И вот я посылаем в цех: 4. Где мой друг?

Дата: 24-09-2015 | 23:15:11

И вот я посылаем в цех…

Молодой инженер-конструктор на Кировском заводе в конце 70-х годов направлен на месячную трудовую повинность в тракторо-сдаточный цех.
Идёт седьмой день его пребывания в цеху. Он работает во вторую смену.


4. Где мой друг?


Мой напарник, рабочий, Толя, лет под 50, молчун, как-то смущённо сутулящийся, действительно с очень хорошей тихой улыбкой, вдруг сразу меняющей угрюмое выражение его крупно вырубленного лица с нависшими чёрными бровями и глубокими продольными морщинами. Мы ходим с ним в диетстоловую за час до обеда, чтобы избежать очереди и сыграть ему с приятелями в домино. Правда, вчера он в обед куда-то исчез, и двое приятелей - пожилые рабочие - играли одни. Кстати, он оказался рядом, когда я вышел встречать Лёшу (товарища из КБ, принесшего мою получку), и подошли другие ребята из моего отдела. Мне про себя было лестно, что он стал свидетелем приязни ко мне стольких людей. Лёша поздоровался с ним за руку и, на мой вопрос, ответил, что работал здесь, и что я "в лучшую бригаду попал".

Но вернусь к его приятелям. На нашем участке стоит блок откидных стульев даже с какой-то "кожаной" обивкой, скамья и стол. И у нас собираются несколько человек. Двое очень пожилых, оба невысокие, очень характерные и разные. Один почти старик с высоким ершистым затылком, белёсыми будто пьяными глазами и разъехавшимся во все стороны ртом; ходит он будто на шарнирах и с палочкой. У другого маленькая продолговатая высоко посаженная лысая голова с застывшим выражением удивления широко открытых глаз с густыми рыжими бровями и удобно устроившимся в обрамлении продольных складок большим рельефным ртом. Третий приходит только в обеденный перерыв, молча усаживается, но в игре не участвует. В нём какая-то робость во всём облике или выражении мало примечательного лица, и он мне симпатичен.

Позавчера старик с ершистым затылком делился опасениями, что его искала жена. Мой напарник с КБ Виктор опрометчиво сообщил женщине о нём, что приходит играть в домино в обед. перерыв. Почему-то это безобидное сообщение оказалось чревато последствиями. "Жена - то же начальство", - он непритворно сокрушался, выслушивая сочувственные резоны друзей: "Ты на работе, туда пошлют, сюда..."

И на этот раз он подошёл в непременной оранжевой каске: "Где мой друг?" - наступило время обеденного перерыва – он, как подкошенный, не сел - упал на стул рядом со мной, стал тянуть из кармана прикурить, задевая локтями. После работы он стоял умытый и неожиданно маленький в чёрной глубоко надвинутой кепке и длиннополом пиджаке, кого-то искал белёсыми глазами, поводя распущенным ртом.

Здесь в цехе я могу встретить знакомых по прошлым моим ходкам сюда. Одна такая - светло-русая, лупатая и с рыжинками, с некоторой томностью в походке. В свою прошлую бытность здесь раскрутил с нею несколько женских тем - я тогда, как и обыкновенно, говорил много и почти декларативно, впрочем, мало отдавая отчёт своим словам - она-то, конечно, приняла за чистую монету как точку зрения второй половины - чего доброго, станет по моим словам судить - тогда она увлеклась настолько, что высказала несколько несмелых собственных суждений. Наверное, меня запомнила - несколько раз проходила с неподвижным взглядом, на третий раз поздоровался - тотчас ответила.

А мой напарник с КБ Виктор, хотя и поуже и понеавантажнее, но вылитый Вячеслав Тихонов, с той же строгостью во взгляде и складках губ и нескорой улыбкой. Вчера Штирлицу хотелось спать, поскольку его второй двухмесячный ребёнок разбудил его в 3 ночи, не дав заснуть.
И сегодня Штирлиц был рассеян... Ещё раздеваясь у своего шкафчика, он вдруг застыл с потерянным видом: "А опустил ли я пропуск?" Я посоветовал проверить. Насколько же своевременным явился этот "оригинальный" совет!

На участок я пришёл первый, появился и он. Сел: "Слушай, а опустил ли я пропуск?" Я невозмутимо заметил, что насчёт пропуска не знаю, но фразу эту от него уже слышал. Он искренне удивился и счёл нужным объяснить свою рассеянность: у него в мешке разлился пакет кефира, свитер замочил... Однако же, ситуацию с пропуском это не проясняло - он отправился справиться в табельную: пропуск оказался сданным.

Книга Тынянова, что он читает, - очень замызганная. Я протянул руку: "А ты не хочешь её обложить?" - книга оказалась библиотечной. Я засмеялся: "Вот если б она была твоей". Он объяснил, что держит в газете. Но "обложить" - вот это словцо! А я, взяв в дорогу и в цех, где хватает времени для чтения, крохотную книжку "Повестей Белкина", почти всё прочёл дважды.

Мы обыкновенно, устраивая задел, заканчивали на полчаса раньше. Я принимаю душ и иду в каптёрку участка за пропуском, который выдают в половине двенадцатого. Наш рабочий день оказывается при этом - в 7 ч 15 м. Сегодня моего пропуска на привычном месте не было. Оказывается, я не расписался за технику безопасности; мастер вынула пропуск из цеховой книги, куда заложила, чтоб о сём не забыть: "Как это Надя (старший мастер) забыла" - я небрежно подмахнул, сказав с претензией на сарказм: "А вы опасались, как бы со мною чего не случилось?"

И чувствуя себя особенно свежим и элегантным в своём цивильном платье после замасленного комбинзона, я "запружинил" по цеху на свежий ночной воздух.




































У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!