Аркадий Шляпинтох


Шел Силверстейн. Довключались.

Митч включил в розетку гитару.

Пэг включила фонарик-фару.

Лиз включила в розетку плойку.

Рик - на кухне посудомойку.

Мама - видеомагнитофон...

Дед - мегафон, я - интернет...

Эй, кто во всём доме выключил свет?

 

 **

Plugging In.

Shel Silverstein.

 

Peg plugged in her ‘lectric toothbrush,

Mitch plugged in his steel guitar,

Rick plugged in his CD player,

Liz plugged in her VCR.

Mom plugged in the TV fights,

I plugged in my blower-dryer– –

Hey! Who turned out all the lights?


История болезни - сто томов...

История болезни - сто томов -
писателям такое и не снилось.
Поток мудрёных, непонятных слов,
а если в трёх словах - здесь сердце билось.
То гулко, бесшабашно – на износ,
то нежно и почти неразличимо...
О жизни, что всегда неизлечима,
кому задать бессмысленный вопрос?


Нас беспокоят пульс, холестерол,
давление, гемоглобин, кислотность.
Чтоб помыслов забыть нечистоплотность -
на сон грядущий "глушим" демидрол.
И сон, похожий пустотой на смерть,
мозг погружает до утра в забвение.
Лишь сердца бесконечное движение
груди мешает превратиться в твердь.


А врач всё пишет, пишет, не ленясь.
Фиксирует привычно отклонения.
И строчек неразборчивая вязь -
изношенного сердца откровения.
История болезни - сто томов -
писателям такое и не снилось.
Поток мудрёных, непонятных слов…
А если в трёх словах - здесь сердце билось.


                                        2013.


Молитва.

Господи, прошу тебя о малом:

Не позволь мне на излёте дней

мысли по чужим кроить лекалам,

вычерпав до дна запас идей.

 

Не позволь стать одуревшей молью

и вдыхать блаженно нафталин.

Не позволь мне поделиться болью

для которой создан я один.


Шел Силверстейн. Жвачка.

Глаз-жвачка за крепким стеклом автомата –

(между красным и синим) – не вру вам, ребята,

подмигнул мне, как будто пытался сказать:

- Хватит уже на сегодня жевать!

 

**

 

Gumeye Ball

Shel Silverstein.

 

There’s an eyeball in the gumball machine,
Right there between the red and the green,
Lookin’ at me as if to say,
“You don’t need anymore gum today.”


Душа в перекрестье прицела...

*Душа в перекрестье прицела -
время держать ответ.
- Сама же не захотела
примерить бронежилет.
Умело владея шпагой,
не стыдилась ''дурных'' манер.
Бравировала отвагой
противница полумер.

 Надеялась стать бессмертной,
как до тебя один?..

Спокойнее жить инертной
под покровом стальных пластин.
Ничего, что бывает стыдно.
Стыд - не пот, чай, глаза не ест.
Не красней, всё равно не видно
завсегдатаям здешних мест.

 
                         02/24/2015.

*Так случилось, стихотворение было написано за три дня до убийства Бориса Немцова. Случайность, конечно…


Избалованная девчонка...

                                                                    ''The spoiled brat put a coat on the cat…''

                                                                                                      Shel Silverstein.

 

 

Избалованная девчонка накрыла ведром котёнка.

Избалованная девчонка прогнала из лужи утёнка.

Избалованная девчонка тягала за хвост лисёнка

и заткнула носком вход в норку мышонка.

 

Избалованная девчонка сказала: ''Глупа сестрёнка''.

Избалованная девчонка съела морковку зайчонка.

Избалованная девчонка в зоопарке дразнила тигрёнка

и отняла колокольчик у ласкового козлёнка.

 

Избалованная девчонка забрала совок у ребёнка.

Избалованная девчонка заглянула в мешок кенгурёнка.

Избалованная девчонка не умеет чувствовать тонко

и поэтому убежала обиженная собачонка!

 

Избалованная девчонка приготовить решила ужин.

Если мама готовит, значит это совсем не сложно.

В кастрюле - перец, чеснок, уксус… всё, что возможно!

 

…Такой ''избалованный'' ужин

едва ли кому-нибудь нужен.


Шел Силверстейн. Смертельный взгляд.

Недаром люди говорят –

у Пугли-пай недобрый взгляд.

Не вздумай ей в глаза смотреть –

там не один увидел смерть!

Ты не смотрел?

И молодец!

Взглянул?

Бай-бай!

Тебе конец.

 

**

The Deadly Eye

Shel Silverstein.

 

It’s the deadly eye
Of Poogley-pie.
Look away, look away,
As you walk by,
‘Cause whoever looks right at it
Surely will die.
It’s a good thing you didn’t …
You did? …
Good-bye.


Шел Силверстейн. Пойдём в сауну...

- Нет, спасибо, в сауну я не хочу.
- Там игуана на спинке дивана…
- Всё равно - не хочу.
- А ещё - видел там под диваном варана…
- Тем более - не хочу.
- Ладно, игуана прогнала варана,
игуану прогнал Кин-Конг –
огромная обезьяна…
- А теперь я туда вообще не пойду.

**

“Come into the sauna.”
Shel Silverstein.

“No thank you, I don’t wanna.”
“There’s an iguana in the sauna….”
“I still don’t wanna.”
“There’s a piranha in the sauna….”
“Now I really don’t wanna.”
“OK, the iguana just ate the piranha,
And the shark just ate the iguana,
So now you can come into the sauna.”
“Now I‘m never gonna.”


Шел Силверстейн. Кот и крыса.

Котяре по прозвищу ''Киса'' до ужаса нравилась крыса.

Острохвостую звали ''Алиса''. Как же ей нравился ''Киса''!

Об этом все в городе знали – влюблённые вместе гуляли.

И было слышно не раз: ''Ужас! Какой мезальянс!''

 

Всем известно вокруг - кот крысам  не друг,

что ''крысиные'' сами не дружат с котами…

И знал каждый дурак, что-то  с ними не так,

но как быть с их любовью - не знали.

 

Предложил кто-то ловкий - купить крысоловки

и поймать возомнившую крысу.

Многодетная пара: ''Вызвать ветеринара!

И избавить кота от кошмара!''

 

А один хитрозадый: '' Ни к чему нам засады!

Подберём-ка для крысы мышонка.

А гуляке-коту, чтоб забыл срамоту –

кошку юную, лучше котёнка!''

 

Были долгими споры…

Разговоры, раздоры…

То ли - явь, то ли – бред,

а решения нет, и плевали им ближние вслед.

 

И сидела однажды крыса рядом с котом.

Кот мяукнул уныло: ''Вопрос встал ребром!

Всем вокруг наше счастье – в горле острая кость.

От друзей нет прохода – презренье и злость!

 

Не могу я так дальше – от темна до темна –

ты же видишь сама – мысли сводят с ума!

И от крика оглохнув, кот взревел: ''Я же - кот!!!''

И за крысой зубами захлопнулся рот…

 

Все теперь утверждают - кот поддался давлению…

Вот, ребята, и всё – конец представлению.

 

 

**

 

The Cat And Rat

Shel Silverstein.

 

Well, there once was a cat who was in love with a rat
And the rat was in love with the cat
And the folk in town seen 'em truckin' 'round
They said, "Ooh...what do you make of that?"

'Cause everybody knows cats don't love rats
And rats don't lean towards cats
So there's something ***** goin' on in here
Now what're we gonna do about that?

Well somebody said, "Well, we could set us a trap
And catch that presumptuous rat."
Somebody said "Hey, we could call up a vet
And come and gas that cat."

Sombody said, "Hey, there's a sweeter way
To end all the trouble than that.
We could dig up a cute little mouse for the rat
And some pretty little ***** for the cat."

Oh, so they argued and argued
They talked and discussed
And they had many a chat and spat
But all they agreed was that it was wrong for a cat to love a rat

One day the rat was sittin' with the cat
When the cat says to the rat,
"Hey, everybody's mad that we're so glad,
And my friends all tell me, 'Scat!'

They got me crazy thinkin' it's wrong,
And I can't take much more of that.
I am a cat!" Screamed the cat.
And with that he gobbled up the rat.

And everybody says he yielded to pressure,
And that my friends is that.


Шел Силверстейн. Морковка.

Они говорят - морковка полезна для глаз.

Клянутся - улучшится зрение в несколько раз.

Попробовал. После бессонной ночи

утром вижу как-то не очень…

(Кружочки морковки забыл снять с глаз.)

 

**

 

Carrots.

Shel Silverstein.

 

They say that carrots are good for your eyes,

They swear that they improve your sight,

But I’m seein’ worse than I did last night--

You think maybe I aint usin’ ‘em right?

(Carrots are in the eyes)


Я вижу как их убивали...

Я вижу как их убивали.
Скалятся палачи.
Багровеют закатом дали...
Господи, научи!
Помоги обрести забвенье:
''Простите, мама и брат."
Я вижу это мгновенье
тысячу лет подряд.
Вы не одни - вас много.
Полуденный летний зной.
Последняя в жизни дорога
пустыней юдоли земной.
Прижались плечами, рядом,
я же - издалека,
касаюсь вас мутным взглядом,
глаза закрывает рука. 
Но Бог убирает руку:
"Ты должен видеть и знать!
Впитай их ужас и муку,
смотри - это брат твой и мать!"

 

……….. 

Лельчицы*, вечереет,
ночь смоет Ваши следы.
Сосед-полицай звереет:
‘’Всё, хватит, пришли, жиды!

Ну, что, надышались, твари?

Напились крови людской?''

Обычный соседский парень –

их дом стоял над рекой.

Пустые глазницы окон

слепо глядят Вам вслед.

Седой непослушный локон

в пятьдесят-то неполных лет.

И вот Вы застыли у ямы,

за околицею села.

Брат упал справа от мамы,

в сердце вонзилась игла…

 

Я вижу, как их убивали
тысячу лет подряд.
Багровеют закатом дали…

Простите, мама и брат.

 

*Лельчицы – место, где были убиты папины мама и брат.

 

                            2012.


Шел Силверстейн. Они говорят у меня…

Они говорят - у меня папин нос

и дедушкины глаза.

Мамин оттенок волос…

Так что же это выходит, друзья?

Только сзади я – действительно я?

 

**

 

They Say I have...

Shel Silverstein.

 

They say I have my father’s nose,
My grandpa’s eyes,
My mother’s hair.
Could it be that my behind’s
The only thing that’s really mine?


Шел Силверстейн. Коротышка.

Они сказали - десять лет перешагну –

на двадцать сантиметров подрасту.

Подрос на двадцать пять…

Но в ширину.

 

 **

 

Short Kid

Shel Silverstein

 

They said I’d grow another foot
Before I reached the age of ten.
It’s true, I grew another foot--

Guess this is what they meant.


Шел Силверстейн. Не угодишь.

(В несколько слов)
Семён - из ослов.
Маша - лентяйка,
Аркаша – зазнайка.
Галя – неряха,
Антон – растеряха.
Андрей – дуралей,
Иван – бармалей.
Марина- криклива,
Мишель - некрасива.
Ирина – трусиха,
Анжела – слониха.
Даша – болтлива.
Грэг – хуже нарыва.
Зоя – слезлива,
Ванда – соплива.
Костя – беспечный,
Олег – бессердечный.
Я – хороший такой!
Дружите со мной!
Всё!

**

Hard To Please
Shel Silverstein

(To be said in one breath)
Elaine gives me a pain,
Gill makes me ill,
Winnie’s a ninny,
Orin is borin’,
Milly is silly,
Rosy is nosy,
Junie is looney,
Gussie is fussy,
Jackie is wacky,
Tommy is balmy,
Marry is scary,
Tammy is clammy,
Abby is crabby,
Patti is batty,
Mazie is lazy,
Tiny is whiney,
Missy is prissy,
Nicky is picky,
Ricky is tricky,
And almost everyone
Makes me sicky.
(Whew!)


Шел Силверстейн. Золотая гусыня.

- Да, мы зажарили эту гусыню.

Что? Мы жизнь превратили в пустыню?

- Гусыня несла золотые яйца…

- Ты мог бы их съесть, как лисица зайца?

Приготовить из них омлет?

Добавить в салат, или в фарш для котлет?

И пусть согревает золота тень,

но кушать хочется каждый день!

 

**

 

Golden Goose

Shel Silverstein

 

Yes, we cooked that fat ol’ goose.
You say we were insane
Because she laid those golden eggs,
But you don’t know the pain
Of trying to boil a golden egg
While you just starve away.
If she’d laid ordinary eggs
She’d be with us today.


Прожора.

                                                                                         Anteater

                                                                               'A genuine anteater,'
                                                                                The pet man told my dad.
                                                                               Turned out, it was an aunt eater,
                                                                                And now my uncle's mad!

 

                                                                                                          Shel Silverstein. 

 

 

Прожора.

 

- Про Жору Вам лучше спросить прожору.

- Сынок, не видал ли ты дядю Жору?

- Да сколько же можно твердить вам всем:

Я людоедов на завтрак не ем!!!

Я помню, обжорство приводит к беде,

нельзя всё подряд есть всегда и везде.

(После ужина тётей я разборчив в еде).


Шел Силверстейн. Дождь.

Я не спал, просто лежал на лугу.
Летний дождь, отнюдь не гроза,
сквозь мои распахнутые глаза,
собрался в моём мозгу.
Извините, я мыслить стал невпопад,
дождь журчит в моей голове.
Я неслышно ступаю по мягкой траве,
выходя осторожно в сад сад.
Я больше не буду гулять босиком
по радуге вниз головой…

Я хочу, чтобы дождь оставался со мной,
не сбежал из меня ручейком

**

Rain
Shel Silverstein

I opened my eyes
And looked up at the rain
And it dripped into my head
And flowed into my brain
So pardon this wild crazy thing I just said
I'm just not the same since there's rain in my head.
I step very softly
I walk very slow
I can't do a hand-stand
Or I might overflow.

And all I can hear as I lie in my bed
Is the slishity-slosh of the rain in my head.


Шел Силверстейн. Отражение.

Мне смешно смотреть,
как машет руками
человек в воде –
он всегда вверх ногами.
Он пытается что-то мне показать
в своём мире, но не умею понять...
Кто из нас реален? Кто ненормален?
Помогите развеять мои сомнения:
Кто - настоящий, а кто – отражение?

**

Reflection
Shel Silverstein

Each time I see the Upside-Down Man
Standing in the water,
I look at him and start to laugh,
Although I shouldn't oughtter.
For maybe in another world
Another time
Another town,
Maybe HE is right side up
And I am upside down.


Шел Силверстейн. Новый Мир.

 В пруду росли деревья вверх стволами,

 Автобус плыл, был перевёрнут дом…

Своими это видел я глазами,

взглянув на Мир чуть под другим углом.

 

 

**

 

New World

Shel Silverstein

 

Upside-down trees swingin' free,
Busses float and buildings dangle:
Now and then it’s nice to see
The world– – from a different angle.


Дождеворот.

Мы – дожди!  Мы землю лужим!

Мы между собою дружим.

Я, к примеру, дождь Грибной –

не ищи меня зимой!

Дружен я с дождём Осенним –

часто вместе лужи пеним.

Но изменится погода –

разбежимся на полгода.

А потом мой друг Осенний

смоет с веток листьев тени

и оставит голым лес,

ветками наперевес.

Дождь Предзимний смочит ели…

Следом налетят метели

и дождинки станут льдом.

Иней ляжет серебром…

А затем весною грозы

громом отпугнут морозы

и Весенний дождь польёт,

в лужи превращая лёд…

Ну, а там и мой черёд!

Вот такой дождеворот!

День за днём, за годом год.

Мы дожди друг с другом дружим!

Нашу землю дружно лужим…

 

                                     

**

 

Дождик шлёп  да шлёп по шляпе –

дождик ''придождился'' к папе,

потому что папин зонт

улетел за горизонт.

Нет зонта, а дождик здесь.

Папа вымок весь, как есть.

Вымок и пришёл домой

мокрый, но такой смешной,

что смеялся даже кот!

Вот.


Шел Силверстейн. Я танцую под дождём.

Ну и что? Пусть моросит.

Или льёт - быстрее, тише…

Меня дождик не страшит!

Буду танцевать на крыше.

Буду шлёпать босиком

напрямик по свежим лужам.

Не растаю - мы же дружим.

 

**

 

Dancin' In The Rain.

Shel Silverstein

 

 

So what if it drizzles

And dribbled and drips?

I’ll splash n the garden,

I’ll dance on the roof.

Let it rain on my skin,

It can’t get in--

I’m waterproof.


Шел Силверстейн. В Счастливом краю.

Довелось бывать Вам в Счастливом краю,

где все счастливы день ото дня?

Где все весело шутят и песни свои

лишь про счастье поют у огня? 

Нет печалей и слёз в том Счастливом краю,

не придумано слово разлука…

Я бывал и не раз в том Счастливом краю.

И признаюсь – ужасная скука!

**


The Land Of Happy

 Shel Silverstein

 

Have you been to the land of happy,
Where everyone's happy all day,
Where they joke and they sing
Of the happiest things,
And everything's jolly and gay?
There's no one unhappy in Happy
There's laughter and smiles galore.
I have been to The Land of Happy-
What a bore


Велосипедистка.

Перекрёсток. Красный свет.

Заскрипел велосипед

тормозами, что есть сил!

Он два дня не тормозил -

экономил тормоза...

Велосипедист - коза.

В город на велосипеде

не впервой хозяйка едет.

Дома - семеро козлят -

нужен за детьми пригляд.

И поэтому козёл

на работу не пошёл.

Выходной взял на заводе,

мол, дела есть в огороде.

 

Только знают все соседи

в город на велосипеде

отпускать нельзя козла,

даже если там дела!

 

У него и прав-то нет -

разобьёт велосипед!


Шел Силверстейн. Лагерь ''Чудесный''.

Меня отправляют в лагерь ''Чудесный''.

За озеро ''Рай'', за хребет ''Нескучай''.

В долину ''Надежд'' у залива ''Небесный''

Они говорят, это - ангельский край.

Девиз там: ''Живите, чтоб не упрекнули!''

Заманчиво очень, но чую подвох…

А, может быть, лучше в деревню, к бабуле?

 

 

**

 

Camp Wonderful.

 Shel Silverstein

 

I’m going to Camp Wonderful

Beside Lake Paradise

Across from Blissful Mountain

In the Valley of the Nice.

They say it’s sunny, cool, and green,

They say the angels made it.

They motto is “Be Fair and Care.”

I know I’m gonna hate it.


Ремонт.

Итак, возьмём автомобиль!

(Его хотели сдать в утиль.)

Мол: устаревшая модель

и с ним сплошная канитель,

и стоит он сегодня - грош...

Но вспомните, как был хорош

он сорок лет тому назад.

Прабабушки беспутный брат

на нём гонял "Париж - Дакар".

На фото - пыль, или загар...

Вдали - прозрачный горизонт...

Вперёд - берёмся за ремонт!

Сперва, обходим "агрегат",

все шины обстучав подряд

носком кроссовки, башмака...

В кармане левая рука,

а правой - гладим хмурый лоб -

мол, кто сказал вам - это гроб?

В нём прошлых инноваций - тьма –

союз железа и ума.

Поднимем у него капот,

как будто открывая рот.

- Мотор, скажите дыр-дыр-дыр!

- Дыр-дыр – порядок, командир!

Две фары – мутных, как слеза –

автомобильные глаза,

протрём салфеткой не спеша,

и в них засветится душа!

Затем проверим стоп-сигнал,

чтобы, ''на хвост'' присевший  знал –

ты начинаешь тормозить

и нужно осторожней быть.

Чуть не забыл, ведь знает всяк,

заправить стоит бензобак.

Принять для храбрости ''на грудь''…

Ремонт закончен! В добрый путь!


Элейн Фейнстайн. Зима.

Время катится вспять. Неоновый свет витрин

превратил влажный асфальт в череду полос.

Светофоры и фары льют блеклый аквамарин

 в пустоту унылого вечера. Мысли вразброс…

Я веду машину. Представляю, ты рядом со мной.

Хочу поделиться с тобою недавним кино.

В нём муж и жена, разлучённые страшной войной,

в конце снова встретятся. После… Однажды весной…

 

Ты дразнишь меня: ''Для тебя говорить и водить –

несовместимо.'' Усмешкой расплылся рот.

Голос памяти тих. Улыбаюсь твоим словам.

Ты прав, как всегда – пропустила свой поворот.

Улыбка гаснет. Я помню, мы врозь - навсегда.

Ты, эмбрионом свернувшись, спишь в зыбкой земле.

Без надежды родившись вновь, вылететь из гнезда…

Тьма. Ничего нельзя отыскать в золе…

 

**

 

Elaine Feinstein. Winter

 

The clock's gone back. The shop lights spill

        over the wet street, these broken streaks

of traffic signals and white head-lights fill

        the afternoon. My thoughts are bleak .

 I drive imagining you still at my side,

        wanting to share the film I saw last night,

----of wartime separations, and the end

          when an old married couple re-unite ---  

 

You never did learn to talk and find the way

            at the same time, your voice teases me.

Well, you're right, I've missed my turning,

          and smile a moment at the memory,

always knowing you lie peaceful and curled

          like an embryo under the squelchy ground,

without a birth to wait for, whirled

            into that darkness where nothing is found


Случайный музыкант.

Тёрлась боком волна о причал,

солнце падало в зыбкость Гудзона.

Музыкант грусть души выдыхал

в эбонитовый клюв саксофона.

Золотилась закатом река,

истончалась душа в долгом плаче,

и дрожал язычок мундштука,

говорить не умея иначе.

Вечерело, сливались в одно

саксофон и его повелитель.

Отзвучавшее эхом давно,

обретало покой и обитель.

Я стоял и смотрел, как вдали

солнце таяло горкой пломбира.

Мы надеялись, но не смогли…

Между нами две жизни… Полмира.




Шел Силверстейн. Страшная история.

Эта история просто ужасна!

После неё засыпать опасно.

Всюду чудовища, колдуны,

мурашек несу на себе вдоль стены!

Лунный свет от страха погас -

я в темноте вишу…

- Бабушка, очень прошу,

расскажи ещё один раз.

 

**

 

Blood-Curding Story.

 Shel Silverstein

 

That story is creepy,

It’s waily, it’s weepy,

It’s screechy and screamy

Right up to the end.

It’s spooky, it’s crawly,

It’s grizzly, it’s gory,

It’s the awfulest story

(Please tell it again).


Шел Силверстейн. Я играю с папой в гольф.

Гольф - интересная игра!

Я ставлю мячик на макушку.

Мой папа поднимает клюшку... 

Удар! Мяч улетел! Ура!

Тут главное - не шелохнуться.

Да, папа - профессионал!

Он с дедушкой ещё играл...

Но, каждый может промахнуться.

 

**

 

Quality Time.

Shel Silverstein

 

My father is a golfer--

He let me be his tee.

He puts the ball upon my nose

And hits it right off me.

He says that I can share the joy

Of every ball he hits.

Oh, ain’t it grand to have a dad

Who spends time with his kids.


Язык мой – враг мой.

Впервые за много лет, (со времён моей службы в СА) День Победы папа будет встречать без меня. Так уж случилось в этом, не самом спокойном для моей семьи, году. Обычно мы собирались за столом у папы, задавали вопросы, рассматривали фотографии…

Пять лет назад я записал папины и свои воспоминания о семье. (Многое было утрачено с уходом бабушек, деда, мамы.) Получилось что-то вроде семейной летописи-хроники. Приведу записанные со слов папы воспоминания о войне. Его войне. Названия городов и фамилии сослуживцев могут быть искажены. Папе, когда делались записи, было за девяносто. Удивительно, как фотографически точно он вспоминает события тех лет.

 

…Когда началась война, ребятам допризывного возраста предписали явиться в военкомат. Папа не уверен, но думает, их вызывали повестками. Собравшейся молодёжи было приказано двигаться самостоятельно к железнодорожным станциям, садится на поезда и уезжать в тыл от передовой. Кто-то уходил на баржах по Припяти. Папа и его однофамилец Велвул Шляпинтох вместе с другими дошли до Наровли и сели на поезд. Папа впервые покинул Туров, и первый раз в жизни видел железную дорогу. Доехали до Киева. Дальше плыли на барже. Папа помнит, как баржа стояла на Днепре между мостами, а немецкие самолёты бомбили мосты. Потом опять по железной дороге. Эшелон много раз бомбили. Он и Велвул приехали в Краснодарский край. Их направили в станицу Усть Лозинская. Работали в совхозе. Убирали урожай, делали всё, что скажут. Их кормили, было где спать. Так продолжалось полгода. Когда немец стал подходить ближе, они поездом уехали в Андижанский район Казахстана. Там опять работали в совхозе. Месяца через три-четыре папа заболел тифом. Сперва он лежал в какой-то кибитке, и сердобольная казашка ухаживала за ним (приносила еду и воду). Потом папу забрали в госпиталь. Госпиталь был устроен в школе. Классы стали палатами. Когда папа был в госпитале, случилось землетрясение. Ходячие больные, в их числе и папа, выбрались наружу. Было страшно. К счастью школа-госпиталь уцелела. После госпиталя папа вернулся в совхоз. Его земляка Велвула медкомиссия военкомата признала годным, и его забрали в армию. Что с ним случилось дальше - папа не знает. Думает, что погиб. Папу в армию не взяли, он был слишком истощён. Директору совхоза предписали выдавать папе 100 грамм! дополнительного риса в день. Пока папа "отъедался", приехал вербовщик нанимать рабочих на Урал, в Березняки. Папа завербовался. Дорога заняла около двух месяцев. Пропускали все воинские эшелоны. Кормили кое-как, но регулярно. Был старший, который занимался снабжением едой на станциях. В вагоне были трёхъярусные нары и соломенные тюфяки. Туалет на остановках. Никто особенно ни с кем не знакомился. Больше молчали. Каждый был занят своими мыслями. Хулиганства или насилия папа не помнит. В их вагоне женщин не было. Возможно, для женщин были отдельные вагоны. В их вагоне были люди, которые завербовались добровольно, как папа. Были и те, кого забрали принудительно. Приехали в Березняки. Вновь прибывших поселили в здании цирка, оборудованного под жильё, там были установлены нары. Магниевый завод в Березняках ещё строился, но уже начинал работать. В Соликамске магниевый завод был построен до войны и работал уже на полную мощность. Прибывших распределили по специальностям и отправили в Соликамск для обучения. Там их поселили в бараки, построенные заключёнными. Заключённых было невероятно много. Несколько месяцев их учили работать. Смена - шесть часов. Если работаешь на час больше - 100 грамм хлеба дополнительно. Платили ли зарплату? Наверное, да, но точно папа не помнит. Денег никогда не было. Вычитали за еду и одежду. Питались в столовой. Работа ли на заводе женщины? Да, учётчицами, в разных отделах. В цеху по производству магния женщин не было. Работа была очень тяжёлая и вредная. (Когда в восьмидесятые годы я работал на Минском Рессорном Заводе, там сплошь и рядом на самых тяжёлых и вредных работах трудились женщины. Времена сильно изменились.) Арестовывали кого-нибудь? Папа не помнит, но говорит, что арестовывать не было смысла. Это и так уже была каторга. И бежать с неё было некуда. Вокруг лагеря и леса.  Пришёл состав с узбеками и таджиками. В халатах, в тюбетейках. Люди, непривычные к суровым условиям и климату, начали умирать. Из бараков утром выносили по 20-30 трупов. Свинину они не ели - мусульмане. А другого мяса не было. Через несколько месяцев они почти все погибли. После Соликамска папу снова отправили в Березняки. Цех представлял собой кирпичные колоны, на которые установили мостовой кран. Проёмы постепенно забивали досками. Позже, проём за проёмом, доски убирали и делали кирпичную кладку. А на дворе - 40. Жили в землянках, которые немного возвышались над землёй. Трёхъярусные нары. Что представляла собой работа? Расплавленный карналлит в бадье краном подвозился к электролизной ванне и выливался в неё. Начинался процесс. Папа в куртке и брюках из шинельного сукна, в противогазе специальным ковшом похожим на ложку собирал расплавленный магний с катода и заливал в форму. На анодах собирался хлор. Если забивалась вентиляция - травились хлором. Каждый час можно было минут десять отдохнуть (пока на электроде собирался магний). Снег вокруг был всех цветов радуги. Люди умирали бесконечно. Выжить в этих условиях было нереально. Папа отказался от брони и пошёл в армию. Сохранился профсоюзный билет, выданный папе 29-го марта 1943-го года. У папы начался отсчёт профсоюзного стажа. Входит ли война в профсоюзный стаж? Надо будет спросить.

Ещё одно подтверждение выражения - "Тесен мир''. Военком, оформлявший папины документы, оказался земляком. Из Запесочья. Деревня недалеко от Турова. Он хорошо знал Авремула и Пейсаха. (Папиных братьев.) Помнил и других членов папиной семьи. Военком предложил папе и, даже пытался убедить, пойти в офицерское училище. Говорил, что училище - это шесть месяцев, а там, глядишь, и война подойдёт к концу, или вообще закончится. Как папа теперь понимает – он пытался спасти его от очень вероятной смерти. Папа отказался. Я слышал эту историю много раз ребёнком и был абсолютно уверен, что папа рвался на фронт мстить за погибшую семью. Теперь я знаю, что на тот момент папа ещё не знал о гибели своих близких. Всё было гораздо прозаичней. Шанс уцелеть в Березняках был невелик. Голод, отравления хлором. При отравлении хлором людей рвало, сильно болела голова. Я спрашивал у папы, умирали ли люди от отравления? Он ответил, что никто не разбирался в причинах смерти Просто хоронили. Повторяюсь, каждое утро из землянок выносили много трупов. Папу отправили в город Пермь, тогда город Молотов. В учебное подразделение. После окончания подготовки папа попал в часть, где он и начал свой боевой путь. Мы с папой пытаемся прочитать на единственном им исписанном листке его крайне короткие заметки.

Папа попал в 24-ю бригаду 7-го механизированного корпуса. Бригада формировалась 2-го мая 1942 года в городе Верещагино Молотовской области. С 30-го мая по 13-е июня 1942 года - на воронежском фронте. С 12-го июля по 23-е октября 1942 года на орловском направлении. 24-го июля 1943 года части присвоили звание  Гвардейской за взятие станции Змеёвка. Была перерезана дорога Орёл - Харьков. 24 августа 1943-го года папа участвовал во взятии города Нежин. Форсировал Днепр. Переправлялся по уже наведённому понтонному мосту. Это было его первое участие в боевых действиях. Папа вспоминает такой эпизод. Когда их везли на крытой брезентом машине к передовой, где-то в Восточной Пруссии, или в Польше они попали под бомбёжку. Машина продолжала движение. Он почувствовал удар по уху. Прижал ухо рукой. Ладонь наполнилась кровью. Сидевший рядом с ним солдат из пополнения, он был тоже из Белоруссии, кажется из Борисова, прислонился к папиному плечу, со стороны, где папа зажимал кровоточащее ухо. Папа его оттолкнул плечом. Солдат прислонился к кому-то сидевшему с другой стороны. Когда машина, наконец, остановилась и все выбрались из кузова, папин земляк остался сидеть, прислонившись к борту кузова. Он был мёртв. Ни крови, ни других следов. И только после внимательного осмотра тела обнаружили малюсенькую точку на шее. Шрапнель. Совсем молодой, не обстрелянный, кажется 1925 года рождения. Его похоронили здесь же. Папа говорит, что в это время уже делались записи, где кто похоронен. Позже команда из их части проезжала по местам боёв и перезахоранивала погибших в братские могилы. Тот осколок до сих пор в папином ухе. Ребёнком я часто просил папу разрешить мне его потрогать. В такие минуты папа казался мне настоящим героем. Для меня это было важно, потому, что в папином облике и поведении не было ничего героического. 26-го октября 1943-го года папина часть уехала в Восточную Пруссию. О боях в Восточной Пруссии папа помнит плохо. Будем с ним работать над этой темой. Папа был в Восточной Пруссии, согласно его пометкам, почти два месяца. 24-го декабря 1943-го года из Пруссии в  деревню (село) Грабы (Граба), кажется Польша. В Грабах шло переформирование. Папина часть попала в состав первого Украинского Фронта. Десантное подразделение, в котором служил папа, было преобразовано в миномётный батальон. Танковый десант оказался на том этапе войны неэффективен.  После очередных больших потерь личного состава от этой практики отказались. Папины сослуживцы: ст. сержант Кряжев, мл. сержант Шмельков, рядовые Степашко, Сайфудинов, Блинов в это время уже были вместе с папой.

В седьмом корпусе было четыре бригады. Командовал корпусом генерал-полковник Корчагин. Папа видел его пару раз, во время каких-то инспекций. Папа помнит, что генерал армии Черняховский погиб уже после выхода их части из Восточной Пруссии.   6-го января 1944-го года уехали из деревни Грабы. С 12-го января 1944-го года в резерве 1-го Украинского фронта. С 8-го февраля 1944-го года участвовал в окружении Бреславской группировки. 11-го февраля 1945-го года папе объявлена благодарность Верховного Главнокомандующего за форсирование реки Одер северо-западнее Бреслау и прорыв обороны немцев на западном берегу.

За Одер папа награждён орденом Красной Звезды. За Бреслау – медалью ''За Отвагу''. Форсировали реку Одер. Немецкая сторона реки была выше нашей. Началась массированная артподготовка и бомбовые удары. Долбили часа четыре. Земля под ногами ходила ходуном. Их подразделение ждало приказа где-то возле самого переднего края. В это же время сапёры навели через Одер, кажется, четыре понтонных переправы. Когда поступила команда, войска начали переправу. По одному мосту шли танки. По другому мосту переправлялись машины. Папа был в машине. В кузове было два миномётных расчета. Рядом с машинами по мосту шла пехота. Третий мост был в основном для пехоты. Немцы вели активный огонь. Как говорит папа, за Одером они ''сели на шею'' немцам и уже не слезали. Немец, не останавливаясь, отступал.

С15-го февраля 1945 года по 6-го марта 1945 года были на отдыхе и формировании в городе Кунерн. С 6-го марта 1945 года по 29-го марта 1945 года участвовал в окружении и ликвидации Оппельнской группировки немцев. За участие в этой операции папе объявлена благодарность Верховного главнокомандующего.

Также папа принимал участие в операциях по овладению городами Нейсе и Леобшутц. За что ему объявлена благодарность Верховного Главнокомандующего.

С 29-го марта 1945-го года по 13-го апреля 1945-го года часть снова на ''отдыхе.'' Я даже попытался шутить с папой: ''Несколько дней повоевал и на отдых, если полагаться на твой дневник, размером и объёмом в один лист школьной тетради. Не война, а сплошной отдых.''

 В папиных записках так и помечено - вывели на отдых. Папа улыбнулся и рассказал, что такое "отдых". Несколько дней в соприкосновении с немцами и, иногда, до двух третей личного состава выбывает ранеными и убитыми. Затем подходят свежие силы, а обескровленные подразделения выводят в недалёкий тыл на короткий отдых. Начинается пополнение людьми, техникой, припасами. Кто-то возвращался из госпиталя, кто-то только окончил учебное подразделение и ещё не был обстрелян. Командовал батальоном, где служил папа, капитан Гаджимуратов. Сразу после войны Ему присвоили воинское звание ''майор''. Невысокого роста, смуглый, лет тридцати пяти. Очень хороший человек и командир. Берёг солдат. Понимал их. Однажды на переформировании к ним поступил молодой офицер. Только после училища. Изводил он солдат тренировками страшно, до седьмого пота. Такого не было у них никогда раньше. Этот офицер погиб в первом же бою. Я спросил у папы: ''Может быть, это кто-то из своих?'' Папа уверенно ответил, что нет. Ему разворотило весь живот, наверное, осколком. С необстрелянной молодёжью старались не очень сближаться. Знали, что очень многие из них погибнут в первом же бою. Когда рядом с тобой гибнут люди, даже привыкнув к этому, если к этому можно привыкнуть, очень тяжело. И ещё тяжелее, если успел привязаться к человеку.

- Папа, почему ты не пил перед боем, положенные тебе 100 - 150 грамм спирта ''для храбрости'', чтобы приглушить страх? Папа объяснил, что трезвым, может быть, и страшнее, но выжить, уцелеть шансы значительно выше. Ты по звуку можешь определить, где ляжет снаряд. Нужно ли зарываться в землю, или этот не за тобой. Лучше ориентируешься, откуда ведётся огонь. Многие солдаты собирали во фляжку дневные порции спирта или водки, чтобы выпить, когда начнутся боевые действия. Но война - это та же работа. Её лучше делать трезвым. Что же касается молодёжи, то набраться опыта можно было только в реальном бою. Поэтому и процент гибели, среди только что призванных был  так высок. 16-го апреля папин корпус получил задачу соединиться с союзниками в Дрездене. Город был сильно разрушен бомбардировками союзников. Встреча произошла в городе Торгау. Союзников папа не видел. Их миномётный батальон находился где-то рядом. Из личного оружия у папы, сперва, была винтовка. Уже в Германии их перевооружили и выдали автоматы ППШ.  После соединения с союзниками погнали немцев дальше. Их 24-я механизированная бригада ворвалась на плечах немцев в город Баутцен, сильно оторвавшись от основных сил. Каждый воинский начальник стремился, чтобы подчинённые ему части первыми занимали населённые пункты. Гордость, амбиции, награды... К сожалению это очень часто приводило к большим и неоправданным потерям. Папину часть, механизированный корпус,  бросали туда, где срочно нужна была помощь. За ночь они могли преодолеть до двухсот километров. Сперва папа в том же корпусе был в танковом десанте. Но позже от этой практики отказались, так как немцы отрезали огнём десантников от танков и те оставались без прикрытия. Однажды командир искал кого-нибудь знающего немецкий язык для допроса "языка". Папа вызвался помочь. Он знал идиш и учил в школе немецкий. Допросил. Говорит, даже замахивался на немца кулаком, когда тот медлил с ответом. Представить папу, замахнувшегося, пусть даже на фашиста, я не могу. Через несколько дней, когда добровольцы-разведчики опять пошли за "языком'' Папин товарищ Саша Шмельков попросил командира отправить "переводчика" с ними.

(Ближе всех, мне кажется, папа был со Шмельковым.) Папа характеризует его так: ''Это был отчаянный парень. Весь израненный. На одной ноге вся икра была вырвана. Много раз ходил через линию фронта за языком. Это он ''втянул'' меня в вылазку за языком в качестве переводчика. Мог и выпить, но не злоупотреблял.''

Доползли почти до самых немецких окопов. Затаились. Папа переводил то, что можно было расслышать. Потом разведчики поползли к окопу, а папа остался их ждать. Наверное, они понимали, что помощи от него в этом рисковом деле немного, а без подготовки может и навредить. Вернулись с пленным. Сначала тащили его на себе, а когда отползли подальше от немецких окопов, поднялись и уже просто пригибаясь пошли к своим.

 

Папа шутит - "Язык мой - враг мой." Поди разбери, что он имеет в виду. То ли пленный немец его враг, то ли его язык, благодаря которому он оказался в ещё более чем обычно опасной ситуации.

 

В боях за Баутцен папина бригада прорвала немецкую оборону и углубилась довольно далеко. Фланги держали поляки. Когда немцы на них нажали, они отступили. 24-я бригада оказалась в окружении. Командир бригады генерал-майор Максимов, Герой Советского Союза, был ранен и, кажется, вместе со своим штабом попал в плен к немцам. Немецкие врачи пытались его спасти, ампутировали ногу, но он умер. Гангрена. Похоронили его позже с почестями на военном кладбище в городе Бреслау. Папа вспоминает, что Максимов был хорошим командиром. Он был в высоких чинах ещё до воины. Смелый. Солдаты его любили. И через семьдесят лет папа говорит о нём с теплом. В Баутцене, где их бригада была окружена и где погиб генерал-майор Максимов, они пробыли в окружении день - два. Подоспела на помощь 56-я бригада. Потери, к счастью, были невелики. После бригадой командовал полковник Дежуров. Его перевели в 24-ю бригаду откуда-то. Тоже хороший и смелый командир. Почти под Берлином погибли полковник по политчасти Платитин и начальник штаба 24-й бригады подполковник Караев. Около их ''Виллиса'' разорвался снаряд и они погибли вместе с солдатом-водителем. Их везли хоронить на большое военное кладбище в Бреслау. Позже, после победы папа заезжал на это кладбище несколько раз. Я спрашивал у папы, не было ли ему страшно попасть в плен, зная, как немцы поступают с евреями. Папа ответил, что в это время немцам было уже не до евреев. Они стремительно отступали. Огромное количество немцев оставалось позади передовых отрядов наших. Кто не сопротивлялся - брали в плен. Остальных уничтожали. С кем дружил папа? Рядовой Степашко Иван Иванович, Украина. Младший сержант Шмельков Александр, Ульяновская область, село Дремайловка. Его папа пытался разыскать уже будучи в Чикаго, и узнал, что он умер в 1973 году. Рядовой Сайфудинов, татарин. Рядовой Блинов, мордвин. Как их звали – папа не помнит. Командиром расчета 82-х миллиметрового миномёта был старший сержант Кряжев. Сайфудинов носил миномётную плиту. Это была самая тяжёлая часть миномёта. Он был высокий и очень сильный. Папа носил двуногу. Блинов – ствол. Шмельков – пять мин, на первое время, остальные подвозили по необходимости. Вот такой интернационал. ''Дедовщины'' не было и в помине. Когда папу начинало шатать от усталости, Сайфудинов забирал у него двуногу, пристраивал её на своём плече и давал папе передохнуть. Папа был не из силачей. Укрывались одной шинелью, если была необходимость. Делились всем. Едой, трофеями…

 Папа, Сайфудинов и Блинов не пили и не курили. Степашко курил и мог хорошо выпить. Кряжев любил выпить и делал это с удовольствием. Так как папа не пил и не курил, он отдавал сигареты и спирт своим курящим и пьющим товарищам. Реже менял на сахар или тушёнку. За едой в это время они вылазок не делали. Кормили, особенно в Германии, неплохо. Была бригада снабженцев, которые заготавливали (отбирали) скот и всё, что было необходимо. Начальник штаба батальона Патокин погиб уже после победы. Разбился в Венгрии на мотоцикле. Был сильно пьян. Отсоединил коляску и гонял на двух колёсах. Похоронили его там же на большом ухоженном кладбище в Мельники. Вот такая нелепая смерть. Папа говорит, что все кладбища там были очень аккуратные, с плитами, именами. Это Патокин, однажды, где-то в Германии послал папу со срочным пакетом куда-то ночью.

- Почему тебя?

- Я хорошо ориентировался на местности. Это правда. Сколько мы не ездили в лес или другие города – папа всегда безошибочно находил дорогу. Мы никогда не плутали.        

Часть двигалась на Берлин, когда поступил приказ повернуть на Прагу. Папа принимал участие в освобождении Праги и других населённых пунктов в Чехословакии. С 6-го мая 1945-го года по 9-е мая 1945-го года участвовал в освобождении городов Ниски, Хонжурк?, Цитаи? Либва? Мельники? Названия городов написаны карандашом и крайне неразборчиво. Ещё предстоит расшифровать эти записи.   Награждён медалями ''За Освобождение Праги'',

и ''За победу над Германией в Великой Отечественной Войне 1941 -1945гг.''

 

Бои продолжались и после подписания 9-го мая немцами капитуляции. Через какое-то время папина часть вернулась в Германию. В город Фьюстенвальде. Уже после победы в часть прибыло пополнение офицеров, не успевших принять участие в боевых действиях. Соответственно трофеями они не успели разжиться. А хочется! В один из дней старшина построил подразделение в четыре шеренги и приказал выложить на землю содержимое солдатских вещмешков. Затем солдатам было приказано положить в мешки то, что было положено по уставу: мыло, портянки, котелки. После этого команды: ''Направо! Шагом марш!'' Всё, что было в солдатских вещмешках ''неуставного'' осталось на плацу. Сколько могло уместиться в солдатском заплечном мешке? В основном это были простые поношенные вещи. Что мог ухватить солдат во время движения, да ещё нагруженный своим снаряжением? Но, как говорит папа, ''с голодухи'', т.е. от бедности и удивления хватали всё, что можно было запихнуть в мешки. До Одера гражданское население успело покинуть свои дома и они стояли пустые. Заходили, рылись в шкафах. Брали то, что могли унести. Была ли это инициатива старшины, желавшего выслужиться (перед кем?), или приказ сверху – папа не знает. Было очень обидно после этого, как папа выразился ''шмона.'' Тем более, что офицеры отправляли домой много разного. Чем выше звание – тем больше было возможностей поживиться. Генералы отправляли чуть ли не вагонами. Водителям хозвзвода это было хорошо известно. Папин сослуживец и товарищ Степашко И. И. перегонял офицеру машину из Фьюстенвальде в Киев. Ему оформили отпуск и он поехал. Папа говорит, что это была обычная практика.

Солдат более зрелого чем папа возраста демобилизовали. Освободились места водителей. Папа попросил отправить его учиться водить машину. Зачем? Говорит, был азарт попробовать управлять машиной. После окончания обучения папа получил права военного водителя и был зачислен в хозвзвод. Занимался перевозками различных грузов. Что прикажут – то и везёшь. Как ориентировался? Давали ли карту с маршрутом, папа не помнит. Говорит, может быть и давали. Но факт остаётся фактом – всегда доезжал куда было нужно. Вспоминает такой эпизод:

- Послали куда-то с прицепом. На дороге через какое-то время он догнал немца, ехавшего на велосипеде посередине проезжей части. Посигналил раз-другой - никакой реакции. Начал объезжать велосипедиста, но прицеп мотнуло в сторону, и в зеркале увидел, что немца сбросило прицепом с дороги. Не остановился. Доехав до места назначения и, отцепив прицеп, поехал обратно. Специально сделал "крюк", чтобы проехать той же дорогой и посмотреть, что случилось. На том месте стоял армейский дорожный патруль и "тормозил" грузовики с прицепами. Моя машина была уже без прицепа. Не остановили. Что стало с велосипедистом не знаю.  Сожалел ли о случившемся? Нет, не думаю. Я уже знал, что мама и братья погибли. Какой-то особой лютой ненависти к немцам не испытывал, но и жалости тоже. Иногда мне кажется, что в тот момент я специально дёрнул руль, чтобы прицеп вильнул. Но, может быть, это мне только кажется

После службы в Германии папину часть перебросили в Венгрию. Папа был за рулём "Форда". Машины были в основном американские, как и тушенка, которую они ели во время войны. Американские машины и заводились лучше отечественных, и ломались гораздо реже. Папа не помнит, чтобы его форд ломался. Обслуживали машины водители сами. Ещё папа ездил на ЗИС. ЗИС вечно нужно было заводить "кривым стартером". Папа тянул прицепом за своим фордом 120-ти миллиметровый миномёт. Дорога была отличная, но в Карпатах, на спуске, у папиного форда сгорело сцепление. Горы, недостаток опыта... Спереди к форду подъехала "летучка". Папа прицепил к ней трос и уже цеплял другой конец троса к своей машине, когда спускавшийся по идущей вниз дороге студабекер не успел затормозить и врезался в папин форд. Папу зажало между двумя машинами, бросило лицом на капот форда и протянуло в этой "связке" какое-то расстояние вниз по дороге. Спасли папу от неминуемой смерти защитные дуги над фарами его форда. Папе перебило нижнюю часть позвоночника, крестец. Уцелев во время боёв, отделавшись несколькими осколками, которые сидят в его теле до сих пор, в правом ухе и в указательном пальце левой руки, он чуть не погиб после войны. Папа не помнит, как его привезли в госпиталь Будапешта. Наверное, был без сознания. На кровать положили две доски и папу прибинтовали к ним, чтобы зафиксировать позвоночник неподвижно. В таком положении он провёл два месяца. Когда, сразу после аварии зампотех приехал в госпиталь за документами на машину, папу из операционной уже перевели в палату, и он его не нашёл. Зампотеху сказали, что раз не нашёл в палатах, значит солдат умер. Папины документы остались в машине. Зампотеха спросили, как записать погибшего. Фамилию он помнил, а вот имя нет. Сказал, что, кажется, зовут Фёдором. Так и записали. Я помню эту справку и историю с детства. Справка затерялась, но подробности этой истории сохранились в памяти.  К счастью, молодой организм выдержал и папа поправился. После госпиталя папа мог демобилизоваться, или поехать служить в Советский Союз, но он разыскал свою часть в городе Табор. Ему не хотелось расставаться с друзьями – Шмельковым и Степашко. Наверное, это важно знать, что рядом есть кто-то, на кого можно положиться. Когда папу увидели в части, очень удивились. Смотри ты, живой! А мы тебя уже списали. Папа продолжил службу в Венгрии, пока его и Шмелькова не отправили служить в Грузию, в город Мцхета.

После демобилизации в 1947-м году папа приехал в Минск…


Шел Силверстейн. Может быть, ты?

У Барбары глаза - цвета неба,

но она любит Глеба.

Лёля - нежней всех девчонок на свете,

но её любит Петя.

Женя не может меня терпеть.

Катя тоже – я с ней танцевал, как медведь.

Провожать Алёну далеко и темно…

Может, ты пойдёшь со мною в кино?

 

 **

 

Won't You?

 Shel Silverstein

 

Barbara's eyes are blue as azure,
But she is in love with Freddy.
Karen's sweet, but Harry has her.
Gentle Jane is going steady.
Carol hates me. So does May.
Abigail will not be mine.
Nancy lives too far away...
Won't you be my Valentine?


Шел Силверстейн. Все на песнях поднялись, и только я никак

Элвис Пресли всем известен. Он – звезда!

Пол Маккартни - на Ролс Ройсе – туда-сюда!

Дилан ''стоит'' миллионы,

лишь я пою ''за так''

Все на песнях поднялись и только я никак!

Все на песнях поднялись и только я никак!

Все, ну все приподнялись и только я никак!

Нил Даймонд - в бриллиантах.

В ''стекляшках'' я – простак.

Все на песнях поднялись и только я никак!

Слыхал я Элис Купер завёл подружку – класс!

С такою - хоть в постели, хоть на концерте в пляс!

Элтон Джон завёл двоих.

Доктор Джон - троих!

А у меня все прежние, не то, что у других.

Все на песнях поднялись и только я никак!

Все, ну все приподнялись и только я никак!

У меня - харизма

и вроде - не дурак.

Но все на песнях поднялись и только я никак!

Как Боуи косметикой

украсил я фасад.

И, подражая Джагерру,  

подправил тушью взгляд.

Накрасил ярко губы,

чем огорчил семью.

Ну, все на песнях поднялись, лишь я ''за так'' пою.

Все на песнях поднялись и только я никак!

Все на песнях поднялись и только я никак!

Фанатки к ним – издалека,

а мне на ‘’всё – про всё’’ – рука.

Все на песнях поднялись и только я никак!

Все на песнях поднялись и только я никак!

Все на песнях поднялись…

                                             

**

 

Everybody's Makin' It Big But Me

Shel Silverstein.

 

Elvis he's a hero he's a superstar

And I hear that Paul McCartney drives a Rolls Royce car

And Dylan sings for millions

And I just sing for free

Oh everybody's makin' it big but me

Oh, everybody's makin' it big but me

Everybody's makin' it big but me

Neil Diamond sings for diamonds

And here's ole rhinestone me

Oh everybody's makin' it big but me

Well I hear that Alice Cooper's got a foxy chick

To wipe off his snake, and keep him rich

And Elton John's got two fine ladies

And Doctor John's got three

And I'm still seein' them same old sleezoes, that I used to see

Oh, everybody's makin' it big but me

Yeah everybody's makin' it big but me

I've got charisma

And personality

Oh how come everybody's makin' it big but me?

Well I paint my face with glitter

Just like Bowie does

And I wear the same mascara

That Mick Jagger does

And I even put some lipstick on

But that just hurt my dad and mom

And everybody's makin' it big but me

Oh, everybody's makin' it big but me

Yeah everybody's makin' it big but me

They got groupies for their bands

And all I got is my right hand

And everybody's makin' it big but me

Everybody's makin' it, makin' it, makin' it

Everybody's makin' it big......


https://www.youtube.com/watch?v=x4Z8lqLgMBc


Шел Силверстейн. Представь.

Представь мышонка в своих волосах.
И тебя тотчас же покинет страх
того, что мыши повсюду вокруг.
Будет думать о них тебе недосуг.
Потом ощупай причёску руками.
Ну что? Есть мышка под волосами?
А если нет мышки под волосами -
те, что вокруг - придумались сами.

**

Imagining
Shel Silverstein

You’re only just imagining
A mouse is in your hair.
You’ve got to stop imagining
That mice are everywhere.
I think you’re just imagining
To give yourself a scare,
But trust me dear, I wouldn’t lie:
There is no mouse up there.


Ворчливая корова.

По просёлку на мопеде

в магазин корова едет.

Хвост – трубою! Пыль – столбом!

- Ты куда?

- За молоком!

С молоком в деревне худо,

как в пустыне без верблюда.

Как без сумки кенгуру…

Му-у… ни капельки не вру!

Молока большую бочку

нужно мне купить в рассрочку!

По-научному – в кредит!

У старухи-то – артрит!

Ей меня доить нет мочи,

дед её уехал в Сочи…

Утверждает старый чёрт –

любит горнолыжный спорт!

Словом, нехороший дед!

Бросил бабку и мопед.

Лыжник он… Видали аса?

Хорошо ещё на мясо

не пустил меня с быком.

Вот и еду целиком…


Шел Силверстейн. Самодельный корабль.

Корабль, что мы построили – хорош!

Не смейся, в мире лучше не найдёшь!

Борта, корма, такой изящный нос…

Постой, где днище? Да, вопрос…

 

**

 

Homemade Boat

Shel Silverstein

 

This boat that we just built is just fine--
And don't try to tell us it's not.
The sides and the back are divine--
It's the bottom I guess we forgot....


Шел Силверстейн. Так приятно мечтать наяву…

Вот рисунок подружки - не окончен с того декабря.

Три страницы рассказа. О чем? Вспомнить пробую зря.

Вот гитара ''Martin''. Брал уроки игры, но остыл.

Наяву так приятно мечтать, не расходуя сил.

 

Свой ''Харлей'' обменял я на пластик для парусной лодки.

Он два года пылится в подвале - не плавать красотке.

Диктофон прикупил, что хотел записать – позабыл…

Наяву так приятно мечтать, не расходуя сил.

 

Тренажёр занимает полкомнаты. Вам он не нужен?

Фотокамера ''Лейка''. Купите – я с нею не дружен.

Уступлю вам за четверть цены…

Не хватает на глину деньжат, а лепить я любил.

Наяву так приятно мечтать, не расходуя сил.

 

В день, когда я умру, люди скажут вослед мне такое:

- Начинал всё подряд, но бросал, начиная другое.

Эту песню сегодня закончу и тем прослыву.

Как же приятно мечтать наяву.

 

Как же мечтать… не расходуя… где? Голова, голова...

Я позабыл слова, все слова.

Послушай, почему бы не сделать сейчас перерыв?

Я не прочь пропустить до обеда аперитив.

Давай в ресторане бросим с тобой якорёк.

Послушай, там за углом книжный ларёк.

Букиниста ларёк…

Там много прекрасных книг… Комиксы, сказки… У них есть Бэтмэн…

 

**

 

Daylight Dreamer

Shel Silverstein

 

Here's the half-finished painting of a girl that I started last December
Here's the first three pages of my novel bout I don't really remember
Here's my Martin guitar that I never quite learned how to play
That's the daylight dreamer wishful thinker's way

 

I had a Harley bike but I traded it off to a feller

For the Astroglass boat that's still sittin down in my cellar
I bought a tape recorder and found I had nothin' to say
That's the daylight dreamer wishful thinker's way

 

I got an exercise machine man I'd be glad to let you try it
This well it's a Leika Camera maybe you'd like to buy it
I can get you a real good deal
I just need enough money to buy myself some modeling clay
Yeah that's the daylight dreamer wishful thinker's way

 

On the day that I die they'll be talking about the dearly departed
And they'll say he never ever finished nothin' that he started
But I started this song man I'm gonna finish it today
Yeah that's the daylight dreamer

 

(How was it... daylight... oh wish... wishful... think... what were it...
I forgot I forgot the words
Listen... anyway... why don't we just take a break and finish it later you know
Cause I could sure use a sandwich
I wanna get myself a BLT or something
And listen... right near the restaurant there's a great old bookstore.
Right near the restaurant
They got all these great old books... great old comic books... they got Batman)


https://www.youtube.com/watch?v=rFxkdniOndc



Маршал рессорного завода.

  Маршал рессорного завода.

                          Памяти Стёпичева Валерия Алексеевича.

 

Последние несколько месяцев подсел на сериал шестидесятых годов ‘’Gunsmoke’’.  Чёрно-белое кино. Каждая серия - отдельный эпизод - смотри с любого места.

Середина восемнадцатого столетия. Американский запад. Ковбои, салуны, разношерстный народ. Преступность. Человеческая жизнь стоит мало. Правосудие быстрое, особенно если были свидетели. Убил человека защищая себя или другого – невиновен. Убил без повода – висельница. Часто толпа берёт правосудие в свои руки.    Небольшой городок Дадж. Главный герой – маршал Мэт Дилан. Маршал – официальное лицо, следящее за соблюдением законности в диком, ещё почти беззаконном мире, где споры почти всегда решаются посредством пистолета или ружья. Мэт Дилан. Двухметровый парень. Он не говорит красивых слов о справедливости. Он просто спокойно делает свою работу, каждую минуту рискуя жизнью. Там так: кто первым нажал на курок, тот и жив.

Смотрю я сериал, а где-то внутри ощущение, что я знаком с маршалом Диланом. Отношу это к обычной симпатии к положительному герою.

В середине марта звонил в Москву поздравить друга с днём рождения. Спросил, давно ли он был в Минске, известно ли ему что-нибудь о наших общих сослуживцах по Минскому рессорному заводу. Ответил, что заезжал. Почти никого из тех с кем работали на заводе, уже нет. Другой завод, другой мир. Почти тридцать лет прошло. И ещё сообщил, что в прошлом году умер Стёпичев Валерий Алексеевич. Помолчали. Попрощались. И тут меня, как током. Вот кого мне всё это время напоминает Мэт Дилан.

Они же даже внешне чем-то похожи. Ростом, уверенностью в себе, спокойствием, бесстрашием. Как же я не сообразил раньше…

Стёпичев Валерий Алексеевич…

В1980-м я закончил БПИ. Инженер-механик. Распределился в институт ядерной энергетики Белорусской академии наук. После защиты диплома – два месяца армейских сборов. Для уже служившего срочную – приятный отпуск. Возвращаюсь со сборов, этаким бравым лейтенантом, а дома меня ждёт письмо из академии наук:

''В связи с изменением в плане научных работ, необходимость в специалисте Вашего профиля отпала. Зайти за откреплением в отдел кадров БАН.''

 Прихожу. Спрашиваю:

- Как же так?

- Не тот профиль. Вот вам письмо-открепление. Делайте, что Вам нравится.

- А подъёмные молодому специалисту?

- Вы ещё не работали, а уже вопросы задаёте.

И только выйдя из кабинета кадровика, понимаю, что даже не возмутился. Положены же подъёмные! Оседлал я свою ''лошадку'' (мотоцикл) и начал методично объезжать заводы Минска. И оказалось, специалисты моего ''профиля'' нигде не нужны. А у меня стаж трудовой вот-вот прервётся. А стажа уже – о-го-го! Год до армии, два года армии, пять лет института…

Восемь лет стажа коту под хвост? А потом через тридцать пять лет у меня пенсия будет не 132 рубля, а всего каких-то 120! И как я потом жить-то буду? С такой пенсионной перспективой и семью заводить страшно!

Иду к декану ''родного автотракторного'':

- Как же так? Пять лет учили на конструктора двигателей внутреннего сгорания. Диплом выдали ''инженер – механик''.

- Так вам, ребята, работу найти будет проще. (А то, что от черчения только мозгами можно было тронуться, это как?)

 А теперь с моим новым профилем я и подавно никому не нужен. Обязаны – трудоустраивайте! (Декан - не кадровик БАН. С ним можно, как с ''человеком''. Он у нас эти самые двигатели и преподавал.)

Выслушал декан мою пламенную речь. Снял телефонную трубку. Соединили его там с кем-то:

- Андрей Андреич, выпускника моего по фамилии Шляпинтох на работу возьмёшь? Спасибо. Увидимся.      Значит так, езжайте на Минский рессорный завод. Директор завода уже дал указание отделу кадров. Вас возьмут мастером, а там сами решите, нужно вам это или нет.

Приехал. Начальник отдела кадров:

- Когда можете приступить к работе?

- Да хоть сегодня.

- Соседний подъезд, второй этаж. Начальник рессорного участка - Стёпичев Валерий Алексеевич. Зарплата 105рублей. Ступайте.

Мне частенько доводилось бывать и работать на серьёзных машиностроительных предприятиях. Грохот и дым над крышами меня не удивили. Заводик как заводик. В кабинете начальника участка находилось человек пять-шесть. Дыма было больше, чем на улице. Курили почти все. Двое играли в шахматы. Остальные наблюдали за игрой. Давали советы, перебрасывались какими-то фразами. Крепкого телосложения мужчина сидел в торце стола. Боком к столу сидел другой играющий. Крепыш, лет сорока, похоже, проигрывал. Кто-то давал ему советы, кто-то критиковал его ходы. Он лениво отмахивался от помощников и критиков. Типа:

- Отстань, а то как …

На меня никто не обратил внимания. Покашлял. Крепыш бросил на меня вопросительный взгляд и тут же снова уставился на шахматную доску.

- Меня отправили к Стёпичеву Валерию Алексеевичу. Я новый мастер. Крепыш что-то промямлил.

- Извините, не понял?

Он промямлил более длинную фразу, но уже слегка раздражённо.

- Извините…

От стола отделился молодой парень:

- Не отвлекай. Без толку. Пойдём, я тебе объясню.

Вышли из кабинета.

- Значит так. Он тебе сказал, чтобы выходил в третью смену. Начало в 12-ть ночи. Приходи за 30-ть минут до начала. Мастеру третьей передадут о тебе по смене. Недельку походишь с ним, а там и сам начнёшь работать, если не передумаешь. Многие бросают через несколько часов. Некоторые работают несколько дней. Мастера меняются часто. Я - старший мастер сборочного отделения. Надеюсь, сработаемся.

- А на каком языке разговаривает начальник?

- Не обращай внимания, привыкнешь. Конец рабочего дня, устал человек.

Пришёл в ночную смену. Из тридцати необходимых работников появилось на работе человек двадцать пять. Троих, особенно пьяных, мастер отправил домой – отстранил от работы. Сделал необходимые перестановки. Сам стал на рабочее место наладчика. Меня поставил на сборку… Несколько раз в термическом отделении (то же помещение) происходило возгорание. Всё в дыму. Никакой паники. Каждый делает своё дело. Сбили огонь, устранили проблему и вперёд. Со стороны посмотришь – ужас. Но люди спокойны. Значит - это штатная ситуация.

Утром, за час до окончания смены, появился начальник. Перекинулся несколькими словами с мастером, с рабочими.

- Зайди ко мне после смены.

Зашёл.

- Вижу, осваиваешься. Недельку походишь с напарником,  потом выйдешь в ночную сам. Не дрейфь. Обычные люди. Работа тяжёлая, текучка большая. Но и зарплата серьёзная. 145 оклад, 40% прогрессивка, премии за новую технику, запчасти, экспорт. Набегает за 300.

- У меня оклад 105.

- Ну, старый… чудак начальник отдела кадров. Где он такую ставку для мастера откопал?

Ладно, в этом месяце компенсирую премиальными, а в следующем месяце будет как у всех.

Кстати, утром Стёпичев разговаривал гораздо внятней, чем накануне.

К концу недельной стажировки освоил ещё четыре или пять сборочных операций, научился заполнять наряды – работа у почти всех ''сдельная''. Сколько сделал – столько получил. Научился составлять протоколы об отстранения от работы. Каждую смену одно и то же. Либо кто-то не пришёл, либо кто-то пришёл такой пьяный, что глаза на это закрыть невозможно. Утром просишь укомплектовать смену людьми. Кого-то отправляют из первой смены. Отправят двоих, в смену не выйдут трое других… Успевай , крутись.

Обжился, работаю. Отстраняю пьяных, составляю протоколы, требую увольнения ''злостных''.

Стёпичев каждый раз спокойно повторяет:

- В этих условиях других людей не будет. Будь терпимей. У каждого из них свои беды и проблемы. Я тебе отправлю кого-нибудь, а дойдёт ли он - не обещаю.

Ох, и долго же у меня заняло понять это. Так вот, ''рессорный участок'', как я теперь понимаю, здорово напоминал киношный Дадж-сити. Разные люди, пьянство, драки, травмы, любовные истории, измены, подлость, порядочность, способность прийти на помощь… Историй друг о друге столько расскажут – заслушаешься. Все всё друг о друге знают. И работают,  и живут рядом. Людей в цеху больше, чем в Дадж-сити. Милицию на каждый конфликт не дозовёшься. Да и не рвётся милиция разбираться. Если в первой смене что-то случилось, старожилы тут же:

- Зови Стёпичева. (Или сам кто-то за ним сбегает.) Да и сам он всегда где-то рядом.

Появляется Валерий Алексеевич. Пытается достучаться словами до буянящих. Иногда это удаётся. Иногда нет. Сперва, я слышал истории о том, как он кулаком умудрялся наводить порядок. Потом увидел его в деле. Не важно, сколько человек ''против''. Не важно, какого они размера и силы. (Физически слабые там не работали.) Если слова не действовали, в ход шли кулаки. Видел, как он сбил с ног озверевшего пьяного амбала на голову выше его. Было такое ощущение, что у него полностью отсутствовали чувство страха и инстинкт самосохранения.

Но что было ещё более удивительно, когда пытавшийся его убить или изувечить, протрезвев, приходил просить его же не увольнять или не наказывать деньгами.  И он прощал. Нет, это было не прощение. Это было что-то другое.

- Иди, работай. Скажешь мастеру,  я разрешил. Будешь человеком, в конце месяца решу, что с тобой делать.

Он каждому давал шанс. И опять. И опять… Но если кто-то не давал житья другим – увольнял сразу же. Или предлагал уволиться самому, если не хочет запись в трудовой книжке об увольнении за пьянку или прогулы.  Мастера, как правило, умели сами за себя и других постоять. Но если он слышал, что кто-то угрожает мастеру – плохо тому приходилось. Кто-то его любил. Кто-то ненавидел. Но уважали все.

Он никогда не пугал или угрожал противнику. Но если было надо – он просто делал работу по наведению порядка так, как умел. К нему приходили с любыми вопросами, и он пытался помочь. Просто помочь, не ставя никаких условий.

За ним давно закрепилась кличка ''Лось''. То ли потому, что он был высокого роста. То ли за силу, то ли потому, что он был заядлым охотником. Близкие могли так называть его ''в глаза''.  Он не обижался. Казалось, он даже не замечал этого.

Неожиданно для самого себя, я прижился на ''рессорке''. Перешёл на заготовительное отделение. Тоже помещение, но на пенсию, после выработки 10-ти лет, уходили мужчины в пятьдесят. Пенсия – архиважно. Как же без пенсии? Стал старшим мастером. Забот вместе с зарплатой прибавилось. Редкая ночь проходит без телефонных звонков домой. Либо травма, либо нет людей, особенно в дни аванса и получки, либо не завезли необходимый металл. Удаётся решить проблему по телефону – хорошо. Нет – едешь на завод. Участок работает круглосуточно. Заводик маленький – 670 всех работающих. Достаточно уникальный даже в масштабе СССР. Рессорных производств  в стране мало, а потребность в рессорах – огромная. Дороги плохие и рессоры ломаются часто. Без этой ''ерундовины'' машины стоят на приколе. Входит наша ''рессорка'' в объединение БелавтоМАЗ. Всё бы ничего, но без рессоры и рамы нельзя начать сборку автомобиля. А рессоры и лонжероны для рамы делаем мы. И любой сбой влечёт серьёзные последствия. Без других деталей сборку автомобилей можно продолжать, или откатить в сторону, пока не привезут детали. Без нашей продукции не начнёшь сборку. На моей памяти за 11 лет сменилось четыре директора. Меняться могло всё. Но начальник ''рессорки'' был незаменим. Желающих ''подсидеть'' его, занять его ''хлебное'' место не было.

Каждое утро и вечер проводились оперативки у директора завода. Основной вопрос - как просматривается план, как реально выдать необходимое количество рессор и лонжеронов. И необходимого ассортимента. Валерий Алексеевич обязан присутствовать и утром, и вечером. Если приглашает меня с собой, это значит, как говорил один сослуживец ''будут загонять каштан''. Стёпичев старается ограждать нас, мастеров, от этих экзекуций, аргументируя тем, что мы нужны на рабочих местах в цеху. Но когда он уходил в отпуск, приходилось его подменять. Удовольствия это не доставляло. Автозаводу нужна рессора. Нет рессоры – зачем директор рессорного завода? А возможности что-то изменить у директора ''рессорки'' нет. Работа у рессорщиков неимоверно тяжёлая. Зарплата не соответствует затратам сил. Какой-то костяк коллектива есть, но с каждым годом он ''тает''. Люди уходят. Свободные места заполняются очень ''непростыми'' людьми, оказавшимися на самом дне общества. Дальше опускаться некуда…

И вот таким цехом руководит Стёпичев. Где-то уговорами, где-то кулаком. По обстоятельствам.

Утром он уходит на оперативку. Долго не возвращается. Шутим:

''Наш Лось где-то рогами зацепился.''  У него в каждом отделе заводоуправления - друзья и подруги. Спокойный, доброжелательный, улыбчивый, надёжный. Даже если что-то сорвалось в работе ''рессорки'' по вине отдела, или кого-то лично – не ''сдаст''. Возьмёт на себя. Всё равно ''кругом виноват'',  и за всё отвечает.

Появляются руководители других служб. Задаёшь вопрос:

- Что было на оперативке?

- Всё утро по тебе ''топтались''! С языка у директора и парторга ''не сходил''.

Всё, настроение испорчено. Чтобы ни делал – плохо.

Наконец появляется ''Лось''. Где-то уже пропустил стаканчик. Или больше. Обычное явление. Здоровый! Что ему стаканчик… Точно как в Дадж-сити. Маршал Дилан и остальные пропускают.

- Валера, (когда нет посторонних, обращаюсь к нему Валера) что там сегодня меня ''трепали''? Сделали же больше, чем могли. Металла нет, людей нет…

- Вот же языки! Уже доложили. У тебя начальник я. Если что-то не так, я тебе скажу. А то, что они там на этих оперативках языками стучат – тебя не касается. Работай спокойно.

Для этого я хожу туда, чтобы кто-то мог работать.

- Но обидно же…

- Не обращай внимание. Тоже мне – ''красная девица''! Пусть болтают. Им кажется, они так помогают. На-ко лучше глотни и работай.

- Евреи на работе не пьют!

- Во-первых – врёшь. Ну и дурак, помогает же! Черти. Весь кабинет прокурили. Мне что в цех идти ''свежим воздухом'' дышать? В шахматы будешь?

- Нет.

- Ну, тогда или сиди тихо, или ступай. И без тебя голова трещит!

Каким же терпением необходимо обладать, чтобы после того, как тебя час с лишним ругали из-за ‘’кого-то’’, оставаться спокойным и не срывать раздражение на этом ''кто-то''?

Я пробовал перенимать у него это ''спокойствие''. Но как же сложно удержаться и не сказать резкость человеку, из-за которого тебя только что ''имели''.

Время шло. Что меня держало на этой, казалось бы, сумасшедшей работе? Теперь понимаю. Отсутствие скуки, рутины. Сколько людей - столько историй. Страшных, смешных, трогательных…Не знаешь , что произойдёт через минуту. А уж через несколько часов – и подавно.

Конец рабочего дня. Стёпичев:

- Идёшь со мной на открытое партсобрание.

Начинаю ''валять Ваньку.''  Знаю же – ''обязаловка''. Руководитель должен присутствовать!

- Какого чёрта? Я не коммунист! Дома жена молодая. А я и так за полторы смены за…работался!

- А я что – коммунист? И жена у меня не старая. Короче, не … ''тревожь мои мозги''. Я тут заскочу в ОТИЗ к Виктору Степановичу, а ты займи мне место рядышком.

Сидим на собрании. ''Лосю'' хорошо. Только пропустил и спит. Начинает похрапывать – толкаю его в бок. Завтра буду целый день донимать, вот, мол, зачем ты меня на собрание тянул. Вот-вот собрание закончится. Но надо же, чтобы кто-то ещё сказал, кроме штатных ораторов.

Парторг:

- Валерий Алексеевич, хотелось бы услышать ваше мнение по обсуждаемому вопросу.

Толкаю спящего в бок:

- Валера тебя на трибуну. Самому смешно, хоть это и не первый раз происходит.

''Лось'' не торопясь поднимается и, просыпаясь по дороге, идёт на сцену. Начинает говорить. Понять, что он говорит, могут не все. Но это не важно. Всем ужасно хочется, чтобы ''это'' закончилось.

Возвращается на своё место.

- Валера, ты же спал всё собрание. Как же ты знал, о чём разговор?

- Молодой ты ещё. Они всегда говорят об одном и том же. Учись, пока я жив. И всё равно, они не понимают мою дикцию.

Смешное. Через несколько лет я в его ''шкуре''. Маленькие дети дома. Работу я уже описывал. Принял? Нет. В рабочее время всё ещё не пью. Партсобрание. Сплю. Сидящий рядом старший мастер толкает в бок: ''Начальник рессорного на сцену.'' Выхожу и начинаю говорить о нехватке людей, дисциплине…

Парторг:

- Погодите, тема была другая. (Мне сложнее. С дикцией пока всё в порядке.

- Мне плевать на эту тему! Мне работать надо, а людей нет, металла нет. Тюрьма ушко поставляет с перебоями! (Был у нас такой поставщик. С людьми у них никогда проблем не было, а перебои – были.)

Возвращаюсь на свое место. Мой старший давится от смеха.

- Ну, начальник, ты даёшь! Как такому научиться?

- Молодой ты эшо. Обращайся к Стёпичеву. Он многих хорошему научил, и тебя, бестолкового, научит. Всё, я домой, а ты загляни на минутку в цех. Договорились?

В 1988 я подал документы на выезд из страны. Сколько это займёт времени – неизвестно.

Мастеров в моей команде должно быть пять. Больше трёх уже много лет не бывает.

Обратился к директору, поговорив с ребятами, сократить ''мёртвые'' души, а обязанности разделить официально между оставшимися. Директор согласен. Ещё бы! Будет с кого спрашивать в случае травмы или прочего.

Получаем расчётные листки. Из 300 рублей ''сэкономленных''  окладов мастерам добавили по десять рублей всего – тридцать! Как в глаза ребятам смотреть? Иду к директору.

- Как же так? Мы же договорились!

- Не горячись. Должно же что-то остаться у хозяина?

 Выхожу в приёмную. Пишу заявление с просьбой перевести наладчиком. Деньги такие же, а головной боли меньше в сто раз.

Возвращаюсь в кабинет директора. Там ещё и парторг завода.

Директор пытается меня отговорить, а парторг его подзуживает, мол, найдём на такие деньги человека. Заявление подписывается. Забираю все собравшиеся дни и ухожу в отпуск. Полтора месяца.

Недели через три меня разыскивает друг:

- Я с поручением от директора. Тебя срочно вызывают на завод. Зачем - предупредили не говорить, но всё равно всем всё известно.

Стёпичев, пришёл на вечернею оперативку как обычно, немного уже ''того''. Фактически рабочий день закончился час с лишним назад. У директора плохое настроение – проблемы с основным предприятием. А там шутить не умеют. И директор наехал на Валеру.

- Опять от тебя спиртным несёт! А автозавод вот-вот остановится. (А вся вина Валерия Алексеевича в том, что автозавод же и не поставил необходимые комплектующие для рессоры)

Если меня снимут, я успею и тебя за собой потянуть. Не отсидишься у себя в цеху! (Это-то Стёпичев отсиживается?)

Валера:

- Успокойтесь, не первый раз. Прорвёмся. Запах? Так я яблочко кислое съел, вот и кажется, что принял. И ещё. На моей памяти вы, кажется, уже шестой директор. Отсюда директора обычно идут на повышение. А я здесь, похоже, так свой век и проживу.

- Директор:

- Эх, вывести бы тебя из кабинета, да набить морду!

Валера, усмехаясь:

- Так в чём дело? Пойдём, поговорим. С удовольствием сложу твои железные зубы тебе в ладошку.

А разговор происходил при всей команде заводоуправления.

 

- Короче, Аркадий. Валеру снимают. Тебя хотят начальником сделать.

- Какой начальник? Я уезжаю скоро, да и заявление о переводе в наладчики подписано.

Дружище, ты меня не нашёл!

Догулял я отпуск и прихожу на завод. На проходной пасутся парторг и кадровик. Им важно перехватить меня до того, как я узнаю ситуацию. Столько лет работают, а не знают, что на заводе секретов нет, Ну, может быть от них.

И вот я у директора в кабинете.

- Хотим предложить тебе должность начальника рессорного участка.

- А Стёпичев?

- Он не может больше исполнять обязанности начальника.

- Почему?

- Не может и всё.

- Я скоро уеду. И заявление в наладчики подписано.

- Ладно, погорячились и хватит. Получат твои мастера обещанную прибавку.

- Мне надо подумать.

Пришёл в кабинет Валерия Алексеевича.

- Валера…

- Я всё знаю. Тебе уже предложили?

- Да.

- А ты?

- Сказал, что подумаю. Но думать-то нечего. Не хочу.

И тут ''Лось'' преподал мне самый важный урок:

- Ну и снова дурак! Когда же я научу тебя думать? Оставить меня начальником директор не может после разговора при таком скоплении народа. Да и поддатый я был. И в этом он прав. Найдут они кого-нибудь, если ты откажешься? Не сомневайся – найдут! Только это будет чужой человек. Как скоро он поймёт, с кем имеет дело, если вообще поймёт. Вспомни, сколько у тебя заняло времени понять этих всех таких разных. Они тебя знают, понимают, принимают. Надеются на тебя. Приходят к тебе с вопросами чаще, чем ко мне. Ты пьёшь мало и просьбы и обещания не забываешь. Подал документы на выезд? Так ещё неизвестно, может и откажут. (Он как-то криво, неловко улыбнулся). Соглашайся. Ради тех, кто горбатится на этой чёртовой работе столько лет. Если не против и сможешь - оставь меня в цеху наладчиком. Место на которое ты претендовал свободно. (Он снова криво усмехнулся.) Друзей у меня хватает. Зовут на другой завод с повышением, Только не могу я уйти с ''рессорки''. Ты же знаешь, квартиру ''горьким методом'' строю. Через год сдавать должны. С тремя дочками и женой тесновато в двушке. Да и старшая из девчонок с парнем хороводится. Хороший, вроде бы. Обидит – убью! А если они поженятся до сдачи дома – двушка им останется. Да и куда я без наших? Прикипел за столько лет.  

Я согласился и принял участок. Меня пытались убедить перевести Стёпичева в другую службу, но я стоял на своём. Или он здесь, или я не соглашаюсь.

- Он будет тебе палки в колёса вставлять!

- Вы его совсем не знаете!

Валера хотел отдать мне ключи от кабинета.

- Зачем? Для тебя он всегда открыт.

Через два года я уехал в Америку. Все эти два года ''Лось'' был незаменим.

- Валерий Алексеевич, извини, но надо выйти из первой в третью смену.

- Не извиняйся. Надо, значит выйду.

- Валерий Алексеевич, (теперь я обращался к нему только по имени отчеству) можешь остаться из второй в третью, там мастер заболел?

- Нет вопросов.

Прощались тепло. Его уроки остались в памяти зарубками.

И вот его нет.

Светлая память тебе, Стёпичев Валерий Алексеевич. Мой дорогой Лось.

 

P.S.

Как же мало я знал о нём!

Кажется, он был родом из Сибири. Кажется, служил в войсках МВД.

Несколько баек о Валерии Алексеевиче. Источникам этих историй верю, как самому себе.

 

Стёпичев с мужиками из цеха на зимней охоте. Каждый на своём месте. Холодно, скучно. Загоняющих не слышно. Пошёл тихонечко к соседнему посту. А там его приятель Коля прислонил ружьишко к дереву, спустил несколько пар тёплых штанов и присел подумать.

''Лось'' бесшумно подошёл к мыслителю. И холодным стволом ружья, прикоснувшись к обнажённому задумчивому месту, сделал ''хрю-хрю''. Коля, как был в задумчивости, так и взлетел на дерево.

Стёпичев снизу наивным, ласковым голосом:

- Коля, ты чего там делаешь?

- Убью, сволочь!

Шутник, зная бешеный нрав приятеля, прихватил его ружьишко и ходу. К вечеру Коля набегался и поостыл. Но долго ещё цех сотрясался от хохота, когда Коля рассказывал в деталях эту историю.

**

 

Стёпичев идёт с работы домой. У пивного ларька толпа пьяных мужиков. Вдруг один из них как заорёт:

- Это же тот козёл-начальник, что меня за пьянку уволил!

''Козёл'' оценил взглядом толпу и… побежал. Мужики за ним. Такой охотничий азарт. Бегут. Беглец всё время оглядывается. Вот от толпы отделяется самый шустрый. Вот он уже почти хватает за плечо жертву. Стёпичев разворачивается и бьёт. Один выбыл. И так повторяется несколько раз, прежде чем до мужиков доходит, что он не убегает от них, а разъединяет их, выманивая вперёд шустрых. Отстали.

**

Один из таких ''пострадавших'' стучит в дверь его квартиры, но прежде чем хозяин успевает приблизиться, кричит обидные слова и убегает. Один раз. Второй. Третий. Третий раз дверь не открывается. '' Герой'' ждёт. И вдруг в подъезд входит Стёпичев. Он спрыгнул с балкона, обошёл дом и… Бежать некуда

- Валерий Алексеевич, прости дурака!  

**

 

На завод приехали командированные. Была такая практика. Автобазе нужна рессора – присылают людей для работы в цеху. Месяц отработает человек – отгрузим вне плана двадцать рессор. Двадцать человек прислали – четыреста. Живут командированные на заводе – устроили им общежитие.  Трудятся ребята. Тут же и ''гудят''. И девушек у нас хватает, которых никуда не берут на работу, и райисполком направляет к нам, на ''рессорку''. Хорошие девушки, весёлые.

Как-то отработал Валерий Алексеевич первую смену и устроился в нашем, теперь уже общем кабинете, с мастером первой смены играть в шахматы. К перерыву второй смены ''наигрались'' и подались домой. Стёпичев проходит через цех, а там командированные к девушке пристают. Приглашают к себе в общежитие. Девушка согласна заглянуть к ним в гости, но только после работы. А им невтерпёж. Стёпичев и стал их увещевать, мол, девушка на работе. Сейчас не может. Говорит же, после смены – хоть до утра. Не слышат они его. Особенно самый здоровый не слышит.

- Мы здесь на вас ишачим, а вы нам в маленьких удовольствиях отказываете…

Ну, и врезал Валерий Алексеевич. Сильно врезал. Врезал и пошёл домой. Командированные вызвали милицию, скорою.

Утром Стёпичев первым делом сообщил мне о происшествии. Спрашиваю:

- Кто видел?

- Вся смена видела.

- Не хорошо. Буду говорить с людьми, когда придут во вторую смену.

- Не надо. Всем рот не закроешь, а должен потом будешь много. Как же, покрывали по твоей просьбе.

Делать ничего не пришлось. Едва открыл рот…

- Да ты что, начальник? Стёпичев из цеха ушёл вчера раньше тебя. Это командированные нажрались и между собой бузу устроили. А теперь виноватого ищут.

Ты же знаешь, Валерий Алексеевич никогда в жизни никого пальцем не тронул!!!

- Знаю.


Шел Силверстейн. Дуб и розовый куст.

Так уж вышло, дуб и розовый куст

рядом росли у дороги.

Их беседы – то шелест ветвей, то хруст -

о причудах погоды тревоги.

Куст лелеял цветы на колючих ветвях,

дуб в стремлении к небу был скор.

Он теперь говорил о других вещах –

об орлах, о вершинах гор.

С каждым днём дуб видел всё дальше вокруг -

близким стал даже самый далёкий луг…

Было слышно, как плачет розовый куст,

нелегко докричаться до кроны:

- Думаешь, ты велик? Ты пуст!

Пусть с тобою болтают вороны!

 

- Дело не в том, как высок я стал,

дело в том, что ты, как и прежде, мал.

 

**

 

The Oak And The Rose

Shel Silverstein

 

 An oak tree and a rosebush grew,

Young and green together,

Talking the talk of growing things-

Wind and water and weather.

And while the rosebush sweetly bloomed

The oak tree grew so high

That now it spoke of newer things-

Eagles, mountain peaks and sky.

'I guess you think you're pretty great,'

The rose was heard to cry,

Screaming as loud as it possibly could

To the treetop in the sky.

'And now you have no time for flower talk,

Now that you've grown so tall.'

'It's not so much that I've grown,' said the tree,

'It's just that you've stayed so small.'


Шел Силверстейн. Буль-буль. (По мотивам?)

Он думал, эту огромную лужу,

сделав ''бултых'',

выльет наружу!

Оказалась озером эта лужа.

Буль-буль…

Не вылил её наружу.

 

**

 

Glub--Glub

Shel Silverstein

 

He thought it was
The biggest puddle
He’d go splashing through.
Turns out it was
The smallest lake--
And the deepest, too.


Шел Силверстейн. И снова обед… (По мотивам.)

Время к обеду, открываю ссобойку.

Думал яблок увидеть в ней парочку-тройку.

Бутерброд с колбасою, или икрою…

Пакет оказался наполнен… змеёю!

Раздвоен язык, пасть настежь открыта...

Ой, чувствую, очень она ядовита!

Злобно глядит мне прямо в зрачки.

На морде - в массивной оправе очки.

Вот-вот разорвёт всё на свете в клочки!

Змея извивалась и грозно шипела.

Оставаться голодным мне надоело!

Такое случилось уже не впервой…

- Мама, пора уж мириться со мной!

 

 

**

Every Lunchtime

Shel Silverstein

 

I open my lunch box
Hopin’ to find
A sandwich, an apple,
Some cookies or cake.
But there, coiled and hissin’,
And set to unwind,
Is another big venomous,
Poisonous snake,
Slitherin’ and squirmin’
And hissin’ away,
Leavin’ me hungry as can be.
It happens every single day…
You think my mother’s mad at me?


Шел Силверстейн. Пойдём кататься на коньках. (По мотивам)

- Пойдём кататься на коньках.

Ты сможешь, позабудь свой страх.

Пойдём кататься на коньках.

Услышишь ветра свист в ушах.

Пойдём кататься на коньках…

- Смогу, смогу, - стучит в висках.

Надел я ролики и вот…

Пришли мы на каток – там лёд!

 

**

 

Come Skating

Shel Silverstein.

 

They said come skating;
They said it's so nice.
They said come skating;
I'd done it twice.
They said come skating;
It sounded nice….
I wore roller-
They meant ice.


Крестики-нолики.

Автор играет крестиками.

Критик играет ноликами.

У автора - тычинки с пестиками.

У критика - изжога с коликами.

У автора – в цветах луга.

У критика - поле выжжено.

Автор - критику:

- На фига

 живёшь свою жизнь обиженно?

Критик - автору:

- Тавтология.

А до этого - просторечие.

 

Это что? Филология?

Или, быть может, увечие?


Шел Силверстейн. Мумия. (По мотивам.)

В туалетную бумагу

завернулся весь до пят.

В туалетную бумагу –

думал рассмешить ребят.

Думал, мне ребята скажут:

- Ты на мумию похож.

А ребята мне сказали:

- Глупость! Шутка стоит – грош!

 

**

 

The Mummy

Shel Silverstein.

 

Wrapped myself in toilet paper,
Head to toe to tummy.
Wrapped myself in toilet paper,
Thought that I’d be funny.
Wrapped myself in toilet paper,
Thought they’d call me “Mummy.”
Wrapped myself in toilet paper,
They just call me dummy.


Третий день разгул ненастья

Третий день разгул ненастья -

прохудился небосвод.

Носит гном секреты счастья

в решете который год.

Что за странная причуда?

Счастье сыплет из прорех.

Гном смеётся:

- Хватит чуда

тем, кто верует, на всех.

 

Кто не видел, скажет:

- Сказка,

душ доверчивых удел.

Мудрый гном – всего лишь маска

гнусных помыслов и дел.

А под маской, гляньте сами,

может быть и ''конь в пальто''…

 

Мне важнее чтоб с годами

не пустело решето.


                     2013.


Шел Силверстейн. Мистер Хмур. (По мотивам.)

                                               А.Ф.

 

В костюме модном ''от кутюр''

всем недоволен мистер Хмур.

Перевернули вверх ногами –

теперь он недоволен нами.

Хмур всё нам делает назло…

Не помогло…

 

**

 

Mister Moody

Shel Silverstein.

 

And here we see ol’ Mister Moody,
Wearing such a gloomy frown.
But turn him upside down and see …
Mister Moody
Upside down--
What did you expect?


Ужонок.

Ужонок только делал вид,

что он ужасно ядовит!

Всем, кому надо и не надо,

известно – нет в ужатах яда!

Уж - только с виду ''грозный змей''.

Обидчик, подходить не смей!

И даже взрослые ужи

не ядовиты – хоть лижи!

Однако их лизать не надо!

А вдруг в них есть немножко яда?


У вас там, должно быть, снег...

У вас там, должно быть, снег

и, однозначно, ночь.

Время замедлило бег.

Спит безмятежно дочь.

Нашей девочке скоро пять.

Ты старше на двадцать лет.

Не надо меня ожидать -

меня, почитай что, нет.

Здесь смерть на каждом шагу.

С ней каждый - наедине.

Если себя сберегу,

не по своей ''вине''.

Вчера в предрассветный час -

рядом троих наповал!

Случайный, шальной фугас

меня в этот раз миновал.

Припорошил землёй,

да осколком порезал сапог.

Едва ли вернусь домой…

Живите! Храни вас  Б…г.

И пусть говорит ''замком'':

- Б…г – икон золотая жесть!

 

Он крестится сам тайком…

И, значит, надежда есть!


Шел Силверстейн. Рецепт от скуки. (По мотивам.)

Лучший рецепт от скуки –
протянуть приятелям руки!
Максим взял за руку Олю.
Оля схватила Колю.
Коля – тотчас Наташу.
Наташа, со смехом – Сашу.
Саша схватил Максима…

Я держу сам себя – все мимо…

**

Hand Holding
Shel Silverstein.
 
Somebody said, “Lets all hold hands,”
So lee held hands with Jean.
And Jean also held Helen’s hand
While she held hands with Dean.
Dean’s other hand held Sharma Joy’s
While she held hands with Lee.
So tell me just how did I wind up
Holdin’ hands with me?


Уснуть под звон капели за окном.

Он был непримиримо-вездесущ.

И в силу этой самой вездесущести,

душил едва пробившиеся сущности,

их обвивая, словно нежный плющ.

 

В быту - неприхотлив. Быт – суета.

Как мало человеку в жизни надо…

Взглянуть мельком на дом соседа-гада.

Плющ по стене до крыши – лепота!

 

Вот только в окнах всё не гаснет свет.

Не рыть же землю, чтоб обрезать провод?

Но свет горит и это ли не  повод

открыть в углу темнеющий буфет.

 

Налить ''снотворного'' в стакан по окоём.

(Жаль, очень сложно это сделать ''с горкой''.)

Сравнив себя с Шекспиром или Лоркой…,

уснуть под звон капели за окном.


Шел Силверстейн. Описание. (По мотивам)

Жорж сказал: "Бог - короткий толстяк."
Ник ответил: "Это не так.
Он высокий и очень худой...''
Джейн прервала его: "Постой!
Бог - это Она, а не Он!
В это верят все, кто влюблён!"
Смешно, не сужу приятелей строго...
У меня есть открытка с автографом Бога.

**

Description.
Shel Silverstein.

George said, “God is short and fat.”
Nick said, “No, He’s tall and lean.”
Len said, “With a long white beard.”
“No,” said John, “He’s shaven clean.”
Will said, “He’s black,” Bob said, “He’s white.”
Rhonda Rose said, “He’s a She.”
I smiled but never showed ‘em all
The autographed photograph God sent to me.


В героях не было нужды...

В героях не было нужды.

Точнее - не было отбоя.

Ещё один шагнул из строя

в порыве праведной вражды.

 

Взошли обильно семена,

умело брошенные в души.

Шестая часть подвластной суши -

и впрямь Великая Страна!

 

Сокровищ у неё не счесть!

Но главное богатство - люди.

Их, что ни делай, не убудет.

Погибнуть за идею - честь!

 

Им разномастные вожди

уже сто лет твердят упрямо:

- Кротчайший путь к победе - прямо!

Пусть льют свинцовые дожди.

 

И гибнут страшно пацаны

в чужих, ненужных им пределах -

удел отчаянных и смелых

детей безжалостной страны.

 

Зайдётся в жутком крике мать.

Сиротами проснуться дети...

 

Герои, вам на этом свете

и в правду нечего терять?


Шел Силверстейн. Невнятная ''лошадь''. (По мотивам)

Сказал: "Я лошадь..." - в тот же миг

седло мне бросили на спину.

Я одного едва лишь скину -

другой - в седло: "Гони, старик!"

Невнятность речи - мой удел -

распорядилась так природа…

Хотел сказать, да не успел:

- Я лошадь привязал у входа.

 

**

Little Hoarse

Shel Silverstein.

 

 My voice was raspy, rough and cracked.

I said, “I am a little hoarse.”

They stuck a saddle on my back

And jumped on me– – and now, of course,

They trot me and they gallop me,

They prance me up and down the town

Yellin’, “Giddy up, little hoarse.”

(Some things don’t mean the way they sound.)


Так много лет…

Дорогая Ася Михайловна! Поздравляю Вас с Днём Рождения! (Если ошибся датой – простите!) В начале сентября 2009-го с лёгкой руки Никиты Винокурова, светлая ему память, я попал на Пру.

Примерно через месяц я впервые принял участие в проекте ''Азбука''. Персонажи, с которыми я пришёл в проект (в детскую комнату), были гномы.

 https://poezia.ru/works/73619

С тех пор, почти десять лет из детской не уходил. Ужасно не хочется взрослеть.

Разыскал двоих из тех тридцати трёх гномов, с которыми пришёл к Вам знакомиться.

 

- Так много лет…

 - Так мало лет…

Вздыхали гномы.

- Да-да. Уже сто лет

в обед, как мы знакомы.

- Уже сто лет? Какой-то бред!

Вчера? Едва ли

друг друга, дорогой сосед,

мы повстречали.

- Да нет, Вы гляньте на сосну,

всё - очень просто.

Сосна, в ту, первую весну,

была с нас ростом.

И вот - до неба высока, стройна,

солидна…

Да нас не разглядеть под ней!

Вам не обидно?

- Ни чуточки, признаюсь Вам,

не в росте дело.

И всё-таки, как быстро время

пролетело.

 

Будьте, пожалуйста, здоровы, оптимистичны, веселы. Спасибо Вам за всё-всё

Ваш Аркадий.



Шел Силверстейн. Моё отношение неизменно. (По мотивам?)

Ты неряшлив? Нет печали.
Ты капризен – что ж, видали.
Толстый? Это не проблема.
Слишком худ? Чужая тема.
Любишь боссом быть? Прекрасно.
Шлёшь проклятья? Не опасно.
Грубиян? Встречали хуже.
Холоден? Привычны к стуже.
Безалаберен, циничен…
Мне ты всякий… безразличен.

**

Don'T Change On My Account
Shel Silverstein.

"If you're sloppy, that's just fine.
If you're moody, I won't mind.
If you're fat, that's fine with me.
If you're skinny, let it be.
If you're bossy, that's alright.
If you're nasty, I won't fight.
If you're rough, well that's just you.
If you're mean, that's alright too.
Whatever you are is all okay.
I don't like you anyway."


Шел Силверстейн. Однажды когда я вернусь. (По мотивам.)

Я тебе обещал - всего будет у нас в достатке.

Но тебе нужно сразу всё и сейчас.

Не растёт "бумажная зелень" на грядке.

Потерпи, всё будет в порядке у нас.

 

Но кто же тянет тебя за язык,

сказать мне гадость прямо в лицо?

И про меня, и про мой грузовик...

Сколько же можно, в конце концов?

 

Ты ещё пожалеешь, когда я вдруг

вернусь на лимузине длиною в улицу.

И будет ужасно светло вокруг,

даже если погода будет хмуриться.

 

Ты спросишь: "Мама, кто это к нам?

Неужели принц-солнышко издалека?’'

А это буду всего лишь я -

твой бывший водитель грузовика.

 

И ты не заметишь, как я усмехнусь

твоей слепой надежде на чудо... 

Однажды, когда я вернусь.

Однажды, когда я вернусь.

 

  **

 Someday’s Here

Shel Silverstein.

 

Well I've told you someday I'd have a lotta money

And you would see me grinnin' from ear to ear

Look in my pocket this ain't gabbage that I'm foldin' baby

Oh oh someday's here

And I told you someday I'll come driving up your driveway

In a Cadillac that stretched across from here to here

Look out your window this ain't no Mack truck I'm drivin' oh someday's here

Yeah you should have stucked with me just a little bit longer baby

When I was ragged and thin

You should have stuck with me till I got a little bit stronger baby

But you wanted the battle now you're up the creek without a paddle

Say I told you someday I'd have so many women

That if I try to count 'em it would take a year

Look in the back seat this ain't no football team I'm drivin' with

Aw someday's here

[ harmonica ]

You should have stuck with me...

 

Say I told you someday you come crawlin' to me

Beggin' pleadin' scratchin' cryin' crocodile tears

Look at my feet is that my dog Rover no it's you

Aw someday's here hmm someday's here


Шел Силверстейн. Просто люби. (По мотивам.)

Рискуешь, дозируя слёзы и смех,

для тех, кто тобою любим больше всех.

Дари им без меры улыбки и розы.

Доза в любви, что фиалкам - морозы.

 

Однажды был счастлив я в жизни с подружкой.

Такою казалась мне лапушкой, дужкой.

Всё было у нас, как в аптеке, по дозе.

Ушёл. Нет стихов. Изъясняться стал в прозе.

 

Ушёл, а привычка всё мерить осталась.

Дают - взять побольше, отдать - только малость.

Доза – ужасно ''заразная'' штука.

А уж в моменты интимности – скука!

 

Хотел излечиться от вредной привычки,

да не выходит. Сгораю, как спички!

Другим отдавал. Кто-то взял, кто-то - нет.

Со мною по жизни подружки той след.

 

То - не скажи, тут - не гладь, там - не трогай.

Всё - по рецепту - в пропорции строгой.

Секс - две минуты, слёзы - полдня. 

Кто же такого полюбит меня?

 

**

 

Don'T Give A Dose To The One You Love Most

Shel Silverstein.

 

Don’t give a dose to the one you love most.
Give her some marmalade...give her some toast.
You can give her the willies or give her the blues.
But the dose that you give her will get back to youse.

I once had a lady as sweet as a song.
She was my darlin’, and she was my dear.
But she had a dose, and she passed it along.
Now she’s gone, but the dose is still there.

So, don’t give a dose to the one you love most.
Give her some marmalade...give her some toast.
You can give her a partiridge up in a pear tree,
But the dose that you give her might get back to me.

So if you’ve got an itchin’...if you’ve got a drip,
Don’t sit there wishin’ for it to go ’way.
If there’s a thing on the tip of your thing or your lip,
Run down to the clinic today, and say...

'I won’t give a dose to the one I love most.
I’ll give her some marmalade...give her some toast.'
Give her the willies or give her the blues,
But the dose that you give her will get back to you.


Музыкант был с рождения глух...

Музыкант был с рождения глух

и поэтому не любил трубу.

И труба не любила его

 за отсутствие слуха.

Каждый день они трубили

своё: ''Бу-бу''.

И, казалось, что тот,

который уже в гробу,

вот-вот проснётся

 и даст музыканту в ухо.

И так сперва день за днём,

из года в год.

Дальше - больше –

за плечами уже эпоха.

И прав был тот,

кто сказал: ''И это пройдёт''.

И прав был другой,

кто икнул: ''и-грает неплохо''.

Вот так и жили музыкант и его труба.

И вторил им глухой барабанщик:

''Ба! Ба!''

Следом - глухой скрипач:

''скрип, да скрип''…

Но однажды случился в этом городе грипп.

И оркестр из службы ритуальных услуг

заболел сразу всем глухим

 коллективом вдруг.

Две недели хоронили усопших молчком.

Кому-то даже казалось – будто тайком.

Потом грипп прошёл,

на улицах стало тепло.

И весь город шептался о тех, которых ''молчком'':

- Повезло!


Шел Силверстейн. Длиннорукий Рик. (По мотивам.)

Стоит сказать:

- Мне - горбушечку хлеба ...

Длиннорукий Рик:

- Да хоть звёздочку с неба!

- Хотите фасоль? Я подам Вам фасоль.

- Пожалуйста, соль!

- Вот, пожалуйста, соль!

Нет в целом мире парня щедрее.

Только руки его всё длиннее, длиннее...

Длиной целый метр, а может быть - два.

Рик руки в карманы прячет едва.

Длиннорукий Рик смеётся беззлобно:

- Ими всё доставать и легко, и удобно!

 

 

 **

 

Reachin' Richard

Shel Silverstein.

 

 

‘Stead of sayin’, “Pass the peas,”

Richard reached across and grabbed some.

‘Stead of whisperin’, “Lamb chops, please,”

Richard poked his for and stabbed one.

‘Spite his father’s warnin’ words,

‘Spite his mother’s tearful teachin’,

With each grab his arm did grow

‘Til it stretched twenty yards or so.

Said Richard, “Yes, it’s weird, I know,

But boy, it’s great for reachin’.”



Шел Силверстейн. Время подзаправки. (По мотивам)

Аллигатор-кусатор, вылезай из постели!

Завтрак вы с Фрэдом, я вижу, доели?

Нет, погоди, где приятель мой Фрэд?

Он курит трубку и носит берет.

Не вижу ни трубки его, ни берета.

Отвечай, не уползай от ответа!

Я знаю, конечно, Фрэд - жуткий чудило,

но звать меня в гости кормить крокодила...

 

**

 

Feeling Time.

Shel Silverstein.

 

Oh alligator, palligator, get up out of bed.

It’s breakfast time and I can’t find

Our keeper Mister Fred.

He smokes a pipe and wears a little

Derby on his head,

And he was ‘sposed to meet me here

To help to get you fed.


Бранное поле.

Раз сошлись на бранном поле тролли.
И один из них спросил:
- Доколе
языки держать нам на приколе?
И другой ему ответил:
- Боле
не могу молчать до смертной боли.

...Троллили два дня друг друга тролли.
----------------------------------------
Двадцать лет лежит бесплодным поле.


Не верь моим словам – я лгу...

Не верь моим словам – я лгу.

Я не парил, сорвавшись с кручи.

Не ночевал с тобой в стогу,

не разгонял руками тучи.

Не раздвигал пучины вод

усилием мечты и взгляда.

Не похищал запретный плод

из зачарованного сада.

 

Не верь моим словам – я лгу.

Я не посмел коснуться чуда.

Остановиться на бегу

и всё бегу, бегу оттуда,

где мог бы обрести покой,

где был любимым и желанным…

Где небосвод над головой

казался бесшабашно-пьяным.

 

Не верь моим словам – я лгу.

Мои слова и жесты лживы.

И всё ж словесную пургу

я буду гнать, пока мы живы.

Надеясь, хоть одно из слов

твоей души коснётся дрожью.

И мир дарованных нам снов

не станет беспробудной ложью.

                                         2012.


Шел Силверстейн. День шума. (По мотивам.)

Пусть будет для детей лишь день в неделе,

в который можно всё "молоть Емеле".

Кричать и топать, хлопать и икать,

зевать, бить в барабан и днём не спать! 

Включать без разрешенья перфоратор,

зубами щёлкать, будто аллигатор!

Шуршать газетами и шелестеть фольгой,

бить по кастрюлям ложкой и рукой.

Цеплять к машинам "хвостики" из банок,

звон извлекать из опустевших склянок.

Включать любую музыку "до плешки".

Вскрывать кувалдой на полу орешки.

Кричать в пустую бочку "О-го-го"!

(За это им не будет ничего.)

Стучать соседям в запертые двери.

Рычать, как будто в зоопарке звери.

Под вечер ухать сонною совой,

но не спешить на ужин и домой.

Плясать и топать, будто бы слониха.

Трещать на "Зингере", как бабушка-портниха...

Потом неделю дома будет тихо.

 

**

 Noise Day

Shel Silverstein.

 

Let’s have one day for girls and boyses

When you can make the grandest noises.

Screech, scream, clang a bell,

Sneeze– – hiccup– – whistle– – shout,

Laugh until your lungs wear out,

Toot a whistle, kick a can,

Bang a spoon against a pan,

Sing, yodel, bellow, hum,

Blow a horn, beat a drum,

Rattle a window, slam a door,

Scrape a rake across the floor,

Use a drill, drive a nail,

Turn the hose on the garbage pail,

Shout Yahoo– – Hurrah– – Hooray,

Turn up the music all the way,

Try and bounce your bowling ball,

Ride a skateboard up the wall,

Chomp your food with a smack and a slurp,

Chew– – chomp– – hiccup– – burp.

One day a year do all of these,

The rest of the days– – be quiet please.


Шел Силверстейн. Сражение в небесах. (По мотивам.)

Был уже не день, но ещё не ночь.

Солнце – Луне:

- Убирайся прочь!

Не смей заходить в мои владения

без моего на то позволения!

 

Покраснела Луна:

- Смешные претензии!

Твои владения – лопухи да гортензии.

Не смей в мою заглядывать вотчину!...

И влепила Солнцу с размаха пощёчину.

 

Сраженье случилось в начале мая

над черепичною крышей сарая.

Громыхало так, что тряслись поджилки

у хозяйки сарая коровы Милки.

 

Луна победила. Солнце бежало.

Ему в след неслось:

 -Приходи, если мало!

 

До утра Луна отмечала победу…

А Солнце проснулось  только к обеду.

 

**

A Battle In The Sky

Shel Silverstein.

 

It wasn’t quite day and it wasn’t quite night,
‘Cause the sun and the moon were both in sight,
A situation quite all right
With everyone else but them.

So they both made remarks about who gave more light
And who was the brightest and prettiest sight,
And the sun gave a bump and the moon a bite,
And the terrible sky fight began.

With a scorch and a sizzle, a screech and a shout,
Across the great heavens they tumbled about,
And the moon had a piece of the sun in its month,
While the sun burned the face of the moon.

And when it was over the moon was rubbed red,
And the sun ha a very bad lump on its head,
And all the next night the moon stayed home in bed,
And the sun didn’t come out ‘til noon.


Ночь у края.

Замер. Беспросветна ночь
у края.
Поздно прошлое толочь
всё зная.
И не зная ничего -
поздно.
Что слепому из того,
что звёздно.
Слышишь, как чеканит страх
поступь?
Что отыщешь в небесах
на ощупь?


Пиратская история.

Горка перед домом превратилась в лёд.

Наш корабль-санки по волнам плывёт.

Экипаж весёлый держится друг друга.

Не страшны отважным ни  мороз, ни вьюга.

 

Гонится за нами целая армада!

Экипажи санок - малышня детсада!

Только мы проворнее – пираты-первоклашки.

Не страшна погоня мне и другу Сашке.


Горький снегопад.

Сдувает с крыш вчерашний снегопад
уставший, но неугомонный ветер.
За окнами в снегу по пояс сад,
в убранстве белоснежном тих и светел.
Канатоходец-белка - пышный хвост,
провисший провод меряя шажками,
раскачивает бесшабашно мост,
натянутый меж нашими мирами.
Ты, может быть, сейчас одна в своём.
Мой - пуст с момента твоего ухода.
Построенный однажды нами дом,
заносит горьким снегом непогода...


Шел Силверстейн. Игрушкоед. (По мотивам)

Правильно, не убирай игрушки.

Пусть лежат на полу машинки и пушки

Солдатики, Барби и самолёты.

Крокодилы Гены и бегемоты.

Каждую ночь сюда на обед

приходит голодный игрушкоед!

Он съест и пушку, и бегемота.

Крыло откусит у самолёта.

Он любит всё, что блестит искристо…

Утром в комнате будет чисто.

Собирайся спать – сны ждут в подушке…

Правильно, не убирай игрушки.

 

 **

 

The Toy Eater

Shel Silverstein.

 

You don’t have to pick up your toys, okay?
You can leave ‘em right there on the floor,
So tonight when the Terrible Toy-Eatin’ Tookle
Comes tiptoeing’ in through the crack in the door,
He’ll crunch all your soldiers, he’ll munch on your trucks,
He’ll chew your poor puppets to shreds,
He’ll swallow your Big Wheel and slurp up your paints
And bite off your dear dollies’ heads.
Then he’ll wipe off his lips with the sails of your ship,
And making a bur pity noise,
He’ll slither away-- but hey, that’s okay,
You don’t have to pick up your toys.


Чушь.

Жила-была на свете Чушь!

Её загнали люди в глушь.

(Она мешала мудрецам

искать пути к людским сердцам.)

 

Спокойно Чушь жила в глуши

на пенсионные гроши.

Могла с утра, присев на пень,

весь день нести любую хрень!

 

О чём?  Да обо всём подряд!

О том, что люди говорят. 

(Или о чём они молчат,

стыдливо опуская взгляд.)

 

А в это время мудрецы

пытались увязать концы

не совмещаемых вещей,

решая, кто из них мудрей.

 

Вдали от их заумных фраз,

смеялась Чушь в душе не раз

над их ненужной суетой...

И умерла... в ладу с собой.

                                       2017.



Шел Силверстейн. Один из шестнадцати.

История мне ''не идёт'',

физика - тоже загадка.

Математика - цифр хоровод,

от химии – ''вянет'' тетрадка.

Обществоведенье – бред,

литература - сплошь мука.

Пение - голоса нет,

черчение - страшная скука.

Анатомия - руки дрожат,

астрономия - вижу ''не очень''.

География - карты шуршат,

иностранный язык – наворочен.

Уроки труда не терплю,

драма – тошно от слёз и улыбок.

Физкультуру не очень люблю…

Зато я пишу без ошипок.

 

 

**

One Out Of Sixteen.

Shel Silverstein.

 

I’m no good at History,

Science makes no sense to me,

Music is a mystery,

English is no friend to me,

Math is my worst enemy,

Economics tortures me,

Gym takes too much energy,

Reading is a chore to me,

Geography just loses me,

I hate Sociology,

Chemistry confuses me,

I barf in Biology,

Astronomy’s just stars to me,

Botany’s just flowers smelling,

Even Art’s too hard for me.

Well, at least I’m good at Speling!


Цапля Циля.

Лужи застеклил мороз.

Едет в город грязевоз.

В кузове автомобиля

хлюпает грязищи воз.

За рулём автомобиля

восседает цапля Циля.

(Не ходить же ей пешком

по болоту босиком.

Кочка, кочка… Тяжело.

Острый клюв стучит в стекло.)

Все лягушки на морозе

крепко спят в анабиозе…

И о длинноногой Циле

даже думать позабыли!

Что же делать ей зимой

длинноногой и босой?

И решила цапля Циля

сесть за руль автомобиля.

Подвернулась ей работа –

грязь возить для бегемота!

Бегемот - болотный князь -

очень сильно любит грязь!

Но живёт он в зоопарке,

куда Циля нанялась.

Знаменита с этих пор

Цапля Циля как шофёр!

Скажете, не может быть?

Значит, так тому и быть!

Приходите, помогите

 цапле Циле грязь грузить!


К нам в гости зачастил енот...

К нам в гости зачастил енот.
Смешной, наивный, беспардонный.
Пока весь мир в дремоте сонной,
он вдруг возьмёт, да и придёт.


Мы оставляем под окном
еноту что-нибудь на ужин.
Он громко фыркает. Простужен?
Жаль, что нельзя еноту в дом.


Как наша мама говорит -
он не обучен был манерам
и будет нам плохим примером…
К тому же он ещё хитрит.


Он притворяется больным
и ''давит'' фырканьем на жалость.
А папе даже показалось,
что от него разит спиртным.


Но мы-то знаем, что енот
в "употребленьи" не замечен.
Пока он не очеловечен -
лишь молоко и воду пьёт!


Шел Силверстейн. Длинный шарф.

Ты просишь меня снять мой шарф

и присесть отдохнуть в тени.

Но позволь историю рассказать 

тебе, пока мы одни.

Наша дуэль с графом Думандред 

была не на жизнь отнюдь.

Она продолжалась немало лет,

был труден к победе путь.

Однажды я оступился в бою.

Его острый, как бритва, меч

голову тотчас же снёс мою

с моих молодецких плеч.

Я двумя руками её подхватил.

поставил туда, где была.

Шарфом порез на шее скрепил -

такие вот, друг, дела.

Если шарф мой снять - с головой беда -

я терял её много раз.

Не боишься? Ну что же, смотри тогда.

Я снимаю  мой шарф сейчас…

Ой, лови же её!

Лови!!

 

** 

 

Long Scarf

Shel Silverstein.

 

You ask me to take off my scarf

And sit down and rest for a while?

That’s sweet of you--but before I do,

I’ll tell you a story, my child.

Some years age I fought a duel

With the Count Doomandread,

And I slipped or tripped

And his sword just clipped

My neck--and sliced off my head.

I scooped it up and put it back,

But it didn’t quite connect,

So I tied this scarf around it

Just to keep it on my neck.

That’s why I always keep it on,

‘Cause if it did unwrap,

This wobbly chopped-off head of mine

Might tumble in your lap.

So now you’ve heard my tale, and if

It will not make you ill,

And you’d still like me to

Take off my scarf…

I will!!


Всё, и никаких ассоциаций...

Всё, и никаких ассоциаций -
страшен однозначностью ответ:
- Продолжается война цивилизаций -
победивших не было и нет.
Уступая личное пространство,
я сливаюсь мыслями с толпой.
Ненавидя всей душой тиранство,
бесконечно счастлив, что живой.
Выжить невозможно в одиночку.
Одиночка – всем, по сути, враг.
Дикость гуманизма оболочку
превращает пулями в дуршлаг.
Вытекает доброта наружу,
оставляя ненависть внутри.
Если я себя обезоружу -
значит, победили дикари...
Выбор мой войною ограничен
и пока свет жизни не погас,
я останусь до конца циничен -
лучше мы, чем снова кто-то нас.


Гудит встревоженно болото...

Гудит встревоженно болото: 

- Слыхали? Горе-пастушок

не досчитался бегемота!

- Да как же так? Да как он мог?

Как будем дальше жить, лягушки?

Без бегемота - пропадём.

Он - наш кормилец - до макушки 

всегда покрыт был комарьём.

Лизнёшь его и сыт "от пуза".

Лежи и квакай целый день.

Ловить комариков - обуза...

 

Царь лягушачий скок на пень:

- Кого назначим бегемотом?

(Царь в назначеньях - голова!)

В ответ лишь эхо над болотом:

- Буль-буль ква-ква! Буль-буль ква-ква!


Она спешит. Светает. Время пик...

Она спешит. Светает. Время пик.
Ребёнок спит, прильнув к плечу уютно.
Дела, карьера - всё сиюминутно,
и бесконечен только этот миг.
Как бережно она его несёт.
Любовь в её глазах, как ночь, бездонна.
Сама - почти дитя, дитя-мадонна,
надеждой мир свихнувшийся спасёт.
В сплошном потоке сумрачных людей,
обязанных привычно торопиться,
при встрече с ними вдруг светлеют лица
и мир вокруг становится светлей.

                                                2015.


Шел Силверстейн. Мой Робот.

Я спросил у робота:

- Есть минутка?

Он зевнул и ответил:

- Глупая шутка.

Попросил его приготовить жаркое.

Робот в ответ:

- Это что такое?

Хорошо, говорю:

 - Приготовь ссобойку*

Он в ответ:

 - Устал, да и время ''в койку.

Попросил отвечать на звонки телефона:

- В ушах мембраны дрожат от звона. 

Попросил заварить мне с лимоном чаю:

- Лучше ты для меня, пока я читаю.

- Ладно, свари мне яйцо, да быстрей!

У робота перекосило дисплей.

- Сколько в тебя заложено хлама!

Я - Робот! Ни няня тебе, ни мама!

Кто чей робот, я так и не узнал...

 

Я его за бесценок продал.

 

 

*Ссобойка - Тормозок.

 

**

 My Robot

 Shel Silverstein.

 

 

I told my robot to my biddin’

He yawned and said, “You must be kiddin’.”

I told my robot to cook me a stew.

He said, “I got better things to do.”

I told my robot to sweep my shack.

He said. “You want me to stain my back?”

I told my robot to answer the phone.

He said, ‘ I must make some calls of my own.”

I told my robot to brew me some tea.

He said, “Why don’t you make tea for me?”

I told my robot to boil me an egg.

He said, “First– – lemme hear you beg.”

I told my robot, “There’s a song you can play me.”

He said, “How much are you gonna pay me?”

So I sold that robot, ‘cause I never knew

Exactly who belonged to who.


Тихо звякает посуда...

Тихо звякает посуда -

наступает Новый Год.

Что за странная причуда

отмечать его приход?

Поминать прошедший всуе

и загадывать мечты.

Ни о чём я не тоскую,

если только рядом ты.

 

 У тебя глаза большие,

больше - только небосвод.

Ах, какие мы смешные -

будто дети в Новый год.

Украшаем ёлку дружно

золотою мишурой,

а всего-то мне и нужно -

чтобы ты была  со мной.

 

Новый год скрипучим шагом 

уминает свежий снег. 

Над трубою белым флагом

вьётся дым который век.

В полночь ярче вспыхнут свечи

и бенгальские огни.

Мы себя надеждой лечим -

мол, стареем не одни.

 

Громко звякает посуда.

Наступил ''грядущий'' год. 

Кто-то ждёт привычно чуда,

кто-то ничего не ждёт. 

У меня всего в достатке -

мне невзгоды нипочём…

Всё нормально, всё в порядке,

если мы к плечу плечом.


Шел Силверстейн. Счастливого…

Никто не положит монетку в чулок,

не испечёт пирог.

Не отыщет новую в небе звезду,

глядя в ночь за порог.

О дружбе не заведёт канитель,

не впадёт в распродажный азарт.

Не скажет: ''Красиво украшена  ель!''

… если на улице март.

 

**

 

Merry

Shel Silverstein.

 

No one's hangin' stockin's up,
No one's bakin' pie,
No one's lookin' up to see
A new star in the sky.
No one's talkin' brotherhood,
No one's givin' gifts,
And no one loves a Christmas tree
On March the twenty-fifth.


The night is over...

The night is over,
sweet dreams are gone.
I have the hangover,
please, give me a gun.
You’re asking me: “Why?”-
to kill a headache.
I should have died
before I awake.
Relax. It’s a joke.
With the first star
we’ll take a walk
to the closest bar.


Шел Силверстейн. Новогодняя собака. (По мотивам.)

Я собака! Я охраняю дом!

Мой маленький друг спит в доме том!

Ох и темна здесь за окнами ночь!

Я - на посту – грабители, прочь!

 

В окне огоньками моргает ёлка.

Снаружи зябко!

Снаружи  колко!

Кто это у двери с огромным мешком?

Да не один – девчонка при нём!

 

Предупреждаю, сперва я лаю!

Не уберётесь – я вас покусаю!

Лезьте обратно через забор,

Я - на посту, охраняю мой двор!

 

Старик и девчонка запрыгнули в сани,

что ждали их возле калитки у бани.

Кони заржали, умчали их прочь…

Я - на посту в новогоднюю ночь!

 

**

 

Christmas Dog.

Shel Silverstein.

 

Tonight’s my first night as a watchdog,

And here it is Christmas Eve.

The children are sleepin’ all cozy upstairs,

While I’m guardin’ the stockin’s and tree.

 

What’s that now--footsteps on the rooftop?

Could it be a cat or a mouse?

Who’s this down the chimney?

A thief with a beard--

And a big sack for robbin’ the house?

 

I’m barkin’ I’m growlin’ I’m bittin’ his butt.

He howls and jumps back in his sleigh.

I scare his strange horses, they leap in the air.

I’ve frightened the whole bunch away.

 

Now the house is all peaceful and quiet again,

The stockin’s are safe as can be.

Won’t the kiddies be glad when they wake up tomorrow

And see how I’ve guarded the tree.


Морзянка.

Полупрозрачный полумрак.
Трудяги дятлы спозаранку
выстукивают шифр-морзянку.
О чём - мне не понять никак.

Тук-тук - тире. Тире - тук-тук.
Бессонницу сменило утро.
Устроено сознанье мудро...
Спокойно спит в кроватке внук.

Всю ночь капризничал малыш.
Едва заснул, а вы стучите.
Сплетаются извилин нити
в беззвучное и злое "кыш"!

Светает, тает полумрак.
Прозрачней комнаты изнанка.
Тире - тук-тук, звучит морзянка...
Тук-тук - тире. Тире - тук-тук.


Поздний птенец.

Поздний птенец, что тебя ждёт?
Осень роняет последние слёзы.
Мчатся на крыльях метелей морозы .
Скоро скуёт гладь озёрную лёд.


Ты не успел научиться летать -
Рано закончилось тёплое лето.
Жизнь - бесполезный вопрос без ответа...
Вдаль улетают отец, братья, мать.


Не удержать их в холодных пенатах
жалобным криком - морозы суровы.
Слабые крылья прочней, чем оковы,
держат в плену притяженья крылатых.


Ты остаёшься один на один
с этим жестоким, непознанным миром.
Дни коротать в одиночестве сиром...
Не разорвать притяженья глубин.


Поздний, невольный заложник любви -
в детском неведеньи смел и беспечен.
Пусть будет век твой надеждой расцвечен.
Если взлететь не судьба - так плыви!


                                        10/28/2013.


Шел Силверстейн. Ситуация у костра.

Со мною рядом у огня

сидели: Гуль, Вампир и Тролль.

И что-то дёрнуло меня

рассказчика примерить роль:

- Итак, знакомый людоед

съел восемь Гулей на обед…

Гуль дико вскрикнул и исчез.

Лишь эхом отозвался лес.

Потом я рассказал ещё

о Троллееде из трущоб.

Тролль ахнул, кинулся бежать…

Хотел  Вампиру рассказать…

Так он:

- Сейчас, я - по нужде!

И всё, и нет его нигде!

Один остался у костра.

Светает. Спать и мне пора.

 

**

Settin' Around

Shel Silverstein.


Settin’ ‘round the campfire
With a Werewolf, a Ghoul, and a Vampire,
I told ‘em the story of Murderin’ Mack,
And the Ghoul ran off screamin’
And never came back.
Settin’ ‘round the campfire
With the Werewolf and the Vampire,
I told ‘em the tale of Three-Headed Ed,
And the Werewolf ran home
And hid under the bed.
Settin’ ‘round the campfire,
Just me and that ol’ Vampire,
I read him the poem of the skeleton bone,
And now it’s just me,
Settin’ here all alone.


Шел Силверстейн. Эллисон Грей и двадцать угрей.

У Эллисон Грей было двадцать угрей -

вполне достаточно для затей.

Один свернулся в кольцо-хула-хуп.

Один стал мешалкой - помешивать суп.

Ещё два угря, размягчившись хрящами,

стали в нарядных ботинках шнурками.

Один стал крючком, пригодившимся в душе.

Ещё два - серёжками Эллисон в уши.

Один стал похожим на змейку браслетом.

Два - ремешками к её сандалетам.

Один стал для книги удобной закладкой.

Один под столом притаился украдкой.

Один стал красивым и модным ремнём.

Два – единицей и круглым нулём!

Два – знаком ''плюс'', разместившись крестом.

Один – цифрой ''два'', изогнувшись гусём!

Два стали знаком ''равно'', только зря…

 

На ответ всё равно не хватило угря.

 

 

**

 

Allison Beals & Her 25 Eels

Shel Silverstein.

 

Allison Beals had twenty-five eels--

She used four for skateboard wheels,

She used one as a hula hoop,

She used one to stir her soup,

Two of them with silly faces

She would use for sneaker laces,

One was a band to tie her hair,

Two were earrings danglin’ there,

One was a ring upon her hand,

One made a perfect wristwatch band,

One of them held her cup of tea,

One held the bandage on her knee,

One was a belt for her cut-off jeans,

One held you her magazines,

One was a necklace that never would choke,

One was a bra strap in case hers broke,

One was a wobbly baton to twirl,

One held a banner that she could unfurl,

One was a bracelet that wouldn’t unwind,

One made a lovely Valentine,

The ‘lectric one was a lamp that could shine,

And one got a new job on page fifty-nine.

 

Угрей, как и бегемотов, не бывает много. : ))


Хорошо родиться музыкантом...

Хорошо родиться музыкантом.

И поэтом хорошо родиться...

- Не носись ты со своим талантом! –

говорила Журавлю Синица.

 

Смысла нет тереть о воздух крылья,

оставлять на откуп ветру гнёзда

в поисках тепла и изобилья...

Всюду то же небо, те же звёзды.

 

- Ты рискуешь, собирая стаю.

Не зови неискушённых в дали.

Ей Журавль ответил грустно:

- Знаю.

Только в нас вчера опять стреляли!

 

Просто так стреляли, для забавы.

Мы большие, промахнуться трудно...

- Понимаю. Вы, возможно, правы.

Но зачем рыдать об этом нудно?


Шел Силверстейн. Человек – Воздушный Шар. ДК-8

Я - человек ''Воздушный шар''!

Вчера рано утром, до школы,

выпил ведро газированной ''колы'' -

гасил горчичный во рту пожар!

Я раздулся, стал большим, как Земля.

Взлетел: подо мною лужайка, лужа…

На мне повисли мои друзья…

Всё дальше и выше по небу скользя…

Вот только бы…

 Газ не вышел наружу.

 

 

**

 

Human Balloon.

Shel Silverstein.

 

 

Hi-ho for the Human Balloon.

He guzzles up Pepsis and Cokes,

Then gassy and bloaty

And burpy and floaty

He lifts off the ground, while his folks

Hang on to the Human Balloon

As he scoops them right up off the grass,

And as they sail away

They all cheer Hip-Hooray--

And pray he don’t run out of gas.


Добрых и полезных дел не бывает много. ДК-8

''Наш пострел везде поспел'':

Он, пока все крепко спали,

разукрасил стены в зале –

(очень пригодился мел.)

А потом нашёл фломастер,

наш трёхлетний горе-мастер…

Не бывает слишком много

добрых и полезных дел.


Шел Силверстейн. Рецепт бутерброда из бегемота.

Если очень хочет кто-то

бутерброд из бегемота -

то рецепт и вправду прост:

два батона в полный рост,

бочка мёда, бочка хрена,

лук в колечках (до колена).

Бегемота весом в тонну

приложить брюшком к батону.

Сверху - привязать второй

толстой прочной бечевой.

Осталось только поперчить

и… попытаться  укусить.

 

**

 

Recipe For A Hippopotamus Sandwich

Shel Silverstein.

 

 

A hippo sandwich is easy to make.

All you do is simply take

One slice of bread,

One slice of cake,

Some mayonnaise

One onion ring,

One hippopotamus

One piece of string,

A dash of pepper -

That ought to do it.

And now comes the problem…

Biting into it!


''Добряк''.

Пришёл в пекарню носорог:

- Мне носорожий пирожок!

 

- Вам с чем? С хурмой или с орехом?

 

Наш носорог зашёлся смехом:

- Ха-ха, какой же вы смешной!

С одним орехом и хурмой?

Кладите всё, что есть в кладовке:

побольше лука и морковки,

бананы, редьку, артишок…

 

- Платить чем будете, дружок,

за пирожок, что весом в тонну?

 

- Ничем! Я просто вас не трону!!!


Шел Силверстейн. Следующая песня посвящается… (По мотивам)

Следующая песня посвящается всем полицейским в мире, большинству моих друзей, включая меня. 

 

Полицейский участок, суббота, дурдом!

Судья стучит по столу молотком.

Они хватают всех, без разбора.

- Этот за что?

- С...пал у забора.

Замок - щёлк да щёлк - нас всё больше в клетке.

И каждый поёт, как птица на ветке

о чём-то своём, но этой субботой

все песни кончаются той же нотой.

 

- Они меня заставили нюхнуть кокаин!

Я не из тех! Я что, кретин?

И даже насыпали на лацканы пиджака!

Просыпать кокаин? Нашли дурака!!!

Я - не такой. Я - не из тех!

 

Тот, что в углу - пьян в драбадан.

Кричит, что есть сил:

- Бардак! Балаган!

Они мне в горло залили пойло!

Бутылку в карман и - как лошадь, в стойло!

Хотите выпить? Есть малость водки.

Мокрые джинсы? Выпал из лодки!

Они мне залили в горло пойло!

 

Девица вторит из клетки рядом:

- Ваши истории пахнут "детсадом"!

Я ему, мол - девственна и невинна...

А он - туда... Такая скотина!!!

Он мне подсыпал чего-то в рюмку,

а потом кошелёк подбросил мне в сумку!

Я ему… А он… Какая скотина!

 

Вот ещё один хлопнул себя по колену:

- Мне они зелье вкололи в вену!

Посмотрите, все руки в следах от иглы!

Все полицейские в мире - козлы!!!

Пытался от них просочиться сквозь стену...

Скрутили и зелье вкололи в вену...

 

Мутноглазый урод встрял в разговор:

- Что жене и детям скажу? Позор!

Я не из тех гуляк-молодцов...

Она села... всем телом мне на лицо!

Отбивался, просил: "Не надо, детка..."

Толстуха, да ещё - малолетка!

Как она оказалась в моей машине?

Как я оказался в такой мешанине?

 

И меня схватили... Говорят:

- Хоть тресни,

но отсюда, Шел, не уйдёшь без песни...

 

**

 

"This next song is dedicated to all the cop outs in the world. My friends mostly, including me."

Shel Silverstein.

 

It was Sat night at the slammer

The gavel was falling like a hammer

As they dragged in every freak

From off the road

One by one they entered the cell

And the stories that they had to tell

Were all different

But all seemed to end on the very same note

 

"They held me down and they put it on my nose

They even sprinkled a little bit on my clothes

Yeahâ?¦ I know what you're thinkin

But I ain't one of those

Noâ?¦ they held me down and put it in my nose."

 

This wino in the corner got up and shook himself outâ?¦.

He said,

"Well they held me down and poured it down my throat

That's what they did.

They even planted the bottle in my coat

Anybody want some?

Yeahâ?¦ the reason why my pants so wet

Is they pushed me off the boat

After they held me down and poured it down my throat."

 

And this chick in the next cellâ?¦

She said,

"I heard you guys talking

And let me tell you somethingâ?¦

He held me down and he put it you know where

Ohhhhâ?¦ I told him I was a virgin

But he didn't care

Nooooâ?¦ the pig!

Ahhhhâ?¦ you see his wallet's in my purse.

What's it doing there?

He held me down and put it you know where."

 

And then this cat got up.

Wellâ?¦ he half got up.

He lifted his head and,

He said,

"Hey, manâ?¦ hey held me down and they put it in my vein.

They even held a pistol to my brain

Or I wouldn'ta done it

Ohhh.. these scars on my arms are where I crashed through the window paneâ?¦

Tryin' to get awaaaaaaaaay

When they held me down and put it in my vein."

 

And then this cat.. a rollie-eyed cat in a raincoat, and shoes

And the bottom of his pants were cut off at the knees

He said,

"She held me down and put it in my face.

Oh, the disgrace.

And that's the fact on which I'm gonna base my case.

She was overweight and underage.

And we was at my place.

But she held me down and put it in my face."

 

They held me down and made me write this song..........


Шел Силверстейн. Чтошки.

Прошлой ночью лежал – мне не спалось.

В голове мыслей скрипела ось.

В темноте жужжала назойливо муха…

Сотни  Чтошек проникли в мой мозг через ухо.

Что если я самый глупый в школе?

Что если самый бездарный в футболе?

Что если кто-то меня изобьёт?

Что если треснет на озере лёд?

Что если я никому здесь не нужен?

Что если я съем отравленный ужин?

Что если палкой греметь по ведру?

Что если я вдруг случайно умру?

Что если с молнией вдруг повстречаюсь?

Что если я в кипятке искупаюсь?

Что если стану усат и хвостат?

Что если в глаз попадёт мне снаряд?

Что если шерстью покроюсь зелёной?

Что если стану крикливой вороной?

Что если папа от мамы уйдёт?

Что если проглотит меня бегемот?

Что если вдруг приключится война?

Что если рухнет от ветра стена?

Что если ночь станет ярче, чем день?

Что если я превращусь утром в тень?

Что если уснув, не сумею проснуться?

Что если Чтошки завтра вернутся?

 

**

 

Whatif

Shel Silverstein.

 

Last night, while I lay thinking here,
some Whatifs crawled inside my ear
and pranced and partied all night long
and sang their same old Whatif song:
Whatif I'm dumb in school?
Whatif they've closed the swimming pool?
Whatif I get beat up?
Whatif there's poison in my cup?
Whatif I start to cry?
Whatif I get sick and die?
Whatif I flunk that test?
Whatif green hair grows on my chest?
Whatif nobody likes me?
Whatif a bolt of lightning strikes me?
Whatif I don't grow talle?
Whatif my head starts getting smaller?
Whatif the fish won't bite?
Whatif the wind tears up my kite?
Whatif they start a war?
Whatif my parents get divorced?
Whatif the bus is late?
Whatif my teeth don't grow in straight?
Whatif I tear my pants?
Whatif I never learn to dance?
Everything seems well, and then
the nighttime Whatifs strike again!

 


Шел Силверстейн. Как же труден и долог мой день.

Ты не поверишь, как труден и долог мой день.

Я ужасно устал! 

Всё надо успеть, нету времени даже на лень.

Я ужасно устал! 

Травку всем телом держу на земле подо мной.

Лист, с берёзы упавший, прижал занемевшей щекой.

Проверяю на сладость все яблоки в здешнем саду.

Водомерок считаю - их тысячи в нашем пруду.

Мне нужно: запомнить форму и цвет облаков,

предупредить петуха не будить мотыльков,

отпугивать бабочек от помидоров сачком,

следить, если где-то торнадо крадётся волчком,

распределять по рабочим местам муравьёв,

подумать о нотах для звонких певцов-соловьёв,

рыбкам сказать, где рыбацкая прячется сеть…

Как же мне всё это сделать и всюду успеть,

если я так устал?

 

**

 

 I'Ve Been Working So Hard

Shel Silverstein.

 

I've been working so hard you just wouldn't believe,
And I'm tired!
There's so little time and so much to achieve,
And I'm tired!
I've been lying here holding the grass in its place,
Pressing a leaf with the side of my face,
Tasting the apples to see if they're sweet,
Counting the toes on a centipede's feet.
I've been memorizing the shape of that cloud,
Warning the robins to not chirp so loud,
Shooing the butterflies off the tomatoes,
Keeping an eye out for floods and tornadoes.
I've been supervising the work of the ants
And thinking of pruning the cantaloupe plants,
Calling the fish to swim into my nets,
And I've taken twelve thousand and forty-one breaths,
And I'm TIRED!


Вот, поскрёб по сусекам 5

Каждый день приходят к Насте

в гости новые напасти:

то порвут на ней колготки

на коленке посерёдке,

то запутают косички

на макушке у сестрички,

то варенье вдруг съедят…

Десять баночек подряд.

Каждый день напасти Насте

повторяют хором:

- Здрасьте!!!

Мама Насти - брату Насти:

- Не давай ты ей фломастер!

И своих игрушек части

запирай в комод от Насти!

Папа хмурится на Настю -

не иначе, быть ненастью!

Только для бабули Настя -

непоседливое счастье.

 

И смеётся:

- Непоседа!

И лицом , и прочим - в деда!

Дед в ответ, (не очень смело):

- На себя бы посмотрела.

Настей в честь тебя назвали,

вот отсюда и печали.

 

Послушаешь - ругаются.

Посмотришь - улыбаются.

 **

 

Разве виноват кокос

в том, что он на пальме рос?

В том, что твёрд и волосат -

он совсем не виноват!

Он внутри молочно-бел –

зря ль на солнцепёке зрел?

 

Он хотел бы быть щенком –

весело вилять хвостом,

носом тыкаться в колени

девочке-соседке Лене.

 

Но, увы, висит кокос

выше Леночкиных кос.

Как предупредить девчушку:

- Береги свою макушку!

Я здесь нависелся всласть!

Запросто могу упасть!

Брось вокруг, подружка, взгляд –

пятеро в песке лежат!

 

Любишь нежиться в тени –

ушибу – уж не вини!

 

Это ветер, так и знай,

собирает урожай!

  **

 

Разогнал рукой туман

над рекой подъёмный кран.

Взял с причала бочку мыла

и ещё, что в бочке было.

Всё на палубу отнёс.

Бочку отцепил матрос.

"На попа" поставил бочку...

Мне бы здесь поставить точку,

да нельзя, в той бочке был…

настоящий крокодил!

 

Переплыть хотел он "зайцем"

мутный полноводный Нил.

 **

 

Вышел поиграть во двор.

Рано. Спят другие дети.

Затеваю разговор

с дворничихой, мамой Пети.

 

- Можно я у Вас спрошу,

Вы зачем метлой шуршите?

Шу-шу- шу, да шу-шу-шу.

Сами почему не спите?

 

Тётя Даша молвит строго:

- Любопытных не терплю!

На вот, помети немного,

ну а я пойду посплю.

 

Слышно как я двор мету

всем ребятам за версту!

 **

 

Смеялся над медведем ёж:

 

- Что с косолапого возьмёшь?

Всю зиму он в берлоге спит.

Весной имеет скучный вид.

Шерсть в клочьях на худых боках,

спросонья дрожь во всех ногах...

 

И хоть медведь был терпелив -

прорвал терпения нарыв.

 

В лесу болтают млад и стар -

медведь собрался на базар,

искать подарок для сестриц...

Ежовых пару рукавиц!

Расчёсывать весною мех...

 

Ёж смолк, и только эхом смех.


Шел Силверстейн. Иголки и нитки.

Иголки и нитки,
из пледа уютного
сшейте мне парус
для ветра попутного.

Шурупы и гвозди,
постройте мне судно.
Надёжный корабль –
вам же не трудно.

Надёжный корабль,
Лети по волнам!
Фору давай
всем попутным китам!

Быстрый корабль,
дитя океана,
команду найди,
позови капитана.

Капитан и помощник,
матрос-рулевой,
меня не забудьте
взять в море с собой!

 **

 Needles & Pins
Shel Silverstein.

 
Needles and pins,
Needles and pins,
Sew me a sail
To catch me the wind.

Sew me a sail
Strong as the gale,
Carpenter, bring out your
Hammers and nails.

Hammers and nails,
Hammers and nails,
Build me a boat
To go chasing the whales.

Chasing the whales,
Sailing the blue,
Find a captain
And sign me a crew.

Captain and crew,
Captain and crew,
Take me, oh take me
To anywhere new.


Письмо, текст набранный курсивом...

Письмо, текст набранный курсивом:
- Не жди, уехала на дачу.
Я "полирую" водку пивом,
поверив  в чудо и удачу.
Три дня нежданного покоя...
Но почему же дрожь по коже?
Покинуть молча поле боя
без боя? Быть того не может!


Должна быть веская причина:
Семейной жизни монотонность?
А если у неё мужчина?
В душе испуг и обречённость.
Испуг проходит, я  зверею!
Вернуть немедленно обратно.
Не важно - ведьму или фею -
раз навсегда и безвозвратно!


Я бью копытом с дикой силой,
я в спешке сам себя седлаю...
И вдруг звонок:

- Ты скоро, милый?
Я без тебя уже скучаю.
Нам испытание разлукой
поможет ближе стать друг другу...
Кого назвал ты глупой сукой?...

 
И снова жизнь волчком по кругу.


Шел Силверстейн. Вязальщики.

Хотите верьте, хотите не верьте –

я свитер связал из ангорской шерсти.

Осмотрел, примерил своё творение:

- Я - лучший вязальщик, вне сомнения!

Но тут паучок, что живёт за картиной,

который опутал весь дом паутиной,

сказал: ''Чтобы отбросить сомнения,

давай-ка сравним наши плетения.

Моё пропускает и ветер и свет,

ловит мне мух каждый день на обед.

Твоё-то - пригодно на всякий случай?

Если да, тогда ты и вправду - лучший.''

 

**

 

The Weavers.

Shel Silverstein.

 

I was sittin’, I was knittin’

On a sweater I could wear.

When I finished, I said proudly,

“Hey, I’ve done some weavin’ there.”

But ol’ spider on the gossamer

From the ceiling to the stair?

Can you let the wind blow through it

So it sways but doesn’t tear?

Then can you grab onto it

And swing lightly on a hair?

When you can--then you may truly say,

‘I’ve done some weavin’ there.’”



Шел Силверстейн. Человечий зоосад

Лоза опутала колени.

Меня схватили лось с оленем

и притащили в зоосад…

Я - в клетке, третий день подряд.

 

Тесно. Жильё не по размеру.

(- Шутите, только знайте меру!)

Гогочет мимо стайка уток…

Э, дело вижу - не до шуток!

 

Пришло семейство обезьян.

Мальчишка бросил мне банан.

Я не беру. Молчу упрямо.

- Не голоден, – сказала мама.

 

Сижу, грущу и вспоминаю:

Бросал я шишки попугаю…

Да, был такой печальный случай…

Живи, а вот других не мучай!

 

**

 

People Zoo

Shel Silverstein.

 

 

I got grabbed by the elk and the caribou.
They tied me up with vine lassoo
And whisked me away to Animaloo,
Where they locked me up in the People Zoo.

Now I’m here in a cage that is small as can be
(You can’t let wild people just run around free),
And I’m fed bread and tea at a quarter to three,
And the animals all come and gander to me.

They point and they giggle and sometimes they spit
(There’s bars on my cage, so they can’t poke or hit),
And they scream, “Do a trick,” but I stubbornly sit,
Not doin’ nothin’ … but thinking’s a bit.

So if you come visit, just howl, honk, or moo
And try to pretend you’re an animal, too.
‘Cause if you’re a person, they’ll throw you into
Cage Two of the zoo here in Animaloo.


Шел Силверстейн. Ремонт ступней.

 Я долго шагал, износились ступни.

Приполз к сапожнику без оглядки.

Сапожник сказал:

- Помогу, не стони!

Нужны подошвы тебе и пятки!

Сапожник взял толстой кожи кусок,

выдавил пятку, оформил носок.

Всё это приклеил, прибил, пришил.

Он торопился и я спешил.

Потеплел, наконец, его взгляд суровый:

- Ну вот, теперь ты ''почти, как новый''!

С тебя - десять долларов, – он сказал.

- Сколько? (Со стула едва не упал!)

- Да я за десять долларов мог

купить себе новую пару ног!!!

 

**

 

Foot Repair

Shel Silverstein.

 

I walked so much I wore down my feet– –
Do you know how weird that feels?
I went to the cobbler. “Aha,” says he,
“You need new soles and heels.”
So he took some tacks
And some thick new skin,
And quick as quick could be,
He stitched and he clipped
And he glued and he snipped,
And he shined ‘em up for me,
But when he said, “Ten dollars, please,”
It almost knocked me flat
“Ten dollars? Just for heels and soles?
I could have bought new feet for that.”


Шел Силверстейн. Господин Ворчун-Жалобщик.

День - слишком долог,

солнце греет не слишком.

Ветер холоден, колок.

В мозгу глупо мыслишкам.

Трава - вредно-зелёная.

Простынь - очень уж чистая.

Море - слишком солёное.

Небо в тучах – бугристое.

Луна - очень ущербная.

Песок  - очень сыпучий.

Весна - очень уж вербная.

Ёжик - очень колючий.

Земля - очень уж грязная.

Дети - слишком шумны.

Жизнь - совсем безобразная.

Ботинки - тесны.

Камни - слишком тяжёлые.

Ночь – сплошь страхи и мрак.

Люди - слишком весёлые…

Всё на свете не так.

 

 

**

 

Mr. Grumpledump's Song

Everything's wrong,

Shel Silverstein.

 

Days are too long,
Sunshine's too hot,
Wind is too strong.
Clouds are too fluffy,
Grass is too green,
Ground is too dusty,
Sheets are too clean.
Stars are too twinkly,
Moon is too high,
Water's too drippy,
Sand is too dry.
Rocks are too heavy,
Feathers too light,
Kids are too noisy,
Shoes are too tight.
Folks are too happy,
Singin' their songs.
Why can't they see it?
Everything's wrong!


Бабушке.

В мозгах засела "кукарача" -
мотив фиест.
Растраченных иллюзий сдача -
на проезд.
Куплю талон за три копейки -
на трамвай.
В потёртой старой телогрейке
меня встречай.
На остановке, где колонка -
дом на слом.
Трамвай исчезнет гулко-звонко
за углом.
Пойдут две тени по тропинке -
на ночлег.
И будет память по крупинке
падать в снег.


- Ты помнишь, как мы  посыпали
снег золой?
Остались призрачные дали
за спиной.


- Малыш, не повернуть разлуку,
как память, вспять.

Я буду рядом, дай мне руку -
время спать.

                              2013.


Шел Силверстейн. Волшебницы Сибилы последнее шоу.

Маг -  Великая Сибил - не терпела трат.

Её заяц позабыл морковку и салат.

Так бедняга отощал – кожа в нём, да кости.

И бездонный океан на хозяйку злости.

Удивлялся сам себе, как ещё не помер!

Вот цилиндр, он – внутри – их коронный номер!

Руку всунула Сибил - зайца взять за уши.

Если нервами ты слаб – лучше, брат, не слушай!

Руку всунула Сибил… Оп! И вдруг пропала!

Испарилась, вознеслась! Вжиг! Её не стало.

Не выходит на поклон,

на трибунах шум.

Из цилиндра слышится смачное хрум-хрум…

 

**

 

Sybil The Magincian's Last Show

Shel Silverstein.

 

Magical Sybil was much too cheap
To buy her rabbit a carrot.
He grew so thin, just bones and skin,
So starved he couldn’t bear it– –
And so, as she reached into her hat
To grab him by the ears,
She felt a tug, she felt a pull,
And WHAP– – she disappeared,
“The greatest act we’ve ever seen,”
We cheered for Magical Sybil.
But all that remained was a hat and a cape
And the sound of a bunny
Goin’, “Nibble…nibble…nibble.”


Шел Силверстейн. Растут в моём огороде носы.

В моём огороде рядами грядки.

На грядках моих всегда всё в порядке,

но растут на них не  цветы, а носы.

Разных размеров, оттенков, красы!

 

Залетают ветра в огород отовсюду.

Носы частенько хватают простуду.

Начинают чихать, ухудшается нюх.

Не перечислить проблемы их вслух.

 

Летом носы поливаю из лейки.

Зимой укрываю – пошил им шубейки.

Для цветов есть выставки-галереи.

Носы таких галерей не имеют.

 

Почему растут носы, не гортензии –

не знаю! Не мне предъявляйте претензии!

Весна была тёплой - хорош урожай!

Не ошибёшься – любой выбирай!

 

**

 

My Nose Garden

Shel Silverstein.

 

I have rowses and rowses of noses and noses,
And why they all growses I really can’t guess.
No lilies or roses, just cold-catching noses,
And when they all blowses, it’s really a mess.

They runs and they glowses, these sneezity noses,
They drips and they flowses, they blooms and they dies.
But you can’t bring no noses to fine flower showses
And really expect them to give you a prize.

But each mornin’ I goeses to water with hoses
These rowses of noses that I cannot sell,
These red sniffly noses that cause all my woeses,
Why even the crowese complain that they smell.

Why noses, not roses? Well, nobody knowses.
Why do you supposes they growses this think?
But since there’s no roses come gather some noses--
I guarantee each one’s a good nose to pick.


Шел Силверстейн. В стране...

В стране Гдеслушаюторущих

на рубль жизни -  сто - налог.

Хотел бы жить там в днях грядущих?

 

В стране Рыдающескулящих

зарплата только тем, кто спит.

Там хочешь жить в днях настоящих?

 

В стране Заплаточнолоскутной

рожают малышей мужчины, усаты женщины...

Там хочешь жить в момент сиюминутный?

 

В стране Гдевсёнетаквверхдном

актёром может стать уродец,

там ближним не плюют в колодец...

Пусть будет в той стране наш дом.

 

**

 

In The Land Of...

Shel Silverstein.

 

In the land of Listentoemholler

Steaks cost a nickel but the tax is a dollar.

How’d you like to live in Listentoemholler?

 

In the land of Wailinanweepin’

You work for free and get paid for sleepin’.

How’d you like to live in Wailinanweepin’?

 

In the land of Ragsanpatches

The men have babies and the ladies have mustaches.

How’d you like to live in Ragsanpatches?

 

In the land of Muglywugly

You got to be a movie star if you’re ugly

And your nose is knobby and your eyes are bugly

And your neck is snugly and your arms are hugly.

Let’s all go live in Muglywugly


Шел Силверстейн. Ужасная простуда.

В коротенькой майке гулял напрасно.

Эта простуда просто ужасна!

Не хватает салфеток, из носа – поток!

Почти до…пяток уже промок!

Не знаю, кстати, на сколько хватит.

 

А-а-а-пчхи!!! Салфеток полон мешок.

Дайте быстрей носовой платок!

Мне кажется, я сейчас утону.

(Платок размером годится слону.)

Не знаю, кстати, на сколько хватит.

 

А-а-а-пчхи!!! Дайте же мне полотенце!

Простуда выкидывает коленца.

Не могу понять, льёт уже из ушей.

Сколько может быть в человеке соплей?

Не знаю, кстати, на сколько хватит.

 

А-а-а-пчхи!!! Дайте скатерть! Тогда, быть может,

скатерть мой насморк чуть-чуть подытожит!

Ой, как бежит! Как из носа бежит!

Похоже, простуда со мною блажит!

Не знаю, кстати, на сколько хватит.

 

А-а-а-пчхи!!! Промокла моя изнанка!

Прошу, принесите чехол от танка!

 А-а-а-пчхи!!! Зачем я в коротенькой майке

бегал вчера под дождём на лужайке?

Чехла, кстати, быть может, хватит.

 

 

**

 

Bad Cold

Shel Silverstein.

 

 

This cold is too much for my shortsleeve.
Go get me a Kleenex--and fast.
I sniffle and wheeze
And I'm ready to sneeze
And I don't know how long I can last....

Atchoo--it's to wet for a kleenex,
So bring me handkerchief, quick.
It's--atchoo--no joke,
Now the handkerchief's soaked.
Hey, a dish towel just might do the trick.

Atchoo--it's too much for bath towel.
There never has been such a cold.
I'll be better off
With that big tablecloth,
No--bring me the flag off the pole.

Atchoo--bring the clothes from the closet,
Atchaa--get the sheets from the bed,
The drapes off the window,
The rugs off the floor
To soak up this cold in my head.

Atchoo-- hurry down to the circus
And ask if they'll lend you the tent.
You say they said yes?
Here it comes--Lord be blessed--
Here it is--Ah-kachoooo--there it went.


Прощание.

...Они прощались, не хватало слов,
глаза в глаза - печально и устало.
Обыденность, сюжет давно не нов,
отпущенное время ускользало
в неведомое. Что там впереди?
Попутный ветер? Океан печали?
Сердца перекликались: "Погоди!
Мы главное друг другу не сказали."
Они молчали в гулкой пустоте
бессмысленной и тягостной  разлуки.
Неправые в ненужной правоте,
не в силах протянуть друг другу руки.


Шел Силверстейн. Все одинаковы.

Будь толще столба,

тоньше спицы в зонте -

все мы одной толщины...

В темноте.

Богат, как султан,

иль живёшь в нищете -

цена нам одна, если мы...

В темноте.

Красный, оранжевый,

жёлтого цвета -

мы все одноцветные...

В мире без света.

Не попросить ли нам

Господа Бога

свет приглушить на Земле...

Хоть немного.

 

**

 

No Difference.

Shel Silverstein.

 

Small as a peanut,

Big as a giant,

We're all the same size

When we turn off the light

Rich as a sultan,

Poor as a mite,

We're all worth the same

When we turn off the light.

Red, black or orange,

Yellow or white,

We all look the same

When we turn off the light.

So maybe the way

To make everything right

Is for God to just reach out

And turn off the light!


Скажи мне. Вариации.

                                                    Tell me I'm clever,

                                                    Tell me I'm kind,

                                                    Tell me I'm talented,

                                                    Tell me I'm cute,

                                                    Tell me I'm sensitive,

                                                    Graceful and wise,

                                                    Tell me I'm perfect-

                                                    But tell me the truth.

 

                                                                          Shel Silverstein.                       

 

                                                               

Скажи мне: ''Ты умна''.

Скажи мне: ''Ты прекрасна!

Надёжна, как стена,

как лезвие опасна''.

Скажи: ''Ты - огонёк,

мир озаряешь светом.

Твоя любовь, твой бог...''

И не соври при этом.

 

**

 

Скажи мне: ''Ты умён''.

Скажи мне: ''Ты отважен''.

Скажи: ''Мой чемпион''.

Скажи: ''Ты людям важен.

Ты - глубина без дна,

не зря слывёшь поэтом''.

Скажи: ''Я влюблена...''

И не соври при этом.


Женское постоянство. Джон Донн

Сегодня я ещё тобой любима...

Что завтра ждёт? И будет ли хранима 

любовь обетом: "Верным быть всегда"?

Коль нет - беда!

Как призрачно и хрупко в жизни счастье...

Обеты, данные в порыве бурной страсти,

исполнить до конца не в нашей власти...

Что скажешь ты в объятиях другой?

Любовь - всего лишь сон, подобно смерти,

он вырывает нас из круговерти,

даруя миг блаженства неземной?

Бессмысленно в грехах винить мужчину -

в тебе неверности отыщет он причину.

Как я могла поверить в эту чушь?

Ты мне не суженный, тем более, не муж!

И пусть поспешны мысли эти...

Таких, как ты, полно на белом свете.

 

 

**

 

Woman's Constancy.

John Donne

 

NOW thou hast loved me one whole day,

To-morrow when thou leavest, what wilt thou say?

Wilt thou then antedate some new-made vow?

Or say that now

We are not just those persons which we were?

Or that oaths made in reverential fear

Of Love, and his wrath, any may forswear?

Or, as true deaths true marriages untie,

So lovers' contracts, images of those,

Bind but till sleep, death's image, them unloose?

Or, your own end to justify,

For having purposed change and falsehood, you

Can have no way but falsehood to be true?

Vain lunatic, against these 'scapes I could

Dispute, and conquer, if I would;

Which I abstain to do,

For by to-morrow I may think so too.


Шел Силверстейн. Эй, Нели, Нели!

Эй, Нели, Нели! Посмотри в окно.

Эй, Нели, Нели! Там вечер, почти темно.

Он въезжает в город на муле верхом

В высоком цилиндре – дурак-дураком.

Говорит мудрено. Знать, был школяром.

И это 1853-й.

 

 Эй, Нели, Нели! Послушай, что он говорит.

Эй, Нели, Нели! Говорит – будто где-то болит.

Он предлагает свободу дать чёрным рабам.

Они должны быть свободны, подобно нам.

Демократия, он утверждает, нам ''по зубам''.

И это 1858-й.

 

Эй, Нели, Нели! Слышишь оркестров медь?

Эй, Нели, Нели! Где ружьё? Я не спешу умереть.

 Но покинут даже мальчишками каждый дом.

 

И каждый ужасно горд, что он в голубом.

Мне нужно спешить, об остальном – потом.

Потому, что это 1861-й.

 

Эй, Нели, Нели! Посмотри в окно.

Эй, Нели, Нели! Я жив, знать, так суждено.

Голубой мой мундир кровью залит.

Человек в высоком цилиндре – убит.

Уверен, он не будет забыт.

Это 1865-й.

 

Эй, Нели, Нели! Посмотри в окно.

Эй, Нели, Нели! Столетья замкнулось звено.

Чёрное с белым уже не дано разомкнуть.

Каждый своим невзгодам подставил грудь.

Кровавый и долгий всем нам отмерян путь.

В 1963-ем.

 

 **

 

Hey Nelly Nelly

 

Hey Nelly Nelly, come to the window
Hey Nelly Nelly look at what I see
He's riding into town on a sway back mule
Got a tall black hat and he looks like a fool
He sure is talkin' like he's been to school
And it's 1853

Hey Nelly Nelly, listen what he's sayin'
Hey Nelly Nelly, he says it's gettin' late
And he says them black folks should all be free
To walk around the same as you and me
He's talkin' 'bout a thing he calls democracy
And it's 1858

Hey Nelly Nelly hear the band a playing
Hey Nelly Nelly, hand me down my gun
'Cause the men are cheerin' and the boys are too

They're all puttin' on their coats of blue
I can't sit around here and talk to you
'Cause it's 1861

Hey Nelly Nelly, Come to the window
Hey Nelly Nelly, I've come back alive
My coat of blue is stained with red
And the man in the tall black hat is dead
We sure will remember all the things he said
In 1865

Hey Nelly Nelly, come to the window
Hey Nelly Nelly, look at what I see
I see white folks and colored walkin' side by side
They're walkin' in a column that's a century wide
It's still a long and a hard and a bloody ride
In 1963


Шел Силверстейн. Генералы.

Генерал Клэй – генералу Гору:

- Позвольте Вас пригласить к разговору.

Убивать, умирать… До каких же пор?

- Согласен, -  ответил генерал Гор.

 

Генерал Гор – генералу Клэю:

- Позвольте Вам предложить идею.

Пойдёмте на пляж! Там веселей!

- Согласен, - ответил генерал Клэй.

 

Генерал Гор – генералу Клэю:

- Нет, отзываю назад идею!

Вдруг пляж закрыт на несколько дней?

- Возможно, - ответил генерал Клэй.

 

Генерал Гор – генералу Клэю:

- Да я и плавать-то не умею!

А просто лежать на песке у камней…

- Скукотища,- ответил генерал Клэй.

 

Генерал Клэй – генералу Гору:

- Да и плавки мои - мне давно уж не впору.

Пусть останется всё, как до сих пор.

- Согласен, - ответил генерал Гор.

 

Генерал Гор: ''Огонь из всех батарей!

Перед нами враг – генерал Клэй!''

Генерал Клэй: ''По Гору - огонь! Батарея…''

 

Всё. Нет генералов Гора и Клэя.

 

**

 

The Generals

Shel Silverstein.

 

 

Said General Clay to General Gore,
'Oh must we fight this silly war?
To kill and die is such a bore.'
'I quite agree,' said General Gore.

Said General Gore to General Clay,
'We could go to the beach today
And have some ice cream on the way.'
'A grand idea,' said General Clay.

Said General Gore to General Clay,
'But what if the sea is closed today?
And what if the sand's been blown away?'
'A dreadful thought,' said General Clay.

Said General Gore to General Clay,
'I've always feared the ocean's spray,
And we may drown!' 'It's true, we may.
It chills my blood,' said General Clay.

Said General Clay to General Gore,
'My bathing suit is slightly tore.
We'd better go on with our war.'
'I quite agree,' said General Gore.

Then General Clay charged General Gore
As bullets flew and cannons roared.
And now, alas! there is no more
Of General Clay or General Gore.


Шел Силверстейн. Длинноногий Лу и Малышка Люси.

Гуляли вместе, кого не спроси,

длинноногий Лу и малышка Люси.

Они любили гулять вдвоём.

Болтали между собой обо всём.

 

Но однажды сказал длинноногий Лу:

- С тобою я опоздаю к столу.

Семени побыстрее своими ногами…

Глянь, все вокруг смеются над нами!

 

Я – впереди, ты - позади…

Люси ему в ответ:

- Погоди!

К чему стесняться коротконогой?

Ступай-ка, дружок, ты своею дорогой!

 

И пошёл длинноногий Лу один.

Сам себе отныне он господин.

Правда, скучно ему одному без Люси.

Было видно любому, кого не спроси.

 

Люси повстречала малыша Сэма.

Сама собой разрешилась дилемма.

Гуляют рядом Люси и Сэм.

И нет у них никаких проблем!

 

**

 

Long-Leg Lou & Short-Leg Sue

Shel Silverstein.

 

 

Long-Leg Lou and Short-Leg Sue
Went for a walk down the avenue,
Laughin’ and jokin’ like good friends do,
Long-Leg Lou and Short-Leg Sue.

Says Long-Leg Lou to Short-Leg Sue,
“Can’t you walk faster than you do?
It really drives me out of my mind
That I’m always in front, and you’re always behind.”

Says Short-Leg Sue to Long-Leg Lou,
“I walk as fast as I’m meant to do.”
“Then I’ll go walkin’ with someone new,”
Says Long-Leg Lou to Short-Leg Sue.

Now Long-Leg Lou, he walks alone,
Looking for someone with legs like his own,
And sometimes he thinks of those warm afternoons
Back when he went walkin’ with Short-Leg Sue.

And Short-Leg Sue strolls down the street
Hand in hand with Slow-Foot Pete,
And they take small steps and they do just fine,
And no one’s in front and no one’s behind.



Шел Силверстейн. Они бюстгальтер натянули на верблюдицу.

Они бюстгальтер натянули на верблюдицу.

Негоже даме голой выходить на улицу.

Показывать ''интимности'' прохожим.

Верблюдице  плевать, а мы - не можем!

Дальнейшие их планы не смешны:

свиней одеть в просторные штаны,

потом одеть гусей и даже куриц,

коль уж бюстгальтеры пошили для верблюдиц.

Они бюстгальтер натянули на верблюдицу

и обрела она вполне пристойный вид.

Они бюстгальтер натянули на верблюдицу,

а главное – верблюдица молчит!

Как втиснули её ''бюджет'' в бюстгальтер,

Вам не ответит никакой бухгалтер!

О Боже, план готов и для коров,

раз есть у них бюстгальтер для горбов!

 

**

 

They'Ve Put A Brassiere On A Camel

 Shel Silverstein.


They've put a brassiere on a camel,
She wasn't dressed proper, you know.
They've put a brassiere on a camel,
So that her humps wouldn't show.
And they're making other respectable plans,
They're even even insisting the pigs should wear pants,
They'll dress up the ducks if we give them the chance
Since they've put a brassiere on a camel.
They've put a brassiere on a camel,
They claim she's more decent that way.
They've put a brassiere on a camel,
The camel had nothing to say.
They squeezed her into it, i'll never know how,
They say that she looks more respectable now,
Lord knows what they've got in mind for the cow,
Since they've put a brassiere on a camel.


Шел Силверстейн. Ну их к чёрту!

Год промелькнул. Всё вокруг, как в тумане.

Что делал – не помню, лишь ''ветер в кармане''.

Хозяин квартиры угрюмый и злой:

- Плати-ка вперёд, иль из ''хаты'' - долой!

К чёрту!

 

Женщины… Кто-то приходит, уходит.

Как куры, которых петух хороводит.

Я рад им… пока не нарушат покой.

А нет – так пинок в ягодицы ногой!

И к чёрту!!!

 

Письмо от родных: ''Мы погрязли в долгах!''

(Писать мне об этом – прореха в мозгах!)

Что им сказать? Не готов я к ответу!

Прикурю-ка от их письма сигарету!

Ну их к чёрту!

 

Я им должен? Нет и ещё сто  раз нет!

От дома я был отлучён в тридцать лет!

Без денег: ''Ищи, бездельник, работу!'

Спасибо родным за приют и заботу…

Поэтому – к чёрту!

 

Какая-то тётка взяла в оборот -

просит подать для бездомных сирот.

Дал двадцать пять центов дрожащей рукой…

Возможно, кто-то из брошенных мой.

К чёрту детей!

Что от них проку – лишь времени трата.

От маленьких - грязь.

Подрастут – нет возврата!

К чёрту!

 

Прошлой ночью схватился с детиной в углу.

(Почти что всю драку лежал на полу.)

Но, едва победитель повернулся спиной,

Огрел по макушке его кочергой.

К чёрту честную схватку!

 

 

У наркомана-приятеля ломка:

- Вот пять баксов, нужна мне для дозы ''соломка'',

Купил на все деньги ''от пуза'' пожрать.

А то, что он ждёт – мне на это плевать!!!

''Нариков'' - к чёрту!

Мне омерзительна эта порода!

Сколько от них пострадало народа!

Крадут всё подряд, но кричат о свободе.

Спасать их самих от себя – нынче в моде.

К чёрту их всех!

 

Но вот приболел… Не к лицу крепышу…

Кашляю кровью, с трудом, но дышу.

Всё ещё жив, но уже еле-еле,

Смерть приютилась в изножье постели.

- Ну что, Шел, голубчик, настала пора?

- Закашлялся…

- Дьявол в аду ждёт с утра.

- Закашлялся…

- Песню допел ты свою.

Дьявол заждался, и я здесь стою…

 

 Откашлялся:

- К чёрту! Пусть ждёт хоть сто лет!

В могилу с долгами уйти? Вот уж нет!

Надежды родных мне людей обмануть?

И женщин не всех удосужился пнуть!

Осталось немало несделанных дел.

Сиротку свою отыскать не успел…

 

Вот, как-то так!!!

 

   **

 

Fuck them.

Shel Silverstein.


I'm all strung-out, and my money's spent

Can't really tell ya where last year went

But I've given up paying my bills for Lent

Now the landlord, he says he wants his rent

Fuck 'im

 

Hey, now, the women they come, the women they go

The hens start to cackle when the cock starts to crow

Hell, I take 'em in when the warm winds blow

But I boot 'em in the ass once it starts to snow

'Cause fuuuuuck them!

 

Yeah, got a letter from my folks, and they say they're in debt

They say that things are as bad as they can possibly get

Y'know, I haven't answered that letter yet

I might use it to light my cigarette

'Cause fuuuuuck them!

 

What'd they ever do for me anyway?

Threw me outta the house when I was twenty-nine years old

And cut off my allowance

Fuck 'em

 

Hey, a woman come around and handed me a line

About a lot of little orphan kids sufferin' and dyin'

Shit, I give her a quarter, 'cause one of 'em might be mine

Yeah, rest of those little bastards can keep right on cryin'

I mean, fuck kids!

Throw up on your shoulder

Piss in your lap

Never give you nothing

Fuck 'em

 

I had a fight last night with a big lumberjack

I spent most the fight laying flat on my back

You know he beat me up fair, and that's a fact

But I busted his head as soon as he turned his back

Cause fffuuuck "faaaiiir fighting"!

 

Yeah...

 

 

Y'know, my junkie buddy got the shakes again

He give me five bucks, sent me out in the rain

I'm supposed to bring back something to kill his pain

Aw, shit! I took the bread and I jumped on a train

Cause fuuuuuck junkies!

Menace to society

Break into your house, steal your TV set, and go pawn it

And stick up gas stations

And then wanna get rehabilitated right next door to you

Fuck them

 

Hey, I caught a cold, I'm chilled and wet

And I'm coughing blood, and I'm short of breath

And at the foot of my bed sits Old Man Death

He says: "Hey Shel," he says, "ain't you ready to go yet?"

And I says... *coughing*

He says: "You're the Devil's favorite pet!"

And I says... *coughing*

He says: "He's waitin' for ya..."

*coughing*

 

"And you're late..."

 

And I says:

 

"Fuuuck him! Let the mother wait!

"I got things I ain't done yet, and bills I haven't not paid!

"I got people I ain't bad-talked and I got

"Chicks that I haven't knocked up and left yet!

"I've got things to do...

"Places t' go... people t' do!"

 

How's that?


Воробушки.

Кто-то случайно, а может быть, нет,

просыпал зерно воробьям на обед.

Слетелось их столько – даже не счесть!

Каждому хочется зёрнышко съесть!

Чирик, да чирик! Толкают друг друга.

Напрочь забыли, кто друг, кто подруга.

Вот-вот подерутся, ну прямо ''шпана''!

Пойду-ка подсыплю ещё им зерна.

 

Чирик, да чирик! Что ж вы галдите?

Ешьте, воробушки, сколько хотите.


Кошачье.

Кот отощал, оголодал,
в глазах погас огонь азарта.
А впереди ещё квартал
зимы, до наступленья марта.
Растает ледяная гладь
пруда. И станут сотни кошек,
дрожа желанием, внимать
его стенаньям у окошек.
И будут маяться тоской,
живущие в тепле и холе,
мечтая стать ему женой,
надеясь погулять на воле.
Им всё равно, что он блохаст,
что от него разит помойкой.
Он смел, хитёр и коренаст.
Достанется он самой стойкой,
посмевшей выскользнуть за дверь...
Он ей покажет дали с крыши.
Охотник, хищник, дикий зверь -
Он будет с нею тише мыши...
...Сезон охоты на мышей
закрыт. Бродячие собаки
собрались в стаю, стали злей -
вчера хвоста лишился в драке.
Спасибо, что остался цел.
Эх, жизнь бездомного скитальца.
Полдня на груше просидел -
едва не отморозил... уши.

...потом она уйдёт домой,
храня в себе его начало...

За остывающей трубой
облезлой шкуры покрывало
не согревает. В декабре
лютуют, как всегда, морозы...
Нет!  Не увидит во дворе
никто его кошачьи слёзы.

                         

                   2015. Январь


Шел Силверстейн. Я - Дракон.

Я - Дракон! Я выдыхаю огонь!

Со мной не шути и лучше не тронь!

Того, кто придёт ко мне с копьём,

я зажарю на нём живьём,

как сосиску тёплым июльским днём.

 

Стоит мне взглянуть на прекрасную фею,

я даже вздохнуть ещё не успею,

как она из нежно-прозрачно-блестящей,

становится в миг аппетитно-хрустящей…

Потом я плачу и сожалею.

 

Я - Дракон! Моё дыхание - жар…

Мои обеды – хрустящий кошмар.

Я ежедневно прошу у неба:

- Дай мне съесть ломтик мягкого хлеба!        

 

                                             

 **

 

The Dragon Of Grindly Grun

Shel Silverstein.

 

I'm the Dragon of Grindly Grun,
I breathe fire as hot as the sun.
When a knight comes to fight
I just toast him on sight,
Like a hot crispy cinnamon bun.

When I see a fair damsel go by,
I just sigh a fiery sigh,
And she'd baked like a 'tater-
I think of her later
With a romantic tear in my eye.

I'm the Dragon of Grindly Grun,
But my lunches aren't very much fun,
For I like my damsels medium rare,
and they always come out well done.


Шел Силверстейн. Ассамблея.

Слыхали? Было в газетах даже,

собрались ужасные персонажи

на свою злодейскую ассамблею,

посвященную Б. Кощею!

 

На десерт подавали кощеевы мощи,

да пирог из Яги - Кощеевой тёщи!

Из Америки прибыл ходячий покойник.

Из-под Мурома - Соловей-разбойник.

 

И ещё богатырь о трёх головах...

На такого не глянуть, подумать - страх!

Из красавиц была Царевна-Лягушка.

Из артистов были Петух и Кукушка.

 

Курочка Ряба с железным яйцом.

Был Федя Крюгер с недобрым лицом.

Из ''новых'' был аллигатор Гена,

достойная Феде Крюгеру смена.

 

Из инвалидов был Мойдодыр,

затёрший Русалку мочалкой до дыр!

В коммюнике с итогами дня

в разделе стихи был отмечен и я.

 

PS.

 

Ещё был богатый, но злой Лепракан.

Из Греции - древний Циклоп-великан.

Почётный диплом выдали внукам

Аборигенов, обедавших Куком!

 

 **

 

Rotten Convention

Shel Silverstein.

 

 

They had a Rotten Convention

And everyone was there:

Hamburger Face and Gruesome Grace

And the Skull with the slimy hair.

 

There was Mr. Mud and the Creepin’ Crud

And the Drooler and Belchin’ Bob,

There was Three-Headed Ann– – she was holdin’ hands

With the Whimperin’ Simperin Slob.

 

The Unpronounceable Name, he came,

And so did Saw-Nose Dan

And Poopin’ Pete and Smelly Feet

And the Half-Invisible Man.

 

There was Sudden Death and Sweat-Sock Breath,

Big Barf and the Deadly Bore,

And Killin’ Dillon and other villains

We’d never seen before.

 

And we all sat around and told bad tales

Of the rottenest people we knew,

And everybody there kept askin’ …

Where were you?


Колыбельная для внука.

Тик-так. Тик-так.

Закрывай, любимый, глазки.

Тик-так. Тик-так.

Будет день и будут сказки.

Будет дождь стучать в окошко,

умываться лапой кошка.

Будут танцы мотылька… 

Жизнь - прекрасная река.

 

Тик-так. Тик-так.

Не тревожься - мама рядом.

Тик-так. Тик-так.

Солнце спать легло за садом.

Спят зайчата под кустом.

Спит капуста кочаном.

Только ты всё морщишь лоб,

да глазёнки - хлоп, да хлоп.

 

Тик-так. Тик-так.

Все тебя так долго ждали.

Тик-так. Тик-так.

Ты пришёл - ушли печали. 

Лунный свет на скатах крыш.

Что же ты не спишь, малыш?

За окном всё гуще мрак...

Спи, малыш.

Тик-так. Тик-так.


Шел Силверстейн. Не пытайся узнать.

Правда может обидеть, это знает любой,

и вопросами лучше не мучай!

Не пытайся узнать, был ли где-то с другой.

Глаз горит – значит, выдался случай!

Не пытайся узнать, что я делал всю ночь -

проболтаться могу невольно.

О другой расскажу и тогда - не помочь,

не пытайся себе сделать больно.

Не пытайся сравнить себя с той, до тебя.

Это в данный момент неважно!

Не пытайся – спокойнее жить не скорбя,

чем бороться с прошедшим отважно.

Не пытайся узнать о тех временах,

когда сердце полнилось плачем.

Не дано взвесить прошлое на весах -

лишь сегодня мы весим и значим.

Не пытайся, Бэби, всё однажды пройдёт,

я полжизни дорогами маюсь.

Соберу свои вещи в рюкзак и вперёд,

в новый город, который надеждой зовёт.

Не пытайся узнать, что нас в будущем ждёт.

Не пытайся, а то проболтаюсь.

 

 

**

 

Better Not Ask Me

Shel Silverstein.

 

 

 (Hey the truth might hurt so I'm tellin' you now

that you better not ask me)
Hey you better not ask me where I been all night
Why my eyes are shinin' and my spirit is flyin'
You better not ask if I been doin' right or I just might tell you
And you better not ask me bout the girls I used to know
And days I used to run around before I ever met you
You better not ask how they compare to you or I just might tell you
And you better not ask me if I'm satisfied
With the way you've been givin' me what you call lovin'         
Better not ask me bout the times I cried or I just might tell you
So keep on doin' what you're doin' and if you should see me straight
Well don't you ask baby just let it pass baby                     
And maybe it'll go away but I don't doubt it
You better not ask me if I'm gonna stick around
Or pack up all my bags and find another pretty city
You better not ask me who it is I found or I just might tell you .


Шел Силверстейн. Трогательный зоопарк

Я в зоопарке, где гладят зверей.

Клетки открыты, входи, не робей!

Ой, антилопа Гну-ну-ну-ну.

Ой, попугай Какаду-ду-ду-ду.

За хвост подержал Кенгуру-ру-ру-ру.

Могу приукрасить, но врать – я не вру!

Утку погладил, в ответ – кря-кря-кря!

А вот крокодила погладил я зря.

Я думал, он спит на траве у реки…

Едва убежал – заплетались… шнурки.

 

**

 

 Oooh!

Shel Silverstein.

 

I went to the petting zoo-zoo-zoo,

I petted the baby gnu-nu-nu,

I petted the cute cockatoo-too-too,

I petted the kid kangaroo-roo-roo

I petted the owlet too, too-woo,

I petted the skunklet, too--pee-yoo,

Then I did what one should never do-do-do:

I petted the tiger let too, ooh--ooh!

Won’t somebody please tie my shoe?

Boo--hoo.




Шел Силверстейн. Двухвостый пёс.

У двухвостого пса два хвоста… с обеих сторон.

Покупай! Не сыскать второго, такого как он.

Правда он никогда не знает, куда

держит собачий свой путь.

Ошейник на шее без шеи не может никто застегнуть.

Он не умеет лаять, кусаться или рычать.

У него на хвостах нет ушей –

на него бесполезно кричать.

Но зато, он умеет сидеть

вдвое лучше любой из собак!

Поскольку нет головы – на еду не потратишь пятак.

Ужасно уютно ему между своими хвостами…

Вот только, гулять с ним надо

вдвое чаще, чем с прочими псами.

Почему? Догадайтесь, пожалуйста, сами.

 

**

 

Double-Tail Dog

Shel Silverstein.

 

Would you like to buy a dog with a tail at either end?
He is quite the strangest dog there is in town.
Though he's not too good at knowing
just exactly where he's going,
He is very very good at sitting down.
He doesn't have a place to put a collar,
And I'll admit it's rather hard to lead him,
And he cannot hear you call
For he has no ears at all,
But it doesn't cost a single cent to feed him.
He cannot bite, he'll never bark or growl,
Just scratch him on his tails, he'll find it pleasing.
But you'll have to take him out
For twice as many walks,
And I'll bet that you can quickly guess the reason.


Шел Силверстейн. Мама Сильвии.

Сильвии мама сказала мне: ''Сильвия не хочет с тобой говорить.''

Сильвии мама сказала мне: ''Сильвия просит её отпустить.''

Сильвии мама сказала: ''Послушай, ей нужно спешить на вокзал.''

Оператор голосом без акцентов

прервал: ''Три минуты - ещё сорок центов.''

- О, Миссис Эйври, прошу Вас, пожалуйста!

Согласен – я негодяй!

О, Миссис Эйври, прошу Вас, позвольте,

сказать  ей '' Прощай''

Сильвии мама сказала мне: ''Сильвия…'' Тут голос её стал тих.

Сильвии мама сказала: '' У Сильвии в Мексике есть жених.''

Сильвии мама сказала: ''Просила же, чтоб ты, наконец, отстал!''

Оператор голосом без акцентов

прервал: ''Три минуты - ещё сорок центов.''

- О, Миссис Эйври, прошу Вас, пожалуйста!

Согласен – я негодяй!

О, Миссис Эйври, прошу Вас, позвольте,

услышать  её '' Прощай''

Сильвии мама сказала мне: ''Прошлое не принимай всерьёз.''

Сильвии мама сказала мне: ''Сильвии с тобою хватило слёз.''

Сильвии мама сказала мне: ''Сильвия…'' Голос её ускользал…

Оператор голосом без акцентов

прервал: ''Три минуты - ещё сорок центов.''

- О, Миссис Эйври, прошу Вас, пожалуйста!

Согласен – я негодяй!

О, Миссис Эйври, прошу Вас, позвольте,

последнее наше ''Прощай ''

Сильвии мама сказала мне шёпотом: ''Отныне вы далеки…''

- О, Миссис Эйври…

Закончились центы и только гудки, гудки…

 

**

Sylvia's Mother

Shel Silverstein.

 

Sylvia's mother says "Sylvia's busy, too busy to come to the phone"
Sylvia's mother says "Sylvia's trying, to start a new life of her own"
Sylvia's mother says "Sylvia's happy so why don't you leave her alone?"
And the operator says
"Forty cents more, for the next three minutes"

Please Mrs. Avery, I've just got to talk to her
I'll only keep her a while
Please Mrs. Avery, I just want to tell her
Goodbye

Sylvia's mother says "Sylvia's packing, she's gonna be leaving today"
Sylvia's mother says "Sylvia's marrying, a fellow down Galveston-Way"
Sylvia's mother says "Please don't say nothing to make her start crying and stay"
And the operator says
"Forty cents more, for the next three minutes"

Please Mrs. Avery, I've just got to talk to her
I'll only keep her a while
Please Mrs. Avery, I just want to tell her
Goodbye

Sylvia's mother says "Sylvia's hurrying she's catching the nine o'clock train"
Sylvia's mother says "Take your umbrella, 'cause Sylvia it's starting to rain"
And Sylvia's mother says "Thank you for calling and sir won't you come back again"
And the operator says
"Forty cents more for the next three minutes"

Please Mrs. Avery, I've just got to talk to her
I'll only keep her a while
Please Mrs. Avery, I just want to tell her
Goodbye

Tell her goodbye
Please, tell her goodbye


https://www.youtube.com/watch?v=U-3o7bYMRbA


История появления песни:

https://www.youtube.com/watch?v=qZMUx2CfpXI


Шел Силверстейн. Такая вот любовь.

А я всё жду, однажды ты чуть свет проснёшься,
приготовишь мясо на огне.
Подашь его в постель, сама же – на панель,
чтоб вечером отдать все деньги мне.
Натрёшь меня маслами, ублажишь словами,
охладишь дыханием своим.
Едва усну – ты в церковь - на колени,
молить, чтобы любимый был храним.

Такая вот любовь. На миг одна.
Я о такой мечтаю, Бэби!                    
О, как же мне она нужна!!!

Вернусь, возможно, к ночи, жизнью заморочен,
на столе - зажаренный фазан!
С тобою две подружки – кудряшки да веснушки.
Ты знаешь вкус мой даже если пьян!
Потом ты скажешь: ''Хватит, он себя растратит,
да и вам давно пора домой!
К тому же, знайте, дуры, - вы - всего лишь куры!
Петушок горячий – только мой!''

Такая вот любовь. На миг одна.
Я о такой мечтаю, Бэби!
О, как же мне она нужна!!!

Однажды, вероятно, что крайне неприятно,
ворвётся чей-то разъярённый муж.
Темнее чёрной тучи, в руке его могучей
многозарядный кольт – такого сдюжь!
Но ты, сверкнув глазами, метнёшься между нами,
поймаешь пулю сердцем на лету.  
И прежде чем уйти, прошепчешь мне: ''Прости!
Ковёр замыть - уже невмоготу!''

Такая вот любовь. На миг одна.
Я о такой мечтаю, Бэби!
О, как же мне она нужна!!!

Ночь, вымыта посуда… Звонок из Голливуда:
''Сценарий в почте! Оскарная роль!!!''
А ты в ответ: ''Привет. Сейчас минуты нет…''
И выбросишь с усмешкой бандероль…

Такая вот любовь. На миг одна.
Я о такой мечтаю, Бэби!
О, как же мне она нужна!!!

 
**

 
Song.

 
"I Call That True Love"
Shel Silverstein.

 Ever' mornin' won't you you wake up early
cook me great big T-bone steak
Serve it to me in bed go on the street and hustle
bring me back all the money you make
Won't you rub my body with sweet scented oil,
cool me with a 'lectric fan
Run to the church fall down on your knees say
"Lord I wanna thank you for that man"

 And I'll call that true love, true and sweet
That ain't the kind of love I'm gettin'
But baby that's the kind of love I need

I wanna come home every evenin' to a great big meal
of wine and roasted pheasant
I want you to say to me "Ray, hey this is Susy, this is Kay,
I brought 'em both home to you for a present"
When "The Man" downs his soul and find my stash,
won't you tell 'em it belongs to you
And when you're sittin' in the slam tell all the other
chickies when they get out they should look me up too

And I'll call that true love, true and sweet
That ain't the kind of love I'm gettin'
But baby that's the kind of love I need

Some guy accuses me of foolin' with his wife
threatens to take me apart
Points a gun at me, I want you to jump in the middle
and take the bullet in your own heart
And as you're lyin' on the floor and dyin',
I want you to look up at me and say
"Hey Ray I'm sorry I messed up your rug,
just roll my body out of the way"

And I'll call that true love, true and sweet
That ain't the kind of love I'm gettin'
But baby that's the kind of love I need

Hollywood calls you on the telephone
I want you to turn down the part
And when we're ballin' baby, ride on top
so I never ever strain my heart

And I'll call that true love, true and sweet
That ain't the kind of love I'm gettin'

 **

Original poem.

I Call That True Love
Shel Silverstein.

You gotta wake up every mornin', tip toe in the
kitchen cook me great T-bone steak
Serve it to me in bed go down the street and hustle
bring me back all the money you make
You gotta rub my body with sweet scented oil,
cool me with a 'lectric fan
Run to the church fall down on your knees say 'Lord
I wanna thank you for that man'
And I'll call that true love, true and sweet
That ain't the kind of love I'm gettin
but baby that's the kind of love I need
I wanna come home every evenin' to a great big meal
of wine and roasted pheasant
Say to me 'Shel this is Susy, this is Nell, I brought 'em
both home to you for a present'
Cops bust in and find my stash, you gotta tell 'em
it belongs to you
And when you're sittin' in slam tell all the other
chickies when they get out
They should look me up too
And I call that true love...(...)
Some guy accuses me of foolin' with his wife
and threatens to tear me apart
Points a gun at me, I want you to jump in the middle
and take the bullet in your own heart
And as you're lyin' on the floor and dyin', I want
you to look up at me and say
'Shel I'm sorry I messed up the rug, just roll
my body out of the way'
And I call that true love,...(...)
Movie people call you on the telephone
I want you to turn down the part
And when we're ballin' baby, ride my top
So I never strain my heart
And I call that true love...(...)

https://www.youtube.com/watch?v=52kToozmfCE&feature=youtu.be


Шел Силверстейн. Восемь воздушных шаров.

Восемь воздушных шаров никто не купил.
И однажды весенним днём
ветер восемь воздушных шаров подхватил,
и шары решили: "Свободны! Дерзнём!!!"
Один вознёсся к солнцу и... бух!
Один под машину попал и ...хлоп!
Один сел на кактус и... выпустил дух.
Один хулиган из рогатки... шлёп!
Один у костра пригрелся и... бум!
Один сосну полюбил и... пышшш...
Один со щенком подружился... пум!
Один кот-флюгер лапою... кыш!
Восемь воздушных шаров никто не купил.
Оборванны нити, свободны от уз и дел.
И пусть ненадолго хватило в полёте сил -
каждый лопнул там, где он захотел.

**

Eight Balloons
Shel Silverstein.

 
Eight balloons no one was buyin'
All broke loose one afternoon.
Eight balloons with strings a-flyin',
Free to do what they wanted to.
One flew up to touch the sun - POP!
One thought highways might be fun - POP!
One took a nap in a cactus pile - POP!
One stayed to play with a careless child - POP!
One tried to taste some bacon fryin' - POP!
One fell in love with a porcupine - POP!
One looked close in a crocodile's mouth - POP!
One sat around 'til his air ran out - WHOOSH!
Eight balloons no one was buyin' -
They broke loose and away they flew,
Free to float and free to fly
And free to pop where they wanted to.


Шел Силверстейн. Гибкий, сжимаемый человек.

Он гибкий, сжимаемый, непотопляемый,

незаметный в толпе человек...

В нагрудный карман, в небольшой медальон,

свернувшись, легко помещается он.

Растянется - выше шпиля на башне.

Ужмётся - меньше зёрнышка в пашне.

Всё может такой человек!

Гибкий, сжимаемый, нераздражаемый

на свете живёт человек.

С ласковой, нежною и уважаемой

женой коротает свой век.

Двое детишек у них обожаемых.

Очень подвижных

и очень сжимаемых.

Деткам, как папе, всюду просторно.

Согнуться, сложиться - 

ничуть не зазорно.

Гибкий, сжимаемый, 

всеми желаемый,

в мире со всеми, неутомляемый,

надёжный, почти никогда неломаемый...

А если сломался -

легко починяемый.

Если испачкался в чём-то - 

стираемый...

Удобный такой человек.

 

**

 

Twistable Turnable Man

Shel Silverstein.

 

 He's the Twistable Turnable Squeezable Pullable

Stretchable Foldable Man.

He can crawl in your pocket or fit your locket

Or screw himself into a twenty-volt socket,

Or stretch himself up to the steeple or taller,

Or squeeze himself into a thimble or smaller,

Yes he can, course he can,

He's the Twistable Turnable Squeezable Pullable

Stretchable Shrinkable Man.

And he lives a passable life

With his Squeezable Lovable Kissable Hugable

Pullable Tugable Wife.

And they have two twistable kids

Who bend up the way that they did.

And they turn and they stretch

Just as much as they can

For this Bendable Foldable

Do-what-you're-toldable

Easily moldable

Buy-what you're-soldable

Washable Mendable

Highly Dependable

Buyable Saleable

Always available

Bounceable Shakeable

Almost unbreakable

Twistable Turnable Man.


Шел Силверстейн. Примерка одежды.

Примерил шляпу ковбоя –

не то!

Её хорошо надевать с пальто.

Поля у шляпы размером с вокзал.

Пытался привыкнуть – не смог.

Снял.

Примерил ботинки танцора –

жмут.

В них танцевать - засмеют.

Пытался привыкнуть,

но быстро устал.

Снял.

 

Попробовал солнце. Тепло –

в самый раз.

Так хорошо – слёзы из глаз.

Пошёл босиком по траве –

лучше нет.

Ну вот, наконец, я обут и одет!

 

**

 

Tryin' On Clothes

Shel Silverstein.

 

 I tried on the farmer's hat,

Didn't fit…
A little too small - just a bit
Too floppy.
Couldn't get used to it,
Took it off.
I tried on the dancer's shoes,
A little too loose.
Not the kind you could use
for walkin'.
Didn't feel right in 'em,
Kicked 'em off.

I tried on the summer sun,
Felt good.
Nice and warm - knew it would.
Tried the grass beneath bare feet,
Felt neat.
Finally, finally felt well dressed,


Звонок.

Каждый из них замер на своём конце линии. Молчание. Точнее – молчал он. Она что-то говорила. Казалось, разговаривала сама с собой.  Как долго  может продолжаться это молчание? Как долго оно уже длится? Впервые он увидел её здесь же. Потом она уехала и почти забыла о нём. Он остался. Он никогда не покидал привычных с рождения мест. Так уж получилось. Даже утро тогда было таким же солнечным и ветреным. Казалось, солнце выплеснулось на её подрагивающие кудряшки. Она звонко смеялась, глядя в его неподвижно застывшие огромные глаза. Он был младше её. На год или два. Он и тогда молчал. Её папа нежно погладил золотистые завитушки:

- Не мучай его. Он ещё совсем маленький. Прощайтесь. Нам пора. Доведётся, следующим летом снова встретитесь.

 

Не довелось. Ни следующим летом. Ни потом. Так бывает.

Сколько же прошло? Он уже совсем взрослый. Умудрённый жизнью, упругий телом, усатый… Маловероятно,  что она узнает его при встрече. Разве что по глазам. Они такие же большие и грустные…

 

Сегодня утром он вздрогнул, услышав короткий, едва различимый звонок. Нет, даже не услышал. Почувствовал. Замер. И вот уже почти час лежит неподвижно, прислушиваясь к её голосу. О чём она говорит? Какой диплом? Разве это сейчас важно? Разве это имеет сейчас какое-то значение? Они стали одним целым. Ещё не увидев её, он уже знал, что не расстанется с ней до самой смерти….

 

 

Она удобно устроилась на скамейке около самой воды. Скоро защита  диплома. А там – свобода! Она давно готова к защите. Просто по привычке повторяет давно пройденное и усвоенное. На несколько дней удалось вырваться к отцу в деревню. Знакомое с детства озеро. Как же ей нравилось чуть свет вместе с папой отправляться на рыбалку! Однажды она даже поймала небольшого сома. Каким он выглядел испуганным! Какие у него были огромные глаза! Папа уговорил её отпустить ''бедолагу'' обратно в озеро. Сколько же ей тогда было? Около пяти?

Погружённая в свои воспоминания и мысли о предстоящей защите, она не услышала, как тихонько звякнул сигнальный колокольчик на её удочке…

Огромный сом сразу почувствовал неладное, проглотив такого аппетитного червяка. Когда-то он уже попадался на крючок. Он неподвижно лежал в такой уютной и привычной тине, понимая, что в этот раз она его уже не отпустит.


Шел Силверстейн. Первыми леди!

Памела всегда, безусловно, права -

грудью готова лечь за права!

Ей уступают не только соседи –

медведи, заслышав: ''Первыми - леди!''

''Первыми - леди!'' – в метро огороженное.

''Первыми - леди!'' – к ларьку, где мороженое.

''Первыми - леди!'' – в аптеку, в кино…

''Первыми - леди!'' – куда? Всё равно.

 

- Первыми – леди!, – кричала Памела,

когда мы по джунглям блуждали несмело.

''Первыми – леди!'' - жаждой томима,

выпила воду до капли! Мы – мимо…

Но вот захватили нас в плен людоеды.

Как вы догадались - не для беседы.

Их вождь Тумба-Юмба-Ясъемвсехподряд

смотрел на совсем отощавший отряд.

Замер на троне – дело такое:

решить, кто - на первое, кто - на жаркое,

чтоб сыты остались свои и соседи…

 

Вдруг голос Памелы: '' Первыми - леди!''

 

**

 

Ladies First.

Shel Silverstein.

 

 

Pamela Purse yelled, 'Ladies first,'
Pushing in front of the ice cream line.
Pamela Purse yelled, 'Ladies first,'
Grabbing the ketchup at dinnertime.
Climbing on the morning bus
She'd shove right by all of us
And there'd be a tiff or a fight or a fuss
When Pamela Purse yelled, 'Ladies first.'

Pamela Purse screamed, 'Ladies first,'
When we went off on our jungle trip.
Pamela Purse said her thirst was worse
And guzzled our water, every sip.
And when we got grabbed by that wild savage band,
Who tied us together and made us all stand
In a long line in front of the King of the land-
A cannibal known as Fry-'Em-Up Dan,
Who sat on his throne in a bib so grand
With a lick of his lips and a fork in his hand,
As he tried to decide who'd be first in the pan-
From back of the line, in that shrill voice of hers,

Pamela Purse yelled, 'Ladies first.'


Шел Силверстейн. Только не на пляже.

Им на пляже ''это'' издавна претит.

Им на пляже ''это'' издавна претит.

Они думают, что ''это'' портит людям внешний вид.

Им на пляже ''это'' издавна претит.

 

''Это'' в лавке на прилавке можно видеть под стеклом.

На пирушке бесшабашной можно встретить целиком.

Можно подсмотреть украдкой. ''Это'' взгляд всегда манит,

но на пляже ''это'' им всегда претит.

 

Да, на пляже ''это'' им претит, друзья,

но на пляже ''это ''обнажать нельзя.

Они думают, что ''это'' портит пляжа общий вид.

Им на пляже ''это'' здорово претит.

 

''Это'' можно на экране рассмотреть во всей красе

и в журнале популярном ''это'' могут видеть все.

На прощальном школьном пари ''это'' их не огорчит,

но на пляже ''это'' им всегда претит.

 

Их нисколько не пугает смертоносный пистолет.

Их ничуть не удручает окровавленный стилет.

Только то, что служит жизни и любовь в себе таит,

им на пляже до безумия претит.

 

 

**

 

Show It At The Beach.

Shel Silverstein.

 

 

Oh they won't let us show it at the beach

 no they won't let us show it at the beach
They think we're gonna grab it if it gets within our reach
And they won't let us show it at the beach

But you can show it in your parlor to most anyone you choose
You can show it at a party with your second shot of booze
You can show it on the corner wearin' overcoat and shoes
But they won't let us show it at the beach

 

No they won't let us show it at the beach friends
Ah they won't us show it at the beach
Oh they're sure we're gonna grab it if it gets within our reach
So they won't let us show it at the beach

But you can show it in the movies on the cineramic screen
You can show it in the most sophisticated magazine
You can show it while you're bouncing on the high school trampoline
But they won't let us show it at the beach

But if you've got a gun it's legal to display it on your hip
You can show your butcher knives to any interested kid
But if it's made for lovin' then you'd better keep it hid

And they won't let us show it at the beach


https://youtu.be/kw3eU5yTZsg


Затянувшийся урок...

- Кто ответит на вопросы:

Почему летают осы?

Для чего слонёнку нос?

Кто источник горьких слёз?

Кто не может жить на суше?

Где у бегемота уши?

Где зимует носорог?

У кого нет рук и ног?

 

Почему собака злая?

Кто раскрасил попугая?

Для чего павлину хвост?

Сколько в небе светит звёзд?

Кто в лесу роняет шишки?

Есть ли у слона подмышки?

Где рождаются слова?...

Подняла крыло сова:

 

- Уважаемый учитель,

мудрых мыслей попечитель,

час назад звенел звонок -

затянулся наш урок!

Вскинул плоский хвост бобёр:

- Мы давно хотим во двор!

Вставил реплику олень:

- Мы учились целый день!

Сплюнул верблюжонок пену:

- Мы хотим на пе-ре-ме-ну!!!

Головой кивнул жираф:

- Горбунок-Плевакин прав.

 

Снял очки учитель-крот:

- Время медленно течёт.

И ОСОБЕННО при свете...

Всё, на перемену, дети!

Но добавил, недовольный:

- Завтра день начнём с контрольной.

И совсем сердито вслед:

- Уходя, гасите свет!

 

Это вам не пятью пять!

Сколько можно повторять???



Лунное…

Обнажилась луна всем телом,

сбросив одежд покров.

Надоело гулять ей в белом,

пошитом из облаков.

 

Как ей, бесстыдной, нравится

отражение в зеркале вод.

- Полная, а красавица!

Мне полнота идёт.

 

Усмехнулся ветер глумливый

и облако на лету,

подхватив рукой шаловливой,

прикрыл её наготу.

 

Умолкли в ночи собаки,

смолк эхом протяжный вой…

Лишь звёзд золотистые маки

кое-где цветут над землёй.

 

 **

Пляшет луна, отражаясь в воде

Дразнит: ''Лови же! Не видишь, я - рядом?''

Ветер прозрачный везде и нигде.

Звёзды в ночи проступают парадом.

 

День отболел и унёс суету.

Озеро гладит прибрежные камни.

Сон погружает сознанье в мечту…

Слабеющих век закрываются ставни.

 

**

- Что делать, если прячется луна? –

Спросил слонёнок взрослого слона.

Слон хоботом за ухом почесал

и произнёс:

- Пока ты слишком мал

всю хитрость мироздания понять…

Есть у тебя, мой друг-слонёнок, мать.

Ты хоботом держись за мамин хвост

и вырастешь большим, до самых звёзд.

Жаль, у луны-слонихи сына нет.

Зато есть хвост – прозрачный лунный след.

Держи его, покуда ночь темна –

и никуда не спрячется луна.

 

**

Луна забросила блесну сквозь облака.
Искрится рыбьей чешуёй в ночи река.
След леской гибкой побежал наискосок.
Тройник невидимый вцепился в островок.
Эх, будет знатная уха на выходной,
с туманной дымкою и звёздною крупой...

 
Вдруг ветерок задул прореху в облаках.
Сижу бессмысленно с удилищем в руках.
Река  упруго трётся боком о песок...

Плывёт в рассвет знакомый с детства островок.


**

На чёрном распускается луна.
Мир снова обретает очертания.
И всплеск во мне дремавшего сознания -
фантазия причудливого сна.
Хотелось бы не просыпаясь снить
прекрасный сад, наполненный цветами.
И не искать спасительную нить,
давным-давно оборванную нами.

**

Луна прозрачным коромыслом
висит над трубами печей…


- Желанная, наполни смыслом
безмолвие моих ночей,
коснись внимательного уха
беззвучным шелестом ресниц.
Вчерашней вьюги завируха
затихла у земных  границ.
Снег чист от края и до края,
сердцам от счастья горячо.
Уткнись, родная, засыпая,

дыханием в моё плечо.



Медуза. (Вариация.)

                                                                          Coil and hiss--writhe and twist--

                                                                          My hairdo won’t get done.

                                                                         

                                                                                  Shel Silverstein.

 

 

 

Её прическа танцует твист!

Волосы вьются - шипение, свист.

Толкают, щипают, кусают друг друга,

но ни один не уходит из круга…

 

Первый волос: ''Меня заплетите в косичку.''

Второй: "И макните её в горчичку."

Третий: "Мне - бантик посередине!"

Четвёртый: "Бантик? Такой дубине?"

Сто двадцать первый: "Шампунь из арбуза..."

''Всё! Надоело!" - взревела Медуза.

 

...Прибрежный салон, пейзаж Айвазовского...

- Как будем стричься?

- Стриги ''под Котовского''!!!


В тебе не отыскать изъяна...

В тебе не отыскать изъяна –

прекрасны каждый штрих и звук.

В непостоянстве постоянна…

Любовь к тебе – сплошная рана,

причина грусти и разлук.

 

Я ухожу и возвращаюсь,

не в силах навсегда уйти.

Тобой дышу и задыхаюсь,

и неприкаянностью маюсь

к тебе, иль от тебя, в пути.

 

Днём ты тепла, щедра на ласки.

В ночи - ты зябка и строга.

То ты меняешь лица-маски,

то, разметав нарядов краски,

вдруг обнажишься донага.


Осенний парк, в аллеях шорох

шагов с годами всё слышней…

Растёт воспоминаний ворох.

Листвы опавшей вспыхнет порох,

сгорая в осени моей…


Шел Силверстейн. Свет мой, зеркальце…

Королева:

- Свет мой, зеркальце, быстрей

дай ответ, кто всех честней!

 

Зеркало:

- Белоснежка всех честней!

Белоснежка – хоть убей!

 

Королева:

- Свет мой, зеркальце, постой,

вдруг случится что с тобой?

Глянь, стоишь у края полки,

упадёшь – и всё – осколки.

Их обратно не собрать…

 

Зеркало:

- Погоди! Спроси опять!

 

Королева:

- Свет мой, зеркальце, быстрей

дай ответ, кто всех честней!

 

Зеркало:

- Ты на свете всех честнее…

Всех красивей, всех умнее!

(Уф…)

 

**

 

Mirror, Mirror

Shel Silverstein.

 

 

QUEEN:
Mirror, mirror on the wall.
Who is the fairest of them all?

MIRROR:
Snow White, Snow White, snow white--
I’ve told you a million times tonight.

QUEEN:
Mirror, mirror on the wall,
What would happen if I let you fall?
You’d shatter to bit with a clang and a crash,
Your glass would be splintered--swept out with the trash,
Your frame would be bent, lying here on the floor--

MIRROR:
Hey … go ahead, ask me just once more.

QUEEN:
Mirror, mirror on the wall.
Who is the fairest of them all?

MIRROR:
You--you--It’s true
The fairest of all is you--you--you.
(Whew!)


Шел Силверстейн. Медведь, огонь и снег.

Это ужасно - жить в страхе - ревел медведь.

Каждую зиму я снова боюсь умереть.

Там, где выпадет снег – там обязательно я.

Холодна берлога, разбрелась по чащобам семья.

Это ужасно - жить в постоянном страхе.

 

Это ужасно - жить в страхе - скрипел снег.

Наступает весна, короток снежный век.

Побегу по проталине, грустно журча ручейком.

Слижет солнце мой след горячим своим языком.

Это ужасно - жить в постоянном страхе.

 

Это ужасно - жить в страхе - трещал огонь.

Река убивает меня, но ласкает ладонь.

Несправедливо вечно бояться воды.

Смоют дожди очень скоро пожаров следы.

Это ужасно - жить в постоянном страхе.

 

Это ужасно - жить в страхе - журчала река.

Я боюсь медведя, он пугает мои берега.

Напьётся воды и давай реветь надо мной

о том, как ужасно боится снега зимой…

 Это ужасно - жить в постоянном страхе.

 

**

 

 

THE BEAR, THE FIRE, AND THE SNOW.

Shel Silverstein.


“I live in fear of the snow,” said the bear.
“Whenever it’s here, be sure I’ll be there.
Oh, the pain and the cold,
When one’s bearish and old.
I live in fear of the snow.

“I live in fear of the fire,” said the snow.
“Whenever it comes then it’s time I must go.
With its yellow lick flames
Leaping higher and higher,
I live in fear of the fire.

“I live in fear of the river,” said the fire.
“It can drown all of my flames anytime it desires,
And thought of wet
Makes me sputter and shiver.
I live in fear of the river.”

“I live fear of the bear,” said the river.
“It can lap me right up, don’t you know?”
While a mile away
You can hear the bear say,
“I live fear of the snow.”



Семена любви, или любовное зелье…

                                                                                    А что в основе?
                                                                                    Семена любви…

                                                                                (Константин Еремеев.)

 

 

- Что в этом зелье?

Семена любви?

Похоже я и вправду страшно болен.

Я сам! Прошу, колдунья - не трави!

Я в трезвой памяти!  Мой выбор доброволен…

Лишь любопытства ради - дай мне знать,

какие в нём ещё ингредиенты?

Как долго мне осталось? Месяц? Пять?

Какие есть к спасенью аргументы?

 

- Она беременна! Ты помнишь месяц Май?

 

- Не береди! По полной наливай!!!


Она его журила, как мальчишку...

Она его журила, как мальчишку:

- Что за манеры, что за дикий нрав?

Удав промямлил:

- Виноват, не прав.

И… проглотил свою жену-мартышку.

 

Мораль:

Жены нравоучения

полезны для пищеварения.


Шел Силверстейн. Забытый язык.

Я однажды владел языком цветов.

Понимал слова комаров, пауков.

Различал голоса полуночных звёзд -

смысл их бесед был понятен и прост.

Я часами беседовал обо всём

с непоседой и болтуном сверчком.

Я таял плачем с каждой снежинкой...

Сколько мне было?

Четыре? Пять?

Как я мог понимать?

Как я мог понимать?

 

**

 

Forgotten Language

Shel Silverstein.

 

Once I spoke the language of the flowers,

Once I understood each word the caterpillar said,

Once I smiled in secret at the gossip of the starlings,

And shared a conversation with the housefly

in my bed.

Once I heard and answered all the questions

of the crickets,

And joined the crying of each falling dying

flake of snow,

Once I spoke the language of the flowers. . . .

How did it go?

How did it go?


Журавлиное…

Ни родины, ни гражданства - 

мечетесь взад - вперёд.

Вам бы чуть-чуть постоянства,

мой журавлиный народ.

Шутка Творца? Причуда?

В  небе без родины жить.

"Кукловод" в никуда - ниоткуда

журавлиную тянет нить.

На каждом краю планеты

свои и горечь, и мёд.

То вас воспевают поэты,

то стреляют охотники влёт!

Вечно свои и чужие

для одних и других…

Парите, мои родные,

на размашистых крыльях своих.



Шел Силверстейн. Похититель кожи.

Привычно выскользнул из кожи,

снял головы тяжёлой груз.

За годом год  - одно и то же,

лишь только спать я соберусь.

Пока я спал, пришёл чудак.

Наг, бос – видать, шёл издалече.

Влез, крякнув, в кожу кое-как

и голову надел на плечи.

Весь город на моих ногах

избегал он бесцеремонно.

Ему неведом стыд и страх

в том, что он носит незаконно!

Он, то щекочет малышей,

то пригласит на танец леди...

Его бы, наглеца, взашей,

но терпят вежливо соседи.

Он может стать причиной слёз

и голову вскружить девице.

С ним сложно говорить всерьёз…

Надеюсь, он мне только снится.

Но если нет - прошу, друзья,

поверить: тот чудак – не я!

Похож, но даже не семья.


**

 

Skin Stealer

Shel Silverstein.

 

This evening I unzipped my skin

And carefully unscrewed my head,

Exactly as I always do

When I prepare myself for bed.

And while I slept a coo-coo came

As naked as could be

And put on the skin

And screwed on the head

That once belonged to me.

Now wearing my feet

He runs through the street

In a most disgraceful way.

Doin' things and sayin' things

I'd never do or say,

Ticklin' the children

And kickin' the men

And Dancin' the ladies away.

So if he makes your bright eyes cry

Or makes your poor head spin,

That scoundrel you see

Is not really me

He's the coo-coo

Who's wearing my skin.




Скотный двор.

Всему находится в жизни место:

кругозору взгляда, пространству жеста.

Культуре и бескультурью слова...

 

Бык бросил угрюмо жене: "Корова!"

Ему соседка-наседка строго:

- Сосед, повежливей будь немного.

Ты мордой - бык, а в душе - свинья.

Забыл, должно быть, у вас - семья!

Твою подругу зовут Бурёнка...

Другой бы ей за бычка-телёнка

был благодарен до самой бойни!

Так, что, бычара, дыши спокойней!

Возьми-ка лучше пример с барана.

Упрям. А кто из вас без изъяна?

Но как он нежно: ''Бе-е-бе-е, овечка,

побудь со мною, моё сердечко!''

 

Бык отвернулся, добрёл до хлева:

''У самой-то петух,  что ни час, – ''налево!''

А туда же, учить меня взялась… Дура!

 

Впрочем - и это тоже ''культура''.



Акапулько Золотце.

                                              She was dancin' when I seen her, in a Mexican cantina
                                              In a neighborhood they call 'La Zona Roja'.

                     

                                                                                                Shel Silverstein.

 

 


Танцевала, как в угаре, в мексиканском шумном баре.

Назывался тот район ''Ла Зона Роха''  

Как ребёнок, улыбаясь, мне сказала не стесняясь:

Быть с ней вместе - стоит золота ''неплохо''!

 

Акапулько, Золотце, погоди, постой.

Сказала: будем вместе.

Но, куда же ты, возьми меня с собой!

 

Губки… Зубки - перламутр. Ты сказала, что ты ''puta''.

Я спросил, что ''puta'' значит? Рассказала… ой-ё-ёй…

А потом курили травку, под текилу на затравку…

А потом в глазах померкло… был я твой…

 

Как Акапулько Золото, куда же ты ушла?

Сказала: будем вместе.

Но куда же ты, возьми меня с собой!

Да, да, вернись, возьми меня с собой!


https://www.youtube.com/watch?v=NZqUmMWOGNI


Послевкусье поцелуя...

                            There´s a shadow on the sun I see it risin´
                            Kiss it away, Kiss it away

                                                              Shel Silverstein.



На солнце тень становится всё шире...
Уйдёт, как послевкусье поцелуя.
И боль внутри, как всё в подлунном мире,
уйдёт, как послевкусье поцелуя.
Раздоров наших времена прошли -
живём, себя других в себе рисуя.
Погасло эхо прежних чувств вдали,
ушло, как послевкусье поцелуя.
Как послевкусье... Солнце смоет тень.
Внезапный дождь - всех застаёт врасплох.
Не говори мне: я - вчерашний день,
твоей судьбы беда, чертополох.
Я верю, возвратится в сердце боль -
бесследно не проходит, всё, что было.
И как упрямо память ни неволь -
не позабыть всего, что взгляду мило...
Но как же холодно, жить о тебе тоскуя...
Верни мне послевкусье поцелуя!


Мне казалось, где-то в ночи...

Мне казалось, где-то в ночи

плачет ветер невидимой скрипкой.

Покрывало небесной парчи

луна украшала улыбкой.

Чуть подвижная лента реки

в берега упиралась плеском.

От бессонницы и тоски

ухнул филин за перелеском.

Догорая, мерцал костёр,

не давая тепла и света.

Травы отсыревший ковёр…

Вот и всё, и закончилось лето.

Наклонившись до самой воды,

печальная старая ива

словно искала следы

в те дни, где была игрива.

Где без плача, без чувства вины

ввысь тянулась гибким побегом,

и ещё не согнули спины

годы тяжёлым снегом.

Но, увы, нет пути назад –

время неумолимо,

Не зная земных преград,

незаметно проносится мимо.

К небесам поднимаю взгляд –

журавли режут крыльями просинь.

И едва распустившийся сад

спелым яблоком падает в осень.



Шел Силверстейн. Каруселью межсезонья.

Каруселью межсезонья, разноцветий чехарда -

влюблён я в переменчивость природы.

Мне слышен шёпот ветра, зовущий в никуда,

я - вечный странник в поисках свободы.

Ветрам открыт Чикаго, Мэйн засыпает снег,

а где-то остров  пальмами вразлёт.

Мне надо слышать вьюги, дождей то шаг, то бег

и знать на вкус не только терпкий мёд.

 

Прошу тебя, не заставляй выкручиваться, лгать.

Твои: куда, зачем – мне вечный плен.

Ты нежная, ты - лето. Вернусь ли я? Как знать,

когда захочет сердце перемен.

Ветрам открыт Чикаго…

 

Тут дело не в тебе, и нет совсем твоей вины.

Как объяснить… Тесны пределы Ойкумены…

Одним нужна зима, другим уютно без весны.

А мне необходимы перемены.

Ветрам открыт Чикаго…

 

**

 

Changing Of The Seasons

Shel Silverstein.

 

Oh the changing of the seasons it's a pretty thing to see
And though I find this balmy weather pleasin'
There's the wind come from tomorrow and I hear it callin' me
And I'm bound for the changing of the seasons
Oh it's blowin' in Chicago and it's snowin' up in Maine
And the Islands to the south are warm and sunny
And I've got to feel the earth shake and I gotta feel the rain
And I've got to know a taste of more than honey

So don't ask me where I'm goin' or how long I'm gonna be away
Don't make me give you all the hollow reasons
I'll think of you like summer and I might be back some day
When my heart miss the changing of the seasons
Oh it's blowin' in Chicago...
[ guitar ]
Oh it's nothing that you said and it ain't nothing that you done
And I wish I could explain you why I'm leavin'
But there's some men need the winter and there's some men need the sun
And there's some men need the changing of the seasons

Yeah it's blowin' in Chicago...



История одного стихотворения.

Хочу поделиться историей написания одного стихотворения. Думаю, похожая история случалась почти с каждым, кто ''засветился'' сочинительством.

 

Три с небольшим года назад мне позвонил едва знакомый человек, мы встречались раз или два на каких-то вечеринках.

 

- Здравствуйте! Меня зовут… Вы, конечно же, меня помните, мы встречались с Вами у…

Я знаю, у Вас недавно прошёл концерт в ОРТ институте. Мы с супругой так хотели пойти, так хотели… Очень жаль, что не получилось. Дела, знаете ли. Бизнес. Знакомые Вас так хвалили!

 

- Спасибо, мне очень приятно! Не переживайте, может быть, соберусь выступить ещё раз.

Чем чёрт не шутит! Особенно, если Вашим знакомым так понравилось.

 

- О.К. Я бизнесмен, поэтому к делу! У моей супруги скоро день рождения. Мне бы хотелось её красиво поздравить. Сколько Вы берёте за стих-поздравление? Честно скажу, я узнавал цены. Дорого, конечно, но я хотел бы ваш стих, или песню. Ваша супруга, говорят, лихо управляется со скрипочкой. Надеюсь, музыка войдёт стоимость стихотворения. 

- Может быть, Вы как-то своими словами? В прозе? 

- Нет, в прозе нельзя! У супруги дата! Она у меня вторая... или третья? Нет, мне надо в стихах! Называйте Вашу цену и будем говорить!

- Мне никогда не платили за стишки. Даже не знаю, что и ответить. Сам я стихов не заказываю... Как-то обхожусь...

 

Да, совсем забыл упомянуть. Звонок знакомого знакомых застал нас в дороге. Трасса свободная. Скорость примерно 90. Я рулю, супруга дремлет. Звонок, можно сказать, нас разбудил. Разговор происходит в режиме громкой связи. Эмоции от этой беседы у меня на лице сменяют друг друга. Супружеский сон, как рукой сняло. Смотрит на меня, слушает разговор и норовит сползти с сидения от смеха. Мешает сползти ремень безопасности. Смеётся она, конечно, беззвучно, чтобы не обидеть заказчика. Но знаками показывает - соглашайся!!!

- Ладно. Я попробую, но ничего не обещаю. Расскажите мне о вашей жене хоть что-нибудь. Учитывая, что она у Вас вторая или... интим оставим в стороне. Что она любит, что умеет, как её зовут... Словом, знакомьте нас.

Она любит танцевать. Мы часто танцуем. Любит играть в казино. Замечательная, красивая женщина. Мы так счастливы!

- Если стихи будут с музыкой - сможете ли спеть? Прислать Вам ноты? 

- Слух у меня отличный, я же танцую! Нотной грамоты не знаю. Напойте и пришлите запись.

- О.К. До связи.

 

Теперь начинаю выяснять отношения с супругой:

- Ты что - совсем...? Какой заказ? Какие стихи???

Супруга, вытирая слёзы умиления и гордости за мужа:

- Это же знакомые знакомых. Неудобно отказывать. Человек так хотел прийти на твоё выступление! Ты же пишешь друзьям! Что тебе стоит!

- Сравнила! Да я за возможность провести вечер с дорогими мне людьми, да под хорошую закуску из русского магазина, да ещё и подурачится всласть... Мы же даже не приглашены! 

 

Короче, уболтала меня супруга. Написал какой-то немудрёный текстик. Отправил "клиенту". Естественно после проверки текста "на вшивость" супругой и без нот.

 

Ответ был коротким:

- Ты - гений!

Потом позвоню!

 

Пока писал поздравление для его очередной супруги, возник другой стишок. Как же пропустить такую благодатную тему!

Показал супруге, посмеялись и забыли.

 

Вот этот (второй) стишок:

 

 

Звонок: "Супруге тридцать пять!

Мне нужен стих!"

Я умиляюсь: "Как, опять?",

но тут же стих.

- Построчно платишь за стихи?

Тогда готов!

(Хватило б мысленной трухи

и нужных слов.)

 

 

Его супруге тридцать пять -

уж не впервой.

У них, богатых, время вспять

течёт рекой.

Я буду о любви в тиши

писать "талмуд".

И будут мне платить гроши

за глупый труд.

 

 

Я для него стихи пишу 

не первый год.

За пятьдесят их "малышу",

как он растёт!

А вот супруге тридцать пять,

да тридцать пять.

И значит, буду я опять

стишки кропать.

 

 

Подёнщик мыслей и пера,

творец речей.

Идёт "товар" мой на "ура"

у богачей.

Их жёнам лучшие духи,

алмазный хлам...

Зато, своей жене стихи

пишу я сам.

 

 

Нет денег автора извне

себе нанять.

И потому моей жене

лишь двадцать пять.

А значит в бедности моей

есть тоже прок.

Иди ко мне и будь нежней

со мной, дружок.

 

 

Ты в мире для меня одна -

мой идеал.

Я без тебя бы ни шиша

не написал.

Поверь, ты самый главный стих

в моей судьбе.

Всё, что пишу я для других -

лишь о тебе.

 

В прошедшее воскресенье торопимся домой. Возникли непредвиденные проблемы. Повторяется сцена - я рулю, супруга дремлет. Ей потом ещё разгребать проблемы. Подал голос мой, сильно за эти годы поумневший, телефон. Трёхлетней давности бизнесмен прислал сообщение: "Привет! Нужно поздравление на свадьбу! Срок - неделя!"

Супруга взглянув на меня встревожилась:

- Что-то ещё случилось?

Молча подал ей телефон. Как же забавно было наблюдать за сменой чувств на её лице, пока она читала сообщение.

- Да он же даже не позвонил тогда сказать спасибо! Знакомые говорили - его выступление произвело фурор! И снова мы не приглашены...

Вдруг вижу, она что быстро напечатала и нажала кнопку "отправить". Мне стало дурно.

- Ты, что - дала согласие???

- Нет. Я написала - ПОЗДРАВЛЯЕМ.



Шел Силверстейн. У нас есть всё время вселенной.

Приляг.

И будет тепло между нами.

Вокруг не слышно других сердец.

Бэби, позволь поделиться снами

и, быть может, мы, наконец,

найдём время узнать друг друга?

 

Бэби, у нас есть всё время вселенной.

Спешка в таких делах  не нужна.

Вырастет наша любовь нетленной,

если взойдут её семена.

Всё что нам нужно - узнать друг друга.

 

Не уходи,

хотя бы пока не погасла свеча.

Пока не перестали кружиться стены.

Пусть страсть уже не так горяча -

не затихая, пульсируют вены.

Величайшая тайна - познать друг друга.

 

Бэби, у нас есть всё время вселенной.

Спешка в таких делах  не нужна.

Вырастет наша любовь нетленной,

если взойдут её семена.

Всё что нам нужно - узнать друг друга.

 

 

**

 

All The Time In The World

Shel Silverstein.

 

Lay down

Let's explore this tenderness between us

There ain't no one around at all to see us

And baby would you mind

If maybe you and I

Took a little time to find each other?

 

Baby , We got all the time in the world

So why don't we just take it nice and slow?

We got everything we need

To plant a lovin' seed

And all the time we need to watch it grow.

 

Stay down

Stay at least until the fire stops burnin'

At least until the room has stopped it's turnin'

And when the embers dyin'

We're lyin' in the afterglow

It'll be as sweet as anything we've ever known

 

Baby , We got all the time in the world

So why don't we just take it nice and slow?

We got everything we need

To plant a lovin' seed

And all the time we need to watch it grow.



Нас ночь коснётся ласковым крылом...

Нас ночь коснётся ласковым крылом

и мы подставим звездопаду лица.

Нисколько не тревожась о былом…

Позволь согреть тебя души теплом,

прошу тебя, пусть это только снится.

 

Пусть оплывают дымкой миражи,

маня нас в мир несбывшейся надежды.

Упрутся в небо замков этажи,

безликость окон сменят витражи,

одев наш город в яркие одежды.

 

Мы побежим по улочкам кривым,

касаясь стен беззвучными тенями,

ко всем любившим нас, ещё живым,

к себе самим, беспечно-молодым…

И в детство воспарим, взмахнув руками.



Шела не бывает много 10…

Шел Силверстейн.

 

С тенью наперегонки.

 

Как только солнышко встаёт,

я с тенью - наперегонки.

От солнышка лечу вперёд,

тень обгоняет шутовски.

А к солнышку -  наоборот.

Тень неизменно отстаёт.

Вот!

**

 

Shadow Race

 

Every time I've raced my shadow

When the sun was at my back,

It always ran ahead of me,

Always got the best of me.

But every time I've raced my shadow

When my face was toward the sun,

I won.

 

**

 

Голос.

 

 

Голос, живущий внутри тебя,

слышен тебе одному.

То он шепчет: ''Ты прав, живи не скорбя.''

То вздохнёт: ''Не живёшь ''по уму''''.

Не научат тебя ни родня, ни друзья,

хоть кумира из них сотвори.

Знает, что хорошо и что делать нельзя,

только голос, живущий внутри.

**

 

The Voice

 

There is a voice inside of you
that whispers all day long,
'I feel that this is right for me,
I know that this is wrong.'
No teacher, preacher, parent, friend
or wise man can decide
what's right for you - just listen to
the voice that speaks inside.

 

**

 

Кто выше?

 

Зависит, если судья не уснул.

Зависит, какую обувь обул.

Зависит, чем волосы подоткнул.

Зависит, можно ли встать на стул.

**

 

Who's Taller?

 

Depends on if the judge is fair,
Depends how high the heels you wear,
Depends on if they count the hair,
Depends if they allow the chair.

 

**

 

Овощи.

 

Ешь помидоры и станешь красным.

(Я не верю, но почему бы и нет?)

Ешь морковку и станешь оранжевым.

(Вряд ли, но тоже красивый цвет.)

Ешь капусту и станешь зелёным.

( Сам я не видел, не стану врать.

Просто мне так сегодня сказали,

вот я и решил тебе передать.)

 

**

 

Vegetables

 

Eat a tomato and you'll turn red
(I don't think that's really so);
Eat a carrot and you'll turn orange
(Still and all, you never know);
Eat some spinach and you'll turn green
(I'm not saying that it's true
But that's what I heard, and so
I thought I'd pass it on to you).

 

**

 

Когда в теле согласия нет.

 

Ноги сказали: ''Хотим танцевать!''

Язык возразил: ''Сначала обед!''

Мозг заявил: ''Желаю читать!''

Глаза, закрывшись: ''Гасите свет!''

Желудок буркнул: ''Пора на заправку!''

Спина устало: ''А я – на покой.''

То, чем сидят, уселось на лавку:

'' Придите к согласию между собой!''

**

 

Body Language.

 

Said my feet, “Hey, let’s go dancin‘.”

Said my tongue, “Let’s have a snack.”

Said my brain, “Let’s read a good book.”

Said my eyes, “Let‘s take a nap.”

Said my legs, “Let‘s” just go walkin’.”

Said my back, “Let‘s take a ride.”

Said my seat, “Well, I‘ll just sit right here,

‘Til all of you decide.”

 

**

 

Что-то новое.

 

Хочу придумать что-то такое,

чтобы любой захотел купить.

Придумал! Я придумал жаркое,

которым можно печку топить!

 

Не покупают, обидно конечно.

Придумал лодку с затычкой в днище.

На море шторм-буря, ад кромешный!

Гром и молния, ветер свищет!

 

Волна шальная накрыла лодку,

Воды - по края,  потонем вскоре!

Ан, нет! Я просто выдернул пробку

и … вытекло море… обратно в море.

**

 

SOMETHIN’ NEW

 

They say, “Come up with somethin’ new

And everyone will buy it.”

So I came up with a paper umbrella,

But no one was willing to try it.

 

And then I came up with reusable gum.

It seemed such a pity to waste it.

Then I came up with some mustard ice cream.

Nobody bothered to taste it.

 

So now I’ve invented a plug-bottom boat.

It’s just what you need, there’s no doubt,

‘Cause if any water should ever splash in,

Just pull the plug--it’ll all run out.

 

**

 

Три жала.

 

Был в щёку ужален пчелою Рома.

Он сказал: "Зря я вышел сегодня из дома!"

Пчела ужалила в ногу Галю.

Галя - в крик: "За что меня наказали?"

Когда был ужален пчелою Федот,

он сказал: "Пчёлы - это не только мёд!"

**

 

 Three Stings.

 

George got stung by a bee and said,

“I wouldn’t have got stung if I’d stayed in bed.”

Fred got stung and we heard him roar,

“What am I being punished for?”

Lew got stung and we heard him say,

“I learned somethin’ about bees today.”

 

**

 

Урок музыки.

 

Не понимаю, ''хоть убейте'' –

ведь я же мог играть на флейте,

губной гармошке, иль кларнете…

Увы, не всё решают дети.

Пот градом льёт. Ещё пролёт…

…Учительница - мисс Брюзже

живёт на пятом этаже.

 **

Music Lesson

 

I really should have studied flute,
Harmonica, or chimes.
A clarinet is nice and light,
A fiddle would be fine.
But my teacher is a brute.
He lives up seven flights of stairs.
(I wish I played the flute.)

 

**

 

Я считаю.

 

Профессор Биланки

принёс  мух в банке.

Вместо крышки - лопух…

- Сколько в банке мух?

Кто их сосчитает,

тот получает

за верный ответ

велосипед!

 

Я начал считать –

Мухи стали летать.

Насчитал миллион

и ещё двадцать пять.

Тут одна из мух

в лопухах нашла двух.

Миллиона мало.

Начал счёт сначала.

**

 

Keepin' Count.

 

Professor Bacar

Keeps flies in a jar

And ask, “Who can tell

Just how many there are?

‘Cause whoever can count

The exact right amount

Will get a new bike

And a ‘lectric guitar.”

 

So I start tryin’,

The flies they start flyin’,

I get to three million

And seven, and then--

Some little fly lady

Has one more fly baby,

And I have to go back

And start over again.

 

**

 

Извините, я опрокинул.

 

Хлеб на подушке,

масло в руке,

От пят до макушки

весь в молоке.

Яйцо под ногою,

в ухе - кисель…

Я опрокинул

завтрак в постель!

**

 

Sorry I Spilled It.

 

The ham’s on your pillow,

The egg’s in your sheet,

The bran muffin’s rollin’,

Down under your feet,

There’s milk in the mattress,

And juice on the spread--

Well, you said that you wanted

Your breakfast in bed.



Шут.

                              His cursing lips are thin
                              And white as tin...
                             
                                    (Patrick Kavanagh.)


Шут.


Истончило ехидство губы.
Отливают оловом зубы.

Взгляд - бесконечно далёк.
В нём дьявольский огонёк.

Кривые короткие ноги -
будто катится по дороге.

А ещё - неуёмный кураж!
Он - человек-персонаж!

Его не любят, но ждут...
Он душою и телом шут.


Впереди у нас ночь и полдня...

 Впереди у нас ночь и полдня.

 Не робей, мой любимый, смелее.

 Пусть недолго я буду твоею,

 я смирюсь, я привыкну, сумею, -

 без тебя я навек овдовею...

 Всё забудь, погружаясь в меня!

 

 Пробежит рябь желаньем по коже.

 Обещаю, я буду покорной, -

 голубою, зелёною, чёрной,

 отрешённой, беспечной, задорной,

 неподвижною или проворной...

 Сделай шаг, упади в моё ложе!

 

 Не смотри на меня свысока.

 Изогнувшись упруго спиною,

 я тебя с головою укрою,

 освежу, закружу, успокою,

 дам напиться бездонной собою...

 

''Ну, входи же!'' - стонала река.



Шел Силверстейн. Осуши мой мозг.

Бэби, освободи мой разум, мозг осуши.

Открути мою голову, сердце вынь из души.

Боль сотри и давай начнём всё с начала.

 

Как ты не можешь понять - ранит близость страшнее кинжала,

если видишь во мне в этот миг другого мужчину.

Я могу укусить свой локоть, в сотый раз поменять личину…

Ты меня презираешь и тут же боготворишь.

И снова уходишь в себя. Что ты со мной творишь?

Освободи мой разум…

Освободи мой разум…

 

Я тебе уже говорил – я так не могу.

Я подвешен, я будто у жизни твоей в долгу.

Ты меня называешь Джон,

только я - не он. Гуляешь с Чарли и ещё неизвестно с кем.

Тебе нужен отец, но я не могу быть всем.

И, уж подавно, каждым из этих парней.

Освободи мой разум…

Освободи мой разум, облегчи мою душу, останься только моей.

 

                                                                             

 **

 

Drain My Brain

Shel Silverstein.

 

Unwind my mind oh baby drain my brain
Unscrew my head take a part of my heart
Scrape away the pain and start all over again

I tell you baby I don't understand just how you can make love to me
While you're lookin' at the picture of another man
You got me talkin' to my elbow climbin' up the wall
First you tell me you despise me then you say you idolize me
Then you tell me you can't use me at all
Unwind my mind...
[ guitar ]
Unwind my mind...

I tell you baby I just can't go on
The hung up way that we're livin' while I'm doin' all the givin'
You keep on callin' me John
First you messin' with Charlie and then you jivin' with Jim
And I know you need a father but I really can't bother
Bein' all those other guys plus him
Unwind my mind...
Unwind my mind settle my spine yeah unroll my soul yeah



Шел Силверстейн. Всё будет у нас естественно…

Выброшу в окно заначку дурь-травы.

Взвизгнут тормоза: ''Живи!''

Отложу бумаги. Всё, что нужно мне отныне -

капелька твоей любви.

Пусть всё будет у нас естественно.

Всему свой отмерян час.

И то, что держало меня на плаву,

станет прошлым, связавшим нас.

Любовь унесёт меня так далеко,

Где никто не слыхал о '' Panama red’'.

Всё, что нужно сделать – взяться за руки

и покинуть прибежище наших бед.

У меня найдётся немного наличности –

купить пару тонких простых колец.

Всё будет у нас с тобою естественно.

Сольются в один звуки двух сердец.

Только не спрашивай меня ''когда''-

в этом природа всех проблем.

Может быть завтра, однажды потом…

Сейчас не готов пожертвовать всем.

Но однажды, я выброшу всё в окно.

Другим отдам свой кокаин.

И мой, усиленный микрофонами голос,

зазвучит над миром руин…

Всё у нас будет естественно, всё у нас будет естественно…

 

 

**

Makin' It Natural

Shel Silverstein.

 

I'm gonna throw my grass out the window
Crumple up my papers too
Give away my speed, Cause all I'm gonna need
Is just a little bit of love from you
And we'll be makin' it natural
And ain't it just about time
That stuff I was so keen on
I no longer have to lean on
Cause your love's enough to keep me high
Now if any you heads want some Panama red
All you gotta do is to reach out your hand
I'll trade my stash for just about enough cash
To buy a simple golden wedding band
And we'll be makin' it natural
But don't you ask me how
It's been the cause of all my sorrow
But I think I'll start tomorrow
'Cause I sure could use a hit right now
But I'll throw it out the window, some day
Give away my cocaine
Bust my spikes and flush a million mikes
Of acid right down the drain

And we'll be makin' it natural, makin' it natural...



Прощание.

Он вырос на моих глазах.
Стал незаметно выше ростом.
В груди раздался и в плечах...
Мы с ним прощались в девяностом.
Он был давно делами зрел,
погряз до одури в заботах.
Я нежно на него смотрел...
Брусника зрела на болотах,
когда мы с ним последний раз
друг друга обнимали взглядом.
Соринкою слезился глаз -
сведётся ли быть снова рядом?
Я был с ним бережен и тих,
печаль сквозила в каждом жесте.
Так провинившийся жених,
смущённо ластится к невесте.
Ночь пролетела, словно миг.
Светало... Эхом в сердце гулком
отозвалось: ''Прощай, старик,
родной мне каждым переулком."



Пробуждение.

Утро началось как обычно. Мне показалось, как обычно. Ты проснулась раньше меня. Ты всегда просыпаешься первой. Как тебе кажется. К моменту твоего пробуждения я уже какое-то время неподвижно лежу с закрытыми глазами. Я жду. Я люблю ощущать твоё пробуждение. И вот ты делаешь первое, едва уловимое движение. Стараясь не разбудить меня, осторожно выскальзываешь из-под одеяла. Садишься на край кровати. Беззвучный скрип пружин. Матрас должен издавать скрипящие звуки. Наш новый матрас не скрипит, но я внутренним слухом ощущаю этот, ожидаемый, скрип. Через несколько секунд, словно сбросив с себя дрёму, ты пружинисто встаёшь и начинаешь своё движение в новый день. Я не слышу звука твоих шагов. У тебя удивительная способность ходить бесшумно. Но я знаю, что ты уже начала своё движение. Матрас своим беззвучным скрипом сказал мне об этом. Я приоткрываю глаза. Чуть-чуть. Ровно на столько, чтобы иметь возможность наблюдать, сквозь дрожание ресниц, за твоими движениями. Вот-вот ты исчезнешь за дверью ванной комнаты. Вот-вот. А пока, я, замерев, смотрю, как плавно и упруго твоё тело, меняя очертания, скользит сквозь полумрак спальни. За тобой бесшумно закрылась дверь. Теперь только звуки рисуют мне картину того, что происходит в ванной комнате. Журчание воды. Ты принимаешь душ. Не торопясь. До работы ещё целый час. Звук падающей воды сменился жужжанием фена. Ты сушишь волосы. Я будто вижу, как они, из влажно-тяжёлых, становятся воздушно-пушистыми. Жужжание прекращается. Ещё семь минут я буду лежать в тишине. Это ты наносишь на лицо и тело свои, такие знакомые мне ароматами, крема. И вот ты снова в спальне. Всё также бесшумно двигаясь, ты начинаешь одеваться. Я, затаив дыхание, смотрю как исчезает твоя нагота. Только бы не вспугнуть тебя неосторожным движением… Сейчас ты застегнёшь последнюю пуговку на блузке, бросишь быстрый взгляд на себя в зеркало и отправишься меня будить. Я закрываю глаза. Я жду. Сперва, я ощущаю аромат твоих духов. Затем прикосновение твоих волос к моему лицу. Ещё мгновение и я почувствую твои губы на своих… И вот я слышу такое знакомое: ''Просыпайся, любимый, пора.''

Открываю глаза. Ты лукаво смотришь на меня и задаёшь неожиданный вопрос:

- Ну, и как тебе понравилось сегодня, мой дорогой?

Пытаясь не выдать своего удивления, отвечаю, всё ещё притворяясь сонным:

- Ты, как всегда, очаровательна!!!

Вижу, как лукавинка гаснет в твоих глазах.

- Неужели ты ничего не заметил?

Напряжённо думаю, что же я пропустил. Чем сегодняшнее утро отличается от многих других? Моё молчание ещё больше огорчает тебя:

- Совсем-совсем ничего?  

Молчу.

- Сегодня я застёгивала блузку не сверху вниз, как обычно, а снизу вверх! Какой же ты невнимательный!

А мне это казалось так эротично. Какой же ты всё-таки у меня…

До вечера. Не задерживайся на работе. Сегодня 8-е Марта.

Дверь за нею закрылась.

… Интересно, догадывается ли она, что на переднем сидении её Запорожца лежит, ожидая её, огромный букет, срезанных мною рано утром на соседском участке, чайных роз?   



Ей случалось болеть и раньше...

Ей случалось болеть и раньше. Обыкновенно, болезни продолжались от нескольких дней до нескольких недель. И даже "средней руки" специалист легко возвращал её к повседневным занятиям. В этот же раз всё было гораздо серьёзней. Смотревшие её специалисты были самого высокого уровня, но и они удручённо разводили руками. Её это не пугало. Она прожила долгую жизнь, в которой бывало всякое. В той, до болезни, жизни было много мужчин и даже несколько женщин, которые её искренне любили. Она тоже любила каждого из них. Каждого по-своему. Кого-то - за нежный и мягкий характер. Кого-то - за сильные и властные руки. Кого-то - уже и не вспомнить за что. Просто любила. Каждого по-своему... Она уже почти забыла своё настоящее имя. Каждый новый возлюбленный придумывал для неё новое, известное только им двоим. Она не возражала. Ей казалось, вместе с новой любовью и новым именем, начиналась новая жизнь. Впервые в её жизни было столько свободного времени и она коротала его воспоминаниями. Ей казалось, она помнит себя с самого рождения. Нет, это не так.  Матери она не помнила, но помнила старших сестёр, хоть и расплывчато. Они рано исчезли из её жизни, но она хорошо помнила отца. Он много и тяжело работал. Отец уходил из дома ещё затемно, а возвращался, когда в соседских домах давно уже были погашены окна. От него пахло чем-то таким родным... Этот запах она до сих пор не спутает ни с каким другим. Когда он прикасался к ней, сонной, своей шершавой рукой, ей казалось, что где-то глубоко внутри неё звучит волшебная музыка. Отец, словно предчувствуя предстоящую разлуку, нежно баюкал её в своих руках и шептал нежные, до слёз, слова. Это он начал придумывать ей разные имена... Предчувствие не обмануло отца. А, может быть, умудрённый опытом, он знал, что произойдёт? Как бы там не было, но однажды в их доме появился не очень молодой мужчина. Они с отцом о чём-то долго говорили в соседней комнате... Мужчина ушёл вместе с ней. Отец стоял на пороге и смотрел им вслед. В глазах... Больше отца она никогда не видела. Мужчина, с которым она ушла из дома - был первым, если не считать отца, мужчиной в её жизни. От него пахло совсем не так, как от отца и это было необычно. Незнакомец тоже был нежен с ней, но это была не отцовская нежность. Его прикосновения волновали её, но как-то совсем иначе, чем прикосновения отца.
Прошло совсем немного времени и она, сперва, привыкла к "Незнакомцу", а потом и полюбила его всей душой. Душой... А есть ли у неё душа? Разве может одна и та же душа любить всех, встречающихся на её пути? Не должна ли душа хранить верность кому-то одному? Но эти размышления заводили её в тупик и она просто возвращалась к воспоминаниям. Незнакомец... Он бывал разным: то безгранично нежным и терпеливым к её капризам, то требовательным и безжалостным, то совершенно отрешённым, не видящим ничего и никого вокруг. Он мог подолгу находиться в близости с ней и в тоже время быть мыслями так далеко, куда даже её воображение не позволяло ей заглянуть. Но это нисколько не уменьшало её любви. Даже, казалось, за эту отрешённость она и любит его больше всего. Жили они уединённо. К ним изредка заходил племянник Незнакомца. Он был симпатичен ей. Племянник смотрел на неё восторженным взглядом и этот взгляд тревожил её. Но он никогда не позволял себе даже прикоснуться к ней. Даже когда находился настолько близко, что она ощущала его, такой волнующий, запах. Незнакомец исчез неожиданно. Обычно они повсюду бывали вместе, но в тот вечер он ушёл из дома один. Она прождала его всю ночь. Потом было ещё много дней и ночей в опустевшем без него доме. Ей было страшно от того, что когда-то полная впечатлений жизнь превратилась в бесконечное ожидание. Когда она уже окончательно потеряла счёт дням, появился Племянник с какими-то незнакомыми людьми. Люди бесцеремонно ходили по дому, заглядывали в каждую щель, трогали руками всё, что встречалось у них на пути. Её же, Племянник, словно защищая от надвигающейся беды, прижал к груди и успокаивающе ласково поглаживал. И от этой, такой неожиданной и долгожданной ласки, внутри у неё снова зазвучала любовь. Из этого, ставшего её тюрьмой, дома они ушли вместе.   
У неё появились новое имя и новый дом. Дом был меньше и скромнее предыдущего, но это её нисколечко не огорчало. Наоборот, даже нравилось. Куда бы Племянник не повернулся, раньше или позже он натыкался на неё. Они были почти ровесниками. Его необузданный темперамент заводил её до такой степени, что ей частенько становилось страшно. Казалось, вот-вот внутри что-то оборвётся и она навсегда потеряет способность ощущать его. Господи, как же она его любила! Каждое его прикосновение отзывалось в ней такой бурей страсти! Эта буря была готова снести всё на своём пути. Господи... А верила ли она в Бога? Если каждый встреченный ей мужчина становился её Божеством, возможно ли верить в то, что где-то есть единый для всех Бог? Она не знала ответа на этот вопрос, да он, по совести сказать, не слишком сильно занимал её. Впрочем, так же, как и понятие совесть. Она давно уже поняла, что её предназначение в этом мире дарить любовь всем обладающим ею. Она не пыталась узнать о своих возлюбленных больше, чем они ей позволяли. Довольствовалась тем, что она знала о них сейчас. Она не пыталась заглядывать в будущее. Не строила планов. Она была счастлива настоящим. Так же, как она не знала о Незнакомце ничего, кроме того, что у него есть Племянник, так же мало она знала и о Племяннике. Догадывалась, что он был однажды женат. Вместе с ними жила его маленькая дочка. Что стало с её матерью -  она не знала. Присутствие в их доме ребёнка наполняло её незнакомым прежде ощущением материнства. И от этого её существование становилось ещё теплее, если такое было возможно. Сколько продолжалось это счастье? Этого она не помнила. Помнила, когда оно оборвалось. С началом войны. Племянник, уже облачённый в военную форму, успел отправить маленькую Дочку и её в эвакуацию. В далёкий-далёкий город, в котором жила его старшая сестра. Больше Племянника в своей жизни она не встречала. Он навсегда исчез, так же, как когда-то исчез Незнакомец. Дорогу в тот далёкий-далёкий город она помнила плохо. Всё было в каком-то сумасшедшем бреду. На вокзале их встретила сестра Племянника. Потом наступила зима. Было голодно и холодно. Ей был страшнее холод. Она часто болела.
До войны Сестра преподавала музыку. Теперь же она работала на заводе. Возвращалась домой поздно и бесконечно уставшая. Но, несмотря на это, если только Дочка ещё не спала, занималась с ней музыкой. Это были самые светлые воспоминания военной поры. Потом война закончилась, и она с Сестрой и Дочкой вернулась в их довоенную квартиру. Сестра, как и до войны, преподавала музыку. Дочка поступила в консерваторию. Теперь её, всё ещё не растраченная любовь, была отдана Дочке. Девочка росла, очень часто они ходили в консерваторию вместе. Это была совершенно другая любовь, не сравнимая с предыдущими, но не менее всепоглощающая. Она не могла вспомнить, когда у Дочки появился консерваторский приятель, но хорошо помнила день, когда этот самый приятель стал дочкиным мужем. Как они с Сестрой пели на дочкиной свадьбе! Как они пели! Потом Сестра уехала в свой далёкий-далёкий город, а образовавшуюся пустоту занял дочкин Муж. Между ними установились сперва доверительные отношения, которые незаметно переросли во что-то гораздо большее. Дочка ревновала Мужа к ней, но старалась не показывать своей ревности, стыдясь её. А потом в их небольшом доме появился крикливый малыш. Мальчик умудрялся без всякого музыкального образования брать такие высокие ноты, что соседи частенько стучали в стену, прося о снисхождении. Потом Дочка начала болеть. Сказалось военное детство. Очень скоро её не стало. Очень, очень долго Муж с ней не разговаривал. Ей казалось, что он винит её в том, что она не уберегла Дочку. Страшное было время.
Сколько продолжалось это глухое молчание? Уже и не вспомнить. Или просто страшно вспоминать? Мальчик рос. Начал ходить в школу. Чуть позже, как и родители, стал заниматься музыкой. И Муж начал понемногу оттаивать. Они снова пробовали разговаривать. Вначале по несколько минут, потом дольше... Наступило время, когда их беседы затягивались далеко за полночь. Правда, эти беседы всегда были грустными. Им обоим не хватало Дочки, и они бесконечно вспоминали её, представляли, как бы могла сложиться их жизнь. Мальчик вырос, и однажды они оказались в своей квартире совершенно одни.
Время шло. Они старились. Муж начал прихварывать. Ему становилось всё хуже. Разговаривали они всё реже. Он ни на что не жаловался. Только вспоминал Дочку и Мальчика. И однажды поздней промозглой осенью... Приехал Мальчик. Он взял её с собой на кладбище. Как же горько и безутешно она плакала. Как бесконечно продолжался этот плач. Потом она слегла. Она перестала разговаривать. Мальчик пытался разговорить её, но в ответ слышал только невразумительные хрипы. Она умирала. Высококлассные специалисты удручённо разводили руками. А Мальчик всё продолжал и продолжал искать. Бывают же чудеса. А вдруг? Сколько продолжалась эта агония - она не помнила. Мальчик, удручённый безнадёжностью, был согласен на всё... Кто-то посоветовал знакомого специалиста. Скорее знахаря, чем специалиста, и Мальчик решил рискнуть. Она пошла на поправку. Вернулся голос. От Знахаря пахло чем-то бесконечно знакомым, но напрочь забытым. И всё-таки она вспомнила этот запах. Так же пахло от её отца, в таком теперь уже далёком детстве. Когда Мальчик пришёл забирать её домой, Знахарь, провожая их до дверей, давал ему последние напутствия: "Берегите старушку. Влажность, холод, перепады температур ей категорически противопоказаны. У неё замечательный голос. Попоёт ещё. Да что я Вам рассказываю, Вы и сами знаете. Берегите её.  Скрипки, как и люди, тоже болеют."  



Вот, поскрёб по сусекам 4.

За картиной жил паук.

Был он многоногорук.

Или многоруконог?...

Паутину плёл, как мог.

Из-за этой паутины

мухам не видать картины!

Мухи к живописи льнут…

А паук наш тут, как тут!

 

**

 

Известен мне один секрет.

Секрет мой – на вопрос ответ.

Вопрос – дыра. Ответ – заплатка.

Он называется отгадка!

 

**

 

- Кто в саванне ''прав-неправ'' -
не ответит вам жираф.
Хоть и видит далеко,
мысли - очень высоко!

...Повторял бесчисленно

крот глубокомысленно.

 

**

 

 Дождь водой наполнил лужи,

смыл остатки зимней стужи,

напоил дремучий лес,

вымыл небо и исчез.

- Где ты, дождик, отзовись!

Отозвалась громом высь:

- Дождь пошёл на водопой

за водою дождевой.

Подожди немного, брат,

дождь вот-вот придёт назад.

 

**

 

Если дождик льёт снаружи -

значит, он кому-то нужен.

А вот если льёт внутри -

лужу на полу затри

и подставь под дождик таз.

Все слыхали, и не раз,

это - верная примета.

Крыша прохудилась где-то.

Дождь уйдёт за горизонт -

принимайтесь за ремонт.

А не то вам раз за разом

дождь ловить придется тазом!!!

 

**

 

Если насморк не даёт покоя,
если капает на лацканы пижамы,
предложу решение простое -
встань на голову...
Сперва, спросив у мамы.

**

Надоело дёргать сорняки.
(Любят это только чудаки.)
Как бороться? Я придумал как!
Выведу-ка ''зимний'' я сорняк!
Папа будет чистить первый снег -
''чик'' лопатой - и замёрз побег.

**

Все светлячки боятся  темноты,

поэтому у каждого фонарик.

А вот сова, с рождения - очкарик,

летает ночью, с темнотой на ''ты''.

 

**

 

Слон-папа решил худеть.

Главное – захотеть!

Он мечтает летать

и ушами махать.

Но не просто, так просто взлететь.

 

**

 

Мячик мечется по полю.

(Это я его футболю.)

- За тобой, дружок, должок-

гол забить вчера не смог?

Восемь раз пытался зря

"объегорить" вратаря...

В наказанье - тренировка!

Спорт - упорство и сноровка!

Бьют тебя? А ты  не плачь!

Завтра очень важный матч!



Музыканты.

Время за полночь, зал опустел, отшумел ресторан.

Стихли здравицы, тосты и пышных речей комплименты.

Уходя, музыканты уносят свои инструменты.

А на мир за окном опустился бездушный туман.

 

Музыканты устали, скорей бы добраться домой.

Фонарей вдоль дороги размытая желтая мякоть.

Под колёсами жалобно хлюпает вязкая слякоть,

и почти позабыто, что утро дышало весной.

 

Город спит, надышавшись безумной дневной суетой,

ветер треплет без жалости голые зябкие кроны.

Звёзд не видно, похищены, как бриллианты короны,

и зияют прорехи от них в небесах пустотой.

 

До утра далеко, ночь не скоро уступит права.

В этом мире теней наши тени едва различимы.

Мы больны, но болезни и язвы пока излечимы,

если кто-то находит для песен простые слова.

 

Лобовое стекло упирается в зябкую ночь,

словно руки слепого в глухую шершавую стену.

Каждый вечер привычно выходят на яркую сцену,

даже если для этого нужно себя превозмочь.

 

Их чарующей музыкой дышит хмельной ресторан,

наполняя сердца то печалью, то ласковым смехом.

То надеждой, звучащей разбуженным трепетным эхом…

 И врачует нас всех от душевных невидимых ран.



Грустно стало в дремучем лесу…

Я пришёл к вам не конный, не пеший,

не во сне, не в похмельном бреду.

Вы же видите сами, я – Леший,

тайны леса с рожденья блюду.

Знаю все потайные тропинки,

Водяной - мне по матери брат.

Я поведать бы мог, без запинки,

где здесь кости заблудших лежат.

 

Эх, бывало туристы по триста

заглотнут, да по ягоды в лес…

А теперь у любого туриста

есть мобильный, а в нём GPS.

Жизнь такая – хоть грудью на вилы.

Ипотека – опять же – тиски!

Водяной был мужчина не хилый,

да и тот утопился с тоски.

 

Дрожью в голосе злая обида,

от того, что не любит никто.

Всё слабее мужское либидо,

я же Леший, не лошадь в пальто!

Помогите мне, добрые люди –

Приходите в дремучий мой лес.

Вас так много – от вас не убудет.

Я вас жду и люблю… позарез!



Шел Силверстейн. Когда ты плачешь.

Когда ты плачешь.

 

Никто не знает, как ты одинока.

Фантазии, страхи умело прячешь…

В любви – загадочна, волоока.

Никто не видит, когда ты плачешь… кроме меня.

Никто не видит, когда ты плачешь.

Ты плачешь и я готов бежать

за ускользающим солнцем вслед.

Вернуть его, чтобы опять

твой мир озарил лучезарный свет,

если ты плачешь.

Босая уходишь в туманный день,

сияние снов в глазах не прячешь...

Но день сменяет ночная тень

и снова ты испуганно плачешь… для меня.

И снова ты испуганно плачешь.

Пусть кто-то слышит твой шёпот и смех.

И ты для него так много значишь.

Но лишь для меня ты дороже всех.

Возвращайся  ко мне, когда ты плачешь…

Возвращайся ко мне, когда ты плачешь.

 

**

 

 

When She Cries

Shel Silverstein.

 

No one knows my lady when she's lonely

No one sees the fantasies and fears my lady hides

There are those who've shared her love and laughter

But no one hears my lady when she cries…but me

No one hears my lady when she cries

And when she cries she makes you wanna run

And chase the sun and bring it back

To brighten up a corner of her dark and troubled skies

When she cries

She walks barefoot through the misty mornin'

Dreams of golden yesterdays reflectin' in her eyes

But soon the evenin' shadows crowd around her

Frightening my lady till she cries…for me

Frightening my lady, till she cries

You may have seen her lyin' in your lamplight

And if you've heard her whispered words,

it comes as no surprise

So be the one she shares her secret smiles with

But send me back my lady when she cries…for me

My lady's gonna need me when she cries

 


Шел Силверстейн. Маленькие зелёные пуговки.

Маленькие зелёные пуговки.

 

Их медовый месяц давно позади.

Всё ещё любима? Поди, разгляди.

День Рождения вот-вот. Вспомнит ли он?

Напротив их дома Тату-салон...

И давно привычный её "наряд"

украсил зелёных пуговок ряд.

Он сбегает от шеи маняще вниз...

Такой вот в День Рожденья каприз.

Индейка - в духовке, суп - на плите.

Он поел и, уставший, уснул на тахте.

Лишь неделю спустя - удивленье во взгляде -

перемену заметил в её наряде.

И теперь в их доме любви - немерено!

День за днём, как впервые, он неуверенно

расстегнуть ряд пуговок всё пытается...

Только, что-то не очень пока получается. 

 

**

 

Little Green Buttons

Shel Silverstein.

 

 

The honeymoon ended a decade ago,

If he still loves her he don't say so,

So she's taking her blues to the House af Tattoos,

Getting little green buttons on her birthday suit.

Little green buttons all in a row

From her face to the place they ain't never gonna slow.

Might sound crazy but they sure look cute,

Those little green buttons on her birthday suit.

She had supper in the oven when he came home,

Now he's snoring on the sofa to the Late, Late Show.

It was ten days later before he knew

'Bout those little green buttons on her birthday suit.

But now she's living in a house of love,

She's got his attention, he can't get enough

He spends every evening trying to undo

The little green buttons on her birthday suit.



Шела не бывает много 9…

Шел Силверстейн.

 

Дэни-топтыжка.

 

Дэни-топтыжка – танцующий мишка,

из цирка сегодня сбежал, шалунишка.

Он бесшумно забрался к нам на веранду,

пригласил на танго бабушку Ванду.

Потом он стал прыгать, рычать, кувыркаться,

кудахтать как курица, хрипло смеяться.

Потом танцевал ещё польку и твист!

Исполнил канкан - недаром – артист!              

Потом подражал двум котам и собаке,

на крышу забрался быстрее макаки.

Потом станцевал ещё вальс и фокстрот,

без скрипки исполнил шмелиный полёт.

Потом показал мне как сделать ''шпагат'',

как давят в кадушке на сок виноград.

О, я разгадал смысл его пантомим!

Он просит меня танцевать вместе с ним!                  

 **

 

Danny O'Dare

 

 

Danny O’Dare, the dancin’ bear,
Ran away from the County Fair,
Ran right up to my back stair
And thought he’d do some dancin’ there.
He started jumpin’ and skippin’ and kickin’,
He did a dance called the Funky Chicken,
He did the Polka, he did the Twist,
He bent himself into a pretzel like this.
He did the Dog and the Jitterbug,
He did the Jerk and the Bunny Hug.
He did the Waltz and the Boogaloo,
He did the Hokey-Pokey too.
He did the Bop and the Mashed Potata,
He did the Split and the See Ya Later.
And now he’s down upon one knee,
Bowin’ oh so charmingly,
And winkin’ and smilin’– – it’s easy to see
Danny O’Dare wants to dance with me.

 

**

 

Крошка Мелинда.

 

Слышал? Крошка Мелинда съела кита.

Она начала есть гиганта с хвоста.

Сказала, что съест.

Не за присест.

Слово сдержала, совесть чиста.

 

Ей все говорили, не съешь, ты мала!

Но ела Мелинда, почти не спала.

Откусит кусочек и долго жуёт.

Какой там у крошки Мелинды живот?

 

… Мелинде исполнилось сто двадцать лет.

Сказала и съела. Кита больше нет.

**

 

Melinda Mae

 

Have you heard of tiny Melinda Mae,
Who ate a monstrous whale?
She thought she could,
She said she would,
So she started in right at the tail.

And everyone said,'You're much too small,'
But that didn't bother Melinda at all,
She took little bites and she chewed very slow,
Just like a little girl should...

...and eighty-nine years later she ate that whale
Because she said she would! ! !

 

**

 

Кто думает она на самом деле…

 

Спросил у Зебры:

«Какого  ты цвета? Чёрно-белая

или бело-чёрная?»

Не дождался простого ответа –

Зебра-то, оказалась, учёная.

 

На вопрос - вопросом – что за привычка?

Да каждый вопрос  с подковыркой.

Ответь мне: «Ты - каждой бочке затычка,

Или ты - бочка с дыркой?

Кто ты: хороший с плохими манерами,

или плохой, с хорошими?»

Я стоял, такими её примерами,

весь из себя огорошенный!

Теребил на затылке ладонью волосы

и навек зарёкся у Зебры спрашивать

какого цвета

у неё полосы.

**                                             

 

Who Does She Think She Is…

 

I asked the Zebra:

Are you black with white stripes?
Or white with black stripes?

And the zebra asked me:

Are you good with bad habits?
Or are you bad with good habits?
Are you noisy with quiet times?
Or are you quiet with noisy times?
Are you happy with some sad days?
Or are you sad with some happy days?
Are you neat with some sloppy ways?
Or are you sloppy with some neat ways?
And on and on and on and on
And on and on he went.
I’ll never ask a zebra
About stripes
Again

 

**

 

Люди внутри нас.

 

Внутри тебя, паренёк,

спит старичок,

смотрит сны и ждёт часа подправить глянец.

Внутри тебя, девчушка,

дремлет старушка.

Проснётся - покажет медленный танец.

 

Так играйте же всласть!

Будьте смелы, легки!

Не бойтесь упасть,

пока спят старички.

Пока они не устали спать...

Проснуться - выйдут из вас поиграть.

**

 

The Folks Inside.

 

Inside you, boy,

There’s an old man sleepin’,

Dreamin’ waitin’ for his chance.

Inside you, girl,

There’s an old lady dozin’,

Wantin’ to show you a slower dance.

 

So keep on playin’,

Keep on runnin’,

Keep on jumpin’, til the day

That those old folks

Down inside you

Wake up … and come out and play.

 

**

 

Взрослым вход воспрещён.

 

Взрослым вход воспрещён -

здесь играются дети.

Не желаем мы знать,

кто за детство в ответе.

В наше детское братство

взрослым вход воспрещён.

Наша тайна - богатство!

Цена - миллион!

Мы весёлой ватагой 

отправились в путь.

Заглянули в кафешку 

поесть, отдохнуть.

Время настало платить за бульон...

Мамам и папам вход разрешён!

**

 

No Growns-Ups.

 

No grown-ups allowed,

We’re playin’ a game,

And we don’t need

“Be-careful” or “don’ts.”

No grown-ups allowed.

We’re formin’ a club,

And the secret oath

Must not be shown.

No grown-ups allowed.

We’re goin’ out for pizza--

No, no one but me and my crowd.

So just stay away.

Oh, now it’s time to pay?

Grown-ups allowed.

 

**

 

Когда мне было…

 

Дядя спросил, как я добираюсь в школу.

- На автобусе? Дядин рот искривился смешком -

Я в твоём возрасте, дорогой племянник,

в школу ходил восемь миль пешком!

 

Дядя спросил, какой вес я способен поднять.

- Мешок зерна? Да это вес для ребёнка!

Я в твоём возрасте, дорогой племянник,

мог тянуть телегу, на плечи взвалив телёнка!

 

Дядя спросил, сколько раз мне случалось драться.

- Два раза, и оба - я был, увы, побеждён.

 - Я в твоём возрасте, дорогой племянник,

побеждал сто раз, вот как я был силён! 

 

А ещё дядя спросил, сколько мне лет.

- Семь с половинной? Всё! На этом мы бросим!

- Мне в твоём возрасте, дорогой племянник,

мне было... мне было... Мне было восемь!!!

**

 

When I Was Your Age.

 

My uncle said, “How do you get to school?”

I said, “By bus,” and my uncle smiled.

“When I was your age,” my uncle said,

“I walked it barefoot--seven miles.”

 

My uncle said, “How much weight can you tote?”

I said, “One bag of grain.” my uncle laughed.

“When I was your age,” my uncle said,

“I could drive a wagon--and lift a calf.”

 

My uncle said, “How many fights have you had?”

I said, “Two--and both times I got whipped.”

“When I was your age,” my uncle said,

“I fought every day--and was never licked.”

 

My uncle said, “How old are you?”

I said, “Nine and a half,” and then

My uncle puffed out his chest and said,

“When I was your age… I was ten.”

 

**

 

Нужен писатель.

 

О, новый компьютер, сверкают детали.

Красивый, умнее встречали едва ли!

Он знает всё обо всём на свете.

С ним нянчатся взрослые, играются дети.

Он делает стазу много вещей –

 больше чем в цирке маг-чародей.

Папе - подскажет неточности в тексте.

Маме – чего недостаточно в тесте.

Не привлекая к себе внимания,

Поставит пропущенный знак препинания.

Одна лишь проблема – он не мечтатель!

И значит, компьютеру нужен Писатель!

**

 

Writer Waiting

 

Oh this shiny new computer– –
There just isn’t nothin’ cuter.
It knows everything the world ever knew.
And with this great computer
‘Cause there ain’t a single thing that it can’t do.
It can sort and it can spell,
It can punctuate as well.
It can find and file and underline and type.
It can edit and select,
It can copy and correct,
So I’ll have a whole book written by tonight
(just as soon as it can think of what to write).

 

**

 

Разговор с ботинком.

 

Я буду говорить с ботинком,

раз все вокруг ''молчок''.

У него внутри тепло,

у него есть язычок!

Бабочкой шнурок завязан.

Так блестит – рябит в глазах!

Два часа мы с ним болтали…

О ногах, да о ногах…

**

 

Shoe Talk

 

There’s no one to talk wit--
I’ll talk with my shoe.
He does have a tongue
And an inner soul, too.
He’s awfully well polished,
So straightlaced and neat
(But he talks about nothing
But feet--feet--feet).

 

**

 

История о длинном языке.

 

Это случилось в стране Занзибар.

Мальчика звали Зизу Дандулар.

Язык у него был длиннее, чем хвост

Гепарда…  Он им дотянулся до звёзд.

Обжёг свой язык  и втянул его в рот.

Мне скажут: ''Похоже, мальчишка твой врёт!''

- Не знаю! Не видел я сам ничего.

Вы лучше спросите его самого.

**

 

The Tongue Sticker-Outer

 

They say that once in Zanzibar
A boy stuck out his tongue so far,
It reached the heavens and touched a star,
Which burned him rather badly.
I wasn’t there, but they say that lout
Now keeps his tongue inside his mouth,
But if you ask I’m to stick it out …
I think he’ll do it gladly.



Ушла незаметно любовь…

Ушла и уже не помочь…

тому, что никто не заметил.

День, как и прежде, светел.

Темна, как и прежде, ночь.

Чудом меньше – мала потеря -

много в мире других чудес.

Упала звезда с небес,

в забвенье и смерть не веря.

Её невесомый след

на полотне вселенной,

не станет другой заменой,

панацеей другим от бед.

Жизнь -  вспышка, короткий миг.

Цветком увядает семя…

Эхом уносит время

к последнему первый крик.



Шел Силверстейн. У крокодила болели зубы.

У крокодила болели зубы.

 

Как-то раз, я не шучу,

крокодил  приполз к врачу!

Без спроса в кресло сел – артист!

- Чем Вам помочь? – спросил дантист.

- Неделю, доктор, не до сна!

Зубам от боли пасть тесна!

- Откройте-ка пошире пасть –

мне внутрь нужно к Вам попасть.

И вот дантист уже внутри.

Рвёт зубы… Двадцать, тридцать три…

Рекой льёт слёзы крокодил:

- Терпеть уж нету больше сил!!!

Дантист смеётся: ''Шире рот!

Ой, вырвал, кажется, не тот…

Один - туда, другой – сюда,

их много, это - не беда.''

Но приключилась вдруг напасть –

наш крокодил захлопнул пасть.

Уполз на запад… Или юг?

Гадать об этом -  недосуг.

А с ним и наш дантист пропал.

Искать его никто не стал.

Дантистом меньше – не беда!

Дантист - туда, дантист - сюда…

 

**

 

Crocodile's Toothache.

Shel Silverstein.

 

Oh the Crocodile
Went to the dentist
And sat down in the chair,
And the dentist said, 'Now tell me, sir,
Why does it hurt and where?'
And the Crocodile said, 'I'll tell you the truth.
I have a terrible ache in my tooth.'
And he opened his jaws so wide, so wide,
That the dentist he climbed right inside,
And the dentist laughed, 'Oh, isn't this fun?'
As he pulled the teeth out, one by one.
And the Crocodile cried, 'You're hurting me so!
Please put down your pliers and let me go.'
But the dentist just laughed with a Ho Ho Ho,
And he said, 'I still have twelve to go --
Oops, that's the wrong one, I confess.
But what's one crocodile's tooth, more or less?'
Then suddenly the jaws went snap,
And the dentist was gone right off the map.
And where he went one could only guess...
To North or South or East or West...
He left no forwarding address.
But what's one dentist more or less?


Эдит Ситвелл. Дочь китайского короля.

Дочь китайского короля.

 

Дочь китайского короля…

''Она никогда не полюбит меня'' –

думал я, наряжая её мускатное дерево

бубенцами и верхушкой цвета огня.

Вместо лимонов и апельсин,

я взял звёзды, сверкавшие в небесах,

(я похитил их когда-то для тебя, дорогая)

и тоже подвесил на гибких ветвях.

У луны я взял чуть-чуть серебра,

у солнца -  золота на одежду,

a вместе они своим лёгким дыханием,

остудив меня, подарили надежду.

Но дочь китайского короля

притворялась, что не видит меня,

когда я наряжал её мускатное дерево

бубенцами и верхушкой цвета огня.

 

Дочь китайского короля

ослепительна своей красотой…

Лицо подобно плоду мускатного дерева

влажною желтизной.

Подаренная ею мне скакалка,

которой она коснулась губами,

была сделана из раскрашенных нот,

пропетых птицами над чайными кустами.

Я перепрыгнул рощу мускатных деревьев,

я перепрыгнул море от края до края

и ни луна, ни солнце не остановили меня,

моя дорогая.

 

**

 

The King of China's Daughter

Edith Sitwell

The King of China's Daughter,
She never would love me,
Though I hung my cap and bells upon
Her nutmeg tree.
For oranges and lemons,
The stars in bright blue air
(I stole them long ago, my dear)
Were dangling there.
The Moon did give me silver pence,
The Sun did give me gold,
And both together softly blew
And made my porridge cold;
But the King of China's daughter
Pretended not to see
When I hung my cap and bells upon
The nutmeg tree.

The King of China's daughter
So beautiful to see
With her face like yellow water, left
Her nutmeg tree.
Her little rope for skipping
She kissed and gave it me-
Made of painted notes of singing-birds
Among the fields of tea.
I skipped across the nutmeg grove,-
I skipped across the sea;
But neither sun nor moon, my dear,
Has yet caught me.



Шел Силверстейн. Спой мне радугу.

Спой мне радугу.

 

Джоси, это был долгий день.

Я, должно быть, сбился с пути.

Они мне сказали: ''Ночная тень

скрыла солнце, радугу не найти.''

Только ты, Джоси, можешь меня спасти.

Спой мне семь радужных нот.

Песню нельзя томить взаперти.

Выгни радугой небосвод.

Со мною так долго всё было не так -

много внутри теней.

Страшно брести одному сквозь мрак.

Спой мне радугу, может быть станет светлей.

Растрачено время, я опоздал,

Мой поезд пришёл и ушёл без меня.

Безлюден гулкий ночной вокзал.

Пересадки, спешка – пустая возня.

Бездумность щедра –

раздавал не скупясь мечты.

Завтра я буду искать вчера,

а сегодня, пока со мною ты,

спой мне радугу, Джоси,

спой семь радужных нот.

Всё, что было – отбросим.

Всё, что будет – пройдёт.

Со мною так долго всё было не так.

Голод бывает различным, Джоси.

Иногда, не поверишь, спасает пятак.

Иногда непомерное что-то просим.

Если ты можешь, если ты можешь…

Спой мне радугу, если ты всё ещё можешь.

 

**

                                         

Sing Me A Rainbow.

Shel Silverstein.

 

 

Josie it´s been a long hard day
Down the road to where it´s at
I must have lost my way
When I got there they said I was too late
Now you´re the only one can get me straight
So won´t you sing me a rainbow Josie
Roll me a song
Just tonight make it right                                          
Cause it´s been wrong for oh so long
There´s lots of shades of darkness, Josie
Deep inside a man
So sing me a rainbow if you can              
The train I went to meet
Had come and gone
Seems like I spend all my time
Gettin´ off and gettin´ on                       
I sold my mind
And gave my dreams away
And tomorrow I´ll start lookin´
´Round for yesterday                             
But til then
Sing me a rainbow Josie
Roll me a song
Just tonight make it right                           
Cause it´s been wrong for oh so long
There´s lots of kinds of hunger Josie
You don´t understand
So sing me a rainbow if you can
If you can, If you can
Sing me a rainbow if you can.



В поле лежит неподвижно...

В поле лежит неподвижно пехота…

Целая рота. К стволу пулемёта

не прикоснуться голой рукой.

Бабочка - чьей-то душой над землёй.

Её отгоняет пацан-пулемётчик:

- Что ж ты всё вертишься здесь, ангелочек?

Я же тебе столько раз повторял –

нельзя на горячий садиться металл!

Подальше лети от окопа за поле.

Все мы на свете живём поневоле…

Пойми, наконец, меня, чудо смешное –

война – это дело сугубо людское.

Скажи ей, Семён.

Задремал и не слышишь?

Да ты, мой приятель, похоже, не …



Шела не бывает много 8…

Шел Силверстейн.

 

Осмотр.

 

Доктор спросил: ''Беспокоит живот?

Откройте пошире, пожалуйста,  рот.''

Руку засунул в мой рот до подмышки,

достал две машинки, ботинок, три книжки,

гантели, скакалку, ведёрко, совок,

футболку, бейсболку и левый носок.

Упёрся… и вытащил велосипед.

- Советую, ешьте поменьше в обед!

**

 

Examination

 

I went to the doctor-
He reached down my throat,
He pulled out a shoe
And a little toy boat,
He pulled out a skate
And a bicycle seat,
And said 'Be more careful
About what you eat.'

 

**

 

Волшебная стирка.

 

Я говорю: ''Послушай, Ирка!

У меня есть волшебная стирка!''

Ирка в ответ: ''Ты известный болтун!

И к тому же - ужасный врун!

Волшебная стирка? С каких это пор?

Докажи!''

Так уж вышло... Я Ирку стёр.

**

 

Magical Eraser

 

She wouldn't believe
This pencil has
A magical eraser.
She said I was a silly moo,
She said I was a liar too,
She dared me prove that it was true,
And so what could I do--
I erased her!

 

**

 

Дружба.

 

К дружбе нельзя относиться беспечно!

Со мною, к примеру, дружить можно вечно!

Всё очень просто, я не шучу!

Ты только делай, что я захочу.

**

 

Friendship

 

I've discovered a way to stay friends forever--
There's really nothing to it.
I simply tell you what to do
And you do it!!

 

**

 

В поисках Золушки.

 

Я ищу свою Золушку день и ночь.

Проку – что ''воду в ступе толочь''.

Я упрям, как Иванушка-дурачок -

всем подряд примеряю её башмачок.

Городам и странам потерян счёт.

Надежда на встречу

мне силы даёт.

Любовь не может свернуть с дороги...

Вот только...

Я стал ненавидеть ноги!

**

 

 

In Search Of Cinderella

 

 From dusk to dawn,

From town to town,

Without a single clue,

I seek the tender, slender foot

To fit this crystal shoe.

From dusk to dawn,

I try it on

Each damsel that I meet.

And I still love her so, but oh,

I've started hating feet.

 

**

 

Взаимоотношения.

 

Встретил кого-то – скажи: ''Салют!''

это приветствие, сразу поймут.

Спросят меня: ''Как дела? Как работа?''

Я догадаюсь – это забота!

Проболтали от завтрака до обеда –

ясно – это случилась беседа!

Если не раним друг друга словами –

значит, консенсус возник между нами.

Кричим и ругаемся – это ссора.

(Не забудь извиниться в конце разговора.)

Если приняли извинения –

значит, произошло примирение.

Помогли кому-нибудь - это поддержка!

В ответ ни гу-гу – бывает, издержка!

Вся эта в общении кооперация

носит название… цивилизация!

(И ещё, если это - стихотворение,

налицо – преувеличение!)

**

 

Ations

 

If we meet and I say, 'Hi,'
That's a salutation.
If you ask me how I feel,
That's a consideration.
If we stop and talk a while,
That's a conversation.
If we understand each other,
That's a communication.
If we argue, scream and fight,
That's an altercation.
If later we apoligize,
That's reconciliation.
If we help each other home,
That's a cooperation.
And all these actions added up
Make Civilization.
(And if I say this is a wonderful poem,
Is that exaggeration?)

 

**

 

А там медведь...

 

Наш холодильник стал жутко реветь.

Дверь приоткрыл -

там Полярный Медведь!

За окнами - сорок,

плавится улица,

а ему хорошо -

вот рыбка, вот курица.

Нос у Медведя по уши в сметане.

Глаза - как у папы,

когда папа в нирване.

Съел обжора-Медведь

всё выше изложенное,

но обидней всего –

всё до грамма мороженое!

Да ещё невежливо,

видимо молод,

заревел: "Дверь закрой!

Выпускаешь мой холод!"

**

 

Bear In There

 

 There's a polar bear

In our Frigidaire-

He likes it 'cause it's cold in there.

With his seat in the meat

And his face in the fish

And his big hairy paws

In the buttery dish,

He's nibbling the noodles,

He's munching the rice,

He's slurping the soda,

He's licking the ice.

And he lets out a roar

If you open the door.

And it gives me a scare

To know he's in there-

That polary bear

In our Fridgitydaire.

 

**

 

Тесно в ванне.

 

Меня и Андрея, Нину и Жанну

папа забросил купаться в ванну.

Для четверняшек ванна тесна...

Спину потёр - не моя спина!

**

 

Crowded Tub

 

There are too many kids in this tub

There are too many elbows to scrub

I just washed a behind that I'm sure wasn't mine

There are too many kids in this tub.

 

**

 

Кот, Малыш и Мама.

 

- Не видишь, я кот! – сказал кот.

- И я всегда буду котом!

Почему ты сердишься, лишь покину дом?

Мышь поймаю – ты сразу кричишь мне: ''Брысь!''

Поцарапаю – ты понапрасну не злись –

я -  кот!

 

- Не видишь, я мальчик! – сказал малыш.

Принимай таким, какой я есть!

Не сердись, если я не желаю есть.

Прыгаю в лужи, рву в клочья штаны,

как все, вокруг меня пацаны…

Я – малыш!

 

- Не видишь, я мама! – сказала мама.

Я знаю, что хорошо, а что – нет!

Бесполезно коту давать совет,

отпускать, пойманных им мышей.

Я знаю, что лучше для малышей!

Я – мама!

**

 

A Cat, A Kid, & A Mom

 

“Why can’t you see I’m a cat.” said the cat,
“And that’s all I ever will be?
Why are you shocked when I roam out at night?
Why are you sad when I meow and I fight?
Why are you sick when I eat up a rat?
I’m a cat.”

“Why can’t you see I’m a kid?” said the kid.
“Why try to make me like you?
Why are you hurt when I don’t want to cuddle?
Why do you sigh when I splash through a puddle?
Why do you scream when I do what I do?
I’m a kid.”

“Why can’t you see I’m a mom?” said the mom.
“Why try to make me wise?
Why try to teach me the ways of a cat?
Why try to tell me that ‘kids are like that’?
Why try to make me be patient and calm?
I’m a mom.”



Шел Силверстейн. Леди Годива.

Леди Годива.

 

Салют, Леди Годива! Обнажённая, верхом на лошади,

по  улицам города, через площади...

Шелковистые волосы - до седла вдоль спины.

Леди Годива, Вы сказали, вам страшно,

вы смущены.

Я ненавижу себя,  выдавать чью-то тайну грех,

но Вы выбрали странное место, спрятать себя от всех.

Салют, Леди Годива! Можно место искать без конца,

где никому нет дела до обнаженности тела

и уж подавно - лица.

Леди Годива! Вы сказали, что хотите быть там,

где Вас будут ценить по вашим делам и мечтам.

Извините, я не больший знаток лошадей,

но странный выбор - прятаться среди людей.

Там Вас может обидеть взглядом и словом любой,

или, даже, бесстыдно коснуться Вас грязной рукой,

вызвав испуг, причинив неудобство и боль…

Честно признаюсь, Вы странную выбрали роль.

Салют, Леди Годива! Вас пугает их отчуждение.

Доброта и талант у толпы вызывают сомнения.

Они никому не нужны, не важны.

Леди Годива, ваши жесты для них сложны.

Но если подумать опять –

Вы нашли лучшее место, где Вас не будут искать.

 

**

 

Lady Godiva.

Shel Silverstein.

 

Hey Lady Godiva, ridin´ through the town
Naked on your big white horse
With your long hair hangin´ down
Lady Godiva, you say you´re really frightened
and so shy
I hate to bust your bubble but you
Sure picked a funny place to hide
Hey Lady Godiva, lookin´ for a place
Where no one wants your body
And nobody knows your face
Lady Godiva, you say you wanna be loved
For what´s inside
I don´t know much about horses but you
Sure picked a funny place to ride
Every man´s just a clutchin´ hand
Reachin´ out to grab you
Every man´s a quiverin´ lance
Tryin´ hard to stab you - don´t let ´em nab you
Hey Lady Godiva, lookin´ kind of scared
You showed ´em all your talents
But nobody seems to care
Lady Godiva, could it be nobody wants to ride
Come to think it over
You may have picked the perfect place to hide



Бабочка на ладони…

Бабочка на ладони…

Замер, боюсь вспугнуть.

Два симметричных крыла

сложились в одно -

устала, должно быть,

долог был трудный путь

в безбрежном море небес.

Вот она и упала на дно,

по которому ходим мы,

не умеющие летать.

Что нам неба простор

с неуютной его глубиной?

А соседский пацан сачком

целый день, опять и опять,

ловит бабочек…

Эх, его б, сорванца, крапивой…

Ну как ему объяснить –

в этом мире мы не одни.

Бабочки – тоже мы,

только меньше и без затей.

Я шепчу странной гостье моей:

''Усни, отдохни.

Я тебя сберегу

от бездушия и сетей''.

 

                                    2012.



Шел Силверстейн. Добей Её.

Добей Её.

 

Ты узнала, любовь к тебе всё ещё со мной.

Ты вернулась, чтобы добить её. Не впервой.

Ударила жёстко, в горле хрустнул кадык.

Захлебнулся плач, оборвался в безмолвие крик.

Усмехнулась, увидев - любовь дышит едва.

Не разобрать, где плевок, где ещё слова.

Не уходи, есть время её добить.

Не уходи, оборви её жизни нить.

Не уходи, до смерти терзай, кричи.

Видишь, она жива, бей, души, топчи.

Измены твои бессильны покончить с ней.

Задыхаясь, хрипит, но жива, добей же, добей.

Ну же, сильнее, она всё ещё жива…

 

**                                                    

 

Kick It Again

Shel Silverstein.

 

So you heard there was a spark of love that I have for you
You come back to kill it like you always do
You found it weak and tremblin' hangin' on just by a thread
And you kicked it choke it stepped on it and broke it left it half to death
Kick it again it's still breathing
Kick it again I think I seen it move just a little bitty
Kick it again it's still living
So kick it again and then again and then you'll kill my love for you
[ harmonica - guitar ]
You're gonna have to do much more this time than a-make it crawl
A cheatin' on it doesn't seem to work at all
And it won't do no good to try to shame it to death
Cause it's raspin' gaspin' crawlin' callin' to you with each dying breath
Kick it again it's still breathing...



Шела не бывает много 7…

Шел Силверстейн.

 

Замок.

 

Как же прекрасен замок "Сейчас"!

В нём есть уголок для любого из нас.

Он огромен - легко заблудиться случайно.

Только тонок "Сейчас" - необычайно...

Робко войдёшь, огибая лужи, шаг - и уже снаружи.

**

 

The Castle.

 

It’s the fabulous castle of Now.

You can walk in and wander about,

But it’s so very thin,

Once you are, then you’ve been--

And soon as you’re in, you’re out.

 

**

 

Странная птица.

 

Птицы к зиме улетают на юг.

Лишь странная птица - в зиму, с юга.

Оставляет вдали друзей и подруг.

Ей крылья рвёт в клочья сердитая вьюга.

Клацает клюв, развивается хвост.

- Наперекор традиции древней,

куда и зачем?

Ответ был прост:

- Хочу быть единственной птицей в деревне.

**

 

Weird-Bird

 

Birds are flyin' south for winter.
Here's the Weird-Bird headin' north,
Wings a-flappin', beak a-chatterin',
Cold head bobbin' back 'n' forth.
He says, 'It's not that I like ice
Or freezin' winds and snowy ground.
It's just sometimes it's kind of nice
To be the only bird in town.'

 

**

 

Растеряха.


 Мама вздыхала тише травы:

- Играя, сынок, не теряй головы.

Сегодня случилось: дурачась с кузеном,

споткнулся и наземь свалился “поленом”,

и покатилась моя голова –

запад-восток, небо-трава.

 

Заплакать хотел - непослушна слеза.

На голове остались глаза.

Окликнуть пытался её побыстрей –

не получилось, рот тоже на ней.

А если бы даже её и позвал –

уши на ней, как бы я услыхал?

Подумать хотел, сжав руками виски –

не смог, вместе с ней укатились мозги.

Прилёг поудобней на мягкий лужок…

Раз так получилось,

 вздремну я часок.

**

The Loser

 

Mama said I'd lose my head
if it wasn't fastened on.
Today I guess it wasn't
'cause while playing with my cousin
it fell off and rolled away
and now it's gone.

And I can't look for it
'cause my eyes are in it,
and I can't call to it
'cause my mouth is on it
(couldn't hear me anyway
'cause my ears are on it),
can't even think about it
'cause my brain is in it.
So I guess I'll sit down
on this rock
and rest for just a minute...

 

**

 

Рассказ бывшего бригадира.

 

Старый-престарый дом миссис Росс,

согласно плану, идёт под снос.

Пригнали бульдозер, подъёмный кран.

К стреле подвешена груша-таран.

Сорвали шифер, снесли стропила.

Бригада строителей – это сила!

Ух - стены вдрызг! Тысячи брызг!

Вдруг кто-то: ''Стой! Это дом чужой!''

Теперь бригадир у бригады другой!

**

 

The Former Foreman's Story.

 

We had to demolish the Johnson’s old house.

I brought in the bulldozers, shovels, and cranes.

We tore off the shingles, we banged in the walls,

We knocked down the chimney, we tore up the drains,

We smashed in the windows, we ripped out the bell,

We cut down the rafters, we sawed up the floor,

We dug up the basement--then somebody yelled,

“Hey, the Johnsons don’t live there--they live next door.”

(Maybe that’s the reason I‘m not foreman anymore.)

 

**

 

Применение лосю.


Если Вы вдруг промокли в лесу, 

отыщите лося с большими рогами.

Украсьте рога своими штанами -

быстрее сохнут штаны на весу.

Сам проверял совет мною данный!

Раз пять возвращался из леса... бесштанный.

**

 

A Use For A Moose.

 

The antlers of a standing moose,

As everybody knows,

Are just the perfect place to hang

Your wet and drippy clothes.

It’s quick and cheap, but I must say

I’ve lost a lot of clothes that way.

 

**

 

Пульт управления папой.

 

Мама ушла на работу

и забыла… пульт управления папой.

Как рукой сняло зевоту.

Кнопку нажал - и папа под шляпой.

Другую – папа тотчас уснул.

Третью – играет со мною в футбол.

Четвёртая – папа залез на стул.

Кнопка номер ''семь'' – забрался под стол.

Папа кричит – убавляю звук.

Кнопка ''десять'' – стирает одежды груду.

Кнопка ''пятнадцать'' – не жалея рук

убирает квартиру и моет посуду.

А когда устаёт мыть окна и рамы –

отключаю его… до прихода мамы.

**

 

Remote-A-Dad .

 

 

It’s just like a TV remote control,

Except that it works on fathers.

You just push the thing that you want him to do

And he does it--without any bother.

You want him to dance? Push number five.

You want him to sing? Push seven.

You want him to raise your allowance a bit?

You simply push eleven.

You want him quiet? Just hit Mute.

Fourteen will make him cough.

You want him to stop picking on you?

Yelling and telling you what not to do?

And stop bossing you for an hour or two?

Just push Power--Off.

 

**

 

Врунишка Лари.

 

Мой приятель Лэри - ужасный врун!

Он однажды видел пятнадцать лун.

Он врёт, что и сам живёт на Луне!

Ладно, ври другим, но зачем же мне?

Он говорит, что ему сто лет!

А ему ещё и шести-то нет!

Врёт, что знает, как делать из камня монеты,

чтобы за них покупать конфеты.

И снова был уличён в обмане -

у него и копейки нет в кармане!

Он придумал, что прячет в ладони огонь.

И что есть у него одноногий конь!

Я проверял - нет там огня!

И четыре ноги у его коня!!!

Врёт, что ростом он с целый подъёмный кран.

Но я то знаю - это обман!

Я другого такого не знаю вруна -

он говорит - его мама - Луна!

Папа - Ветер, который колышет кроны

и учит деревья делать поклоны!

А вчера он соврал, что придут три гнома,

помочь мне с уборкой нашего дома.

Ну и обманщик же, этот Лэри!

Один только гном постучался двери.

**

 

 Lyin' Larry.

 

Larry’s such a liar--

He tells outrageous lies.

He says he’s ninety-nine years old

Instead of only five.

He says he lives up on the moon.

He says that he once flew.

He says he’s really six feet four

Instead of three feet two.

He says he had a billion dollars

‘Stead of just a dime.

He says he rode a dinosaur

Back in some distant time.

He says his mother is the moon

Who taught him magic spells.

He says his father is the wind

That rings the morning bells.

He says he can take stones and rocks

And turn them into gold.

He says he can take burnin’ fire

And turn it freezin’ cold.

He said he’d send me seven elevs

To help me with my chores.

But Larry’s such a liar--

He only sent me four.

 

  **

 

 Шкаф полный обуви.

 

Обуви в шкафу – на всяческий случай!

Повыше - рядами, пониже -  кучей.

Вот туфли парадные, очень стильные,

вот домашние тапочки мягко-субтильные,

бутсы с шипами для быстрого бега,

тёплые валенки для  уборки снега.

Снег тает – оденем на них калоши -

аксессуар полезный и очень хороший.  

Ботинки  клоуна – носы картошкой,

сапоги баяниста – голенища гармошкой,

пуанты с завязками – это для танцев,

кроссовки ''Найки'' – от иностранцев.

Они хороши для походов с гитарой…

Много новой обуви, больше старой.

Нет лишь второго, что к первому парой.

  **

 

A Closet Full Of Shoes.

 

Party shoes with frills and bows,

Workin’ shoes with steel toes,

Sneakers, flip-flops. And galoshes,

Brogans, oxfords, satin pumps,

Dancin’ taps and wooden clumps,

Shoes for climbin’ shoes for hikes,

Football cleats and baseball spikes,

Shoes of shiny patent leather,

Woolly shoes for winter weather,

Loafers, rough-outs, sandals, spats,

High heels, low heels, platforms, flats,

Moccasins and fins and flippers,

Shower clogs ballet slippers…

A zillion shoes and just one missin’--

That’s the one that matches this’n.



У меня закончились краски… Шел Силверстейн.

У меня закончились краски…


Закончились краски? Совсем не беда,

на кухне всегда есть в запасе еда.

Жёлтая краска – яичный желток.

Зелёного цвета салата листок.

Для синих оттенков прекрасна черника,

Красный… На красный пойдёт земляника.

На белое – сладкий молочный коктейль.

Оранжевый – из апельсина кисель.

Коричневый – кофе из папиной кружки…

Хотел я отправить картину подружке –

не помещается скатерть в конверт.

Повесил на стену. Названье – ''Десерт''!

 

                                          

**

 We're Out Of Paint, So.

Shel Silverstein.

 

 Let’s paint a picture with our food.

For red we’ll squeeze these cherries.
For purple let’s splash grape juice on.
For blue we’ll use blueberries.
For black just use some licorice.
For brown pour on some gravy.
For yellow you can dip your brush
In the egg yolk you just gave me.
We’ll sign our names in applesauce
And title it “Our Luncheon,”
And hang it up for everyone
To stop…and see…and munch on.



Шела не бывает много 6…

Шел Силверстейн.

 

Агрегат для продажи домашних заданий.

(По Шелу)

 

Министр ненаучных и прочих  знаний

доверил продажу домашних заданий

агрегату, что продавал пепси колу.

И вот агрегат привезли в нашу школу.

Бросишь монетку, в твоей тетрадке

готово задание, гуляй - всё в порядке.

Теперь, вместо баночки пепси колы,

домашнее задание -  не отходя от школы.

Сколько будет двадцать на двадцать пять?

В тетрадке ответ: "Будет ровно пять".

 

Странно, всё делал согласно инструкции.

Похоже, недоработка в конструкции!

**

 

The Homework Machine

 

The Homework Machine,

Oh, the Homework Machine,

Most perfect

contraption that's ever been seen.

Just put in your homework, then drop in a dime,

Snap on the switch, and in ten seconds' time,

Your homework comes out, quick and clean as can be.

Here it is— 'nine plus four?' and the answer is 'three.'

Three?

Oh me . . .

I guess it's not as perfect

As I thought it would be.

 

**

 

Мост.

 

Этот мост бесконечный - лишь половина пути

в ту страну, о которой ты долго мечтал взаперти.

Ты увидишь арабский базар, пыль цыганских дорог,

лунный лес, где на воле пасётся единорог.

Мы, какое-то время, будем рядом шагать по мосту.

Мы увидим сияние звёзд и деревья в цвету.

Только знай, этот мост - половина пути в ту страну.

Дальше - ты сам. Я с тобою, мой друг, не дерзну.

**

 

The Bridge

 

This bridge will only take you halfway there

To those mysterious lands you long to see:

Through gypsy camps and swirling Arab fairs

And moonlit woods where unicorns run free.

So come and walk awhile with me and share

The twisting trails and wondrous worlds I've known.

But this bridge will only take you halfway there-

The last few steps you'll have to take alone.

 

**

 

Няня.

 

Старшая Аня -  младшенькой -  няня.

Плачет сестричка полдня на диване.

Похоже, у няни входит в привычку

просто сидеть и смотреть на сестричку.

**

 

The Sitter

 

Mrs. McTwitter was the baby-sitter

I think she's a little bit crazy.

She thinks a baby-sitter's supposed

To sit upon the baby.

 

**

 

Большой палец.

 

Нет ничего вкуснее пальца.

Спросите хоть русского, хоть непальца.

Пусть сморщенный палец выглядит грустно,

сосать его бесконечно вкусно!

(Эта истина высосана из пальца!)

**

 

 Thumbs.

 

Oh, the thumb-sucker's thumb

May look wrinkled and wet

And withered, and white as the snow,

But the taste of a thumb Is the sweetest taste yet

(As only we thumb-suckers know).

 

**

 

Глупый карандаш.

 

Ничего не понимаю!

Рисовать хочу - стираю.

Захочу стереть - рисую.

Кто придумал чушь такую?

**

 

Stupid Pencil Maker

 

Some dummy built this pencil wrong,

The eraser's down here where the point belongs,

And the point's at the top - so it's no good to me,

It's amazing how stupid some people can be.

 

**

 

Улыбкоделатели.

 

Гигант, недовольный всем вокруг,

решил улыбку примерить вдруг.

Надо лишь губ приподнять края.

Вызвались мой приятель и я.

Трудились "в поте лица" весь год,

загибая улыбкой гигантский рот!

Ох и тяжёлая это работа,

сделать, чтоб улыбнулся кто-то!

 

**

 

THE SMILE MAKERS

 

The grungy, grumpy, grouchy Giant

Grew tired of his frowny pout

And hired me and Lee to lift

The corners of his crumblin’ mouth.

That was last year--and we’ve been here

Sweatin’, strainin’ all the while.

Sometimes it sure can be hard work

To make somebody smile.

 

**

 

Бутерброд  для Ведьмы.

 

 Слыхал о кухонной Ведьме,

но не встречал, и вот!

Произнести успел лишь:

- Хотел бы в мой бутерброд…

Вокруг ни земли, ни неба,

обмазан горчицей слизкой,

между двух ломтиков хлеба

лежу неподвижной сосиской.

**

 

COOKWITCH SANDWICH

 

I heard that Katrina

The Cook was a witch,

But me, I’m such

A stupid kid,

I yelled, “Hey! Katrina,

Make me a sandwich,”

And ZAP--

She did!



Шел Силверстейн. Забывчивость.

 Забывчивость.

 

Это стоило… Два - у моря?

Или на суше - семь?

Нет, или семь - у моря?

Память не та совсем.

Или на суше - бесплатно,

а там, у моря -  четыре?

Стало всё непонятно

в этом забывчивом мире.

Или… Не помню, странно…

Память стала  туманна.

Зрение стало негодным.

конь старым, седло холодным.

Как же тут не вздохнуть,

таким отправляясь в путь.

 

 

**

 

Forgetful Paul Revere.

Shel Silverstein.

 

Was it two if by land

And one if by sea?

Or one if by land

And none if by sea?

Or none if by land…

Or was it three?

My memory’s not

What it used to be,

And it’s getting so foggy

I hardly can see,

And this hard, cold saddle

Is killin’ me--

Oh, what a ride

This is gonna be.



Шела не бывает много 5...

Шел Силверстейн 

Помоги!

Давно это было: я брёл через лес, без дороги.
Вдруг вижу: на лунной поляне - Единороги.
Резвятся все, кроме того, что рогом увяз,
вонзившись по самые ноздри в развесистый вяз.
Единорог взмолился жалобно-слёзно:
- Помоги мне, пожалуйста, путник, пока не поздно.
- Я тебе сейчас помогу!
- Э нет, погоди!
Должен я знать, что ждёт меня впереди.
Не сломаешь ли рог? Не согнёшь ли его ненароком?
Как ты будешь тянуть меня? Прямо назад, или боком?
Сколько за помощь возьмёшь и в какой из валют?
Ты уже помогал, или это всего лишь дебют?
Не повредишь ли случайно развесистый вяз,
в котором я рогом по самые ноздри увяз?
Учился ли в школе "Спасение Единорогов"?
Если учился - не пропускал ли уроков?
Кто был твой наставник по хрупким и редким рогам?
Смогу ли, как прежде гулять по лесам и лугам...

Я думаю, Единорог по сей день ещё там.

 **


Help!


I walked through the wildwood, and what did I see
But a unicorn with his horn stuck in a tree,
Cryin’, “Someone please help me before it‘s too late.”
I hollered, “I’ll free you.” He hollered back, “Wait--
How much will it hurt? How long will it take?
Are you sure that my horn will not scratch, bend, or break?
How hard will you pull? How much must I pay?
Must you do it right now or is Wednesday okay?
Have you done this before? Do you have the right tools?
Have you graduated from horn-savin’ school?
Will I owe you a favor? And what will it be?
Do you promise that you will not damage the tree?
Should I close my eyes? Should I sit down or stand?
Do you have insurance? Have you washed your hands?
And after you free me--tell me what then?
Can you guarantee I won’t get stuck again?
Tell me when. Tell me how.
Tell me why. Tell me where….”

I guess that he’s still sittin’ there.**

**
 
Гонка носков.


Ура! Я участвую в гонке носков!
Я правый, (а может быть левый) - готов!
Не сойти бы с дистанции посередине
в этой дурацкой стиральной машине.
**

 The Sack Race.

 Yes, it’s time for the sack race.
Yes, I’m ready to go.
Yes, it’s my first sack race.
How did you know …?

 **

И ещё немного в тему...

Гонка носков, двое старых друзей
сегодня решают, кто же быстрей!
Вспотели, бегут, обгоняя друг друга.
Осталось совсем ничего - четверть круга!
Пятка-носок, пятка-носок...
И вот уже финиш - последний рывок...
Ничья, как всегда, по неясной причине.
- До завтрашней гонки в стиральной машине!
**

 
Негостеприимный дом.

Наконец-то закончил строить свой дом.
С давних времён мечтал о таком.
В этом доме я спрячусь от праздных зевак.
В нём никто мне не скажет: "Прибрал ты не так!"
Не подсмотрит в окно - просто нет в нём окна,
не отыщет, где дверь - вместо двери - стена.
В нём запасов - на жизнь: сахар, соль, сухари...
Подскажите, как мне оказаться внутри?
**
 
Keep-Out House.

At last--I finished my keep-out house,
A house that’s meant for privacy,
A house that’s meant for peacefulness,
A house just meant for only me.
There is no door where strangers knock,
No window where they peek and grin.
A perfect keep-out house…
Now how do I get in?

**

Лучшая маска?

Объявили конкурс на страшную маску.
Прослушал - дурачился и пугал гостей.
Стал победителем... Бросило в краску.
Я ведь даже (всхлип) не надевал своей.
**

 Best Mask?

They just had a contest for scariest mask,
And I was the wild and daring one
Who won the contest for scariest mask--
And (sob) I’m not even wearing one.


Отцу в День Победы.

Из ценностей в нехитром багаже -
медали, да ещё осколки в теле.
Медали, правда, отобрать хотели,
а вот осколки не отнять уже.

Таможенник вначале:
"Отдавай!
С собой нельзя, ведь ты, отец, предатель."
Но вспомнив что-то, видимо некстати,
махнул:
"Валяй в свой зарубежный рай."

Почти треть жизни ты в "чужой" стране.
Из ценностей - родные, да награды.
А ведь могли бы отобрать их, гады...
Или убить фашисты на войне.


05/09/2018.


Шел Силверстейн. Малыш и старик.

Малыш и старик

 

Маленький мальчик сказал: ''Иногда я роняю ложку''.

Его успокоил старик: ''Я тоже''.

Мальчик, смущаясь, чуть слышно: ''Штаны намочил немножко''.

Старик рассмеялся: ''Со мною случается чаще, похоже''.

Маленький мальчик вздохнул: ''Я очень часто плачу''.

''Я тоже частенько плачу'' – грустно ответил старик.

''Но хуже всего на свете, что ко всему в придачу,

взрослым я безразличен'' – промолвил малыш и сник.

Старик дрожащей рукою погладил его: ''Малыш,

как же я понимаю, о чём ты сейчас говоришь''.


 

The Little Boy And The Old Man.

Shel Silverstein.

 

Said the little boy, 'Sometimes I drop my spoon.'
Said the old man, 'I do that too.'
The little boy whispered, 'I wet my pants.'
'I do that too,' laughed the little old man.
Said the little boy, 'I often cry.'
The old man nodded, 'So do I.'
'But worst of all,' said the boy, 'it seems
Grown-ups don't pay attention to me.'
And he felt the warmth of a wrinkled old hand.
'I know what you mean,' said the little old man.



Шел Силверстейн. Небесная приправа.

Небесная приправа.

Кусочек неба
оторвался, сделал
ХЛЮП!
И угодил прямёхонько в мой суп,
через прореху в черепице.
Я, скажем мягко,
равнодушен к чечевице,
а тут - до капельки умял!
Вкуснее-вкусного!
Вкуснее - не едал!
Я море съел бы, я был глуп!
Да я готов за чечевичный суп...
Я сыт, я поражён,
щепотка неба к блюду,
позволила мне приобщиться к чуду.

**

Sky Seasoning.
Shel Silverstein

A piece of sky
Broke off and fell
Through the crack in the ceiling
Right into my soup,
KERPLOP!
I really must state
That I usually hate
Lentil soup, but I ate
Every drop!
Delicious delicious
(A bit like plaster),
But so delicious, goodness sake--
I could have eaten a lentil-soup lake.
It's amazing the difference
A bit of sky can make.


Шела не бывает много 4...

Шел Силверстейн


Воспитанный поросёнок.

 

Поросёнок просит папу Хрякова:

- Вот конфетная лавка

Там много всякого!

Пойдём, обещаю блюсти дисциплину,

если ты, как люди носят  детей,

посадишь меня к себе на спину.

 **

 

LITTLE PIG’S TREAT.

Said the pig to his pop,
“There’s the candy shop.
Oh, please let’s go inside.
And I promise I won’t
Make a kid of myself
If you give me a people-back ride.”

                                         

**

 

Жалобщик Джек.

 

Мой весёлый Джек, он живёт в ларце,

постарел, обтёрся, изменился в лице.

Я сегодня утром был встрече рад…

Да застрял мой Джек – ни вперёд, ни  назад.

 

Он стал жаловаться на тесноту ларца.

И что нет там на палочке леденца,

что ночами слышит странные звуки,

что затекают всё чаще ноги и руки.

 

И что видел он там лягушонка и мышку…

Пока я, наконец, не захлопнул крышку.

**

 

COMPLAININ’ JACK.

This morning my old jack-in-the-box
Popped out—and wouldn’t get back-in-the-box.
He cried, “Hey, there’s a tack-in-the-box,
And it’s cutting me through and through.”

“There also is a crack-in-the-box,
And I never find a smack-in-the-box,
And sometimes I hear a quack-in-the-box,
‘Cause a duck lives in here, too.”

Complain, complain is all he did—
I finally had to close the lid.

**

 

Весы.

 

Если бы я мог взглянуть на весы!

Не задирали б соседи носы.

Не дразнили бы: ''Эй, ходячий живот,

пора бы закрыть на секундочку рот!''

Я худею, теряю избыточный вес.

Я, даже, в игольное ушко пролез!

Я не ем, пью настой из целебной росы…

Если б я мог взглянуть под себя на весы!

**

 

SCALE.

If I could only see the scale,
I’m sure that it would state
That I’ve lost ounces… maybe pounds
Or even tons of weight.
“You’d better eat some pancakes—
You’re skinny as a rail.”
I’m sure that’s what the scale would say…
If I could see the scale.

 

**

 

Свет в чердачном окне.

 

Старый заброшенный дом

вздыхал всеми щелями.

Я думал, он населён

невидимыми тенями.

Но кто же тогда зажёг

на чердаке огонёк?

Он виден издалека

зрачками в глазах чердака.

И значит, кто-то под крышей,

видит дальше меня и выше.

**

 

A LIGHT IN THE ATTIC.

There’s a light on in the attic.
Though the house is dark and shuttered,
I can see a flickerin’ flutter,
And I know what it’s about.
There’s a light on in the attic.
I can see it from the outside,
And I know you’re on the inside… lookin’ out.

**

 

Самый страшный.

 

Пытаешься стать всех на свете известней.

Орёшь диким голосом жуткие песни.

А ты оглянись, у тебя за плечами,

стоит Чудо-юдо с ушами-газами!

Ростом пять метров в намыленной холке…

И ты запоёшь, как голодные волки.

Ты сам себя станешь бояться до дрожи…

Вы с этим чудовищем чем-то похожи.

**

 

THE WORST.

 

 

When singing songs of scariness,
Of bloodiness and hairyness,
I feel obligated at this moment to remind you
Of the most ferocious beat of all:
Three thousand pounds and nine feet tall—
The Glurpy Slurpy Skakagrall—
Who’s standing right behind you.

 

**

 

Хрустальный шар.

 

Я владею волшебным хрустальным шаром.

Подходи,  десять центов – почти, что даром!

В твоём прошлом вижу : играл во дворе,

потом ел картофельное пюре,

с огромной, на всю тарелку котлетой,

потом закусил пирогом и конфетой,

потом выпил сока почти полведра.

Я правду сказал? Признаваться пора.

Шар мой хрустальный - всего лишь игрушка,

таким вот доверчивым детям ловушка.

Как я узнал, где играл и что ел?

Всё это в одежде твоей разглядел.

**

 

CRYSTAL BALL.

Come see your life in my crystal glass—
Twenty-five cents is all you pay.
Let me look into your past—
Here’s what you had for lunch today:
Tuna salad and mashed potatoes,
Green pea soup and apple juice,
Collard greens and stewed tomatoes,
Chocolate milk and lemon mousse.
You admit I’ve told it all?
Well, I know it, I confess,
Not by looking in my ball,
But just by looking at your dress.

 

 **

 

Капитан Крюк.

 

Что должен помнить Капитан Крюк?

Не чесать пальцы ног пальцами рук,

не искать улиток в своём носу,

даже если он совершенно один в лесу.

Должен усвоить твёрдо науку,

как пожимать при встрече руку.

Должен беречь, открывая консервы,

чью-то одежду и чьи-то нервы.

Подавая гостям горячий чай,

не разлить чай на гостей невзначай!

Я рад, большинство людей вокруг,

ведут себя как Капитан Крюк.

**

 

CAPTAIN HOOK.

Captain Hook must remember
Not to scratch his toes.
Captain Hook must watch out
And never pick his nose.
Captain Hook must be gentle
When he shakes your hand.
Captain hook must be careful
Openin’ sardine cans
And playing tag and pouring tea
and turnin’ pages of this book.
Lots of folks I’m glad I ain’t—
But mostly Captain Hook!

 

 **

 

Мои правила.

 

Желаешь стать моей женою?

Должна уметь тушить жаркое.

Должна уметь стирать носки,

спасать мой разум от тоски.

Должна чесать меня по шёрстке,

конфеты приносить мне в горстке.

Снег убирать, косить лужайку,

пока я ем на завтрак сайку.

Всё исполнять, чем озадачил…

Куда? Постой! Я только начал!!!

 **

 

MY RULES.

If you want to marry me, here’s what you’ll have to do:
You must learn how to make a perfect chicken-dumpling stew.
And you must sew my holey socks,
And soothe my troubled mind,
And develop the knack for scratching my back,
And keep my shoes spotlessly shined.
And while I rest you must rake up the leaves,
And when it’s hailing and snowing
You must shovel the walk… and be still when I talk,
And—hey—where are you going?

 **

 

Слушай: ''Не сметь!''

 

Слушай, ребёнок, не сметь!

Слушай , не думай, даже!

Не стоит даже хотеть –

невозможного нет в продаже!

Запомни, что делать нельзя.

Что вообще не годится.

 

И всё же, знайте, друзья –

ВСЯКОЕ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ!

**

 

LISTEN TO THE MUSTN’TS.

Listen to the MUSTN’TS, child,
Listen to the DON’TS
Listen to the SHOULDN’TS
The IMPOSSIBLES, the WON’TS
Listen to the NEVER HAVES
Then lost close to me—
Anything can happen, child,
ANYTHING can be.

 

**

 

Смешная Саша.

 

Убеждала  мама Сашу: ''Есть нельзя руками кашу!''

Отвечала Саша маме: ''Я попробую ногами.''

 **

 

RIDICULOUS ROSE.

Her mama said, “Don’t eat with your fingers.”
“OK,” said Ridiculous Rose,
So she ate with her toes.

 

**

 

Здесь темно.

 

Я пишу тебе поэму-очерк.

Прости, что так неразборчив почерк.

В темноте не просто писать слова.

А пишу я тебе из утробы льва!

Я хотел дать хищнику две конфетки

И подошёл слишком близко к клетке.

Ты мне скажешь привычно: ''Побольше ври!''

Я не вру, я сейчас у льва внутри.

Я тебе опишу, что сейчас наблюдаю…

А вот как отправить письмо – не знаю.

 **

 

IT’S DARK IN HERE.

I am writing these poems
From inside a lion,
And it’s rather dark in here.
So please excuse the handwriting
Which may not be too clear.
But this afternoon by the lion’s cage
I’m afraid I got too near.
And I’m writing these lines
From inside a lion,
And it’s rather dark in here.

 

**

 

Весело.

Шел Силверстейн.

 

Эй!

Кинь!

Ой!

Дзинь!

Уф!

Занесло!

Ух!

В стекло!

Тс!

Не плачь!

Спасайся!

Прячь

мяч!

**

 

THE FOURTH.

Oh
CRASH!
my
BASH!
it’s
BANG
the
ZANG!
Fourth
WHOOSH!
of
BAROOM!
July
WHEW!

 

**

 

Годы спустя.

 

Твоего уже не увижу лица,

когда ты прочтёшь до конца

эту книжку, но вдалеке от всех,

возможно, сквозь годы услышу твой смех.

 **

 

YEARS FROM NOW.

Although I cannot see your face
As you flip these poems awhile,
Somewhere from some far-off place
I hear you laughing—and I smile.



Шела не бывает много 3...

Шел Силверстейн


Кто.

 

-Кто может отфутболить мяч

отсюда до пустынь Афганистана?

Я могу!

Кто тигра укротил,

когда все спрятались в подвале ресторана?

Я укротил!

Кто будет в небесах парить

и не страшиться пуль, и видеть всех насквозь?

Конечно, буду я!

Кто может врать всю ночь под всполохи огня?

Должно быть, снова я!

**

 

WHO.

Who can kick a football
From here out to Afghanistan?
I can!
Who fought tigers in the street
While all the policemen ran and hid?
I did!
Who will fly and have X-ray eyes—
And be known as the man no bullet can kill?
I will!
Who can sit and tell lies all night?
I might!

 

**

 

Изобретение.

 

Я придумал! Я придумал!

Отгадайте, что придумал!

Изобрёл, секрета нет, получать из солнца свет!

В небе солнце светит ярко.

Света лампочке - не жалко.

Слабое звено в идее –

где взять провод подлиннее.

**

 

INVENTION

I’ve done it, I’ve done it!
Guess what I’ve done!
Invented a light that plugs into the sun.
The sun is bright enough,
The bulb is strong enough,
But, oh, there’s only one thing wrong…

The cord ain’t long enough.

 

**

 

Падение вверх.

 

Шнурок развязанный стреножил,

я упал.

Не вниз, но вверх.

Вот подо мной вокзал.

Чуть выше - крыши,

горы облаков.

Здесь цвет сливается

с напевами ветров.

А подо мной красиво – нету сил!

Прилив морской болезни ощутил.

Ком в горле оборвался и повис…

И я тотчас упал обратно вниз.

**

 

FALLING UP

I tripped on my shoelace
And I fell up—
Up to the roof tops,
Up over the town,
Up past the tree tops,
Up over the mountains,
Up where the colors
Blend into the sounds.
But it got me so dizzy
When I looked around,
I got sick to my stomach
And I threw down.

 

**

 

Каменный самолёт.

 

Самолёт мой каменный - облетел весь свет.

В нём пилот прославленный - мечтатель-домосед.

**

 

 STONE AIRPLANE

 

I made an airplane out of stone…

I always did like staying home.

 

**

 

Край Земли.

 

Колумб ошибался, считая, земля кругла.

Не стоит верить его словам.

Я сидел на краю Земли и видел сам,

как гуляют ветра от угла до угла.

У края земли, куда я дошёл,

где начинается неба синь,

оглянулся и понял – Земля - плоский стол!

**

 

THE EDGE OF THE WORLD

 

Columbus said the world is round?

Don’t you believe a word of that.

For I’ve been down to the edge of the world,

Sat on the edge where the wild wind whirled,

Peeked over the ledge where the blue smoke curls,

And I can tell you, boys and girls,

The world is FLAT!

 

**

 

Трамплин.

 

Я - на трамплине для прыжков.

Я чемпионом стать готов!

Сперва, проверил пол трамплина.

Потом, крепка ли в нём пружина,

как он пружинит подо мной

и занялся самим собой.

Проверил, как одеты плавки.

Не соскользнут ли, где булавки...

Стоял у края сто минут.

- Ныряй же! Остальные ждут!

**

 

DIVING BOARD

 

You’ve been up on that diving board

Making sure that it’s nice and straight.

You’ve made sure that it’s not too slick.

You’ve made sure it can stand the weight.

You’ve made sure that the spring is tight.

You’ve made sure that the cloth won’t slip.

You’ve made sure that it bounces right,

And that your toes can get a grip—

And you’ve been up there since half past five

Doin’ everything… but DIVE.

 

**

 

Цвета.

 

Цвет моей кожи жёлто-

коричнево-розово белый цвет.

Глаза – серо-голубо зелёные,

но, если верить друзьям, оранжевые по ночам.

Я рыжеватый блондинобрюнет.

Если волосы влажные, в них блестит серебро.

Заглянул в себя - такой многоцвет –

ему ещё и названия нет.

**

 

COLORS

My skin is kind of sort of brownish
Pinkish yellowish white.
My eyes are grayish blueish green,
But I’m told they look orange in the night.
My hair is reddish blondish brown,
But it’s silver when it’s wet.
And all the colors I am inside
Have not been invented yet.

 

**

 

Проклятие Моргана.

 

По старой карте, в поисках сокровищ,

я брёл тропою призрачных чудовищ,

когда облезлый древний попугай

мне хрипло крикнул: "Ты пришёл, копай!"

За разом раз, я, не жалея рук,

вонзал свой заступ и отрыл сундук!

На крышке надпись. Унимая дрожь,

прочёл: "Знай, если золото возьмёшь,

разделишь участь сгинувших фрегатов…

И подпись: "Морган, капитан пиратов."

Стою и думаю - вознаграждён достойно!

Взять, или дальше ночью спать спокойно?

**

 

MORGAN’S CURSE

 

Followin’ the trail on the old treasure map,

I came to the spot that said, “Dig right here.”

And four feet down my spade struck wood

Just where the map said a chest would appear.

But carved in the side were written these words:

“A curse upon he who disturbs this gold.”

Signed, Morgan the Pirate, Scourge of the Seas.

I read these words and my blood ran cold.

So here I set upon untold wealth

Tryin’ to figure which is worse:

How much do I need this gold?

And how much do I need this curse?

 

**

 

Как избавиться от мытья посуды.

 

Если тебе надо мыть посуду,

всегда наступает твой черёд.

Если тебе надо мыть посуду,

а это так скучно, досада берёт.

Если тебе надо мыть посуду -

одну лишь тарелку "случайно" разбей.

Тебя на неделю оставят в покое,

а, может быть, и до скончания дней.

**

 

HOW NOT TO HAVE TO DRY THE DISHES.

 

If you have to dry the dishes

(Such an awful, boring chore)

If you have to dry the dishes

(‘Stead of going to the store)

If you have to dry the dishes

And you drop one on the floor—

Maybe they won’t let you

Dry the dishes anymore.

 

**

 

Мой портрет.

 

Портрет. Я корчу рожи.

Портрет висит в прихожей.

Ночами сплю спокойно.

Кошмары к нам не вхожи.

**

 

MY ZOOOTCH

 

I never have nightmares,

I’m happy to say.

The Zoootch on my bed

Always scares ‘em away.

 

**

 

Не буду!

 

Я кусочек сладкой дыни

положил под микроскоп.

Дыню я не ем отныне -

в ней живёт мильён особ!

Может, это и по плану,

не просите - есть не стану!!!

**

 

NOPE.

 

I put a piece of cantaloupe

Underneath the microscope,

I saw a million strange things sleepin’,

I sawa zillion weird things creepin’,

I saw some green things twist and bend—

I won’t eat cantaloupe again.

 

**

 

Акробаты.

 

Я буду качаться,

держась за твои лодыжки.

Ниже повиснет она –

выше нельзя худышке.

Ты повиснешь носом

на перекладине.

Народа сегодня - тьма

в цирке-громадине.

Начинаем, гаснут огни.

Очень прошу – не чихни!

**

 

THE ACROBATS.

I’ll swing
By my ankles,
She’ll cling
To your knees
As you hang
By your nose
From a high-up
Trapeze.
But just one thing, please,
Don’t sneeze.

 

**

 

Я должен помнить.

 

Индейка – День Благодарения.

Салаты – это Новый год.

Торт – означает День Рождения.

В четверг - всё рыбное сойдёт.

Воскресный день – кусочек курицы

На понедельник – выбор мал.

А я пришёл голодный с улицы

и всё на год вперёд ''умял''.

Едва не лопнул, но ''умял''!

**

 

I MUST REMEMBER.

I must remember…
Turkey on Thanksgiving,
Pudding on Christmas,
Eggs on Easter,
Chicken on Sunday,
Fish on Friday,
Leftovers, Monday,
But ah, me—I’m such a dunce.
I went and ate them all at once.



Шела не бывает много 2…

Шел Силверстейн.


Дакины и Неткины.

 

Дакины всегда отвечали "Да",

чтобы не предложили.

Неткины, напротив, отвечали всегда

"Нет", если - не убедили.

Все Дакины умерли от переедания,

Неткины - от страха шагнуть без оглядки.

 А Самодумкины хранят о них предания…

Я думаю, с ними всё будет в порядке.

**

 

 

YESEES AND NOEES.

 

 

The Yesees said yes to anything

That anyone suggested.

The Noees said no to everything

Unless it was proven and tested.

So the Yesees all died of much too much

And the Noees all died of fright,

But somehow I think the Thinkforyourselfees

All came out all right.

 

**

 

Обнимки.

 

Чем перетягивать канат,

я лучше обниму ребят.

Игра в ''обнимки'' – тоже спорт!

И, между прочим – высший сорт!

Что нужно делать? Веселиться:

То падать, то взлетать, как птица,

Смеяться, бегать по стене,

Канат оставив в стороне.

Итог – хотите, не хотите ли –

все счастливы, все - победители!

**

 

HUG O’WAR.

I will not play tug o’ war.
I’d rather play hug o’ war,
Where everyone hugs
Instead of tugs,
Where everyone giggles
And rolls on the rug,
Where everyone kisses,
And everyone grins,
And everyone cuddles,
And everyone wins.

 

**

 

Джек сказал.

 

Да, я приёмыш.

Не видели мои мама с папой,

как в мир пришёл их детёныш,

Но они предпочли меня

другим малышам на свете.

И это гораздо больше,

чем могут похвастаться многие дети!

**

 

JAKE SAYS

Yes, I'm adopted.
My folks were not blessed
With me in the usual way.
But they picked me,
They chose me
From all the rest,
Which is lots more than most kids can say.

 

**

 

Монстры, которых я встречал.

 

Повстречал приведение, оно меня не обидело,

лишь спросило, где можно купить конфет.

Встретил дьявола, он душу мою не тронул,

лишь на час одолжил мой велосипед.

Вампира встретил - совсем не злодей,

не стал мне клыком дырявить темя.

Я всегда встречаю хороших людей,

но всегда в неудачное время.

**

 

MONSTERS I’VE MET.

I met a ghost, but he didn’t want my head,
He only wanted to know the way to Denver.
I met a devil, but he didn’t want my soul,
He only wanted to borrow my bike awhile.
I met a vampire, but he didn’t want my blood,
He only wanted to nickels for a dime.
I keep meeting all the right people—
At all the wrong times.

 

**

 

Волшебство.

 

Сандра видела Лепрекана,

Эдди пожимал руку Троллю,

Лауру катала Летучая обезьяна,

Чарли выпустил Джина на волю,

Дональд слышал пенье Русалки,

Сюзи  Эльфа обогнала на палке,

А вот мне, не пойму почему,

волшебство приходится сочинять самому.

**

 

MAGIC.

Sandra’s seen a leprechaun,
Eddie touched a troll,
Laurie danced with witches once,
Charlie found some goblins’ gold.
Donald heard a mermaid sing,
Susy spied an elf,
But all the magic I have known
I’ve had to make myself.

 

**

 

Ранняя птичка.

 

О, если ты птица, будь ''ранней птичкой'',

поймай на завтрак червяка побольше.

Если ты птица, будь ''ранней птичкой'',

а если червяк, спи утром подольше.

**

 

EARLY BIRD

Oh, if you’re a bird, be an early bird
And catch the worm for your breakfast plate.
If you’re a bird, be an early bird—
But if you’re a worm, sleep late.

 

**

 

Счастливый конец?

 

Конец не бывает счастливым.

Мне скажут – поверю едва ли.

Дайте счастье мне посередине

и побольше в самом начале!

**

 

 

HAPPY ENDING?

There are no happy endings.
Endings are the saddest part,
So just give me a happy middle
And a very happy start.

 

**

 

Предупреждение.

 

В носу у каждого из нас

живёт зубастая улитка.

Засунешь палец первый раз –

она откусит ноготь прытко.

Засунешь глубже, что ж, не плачь,

и не смотри на взрослых косо.

А дальше - дальше нужен врач,

чтобы достать тебя из носа.

**

 

WARNING

Inside everybody’s nose
There lives a sharp-toothed snail.
So if you stick your finger in,
He may bite off your nail.
Stick it farther up inside,
And he may bite your ring off.
Stick it all the way, and he
May bite the whole darn thing off.

 

**

 

Рыба?

 

Мелкая рыба ест кроху-рыбу.

Крупная рыба ест мелкую рыбу.

В итоге – жиреют только большие.

Неужели мы все в этом мире такие?

**

 

FISH?

The little fish eats the tiny fish,
The big fish eats the little fish—
So only the biggest fish gets fat.
Do you know any folks like that?

 

**

 

На планете Марс.


Там, на планете Марс

всё так же, как и у нас.

Шляпы, одежда, ботинки, шнурки.

Молодость, зрелость, седые виски.

Руки, ноги, лица на головах…

Только всё

не на тех же самых

местах.

**

 

THE PLANET OF MARS

On the planet of Mars
They have clothes just like ours,
And they have the same shoes and same laces,
And they have the same charms and same graces,
And they have the same heads and same faces…
But not in the
Very same
Places.

 

**

 

Оркестр.

 

У тебя нет барабана – хлопай по животу.

У меня нет трубы - нос звук издаёт хороший.

У нас нет медных тарелок –

мы будем хлопать в ладоши.

Может быть, есть оркестры,

которые  чуть лучше играют.

Их блестящие инструменты

ценами поражают.

Всё равно, мы два раза лучше них,

потому, что играем на себе самих!

**

 

OURCHESTRA

So you haven’t got a drum, just beat your belly.
So I haven’t got a horn—I’ll play my nose.
So we haven’t any cymbals—
We’ll just slap our hands together,
And though there may be orchestras
That sound a little better
With their fancy shiny instruments
That cost an awful lot—
Hey, we’re making music twice as good
By playing what we’ve got!



Шела не бывает много…

Шел Сильверстейн.

 

Приглашение.

 

Коль ты мечтатель - заходи!

У входа расседлай коня.

(Твой горбунок скакал три дня.)

Присядь меж нами у огня.

Историй собралось, поди...

Ну, заходи же!

Заходи!

**

 

INVITATION.

If you are a dreamer, come in,
If you are a dreamer, a wisher, a liar,
A hope-er, a pray-er, a magic bean buyer…
If you’re a pretender, come sit by my fire
For we have some flax-golden tales to spin.
Come in!
Come in!

 

**

 

Маски.

 

Она была голубокожа,

как и он.

Она стеснялась, он был тоже

удручён.

Всю жизнь под масками,

от поисков устав,

друг с другом разминулись,

не узнав.

**

 

MASKS.

She had blue skin.
And so did he.
He kept it hid
And so did she.
They searched for blue
Their whole life through,
Then passed right by—
And never knew.

 

**

 

Какой блин?

 

Стопка блинов на столе

с пылу-жару.

- Какой ты желаешь? -

спросил я Тамару.

- Мне - верхний, пожалуйста.

С тем же вопросом - к Ирине...

С ехидством:

- А мне самый вкусный...

посередине.

**

 

PANCAKE?

Who wants a pancake,
Sweet and piping hot?
Good little Grace looks up and says,
“I’ll take the one on top.”
Who else wants a pancake,
Fresh off the griddle?
Terrible Theresa smiles and says,
“I’ll take the one in the middle.”

 

**

 

Снежок.

 

Я вылепил снежок

из утренней метели.

Он будет, как щенок Дружок,

со мною спать в постели.

Снежок - сплошь голова,

укутан по макушку….

А ночью он сбежал, сперва

мне вымочив подушку.

**

 

SNOWBALL.


I made myself a snowball
As perfect as could be.
I thought I’d keep it as a pet
And let it sleep with me.
I made it some pajamas
And a pillow for its head.
  Then last night it ran away,
  But first—it wet the bed.

 

**

 

Я не вылуплюсь!

 

Я цыплёнок под скорлупою яйца.

Там, снаружи, орут петухи громогласно!

Я не вылуплюсь из своего ''дворца''.

Там, снаружи, и холодно, и опасно!

Там пожары и ядовитый смог!

Люди стреляют, война без конца!

Я могу, но лучше бы я не мог!

Я не вылуплюсь из яйца!!!

**

 

I WON’T HATCH.

Oh I am a chicken who lives in an egg,
But I will not hatch, I will not hatch.
The hens they all cackle, the roosters all beg,
But I will not hatch, I will not hatch.
For I hear all the talk of pollution and war
As the people all shout and the airplanes roar,
So I’m staying in here where it’s safe and it’s warm,
And I WILL NOT HATCH!

 

**

Сделай что-нибудь!

 

Вылепи картинку из бумаги!

Сочини из пустоты стишок!

Нарядись затейливей стиляги,

в танце закружись "на посошок"!

Выкрась непогоду в голубое,

в трубы водосточные трубя!

Сделай, сделай, что-нибудь такое,

что никто не делал до тебя!!!

**

 

PUT SOMETHING IN.

Draw a crazy picture,
Write a nutty poem,
Sing a mumble-gumble song,
Whistle through your comb.
Do a loony-goony dance
‘Cross the kitchen floor,
Put something silly in the world
That ain’t been there before.

 

**

Второе лицо.

 

У меня под маской лица -

лицо, невидимое другим.

Не такое счастливое,

не такое уверенное…

Я в зеркале вижу себя таким.

**

 

UNDERFACE.

 

Underneath my outside face
There’s a face that none can see.
A little less smiley,
A little less sure,
But a whole lot more like me.



Что-то я забыл. Шел Силверстейн.

Я помню – натянул носки.

Я помню, что обул ботинки.

Я помню – галстук повязал –

на нём забавные картинки

цветов…

Потом надел пиджак –

сегодня танцы – не до скуки!

Но что-то, чувствую, не так!

Забыл... Ой, вспомнил, это…

 

                                 

 **

SOMETHING MISSING

SHEL SILVERSTEIN



I remember I put on my socks,
I remember I put on my shoes.
I remember I put on my tie
That was printed
In beautiful purples and blues.
I remember I put on my coat,
To look perfectly grand at the dance,
Yet I feel there is something
I may have forgot—
What is it? What is it?...



Runglish.

-Hello, сынок, where have you been?

-Nowhere, at work, дела заели.

-Тогда понятно, f…. блин,

You didn’t call me две недели.

-I’m sorry, знаю, был неправ,

не злись, I was extremely busy.

-Bull shit! Forgive my stupid нрав,

But, не могу я take it easy.

You have to call me каждый день,

а не тогда, when you need money,

I know, for you - it’s kind of лень,

don’t make me feel  я - вроде няни.

-Dad, ты не няня, don’t get mad,

перезвоню in couple hours,

Да, в Sunday - с мамой на обед

зайди, and bring few hundred dollars.

-OK. So, see you  в выходной.

I love you very much, ленивец.

And call at evening нам домой,

your mоm is missing you, паршивец.

 

**

 

-Hi dad, прости, что не звонила

-Don’t worry дочка, it’s O.K.

-Don’t think, что я тебя забыла…

-Я знаю. Как прошёл your day?

-As usual, одно и то же

New York is crazy, как всегда,

-If I would чуточку моложе,

Like you, from home ''махнул'' туда.

- How many times I told you – хватит!

Ты должен stay with mom, be cool!

If you will move, кто здесь оплатит

мои расходы from the school?

 - Relax, all wоrds - just оболочка

того, что прячется inside.

I love your mom, до встречи, дочка.

Учись, и будет всё alright.

 

2010.



Немного о любви.

Вчера, после работы, как обычно, заехал к папе. День на работе выдался захлопоченный, устал. Погода в Чикаго ещё та. Словом, настроение достаточно скучное. Задал папе привычные вопросы о здоровье, настроении, что нового в телевизоре.

Рассказал вкратце о том, как прошёл мой день и уже собирался попрощаться до завтра, как папа мне и говорит: "Скоро у тебя день рождения. Возьми мою банковскую карточку, там собралось немного, и сними себе на подарок $200. И ещё, сними для Томы $300. (Тома, это моя дочка, папина младшая внучка. Она сейчас живёт и учится в Нью Йорке и времена у неё достаточно непростые.) И такая в папиных глазах светится любовь, что не могу удержаться и начинаю дурачиться. "Папа, скажи, пожалуйста, где же справедливость? Я приезжаю к тебе почти каждый день. Прибираю. Привожу что-нибудь вкусное на обед. Заполняю необходимые бумаги и.т.д. Почему же мне на день рождения $200, а Томе, без всякой на то причины, $300? Бывает она у тебя редко, звонит не каждый день. Почему же ей больше?" У папы замечательное чувство юмора и он, понимая, что я дурачусь, подыгрывает мне. "Во-первых, она звонит почти каждый день. Во-вторых, она заслужила." " А я, значит, не заслужил? Погоди, понадобится тебе что-нибудь!" Папа: "Да, кстати, хорошо, что напомнил. Ты обещал заполнить для меня нужную бумагу." На этом мы и расстались. На следующее утро, улучив минутку, звоню папе с работы. "Как дела, как спал, что ел на завтрак? Да, папа, по твоей бумаге - отправил Томе, с инструкцией. Она заполнит и отправит куда надо." В телефоне молчание, затем вопрос: "Зачем ты её нагружаешь моими заботами? Не мог сам заполнить?" "Да? Как мне - так 200. Как Томе - так 300. Пусть тоже поработает!" Тут чувство юмора папе изменяет и он говорит, что не нужно было ему меня просить заполнить эту неважную бумагу. "Папа, извини, это я так шучу. Всё уже заполнено и отправлено. Не скучай, до вечера."
Минут через пятнадцать звонит Тома. Звонками она меня не балует, поэтому бросаю всё и начинаю беседу с дочкой. Как дела? Почему не в школе? Ты просто так, или по делу? Выслушав её ответы и, убедившись, что у неё всё в порядке, сообщаю ей о дедушкиной "стипендии." И, стараясь её развеселить, передаю в деталях и лицах мой с папой разговор, изложенный выше. У Томы с чувством юмора гораздо серьёзней, чем у дедушки. "Папа, я тебя уже тысячу раз просила не дразнить дедушку! Хватит над ним издеваться!" Доча, тебе легко говорить. Это же тебе дедушка дал триста долларов!" Но видя, что Тома начинает сердиться не на шутку, обещаю больше не "издеваться." "Да, папа, ты меня совсем заболтал и я чуть не забыла, зачем звоню. Я разговаривала вчера с дедушкой и он сказал, что ты и мама приносите ему еды больше, чем он может съесть и поэтому почти перестал готовить. Дедушке 91 год и он должен двигаться. Приносите ему поменьше. "Ах, так он ещё и жалуется? Я ему сегодня вечером устрою головомойку! И обеды носить больше не стану!" "Папа, ты опять за своё?!"
"Доча, доча, да я же шучу! Не сердись. Пока." От этой трогательной заботы друг о друге двух очень близких мне людей на душе стало тепло и спокойно. Я понимал, что, как говорит папа: "Бог даст, всё у нас будет хорошо."


                                                                                                                                                    02/04/2014.  

 

 



Шел Силверстейн Сколько, насколько.

Сколько хлопков помнит старая дверь?

Зависит - как громко её закрывали.

Сколько ломтиков в буханке хлеба?

Зависит - как тонко их нарезали.

Насколько хорош был прошедший день?

Зависит -  сколько в нём было затей.

Насколько тебя любят друзья?

Зависит -  насколько ты любишь друзей.

 

**

 

HOW MANY, HOW MUCH

SHEL SILVERSTEIN



How many slams in an old screen door?
Depends how loud you shut it.
How many slices in a bread?
Depends how thin you cut it.
How much good inside a day?
Depends how good you live ‘em.
How much love inside a friend?
Depends how much you give ‘em.



Вот, поскрёб по сусекам 3

Улыбнулось солнышко тучке,

Протянуло к ней тёплые ручки:

- Улыбнись мне, ты же не злючка!

 

Отчего вдруг заплакала тучка?

 

**

 

Раньше ёжики летали,

но однажды перестали,

потому, что их колючки

протыкали в небе тучки.

 

Чем всё время их латать -

лучше вовсе не летать!

 

**

 

- Ветерок – спросила птица -

почему тебе не спится?

- Потому, что я не птица.

  Чем за ветку уцепиться?

 

**

 

Дождик в гости зачастил

 без приглашения.

Говорю ему:

- Дружок, прошу прощения!

Не подумай обо мне,

как о невеже,

только в гости к нам

 заглядывай пореже.

 

**

 

Внука спрашивает дед:

- Знаешь, где ночует свет?

- Знаю. Если дашь конфетку,

даже покажу розетку!

 

**

 

 Вы слыхали, стали мыши

белой краской красить…

 крыши!

Нынче чёрному коту

не укрыться за версту!

Целый день трудились мыши,

крася белой краской крыши.

Наступила ночь и вот…

Почему не виден кот?

 

**

 

В блюдце - молоко для кошки.

На полу, для мышки - крошки.

Пчёлкам у калитки - маки.

Кости в миске - для собаки.

А ещё внучонку Пете -

килограмм конфет в буфете.

Только вот не едет внук –

он ''грызёт гранит наук''!



Гуси пронзительно рвут тишину..

Гуси пронзительно рвут тишину:

- Мы прилетели! Мы прилетели!

Все ли дождались, из тех, кто хотели,

хоть краешком глаза увидеть весну?

 

Не откликается птицам земля.

Эхо уносит протяжные крики...

Кто-то испуганно прячет улики.

Кто-то спокойно стоит у руля.

 

Небо безмолвно роняет слезу.

Вязнут уставшие крылья в просторах.

Пусто в покинутых душами взорах

у пепелища застывших внизу.



У далёкой звезды...

У далёкой звезды, на одной из планет,

у которой ещё и названия нет,

вырос  яркий своей красотою цветок.

Удивлёно глядит на него мотылёк:

- Ты откуда? С какого сошёл корабля?

- Я с далёкой-далёкой планеты Земля.

Там остался навеки покинутый сад.

У цветов не бывает дороги назад.

Нас уносит сквозь годы за тысячи миль,

звёздным ветром гонимая, звёздная пыль.

Нам неведомы наших скитаний пути,

потому и дороги домой не найти.

Мы не помним любивших нас там имена.

Нас уносит, пока мы ещё семена.

Помним только сквозь время, сквозь мрак, пустоту,

нам доверено миру нести красоту.

Мы корнями сильны, семенами легки.

Для одних  мы - цветы. Для других – сорняки.

Нас лелеют, растят, собирают в букет,

нас сжигают, стирая из памяти след.

Мы страдаем и любим, смеёмся, грустим.

Неподвластны себе, неподсудны другим…

Если я приглянулся тебе, мотылёк,

дай мне имя, дай в сердце своём уголок.

И, быть может, чужбина мне станет родной,

если кто-то полюбит меня всей душой.



Черепашьи бега. Конкурс ''ДК-7''

В давнишний год, в забытый март,

был игуаною дан старт

забегу гончих черепах…

Застыли шестерни в часах,

как будто отмотав ресурс.

Помечен камешками курс.

Взорвалась птичьим криком высь:

- Эй, пятый номер, торопись!

До финиша рукой подать!

Эй, номер три – не отставать!

На ласты налегай, седьмой -

второй обходит стороной!

Но бесполезен птичий крик -

для черепах столетье – миг.

(Им триста лет на свете жить,

куда бежать, зачем спешить?

Хоть скипидаром панцирь мажь –

им, черепахам, спешка - блажь,

как для слонов игра в хоккей…)

 На каждом панцире жокей -

улитки в ракушках ''винтом'' –

глаза на усиках торчком.

У финиша ждут рак-судья

и комментатор – это я.

Жара – сто градусов в тени.

Три раза гасли звёзд огни…

 

Мы не дождались бегунов.

Сварился рак…

 И я готов!



Не плачь, красавица! Весна!

Не плачь, красавица! Весна!
Глянь, оживает всё на свете!
Резвятся беззаботно дети,
котам и кошкам не до сна.
Четвёртый день всё слёзы льёшь!
В слезах, поверь мне, проку мало.
Прозрачна уж, так исхудала!
Дунь ненароком – упадёшь!


Поведай мне причину слёз,
моя прозрачная принцесса.
Я сам противник экстра веса -
давай поговорим всерьёз.
Мы пережили холода
и заунывный вой метели.
По мне – ты симпатичней в теле!
(Надеюсь, в этом нет стыда?)


Зима промчалась, словно миг,
для нас с тобой под общей крышей.
Должно быть, промысел есть высший,
в том, что к тебе я так привык.
И даже то, что холодна,
и смотришь в небо безразлично -
мне и понятно, и привычно,
как утро в контуре окна.

Очнись, вокруг такая синь!
Жизнь - это не игра в бирюльки...

В ответ - молчание сосульки.
И только капли  - дзинь, да дзинь.


Вот, поскрёб по сусекам 2.

Мама с папой на работе -

засучили рукава.

Лягушонок-сын – в болоте.

Скучно парню  – ''ква'' да ''ква.''

 

Ухнул раздражённо филин:

 - Не уснуть который час!

Очень ты квакваобилен,

собирайся в первый класс.

 

Унесу тебя за поле,

 мой зеленый кваквабрат.

Будешь ты учиться в школе

среди прочих лягушат.

 

… Дремлет филин на осине.

Тихо шелестит листва…

Лягушонок же, отныне,

учит в школе кважды ква.

 

                                         

**

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

 

Небо завернулось в облака,

звёзды мирно спят назло погоде.

Спи и ты, любимый мой малыш,

как в углу игрушки на комоде.

 

Завтра будет день и белый снег.

Мама спрячет в шарф твой нос и глазки.

А пока усни, любимый мой малыш,

как уснули в толстых книжках сказки.

 

Тёплый дождь весною смоет снег,

Станешь ты на четверть жизни старше.

А сейчас усни, любимый мой малыш,

как солдатик спит, устав на марше.

 

**

Подарил мне дядя Коля
настоящий барабан.
Как у пионеров в школе...
Я забрался на диван
и "играл" на барабане
целых три часа подряд.
А теперь в моём кармане
деньги весело звенят.
Это мама заплатила,
чтобы не сойти с ума.
Музыка, ребята, сила!
И доходная весьма.
Правда, больше дядю Колю
мама в гости не зовёт…


Барабан - на антресоли…
Кто их, взрослых, разберёт.

 

                       

**

Маша с Барсиком в окошко

смотрят два часа подряд.

Барсик - вообще-то, кошка,

ей подружки говорят.

 

Маша им в ответ упрямо:

- Если кошка – значит дама.

Если дама – значит мама.

Маме ж не нужны усы…

Разве только для красы?

 

Так что Барсик – точно кот!

И никак наоборот!

 

Разве Маша виновата

в том, что очень хочет брата?

 

**

Не спеша, лениво даже,

(время замерло в часах),

из конца в конец по пляжу

шло семейство черепах.

 

В крепких панцирях, не труся,

шли, как воины, рядком.

(Если б это были гуси –

я б сказал: ''Идут гуськом!'')

 

Папа – предводитель действа.

Следом дети – двадцать пять.

Позади – глава семейства –

мама, надо понимать!

 

Утро. Солнце сушит косы.

Море плещет через край…

Это, брат, Галапагосы –

тёплый черепаший рай.

 

                                 

**

- Бабуля, скажи, что такое семья?
- Семья, мой хороший, семь маленьких "я".
"я" - мама, "я" - папа, "я" - ты - это три.
Уставшие глазки ладошкой не три.
Две бабушки "я" - получается пять.
Два дедушки "я" - продолжаем считать.
В итоге имеем семь маленьких "я",
которые вместе - большая СЕМЬЯ!


...Уснул. Скоро будет нас больше, чем семь...
И как объяснять? Непонятно совсем.

 

**

 

Бабушка, тебе загадка:
- Маме с папой спится сладко.
Почему?

- Они едва ли
ночью хоть минуту спали!
Виноват твой младший брат!
Он не спит - они не спят!
У них ушки на макушке -
тише, собирай игрушки!
Ты же старшая сестра -
понимать уже пора!

             

**

 

Тигр сегодня очень-очень,
между прочим, озабочен -
у тигрицы выходной.
Нет бы, с мужем поваляться,
стиркой детских шкур заняться,
так ведь нет же, хвост трубой,
и всем телом - шмыг за двери…
Тигр ревёт: "Спасите, звери!"
Только вопли не спасут.
Рвут тигрята папу в клочья,
Убедился Тигр воочью,
как нелёгок женский труд.

 

**

 

Дуб, в силу вековой привычки,
жил мыслями о том, о сём.
А тут две шустрые синички
повадились сидеть на нём.
Устроятся рядком на ветке -
и спорят - оторопь берёт!
Так спорят кумушки-соседки,
присев на лавку у ворот.
Дуб, поначалу, сильно злился!
Был шелест листьев, словно вздох.
Но время шло. И дуб смирился:
- Без них - от скуки бы засох.



Правдивая история.

То ли притча, то ли быль –

много лет тому назад,

жил один автомобиль.

Ни Бугатти, ни Фиат.

Ни Пежо, ни, даже, Форд,

и уж точно не Харлей.

Это был машинный лорд –

чисто аглицких кровей.

У него был свой гараж.

(В нём он жил совсем один.)

Занимал гараж этаж.

Пил наш автосэр бензин.

Кушал лучшие масла,

кожей убран был солон.

Кубкам не было числа –

чемпионам - чемпион.

Только, время утекло –

постарел автомобиль.

В мелких трещинах стекло,

позади сто тысяч миль.

Съела ржавчина капот,

износился коленвал.

И мотор, стуча, поёт:

- Я устал, устал, устал.

Я проехал столько миль,

рвал туман и ночь стеклом.

А теперь меня в утиль!

А теперь меня на слом!

Нет заботливой руки –

пробил мой последний час.

Ой, спасите от тоски –

потушите фары глаз.

Радиатор кап, да кап

антифризною слезой.

Ухожу, подвеской слаб,

в путь последний, тормозной…

 

Как-то, где-то поутру,

я увидел этот хлам.

Хлам пришёлся по нутру –

пять копеек килограмм.
Сын помог – пригнал тягач.

Притянули хлам домой.

А супруга - чуть не в плачь:

- Ты свихнулся, дорогой!
Но терпение и труд,
если гнать сомненья прочь,
даже время перетрут…
Помогали сын и дочь.
Некуда бежать жене
и она, понурив взгляд,
тоже помогала мне,
но ворчала:

- Детский сад…
Долог, короток ли сказ,
раритет набрался сил.
И, как будто в первый раз,
По ухабам покатил.

Рвёт асфальт на вираже,

Следом едкий дым и пыль.
Занял место в гараже
Оккупант-автомобиль.
Мчится антиквариат -
весело звучит клаксон.

Всем автомобилям - брат,
Он - один на миллион.
А, возможно, и на пять,
только разве в этом суть?
Вместе, даже время вспять -

есть надежда повернуть.


  2012.



Снегопад.

Снежинки в свете фонарей,

искрясь, плетутся в паутину.

Им ветер из-за трёх морей

подставил сгорбленную спину.

Он, выдыхаясь, тянет сеть

с блестящим чешуёй уловом.

И можно до смерти смотреть…

 

Умрёшь и не опишешь словом.



Новогоднее.

Вы слыхали? На мартышку
ёлка уронила шишку!
Уронила с верхней ветки.
(Раскачали ёлку детки.)
Удивлённо смотрит шишка:
- Ты откуда здесь, мартышка?
Странно, даже очень странно -
не растут у нас бананы.
Расспроси, хоть двести шишек -
не видали здесь мартышек.
Даже наш столетний лес
не видал таких чудес!

Отвечает ей мартышка:
- Эх, дремучая, ты, шишка!
Я - не яблоко, не груша...
Меня сделали из плюша.
Новый год уж на дворе!
Я - подарок детворе!


Из жизни гиппопотамов.

Малышу гиппопотаму

пошили новую пижаму.

Потому, что без пижамы

малыш казался больше мамы.

 

**

 

Ищут бабушка и мама

малыша гиппопотама.

- Где ты, где ты, наш малыш,

притаился, не шалишь?

Шум да гам:

- Беда! Тревога!

Тут промолвил папа строго:

- Возвратится наш повеса!

В нём уже две тонны веса!!!

Не волнуйтесь - не утонет.

И никто его не тронет.

Не обидит малыша...

Вон, спешит он не спеша.

Всё в порядке, раз не плачет.

Кушать хочет, не иначе!

 

**

 

Безобиден только с виду…

В теле затаив обиду,
даже крошка-бегемот
разевает грозно рот!
Есть обидчика не станет -
он прибрежной травкой занят.
Травка свежая вкусней,
надоедливых людей!
Ну, а тем, кому охота
съесть на ужин бегемота -
выходи на честный бой -
он поборется с тобой!

Говорила мне горилла -
он сильнее крокодила!
А ещё идёт молва -
бегемот отважней льва!
И, к тому же, бегемот -
это вам не бутерброд!
Если всё ещё охота
съесть на ужин бегемота,
пожелай себе удачи...

 

Но гляди – получишь сдачи!!!

 

**

 

От левого берега мутного Нила,

к правому, плыли два крокодила.

Плыли проведать вдову бегемота

и рассказать ей печальное что-то.

Что рассказать? Как на прошлой неделе

они её мужа нечаянно съели.

(Не разобрать в замутнённости вод,

где просто лягушка, а где - бегемот!)

Такое частенько случается в Ниле.

Съели, поплакали, да и поплыли.

Поведать несчастной о съеденном муже…

 

А если удастся – остаться на ужин.



Урок перевода.

And now! Переводим с английского слово.

Какое? Любое! К примеру – корова.

Ребёнок ткнул пальцем в картинку:

- A cow!

Отец-переводчик:

- Сынок, ты неправ!

Давай-ка подробнее с этого  места -

рассмотрим корову в разрезе контекста.

''A cow!'' - это грустно и очень общо.

Такая корова кончает борщом,

прожив без любви, без наплыва страстей…

Не просто корове быть просто ничьей!

''The cow'', мой хороший, по смыслу вернее!

Здесь в слово заложена свыше идея!

У той, что ''the cow'' есть хозяйка и хлев.

И будет весной кукурузы посев.

И на зиму силос… Зима далеко…

Ну, хватит капризничать! Пей молоко!

На улице солнечно, шепчет погода…

Мы в парке продолжим урок перевода.



Я, родившись в стране победившего зла...

Я, родившись в стране победившего зла,

и, впитав его каждою клеточкой тела,

с ним боролся, отчаянно и неумело,

отмывая себя изнутри добела.

 

Мне казалось, всё можно в судьбе изменить,

только нужно быть сильным и верить упрямо.

Как жалела меня, бестолкового, мама,

в свитера превращая пушистую нить.

 

Мамы нет. Что вязалось – изношено в хлам,

сквозь прорехи в лохмотьях уходит тепло…

Мудрость старости – непобедимое зло.

Время – всё! Ни секунды врагу не отдам!

 

Я, в попытке понять и себя, и других,

пробивался сквозь дебри обмана к истокам.

Но привык, сам себя осуждая, к порокам

и уютно ослеп в мире вечно глухих.



Смотрю, как ветер...

Смотрю, как ветер, заплутавший в кронах,

ломает скрюченные пальцы тополей.

Мне чудится, в глухих натужных стонах,

печаль, рассеянных за обозримым, дней.

Зима вот-вот… Переживут ли зиму,

весёлые однажды, тополя?

Зелённая листва подобна гриму,

развенчанного свитой короля.

За ярким блеском праздных одеяний,

тяжёлый груз несбывшихся побед.

Есть время встреч, есть время расставаний…

Вот только времени вне нас – и вовсе нет.



В детской комнате порядок...

В детской комнате порядок:

ни отчаянных ''войнушек''.

ни разбросанных тетрадок.

ни поломанных игрушек.

 

Книжки в ряд стоят на полке.

Майки-трусики – в комоде…

Внук и внучка - на прополке –

помогают в огороде.

 

Слышно, как паук гуляет

гулким шагом по стене!

Бабушкино сердце тает

тихой нежностью… во сне.



Царь-воришка.

На пасеку забрался вор.

Видать, силён - сломал забор.
Пчелиный в панике народ:
- Из ульев был похищен мёд!
Встревожено кружат, жужжат:
- Кто главный - тот и виноват!
Свинья, и та:  
- Хрю- хрю, хрю-хрю!
Эй, пасечник, иди к царю!

Старик вздохнул, да и пошёл.
За хмурый лес, за тёмный дол.
В его мешке не только снедь...
А был царём в те дни медведь.
Далёким был тяжёлый путь.
Страх вздохом забирался в грудь.
Три раза день сменял зарю -
и вот пришёл старик к царю.

А царь сидит, пьёт с мёдом чай:
- Ну, раз пришёл, так отвечай!
Принёс мне свежего медку?
Коль нет - в берлогу упеку!
- Принёс! В мешке...
- А ну, открой!
... Открыл... А там пчелиный рой!

- Всё лучшее - всегда царю!
Держи и пользуйся! Дарю!!!

Наука для царей других –

пчела мала, да много их.

Всех сразу не смахнёшь хвостом!

Медведь бежал – и поделом!

 

Мораль?
На пасеку медведь
зарёкся появляться впредь!



Ничего не осталось...

Ничего не осталось из того, что связала.

Мы, взрослея, к ненужным вещам равнодушны.

В них, затёртых, казалось бы, ценности мало

и они исчезают, нашей воле послушны.

 

Но однажды, в шкафу, среди старого хлама,

вдруг, случайно увидев вязальные спицы,

вспоминаем, как за день уставшая мама,

нам вязала то шапочку, то рукавицы.

 

Таял нитью клубок, уменьшаясь в размере,

тихо ныли пружины в старинном диване,

желтой шляпкой висел абажур на торшере…

И, казалось, мир дремлет в блаженной нирване.

 

Сколько было всего – и разлук, и скитаний,

зависала щемящая дрожь на ресницах.

Но от этих чарующих воспоминаний

сердце -  мягким клубком на маминых спицах.


                                                                2011.



Let me imagine you, my love...

Let me imagine you, my love,
And touch your hands with breathless kiss.
Your eyes are deep, like sky above,
Like shoreless ocean underneath.
Let me become your sweetest dream,
Your servant , your free willing slave,
Your warm sunset, that’s getting dim…
Let make you feel forever save.

Let me imagine you, my love,
And then become your wordless shadow,
That follows you as peaceful dove.
Let touch your feet like morning meadow.
Let fill your day with singing birds,
With flowers that will bloom forever,
Let fill your ears with all those words
That I was scared to tell you ever.

Let me imagine you, my love,
And then myself - still brave and young,
Who wouldn’t think to throw a glove
To someone with an abusive tang,
Who does not think that it’s too late
To start his life again from scratch,
But only echo screams “Wait, wait…
Your boat just left - too late to catch.”

Let me imagine you, my love.
For me - you are a shooting star,
That’s flying through the sky above
From other world that is so far.


Спи, моя звёздочка… Не для конкурса.


                                                                                *Спи моя девочка, видишь вон там на столбе
                                                                                 лампа зажглась, освещая соседние крыши.
                                                                                Ослик не плачет, он дышит все тише и тише.
                                                                                  Он засыпает, спиною прижавшись к тебе.

                                                                               ( Аркадий Брязгин)

 

 

 

Спи, моя звёздочка, лучики нежных ресниц

замерли крыльями ветра бесшумно на взмахе.

Стихли в лесу за околицей ''охи'' да ''ахи''

нашей бессонной соседки – мудрейшей из птиц.

 

Спи, моя крошка, прозрачной улыбкой луна

льёт отражение солнца на мир затемнённый.

Мир засыпает, в себя тишиной погружённый,

и уплывает в пространства безбрежного сна.

 

Спи, моё чудо, плывут в темноту облака,

приоткрывая далёкие звёздные тайны.

Встречи людей на земле не бывают случайны –

встретишь однажды и ты своего Чудака.

 

Спи, моя девочка, я занавешу окно,

не потревожив тебя, подоткну одеяло.

Снов до утра посмотреть ты успеешь немало…

Знаю, в них будет тебе и легко, и смешно.

 

                                                              04/30/2017.

 

*Несколько дней не отпускает колыбельная Аркадия Брязгина. Пытаюсь избавиться от наваждения.



Колыбельная о колыбельной.

Напевает тихо-тихо

песню грустную портниха,

а сама, к стежку стежок,

дочке шьёт наряды впрок.

Ночь длинна, а ей не спится.

Ремесло – в руках синица.

Не хватает с давних дней

всем на свете журавлей.

 

Ест огонь дрова в печурке.

Может быть её дочурке

в жизни больше повезёт?

Звёзды водят хоровод

над заснеженной избушкой.

Время спит в часах кукушкой.

Вьюга замерла вдали.

Дочке снятся журавли.

 

Спи мой ангел, мой цветочек.

Счастья спутанный клубочек

каждый сам, за пядью пядь,

в жизни должен размотать.

 

Напевает тихо-тихо

колыбельную портниха.

А сама, к стежку стежок,

шьёт дочурке счастье впрок.

                             

                               2015.


Исход.

Атрибут палача – плеть.

Её свист переходит в стон.

Набухает рубцами смерть

на спине. Смотри, фараон.

 

Неподвижен маской лица,

безразличен и отстранён.

Сотни долгих лет без конца,

день за днём. Смотри, фараон.

 

Под ударом склонился раб,

в дикой боли своей смешон.

Это только кажется, слаб

мой народ. Смотри, фараон.

 

Пусть ты армией и силён,

золотой твой непрочен трон.

Отпусти мой народ, фараон!

Не отпустишь? Смотри, фараон!

 

**

 

Из безысходности исход
не прост.
Поднялся сгорбленный народ
в рост.
Горят неверием глаза -
толпа.
Небес пустая бирюза
слепа.
Колышется нелепо лес
рук.
Понятней таинства чудес
звук.
Что обещать им в этот миг?
Всего?


- Один из Вас - я - ученик
Его!
Мы дети мудрого отца -
смелей.
Уж лучше так, чем до конца
дней.

 

**

 

Пусть и чужой, но всё же дом

давал нам ощущенье крова.

Но время вздыбилось ребром

и стало продолженьем слова.

А выбора, по сути, нет,

есть страх, воспитанный веками.

Лишь детских глаз печальный свет

давал нам силы жить рабами.

Нам выпало решать за них -

мы ропщем, выбор так неясен.

Настало время дней лихих –

исход и труден и опасен.

А если мудрый Моисей

неправ? Тогда и вовсе худо.

Безумно страшно за детей,

а он вершит за чудом чудо.

Кто не был никогда рабом,

не пригубил из горькой чаши -

откуда знать ему о том

как дороги нам дети наши?

Как уберечь их от невзгод,

от злого поцелуя плети?

О чём разбуженный народ

гудит – пока не знают дети.

 

**

 

Ты жив ощущеньем во мне
несколько дней и ночей.
Ты мой наяву и во сне.
Мой и больше ничей.


Мужа протяжный храп
тревожит уснувший дом...
Зачатый рабами раб -
ты не родишься рабом.


Луна в небесах кругла.
Нам звёзды подскажут путь.
Пора запрягать вола,
тревога сжимает грудь.


Что тебя ждёт, малыш?
Сердце стучит в горсти.
Солнце коснулось крыш,
время не ждёт, прости.


Я буду сильна тобой.
Меня не согнут ветра.
Орут петухи вразнобой...
Ты слышишь, малыш? Пора.

 

**

 

Ты уложила детей? Тогда посиди со мной.

Видишь, мне тоже страшно, я весь дрожу.

Как низко звёзды повисли над головой…

Слушай внимательно, что я тебе скажу.

 

Я, в бесконечных трудах, роптал на судьбу.

Немилосердна судьба к рабам.

А что же ещё оставалось делать рабу?

Вот я и давал порою волю словам.

 

Если Он слышал, как я возносил хулу

к небу, как всуе трепал имена Его,

то почему он давал нам еду к столу?

И почему не делал для нас ничего?

 

Чтоб не случится завтра – это судьба.

Знает лишь Он, что нас в этом мире ждёт.

Из всех несметных богатств на земле, у раба

есть только дети его и его народ.

 

Кажется, кто-то плачет, пора вставать.

Детей покорми, а я запрягу вола.

И если что-то пойдёт не так, ты – мать!

 Это была только моя хула.

 

**

 

И день наступил, и скрип тележных
колёс показался нам слаще
воды, в глубинах безбрежных
пустыни. И день занимался маняще
вдали. И спали тревожно дети
в шатрах, надувшихся парусами
надежд. И наши, по влажной от слез планете
скитания, долгими, злыми веками,
не ставшие ещё бесконечным изгнанием,
из мест, завещанных нам Всевышним,
до краёв наполняли нас осознанием -
что это значит быть всюду лишним.


Ночные ветра ткали гулкую стылость,
укрывая Моисея негреющим пледом.
А он шёл вперёд, не уповая на милость
роптавшего народа, идущего следом.

 

**

 

Мы бежали по сырому морскому дну.
Падали, поднимались и снова бежали.
Рождённые и выросшие рабами в плену -
мы оставили нашим врагам печали.
Море замерло, две прозрачных стены
никому не давали свернуть с дороги.
Я не видел в толпе ни детей, ни жены.
Впереди - чьи-то спины, внизу - чьи-то ноги.
Ноги, ноги - тысячи грязных ног
вязли в песке и противном иле.
Я в толпе бегущих был одинок.
Я забыл обо всех и меня забыли.
Казалось, вот-вот забурлит вода
и все мы исчезнем в морской пучине,
не оставив о себе на земле следа,
Ничего не оставив, даже в помине.
Я бежал, не понимая того, что бегу,
проклиная судьбу, себя, Моисея.
Отыщу ли семью на том берегу?
Потеряю ли всё, ничего не имея?

 

**

 

Самых маленьких матери несли на руках.
Они плакали, смеялись, но чаще спали.
Я, постарше, цеплялся рукой за одежды отца.
В его карих глазах был знакомый с рождения страх.
А вокруг, за покровом пыли - необъятные дали,
которым не видно было конца.

 

Старики и старухи тряслись на скрипучих повозках,
отзываясь стоном на любую неровность дороги.
Нам казалось это смешным и мы их дразнили,
сами смешные в своих нелепых обносках.
Отцы к этим шалостям были привычно строги.
И, поймав нас за этим, частенько нещадно лупили.

 

По ночам зажигались костры, если хватало дров.

Огонь отгонял темноту и диких зверей,

согревал озябших в пути стариков и старух.

А потом начинала вершиться магия слов.

Я помню, однажды, к костру подошёл Моисей…

Даже звёзды, казалось, в ту ночь превратились в слух.

 

Он присел, опираясь на посох, утомленный годами старик,

похожий на тех стариков, что уже сидели вокруг.

Только взгляд у него был какой-то совсем другой.

Утекало время в песок водою за мигом миг.

Надувался хамсином рассвет, суров и упруг.

И я вдруг поверил – он знает дорогу домой.

 

**

 

В низком небе – ни облачка.

Пятнадцатый день пути.

Мама братика-грудничка

приложила лицом к груди.

Он губами во сне чмок, да чмок,

не открывая глаз,

отыскал её бурый сосок

с блаженнейшей из гримас.

Ему отроду двадцать дней.

Он беззащитен и слаб.

Его папа назвал Моисей.

Его мама зовёт ''бывший раб.''

Мне его иногда дают

подержать ненадолго в руках.

И такой от него уют

исходит, что просто страх.

 

**

 

Было тихо вокруг и только стража
обходила лагерь тревожным дозором.
В нашем стаде вчера случилась пропажа.
Я сидел у костра, ночь буравя взором.
В прежде тучных стадах овец стало мало,
мясо ели только старики и дети.
Не вернуть обратно того, что пропало,
как прошедшую ночь не вернуть на рассвете.
Я думал: "Ну и что, ну пропала овца.
Случалось и раньше, вокруг бродят звери.
Почему же пропажа так всполошила отца?
Он всегда спокойно сносил потери.
А тут, вдруг, кричит: "Мы все пропадём
в этой бесконечной проклятой пустыне!
Куда мы идём? Ведь у нас был дом.
Что делает Моисей на горной вершине?
Почти не осталось овец в стадах..."
Я смотрел на спокойного прежде отца.
И, словно влагу песок, впитывал его страх...
… день спустя беспризорный народ отлил золотого тельца…



Мысли за мгновение до…

То ли падаю, то ли лечу -

над судьбою безликой не властен.
Близок был палачу и врачу...
К милосердью и злу не причастен.
Я безмолвно внимал их речам.
Был хранителем их откровений.
Стал привычен к бессонным ночам.
Рядом был в дни тревог и сомнений.

 

Без упрёка смотрел им в глаза.

Сквозь себя преломлял их обиды.

Вместе с ними был ''против'' и ''за''.

Рассуждал о судьбе Атлантиды.

Я делил с ними горечь утрат,

наполнялся их буйным весельем…

Мог не пить две недели подряд

и страдать вместе с ними похмельем.

 

Хмурый взгляд, замутнённый слезой,

был мне чем-то сродни и понятен.

Возвращался с работы домой,

не стыдясь дня прошедшего пятен.

Мне уютен был грязный карман.

Меня только ленивый не лапал...


Я – гранённый стеклянный стакан,

ненароком  уроненный на пол.



Рецепт успеха (Принимать по назначению врача.)

В сердцах людских оставить след

желаешь? Слушай мой совет.
- Не зарекаясь от сумы,
возьми у одного займы.
Не отдавать, конечно, грех,
но здесь и кроется успех!
Пусти чужое в оборот.
(Кто одолжил - тот подождёт.)
Забудь о том, что задолжал -
приумножай свой капитал.
Потом, величием томим,
отдай... немного… и другим.
Тебе хвалой воздаст народ,
вкусивший малость от щедрот.
И доживёшь ты до седин...
Печален будет лишь один,
чей голос, впрочем, будет тих,
средь громких голосов других.


Найди, пожалуйста, слова.

Он вырос на моих глазах.

Стал незаметно выше ростом.
В груди раздался и в плечах...
Мы с ним прощались в девяностом.
Он был давно делами зрел,
погряз до одури в заботах.
Я нежно на него смотрел...
Брусника зрела на болотах,
когда мы с ним последний раз
друг друга обнимали взглядом.
Соринкою слезился глаз -
сведётся ли быть снова рядом?
Я был с ним бережен и тих,
печаль сквозила в каждом жесте.
Так провинившийся жених,
смущённо ластится к невесте.
Ночь пролетела, словно миг.
Светало. Эхом в сердце гулком
звучало: "Всё. Прощай, старик,
родной мне каждым переулком."

 

**

 

В этом городе сонном мой дом.

Я его не забыл, он мне сниться.

Ночь укрыла прозрачным крылом

фонарей удивлённые лица.

 

Вниз по улице эхом шаги.

Тени – то великаны, то - гномы.

Мы пока не друзья, не враги -

мы с тобой вообще не знакомы.

 

Нам с тобою ещё предстоит,

пригубив из сосуда желаний,

ощутить на губах соль обид

и горчащую пыль расставаний.

 

Только всё это будет потом,

а пока, в нашем городе сонном,

нами вместе придуманный дом

спит в неведении обречённом.

 

**

 

В этом городе эхо наших шагов
стихло давным-давно.
Не отыскать потаённых углов,
где мы пили любви вино.
Где, расставаясь на пять минут,
до губ синевы, взахлёб,
целовались. И мысли, что дома ждут,
не морщинили складками лоб.
Где я часами смотрел на тебя
в интерьере случайных стен.
Ещё неумело, по-детски любя...
Взятый тобою в плен.

 

**

 

Оживают окна цветом
на фасадах спящих зданий.
Ночь становится рассветом
полным грёз-воспоминаний.
Утомлённые бульвары
видят сны о днях погожих.
В тёплых лужах тротуары
терпеливо ждут прохожих.

 

В нашей крошечной квартире
пахнет земляничным чаем.
Мы живём почти что в мире -
мы друг друга приручаем.
На плите доходят гренки -
нет вкуснее их, ей-богу.
Прислонилась мебель к стенке,
уступая нам дорогу.


Будет день и будут встречи,
птиц звенящие рулады.
А потом наступит вечер,
полный ласковой прохлады.
И дорогою забытой,
между сонными домами
наши тени, тихой свитой,
будут шествовать за нами.

 

**

 

Найди, пожалуйста, слова.

Согрей теплом остывший голос.

Зерно любви, покинув колос,

попало в будней жернова.

Ничтожен шанс дать новый всход

и  вытянуться в рост побегом…

Становится тяжёлым снегом

снежинок легких хоровод.

 

Не отводи упрямо взгляд,

согрей его теплом улыбки…

И пусть ростки надежды зыбки,

есть время повернуть назад.

Коснуться прошлого рукой,

забыть ненужное, пустое…

Нас в этом мире только двое

под нашей вечною звездой.

 

**


Этот город, похожий на сон -
сплошь из прямых углов.
Толпы равнодушный планктон
безразличен к значению слов.
Я привык ощущать тепло
плывущих рядом со мной.
Толпа - безусловное зло,
связавшее нас судьбой.
Здесь каждый сам по себе,
с другими плечом к плечу.
Я, себя ненавидя в толпе,
одиночество в ней лечу.

 

 

 

**

Прогретая солнцем трава

в память растет корнями.

Плывут облаков острова

над поседевшими нами.

 

Вечный труженик шмель

жужжит, упившись нектаром.

Терпкий полуденный хмель

мысли туманит угаром.

 

Кузнечик едва различим

в зелённом своём наряде…

И мы, замерев, молчим

в деревьев шуршащей прохладе.

 

Бабочки рваный полёт

мешает принять решение.

А так ли уж сладок плод,

рождающий вожделение?

 

Прозрачная стрекоза

на крыльях висит по соседству…

Как жаль, что закрыв глаза,

нельзя прикоснуться к детству.



Вот, принёс сегодня с утренней прогулки.

Детская площадка

в сонном забытьи.

Мирно спит лошадка –

мимо не пройти.

Хочется коснуться

гривы голубой.

В детство окунуться,

снова став собой.

Прожитое в спешке –

выбелить на нет.

Смыть с лица усмешки –

шрамы взрослых бед.

Захлебнуться смехом,

не ища причин.

Не болеть успехом

выросших мужчин.

Девочке-соседке

фантик подарить.

Паучка в беседке

потянуть за нить…



Вариации на тему ''Побудка''. ДК-5

Кря-кря-кря проснулась утка.

- Дети, в пруд! У нас побудка!

Огляделась – нет утят…

Те к воде гуськом спешат!

 

**

 

Щука в озере – не шутка!

Мелочь рыбная, побудка!

Кто куда и лишь карась

не спеша зарылся в грязь.

 

**

 

Распустилась незабудка.

Утро, солнышко… Побудка!

Закипает самовар…

Просыпайся млад и стар!

 

**

 

У крыльца избушки будка.

Эй, Полкан, вставай! Побудка!

К бабушке Матрёне гости!

На обед получишь кости.

 

**

 

Дзинь-дзинь-дзинь звенит звонок!

Эй, минутки, на урок!

Тема звонкая – побудка.

Где последняя минутка?



У Родины моей усталый вид...

У Родины моей усталый вид -

разъехались по ''заграницам'' дети.
Как мать, она безропотно молчит -
пусть будет детям хорошо на свете.
Уж как-нибудь она сама, без них,
управится по осени с делами.
И нарожает по весне других,
и назовёт другими именами.
И будет жизнь звенеть, но будет ждать
она вестей нечаянных с чужбины.
Как ждёт детей покинутая мать,
надеясь их увидеть до кончины.


2014.



Мартовские параллели

Проснулся. Март. За окнами - бело.
Нежданно небо разродилось снегом.
Дрожит, не распустившимся побегом,
цветок, едва поверивший в тепло.

Смахнула белка, оборвав полёт,
снежок, упавший на ресницы ели.
Сознание проводит параллели -
жизнь не загадывай поспешно наперёд...

Соседский кот пометил белизну
опять же, параллельными следами...
Но почему же всё трудней с годами
поверить в наступившую весну?


Какая женщина прошествовала мимо!

Какая женщина прошествовала мимо!

Ей до меня, давно седого, дела нет.
В мозгу невидимых фантазий пантомима,
но, Боже упаси, смотреть ей вслед.
Жена ко мне строга не по сезону -
ей кажется, я всё ещё в цене...
Закат, на край земли одев корону,
цвета перемешал на полотне.
Звук каблучков всё тише по аллее.
Прозрачный полумесяц невесом…

Листва ехидно шелестит: "Смелее!
Не оставляй надежду на потом."



Сара Тисдейл. И будет ласков дождь…

И будет ласков дождь, и будет пахнуть поле,
и будут ласточки всегда кружить на воле,

и петь в пруду лягушки до утра,
и сливы белый цвет сдувать ветра.
Малиновка в своём пылающем наряде
зальётся свистом, сидя на ограде...
Никто не будет знать, что кончилась война.
Не вспомнит воевавших имена.
Никто... Ни птицы, ни озябший лес
не будут сожалеть, что род людской исчез.
Заметит ли Весна, в рассвет окрасив дали,
что мы ушли навек? Едва ли.

 

                                                     2014.

 

 

***

There will come soft rains… By Sara Teasdale

 

There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.



Колыбельная. -ДК-5

Занавешено окно темнотой.

Спать пора давным-давно, мой родной.

Спят игрушечные кошка и мышь.

Только ты, сынок мой крошка, не спишь.

 

Гном из сказки зажигает огни.

Закрывай скорее глазки, усни.

Губки бантиком сложи - чмок, да чмок.

Спят и белки, и ежи - спи, сынок.

 

Дед и бабушка твои крепко спят.

Спят на ветках соловьи, дремлет сад.

Шепчет месяц золотой: "Баю-бай."

Не упрямься, мой родной, засыпай.

 

"Баю-бай, усни" - поёт ветерок.

"Баю-бай, усни" - журчит ручеёк.

Баю-баюшки... Усни, мой родной.

Не тревожься, мама рядом с тобой.

 



 


Мне приснился дом в разрезе...

Мне приснился дом в разрезе.
Видно всё, секретов нет.
Вон хромает на протезе
одноногий мой сосед.
Ногу потерял трёхлетним -
сорок лет тому уже.
Он живёт на предпоследнем,
на четвёртом этаже.
Выше - в двушке-распашонке
многодетная вдова.
Муж разбился на трёхтонке...
Живы впроголодь едва.
Под соседом одноногим -
трое вечных алкашей.
Надоели гады многим,
да не выгонишь взашей.
С папой, мамою и братом
я с рожденья на втором.
Слушаю, как кроют матом
ближних выше этажом.
Ниже бабушку слепую
беды сгорбили в дугу.
Посмотреть бы жизнь иную,
да проснуться не могу.


Спор. ДК-4.

Два ужонка, выгнув шеи,

спорят - кто из них ''ужее''.

Рассудила спор синица:

- Тот, кто в лужицу глядится.

Значит, и водить ему.

И, похоже, одному!

 

(Номинация 7г)



Дома всё в порядке. ДК-4.

Мама гнома папу гнома
просит: "Гном, останься дома!
Для чего? Поймёшь потом.
Запасись терпеньем, гном!"

Папа-гном остался дома
и узнал, что громче грома
плачет их младенец-гном.
Гром, в сравнении с ним - гном!

Папа-гном младенца-гнома
взял на улицу из дома.
В парк, что рядом, за углом.
Там прохладный водоём.

Там однажды папу-гнома
сон сморил у водоёма.
Там, подумал папа-гном -
сын подружится со сном.

Гном носил младенца-гнома
три часа у водоёма!
То неспешно, то бегом...
Утомился крошка-гном.

Возвратилась мама гнома.
Удивилась - тихо дома.
Смотрит - в детской крепким сном
спит на папе крошка-гном.

Улыбнулась мама гнома:
"Славно. Всё в порядке дома,
если крепко спят вдвоём
папа-гном и крошка-гном."

(Я бы отнёс это стихотворение к номинации 7б, но могу и ошибаться)


Расти, сынок, расти!

Дел у мамы-то - всего ничего,

да не оставишь малыша одного.

И трясётся в тесной сумке малыш.

Маме некогда - не пошалишь.

Так торопится - в ушах гул.

Не заметил малыш, как уснул.

Разбудила его мама поутру:

"Время в школу, попрыгунчик-кенгуру!"

Кенгурёнок скок из сумки на лужок.

Прыг да прыг... Не опоздать бы на урок!

Сочной травкою позавтракал в пути...

Мама шепчет вслед: "Расти, сынок, расти!

Пусть тебе во всём сопутствует успех…

Прыгай, прыгай дальше всех и выше всех!"



Плагиат.

У поэта украли точку

Точка - мелочь, поди-ка взвесь

Мысли льются и льются в строчку

Мой поэт исписался весь

Нет возможности взять дыхание,

помолчать, оглянуться назад

Кража знаков, пардон, препинания -

самый гнусный из всех плагиат



Сидел на дереве Антон...

Сидел на дереве Антон,

считал на лавочке ворон.
Сперва их было двадцать пять,
но пять отправились гулять.
На лавочку вернулись две -
отнял, прибавил в голове…
Но тут вернулись три других
и привели ещё троих.
Антон в уме прибавил шесть...
Шум, гам… На лавочку ни сесть!


Совсем запутался Антон...
Так сколько же всего ворон?



Бродвей.

Бродвей, перетекание толпы –

художники, танцоры, музыканты…

Щедры восторгами, на доллары скупы

заполнившие город экскурсанты.

Художник зазывает: ''Пять минут!

По доллару в минуту, без обмана!''

Дрожащею рукой - финансы ''жмут'' -

я достаю пять баксов из кармана.

И вот, он, глядя в душу сквозь прищур,

в ней ищет к потаённому лазейки.

А там – не увлекайся чересчур -

пять долларов и больше ни копейки!



Повадился зайчишка в огород...

Повадился зайчишка в огород...
к соседу. Там хрустящая капуста.
В своём - чертополох, который год.
Никто в семье не сеет и не жнёт...
А у соседа - зелено и густо.


Нет ни забора, ни ворот с замками.
Ну и дела! Не взять воришке в толк.
Подвоха нет, как ни косил глазами.
Грызи себе до хруста за ушами!


Когда бы знал он, что соседом... Волк!!!


Как-то раз учёный гном...

Как-то раз учёный гном,

от чужих проблем устав,

за бугром построил дом,

на дверях, как щит, устав:

''Всяк, переступив порог,

для меня - желанный гость.

Коврик у дверей - для ног,

для одежды - в стенке гвоздь.

На столе стоит обед,

дров достаточно в печи.

Если ты устал от бед,

сразу говорю - молчи!

Понял я за триста лет-

не решить чужих проблем.

Коль не можешь дать совет,

лучше их не знать совсем!''

Разнеслась по миру весть,

мол, у гнома за бугром,

можно вдоволь пить и есть,

не владея языком!

От гостей не продохнуть,

да народ-то всё - жульё…

 

Гном, вздохнув, собрался в путь

новое искать жильё.



Влюблённый комар.

Комар. Любовь его, что кровь - чиста.
Он без ума влюблён в мою соседку.
Лишь выйдем вечером поворковать в беседку -
ей расцелует все доступные места.


Прихлопнуть бы его - и все дела!
Не распускай назойливое жало!
Но я стесняюсь хлопать, где попало,
девиц невинных нежные тела.


Вот вижу: он присел к ней на плечо,
проник в него глубоким поцелуем…
(Как часто мы, завидуя, ревнуем
к тем, кто рискуя, любит горячо.)


А он всё глубже жадным хоботком.
Уже набухло юной кровью тело,
когда по-детски, робко, неумело
смахнул соперника берёзовым листком.



Картинки в четыре строчки.

Заяц. Приклеилась кличка - ''трусишка''.

Это неправда – обычный мальчишка.

Бегает быстро, но это не страх.

Нравится зайцу шум ветра в ушах!

 

**

 

Волк. С ним водиться - плохая идея.

Серый живёт никого не жалея!

Чуть зазевался и будешь таков.

Держитесь подальше от волчьих клыков!

 

**

 

Бобёр. День не может прожить без труда.

Стихии трудяги - земля и вода.

Играя с соседями грозными в прятки,

строит плавучие прочные хатки.

 

**

 

Лось. Всем известно – мужчина серьёзный.

Трубит, будто дует в гудок паровозный!

Ему не страшны ни болота, ни чащи.

Он - вездеход и, причём,  настоящий!

 

**

 

Медведь. Поглядеть – дядька очень солидный.

Издалека – зверь вполне безобидный.

А выйдет весною на свет из берлоги –

не попадайся ему на дороге.

 

**

 

Лисица. Пушистая шуба и хвост.

Муж у неё – всем известный прохвост!

Дети… А дети, как все малыши,

тем, что невинны, уже хороши!

 

**

 

Сова. Это птица ночного полёта.

Выспится днём – ночью спать неохота.

Мыши, заслышав совиное ''Ух'',

в раз превращаются в трепетный слух.

 

**

 

Барсук. Обитатель им вырытых нор.

 Не любит вступать с незнакомцами в спор.

Но лучше его понапрасну не злить,

Он может, обидевшись, вас укусить!

 

**

 

Енот. Он частенько у нас на виду.

Гуляет под окнами в нашем саду.

Енот никогда не бывал ''под судом''

и всё же воришку не пустим мы в дом!

 

**

 

Белка. Упругое гибкое тело.

Ей до всего на деревьях есть дело.

Если не видит опасных помех,

носит в дупло за орехом орех!

 

**

 

Мышка. Зверёк очень хитрый и ловкий.

Любит есть вкусности из мышеловки.

Поест и играет, рискуя хвостом,

с нашим ленивым домашним котом!

 

**

 

Ёж. Любопытный колючий зверёк

Лист наколол и в кусты поволок.

Зачем ему листик – не знает никто.

Может быть, ёж там устроил гнездо?

 

**

 

Крот. Он не часто выходит наружу.

Тепло под землёй даже в лютую стужу.

К тому же – кроты под землёю при деле –

роют во всех направленьях тоннели!

 

**

 

Черепаха. Свой домик совсем небольшой

носит  всегда и повсюду  с собой.

Голову втянет вовнутрь и спит.

А домик хозяйку свою сторожит!

 

**

 

Хомяк. ''Расскажи мне, как дома дела?'' –

спросила летевшая мимо пчела.

Хомяк ни гу-гу, как набравши воды.

Во рту у него на неделю еды!

 

**

 

Хамелеон. ''Какого будет цвета

нас ожидающее лето?''

Хамелеон в ответ тотчас:

''Посмотрите на мой окрас!''

 

**

 

Бурундучок. Туда – сюда.

Соседи думали – беда.

Спросить послали куропатку.

- Я просто делаю зарядку!

 

**

 

Кабан. С ним лучше не шути!

Мох взрыт – уйди с его пути!

Кабан не сеет и не жнёт,

но любит рылом в огород!



Две жабы.

За что же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.

(И. А. Крылов.)

 

Две жабы, как петух с кукушкой,
не хвалят ласково друг друга.
В болоте с этим делом туго -
ква-ква - и сразу в тину тушкой.
Да что там в сущности хвалить?
Куда не глянь - сплошь бородавки.
От смеха корчатся пиявки:
- У жаб с лица воды не пить!!!
Хватает для прокорма мух.
Лови и радуйся успеху!
Так нет же, надо на потеху
кого-нибудь обквакать вслух.
Найти достойного врага
в болоте, ох, совсем непросто!
Вон лось - мужик большого роста,
к тому ж - копыта и рога!
И с цаплей тоже не шути -
отыщет даже в мутной луже.
Она с жабенциями дружит
лишь за обедом в ассорти!
А жаворонок, например,
невидим и поёт противно.
И стали жабы креактивно
хулить певца небесных сфер.
- Ква-ква! Смешно! Певец, пиит!
- Ква-ква! Да разве это голос!
- Ква-ква! Да это в горле волос
застрял, вот бедный и хрипит!
- А пользы от него на грош.
К чему в болоте эти песни?
Он высоко, хоть рожей тресни -
о чём поёт - не разберёшь!
И жаворонок, сам не свой,
умолк. В природе – или-или!


Мораль?
Уж лучше бы хвалили
друг друга жабы день-деньской!



Роберт Фрост. Голоса деревьев.

Роберт Фрост. Голоса деревьев.

 

Шелест  листвы на ветвях.                                      
Почему мы терпим без отдыха                        
Её шёпот в родных краях,                            
В отличие от других шумов,                    
Этот звук принимая за благо?
День ото дня и дальше                
Сбиваемся с мерного шага,                
Теряем радужность снов,            
Взамен - колыхание воздуха.      
Разговоры - отправиться в путь,          
Но деревья застыли на марше.          
Тем не менее, когда-нибудь,                        
Не сегодня, быть может, с годами,        
Когда станут мудрее и старше.        
Мои ноги срастаются с полом,                    
Голова раскачивается над плечами,                    
Когда вижу в окне как они, уставшие,                
Качают ветвями в пространстве полом.        
Но однажды я всё же выйду из дома,          
Сделаю свой безрассудный выбор.              
Они будут громко шептать верлибр                
И метаться отчаянно, до разлома,                
Пугая облака в небесах над собою.              
Их разговор, лишённый фальши,                      
продолжится, но уже не со мною.

 

**

 

Robert Frost. The Sound of the Trees.


I wonder about the trees.
 Why do we wish to bear
 Forever the noise of these
 More than another noise
 So close to our dwelling place?
 We suffer them by the day
 Till we lose all measure of pace,
 And fixity in our joys,
 And acquire a listening air.
 They are that that talks of going
 But never gets away;
 And that talks no less for knowing,
 As it grows wiser and older,
 That now it means to stay.
 My feet tug at the floor
 And my head sways to my shoulder
 Sometimes when I watch trees sway,
 From the window or the door.
 I shall set forth for somewhere,
 I shall make the reckless choice
 Some day when they are in voice
 And tossing so as to scare
 The white clouds over them on.
 I shall have less to say,
 But I shall be gone.



Они не говорили о любви...

Они не говорили о любви

в присутствии детей,

а может, вообще не говорили.

Как будто не было бурления в крови

всё пожирающих безумием страстей…

И оседали будни слоем пыли

на время, про́житое без обид и ссор,

их мир плыл в море серо-однотонном.

А у соседей, рядом, за стеной,

частенько самый мирный разговор

внезапно прерывался громким звоном,

и дом следил с азартом за ''войной''.

Родители же, просто, без затей,

предвидели желания друг друга,

тем самым открывая вновь и вновь

передо мною тысячи дверей

в пьянящий мир для избранного круга,

название которому – Любовь.



Почему нет топоров у строителей-бобров?

Как предания гласят,

много лет тому назад,

(сам не видел – врать не буду)

строили бобры запруду.

Топором валили лес -

знать и к ним пришёл прогресс.

Каждый рвался к топору

(сам не видел, но не вру).

 

Слово за слово – раздор.

В реку бросили топор.

И с тех пор, смотрите сами,

Валят лес бобры зубами.

 

Нет ни ссор, ни топоров

У строителей-бобров!



По разные стороны.

Звучит надорвано струна,

саднят натруженные пальцы

и поднимаются со дна

глубин бездонных постояльцы.

Из мира вечной темноты

туда, где свет царит кромешный,

они, по зову красоты,

плывут в попытке безуспешной.

Зов музыки не побороть,

но смерть, не подавая знака,

рвёт размечтавшуюся плоть,

достигнувшую полумрака.

И наступает тишина,

и опускаются тоскою

на ил покинутого дна

обманутые красотою.

А музыка звучит, маня

наивных, музыкант не знает,

что он, играя для себя,

других невольно убивает.

Над миром вечной тишины,

где жизнь прерывистей пунктира,

всегда отчетливей слышны

мелодии чужого мира.

 

**

 

Вздрогнул, напрягся и оттолкнул
причал от себя волну.
Рождённый в недрах моторов гул
эхом ушёл ко дну.
Едва заметный во тьме буксир,
пыхтя из последних сил,
тянул нас из сонной гавани в мир
тросами надорванных жил.
Мерно качаясь над головой,
звёзды входили в транс.
Ночь, отсекая былое стеной,
давала нам хрупкий шанс.
Гасли за кромкой обид огни,
ветер шумел в ушах...
И вечными были только они -
наши любовь и страх.
И было не деться от них никуда -
они наполняли грудь.
Винтами взъерошенная вода,
оседала в пенную муть.
Уже розовела рассветом даль…
Горизонта прозрачный круг,
сжимаясь, смывал ночную печаль
с наших озябших рук...



Медведь усыновил ежонка...

Медведь усыновил ежонка.

Не просто было – сплошь иголки!

Облизывались злобно волки

на ускользнувшего ребёнка.

(И хоть в нём мякоти - на клык,

да и пораниться несложно,

в лесу такой поднялся крик,

что и представить невозможно!)

- Вернуть несчастного домой! -

заполнили призывы ''Google''.

- Нельзя его в медвежий угол!

- Он – генофонд, до боли свой!!!

Куда ежа в чужие дали? -

здесь жили дед его и мать!

Медведь пытался возражать:

- Да вы же сами их сожрали…

 

И ''вдруг'', как водится – мороз.

Снегами замело дороги.

И спят медведь с ежом в берлоге.

Спокойно… До весенних гроз.



Я её не звал...

Я её не звал, она сама
как-то раз пришла, да и осталась.
Нежно телом худеньким прижалась.
Показалось – я схожу с ума.
Я же по натуре – одиночка,
старый безнадёжный эгоист!
Кто угодно, но не мазохист!
С женщинами - вечно заморочка!


Я пытался с ней и так, и сяк.
Ласково и даже по-плохому,
а она всё шастает по дому
и за дверь не выманить никак.
День прошёл, потом ещё три дня.
Холостятский кров обрёл уют.
Непривычно знать, что где-то ждут,
но приятно - именно меня!


В жизни стало веселей, иначе.
Повезёт – ночь ''коротнёшь'' с другой.
Возвратишься засветло домой,
к двери подойдёшь – похоже, плачет.
Даже, как-то совестно немножко.
Пусть ей ничего не обещал,
я делю с ней кухню, спальню, зал...

Двое нас в квартире - я и кошка.



Когда нам от рожденья пять...

Когда нам от рожденья пять
и завитушки на макушке -
нам, за конфеты и игрушки,
легко друзьями обрастать.


В пятнадцать хочется дружить
нам с противоположным полом.
И ни родителям, ни школам
не оборвать влеченья нить.


Когда нам тридцать и пора
свободу обрести от нянек -
нам лучший друг - автомеханик.
Урчит машина средь двора.

 

Когда за сорок и домой

бредём, но мыслями крылаты –

в друзьях всё чаще адвокаты…

И снова крылья за спиной.

 

Взрослеем. Нам за шестьдесят

и тонус не поднять речами -

дружить желательно с врачами –

у них на жизнь особый взгляд.

 

А вот и восемьдесят пять,

и жизнь почти что летописна…

И дружба наша бескорыстна.

Надолго ли? Как знать, как знать.



Чёрно-белая зарисовка.

Чёрная мама, чёрная дочка.
Йогуртом белым испачкана щёчка.
Мама смеётся, светла и нежна.
И оттирает её до черна.


Вот, поскрёб по сусекам.

Удивляются тюлени:

- Где же, где же наши тени?

- Тише, тише, не галдите!

Полдень. Вы на них лежите!

 

**

 

Слону сказала гордо Люба:

- На мне мутоновая шуба!

В ответ, качнув ушами, слон

спросил: ''Как выглядит Мутон?''

Расхохотался павиан:

''Мутон – подстриженный баран!''

 

И как теперь зазнайке Любе

ходить в простой бараньей шубе?

 

**

 

У каждого бывают дни –

то очень, то - не лучшие.

А вот у ёжика они

С рождения - колючие.

Он не узнает дней плохих,

хоть нет пока иголок.

У мамы с папой много их…

И у соседских ёлок!

 

 

**

 

У нас в палатке поселился ёж.

Без разрешения. Да что с ежа возьмёшь?

Ему, колючему, совсем не ведом страх.

Он – дома. А вот мы в лесу – в гостях.

 

**

 

- Ты здесь сидишь который час.

Скажи мне, ворон – зоркий глаз,

забыв старинную вражду,

где отыскать ежа? Я жду!

 

- Зачем тебе, лисица, еж?

Ежа-то ты не проведёшь.

Он с виду прост, зато – колючий.

Остерегись, на всякий случай!

 

- Меня к ежу отправил волк -

порвался шкуры серый шёлк.

Волк просит одолжить иголку,

зашить дырявую соколку.

 

- Нашла, плутовка, дурака!

А нитка где?

- У паука!

 

- Ой, клювом чувствую – ты врёшь!

Не знаю, где гуляет ёж!

 

**

 

Слон слонёнка мог подкинуть

до шестого этажа.

Но не смог и с места сдвинуть

с виду лёгкого ежа.

Только с виду лёгок ёж –

как не пыжься – не возьмёшь!

 

**

 

Людям не страшны метели!

Люди вырыли тоннели

во все стороны хитро…

Называется – Метро!

Крот вздыхает: ''Рою, рою,

жизнь с рожденья под землёю.

У меня здесь тоже свой,

незаметный Метрострой!

Жаль не строят для кротов

быстроходных поездов…''

 

Впрочем, и без поездов

дел хватает у кротов!

 

**

 

Говорит Андрюша Пете:

- Мы с тобою на ракете

в межпланетный детский сад

полетим сегодня, брат!

За сто тысяч звёздных миль!

Пристегнись. Готов? Фитиль!

 

…Мама с папой на рассвете

Удивились:

- Где же дети?

 

**

 

Говорит корова:

- Ой!

Где же скачет мой ковбой?

Очень я расстроена.

Третий день не доена!

Как бы научиться

мне самой доиться.

 

**

 

Нашей с братом черепахе,
чтоб ей плыть не тратя сил -
я из папиной рубахи
парус прочный смастерил.
Черепаха, выгнув шею,
оглянулась:
- Ну и ну!
Я же плавать не умею -
я в два счёта утону!


Если ты такой рукастый,
если грезятся шторма -
одевай на лыжи ласты...

Глянь! На улице зима!



Дедушка, ты воевал?

- Дедушка, ты воевал?
- Воевал.
- Дедушка, ты убивал?
- Убивал.
Убивал, ненавидя себя и кляня,
но чаще, малыш, убивали меня.
- Но так не бывает!
- Бывает, дружок.
Не всех убивает осколок в висок.
Когда убивают любимых тобой -
тебя убивают, хоть ты и живой.
Ты жить продолжаешь о близких скорбя...
- И сколько же раз убивали тебя?
- Как минимум пять... Да, как минимум пять.
Три брата на фронте, плюс младший и мать...
- Тогда, почему же ты жив до сих пор?
- Спи, завтра продолжим о том разговор.


У меня собралась коллекция коньяков...

У меня собралась коллекция коньяков -
мне их дарит, в который раз, один Чудак.
Он не знает, что я из созвездия ''Дураков'' -
я не знаю, как правильно пить коньяк.
И стоят на полке бутылки в ряд,
завтра он мне подарит ещё одну.
Я, конечно, буду подарку рад.
Мы откроем её и пойдём ко дну.


Мы в ней будем тонуть и вести разговор
о пользе наших бесед и вина.
А Чудак-то мой - ещё как хитёр -
ему дома пить не велит жена.
И моя мне тоже не очень-то и велит,
но она терпеливо молчит, не браня.
С Чудаком у нас на двоих один гастрит,
и сегодня он, кажется, весь у меня.


Мы его не лечим - пройдёт и так,
как проходит утром тревожный сон.
Только с кем однажды Чудак будет пить коньяк,
если первым в янтарной слезе утонет не он?
За окном уже темнеет, ему пора.
Завтра ждёт нас обоих рабочий день.

- Оставайся, Чудак, дождь льёт, как из ведра...

Но коньяк допит и ему оставаться лень.



Любовь… История стара.

Любовь… История стара.

Судьба готовила им встречу.

Строкою этот миг помечу,

чтоб не забыть его с утра.

 

Её, тринадцать лет назад,

с рожденья нарекли Джульеттой…

Слыла проказницей отпетой –

всё норовила голой в сад.

Но годы шли, она росла,

взрослела, наливалась соком.

И вот однажды, ненароком,

с ним повстречалась у села.

В тот день им было по пути.

Он развлекал её беседой.

Она, игривой непоседой,

всё норовила прочь уйти,

его дразня. Недалеко.

Чтоб не терять его из вида.

(Вдруг в нём поселится обида?

Избыть обиду нелегко.)

Он сразу стал Джульетте мил.

Случайное прикосновенье,

продлившееся лишь мгновенье,

её лишило прежних сил.

Как он несказанно красив!

Как развевает ветер кудри!

Как пылью придорожье пудрит

среди колышущихся нив.

А имя… имя у него –

Ромео! Отзвук бурной страсти!

С ним не страшны судьбы напасти!

Ей с ним не страшно ничего!

Она забыла обо всём…

Она… Она на всё готова!

 

- Куда ты, глупая корова?

 

И он стегнул её кнутом.




У тебя - даже взгляд колючий.

У тебя - даже взгляд колючий.
Лишь помыслю коснуться - в дрожь!
Неужели всего лишь случай
нам позволил примять эту рожь?
Неужели случайность встречи
не позволит проникнуть в суть?
Странно слушать пустые речи,
если солнце торопит в путь.
Пред тобой преклонив колени,
я к тебе протянул ладонь.
Но едва лишь коснулись тени -
будто окрик: "Не смей! Не тронь!"
Вот и всё - я своей дорогой,
но осталась примята рожь
там, где встретился с недотрогой...

 

До свидания, что ли ... ёж?



Отгадка.

Вот для бабушки загадка:
- Маме с папой спиться сладко.
Почему?
                 - Они едва ли
Ночью хоть минуту спали!
Виноват твой младший брат!
Он не спит - они не спят!
У них ушки на макушке -
тише собирай игрушки!
Ты же старшая сестра -
понимать уже пора!


Загадочная россыпь. ДК-3


С ним повстречавшись ненароком -

не обойдёшь так просто боком.

 

**

 

Спорить с ним себе дороже –

Лишь наплачешься до дрожи.

 

**

 

Он всегда недалеко,

но от него бежать легко.

 

**

 

С ним не страшен дождь любой,
если он в пути с тобой.

 

**

 

Его приходу всякий рад,

Но всё равно отводит взгляд.

 

**

 

День за днём, за годом год -
то садится, то встаёт.

 

**

 

Бежит - журчит.
Застыл - молчит.

 

**

 

Хоть оно и тешит взгляд,
всё равно его съедят!

 

**

 

Не струны, а звенят.
в дорогу нас манят.


**

 

Разбросаешь – какофония.

Упорядочишь – симфония.

 

**

 

Чтобы мы позабыли про наши заботы,

у них непочатое поле работы.



Почти загадки.

Вместо утренней зарядки

лук играл с морковкой в прятки.

Где? Есть тема для загадки!

Ну, конечно же, …

на грядке!

 

- Это лук, или морковка?

- В поисках нужна сноровка.

Лук в земле растёт головкой.

Выдернешь – сравнишь…

с морковкой!

 

 

**

 

- В буфете было пять конфет.

Теперь конфет в буфете нет!

Лишь пять обёрток на паркете…

- Мам, с этою загадкой…

к Свете!

 

Сестрёнка Света – не в накладе -

по уши  щёки в шоколаде!

Смешно, что взрослым невдомёк

повесить на буфет…

замок!



Бросает бедолагу в жар...

Бросает бедолагу в жар.
Жужжание сменилось хрипом.

Похоже, заразился гриппом
меня ужаливший комар.

Его по-человечьи жаль –

озноб, понос, температура…

Супруга, нежная натура,

укутала больного в шаль.

Повис уныло хоботок.

Обмяк вчерашний непоседа.

''Эх ты, присел бы на соседа -

и был бы вам обоим прок.

Меня же жалить – глупый риск –

я третий день уже гриппую…''

''Прости, охотился вслепую…'' -

в ответ раздался хриплый писк.

…Бывает, иногда и мы

так невнимательны к деталям…

Не думаем, кого мы жалим

для чего берём взаймы.



Мы строим дом.

Мама-гном и папа-гном

строят детям гномам дом.

Дом растёт всё выше, выше.

Дом уже дорос до крыши!

Окна, двери, стены, пол…

Полом стал наш с братом стол.

Потому что гномам дом

строим с братом мы вдвоём.

Мама-гном – конечно – я.

Папа-гном – моя семья.

Дети-гномы – Коля, Зина –

ждут в коробке пластилина.

Дети – это на потом.

Для детей и строим дом.



Ты меня согреваешь теплом глаз...

Ты меня согреваешь теплом глаз,
ты меня утешаешь музыкой слов.
Ты придумала целую жизнь за нас,
ты её раскрасила в пять цветов.
Нашей встречи цвет - метель февраля -
мы пошли на вечерний сеанс в кино.
Я потратил последние три рубля
на билеты с рук и сухое вино.

А когда, внезапно, случилась весна,
мир окрасился в сочно-зелёный цвет.
И меня твои губы лишили сна,
превратив всё "до" и всё "после" в бред.
За весною - лето, речной песок,
покрывал тела золотой загар.
На твоей ладони дремал мотылёк.
Я смотрел, вдыхая любовный угар.

Вот уже и осень шуршит листвой.
Журавли улетают в чужую даль.
Ты окрасила мир небес в голубой,
и вздохнула: "Уже недалёк февраль."
Сколько нам ещё отпущено лет?
Утекает время за часом час.
Я уверен, в палитре последний цвет -
цвет твоих, неразгаданных мною глаз.


Это стихотворение мой товарищ Александр Гоман положил на музыку.


https://youtu.be/MJAkePczn6I


Бабушкин помощник.

Бабушка уснула - убежал клубок.
Вниз по складкам пледа - пряжи ручеёк.
Ёжик-непоседа, не смотри, что мал,
бабушкин клубочек спинкою поймал.

- Спи спокойно, бабушка, я посторожу.
Чем ещё заняться в зимний день ежу?


''ДК-2'' Светлячок. Пасоги.

На конкурс ''Устами младенца'' -2

Светлячок.

- Яркой звёздочкой, сорвавшейся с небес,
светлячок несёт фонарик через лес.
Страшно ночью без фонарика в лесу,
вот и держит он фонарик на весу.
Почему, скажи, моргает маячок?

- Экономит батарейку светлячок.

**

Пасоги.

- Даня, скажи ''пироги''.
- Пироги.
- Даня, скажи ''малышу''.
- Малысу.
- Даня, скажи ''сапоги''.
- Пасоги!

Это я бабушку с мамой смешу.


Предвоенное.

Скрипки уснули в тесных футлярах,
трясясь на жестких ложах сидений.
Парнишка в рубашке и шароварах
улыбался принцессе своих сновидений.
В ушах не смолкали мелодии Баха,
они их совсем недавно играли.
Зал был переполнен, но не было страха,
им в музыке грезились светлые дали.
Они целовались в пустом трамвае.
Дробно звучали на стыках колёса.
Когда это было? В апреле? Мае?
Выгнулось время знаком вопроса.
Не было прошлого, дней отдалённых,
Не было завтра, грядущей разлуки…
Город качался и двое влюблённых
крепко держали друг друга за руки.

Ночь хищно кралась вслед за вагоном.
Дрожали стёкла в разболтанных рамах.
Казалось, Бог потревожил звоном
колокола в невидимых храмах…

И они не могли разорвать объятий,
словно сердцами предчувствуя, где-то,
мир, обвалившись громом проклятий,
им уготовил войну и гетто.




Исповедь взрослой девочки.

Лицом припадая к его ладоням,
сквозь дрёму слышу: ''А шейнем поним.
Майн либэ мейделе. А шейнем поним.''
Зачем я о самом… с посторонним?

Его много лет уже нет на свете.
И дети мои - для меня лишь дети.
И то, что в глубинах себя хороним,
наружу рвётся: ''А шейнем поним.''

Одно из ранних воспоминаний,
ещё до первых потерь-прощаний,
почти забытом, потустороннем:
"Майн либэ мейделе. А шейнем поним."

Потом были в жизни ещё мужчины.
Память о них, как рубцы, морщины.
Пока мы молоды - всё фасоним...
"А шейнем поним. А шейнем поним.''

Казалось, молодость будет вечной...
Ещё две станции до конечной.
Память... Мы в ней, будто в море, тонем...
И дедушкин голос: "А шейнем поним.''

1 - Майн либэ мейделе. (Идиш)
Моя любимая девочка.

2 - А шейнем поним. (Идиш)
Красивое лицо.


Зарисовка.

С вечера гудевшая гроза
стихла где-то гулким отголоском.
Сонный мир, нажав на тормоза,
замер неоконченным наброском.
И уже нечаянный покой
оглушил внезапной тишиною…
Обнажилось небо над землёй
первозданной звёздной целиною.

То ли ветер звёзды разбросал,
то ли разогнал ночные тучи...
Млечный Путь, похожий на причал,
в темноту небес плывёт скрипуче.
Ждёт из дальних странствий корабли
в ярком абразиве звёздной пыли,
чтобы заплутавшие вдали
до него когда-нибудь доплыли.


По дороге к бабушке...

По дороге к бабушке, среди могил,
под гранитной плитой, навеки в мире
брат и сестра... их зарубил
пьяный сосед по коммунальной квартире.

Сколько раз он стучал в их дверь кулаком.
Сколько раз угрожал кровавой расправой...
Бессмысленно в спор вступать с дураком.
У пьяного мысль не бывает здравой.

Потом он трезвел и, потупив взгляд,
несколько дней ходил виноватый.
Мог даже не пить две недели подряд...
До аванса, или там... до зарплаты.

Затем в нём опять просыпался зверь
и он, со всей своей пьяной силы,
гремел ногами в закрытую дверь,
грозясь довести жидовьё до могилы.

И так продолжалось за годом год.
Брат и сестра играли гаммы...
Её виолончели вторил фагот.
Коммунальный народ не предвидел драмы.

- Ну, выпил малость, вот и кричит,
не может уснуть, настроенье плохое...
Да нет, ну какой он антисемит?
Антисемит - это другое.

- Пьяница - да! Но ни жулик, ни вор -
На кухне частенько текла беседа.
И, даже когда взметнулся топор,
соседи жалели... убийцу-соседа.

Поменьше - его, побольше - семью.
- Как они будут жить без опоры?
- Ох, пропадёт он в далёком краю...
Звучали негромко теперь разговоры.

Жалели, конечно, и убиенных:
- Их имена не мелькнут на афише.
И шёпотом, в мыслях от всех сокровенных:
- А в коммуналке-то стало потише.


Когда совсем невмоготу...

Когда совсем невмоготу
и рвётся вечное на части,
спасаясь, вспоминаю ту,
дарившую мне щедро счастье.
Она, не требуя взамен
любви, сама в любви безбрежна,
рукой, в прожилках тонких вен,
моей щеки касалась нежно.
Не осуждая, не браня
повадки дурака и хама,
до смерти бережно меня
таким как есть любила мама.


Копилка.

Завитушки на затылке,
Уши, щёки - голова!
В ней, как денежки в копилке,
Собираются слова.
Понемногу, слово к слову.
Мама, папа, баба... ДАЙ!
''Дай'' берётся за основу.
Дальше только успевай!
''Дай конфету! Дай игрушку!
Мама, папа, баба... ДАЙ!''

- Всё! ''Копилку'' на подушку!
Спи, мой сладкий, баю-бай.


Р. Б. Мариот-Ватсон. Судьба.

Р. Б. Мариот-Ватсон.

Погиб 24 марта 1918.

Судьба.

Облака на западе цвета опала,
(Целую вечность горят над землёй).
И пуля с визгом вонзила жало
В сердце дежурному рядом со мной.

Кому-то раньше, кому-то позже
Вечер ответит предсмертным криком.
Кто здесь не верит в Судьбу до дрожи
И в уход души предзакатным бликом?

***

Kismet
By R. B. Marriott-Watson
Killed in action, 24 march 1918.

Opal fires in the Western sky
(For that which is written must ever be),
And a bullet comes droning, whining by,
To the heart of a sentry close to me,

For some go early, and some go late
(A dying scream on the evening air)
And who is there that believes in Fate
As a soul goes out in the sunset flare?




Памяти друга.



Какою мерой измерить боль?
Какою мерой - масштаб потери?
В слезе, стекающей исподволь,
Жизнь отражается в полной мере.
Глухое эхо: "Прощай… Прости...''
Разлука ветром струну задела.
Уверен, будет легко в пути
Душе, покинувшей бренность тела.
В сердцах скорбящих оставив след,
Паря в просторах необозримых,
Ты вновь и вновь зажигаешь свет
В глазах так нежно тобой любимых.
Войны безумие, Холокост -
Тебя, негромкого, не согнули.
Своих солдат поднимая в рост,
Ты сердце сам подставлял под пули.
В себе самом побеждая страх,
Себя самого становясь сильнее,
Отважно жил на семи ветрах,
Оставив детство своё в Черее.*

Мечты, наполнявшие воздухом грудь,
Хранит исписанная бумага...
Ты не ушёл, ты прилёг отдохнуть
Дома, в тебя приютившем Чикаго.


Стихотворение посвящается Михаилу Лазаревичу Миркину - трижды раненому участнику Второй Мировой Войны.

*Черея - Местечко в Витебской области Белоруссии. Там мой старший друг родился. Там, 6-го марта 1942-го года, вместе со всеми евреями местечка была убита вся его семья.


Хадсон Вильям Ноэл. Англия своим сыновьям.

Хадсон Вильям Ноэл.

Родился 3 января1893.
Погиб 1 июля 1916.

Англия своим сыновьям.

Сыновья мои, звуки восторга
Слышу в трубах, зовущих в бой.
Усмехайтесь, но я, без торга,
Вас равняю с избранными судьбой,
Великими мира сего. Вы в сердце моём тоской.

Добровольцы, правые делом,
Не приемлющие бесчестья,
Прочнее стали духом и телом.
О смертях и увечьях принимали известья,
Как данность, без страха шагая к победным пределам.

Вперёд, и может быть Бог сражений
Убережет вас хранящей своей рукой.
Если же Он отправит вас в мир сновидений,
К любимым своим, в вечную тишь и покой,
Я и это покорно приму, и оплачу вас чистой слезой.

***

England to her sons
By Hodgson William Noel.
3 January 1893 - Killed in action 1 July 1916.

Sons of mine, I hear you thrilling
To the trumpet call of war;
Gird ye then, I give you freely
As I gave your sires before,
All the noblest of the children I in love and anguish bore.

Free in service, wise in justice,
Fearing but dishonour's breath;
Steeled to suffer uncomplaining
Loss and failure, pain and death;
Strong in faith that sees the issue and in hope that
triumpheth.

Go, and may the God of battles
You in His good guidance keep:
And if He in wisdom giveth
Unto His beloved sleep,
I accept it nothing asking, save a little space to weep.


Паучок на тонкой нити...

Паучок на тонкой нити
Опускается с небес.
Объясняю внуку Мите,
Как на небо он залез.

Посмотрел малыш на тучи
И, по-взрослому совсем,
Произнёс: "Скажи-ка лучше,
Мне, пожалуйста, зачем?"


Еварт Элан Макинтош. In Memoriam.

Еварт Элан Макинтош

Родился 4 марта1893.
Погиб 21 ноября 1917.

In Memoriam.

Тебе Давид был сыном,
Ты был ему отцом.
Ржавеют инструменты
Без дела под крыльцом.
Сочится по морщинам
Слёз безутешных яд.
Как нестерпимо больно –
Сын не придёт назад.
В отправленных им письмах
Ни слова о войне.
Всё больше о погоде,
О молодом вине.
О том, что скоро осень,
Холодные дожди…
Его убили Боши,
Прости, старик, не жди.
Он был в моём отряде,
Одним из тех солдат,
Кто по чужим просторам
Недвижимо лежат.
Мы вышли на закате,
Был страшен лай мортир.
Ты был отцом Давида,
Я - всем им командир.
О, Боже, эти стоны
Над мешаниной тел…
Их слышать, до кончины –
Печальный мой удел.
Я к ним тянусь душою,
Но чем помочь бойцам?
Они мне доверяли,
Сильнее, чем отцам.
Отцам, хранящим в сердце
Их первый, звонкий крик.
Я ж вёл их в бой, был рядом
В предсмертный, страшный миг.
Вы были их отцами,
Но, покидая мир,
Они меня молили:
''Дай руку, командир.''

***
In Memoriam
by Ewart Alan Mackintosh.
4 March 1893 – killed in action 21st November 1917 .

So you were David’s father,
And he was your only son,
And the new-cut peats are rotting
And the work is left undone,
Because of an old man weeping,
Just an old man in pain,
For David, his son David,
That will not come again.
Oh, the letters he wrote you,
And I can see them still,
Not a word of the fighting,
But just the sheep on the hill
And how you should get the crops in
Ere the year get stormier,
And the Bosches have got his body,
And I was his officer.
You were only David’s father,
But I had fifty sons
When we went up in the evening
Under the arch of the guns,
And we came back at twilight -
O God! I heard them call
To me for help and pity
That could not help at all.
Oh, never will I forget you,
My men that trusted me,
More my sons than your fathers’,
For they could only see
The little helpless babies
And the young men in their pride.
They could not see you dying,
And hold you while you died.
Happy and young and gallant,
They saw their first-born go,
But not the strong limbs broken
And the beautiful men brought low,
The piteous writhing bodies,
They screamed “Don’t leave me, sir”,
For they were only your fathers
But I was your officer.


Джон Вильям Стритс. Солдатское кладбище.



Джон Вильям Стритс.

Родился 1885.
Погиб 1 июля 1916.

Солдатское кладбище.

За линией траншей, где жизнь и смерть
Всегда соседствуют, как мужество и страх,
Есть кладбище. На нём в земную твердь
Без почестей зарыт солдатский прах.
Так гибнут поздней осенью цветы,
Презревшие грозивший им мороз.
Разрывы бомб развеяли мечты,
Над ними эхом канонада гроз.
Залечит время раны тишиной,
Война закончится, всему приходит срок.
Цветы им станут памятью живой,
Их принесёт паломников поток.
И многие из них, преодолевших даль,
Повесят на кресты своих сердец печаль.

***

A Soldier’s Cemetery
by John William Streets
1885 - killed and missing in action on 1st July 1916


Behind that long and lonely trenched line
To which men come and go, where brave men die,
There is a yet unmarked and unknown shrine,
A broken plot, a soldier’s cemetery.
There lie the flower of youth, the men who scorn’d
To live (so died) when languished Liberty:
Across their graves flowerless and unadorned
Still scream the shells of each artillery.
When war shall cease this lonely unknown spot
Of many a pilgrimage will be the end,
And flowers will shine in this now barren plot
And fame upon it through the years descend:
But many a heart upon each simple cross
Will hang the grief, the memory of its loss.


Т. М. Кэтл. Моей дочери Бетти.


Т. М. Кэтл.

Родился 9 февраля 1880.
Погиб 9 сентября 1916.

Моей дочери Бетти.

Настанет день и ты - распустишься цветком
И маминой красы в тебе пробьётся семя.
Как далеко ещё то, дорогое время…
Ты спросишь, как я мог родной покинуть дом.
Зачем я вдруг решил играть со смертью в кости.
И будут нас жалеть, и рифмовать слова,
Пытаясь доказать, что жизнь во всём права,
А кто-то, усмехнувшись, скажет – бросьте…
Сейчас здесь воздух рвёт протяжный вой.
Орудия нам шлют проклятья и угрозы.
Здесь все обмануты – и мёртвый, живой…
Мы погибаем не за флаг – за грёзы,
Рождённые под вспыхнувшей звездой,
И верим в то, что смерть осушит слёзы.

***

To my daughter Betty
By T. M. Kattle
9 February 1880 – Killed in action 9 September 1916.

IN wiser days, my darling rosebud, blown
To beauty proud as was your mother's prime,
In that desired, delayed, incredible time,
You'll ask why I abandoned you, my own,
And the dear heart that was your baby throne,
To dice with death. And oh! they'll give you rhyme
And reason: some will call the thing sublime,
And some decry it in a knowing tone.
So here, while the mad guns curse overhead,
And tired men sigh with mud for couch and floor,
Know that we fools, now with the foolish dead,
Died not for flag, nor King, nor Emperor,—
But for a dream, born in a herdsman's shed,
And for the secret Scripture of the poor.








Роберт Эрнест Вернед. A Listening Post.



Роберт Эрнест Вернед.

Родился1875.
Погиб 9 апреля 1917.

A Listening Post.

Солнце смыло с неба веснушки звёзд,
Трава под ногами серела росой.
Рядом беспечно пел чёрный дрозд –
Он не знал, что мир искажён войной.

Я и поодаль сидящий стрелок
Притаились в туманом окутанной роще,
Готовые пулей пробить висок,
Или сердце врага. Что может быть проще?

Откуда беспечной пичуге знать,
Если нам сегодня судьба промахнуться,
В далёкой Англии чья-то мать
Не сможет сына слезой коснуться.

Как странно слышать песню дрозда,
Готовясь к убийству себе подобных.
Его жизнь, в сравнении с нашей, проста.
Он счастлив среди просторов свободных.

Но может быть, Бог всесильной рукой,
Книги судеб перелистав страницы,
Дарует нам долгожданный покой
И гармонию слаще пения птицы.

***


A Listening Post.
By Robert Ernest Vernede.
1875 - Killed in action, april 9, 1917

“The sun’s a red ball in the oak
And all the grass is grey with dew,
Awhile ago a blackbird spoke –
He didn’t know the world’s askew.

And yonder rifleman and I
Wait here behind the misty trees
To shoot the first man that goes by,
Our rifles ready on our knees.

How could he know that if we fail
The world may lie in chains for years
And England be a bygone tale
And right be wrong, and laughter tears?

Strange that this bird sits there and sings
While we must only sit and plan –
Who are so much the higher things –
The murder of our fellow man.

But maybe God will cause to be –
Who brought forth sweetness from the strong –
Out of our discords harmony
Sweeter than that bird’s song.”




















Патрик Шо – Стюарт. Без названия.

Патрик Шо – Стюарт.

Родился 17 августа 1888года.
Погиб 30 декабря 1917.

Без названия.

''Хочу ли я исчезнуть
Как ночь в момент рассвета?'' -
Спросил я сам себя
И не нашёл ответа.

Виднелись Дарданеллы
Сквозь утренний туман.
Я свежим лёгким ветром
Был, словно чайка, пьян.

Мне за Эгейским морем
В прохладе не прилечь.
Там пушки ждут команды,
Чтоб выплюнуть картечь.

Исчезнут в адском пекле
Дома и корабли.
Должно быть так же греки
Когда-то Трою жгли.

Но пал непобедимый
В сраженьях Ахиллес.
Пред ним стояла Троя,
Пред нами – Херсонес.

Пока ещё не поздно
Поворотить всё вспять,
Скажи, отважный воин,
Не страшно ль умирать?

Я ухожу. За морем
Исчезнет Херсонес.
Пусть за меня в окопах
Воюет Ахиллес.

***

Untitled.
By Patrick Shaw – Stewart.
17 August 1888. - Killed in action 30 December 1917.

I saw a man this morning
Who did not wish to die:
I ask and cannot answer,
If otherwise wish I.

Fair broke the day this morning
Against the Dardanelles;
The breeze blew soft, the morn's cheeks
Were cold as cold sea-shells.

But other shells are waiting
Across the Aegean Sea,
Shrapnel and high explosive,
Shells and hells for me.

O hell of ships and cities,
Hell of men like me,
Fatal second Helen,
Why must I follow thee?

Achilles came to Troyland
And I to Chersonese:
He turned from wrath to battle,
And I from three days' peace.

Was it so hard, Achilles,
So very hard to die?
Thou knewest, and I know not---
So much the happier I.

I will go back this morning
From Imbros over the sea;
Stand in the trench, Achilles,
Flame-capped, and shout for me.















Джон Мэги. Высота.

Джон Мэги.

Родился 9 июня 1922.
Погиб 11 декабря 1941.

Высота.

О! Я, разъяв земли угрюмые объятья,
Танцую на блестящих крепких крыльях
Средь белых облаков. Я рву их платья,
Несдержанный в желаньях и усилиях.
Я счастлив, я свободен, я беспечен!
Вонзаясь в солнцем дышащий простор,
Сливаюсь с ним. Я, словно ветер вечен,
Гуляю выше неприступных гор.
Я, бредя, обжигаюсь синевою -
Так высоко вовек не заносило птицу.
Ещё чуть-чуть, и я коснусь рукою
Лица Всевышнего… С усмешкой на устах
Он смотрит на меня, я пересёк границу
Его святых владений в небесах.

***


High Flight
By John Magee.
9 June 1922. - Killed in action 11 December 1941.

Oh! I have slipped the surly bonds of Earth
And danced the skies on laughter-silvered wings;
Sunward I've climbed, and joined the tumbling mirth
Of sun-split clouds, — and done a hundred things
You have not dreamed of — wheeled and soared and swung
High in the sunlit silence. Hov'ring there,
I've chased the shouting wind along, and flung
My eager craft through footless halls of air. . . .
Up, up the long, delirious burning blue
I've topped the wind-swept heights with easy grace
Where never lark, or ever eagle flew —
And, while with silent, lifting mind I've trod
The high untrespassed sanctity of space,
Put out my hand, and touched the face of God.





Новел Окслэнд. Притяжение памяти.



Новел Окслэнд.

Родился в 1891.
Погиб 15 августа 1915 года


Притяжение памяти.


Там водопад, знакомый с детства,
Роняет пену меж камней.
Там озеро – моё наследство
Из прошлой жизни милых дней.
В краю преданий и легенд
Кроншнепы плачут над водой.
Мой вересковый Камберленд,
С тобой я сердцем и душой.

Пока ночь ласковым крылом
Укрыла очертанья гор,
Всплывают мысли о былом,
Я слышу рек волшебный хор.
Свет звёзд в далёких небесах,
Размытый пеленой тумана,
Похож на хитрый блеск в глазах
Задорно пляшущего Пана.

Ах, если б прошлое назад
Вернув, связать его ветрами:
Луны полночной кроткий взгляд
С реки безумством под мостами,
Ущелья и вершины гор
С мерцаньем звёзд над головою,
Небес сияющий простор
С тумана рваной бахромою.

Теперь же здесь моторов гул
Дежурных погружает в дрёму.
В барашках волн залив уснул…
Найдём ли мы дорогу к дому?
Огней не видно, за кормой -
Ночь непроглядная для глаз.
Лишь волны мерной чередой
В дорогу провожают нас.

Блаженны те, чей крепок сон,
Те, кто неведеньем невинны.
Им снится шелест пышных крон
И полыхание рябины,
Луга, покрытые травой -
Они когда-то в них гуляли.
Ещё не ставшие золой
Мечты, волнующие дали.

Нам знать ли, что там впереди,
Кто нам ответит без обмана?
Кому судьба припасть к груди
Косматого по пояс Пана –
Отца всех нас, или война
Удобрит грязь полей телами,
Что б наступившая весна
Нас оживила вновь цветами.

С улыбкой Боги смотрят вниз,
Порой задумчиво вздыхая.
Мы дети их, мы - их каприз,
Мы – приведенья Минелая,
Как он, пришедшие сюда
Из тех же самых мест за морем,
Что бы исчезнув без следа,
Стать чьей-то памятью и горем.

Мы превратимся в жаркий день,
В прохладой радующий вечер.
Нас унесёт за тенью тень
На лёгких крыльях свежий ветер.
И мы вернёмся навсегда
В край птичьих песен и легенд
Туда, где рек журчит вода,
В наш вересковый Камберленд.

***

Outward Bound.
By Nowell Oxland
1891. - Killed in action in Gallipoli, Aug. 15, 1915.

There's a waterfall I'm leaving
Running down the rocks in foam,
There's a pool for which I'm grieving
Near the water-ouzel's home,
And it's there that I'd be lying
With the heather close at hand,
And the Curlew’s faintly crying
Mid the wastes of Cumberland.

While the midnight watch is winging
Thoughts of other days arise.
I can hear the river singing
Like the Saints in Paradise;
I can see the water winking
Like the merry eyes of Pan,
And the slow half-pounders sinking
By the bridges’ granite span.

Ah! To win them back and clamber
Braced anew with winds I love,
From the rivers’ stainless amber
To the morning mist above,
See through clouds-rifts rent asunder
Like a painted scroll unfurled,
Ridge and hollow rolling under
To the fringes of the world.

Now the weary guard are sleeping,
Now the great propellers churn,
Now the harbour lights are creeping
Into emptiness astern,
While the sentry wakes and watches
Plunging triangles of light
Where the water leaps and catches
At our escort in the night.

Great their happiness who seeing
Still with unbenighted eyes
Kin of theirs who gave them being,
Sun and earth that made them wise,
Die and feel their embers quicken
Year by year in summer time,
When the cotton grasses thicken
On the hills they used to climb.

Shall we also be as they be,
Mingled with our mother clay,
Or return no more it may be?
Who has knowledge, who shall say?
Yet we hope that from the bosom
Of our shaggy father Pan,
When the earth breaks into blossom
Richer from the dust of man,

Though the high Gods smite and slay us,
Though we come not whence we go,
As the host of Menelaus
Came there many years ago;
Yet the self-same wind shall bear us
From the same departing place
Out across the Gulf of Saros
And the peaks of Samothrace;

We shall pass in summer weather,
We shall come at eventide,
When the fells stand up together
And all quiet things abide;
Mixed with cloud and wind and river,
Sun-distilled in dew and rain,
One with Cumberland for ever
We shall go not forth again.






Франсис Ладвидж. Монолог.

Франсис Ладвидж.

Родился19 августа 1887.
Погиб 31 июля 1917.

Монолог.

Я был когда-то юн и смел
И был уверен – мой удел,
Шагнув наперекор судьбе,
Добыть величие в борьбе,
Чтоб не могли затмить мой след
Ни жаворонок, ни поэт.

Я рос, озорничал, был рад
С мальчишками обчистить сад,
Взобраться на церковный шпиль,
Вспугнуть ворон и сбросить пыль
С безмолвия колоколов
Старинных башенных часов.
Соседи же, за годом год,
Вели моим проказам счёт.

Теперь французское вино
Я пью и детство уж давно
Осталось позади, война …
Кто скажет – в чём моя вина?

Но поздно что-нибудь менять,
Мечты разбиты, время вспять
Не повернуть и всё же Бог,
Дел ратных подводя итог,
Солдату, как венец трудов,
Могилы безымянной кров
Дарует и награда эта
Прекрасней, чем венец поэта.

***


Soliloquy
By Francis Lеdwidge.
19 August 1887. - Killed in action 31 July 1917.


When I was young I had a care
Lest I should cheat me of my share
Of that which makes it sweet to strive
For life, and dying still survive,
A name in sunshine written higher
Than lark or poet dare aspire.

But I grew weary doing well.
Besides, 'twas sweeter in that hell,
Down with the loud banditti people
Who robbed the orchards, climbed the steeple
For jackdaws' eyes and made the cock
Crow ere 'twas daylight on the clock.
I was so very bad the neighbours
Spoke of me at their daily labours.

And now I'm drinking wine in France,
The helpless child of circumstance.
To-morrow will be loud with war,
How will I be accounted for?

It is too late now to retrieve
A fallen dream, too late to grieve
A name unmade, but not too late
To thank the gods for what is great;
A keen-edged sword, a soldier's heart.
Is greater than a poet's art.
And greater than a poet's fame
A little grave that has no name.


Роберт Палмер. Когда же, о Всевышний?

Роберт Палмер.

Родился в 1888.
Погиб в 1916.

Когда же, о Всевышний?

Ответь, когда, когда же, наконец,
Потопу лютой злобы выйдет срок?
Не дай исчезнуть миру, о, Творец!
Напились крови Запад и Восток.
В тумане ненависти, даже с двух шагов,
Не рассмотреть сомнение в глазах.
Бледнеет мудрость прожитых веков
Пред варварством, несущим смерть и страх.
Злорадно пляшет дьявол в облаках,
О, Всемогущий, до каких же пор,
Он будет нас, слепых, держать в руках,
Вершить над нами суд и приговор?
Сердца детей своих, согрев у очага,
Дай знанье: ''Ненависть к врагу – триумф врага.''

***

How Long, O Lord?
By Robert Palmer
1888 - Killed in action, 1916

How long, O Lord, how long, before the flood
Of crimson-welling carnage shall abate?
From sodden plains in West and East, the blood
Of kindly men steams up in mists of hate,
Polluting Thy clean air; and nations great
In reputation of the arts that bind
The world with hopes of heaven, sink to the state
Of brute barbarians, whose ferocious mind
Gloats o'er the bloody havoc of their kind,
Not knowing love or mercy. Lord, how long
Shall Satan in high places lead the blind
To battle for the passions of the strong?
Oh, touch Thy children's hearts, that they may know
Hate their most hateful, pride their deadliest foe.


Лэсли Коулсон. Из Соммы.


Лэсли Коулсон.

Родился1889.
Погиб в октябре 1916.

Из Соммы.


В былые дни я пел о пустяках –
Восходах и закатах, летнем дне.
Траве, в сиянье рос, лугах, цветах,
О жаворонке в яркой вышине.

В лесу звучала музыка моя
Для белки, разгрызающей орех.
На берегу я воспевал моря
И облака, парящие для всех.

В ночи, у растворённого окна,
Где мрамор статуй отливал луной,
Я пел любовь без отдыха и сна,
Сравнимую с прекрасною весной.

В таверне пел о молодом вине,
О солнце, насыщающем лозу.
И струны радости, звеневшие во мне,
Хмельною влагой полнили слезу.

Играя тем, что даровал мне Бог,
Беспечен был у счастья на краю.
Гримаса жизни – вышел играм срок,
Я бросил лютню верную свою.

Певец в былом, я хохочу до слёз,
Масштаб людской трагедии велик.
Как страшен мир опустошённых грёз.
И ужасом немеет мой язык.

***


From the Somme.
by leslie Coulson.
1889 – Killed in action, october1916.


In other days I sang of simple things,
Of summer dawn, and summer noon and night,
The dewy grass, the dew wet fairy rings,
The larks long golden flight.

Deep in the forest I made melody
While squirrels cracked their hazel nuts on high,
Or I would cross the wet sand to the sea
And sing to sea and sky.

When came the silvered silence of the night
I stole to casements over scented lawns,
And softly sang of love and love’s delight
To mute white marble fauns.

Oft in the tavern parlour I would sing
Of morning sun upon the mountain vine,
And, calling for a chorus, sweep the string
In praise of good red wine.

I played with all the toys the gods provide,
I sang my songs and made glad holiday
Mow I have cast my broken toys aside
And flung my lute away.

A singer once, I now am fain to weep,
Within my soul I feel strange music swell,
Vast chants of tragedy too deep - too deep
For my poor lips to tell.


Давид Бёрн. Операция зовёт.

Дэвид Бёрн. Операция зовёт

Родился1921. Погиб - сентябрь1941.


''Чистим чёрную зону,
Патруль Bass Rock’’*.
Сердце упало, что-то не так.
Время ужалось,
Хватай свой шлем.
Бегом, прочь усталость.
Мерлин** гулко урчит,
Воздух сжат винтом.
Ты здесь – остальное потом,
Твой номер в конце.
Тяжёлым грузом внизу за спиной
Парашют, ты словно слепой
В кислородной маске.
Но щёлкнули пряжки и ты готов,
Всё в порядке, вперёд.
Огибая крыло,
Кричишь: ''Из кабины,
Эй, ты, времени мало!''
Лесенка вверх, заклёпки крыла ранят как жала.
Последний рывок и ты внутри,
Считаешь секунды.
Время уснуло – раз, два, три,
Ну же, четыре…
Нет ничего надёжнее в мире
Рук на штурвале…
''Операция'' началась,
Нас позвали.

* ''Bass Rock’’ – название отряда.
** ''Мерлин'' – название авиамотора.

***

OPERATIONS COLLING

By David Bourne
1921.
Killed in action septembr1941.

Operations Calling!

Clearing Black Section
Patrol Bass Rock,'
Leaps heart; after shock
Action comes stumbling;
Snatch your helmet;
Then run smoothly, to the grumbling
Of a dozing Merlin heating
Supercharged air,
You are there
By 'Z'.
Down hard on the behind
The parachute; you are blind
With your oxygen snout
But click, click, click, you feel
And the harness is fixed.
Round the wing
And 'Out of the cockpit, you,'
Clamber the rung
And the wing as if a wasp had stung
You, hop and jump into the cockpit
Split second to spike
The Sutton harness holes,
One, two, three, four,
Thrust with your
Hand to the throttle open…

'Operations'
called and spoken.






Ёжик и тучки

В полдень вышел за порожек
Погулять по лесу ёжик.
Запер домик свой на ключ,
Улыбнулся стайке туч:
"Чур, не баловать с дождём!"
Те в ответ: ''Мы подождём.
Мы же давние друзья,
А друзей мочить нельзя.''
Хоть и хмурилась погода,
Ни дождинки с небосвода
Не упало на ежа.
Он по лесу, не спеша,
Погулял часок, другой,
И решил - пора домой.
Тут-то дождик, что есть сил,
С небосвода вдруг полил.
Ёжик вымок до иголки -
Зонтик он забыл на полке,
Покидая в полдень дом,
Но рассказ мой не о том.

Тучи - знаем ёж и я -
Ненадёжные друзья.


Размытые полутона заката.

Размытые полутона заката
Заполнили проём оконной ниши.
Дождь выбивает пальцами стаккато
На черепичном ксилофоне крыши.
Мелодия, знакомая с рожденья,
Звучит в ушах забытой колыбельной.
Я детских снов прозрачные виденья,
Расцвечиваю краской акварельной.

Мне одному понятные сюжеты
К мазку мазок ложатся на бумагу.
Соцветье снов беспечные рассветы
Пьют словно лужи дождевую влагу.
День обретает половодье красок.
Нет грани между музыкой и цветом.
Зло справедливость бабушкиных сказок
Не в силах одолеть лихим наветом.

Мне хорошо - спокойно и уютно,
На кухне мама накрывает ужин.
Я, обращаясь к ней ежеминутно,
Вдруг понимаю, что любим и нужен.
Ещё не зная, что такое счастье,
Я слушаю дождливое стаккато…
А за окном промозглое ненастье
Смывает с неба волшебство заката.


О близнецах.

- Это что за сорванцы
Здесь устроили разгром?
- Это братья-близнецы
Обживают новый дом.

Мама хмурится сердито:
'' Кто сегодня виноват?
Чашка вдребезги разбита...''
Правый брат и левый брат
Взгляд отводят виновато,
Дома не было чужих.
Ждёт их скорая расплата,
Но расплата на... двоих!

Значит будет меньше вдвое
Каждому из сорванцов.
Это дело непростое -
Воспитанье близнецов.



***

- Это ты!
- Нет, это ты!
- Это я!
-Нет, это я!
Ссорятся до хрипоты
Над портретом сыновья.
Папа стонет: "Быть беде."
Разлетелась с шумом рама.
Знает точно кто и где
На портрете только мама.
Дело близится к развязке,
Нет управы на бойцов.
Папа взял цветные краски
И... пометил близнецов.


Попросила я Николку...

Попросила я Николку
Отыскать мою заколку.
А Николка мне в ответ:
''Это стоит пять конфет!''
Получил одну и рад
Малолетний дипломат.
Ох, сдаётся мне, Николка
Знал, где пряталась заколка.


(Устами младенца) "Кто бы только знал..."

''Кто бы только знал, как я устала!
И не спорь, не начинай сначала…
Папа, что ты топчешься, как гусь?
Я же в детский садик тороплюсь!''

Папа сразу стал как будто строже:
''Как вы с мамой, доченька, похожи.''
И расхохотался: ''Гусь, так гусь.
Рождество наступит - пригожусь.''


После залпа - Герберт Эшли Асквит

То вверх, то вниз, то вверх, то вниз
Полчища серо-коричневых крыс.
Провода телеграфа спутались косами,
Грузовик у дороги - к небу колёсами.
Над городком, превратившимся в пыль,
Воздух недвижим, пугающий штиль
Утренней дымкой над миром повис…
То вверх, то вниз, то вверх, то вниз
Полчища серо-коричневых крыс.
Из развороченной взрывом гробницы
Череп глядит сквозь пустые глазницы.
Бабочка плавно плывёт над травою
В утро, омытое чистой рoсою.
Что нами движет? Отчаянье? Страх?
Мы заблудились в себе, как впотьмах?
Кто мы? Солдатики в Божьих руках?

Там, где разрыв лёг – центр картины,
По краю воронки застыли руины,
Лишь маки, как прежде, пылают свежи,
Замков паучьих растут этажи.
Да капли росы невредимы висят
В юной листве, блеском радуя взгляд.
Бог всемогущ, Он берёт и даёт
Каждому, в им отведённый черёд.
От храма людского убрав свою длань,
Он спас паутины прозрачную ткань.

То вверх, то вниз, то вверх, то вниз
Полчища серо-коричневых крыс.
Щелчок пистолета и крысы мертвы…

Лишь ветер шуршит парусами листвы.


After the Salvo
by Herbert Ashley Asquith.


UP and down, up and down
They go, the gray rat, and the brown.
The telegraph lines are tangled hair,
Motionless on the sullen air
An engine has fallen on its back,
With crazy wheels, on a twisted track
All ground to dust is the little town.
Up and down, up and down
They go, the gray rat, and the brown
A skull, torn out of the graves near by,
Gapes in the grass. A butterfly,
In azure irridescence new,
Floats into the world, across the dew
Between the flow'rs. Have we lost our way,
Or are we toys of a god at play,
Who do these things on a young Spring day?

Where the salvo fell, on a splintered ledge
Of ruin, at the crater's edge,
A poppy lives: and young, and fair,
The dewdrops hang on the spider's stair,
With every rainbow still unhurt
From leaflet unto leaflet girt.
Man's house is crushed ; the spider's lives
Inscrutably He takes, and gives,
Who guards not any temple here,
Save the temple of the gossamer.

Up and down, up and down
They go, the gray rat and the brown:
A pistol cracks: they too are dead.

The nightwind rustles overhead.


Оторочены снегом Чикагские улицы

Оторочены снегом Чикагские улицы,
Зябко ёжатся в мягких попонах машины.
Накатила зима, небо тучами хмурится,
Белым паром сопят небоскрёбов вершины.
Город стал как-то чище и даже светлее,
Лёг размеренным хрустом под ноги прохожим.
И, оттаяв морозом, мы стали добрее
К нам самим и другим, на нас не похожим.


Клоун и слон.

Цирк затих, погружается в сон,
Разбежались все по домам.
На манеже - клоун и слон
Разговор ведут по душам.
Клоун пьёт с причмоком вино,
Слон капусту ест не спеша,
Разговор затеян давно,
Он о том, а есть ли душа.

А и то, куда им спешить?
Мир вокруг первозданно пуст,
В путеводную вьются нить
Мысли, срываясь с уст.
Молчащий зрительный зал,
Манежа замкнутый круг…
В нём каждый по-своему мал:
Ни врагов, ни друзей, ни слуг.

''Не молчи, мой ушастый брат,
Брось кочан, отвечай скорей,
Ведь недаром же ты носат,
Словно мудрый старик-еврей!''
… убывало в бутылке вино,
Становилась несвязней речь…
За них, как в немом кино,
Говорила покатость плеч.

Седину приоткрыв, сполз парик,
На лице - разводами грим.
- Хоть ты телом, приятель, велик,
Как и я, душою незрим.
Слон в ответ качнул головой,
Хобот к небу поднял перстом,
Словно хочет сказать: ''Бог с тобой,
Закуси капустным листом.

Что душа – невнятная муть,
Невесомость, так, пустячок,
Не дающий спокойно уснуть
Надоедливой песней сверчок.
Комплекс чем-то ущербных людей
Приручивших огромных слонов.
Утро вечера мудреней,
Ну, плесни-ка в ведро. Будь здоров!''


Куда уходят сказки спать?

- Куда уходят сказки спать,
Когда приходит ночь?
Быть может под мою кровать?-
Сквозь сон спросила дочь.

Я призадумался чуток
- Конечно под кровать,
Ты как всегда права, дружок.
А где ж ещё им спать?

Они с тобой не только днём,
Но и когда ты спишь.
В них звёзды золотым дождём
Смывают время с крыш.

И бесконечности река
Бежит по мостовой,
А впереди ещё века
У нас, дружок, с тобой.

В ночной тиши плыла луна
Серебряной ладьёй,
Средь ярких звёзд – осколков сна,
Повисших над землёй

Окна касался лунный след,
Стекая со стекла…
Она не слышала ответ,
Она уже спала.


Настало время возвращать долги

Настало время возвращать долги
Всем, кто когда-то проявил участье
В дни радости, безоблачного счастья,
А в день ненастный не подал руки.

Я не сужу их. В тот убогий век,
Когда страною правили с размахом,
Таким, что души леденели страхом,
Был не всегда собою человек.

Быть может, потому что жизнь одна,
Не просто воспарить, скрывая робость,
Или шагнуть в поступок, словно в пропасть,
Где только эхо достигает дна.

Я их, давно не поминая злом,
Сквозь годы разделившей нас разлуки,
Приветливо протягиваю руки
И улыбаясь говорю :''Шалом''.


Нашей дружбе давно за полста

Нашей дружбе давно за полста .
Ты взрастил её, добрый садовник.
Разве можно забыть, как с куста
Дружно ели неспелый крыжовник?
Как летели на санках с горы
И ходили в рассвет за грибами?
Сколько зим с той чудесной поры
По весне отжурчали ручьями.
Мы делили с тобой не тая
Наши радости, наши печали.
Вспоминая родные края,
Обживали заморские дали.
В нашей дружбе хватало обид,
Оседала годами усталость.
Ты учил: ''Всё пройдёт, отболит''.
Всё прошло… А вот дружба осталась.
До сих пор, если в жизни тупик,
И тоску не осилить с нахрапа,
Я с вопросом к тебе напрямик:
''Как дела? Что ты думаешь, папа?''


A был ли я уже?

А был ли я уже? –
Мне не понять.
В безумном кураже –
Сознанье вспять
Летит туда,
Где в жилах стынет кровь,
Где слёз вода
Со щёк смывает вновь
Румянец дня…
Где непроглядна ночь
И свет огня
Не отгоняет прочь
Последний страх
У края бытия …
Шесть миллионов - прах…
И в каждом - я!


"Встреча в ночи" - Роберт Браунинг



Море виделось серым, чернела земля вдалеке,
Жёлтой луны полукруг был огромным и низким.
Невесомые локоны пены - воды беспокойной покров,
Казались волшебною сказкой разбуженных снов,
Когда неожиданно берег вдруг сделался близким,
И нос моей лодки мягко увяз в песке.

Пляж шириною в милю - пахнущий морем песок,
Потом за тремя полями покажется фермерский дом.
В окне ярким всполохом спички зажжётся свеча,
Скрипнет чуть слышно калитка, сердито ворча.
Когда ж я услышу твой голос, согретый теплом,
Два сердца, журча, сольются в один ручеёк.


MEETING AT NIGHT

THE gray sea and the long black land;
And the yellow half-moon large and low;
And the startled little waves that leap
In fiery ringlets from their sleep,
As I gain the cove with pushing prow,
And quench its speed i' the slushy sand.

Then a mile of warm sea-scented beach;
Three fields to cross till a farm appears;
A tap at the pane, the quick sharp scratch
And blue spurt of a lighted match,
And a voice less loud, through its joys and fears,
Than the two hearts beating each to each!

Robert Browning


Месяц прячется улыбкой

Месяц прячется улыбкой
В дымки лёгкую вуаль.
Горизонт полоской зыбкой
Очертил ночную даль.
Под мелодию капели
Тает чёрный небосвод,
У вселенной колыбели -
Звёзд прозрачных хоровод.
Потянулись птицы с юга,
Звонким криком высь тесна.
Даже если завтра вьюга,
Всё равно придёт весна!


Тяжёлый снег который час...

Тяжёлый снег который час
Устало падает на город.
Он белизною тешит глаз
И дрожью злит, попав за ворот.
В размытом свете фонарей
Знакомые фасады зданий
Становятся ещё родней,
Утратив чёткость очертаний.
Вчерашней оттепели грязь
Ещё не скована морозом,
Заснеженных деревьев вязь
Плывёт в ночи, подобно грёзам.
Привычных будней череду
Скрипящая укрыла мякоть.
А я домой по ней бреду,
И счастлив так, что впору плакать.


Несмышлёныш-червячок

Несмышлёныш-червячок,
Прогулять решив урок,
С братом начал перепалку:
''Я с соседом на рыбалку
Выбраться мечтал не раз.
Всё, настал желанный час!''
Брат ответил без улыбки:
''Захотел отведать рыбки?
Осторожней, дурачок,
Не поранься о крючок.''


Азбука от «А» до «Р» - всё, что дальше, было раньше.(Асе Сапир)

Сегодня, в руки взяв букварь,
Мы словно аргонавты встарь,
Отправимся без колебаний
За золотым руном познаний.

''А''
Буквам старшая сестра
В Алфавите буква «А».
Вот с неё то, мой дружок,
И начнём мы наш урок.
Превратившись в самолёт,
«А» отправится в полёт
В Азбуки волшебный мир.
- Ну ж, смелее, командир!

''Б''
Барсик в бабушкин сапог
Целиком залезть не смог.
И хвостом, торчащим вбок,
Стал на «Б» похож сапог.

''В''
Букву «В» найти легко.
Не ходите далеко.
Оглянитесь лишь вокруг –
Сосчитать не хватит рук.
Буквой «В» верблюдов спины,
Гор заоблачных вершины,
Пара набежавших волн,
Парус, вдаль несущий чёлн.

''Г''
Мы поставили в углу
Возле печки кочергу.
Много лет назад кузнец
(нашей бабушки отец),
Буквой «Г» её ковал,
Хоть и азбуки не знал.

''Д''
Наш космический корабль –
Межпланетный дирижабль –
Мощных двигателей дрожь…
Формою на «Д» похож,
А над нами – солнца круг
В окружении звёздных слуг.

''Е'' ''Ё''
Шепчет буква «Е» сестре
(на неё похожей «Ё»):
«У тебя на голове
Кружев яркое шитьё.
Завтра в школе маскарад,
Коль позволишь поносить
Мне свой праздничный наряд,
Нас вовек не отличить».

''Ж''
Буква «Ж», как майский жук,
Издаёт жужжащий звук.
Слышен он издалека.
Да и лапками жука
Буква «Ж» напоминает.
Ну же, кто их сосчитает?

"З"
"З" на чашечкaх весов
Взвешивает тяжесть слов,
Помогая осознать:
Где сказать, где промолчать.
Очень важная забота -
Уберечь от слёз кого-то.

''И'' ''Й''
Букве «И» «И»-краткое
Говорит: «Я – сладкое,
Словно йогурт в баночке
И хожу в панамочке».
«И» в ответ: «Короче,
Хвастайся не очень!
Не таких учили,
Всё! Поговорили».

''К''
Быстрой птицей буква «К»
К нам летит издалека.
В клюве - лёгонькая ветка…
- С возвращением, соседка!
Знаю, над моим окном
Ты птенцам построишь дом.

''Л''
Говорит Серёжа другу:
«Стрелки двигались по кругу,
А недавно посмотрел,
Стрелки стали буквой «Л».
То ли кончился завод,
То ли время не идёт».

''М''
«Невесёлые дела» -
Жалобно звенит пила.
«Были зубья буквой «М»,
А теперь их нет совсем!»
Ей в ответ могучий дуб
Молвит: «Не сочти, что груб,
Но к тому, что ты беззуба,
Нет сочувствия у дуба».

''Н''
Букву «Н» писал Никита,
Утром в школу торопясь.
Очень буква «Н» сердита:
«Посмотри, какая грязь!
Показать кому-то – срам!
Есть всему на свете сроки.
Не годиться по утрам
Делать ''на бегу'' уроки!».

''О''
Удивившись, буква «О»,
Рот открыла широко
И исчезла, как в провал,
Виден только губ овал.

"П"
Буквой "П" старинный стол
Ножками упёрся в пол,
Ждёт, когда придёт соседка -
Невеличка-табуретка.
Очень уж она пригожа,
Как и он, на "П" похожа.
Ощущается культура
Дорогого гарнитура.

''Р''
Тяжело быть буквой «Р» -
Не один тому пример:
Кто картавит, кто храпит,
Даже Тузик «Р-Р-Р» рычит.


Азбука ''Заключение"

От буквы "А" до буквы "Я",
Пройдя нелёгкий путь,
Познали Вы чуть-чуть себя,
И мир вокруг. Чуть-чуть.

Едва-едва, но он Вас ждёт
Сиянием небес.
Вы отправляетесь в полёт
К созвездию чудес!


Буква ''Я'' – Азбука

Буква ''Я'' – Азбука.

Буква ''Я'' горда собою,
Выпятила грудь дугою:
''Что мне прочих букв семья?
Я сама себе - семь ''Я''!
Для кого-то говорите
''Я'' последней в алфавите?
Я ж, не уронив лица,
Крикну – ''первая с конца!''

**
Словно Янус ''Я'' двулична,
Формою ассиметрична,
Ножка в пляс, рука дугой -
Слева, справа вид другой.

Справа ''Я'' строга собою,
Не взмахнёт, шутя, рукою.
И читается с лица –
Я, Я -первая с конца!

**
Папа загадал загадку:
''В алфавите по порядку
Тридцать третьей буква…
- ''Я!
Тороплюсь с ответом я.
- А последней?
- Тоже ''Я''!
Снова отвечаю я.
Буквам младшая сестра…
- В школу сын тебе пора.


Буква ''Ю'' – Азбука

К нашей крыши острию
С папой флюгер, буквой ''Ю'',
Прикрутили мы чуть свет.
Только ветра нет и нет.

Я его не тороплю,
Лишь на флюгер – ''Ю'' смотрю.

**

Встретил я во сне семью –
Мама ''Ю'' и папа ''Ю'',
Дети – пятеро ''Ютят''-
То смеются, то галдят.

А проснулся – где семья?
В доме только кот и я.


Буква ''Э'' - Азбука

Это витязь могучей рукой
Букву ''Э'' изгибает дугой.
Ещё миг – зазвенит тетива
И стрелу поглотит синева,
Глубиной бесконечных небес
Превратив букву ''Э'' в букву ''С''.

**

Отражаясь в водной глади,
Яркий месяц смеха ради
Показал себе язык –
Он у нас большой шутник.
И теперь любитель рож
Стал на букву ''Э'' похож.


Буква ''Ы'' – Азбука


Без буквы ''Ы'' не скажешь ''мы'',
Не скажешь ''сны'' или ''мечты''.
И, словно царство пустоты,
Мир языка без буквы ''Ы''.

**

Путник с посохом в руке
К тихой подошёл реке,
Сел на камень у воды,
Замер грустной буквой ''Ы''.

Отдохнул и говорит:
''Эх, учил бы алфавит,
Не ходил бы я с сумой,
Ел бы финики с хурмой''.

**

Эхо.

Эхо гулкое весны – это мы…ы,
Недосмотренные сны – это мы…ы
Робкий шорох тишины – это мы…ы,
Нежный плеск речной волны – это мы…ы,
Звук разбуженной струны – это мы…ы,
Мир, в который влюблены – это мы…ы,
Изучаем букву ''Ы'' тоже мы…ы.

**
Новогодняя азбука

С мамой ёлку до макушки
В буквы, будто бы в игрушки,
Наряжали целый год…
- Глянь! К нам Дед Мороз идёт.

У него мешок и посох,
Опыт в азбучных вопросах,
Абрисом похож на ''Ы''…
- Пап, я знаю, это ты!


William Allingham ''В снегу''

В СНЕГУ.

Когда видишь, как падает тихий, пушистый снег,
Мать – англичанка, обними своего малыша,
Согрей его лаской в безумно-жестокий век,
В котором за хрупкую жизнь не дают и гроша.
Мысли твои, словно бездомный странник,
Отправились в край снежных вершин и ущелий,
Где ищет добычу волк, смерти посланник,
Среди промозглых туманов и пыльных метелей.
О чём там задумался юный английский солдат,
Что холодно смотрит на кровью окрашенный снег?
Может о том, здоровы ли мама и брат?
Может о том, как короток жизни бег?
А может о том, для чего этот юноша жил,
Которого он, чужеземец, сегодня убил?!

In Snow

O English mother, in the ruddy glow
Hugging your baby closer when outside
You see the silent, soft, and cruel snow
Falling again, and think what ills betide
Unshelter\'d creatures,--your sad thoughts may go
Where War and Winter now, two spectre-wolves,
Hunt in the freezing vapour that involves
Those Asian peaks of ice and gulfs below.
Does this young Soldier heed the snow that fills
His mouth and open eyes? or mind, in truth,
To-night, his mother\'s parting syllables?
Ha! is\'t a red coat?--Merely blood. Keep ruth
For others; this is but an Afghan youth
Shot by the stranger on his native hills.


Буквы "Ь" и "Ъ" - Азбука

Я за стол накрытый сел,
Весь обед до крошки съел,
Потому, как натощак
Не осилить твёрдый знак.

***

За окном, гудя, метель
Укрывала снегом ель.
Я же в комнате сидел,
Сушки с пряниками ел.
Ложка в чашке - звяк да звяк.
Ой! Да это ж мягкий знак!

***

- Наша лодка дала течь.
Как её нам уберечь?
Кто поможет? Как нам быть?
Как до берега доплыть?
- Где-то должен быть черпак,
Он похож на мягкий знак.
- А на твёрдый?
- Не болтай!
Лучше побыстрей черпай!


Буква ''Щ'' – Азбука.


- Крепче вредного клеща
В букву ''Ш'' вцепился хвостик…
- Мама, это ж буква ''Щ''!
Радостно воскликнул Костик.

**
Буквой ''Ш'' был наш забор,
Но отростками плюща,
Что крадётся словно вор,
Стал похож на букву ''Щ''.

**
Буква ''Ш'', устав с дороги,
Села в кресло, свесив ноги.
Съела вкусного борща,
И… уснула буквой ''Щ''.

**
'' Я вчера поймал леща,
Показать – не хватит рук!'' -
От восторга трепеща
Всем рассказывал мой друг.

'' Да, рыбалка это ''вещь''! -
Шутим мы, собравшись вкруг -
Но, похоже, этот лещ
Съел десяток крупных щук''.

**
Ствол обвивая, к небу плющ
Ползёт, хоть рви его, хоть плющь.
Ползёт за светом и теплом
Невидимым для глаза злом.
И как бабуля говорит:
''Красив, однако, паразит''.


George Ellis ''The Twelve Months''

Двенадцать месяцев

Снежный, Тающий, Задувающий,
Дождливый, Цветущий, Отдыхающий,
Созревающий, Родящий, Опадающий,
Прохладный, Чихающий, Замерзающий.

George Ellis

The Twelve Months

Snowy, Flowy, Blowy,
Showery, Flowery, Bowery,
Hoppy, Croppy, Droppy,
Breezy, Sneezy, Freezy.


Буква ''Ш'' Азбука и не только...

Штат Невада, США.
У дороги буквой ''Ш''
Дремлет кактус-исполин,
Под шуршащий шёпот шин.

**

Трясогузки, не спеша,
Лапками писали ''Ш''
На песочке, у воды,
Оставляя в нём следы.

Сколько букв легко узнать,
Если птичек сосчитать.
Я хотел, да пёс мой Тошка
Лаем их вспугнул немножко.

**

Разудалый петушок
Лихо вспрыгнул на шесток,
Громко просится в стишок:
''Буквой ''Ш'' мой гребешок.

Посмотрите, как хорош,
Как на букву ''Ш'' похож,
Слышите, как я кричу?
Не возьмёте – улечу!''

**

- На что похож звук буквы ''Ш''? -
Спросил я сына-малыша.
Недолго думая, малыш
Ответил: 'Так шумит камыш,
Когда деревья поутру
Покорно гнутся на ветру.
Как в песне, той, что ты поёшь,
Когда домой едва бредёшь''.
-Ты как со мною говоришь?
Отца учить, негодник? Кыш!


Буква ''Ч'' - Азбука



Акробат-силач Артём,
Стул поставив буквой ''Ч'',
Балансирует на нём
С медвежонком на плече.

''Браво!'' - публика кричит,
Восхищаясь циркачом.
Медвежонок же рычит:
''Осторожно, упадём.''

**

''Чик – чирик, чирик – чик – чик!''-
Воробьи подняли крик .
'' Перепрыгнул к нам во двор
Чёрный кот через забор.
Чик – чирик, черней, чем ночь.
Улетайте, птицы, прочь!''

**

У Ирины на плече
Обезьянка - буквой ''Ч''.
'' Улыбнитесь, щёлк, готово!''-
Говорит ''фотограф'' Вова.
Обижается сестричка:
'' Где обещанная птичка?''


Жизнь – затянувшаяся пьеса

WHAT is our life? A play of passion…
Sir Walter Raleigh


Жизнь – затянувшаяся пьеса.
Нелепо, глупо, невпопад
Играем. Зрители сидят,
Смотря сквозь нас без интереса.
Какой там к чёрту интерес.
Мы повторяем чьи-то роли,
Всем надоевшие до боли…
А где-то музыка с небес
Пролилась песней журавлиной,
Шуршаньем падающих звёзд,
Мотив естественен и прост…
Но мы, с упрямостью ослиной,
Не поднимая к небу глаз,
Спешим, доигрывая роли,
В спектакле о земной юдоли,
Кто в первый, кто в последний раз.


Прокукуй ещё хоть раз

Облаками небосвод
Тяжелее во стократ.
Уходили мы в восход,
Возвращаемся в закат.

Отшумел беспечный день,
Стёрлись обувью года.
На воде длиннее тень
Ивы около пруда.

Ку, ку-ку – издалека
Эхом просится в висок.
Бог рукой часовщика
Отмеряет жизни срок.

Лично каждому из нас,
Долгий ли, короткий срок.
Прокукуй ещё хоть раз
Мне, кукушечка-дружок.


Дорога к самому себе

Мы на разных концах бесконечности,
Если у таковой есть оные.
Я пытаюсь к тебе приехать,
Да не выписаны прогонные.

В канцелярии Бога не чешутся -
У них свои заморочки.
И морзянкой поёт Вселенная,
В ней звёзды - тире да точки.

Млечным Путём рассыпались -
Поди, прочитай послания,
Но с каждой упавшей звездой,
Сокращаются расстояния.

Между двух концов бесконечности,
Где пространство связано временем,
Где наше с тобой одиночество
Стало спасительным бременем.

***

Улетая в ночь, прилетал в рассвет,
Всем хотел помочь, всё искал ответ.
Ничего не нашел, никому не помог -
Каждый сам себе и судья, и Бог.
Каждый сам себе, каждый сам себе,
Отчего же я всё спешу к тебе?

***

Дорога к самому себе
Порой почти неодолима.
Устав с самим собой в борьбе,
Самих себя проходим мимо.
Рассветом гаснет ночь в окне,
Бессонное закончив бденье.
Тень вниз сползает по стене,
Грядущий день как наважденье.
Мы снова трогаемся в путь,
Самих себя, надеясь, встретить.
И будней оседая муть,
Даёт нам шанс себя заметить.


О чём я пожалею в час ухода?

О чём я пожалею в час ухода?
Что омрачит последние мгновенья?
Тревожившая старость непогода?
Не сбывшиеся в детстве сновиденья?
Кому-то причинённая обида,
Коротким словом, брошенным небрежно?
Иль то, что я, не подавая вида,
Любил Её нелепо - безнадежно.


Буква ''Ц'' - Азбука

- Цыплёнок – малец
Начинается с ''Ц'',
А в слове птенец
Та же буква в конце…

- Да ты башковит
Я гляжу, молодец,
Учи алфавит.
Улыбнулся отец.

***

Вова с Ирой – сорванцы.
Гигиену позабыв,
С хрустом ели огурцы,
Прямо с грядки, не помыв.
- Умывальник на крыльце.
Краником похож на ''Ц''.


"Отель Калифорния" - композиция группы "Eagles" - попытка перевода

"Отель Калифорния"

Ветер волосы треплет, ночное шоссе,
Всё живое в пустыне видит сны о росе.
День выдался жарким, в голове - будто звон,
И я чувствую, как я устал, как мне нужен сон.
Отель у дороги – долгожданный приют.
Она стояла в проёме дверей, я поверил, меня здесь ждут.
Ничуть не смущаясь, встретила взгляд.
Я не мог понять, куда попал: в рай или в ад.

Ждёт нас всех отель ''Калифорния'',
Поднимись на крыльцо,
Поднимись на крыльцо,
Ей смотря в лицо.
Ждёт нас всех отель ''Калифорния'',
Круглый год открыт,
Круглый год открыт -
Всех к себе манит.

От брильянтов хмелея, гонит свой Мерседес,
А вокруг неё так много всегда весёлых повес.
Она с ними танцует, хочет любить,
Но сердце не знает, что забыть, что хранить.
Я крикнул бармену: ''Ты забыл про вино!''
Он в ответ мне: ''Так весело здесь не бывало давно!''
И вдруг стало ясно - я здесь не чужой,
Голоса, что будили в ночи, говорили со мной!

Ждёт нас всех отель ''Калифорния'',
Поднимись на крыльцо,
Поднимись на крыльцо,
Ей смотря в лицо.
Наша жизнь – отель ''Калифорния'',
Каждый миг – сюрприз,
Каждый миг – сюрприз.
Не сорваться б вниз!

Недвижимо время в мёртвых зеркалах,
А её глаза смеются: ''Победи свой страх!
Отпусти на волю, душу не скорбя,
Ты – всего лишь жалкий узник самого себя ''.
Дальше помню только тёмный коридор,
И с ночным портье за стойкой странный разговор.
Он смотрел куда-то, будто сквозь меня:
''Можно убежать отсюда, но не от себя!''


"Hotel California" lyrics by “Eagles”

On a dark desert highway, cool wind in my hair
Warm smell of colitas, rising up through the air
Up ahead in the distance, I saw shimmering light
My head grew heavy and my sight grew dim
I had to stop for the night
There she stood in the doorway;
I heard the mission bell
And I was thinking to myself,
'This could be Heaven or this could be Hell'
Then she lit up a candle and she showed me the way
There were voices down the corridor,
I thought I heard them say...

Welcome to the Hotel California
Such a lovely place (Such a lovely place)
Such a lovely face
Plenty of room at the Hotel California
Any time of year (Any time of year)
You can find it here

Her mind is Tiffany-twisted, she got the Mercedes bends
She got a lot of pretty, pretty boys she calls friends
How they dance in the courtyard, sweet summer sweat.
Some dance to remember, some dance to forget

So I called up the Captain,
'Please bring me my wine'
He said, 'We haven't had that spirit here since nineteen sixty nine'
And still those voices are calling from far away,
Wake you up in the middle of the night
Just to hear them say...

Welcome to the Hotel California
Such a lovely place (Such a lovely place)
Such a lovely face
They livin' it up at the Hotel California
What a nice surprise (what a nice surprise)
Bring your alibis

Mirrors on the ceiling,
The pink champagne on ice
And she said 'We are all just prisoners here, of our own device'
And in the master's chambers,
They gathered for the feast
They stab it with their steely knives,
But they just can't kill the beast

Last thing I remember, I was
Running for the door
I had to find the passage back
To the place I was before
'Relax,' said the night man,
'We are programmed to receive.
You can check-out any time you like,
But you can never leave!'



My little one

My little one, I want you to have sweet dreams
About blue balloons flying in peaceful skies,
About the sun dropping down shiny beams,
But you don’t sleep and I have no idea why.

My little one, please give me a few minutes of rest,
Close your beautiful eyes, I will be by your bed.
Since your mom went shopping, our house is “an empty nest”.
I feel like a helpless fish that caught in a net.

My little one, why are you crying so loud?
Please, tell me, what I didn’t do yet?
Oh, I see. I found what is wrong. I am so proud!
It is so simple: your diaper somehow got wet.


Пожилая пара в тени у бассейна

Пожилая пара в тени у бассейна.
Не по моде купальники, дряблая кожа.
Я, глядя на них украдкой, думал:
Эта пара на всех стариков похожа.

Заботливы, время над этим не властно.
- Малыш, я схожу для тебя за водой?
Она улыбнулась, морщины разгладились.
- Спасибо, сиди, я сама, дорогой.

И так это было нежно и буднично,
Что я, рядом с ними у жизни порога,
Понимая, время ко всем безжалостно,
Молил: «Боже, дай им ещё хоть немного».


Когда-то бесконечный мир

Когда-то бесконечный мир
Ужался до размера фиги.
Любимые пылятся книги,
Смешон развенчанный кумир.

Когда-то бесконечный мир…
А был ли мир наш бесконечен?
С тех пор, как он очеловечен,
Он – совокупность чёрных дыр.

В них исчезают без следа
Любовь, надежды, постоянство,
Отведенное нам пространство.
Однажды. Раз и навсегда.


Гуляет сама по себе

Гуляет сама по себе
Бездомная чёрная кошка.
Не ждёт бедолагу нигде
Сметаны манящая плошка.
Ей домом - глухие углы
В клоаках подземных артерий.
Она – порождение мглы
И диких людских суеверий.
Ей в след бросить камень – не грех,
'' Иззыди, исчадие ада!''
Ей, чёрной, не ведать утех
Кошачьего райского сада.
Вот так же порою и мы,
Судьбы принимая побои,
Живём под прикрытием тьмы,
Рождением нашим изгои.


Буква "Х" - Азбука

Филин в чаще ''УХ'' да ''УХ'' -
Время отмеряет вслух.
Две кометы - два штриха
В небе прочертили ''Х''.
Звёзд далёких меркнет свет -
Приближается рассвет.

***.

Дождик с неба льёт и льёт,
Спит в тумане самолёт,
Замер буквой ''Х'' пропеллер.
- Эх, скорее бы в полёт.

***.

Первоклассница Анжела
Букву ''Х'' в руках вертела.
И смеялась: ''Ха – Ха – Ха,
Как ни глянь - всё буква ''Х''.

Петя ей сказал тактично:
''Х'', похоже, симметрична ''.

***.

Между буквами ''Ш'' и ''Х'',
Словно ветра чуть слышный вздох,
Притаилась строчкой стиха
Фамилия ''Шляпинтох.''
(шутка)


Сегодня учим букву "Х"

Дома с сыном.

Учить с ребёнком букву ''Х''
Не просто. Легче - на галеры.
Где взять достойные примеры?
В уме - сплошная чепуха.

- ''Х'' завершает слово стих,
И предпоследней - в слове муха,
Второю буквой - в слове ухо,
А первой…
- Пап, ты что затих?

Я думал, пряча хмурый взгляд,
Как объяснить ему, родному,
Что жизнь нас учит и плохому…
''Херсон'' – промямлил невпопад.

***
В армии со старшиной.

С первым воплем петуха
Выбегаем на зарядку,
Руки, ноги - буквой ''Х'',
Все движенья - по порядку.
Старшина – усатый змей,
В клочья лёгких рвёт меха.
- Эй, салаги, веселей!
Руки, ноги - буквой ''Х.''

***
На рыбалке со снохой.

Вслед за песней петуха,
Ветер щёк раздул меха.
Не хватает лишь штриха
Для серьёзного стиха.
Над костром кипит уха,
Хорошо горит ольха,
Греет лучше, чем доха…
Плешь проела мне сноха:
Обветшала, мол, стреха,
Ох, дождёмся мы греха!
Утро. Ночь была тиха,
И рыбалка неплоха,
Слышу крики пастуха –
Все слова в них с буквы ''Х.''


Немного о фактах


Брачный разорвав контракт,
Я живу как в дивном сне.
Стал беднее - грустный факт.
Стал счастливей - факт вдвойне.

Шепчут злые языки:
"Это не конец - антракт".
Заменил в дверях замки,
Не вернёшься - это факт.

Перестал тревожить страх,
Что нарушишь мирный пакт.
Нынче, если дрожь в руках,
Лишь от водки - тоже факт.

Тёща больше не родня,
Разомкнулся наш контакт.
Нет счастливе меня!
Мелочь, а приятный факт


Бытие – череда перебежек

Бытие – череда перебежек
От воронки к воронке событий,
Под прицелом разящих насмешек.
В жизни мало надёжных укрытий
От презрительно брошенных взглядов,
От всё знающих толстокожих,
От соблазном вползающих гадов
И от истин до рвоты расхожих.


Род людской – это всего лишь глина

Род людской – это всего лишь глина
В ладонях ваятеля по имени Время.
Послушная масса в руках Властелина,
Он лепит из неё за племенем племя.
Лепит без устали, из века в век,
Решая какую-то сверхзадачу,
В которой даже Большой человек
Сам по себе ничего не значит.
Готовые творения в горниле войны
Он обжигает, придавая им прочность,
И пусть на нас ещё нет вины,
Он уже видит нашу порочность.
Недовольный собой и тем, что создал,
Бушует, превращая всё в черепки.
И каждый осколок ничтожно мал,
И мёртв без тепла творящей руки.


Я бросил, в смысле - прекратил

Я бросил, в смысле - прекратил,
С тобой неясность отношений,
Чтобы избегнуть осложнений,
Грозящих бурей обвинений,
Набравшись мужества и сил,
Убил в себе глиста сомнений.
Стёр память вещих сновидений,
Ночных, неутолённых бдений,
Больших и мелких унижений -
Через себя переступил.
И глядя на тебя с коленей,
Руки и сердца попросил.

Но с облегчением в ответ
Услышал многократно - НЕТ!


Любви мерцавший огонёк

Любви мерцавший огонёк
Со мной прощаясь, ты задула.,
Погас последний уголёк,
Глаза, как пистолета дуло,
Глядят безжалостно в упор.
Ты передёрнула затвор,
Надежды на пощаду нету,
Нелёгкий кончен разговор.
Боль и обиды, канув в лету,
Смягчат тяжёлый приговор,
Когда нас памяти укор
Однажды призовёт к ответу.


Буква "Ф" - азбука

Самовар Фырчит трубой,
Словно раздражённый лев,
А похож он, мальчик мой,
Формою на букву «Ф».

***

К облакам воздушный шарик,
Будто маленький «фонарик»,
Яркой буквой «Ф» летит,
А под ним шнурок висит.

***

Буква «Ф» напоминает
То, о чём любой мечтает –
Вкусный, сладкий леденец.
Даже Петя сорванец
Хочет «Азбуку» учить,
Чтоб конфетку получить.


Тётка Фёкла буквой ''Ф''...

Тётка Фёкла буквой ''Ф''
Руки уперев в бока :
''Превратил квартиру в хлев!'' –
Упрекала мужика .
Горным эхом тот упрёк
По подъезду рокотал,
Словно бушевал поток,
Ущемлённый между скал.
''Федор, ты же инженер,
Седина уже в виски,
А, как юный пионер,
Разбросал везде носки.
За комодом - восемь пар,
Под диваном, под столом...''
Разошлась, в глазах пожар,
Из ушей - аж дым столбом.
Дядя Федя – тихий муж,
Сгорбившись под грузом слов,
Всё же шепчет: ''Что за чушь?
Хлев - не место для носков.''


Спасибо, мама



Пять долгих лет душа сочится болью,
Хоть я и знаю, ты, как прежде, с нами.
Я помню как горчили щёки солью,
Когда я в спешке трогал их губами.
Я ощущаю рук твоих касанье,
Средь бесконечной суеты и гама
Пять долгих лет со мной твоё молчанье,
И я шепчу: «За всё спасибо, мама».


Something breaks down in the clock

Something breaks down in the clock.
It seems the time doesn’t move at all.
My heart is turned in to a painful rock.
My wife’s face is white as a wall.

Our little daughter is in a surgery room,
It’s not a clock – our lives don’t move,
We don’t see how outside summer blooms
I feel how the tear cuts on my cheek a deep groove.

We are sure, that everything will be fine,
We just don’t have another choice.
I am screaming inside: ‘’God, please, save the daughter of mine’’
And I hear the same being asked by my wife’s voice.


Пародия на стиховорение Ирины Свечниковой ''Романс"( дружеская)

Ирина Свечникова

Романс.

Мы в радужных очках
увидели друг друга.
Прищурилась любовь,
и забурлила страсть.
И мне казалось – «ах»,
и ты сказал: подруга!
Ну, как же было вновь
в объятья не упасть?

Нам было хорошо,
как детям возле мамки.
Любовь всегда права,
и под ее пятой,
нам осень капюшон
надела наизнанку,
чтоб бурая листва
казалась золотой.

***

Строительный романс.

Мы в сварочных щитках
На стройке повстречались.
Любовь росла, как дом -
За этажом этаж.
И Вы сказали «Ах,
Зачем же Вы сорвались?
Я не успела Вас
Запечатлеть в стихах»

Я падал широко
Расправив крылья-руки.
Покуда время есть,
Я Вас не тороплю.
Но где-то высоко
Витает тень разлуки...
Ещё два этажа,
Что-бы сказать лю...


Мы, вырвав из себя ...

Мы, вырвав из себя себя,
Став невесомыми и злыми,
Летим над муками земными,
О возвращеньи не моля.

Мы, вырвав из себя себя,
Самим себе вдруг став чужими,
Летим над прежде дорогими,
Их не жалея, не любя.

Мы, вырвав из себя себя,
И осознав всю боль утраты,
В которой сами виноваты,
Летим, страдая и скорбя.


Мы, вырвав из себя себя,
Летим... Легки, но не крылаты...


''Молчи!'' – шепчу я сам себе

''Молчи!'' – шепчу я сам себе, -
С судьбою спор – пустое дело.
Ей не понять, что наболело,
Её не одолеть в борьбе.
Ей всё равно, что ты был прав
И что она несправедлива.
Судьба, как женщина, игрива,
Но показать стремится нрав.
Словесный остуди свой зуд,
Улыбки натяни гримасу,
Встань вслед за остальными в кассу,
А там глядишь – и подадут.


Плакучих ив чарует обнаженность

Плакучих ив чарует обнаженность,
Ночей осенних дольше длятся сны,
Уже зимы маячит обречённость,
Глаза озёр бездонны и грустны.
Деревьев многоцветье у дороги,
Травы пожухлой вытертый ковёр.
И облака, как горные отроги,
Подпёрли неба голубой шатёр.


Дуэт

Побудь, пожалуйста, со мной -
Мы так давно не говорили
И в бесконечной суете
О чём-то важном позабыли.
Забыли, как блестят глаза,
Как греет душу рук тепло,
Забыли, сколько лет мы вместе,
Что повстречаться повезло.

Нам повeзло, любимый мой,
Не только тем, что повстречались.
Важнее то, что бездну лет
С тобой почти не разлучались.
Я счастлива, что ты со мной,
Что, засыпая, обнимаешь,
А то, что мало говорю –
Меня без слов ты понимаешь.

А помнишь, как мы рядом шли
Весной едва ожившим лугом?
И каждый день приходит вновь
К нам испытание друг другом.
Давай же молча посидим,
Друг друга обласкаем взглядом,
Давай судьбу благословим
За то, что мы с тобою рядом.

Побудь, пожалуйста, со мной...


Я с папой букву ''У'' учил...

Папа загадал загадку
(он их очень много знает):
'' Буква «У» напоминает
Что?''
''Воронку и рогатку!''-
Весело спешу с ответом,-
''Помнишь, дедушка Антон
Сквозь воронку прошлым летом
Лил в бутылки самогон!''

''Ароматный, первосортный'' –
Нежно дедушка шептал.
И, как рыцарь благородный,
Всех соседей угощал.

Папа покосился глазом,
Вежливо дыхнул в сторонку:
''За рогатку – был наказан,
Накажу и за воронку!''


Буква "У" -азбука

Утконос спросил утёнка:
«Это «У» или воронка?
Сквозь воронку воду льют...
Ты куда?»
« Учиться в пруд!
Там утятам целый день
Букву «У» учить не лень.
И поэтому в пруду
Сто утят на букву «У»»

***

Утром утки загалдели:
«Где утята? Улетели?
Убежали? Что за шутки!»
« Здесь мы, в луже, мамы-утки!»


Иронический сонет

Я пытаюсь тебя развлечь
И болтаю,болтаю,болтаю...
Хотя глупость свою, понимаю,
В умность слов мне, увы, не облечь.
Ты внимательно слушаешь бред,
Что твержу я в безумном угаре.
Я, похоже, сегодня в ударе,
Я созрел для любовных побед...
И оглохшей кукушкой в лесу:
«Я люблю, я люблю...»- повторяю.
Ты устала, я всё понимаю.
О, Гоподи! Что я несу...

Но едва я замолк, ты сказала:
«Повторяй, я ничуть не устала».


Поэта грустные глаза

Поэта грустные глаза
На мир взирают с сожалением,
На мир, где места нет сомнениям,
Где все - единогласно ''за''.

На мир, где смазаны оттенки,
Где всё заполнил серый цвет,
Где вера в то, что будет свет,
Кончалась выстрелом у стенки.

На мир, в котором пустотой
Заполнились людские души,
Где все, закрыв глаза и уши,
Жизнь называли суетой.

На мир, в котором детский плач,
Для большинства - ''такая малость''.
Мир, где обычною считалась
Профессия в тюрьме – палач.

На мир, в котором даже смех
Горчил невольными слезами,
Где небо, взбухнув облаками,
Давило, словно смертный грех.

Поэта грустные глаза
Через года глядят с портрета,
Как-будто ждут от нас ответа:
Вы – ''против'', или тоже ''за''?


Позвольте, а разве мы с Вами знакомы?

«Позвольте, а разве мы с Вами знакомы?» -
Спросили друг друга знакомые гномы.
«Конечно знакомы, подумайте сами,
Ведь мы же когда-то дружили домами!»

«Стареем, однако» - смущаются гномы,
Того, что забыли что были знакомы.
Вот так же частенько бывает и с нами,
Когда забываем, что дружим домами.

Давайте же будем, как мудрые гномы,
С забытыми нами, как прежде знакомы.
Давайте как прежде встречаться домами,
Себе не ища оправданий годами.


Когда устанешь от моей любви

Когда устанешь от моей любви,
Ты намекни, и я навек исчезну.
Вот только нежных слов не говори -
Так проще сделать шаг в забвенья бездну.
Да, лучше так, чем, веря в чудеса,
Обманывать себя и тех кто рядом.
К нам благосконны были небеса,
Я, в них взглянув остекленевшим взглядом,
Скажу спасибо за короткий миг
Любви, что нас мечтою укачала,
И, жизнь перечеркнув как черновик,
В который раз начну eё сначала.


Разговор с птенцом

Карниз под моим окном
Птицы обжили гнездом,
Высидели птенца –
Желторотого сорванца.

Мне так забавно смотреть,
Как хочет птенец взлететь,
Рвануться вверх или вниз,
Да страшно покинуть карниз.

Вот он и стучит в стекло:
''Смотри, как мне повезло.
Я скоро буду летать!
Тебе меня не догнать!''

Я улыбаюсь: ''Глупыш,
Забавный птичий малыш.
Куда ты, милый, спешишь?
Время придёт – полетишь''.

Вот так мы с ним говорим -
Станем старше и полетим:
Он вверх, покинув карниз...
Я же, похоже, вниз.

Мне в небесах не парить,
Давай же просто дружить,
Возвращайся домой через год,
Птенцами продолжи род.


Быть вместе.

Быть вместе -
Не значит не быть одиноким,
Безумно чужим, бесконечно далеким.
Быть вместе -
Всего лишь быть рядом в пространстве,
Привычка погрязших в своём постоянстве.
Быть вместе -
Основа бездушной толпы,
В которой молчащие рядом слепы.
Быть вместе -
Начертано всем нам судьбой…
А так бы хотелось остаться собой.


Evaluation time

I think it is evaluation time of my life,
To find what I did right, what I did wrong,
To make sure I already told my wife
That I am so happy to be with her all along.

I have to go to see my very old friend
To ask his forgiveness for bringing him pains
And I must do it before the end
When blood ceases flowing in my veins.

I have to water the tree in front of my house
That I planted myself just a year ago.
I have to set up a trap for annoying mice
That I promised my daughter I would do so.

I am planning to do one more little thing
That I put for years on the shelf.
If there is a chance to do it before my clock starts to ring,
I need to find peace between me and myself.


Буква "Т"

Буква "Т" как молоток
Норовит забить гвоздок.
Тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук,
Раздаётся эхом стук.

Мама спрашивает: "Тёма,
Ты стучишь так громко дома?"
"Мама, я же не стучу.
Я так букву "Т" учу!"

***
Скороговорка

Тридцать три учёных гнома
Тридцать три тяжёлых тома
Тихой тайною тропой
Торопясь несли домой.

Что бы там без баловства
С буквой "Т" учить слова.


Ты вошла...

Ты вошла в мой покой
Беспокойною тенью,
Золотистой листвой,
Веком, равным мгновенью.
Сном, похожим на бред,
Бредом, ставшим реалью,
Тайной прожитых лет,
Непокорною далью.
Миром, полным чудес,
Слух ласкающим смехом,
Красотою небес,
Убегающим эхом.
Губ манящим теплом,
Гибко гнущимся станом,
Неприемлимым злом,
Позабытым обманом.
В ночь летящей звездой,
Удивлённою бровью,
Ты вошла в мой покой
Многоликой любовью.


Забудь её.

- Забудь её, к чему травить
себя напрасною тоскою?
Ушедшего не оживить,
как не смахнуть морщин рукою
с лица, что улыбаясь криво,
глядит зеркальным отраженьем:
то безразлично, то глумливо,
то с мимолётным сожаленьем...

- Ну да! Конечно же забыть!
На жизнь растянутая драма
смешна. А лучше разлюбить...
Вот только как? Ответь мне, мама.


Романс



Рояль пока ещё молчит –
Тобою не разбужен.
Забыт холодный зимний день,
Забыт горячий ужин.
Есть только та, с кем много лет
Ты делишь кров и ложе,
Которой в целом мире нет
Прекрасней и дороже.

Рояль пока ещё молчит –
Ты разминаешь руки.
Ещё мгновение - и мир
Заполнят сердца звуки.
Ты будешь, думая о ней,
Касаться нежно клавиш.
Не пальцами, своей душой
Звучать рояль заставишь.

Играя о своей любви,
Возможно не заметишь,
Как на вопрос в её глазах
Ты музыкой ответишь.
Как, подойдя к тебе, она
Коснётся плеч руками.
Ты музыкой сказал ей то,
Что не сумел словами.


буква "с"

Вечером светил с небес
Яркий месяц буквой "с",
А с утра он в дымке зыбкой
Грустною исчез улыбкой.

***
Считалочка

Сыплет соль в салат солонка.
Смотрит сумрачно сова.
Старый слон спит "сном слонёнка".
Сосчитай-ка с "С" слова.

***
Дождь прошёл и в синь небес
Радуги цветное "С"
Круто выгнулось спиной
И сияет надо мной!


Иду по лезвию судьбы.

Иду по лезвию судьбы.

От наших бесконечных ссор
Устал. В себя уставив взгляд,
Читаю страшный приговор
Себе, который год подряд.
Надежды на пощаду нет,
Как от порезов боль от слов,
Погас свечой мерцавший свет
В тоннеле. Я давно готов.
Иду по лезвию судьбы
К концу, наощупь, наугад,
Под улюлюканье толпы,
Не зная, в чём я виноват.


Нечёткий век

Нечёткий век,
Невнятный день,
Дрожанье век,
Разлуки тень.
Слезы подтёк,
Бездонность глаз,
Чувств уголёк
Почти погас.
Мы у черты,
Остался шаг,
Страх пустоты,
Безличья мрак.
Касанье рук,
Тепло сердец,
Скажи хоть звук
Ты наконец!


Пустота

Страшнее смерти – пустота,
В которой ничего не будет:
Ни жизни с чистого листа,
Ни тех, кто эту жизнь осудит.
Ни тех, кто нас за всё простил,
Ни тех, кто проклял нас когда-то,
Ни той, которую любил,
К которой нет уже возврата.
Страшнее смерти - пустота,
Как самого себя утрата...


Шумевший ночью дождь, утих.

Шумевший ночью дождь, утих.
У гoризонта - неба просинь,
Листвою ветер пишет стих
О том, как в мир приходит осень.
Луж не просохшее стекло,
Трава блестит прохладной влагой,
И птицы в дальнее тепло
Спешат крикливою ватагой
Как дети, счастливы, легки,
В края, где бесконечность лета
Не знает ледяной тоски,
Где много зелени и света.
Пусть мне за ними не поспеть,
Пусть им крылом подать до звезд.
Им навсегда не улететь
От здешних, опустевших гнёзд.


К рассвету всё тревожней сон

К рассвету всё тревожней сон,
Как будто чаще рвётся нить,
Как будто тихий дальний звон
Пытается меня будить.

В рассветной дымке тает ночь,
Рыжеет солнцем край земли,
А тени так спешили прочь,
Но не успели, не смогли.

И бродят тени меж людей,
Сны не успевших досмотреть,
И непонятно что трудней –
Проснуться или умереть.

Они растут из наших ног,
Их, невесомых, тяжек груз.
Ах, если бы всесильный Бог
Избавил нас от этих уз.

Забвением окутал день,
Стёр беспокойной ночи зов
И отпустил на волю тень
Из недосмотренных мной снов.

Я стал бы легче облаков,
Что, тая, уплывают вдаль
Туда, где нету сна оков,
Где ночь прозрачна как хрусталь.


Родится стих из хрупких снов

Родится стих из хрупких снов,
Из памяти, что тает тенью,
Из века, равного мгновенью,
Из музыки твоих шагов.

Родится стих из ничего,
Из пульса, что тревожно бьётся,
Из эха, что не отзовётся
В глубинах сердца твоего.

Родится стих из пенья птиц,
Из шелеста ночного моря,
Из радости, тоски и горя,
Из трепета твоих ресниц.

Родится стих, родится стих…
Из нашей жизни, нашей смерти,
Из наших будней круговерти
Родился. Вздрогнул и… затих.


"Бессмертные", Исаак Розенберг


Бессмертные

Я убил их, но они не умерли.
Да, каждый день и каждую ночь
Они рядом со мной, они во мне,
Не дают забыться, не уходят прочь.

Я превратился в сплошную боль,
Их кровь запеклась на моих руках.
Всё безнадёжно. Они проросли во мне
Жестокими розами в острых шипах.

Я снова и снова убиваю их.
Кровавого безумия изнуряет сладость.
Розы шипами в клочья рвут плоть,
Только Дьяволу смерть приносит радость.

Я узнал: Дьявол не в женских улыбках,
Не в хмельных пирах – это всё ложь.
Я его называл Сатана, Велзевул.
Теперь называю – грязная вошь.


The Immortals, by Isaac Rosenberg

I killed them, but they would not die.
Yea! all the day and all the night
For them I could not rest or sleep,
Nor guard from them nor hide in flight.

Then in my agony I turned
And made my hands red in their gore.
In vain - for faster than I slew
They rose more cruel than before.

I killed and killed with slaughter mad;
I killed till all my strength was gone.
And still they rose to torture me,
For Devils only die in fun.

I used to think the Devil hid
In women’s smiles and wine’s carouse.
I called him Satan, Balzebub.
But now I call him, dirty louse.


Окончание второго года, Артур Грэм Вэст



Меня спрашивают, читал ли я
Как газеты бранят Ютландскую битву
В Северном море,
И большое наступление русских войск
За этой битвою вскоре.
''История решается в эти дни, а потери –
Во вселенском споре.
Оправданы достижением высшей цели
Как и горе''.
Но не для того,
Кто пал ниц в Раю, потупив глаза
Пред Господним троном,
Кто верно служил Ему, подчиняясь
Его законам,
Чья вера заплатой была на лохмотьях
Нашего мира,
Который славил Его, шёл Его путём
К призрачному совершенству
Средь кровавого пира.
Но когда он, раздавленный горем,большим чем вера,
Застывший в поклоне,
Поднял испуганное лицо и не увидел
Его на троне...
Пустота. Он отвернувшись, как пьяный,
Побрёл по дороге,
Не смея поверить, что разуверился
В Боге.


The End of the Second Year by Arthur Graeme West

One writes to ask me if I’ve read
Of “the Jutland battle,” of “the great advance
Made by the Russians,” chiding — “History
Is being made these days, these are the things
That are worth while.”
These!
Not to one who’s lain
In Heaven before God’s throne with eyes abased,
Worshipping Him, in many forms of Good,
That sate thereon; turning this patchwork world
Wholly to glorify Him, point His plan
Toward some supreme perfection, dimly visioned
By loving faith: not these to him, when, stressed
By some soul-dizzying woe beyond his trust,
He lifts his startled face, and finds the Throne
Empty, turns away, too drunk with Truth
To mind his shame, or feel the loss of God.


Джулиан Грэнфелл "В сражении"

Обнаженность земли тепла весной
Ласково льющимся солнечным светом,
Цветением яблонь, зелёной травой,
Ветром, проснувшимся вместе с рассветом.
Жизнь так многоцветна,теплА и светлА,
Что за неё не грех и сразится.
Тот мёртв, кто покорен безумию зла,
Кто умер сражаясь, вновь возродится.

Солнце бойцу дарует тепло,
Жизнь дарует земля в весеннем цвету,
Ветер, тугое подставив крыло,
Дарует ногам бойца быстроту.
Пусть война – нелёгкое ремесло,
Сладкий отдых чувствам даёт полноту.

Он, хлебнувший тягот войны через край,
Робко ступает на Млечный путь -
Звёздную дорогу в желанный Рай,
Где сможет к погибшим друзьям примкнуть.

Качая кронами, лес шелестит.
Ему в нём каждое дерево – друг,
Нежный ветер с приветом спешит
За холмы, за цветами оживший луг.

Быстрый сокол крылом режет день,
Сова уханьем будит ночь.
Они словно просят: «Будь как кремень,
Будь пронзителен, быстр, сомнения прочь.»

Чёрный дрозд негромко поёт: «Брат, брат,
Если жизнь кончается с этой песней,
Пропой её так, чтобы глянув назад,
Ничего не услышать её чудесней.»

В час, когда Он всё подвергнет сомнениям,
Под звёздных небес бронзовым взглядом,
Лошади научат его терпению.
Они в сражениях были с ним рядом.

А когда мир взорвётся новой войной
И всё остальное станет неважным,
Радость схвавтки за горло, схватив рукой,
Его сделает снова слепым и отважным.

И сквозь схватки восторг и слепоту,
Когда дрожь азарта уже не унять,
Он поверит: снарядам, что рвут красоту,
Ни свинцом, ни железом его не достать.

Бой вспышками молний уходит прочь.
В воздухе – стонов предсмертные звуки.
И прохладой погибших укроет ночь,
И живым день подставит крепкие руки.



Into battle by Julian Grenfell

THE NAKED earth is warm with Spring,
And with green grass and bursting trees
Leans to the sun’s gaze glorying,
And quivers in the sunny breeze;
And Life is Colour and Warmth and Light,
And a striving evermore for these;
And he is dead who will not fight;
And who dies fighting has increase.

The fighting man shall from the sun
Take warmth, and life from the glowing earth;
Speed with the light-foot winds to run,
And with the trees to newer birth;
And find, when fighting shall be done,
Great rest, and fullness after dearth.

All the bright company of Heaven
Hold him in their high comradeship,
The Dog-Star, and the Sisters Seven,
Orion’s Belt and sworded hip.

The woodland trees that stand together,
They stand to him each one a friend;
They gently speak in the windy weather;
They guide to valley and ridges’ end.

The kestrel hovering by day,
And the little owls that call by night,
Bid him be swift and keen as they,
As keen of ear, as swift of sight.

The blackbird sings to him, “Brother, brother,
If this be the last song you shall sing,
Sing well, for you may not sing another;
Brother, sing.”

In dreary, doubtful, waiting hours,
Before the brazen frenzy starts,
The horses show him nobler powers;
O patient eyes, courageous hearts!

And when the burning moment breaks,
And all things else are out of mind,
And only Joy-of-Battle takes
Him by the throat, and makes him blind,

Through joy and blindness he shall know,
Not caring much to know, that still
Nor lead nor steel shall reach him, so
That it be not the Destined Will.

The thundering line of battle stands,
And in the air Death moans and sings;
But Day shall clasp him with strong hands,
And Night shall fold him in soft wings.




Алан Сигер "Свидание со смертью"


Моё свидание со смертью
У жизни недолгой предела,
Когда назад пpилетела
Весна, шелестящая тенью.
У меня свидание со смертью,
Когда тянется мир к цветенью.

Может быть, взяв меня за руку,
Смерть в страны своей чёрную скуку
Уведёт, оборвав дыхание.
А может быть, жизнь круговертью
Моё свидание со смертью
Отложит,продлив пребывание
На земле, изрытой войною
И идущей по ней весною.

Видит Бог, мир, сочащийся кровью,
Предпочёл бы шёлк мягкой постели.
До краёв наполняясь любовью,
Два дыхания в одном дыхании
И два сердца в одном ощутив,
Но моё со смертью свидание...
В ночи, озарённой пожаром,
В весне с любовным угаром,
Данных клятв ясней понимание.
Я прийду на это свидание.

I Have a Rendezvous with Death

by Alan Seeger (1888 – 1916)

I have a rendezvous with Death
At some disputed barricade,
When Spring comes back with rustling shade
And apple-blossoms fill the air –
I have a rendezvous with Death
When Spring brings back blue days and fair.

It may be he shall take my hand
And lead me into his dark land
And close my eyes and quench my breath –
It may be I shall pass him still.
I have a rendezvous with Death
On some scarred slope of battered hill,
When Spring comes round again this year
And the first meadow-flowers appear.

God knows 'twere better to be deep
Pillowed in silk and scented down,
Where love throbs out in blissful sleep,
Pulse nigh to pulse, and breath to breath,
Where hushed awakenings are dear...
But I've a rendezvous with Death
At midnight in some flaming town,
When Spring trips north again this year,
And I to my pledged word am true,
I shall not fail that rendezvous.


Возвращаясь, мы слышали жаворонков. Исак Розенберг


Sombre the night is.
And though we have our lives, we know
What sinister threat lurks there.

Dragging these anguished limbs, we only know
This poison-blasted track opens on our camp-
On a little safe sleep.

But hark! joy-joy-strange joy.
Lo! heights of night ringing with unseen larks
Music showering on our upturned list'ning faces.

Death could drop from the dark
As easily as song-
But song only dropped,
Like a blind man's dreams on the sand
By dangerous tides,
Like a girl's dark hair for she dreams no ruin lies there,
Or her kisses where a serpent hides.


Ночь темна,
Но покуда мы живы, мы знаем
Какая угроза в ней таится.

Еле двигая разбитыми суставами,
Тащимся по изувеченной дороге в лагерь,
Надеясь коротким сном забыться.

Чу! Радость! Радость! Нежданная радость!
Слышите? Невидимые жаворонки поют в вышине.
Их песня льётся на наши запрокинутые лица.

Смерть также просто, как и эта песня,
Может из темноты пролиться.
Но пока льётся песня, она так красива!
Мы замерли, словно слепые уснули на песке.
Не догадываясь о начале прилива.
Ночь черна, как волосы девушек о которых тоскуем.
А где-то смерть притаилась змеёй с отравленным поцелуем.


Миллионы мертвецов. (Чарлз Хамилтон Сорлей)

Charles Hamilton Sorley

When You See Millions of the Mouthless Dead

When you see millions of the mouthless dead
Across your dreams in pale battalions go,
Say not soft things as other men have said,
That you'll remember. For you need not so.
Give them not praise. For, deaf, how should they know
It is not curses heaped on each gashed head?
Nor tears. Their blind eyes see not your tears flow.
Nor honour. It is easy to be dead.
Say only this, "They are dead." Then add thereto,
"Yet many a better one has died before."
Then, scanning all the o'ercrowded mass, should you
Perceive one face that you loved heretofore,
It is a spook. None wears the face you knew.
Great death has made all his for evermore.



Когда видишь миллионы немых мертвецов
Батальонами шагающих в нечётких снах,
Не повторяй другими затёртых слов
О том, что они будут жить в веках.
Они не услышат. Им в шелесте слов
Не отличить похвалы от проклятий.
Не плачь, слепы глаза мертвецов.
Что им теперь до славы объятий?
Они, шагнув за жизни черту,
Мертвы, как и те, кто погиб до них.
Попробуй родного лица теплоту
Ощутить среди призрачных лиц других.
Не сможешь. Они глядят в пустоту,
Непроглядную для живых.


Dulce Et Decorum Est (by Wilfred Owen)

Dulce Et Decorum Est

Bent double, like old beggars under sacks,
Knock-kneed, coughing like hags, we cursed through sludge,
Till on the haunting flares we turned our backs
And towards our distant rest began to trudge.
Men marched asleep. Many had lost their boots
But limped on, blood-shod. All went lame; all blind;
Drunk with fatigue; deaf even to the hoots
Of disappointed shells that dropped behind.

GAS! Gas! Quick, boys!-- An ecstasy of fumbling,
Fitting the clumsy helmets just in time;
But someone still was yelling out and stumbling
And floundering like a man in fire or lime.--
Dim, through the misty panes and thick green light
As under a green sea, I saw him drowning.

In all my dreams, before my helpless sight,
He plunges at me, guttering, choking, drowning.

If in some smothering dreams you too could pace
Behind the wagon that we flung him in,
And watch the white eyes writhing in his face,
His hanging face, like a devil's sick of sin;
If you could hear, at every jolt, the blood
Come gargling from the froth-corrupted lungs,
Obscene as cancer, bitter as the cud
Of vile, incurable sores on innocent tongues,--
My friend, you would not tell with such high zest
To children ardent for some desperate glory,
The old Lie: Dulce et decorum est
Pro patria mori.

* * *

Как просящие милостыню, сгибаемся вдвое,
Ведьмой Смертью обречены брести сквозь грязь,
Туда, где отдых ждёт на постое,
Сними с нас проклятие, старая мразь.
Мы движемся медленно, будто во сне;
Многие без обуви, ноги в ранах;
Мы пьяны усталостью, глухи ко всему, что Вне,
Забыты мечты о прекрасных странах.
''Газы! Газы! Парни, давай быстрей!'' –
Как в экстазе натягиваем неуклюжие маски.
Тот, кто не успел, кричит, но уже слабей,
Чем кричал вначале...Похоже идёт к развязке.
Запотевшие стёкла, плотный зелёный туман;
Мы как-будто тонем в вязком зелёном море.

В моих снах, похожих на страшный обман,
На губах его пена в последнем со смертью споре.

Если бы ты, как и я, в удушливых снах,
Идя за телегой, куда мы его положили,
Мог увидеть безумную боль в побелевших глазах,
Тех, что недавно ещё улыбаться любили.
Если бы ты мог услышать как булькает кровь
В порванных лёгких, то выйдя во фраке к обеду,
Ещё раз подумал, прежде чем с пафосом вновь
Наивную юность звать умирать за победу.
И если рассказ мой вызвал печаль во взоре,
Не повторяй ещё раз старую ложь:
“Dulce et decorum est рro patria mori.”


Роберт Браунинг "Миг"

Now
***
Out of your whole life give but a moment!
All of your life that has gone before,
All to come after it, -- so you ignore,
So you make perfect the present, condense,
In a rapture of rage, for perfection's endowment,
Thought and feeling and soul and sense,
Merged in a moment which gives me at last
You around me for once, you beneath me, above me --
Me, sure that, despite of time future, time past,
This tick of life-time's one moment you love me!
How long such suspension may linger? Ah, Sweet,
The moment eternal -- just that and no more --
When ecstasy's utmost we clutch at the core,
While cheeks burn, arms open, eyes shut, and lips meet!
**********************************************
Миг.
***
Всю свою жизнь отдай ради единого мига!
Всё, что случилось до,
Что будет потом – забудь.
Пусть наши души наполнят жизни смысл и интрига,
Как воздухом наполняется
Робостью сжатая грудь.
Пусть временем будет сжат этот миг до предела:
В нём ты рядом со мной,
Ты вокруг меня , ты во мне.
В нём есть и экстаз, и боль, и до разума нету дела,
В нём восхищенье и гнев
Полыхают в едином огне.
В этот миг, трепеща от любви, находит объятия тело.
В этот миг сливаются губы в поцелуй наяву и во сне.


Break of Day in the Trenches (by Isaac Rosenberg)

Break of Day in the Trenches
***********************
The darkness crumbles away
It is the same old druid Time as ever,
Only a live thing leaps my hand,
A queer sardonic rat,
As I pull the parapet's poppy
To stick behind my ear.
Droll rat, they would shoot you if they knew
Your cosmopolitan sympathies,
Now you have touched this English hand
You will do the same to a German
Soon, no doubt, if it be your pleasure
To cross the sleeping green between.
It seems you inwardly grin as you pass
Strong eyes, fine limbs, haughty athletes,
Less chanced than you for life,
Bonds to the whims of murder,
Sprawled in the bowels of the earth,
The torn fields of France.
What do you see in our eyes
At the shrieking iron and flame
Hurled through still heavens?
What quaver -what heart aghast?
Poppies whose roots are in men's veins
Drop, and are ever dropping;
But mine in my ear is safe,
Just a little white with the dust.

* * *

Как ушли навсегда времена друидов,
Ночь уходит в рассвет тревожно-глухо.
Я протянул руку к маковому цветку на бруствере,
Чтобы сорвав, засунуть его за ухо.
Руки, словно поцелуем, коснулась крыса.
Вздрогнул. Почудилось – я у смерти в объятиях.
Смешная крыса, они бы и тебя убили,
Узнав о твоих космополитичных симпатиях.
Сейчас ты касаешься руки англичанина,
Но перебежав безмятежно уснувший луг,
Ты с таким же удовольствием сможешь коснуться
Неподвижно – мёртвых немецких рук.
Ты, наверняка, злорадно смеёшься внутри,
Касаясь останков прекрасных некогда тел.
У них шансов выжить было меньше, чем у тебя.
Под взорванным небом мало кто уцелел.
Как же причудливо разбросаны наши тела
На французских, изрытых войной, полях.
И уже не спрятать бесконечый предсмертный ужас
В наших мёртвых, широко открытых глазах.
Маки увяли, корнями напившись крови,
И склонившисьскорбят по тем, кого здесь убили;
Только цветок, что у меня за ухом,
По-прежнему жив, лишь слегка поседел от пыли.