Патрик Каванах. Йейтс

Йейтс, для тебя это было легко, быть открытым,

В шестьдесят (как и Грэйвс) и имея любовей 60.

Ты был тонок вполне, никогда не гонял – был эстетом –

Знал, твою осторожность грехи уже не развратят.

И в моей голове всё не сложится что-то простое

Для живущих стихов, за которых что только не дашь.

Мне начхать на Чикаго. Я к подобным собраньям слепой и

Не хочу говорить об учёных, что пестуют фальшь.

Я, конечно не слеп. И глаза мои всё ещё в силе,

И представить легко, я ведь знаю, что есть и у нас

Пареньки, типа средней руки продавца Бена Кили,

Скажем так, литератора, в общем, от силы на час.

Знаешь, Йейтс, для тебя так чертовски легко и надёжно,

Где большими домами, сословием ты защищён.

И вещать без конца о годах старой публики можно

Под крылом тусклых муз царства викторианских времён.


-------------------------------------------------------------------


Patrick Kavanagh. Yeats


Yeats, it was very easy for you to be frank,

With your sixty years and loves (like Robert Graves).

It was thin and, in fact, you have never put the tank

On a race. Ah! cautios man whom no sin depraves.

And it won’t add up, at least in my mind,

To what it takes in the living poetry stakes.

I don’t care what Chicago thinks: I am blind

To college lecturers and the breed of fakes:

I mean to say I’m not blind really,

I have my eyes wide open, as you may imagine,

And I am aware of our own boys, such as Ben Kiely,

Buying and selling literature on the margin.

Yes, Yeats, it was damn easy for you, protected

By the middle classes and the Big Houses,

To talk about the sixty-year-old public protected

Man sheltered by the dim Victorian Muses.



У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!