Алёна Алексеева


Амелия Берр «Ноктюрн»

В лунном свете небеса

И земля, светлы, сулят

Ночи снежной чудеса –

И… твой взгляд.

 

Затонувших кораблей

Тайна, цвет, сколь ни малюй,

Певчего огня светлей –

И… твой поцелуй.

 

Тени вздрогнут, раз, другой,

Угли гаснут, отдохнуть;

Мир затих, обрел покой –

Так и… твоя грудь.

 

 


Amelia Josephine Burr «Nocturne»


 

All the earth a hush of white,

White with moonlight all the skies;

Wonder of a winter night —

And . . . your eyes.

 

Hues no palette dares to claim

Where the spoils of sunken ships

Leap to light in singing flame —

And . . . your lips.

 

Darkness as the shadows creep

Where the embers sigh to rest;

Silence of a world asleep —

And... your breast.


Ли Бо «К воротам Восточного Лу плыву на лодке»

Солнце заходит, на отмелях – свет,

                            небеса открываются в них,

Волны качаются, двигают камни,

                           кружатся в извивах иных…

В лодке плыву в лунном свете и всем

                           поворотам я следовать рад,

Кажется, словно в Шаньине отправился

                           к другу в большой снегопад*.


 

                              ***


Вьется зеленым драконом река,

                           повернет, и скалу обовьет,

Персики по берегам расцветают

                           отсюда до Луских ворот.

Мимо, сверкающий лунный поток,

                           мою легкую лодку неси,

Радостью этой ужель не сравнюсь

                           с Ван Хуэем, плывущим в Шаньси*.

 



李白 《东鲁门泛舟》二首


 

日落沙明天倒开,波摇石动水萦回。

轻舟泛月寻溪转,疑是山阴雪后来。

 

***


水作青龙盘石堤,桃花夹岸鲁门西。

若教月下乘舟去,何啻风流到剡溪。


* Отсылка к классическому сюжету:

Однажды во время большого снегопада Ван Хуэйчжи из Шаньиня проснулся среди ночи, открыл дверь и велел налить себе вина. Все вокруг было белым-бело. Тогда он оделся и пошел прогуляться, читая вслух "Приглашение отшельнику" поэта Цзо Сы. Внезапно вспомнился ему Дай Куй, который жил в то время в Шаньси. Ван сел в лодку и отправился к нему. Плыл он всю ночь и лишь к утру добрался до места. Дошел до дверей - и повернул обратно. Его спросили, почему он так поступил. "Меня посетило желание - и я отправился в путь. Желание исчезло - и я вернулся. Зачем же мне было встречаться с Даем?" - ответил Ван Хуэйчжи.


Ли Бо «В Цзиньлине на постоялом дворе оставляю на память провожающим»

                         “大江流日夜,客心悲未央” 谢朓

                          «Великая река течет днем и ночью,

                          Сердце скитальца печалится нескончаемо…»  

                                                                             Се Тяо



Закружится ивовый пух на ветру,

                                   ароматом наполнит трактир…

Красавицы Уские цедят вино

                                   и гостей зазывают на пир.

Гуляки Цзиньлина заходят проститься

                                   со мной, ну и выпить вина,

И ехать пора, но никто не уходит,

                                   и каждый пьет чашу до дна.

Скажите, друзья: вот река, что течет

                                   на восток, но сравнятся ли с ней

Все чувства, что мы ощущаем, прощаясь, 

                                   ужели они не сильней?



李白 《金陵酒肆留别》

 

风吹柳花满店香,吴姬压酒唤客尝。

金陵子弟来相送,欲行不行各尽觞。

请君试问东流水,别意与之谁短长?


Ли Бо «Слушаю Шуского монаха Цзюня, играющего на цине Зеленый Шелк»

С изысканным цинем 

                  земляк мой, монах царства Шу,

Сошел с Эмэйшань, 

                  нынче встретиться с ним я спешу.

И вот он рукою 

                 взмахнул, чтоб сыграть для меня,

И сосны с ущелий 

                 и скал зашумели, звеня.

Скитальца душа 

                стала, словно омыта, светла,

Вслед циню лились 

                серебристые колокола.

И вечер настал, 

                только лился и длился тот звук,

А я и не видел, 

                как тучи сгустились вокруг.



李白 《听蜀僧濬弹琴》


蜀僧抱绿绮,西下峨眉峰。

为我一挥手,如听万壑松。

客心洗流水,余响入霜钟。

不觉碧山暮,秋云暗几重。


Ли Бо «На закате размышляю в горах»

После дождей 

                  воссиял зеленеющий вид,

И небосклон словно 

                  шелком пурпурным увит.

Кажется, ветер 

                  восточный повеял весной,

И на ветвях 

                  раскрывает цветы надо мной…

Время придет, 

                  и цветы облетят, как ни жаль,

Сумрак сгустится, 

                  нахлынут тоска и печаль.

Лучше отправлюсь 

                 бродить по великим горам,

Дао познаю, 

                 пилюлю бессмертья создам.



李白  《落日忆山中》

 

雨后烟景绿,晴天散馀霞。

东风随春归,发我枝上花。

花落时欲暮,见此令人嗟。

愿游名山去,学道飞丹砂。



Ли Бо «На горе Лушань в Дунлиньском монастыре ночью обрел умиротворение»

Из города в горы 

                  подняться, врата миновал,

Искал я молитвенный 

                  Синего Лотоса зал.

Прозрачно звенели 

                  Дунлиньские колокола,

Луна, отражаясь 

                  в Тигровом ручье, проплыла.

Где благоуханье 

                  небесное всюду вилось,

И где песнопенье 

                  небесное вечно лилось.

Безмолвно сидел, 

                  отрешенный от тысячи дел,

В одном волоске – 

                  мириады миров я прозрел.

Очистив сознание, 

                  к сути великой приду,

Смертей и рождений 

                   извечных прерву череду.



李白《庐山东林寺夜怀》

 

我寻青莲宇,独往谢城阙。

霜清东林钟,水白虎溪月。

天香生虚空,天乐鸣不歇。

宴坐寂不动,大千入毫发。

湛然冥真心,旷劫断出没。



Ли Бо «В девятый день девятой луны»

Сегодня прекрасны,

                плывут облака на закат,

Зеленые воды, 

                осенние горы блестят.

С кувшином вина, 

                я нектара бессмертных налью,

Сорву хризантемы, 

                цветущие в горном краю.

Здесь высятся сосны 

                на скалах извека досель,

Шумят на ветру, 

                словно звонкие цинь и свирель.

И в чаше, смотрю, 

                отражается радостный лик,

Вина подолью, 

                усмехнусь, одинокий старик.

Хоть шапка спадет, 

                 упиваюсь я горной луной,

Пою, только в мыслях – 

                 друзья, что теперь не со мной.



李白《 九日 》

 

今日云景好,水绿秋山明。

携壶酌流霞,搴菊泛寒荣。

地远松石古,风扬弦管清。

窥觞照欢颜,独笑还自倾。

落帽醉山月,空歌怀友生。



Ли Бо «В Гуанлине дарю на прощание»

С нефритовой флягой, 

                   налитой прекрасным вином,

Тебя провожаю, 

                   прошли уже сколько вдвоем.

У ивы плакучей 

                   привяжем своих лошадей,

Пред дальней дорогой 

                   ты чарки полнее налей.

Прозрачные реки 

                   струятся до края земли,

Зеленые горы 

                   ты видишь у моря вдали.

Так развеселимся, 

                   и в путь провожу я тебя,

А что за нужда, 

                   опьянев, расставаться скорбя?



李白《广陵赠别》

 

玉瓶沽美酒,数里送君还。

系马垂杨下,衔杯大道间。

天边看渌水,海上见青山。

兴罢各分袂,何须醉别颜。



Ли Бо «Не мог дождаться вина»

К зеленому луку –

                     нефритовый чайник вина

В трактире купил,

                     но трактирщик забыл про меня...

Спускался с горы,

                     и смеялись цветы надо мной:

Спешил я, успеть бы –

                     сполна насладиться весной.

И вот уже вечер,

                     и пью у окна на восток,

И пение иволги,

                     словно журчащий поток.

Мы с ветром весенним –

                     совсем опьянели вдвоем,

Как больше никто,

                     мы сегодня друг друга поймем.



李白《待酒不至》

 

玉壶系青丝,沽酒来何迟。

山花向我笑,正好衔杯时。

晚酌东窗下,流莺复在兹。

春风与醉客,今日乃相宜。


Ли Бо «Опьяневший от весеннего солнца, высказал все, что чувствовал»

Вся наша жизнь 

                 так похожа на длительный сон,

Только зачем 

                 ты при этом всегда утружден?

Пил я сегодня 

                 вино целый день напролет,

После свалился 

                 и спал во дворе у ворот.

Но пробудился, 

                 и вот оглянулся вокруг,

Птиц на цветущих 

                 деревьях услышал я вдруг...

Кто бы ответил: 

                 какое же время сейчас?

Ветер весенний 

                 спел с иволгой несколько фраз.

И охватило 

                 умиротворенье сполна,

Вновь наливал себе 

                полную чарку вина.

Пел, приглашая 

                 луну, да утратил весь пыл,

Песню допел, 

                 и все чувства уже позабыл.



李白《 春日醉起言志 》

 

处世若大梦,胡为劳其生?

所以终日醉,颓然卧前楹。

觉来眄庭前,一鸟花间鸣。

借问此何时?春风语流莺。

感之欲叹息,对酒还自倾。

浩歌待明月,曲尽已忘情。


Ли Бо «Спускаясь с горы Чжуннань, остановился на ночлег у отшельника Хусы, и устроили пирушку»

Бродил по Чжуннани,

                   спускался вечерней порой,

Казалось, сходила

                    за мною луна над горой.

Когда оглянулся,

                   тропинка терялась вдали,

На склоны заросшие

                   синие тени легли.

До горной деревни

                   дошел, где отшельник живет,

Там встретили дети

                   меня у плетеных ворот.

С отшельником вместе

                   мы в рощу бамбука вошли,

Побеги плюща

                   к нам цеплялись с ветвей и с земли.

Гуляли, беседуя,

                   и, отдыхая потом,

Наполнили чарки

                   не раз мы прекрасным вином.

И пьяные пели

                   про ветер, что в соснах шумит,

Смотрели на звезды,

                   небес удивительный вид.

И так веселились,

                   пока еще не рассвело,

Беспечно забыв,

                   что в миру есть коварство и зло.



李白《 下终南山过斛斯山人宿置酒 》

 

暮从碧山下,山月随人归。

却顾所来径,苍苍横翠微。

相携及田家,童稚开荆扉。

绿竹入幽径,青萝拂行衣。

欢言得所憩,美酒聊共挥。

长歌吟松风,曲尽河星稀。

我醉君复乐,陶然共忘机。


Ли Бо «Сянъянские песни»

Сянъян, предаваться веселью назначено тут,

На улице Бронзовой конницы – пляшут, поют.

Омытый прозрачными водами город речной,

Легко обо всем позабудешь в цветах под луной.

 

Тут военачальник Шань-гун* жил, охоч до вина,

В предместье гулял, напиваясь всегда допьяна.

Потом с нахлобученным наискось белым платком,

Садился в седло и домой возвращался верхом.

 

Где воды Ханьшуй у Сяньшань тихо плещут о брег,

И в яшмовых водах белеет песок словно снег,

На склоне горы – стелла слез генерала Ян Ху*,

Но имя почти уже стерлось, укрыто во мху.

 

Гуляя, напился вина у пруда Гаоян,

И к стелле на склон не пошел я, до крайности пьян.

Хотел, как Шань-гун, на коне возвратиться верхом,

Сянъянцы тогда надо мною смеялись кругом.



李白《襄阳曲》

             

襄阳行乐处,歌舞白铜鞮。

江城回渌水,花月使人迷。

 

山公醉酒时,酩酊襄阳下。

头上白接篱,倒着还骑马。

 

岘山临汉江,水渌沙如雪。

上有堕泪碑,青苔久磨灭。

 

且醉习家池,莫看堕泪碑。

山公欲上马,笑杀襄阳儿。

 

* Шань Цзянь (253–312 гг.) – военачальник династии Цзинь, прославившийся своим пристрастием к вину во время службы в Сянъяне, пров. Хубэй.

В народе про него ходили разные песенки:


Всякий раз, когда бравый Шань-гун снова пьян, 

он приходит гулять у пруда Гаоян,

На закате очнется, качает его, 

он, упившийся в дым, не поймет ничего.


И обратно везет его конь, быстроног, 

с головы его падает белый платок.

Командира Гэ Цзяна приветствует он, 

и Бинчжоуским бойцам посылает поклон.


* Ян Ху (221–278 гг.) – военачальник династии Цзинь; на склоне горы Сяньшань возле Сянъяна жители возвели ему, как защитнику города, памятник-стеллу и храм. Никто из побывавших здесь не мог сдержать слез.


Ли Бо «В древней столице царства Лу* поднимался на восточную башню, напившись там, написал»

На башне восточной вчера выпивали весь день,

Сегодня очнулся, платок головной набекрень*.

Не ведаю, кто мне помог взгромоздится в седло,

Как с башни спускался, и вовсе понять тяжело.



李白《鲁中都东楼醉起作》

 

昨日东楼醉,还应倒接蓠。

阿谁扶上马,不省下楼时。


* Во время своего пребывания в Цзинине Ли Бай, ученый с высокими идеалами, отправился на север, в столицу древнего царства Лу (город Вэньшан, родина Конфуция), которая находится менее чем в ста милях к северу, чтобы отдать дань уважения Конфуцию и встретиться с друзьями.

* Отсылка к известному историческому персонажу из «Нового изложения рассказов в свете ходящих» Лю Ицина:

Шань Цзянь, питающий страсть к вину, напившись, по обыкновению, нахлобучив платок набекрень, садился на лошадь. Позднее он стал образом опьяневшего человека с непринужденными манерами.



Ли Бо «Отвечаю другу, подарившему шапку из черного тонкого шелка»


С шапкой из черного шелка* приятель помог,

Верно, она превосходит мой белый платок*.

В зеркало, старый отшельник, не стал я смотреть,

Сын мой одобрил, сказал, чтоб ходил так и впредь.

 


李白 《答友人赠乌纱帽》

 

领得乌纱帽,全胜白接蓠。

山人不照镜,稚子道相宜。



* Шапка из тонкого черного шелка, ушамао, традиционно считается чиновничьим головным убором. Но по некоторым данным обычай установился только во времена династии Мин. В эпоху Тан это был повседневный головной убор знатных, богатых людей. Простолюдины носили головные платки.

* Белый головной платок -- исходит из классического сюжета о цзиньском генерале Шань Цзине, впоследствии обозначавший вольнолюбивого, не связанного ритуалами и общественным мнением человека.

Тем не менее, стихотворение написано в 742 году, когда ведущий отшельнический образ жизни Ли Бо был призван императором на службу в столицу.



Рыжий

Посмотрит желтым оком

Так жалостно, так кротко,

Покажет ненароком

Клыки на миг короткий.

 

И песенку затянет,

Как бурлаки на Волге,

Как ятаган, достанет

Свой коготь, ненадолго.

 

Да мало ль рыжих бестий

По подворотням бродит,

Так мил, когда вы вместе,

Сам ангел по природе.

 

Готов играть он вечно,

Ты для него как рыбка,

Достанется беспечным

Чеширская улыбка.


Ли Бо «В округе Лу на востоке у Каменных врат преподношу Ду второму Фу»

Вскоре упьемся, прощаясь с тобой, а сейчас

Бродим в горах по округе вдоль рек и террас.

Снова когда доведется у Каменных врат

Вместе кувшин золотой нам откупорить, брат?

 

Плещут осенние волны в Сышуй-реке,

Блещут как море вершины Цулай вдалеке.

Будем, перекати-поле, мы в разных краях,

Ну, а сегодня пусть чарки порхают в руках.

 

 

李白 《鲁郡东石门送杜二甫》

 

醉别复几日,登临遍池台。

何时石门路,重有金樽开。


秋波落泗水,海色明徂徕。

飞蓬各自远,且尽手中杯。



Округ Лу – древнее царство Лу на территории нынешней провинции Шаньдун эпохи Чжоу.

Шимэнь (букв. Каменные врата) – название горы в пров. Шаньдун на северо-востоке уезда Цюйфу, ущелье, где скалистые вершины стоят напротив друг друга, наподобие ворот, отсюда и название.

Цулай – горы к юго-востоку от города Тайань, пров. Шаньдун.


Ли Бо «Из города Шацю* отправляю Ду Фу»

Что делаю нынче я в этом глухом городке?

Лежу на высоких подушках, вздыхаю в тоске.

Здесь несколько древних деревьев стоят на юру,

И ночью, и днем шелестят на осеннем ветру.


И луским вином я упиться никак не могу,

И циские песни не трогают на берегу.

Но следуют чувства – безбрежны в разлуке, мой друг,

Как бурные воды Вэньшуй – за тобою на юг.

 


李白 《沙丘城下寄杜甫》

 

我来竟何事,高卧沙丘城。

城边有古树,日夕连秋声。


鲁酒不可醉,齐歌空复情。

思君若汶水,浩荡寄南征。



*Шацю -- совр. город Яньчжоу в пров. Шаньдун

царства Лу и Ци -- государства, существовавшие на территории совр. пров. Шаньдун в древние времена (эпоха Чжоу с 1045 года до н. э. по 221 год до н. э.)


Ли Бо «Вместе с дядей, шиланом, плаваем, опьяневшие, по озеру Дунтин»

***

В бамбуковой роще* сегодня пирушка у нас,

Шилан* добродетельный, дядя, со мною как раз.

Племянник Ваш выпьет три кубка на склоне дня,

Хмельного безумца, прошу, не судите меня.


***

За весла садимся и песни гребцов мы поем,

По лунному свету плывем мы обратно потом.

Беспечные белые чайки за нами следят,

Толкаясь, на то что от пира осталось летят.


***

Я б остров Цзюньшань* так и стер бы с лица земли,

Чтоб воды Сянцзяна привольно в Дунтин  потекли.

И сколь этих вод – столь балинского* пил бы вина,

Чтоб Осенью этой упиться в конец допьяна.



李白《陪侍郎叔游洞庭醉后三首》

 

其一

今日竹林宴,我家贤侍郎。

三杯容小阮,醉后发清狂。

 

其二

船上齐桡乐,湖心泛月归。

白鸥闲不去,争拂酒筵飞。


其三

刬却君山好,平铺湘水流。

巴陵无限酒,醉杀洞庭秋。


*Отсылка к семи мудрецам из Бамбуковой Рощи (山涛, 阮籍, 嵇康, 向秀, 刘伶, 阮咸, 王戎 - группа китайских философов-даосов, писателей и музыкантов, III в. В которую входили Жуань Цзи (210-263) и его племянник Жуань Сянь, мастерски владевший китайской лютнёй, которая в его честь стали называть "жуань".

*Шилан – чиновничье звание, помощник министра.

* Гористый остров под названием Цзюньшань на озере Дунтин, также называют горой Дунтиншань, ее пещерные залы (дунтин) являются обиталищем (тин) духов, отсюда произошли название горы и озера. Расположен недалеко от устья реки Сян, впадающей в озеро.

* Балин – название округа. В период Весны и Осени и в период Воюющих царств здесь были земли царства Чу, во время первой Сунской династии (420-479 гг.) был учрежден Балинский округ, который позже переименовали в Юэчжоу, совр. уезд Юэян, провинция Хунань. Славится своим вином.



Ли Бо «Вместе с Ся двенадцатым поднимаемся на Юэянскую башню*»

С башни глядим: Юэян в окружении гор,

Дали реки и Дунтина безбрежный простор.

Гуси уносят из сердца тоску за собой,

Всходит луна из-за гор в небосвод голубой.

 

На облаках не заметим, как станет темно,

Небо само разливает по чаркам вино.

Холодом веет, да пьяным все поровну нам,

Ветер закружит, гуляющий по рукавам.



李白 《与夏十二登岳阳楼》

             

楼观岳阳尽,川迥洞庭开。

雁引愁心去,山衔好月来。


云间连下榻,天上接行杯。

醉后凉风起,吹人舞袖回。


* Юэянская башня высится на берегу, где соединяются воды Янцзы и озера Дунтин (г. Юэян, пров. Хунань) – одна из Трёх великих башен к югу от Янцзы, вместе с Башней Жёлтого Журавля (г. Ухань, пров. Хубэй), и теремом Тэнван (г. Наньчан, пров. Цзянси).



Ду Му «Пишу в Аньчжоу на башне храма «Плывущих облаков», чтобы отправить в Хучжоу ланчжуну Чжану»

Тем летом, когда моросили дожди чередой,

У красных перил говорили подолгу с тобой.

В то время у башни струилась, плескалась вода.

А нынче смотрю: все ушло, удалилось, куда?

 

И травам весенним подобно, досада взросла,

Вслед дикому гусю исчезли былые дела.

По Чускому берегу сколько поломанных ив,

Разлуки печаль оплела, словно пух, окружив.



杜牧 《题安州浮云寺楼寄湖州张郎中》

 

 去夏疏雨馀,同倚朱阑语。

当时楼下水,今日到何处?


恨如春草多,事与孤鸿去。

楚岸柳何穷,别愁纷若絮。


Ли Шанъинь «Песня о Янтай» «Весна»

Сияющий ветер повеял с востока,

                              гуляя в полях по пути…

Как долго разыскивал нежную душу,

                              но так и не смог найти.

Крылатый скиталец пчелиного улья,

                              летящий на чувств аромат,

Где листья прелестные, пышные ветви,

                              волнуясь от ветра, кружат.

Где в алом тумане цветение персика

                              с тихим закатом слилось,

Плыла вместе с пышною тучей цветочной

                              там пышная тучка волос...

Но скрылся дракон и чудесная птица,

                              и свет поглотила тьма,

Кружились повсюду пушинки в смятенье,

                              и Небо сходило с ума…

Но вот тусклый свет мне хмельному явился,

                              как будто забрезжил рассвет,

Алела завеса, и сон мой прервался,

                              и стихли обрывки бесед.

Тоскую, как будто бы в сеть моих чувств

                              захватить собирался коралл,

Но вот предо мною безбрежное море,

                             где то, что нашел – потерял…

Смотрю я, одежды и пояс нещадно

                            широкими стали на мне,

Весенняя сизая дымка исчезла

                            в осенней седой пелене.

Растертая киноварь, сломанный камень*,

                            любовь как и прежде чиста,

Хотел бы достичь я Небесного Хлева*,

                            обидой душа заперта…

Из легкого шелка достану одежды, 

                            сменить на подкладке халат,

Холодного сердца сквозь ткани касаясь, 

                            из яшмы подвески звенят.

Сегодня и ветер восточный не в силах 

                            с безудержной сладить тоской,

Сиянием тусклым слетит он на запад 

                            и канет в пучине морской.



李商隐  (813—858) 《燕台四首》

 

                       《春》

 

风光冉冉东西陌,几日娇魂寻不得。

蜜房羽客类芳心,冶叶倡条遍相识。

暖蔼辉迟桃树西,高鬟立共桃鬟齐。

雄龙雌凤杳何许?絮乱丝繁天亦迷。

醉起微阳若初曙,映帘梦断闻残语。

愁将铁网罥珊瑚,海阔天宽迷处所。

衣带无情有宽窄,春烟自碧秋霜白。

研丹擘石天不知,愿得天牢锁冤魄。

夹罗委箧单绡起,香肌冷衬琤琤佩。

今日东风自不胜,化作幽光入西海。


Стихотворение написано в стиле «Чанцзи», названному так по второму имени известного танского поэта Ли Хэ, чья оригинальная концепция основана на юэфу – народной песенной поэзии в сочетании с древним стилем, и включает в себя использование различных мифов и легенд для создания причудливых и необычных образов.

Стихи о Янтай Ли Шанъиня воспевают трагическую любовь и посвящены, вероятно, певичке или наложнице, в которую был влюблен поэт. Предполагают, что поэт встретил красавицу в Сянчуане (совр. Чанша, пров. Хунань), потом она стала наложницей знатного чиновника и жила в Цзиньлине, где ее искал Ли Шанъинь. По другой версии его возлюбленной была даоская монахиня, с которой он познакомился на горе Юйян, где изучал даосизм. Позднее ее выдали замуж и увезли.

Заимствуя элементы стиля Чанцзи, поэт создает особую туманную, спутанную атмосферу бесконечной тоски по возлюбленной, глубоко эмоциональную, в которой смешаны воспоминания и мечты, реальное и воображаемое.


* Отсылка к «Люйши чуньцю», «Вёсны и осени господина Люя» (китайский энциклопедический текст эпохи Воюющих царств, созданный в царстве Цинь под редакцией Люй Бувэя в III в. до н. э.): «Камень можно разломать, но нельзя отнять крепость, киноварь можно растереть, но нельзя отнять алость» – метафора искренних чувств, неотступной любви.

* Небесный Хлев – 15-е из 28 китайских зодиакальных созвездий, состоит из 16 звёзд, расположенных в южн. части созвездия Андромеды и сев. части созвездия Рыб; считалось созвездием, покровительствующим литературе и культуре.


Ли Юй На мелодию «Ожидая красавицу»

Весенний цветок с луною осенней, 

                              когда ваше время пройдет,

Минувшие годы несли столько бед и невзгод.

Но ветер восточный на маленькой башне 

                              в ночи мне повеял опять,

В сиянии лунном о родине древней мучительно горькие 

                              думы не в силах сдержать.

 

Ступени из яшмы, резные перила 

                              как прежде увидят рассвет,

Но красные щеки уже изменили свой цвет.

Спрошу я себя: в этом сердце вмещается 

                              много ли горькой тоски?

Подобна она на восток утекающим неиссякаемым 

                              водам весенней реки.



李煜 (937-978)  虞美人


春花秋月何时了,往事知多少?

小楼昨夜又东风,故国不堪回首月明中!

 

雕栏玉砌应犹在,只是朱颜改。

问君能有几多愁?恰似一江春水向东流。

978 г


Ли Бо «За чаркой вина»

Не нужно, мой друг, 

                   отвергать эту чарку вина,

Откажешься, будет 

                   смеяться над нами весна.

Приятели – персики, 

                   сливы – склонились в саду,

Цветы раскрывая, 

                   заждались, когда я приду.

Там иволги речи 

                   средь яшмовых веток слышны,

И в чарке златой 

                   ты увидишь сиянье луны…

Вчера были юны, 

                   румянец играл на щеках,

Сегодня уже  

                   старики с сединой на висках.

В чертогах тирана – 

                   терновника нынче полно,

На дивных террасах – 

                   олени пасутся давно.

Где были жилища 

                  правителей древней земли,

Остались развалины, 

                  скрытые в желтой пыли.

Напиться сегодня – 

                  не лучшим ли будет для нас,

Подумай, мой друг, 

                  где все древние люди сейчас?



李白 (701 —762)《对酒》

 

劝君莫拒杯,春风笑人来。

桃李如旧识,倾花向我开。

流鸾啼碧树,明月窥金罄。

昨日朱颜子,今日白发催。

棘生石虎殿,   鹿走姑苏台。

自古帝王宅,城阙闭黄埃。

君若不饮酒,昔人安在哉。


Ван Чанлин «На рубежах»

С династии Хань  на страже заставы

                                    в горах под циньской луной,

Но те, кто отправился в дальний поход,

                                    еще не вернулись домой.

Когда б и теперь охранял рубежи

                                    «Летающий генерал»*,

Кочевникам с севера он не позволил

                                    Иньшаньский пройти перевал.



***

 

В седла резные садились они,

                                    погоняя гнедых коней…

Битва закончена, стынет пустыня,

                                    восходит луна над ней.

Бой барабанов со стен городских

                                   грохочет, еще не стих,

Кровь еще не засохла на вложенных

                                   в ножны мечах золотых.



王昌龄  (698-756) 出塞二首

 

其一

秦时明月汉时关,万里长征人未还。

但使龙城飞将在,不教胡马度阴山。


其二**

骝马新跨白玉鞍,战罢沙场月色寒。

城头铁鼓声犹震,匣里金刀血未干。


* Эпоха династий Цинь (221-207 до н. э.) ― Хань (206 до н. э. - 220 н. э.)

Ли Гуан (? - 119 до н. э., известный генерал династии Хань, охранявший северные границы от кочевников, по прозвищу «Летающий генерал».


** второе стихотворение приписывают кисти Ли Бо под названием «Военный поход» 李白《军行》


Ван Чанлин «На башне Фужун* провожаю Синь Цзяня»

Ливень холодный схлестнулся с Янцзы,

                                       царство У охватила ночь,

Утром простимся, и Чуской горе

                                       одиночества не превозмочь…

Если расспрашивать будут в Лояне

                                       друзья, ты скажи им тогда:

Сердце мое – в сосуде из яшмы

                                       кристальный осколок льда*.




На юг я смотрю от Даньяна*, –

                                       осеннее море дождей,

На север смотрю от Даньяна, –

                                       там тучи из Чу все мрачней.

На башне высокой тебя провожаю,

                                       напиться не в силах в тоске.

Сердце мое – сияющий месяц

                                       в безмолвной студеной реке.



王昌龄 (698-756)《芙蓉楼送辛渐二首》


其一

寒雨连江夜入吴,平明送客楚山孤。

洛阳亲友如相问,一片冰心在玉壶。

 

其二

丹阳城南秋海阴,丹阳城北楚云深。

高楼送客不能醉,寂寂寒江明月心。



* Башня Фужун (Лотоса) на северо-западе Жуньчжоу (совр. Чжэньцзян пров. Цзянсу) откуда можно было смотреть на Янцзы и ее северный берег. Была построена в первые годы царства У периода Троецарствия.


Поэт провожает своего друга, следующего из Нанкина в Лоян, до Чжэньцзяна, где прощается с ним на башне Фужун.


Сердце осколок льда – метафора чистого искреннего сердца, а также честного чиновника. Нефритовый сосуд – символ Истинного Пути, следование сердца принципам естественности и недеяния.

Даньян – городской район на севере совр. Чжэньцзяна, выходящий к Янцзы.


Ли Бо «Весенние сетования»

На белом коне с золотою уздой

                                отбыл он к рубежу на восток.

Под вышитый полог мой в шелк одеял

                                только ветер весенний прилег.

Луна, опускаясь, в окно заглянула:

                                 погасла свеча, темнота.

Цветы, залетев в мои двери, смеются,

                                 что нынче кровать пуста.


李白 (701—762) 《春怨》

 

白马金羁辽海东,罗帷绣被卧春风。

落月低轩窥烛尽,飞花入户笑床空。



Ли Бо «Экспромт о захмелевшей красавице Уского князя»

 

От ветра колышутся лотосы, в залы

                                  чудесный плывет аромат,

В Гусу Уский князь развлекается, музыка

                                  льется из царских палат.

Хмельная, для князя танцует Си Ши**,

                                  глядит, утомленно-нежна,

С улыбкой склоняется к белой кровати

                                  из яшмы резной у окна.


李白 (701—762) 《口号吴王美人半醉》*

 

风动荷花水殿香,姑苏台上宴吴王。

西施醉舞娇无力,笑倚东窗白玉床。


* Стихотворение написано в период, когда в династии Тан наметился переход от процветания к упадку. За первые тридцать лет правления императора Сюань-цзуна страна достигла общего благоденствия. Когда 54-летний правитель влюбился в прекрасную Ян Гуйфэй, его стали больше интересовать празднества и развлечения, нежели управление империей. Используя классический сюжет из древней истории, когда увлечение правителя, князя царства У (периода Весен и Осеней), пирами и красавицами привело к падению царства, Ли Бо напоминает императору о его долге.


** В период Весен и Осеней, около 505 г. до н. э. Фу Чай, князь царства У, приказал устроить сад с дворцом на горе Гусу на юго-западе Уской столицы – Сучжоу – для одной из самых знаменитых красавиц в истории – Си Ши, которую в качестве дани отправил правителю побежденный им князь царства Юэ  – Гоу Цзянь с тайным умыслом, что красотка увлечет Фу Чая, и тот забудет о государственных делах. Все так и случилось.


Чжоу Банъянь На мелодию «Западная река»

«В Цзиньлине скорблю о древнем»


Цзяннань, восхитительный вид,

но кто о свершениях Южных династий теперь говорит?

Земля вековая, где плещутся воды

                                и горы теснятся кругом,

Скалистых вершин за изломом излом.

И где в тишине одинокого города

                                бьется безмолвный прибой,

А ветер гнет мачты и вдаль, на край неба, влечет за собой.


Обрывистый берег реки,

                                 деревья на самом краю,

Когда-то давно оставляла Мо Чоу здесь лодку свою.

Руины и тени былого скрываются

                                 в зелени пышной-густой.

Туман опустился на вал крепостной.

И ночью глубокой встает над стеной

                                 городской вековая луна,

Душа на восток, к Циньхуай устремляется, скорби полна…

 

Где винные флаги, что звали в трактиры,

                                 базар, что шумел за мостом?

Где знатных фамилий дворы? --

                                 теперь и не вспомнится, разве с трудом.

И ласточки, не различая эпохи, летают кругом.

Все ищут забытые гнезда,

                                 ютясь у простого народа в домах,

Щебечут, как будто о взлетах-паденьях беседы ведут,

                                  в последних закатных лучах…



周邦彦  (1056 - 1121)《 西河》 

             《金陵怀古》

 

佳丽地,南朝盛事谁记。

山围故国绕清江,髻鬟对起。

怒涛寂寞打孤城,风樯遥度天际。

 

断崖树、犹倒倚,莫愁艇子曾系。

空馀旧迹郁苍苍,雾沉半垒。

夜深月过女墙来,伤心东望淮水。

 

酒旗戏鼓甚处市?

想依稀、王谢邻里,燕子不知何世,

入寻常、巷陌人家,相对如说兴亡,斜阳里。


«Песни Западной окраины»

Юэфу Южных династий

                 Музыка Мо Чоу


Где же теперь 

                 дорогая Мо Чоу моя?

В каменном городе? 

                 Плыть мне в чужие края.

Лодочку вижу, 

                взлетая, спешат два весла:

Это Мо Чоу 

                меня провожать приплыла.

 

                             ***

Плывешь ты в Янчжоу, 

                 и срок отправленья настал,

Простимся, любимый, 

                 у Чуских обрывистых скал.

Давай же без слова 

                 с тобою обнимемся тут,

Смотри: даже воды 

                 речные уже не текут.



《西曲歌》 南朝乐府

              莫愁乐


莫愁在何处,莫愁石城西。

艇子打两桨,催送莫愁来。


                  ***

闻欢下扬州,相送楚山头。

探手抱腰看,江水断不流



Ли Бо «На горе Гусу осматриваю древние руины»

Зеленые ивы теперь заполняют

                                террасы Сутай дворца*…

Чилим собирают девицы и льется

                                их песнь о весне без конца.

И так же сегодняшней ночью восходит

                                ввысь над Сицзяном луна,

Как прежде светила дворцовым красавицам

                                Уского князя она.



李白 (701—762) 《苏台览古》

 

旧苑荒台杨柳新,菱歌清唱不胜春。

只今惟有西江月,曾照吴王宫里人。

 

* В период Чуньцю, около 505 г. до н. э. Фу Чай, князь царства У, приказал устроить сад на горе Гусу на юго-западе Уской столицы – Сучжоу, и посвятил его одной из самых знаменитых красавиц в истории – Си Ши. В саду «Гусу Тай» располагалось несколько террас, главная – около 26 метров в длину – находилась на 100-метровой высоте и открывала вид на 300 ли.

Гоу Цзянь, правитель царства Юэ, потерпевший поражение в войне против Фу Чая из царства У, планируя тайную месть, отправил к Фу Чаю в качестве дани красавиц Си Ши и Чжэн Дань. Очарованный красотой и лаской женщин, правитель забыл о своих государственных делах, в результате чего Юэский князь Гоу Цзянь разбил усцев у Гусу в 473 г. до н.э.





Ли Шанъинь «Поднимаюсь в сад Юэюй**»

 

Скоро стемнеет,

                                чувствую, тягостно мне.

Сел на повозку,

                                в гору всхожу в тишине.

В солнце закатном

                                пейзаж превосходен весьма…

Только уже

                                подступает вечерняя тьма.



李商隐 (813—858)《登乐游原》

 

向晚意不适,驱车登古原。

 夕阳无限好,只是近黄昏。


** Юэюйюань (букв. "сад весёлых прогулок") находился на возвышенной местности в южном пригороде столицы династии Тан городе Чанъань, совр. город Сиань, провинция Шэньси. Во время праздников сюда съезжались чиновники и знать, гуляя и наслаждаясь прекрасными видами древнего ландшафтного сада.

У этого стихотворения известная политическая подоплека: поэт обеспокоен положением дел в угасающей династии Тан.



Лю Юйси «Пять сюжетов Цзиньлина» IV-V

«Шэнгун в храмовом зале»


Шэнгун объяснял здесь учение Будды,

                                         все духи внимали ему,

Ушел он, и двери открыты с тех пор,

                                         но ведут в пустоту и тьму.

И нынче безмолвна трибуна высокая,

                                         только лишь пыли полно…

Сияющий месяц пройдет по двору,

                                         да заглянет в пустое окно.



刘禹锡 (772-842)《生公讲堂》

 

生公说法鬼神听,身后空堂夜不扃。

高坐寂寥尘漠漠,一方明月可中庭。



«Жилище Цзян Лина»

 

Служителем слова был в Южной стране,

                                         странник Северной стороны

Вернулся, увидел, что воды реки

                                         Циньхуэй все еще зелены.

На участке бамбука в три му поселился

                                         он в башне на склоне лет,

До сей поры помнят в народе то место,

                                         где жил у реки поэт.



刘禹锡 (772-842)《江令宅》

 

南朝词臣北朝客,归来唯见秦淮碧。

池台竹树三亩馀,至今人道江家宅。



* Шэнгун: Чжу Даошэн (355 – 432), буддистский наставник, мыслитель, переводчик и комментатор сутр, выдающийся монах поздней династии Цзинь, в мире звали Шэнгун. Выступал за то, что «каждый может стать Буддой», за что подвергался гонениям со стороны «монахов старой школы» и был изгнан из Цзянькана. Однажды в уединенном лесу на горе Хуцю он рассуждал в одиночестве, в сумраке ему показалось, что кто-то кивает. Приглядевшись он увидел лишь замшелые валуны. После этого случая возникла пословица: Шэнгун объясняет учение Будды, даже неразумные камни кивают головой.


** Цзян Цзун (519—594) занимал пост Первого министра при дворе династии Чэнь, вместе с последним императором династии Чэнь Хоу-чжу входил в последнюю группу литераторов поэзии дворцового стиля, и вместе с ним проводил дни в развлечениях и гуляниях. После смерти императора и падения династии служил чиновником при династии Суй, а уйдя со службы, поселился в небольшом поместье в Цзянду (совр. Янчжоу, пров. Цзянсу).


«Пять сюжетов Цзиньлина» противопоставляют вечную природу -- превратностям человеческих судеб и событий: уходят люди, гибнут династии и страны, и лишь горы и реки остаются неизменным пейзажем в театре человеческого тщеславия, и как прежде восходит луна и звучит древняя поэзия.


Лю Юйси «Императорский город»

Шесть династий здесь правили, были у них

                                            лишь богатство и роскошь в чести,

Павильоны Цзеци и Линьчунь никому

                                            в благолепии не превзойти.

Только дикими травами позаросли

                                             десять тысяч дверей и ворот,

И лишь песня звучит там «Прекрасное дерево

                                             в дальнем дворе цветет»*.


刘禹锡 (772-842)《金陵五题·台城》


台城六代竞豪华,结绮临春事最奢。

万户千门成野草,只缘一曲后庭花。


* стихотворение императора Южной династии Чэнь Хоу-чжу (553–604 г.г.), считавшегося самым талантливым в написании стихов дворцового стиля с пышными и витиеватыми восхвалениями красавиц. Император вел разгульный образ жизни, предавался чувственным удовольствиям с красавицами-наложницами, что в конечном итоге привело к падению династии. Стихотворение《玉树后庭花》(букв. "Яшмовое дерево в дальнем дворе цветет" (красота наложниц сравнивается с прекрасным яшмовым деревом; дальний двор – место обитания императорского гарема)) стало впоследствии популярной песней и символом погубленной страны.

 


Ду Му «Причалил у набережной Циньхуайхэ»

 

Вьется туман над холодной водой,

                                            сияет луна свысока.

Ночью причалил на Циньхуайхэ

                                            поблизости от кабака.

Где-то певички, не ведома им

                                            печаль о погибшей стране:

Песня «Цветы на дальнем дворе»

                                            плывет над рекой легка.


杜牧 (803-852) 泊秦淮


烟笼寒水月笼沙,夜泊秦淮近酒家。

商女不知亡国恨,隔江犹唱后庭花。



Лю Юйси «Пять сюжетов Цзиньлина»

В молодости я странствовал по Цзяннани, но так и не побывал в Молине*, о чем испытывал сожаление. Позднее, служа в Лияне, часто смотрел в его сторону. Случайно услышал «Пять сюжетов Цзиньлина», что вызвало размышления... внезапно меня озарило [и я написал свои стихи].

Однажды мой друг Бо Летянь [Бо Цзюйи], качая головой и вздыхая, долго хвалил [мои стихи], отмечая строку из «Каменного города»: морской прилив бьется в пустом городе безмолвно возвращаясь – со словами: Знайте, последующим поэтам так уже не сказать. Другие четыре стиха хотя и не дотягивают до этого, однако не обманули ожидания Летяня.


«Каменный город»

 

Горы со всех сторон окружают

                                            этот край вековой,

И в тишине запустелого города

                                            бьется безмолвный прибой.

Только с востока, от Циньхуайхэ,

                                            как и в прежние времена,

Над крепостною стеной среди ночи

                                            встает вековая луна.



刘禹锡 (772-842)《金陵五题·石头城》


 余少为江南客,而未游秣陵,尝有遗恨。后为历阳守,跂而望之。适有客以《金陵五题》相示,逌尔生思,欻然有得。他日友人白乐天掉头苦吟,叹赏良久,且曰《石头》诗云“潮打空城寂寞回”,吾知后之诗人,不复措词矣。余四咏虽不及此,亦不孤乐天之言耳。


山围故国周遭在,潮打空城寂寞回。

淮水东边旧时月,夜深还过女墙来。



«Улица вороньих одежд»

 

Возле моста Красной птицы повсюду

                                           дикие травы в цвету,

По переулку Вороньих одежд

                                           луч заката скользнул в пустоту.

Прежде здесь ласточки гнезда свивали

                                           в княжеских знатных дворах,

Нынче их ищут-летают, ютясь

                                           у простого народа в домах.



刘禹锡 (772-842)《乌衣巷》


朱雀桥边野草花,乌衣巷口夕阳斜。

旧时王谢堂前燕,飞入寻常百姓家。

* Город Нанкин, в разное время носил различные названия — Цзиньлин, Молин, Цзянье, Цзянькан, Цзяннин и др. Еще в период Сражающихся царств 476/403–221 гг. до н. э., город Цзиньлин был столицей царства Чу. В период Троецарствия Сунь Цюань (правитель царства У (222-252)) изменил название на "Каменный город" и выстроил здесь дворец. Во времена Шести династий Цзянькан, будучи столицей династии Восточная Цзинь и Южных Династий, стал одним из крупнейших городов мира, расположенный на реке Циньхуайхэ, притоке Янцзы, в окружении гор, что защищало его от северных набегов и способствовало развитию торговли. В начале 7 века, при династии Суй (581–618), а затем и Тан, столицей стал город Лоян, а Цзиньлин был заброшен и на двести лет стал «пустым городом».


Ли Бо "Взмахнув рукавами..."

«На Драконьей горе напиваюсь в девятый день девятой луны»

 

На Драконьей горе

                         пью на праздник Девятки Двойной,

Хризантемы желтеют,

                         смеясь над изгнанником мной,

Ветер шапку сорвет

                         мне хмельному того и гляди,

Но не в силах уйти,

                         я танцую, любуясь луной.


 

李白《九日龙山饮》


九日龙山饮,黄花笑逐臣。

醉看风落帽,舞爱月留人。

762 г



«В Тунгуаньских горах опьяневший [написал] цзюэцзюй»

 

В горах Тунгуаньских,

                         мне радости более нет,

Зачем возвращаться,

                         остался б на тысячу лет.

Взмахнув рукавами,

                         кружился бы в танце один,

Овеял бы сосны,

                         касаясь Усунских вершин.



李白《铜官山醉后绝句》


我爱铜官乐,千年未拟还。

要须回舞袖,拂尽五松山。

754 г


Ли Бо "На круче поднялся..."

«Ночую в горном монастыре»


На круче поднялся

                          на башню в сто чи высотой,

Здесь можно легко

                          до звезд дотянуться рукой.

Но не осмелюсь

                          громкое слово сказать,

Чтоб небожителей

                          вдруг не нарушить покой.


李白《夜宿山寺》

 

危楼高百尺,手可摘星辰。

不敢高声语,恐惊天上人。



Отвечаю Хучжоускому  сыма [воеводе] Цзяе на вопрос: кто таков Бо?

 

Отшельник Синего Лотоса, сянь,

                                                изгнанный в бренный мир,

Тридцать весен бродил из трактира в кабак,

                                                из кабака в трактир.

К чему же вопросы, Хучжоуский сыма,

                                                сами не знаете будто:

И в будущей жизни я также пребуду

                                                Вималакирти-будда.


李白 《答湖州迦叶司马问白是何人》

 

青莲居士谪仙人,酒肆藏名三十春。

湖州司马何须问?金粟如来是后身

756 г.


Ли Бо «Разыскиваю уважаемого наставника Юна, отшельника»

Сонм яшмовых круч  

                  до самых небес вознесен.

Блаженно блуждая, 

                  не помнит о времени он.

Взыскует пути 

                  извечного средь облаков,

На камни склонясь, 

                  внимает журчанью ручьев.

Лежит черный бык 

                  средь ярких цветов в тишине,

И белый журавль 

                  сидит на высокой сосне.

Беседуем с ним, 

                  а когда заалеет закат,

В холодный туман 

                  один я спускаюсь назад.



李白 《寻雍尊师隐居》

 

群峭碧摩天,逍遥不记年。

拨云寻古道,倚石听流泉。

花暖青牛卧,松高白鹤眠。

语来江色暮,独自下寒烟。

 


Ли Бо "Плыть по течению..."

清风朗月不用一钱买

Приобрести чистый ветер и ясную луну не стоит ни монетки.

                                                                             李白《襄阳歌》


«Провожаю цензора Ханя [сосланного] в Гуандэ»

 

Прежде в парчовых одеждах ходил,

                                  но почетом обязан ли им?

Нынче мы в долг покупаем вино,

                                  все до дна с тобой опустошим.

Только возьмем ненадолго в рассрочку

                                  мы лунного света с тобой,

С песней и чаркой -- всю ночь, Юаньмина,

                                  проводим тебя на покой.



李白 《送韩侍御之广德》

 

昔日绣衣何足荣?今宵贳酒与君倾。

暂就东山赊月色,酣歌一夜送泉明。



 «Плавая по озеру Дунтин»

 

Южное озеро ночью осенней,

                                  растаял туман над водой,

Плыть по течению если, то можно и

                                  в небо подняться... постой!

Лучше сейчас на Дунтине в рассрочку

                                   лунного света возьмем,

Лодку причалив у облака белого,

                                   купим вина мы потом.



李白 《游洞庭湖五首·其二》

 

南湖秋水夜无烟,耐可乘流直上天。

且就洞庭赊月色,将船买酒白云边。

759 г.



Ли Бо «Насмехаюсь над князем Лияна, который отказался напиться»

Однажды в сильный снегопад Ли Бо проезжал через городок Лиян, и уездный чиновник устроил пирушку в его честь. Ли Бо часто поднимал чарку, восхваляя красоту окрестных гор и рек, но местный чин совсем не пил вина, хотя во всем подражал Тао Юаньмину, известному своей любовью к вину.


Ветер холодный,

                          все белым покрыл снегопад,

Всюду снежинки

                          размером с ладони кружат.

Тао Юаньмина

                          играть ни к чему Вам: смешно

Не напиваться,

                          когда перед нами вино.

 

Глупо на цине

                           без струн Вам пытаться играть,

Втуне растите Вы

                           ивы числом ровно пять,

И понапрасну

                           надели платок головной.

Разве пристало Вам

                            быть рядом с пьяным со мной?



李白 701—762《嘲王历阳不肯饮酒》


地白风色寒,雪花大如手。

笑杀陶泉明,不饮杯中酒。


浪抚一张琴,虚栽五株柳。

空负头上巾,吾于尔何有?

761


Тао Юаньмин называл себя господин У Лю (букв. «Пять ив»), у его дома (про который поэт сказал:

Я поставил свой дом в самой гуще людских жилищ,

Но минует его стук повозок и топот коней.)

росли, посаженные им, пять деревцев. У него был цинь без струн, часто на пирушках он, взяв его, проводил рукой по отсутствующим струнам, чтобы выразить то, что чувствует. Он так любил вино, что использовал свой головной платок для процеживания молодого вина. В стихотворении из цикла «За вином» у него есть такие строчки:

Мне если опять не найти усладу в вине,

Я буду неправ пред моим головным платком.

Пер. Л. Эйдлина

(Дословно: напрасно ношу на голове платок.)


Ли Бо «Под луной одиноко пью III»

В третью луну

                      я в Сяньяне и навеселе:

тысячи ярких

                      цветов, как парча на земле.

Кто в одиночку

                      печалиться будет при том,

только и нужно –

                      напиться весенним вином.

Беден, богат ли,

                      а всех ожидает одно;

только таланты –

                      вот то, что природой дано.

С чаркой одной –

                     жизнь со смертию станут равны,

тысячи дел –

                     как узнаешь, какие верны.

Вволю напьешься,

                     утратишь и небо с землей,

на одиноком

                     твоем изголовье – покой;

И потеряешь

                     тогда ты себя самого,

радость не эта ли

                     в жизни превыше всего?



李白《 月下独酌 三 》

 

三月咸阳城,千花昼如锦。

谁能春独愁,对此径须饮。

穷通与修短,造化夙所禀。

一樽齐死生,万事固难审。

醉后失天地,兀然就孤枕。

不知有吾身,此乐最为甚。



Ли Бо «Гуляем с советником Чжэном у горного озера»

Ты боишься:

                        лазурные травы увянут вот-вот;

я страшусь:

                        красных щек переменится цвет в свой черед.

Посмотри, кружит

                        ивовый пух на исходе весны,

чтоб развеять тоску,

                        мы пирушку устроить должны.

Ну так выпьем, споем,

                        наши песни проводят закат,

наши тени, танцуя,

                        прозрачные воды взвихрят.

Этим вечером чарки

                        наполнить давай поспешим,

неужели теперь

                        веселиться оставим другим?



李白《宴鄭參卿山池》

 

尔恐碧草晚,我畏朱颜移。

愁看杨花飞,置酒正相宜。

歌声送落日,舞影回清池。

今夕不尽杯,留欢更邀谁。


Хейзел Холл Сомнительная походка

Там, где идет она,

Вихрь, так пыль игристо

Вьется, едва видна,

По улице чистой.


Словно идет борьба,

Яростно спорят силы:

Что ждет ее, а судьба,

Еще ничего не решила.


Проблемы, как две руки,

Соперничают упрямо:

Одной – подкосить каблуки,

Другой – толкать все прямо.


Согласия нет: кто сильней?

И поступь меняют ноги.

Следует вихрь за ней,

Словно пыль по дороге.


Hazel Hall    Disputed Tread


Where she steps a whir,

Like dust about her feet,

Follows after her

Down the dustless street.

 

Something struggles there:

The forces that contend

Violently as to where

Her pathway is to end.

 

Issues, like great hands, grip

And wrestle for her tread;

One would strive to trip,

And one would go ahead.

 

Conflicting strengths in her

Grapple to guide her feet,

Raising an unclean whir,

Like dust, upon the street.



Ли Бо С ясной луной не уснуть...

«С друзьями остановились на ночлег»


Эту тоску

                  вековую развеять сполна,

Выпить один за другим

                  сто кувшинов вина.

Дивная ночь

                  создана для веселых бесед,

С ясной луной не уснуть,

                   и ложиться не след.

Пусто в горах,

                    упадем мы, упившись, как знать,

Будь одеялом нам небо,

                    земля нам – кровать.



李白《友人会宿》

 

涤荡千古愁,留连百壶饮。

良宵宜清谈,皓月未能寝。

醉来卧空山,天地即衾枕。




«Преподношу красавице Дуань Ци»


В шелковых чулочках ты, пыль поднимая,

                                      как будто летишь над волной*,

Возможно ли будет свести мне знакомство

                                      поближе с душою родной?

И тысяче чарок с зеленым вином –

                                      распалить не под силу, пьяня,

Одни только эти прекрасные щечки

                                      вконец раздразнили меня.



李白《赠段七娘》

 

罗袜凌波生网尘,那能得计访情亲。

千杯绿酒何辞醉,一面红妆恼杀人。


* отсылка к строчкам Цао Чжу из оды «Фея реки Ло»:

Словно по волнам, легко ступала, шелковые чулочки рождали пыль.


Ли Бо В горах распустились цветы...

«В чужих краях написал»


В Ланьлине вино с ароматом куркумы  

                                  прекрасным считают не зря,

В нефритовой чаше до края налитой

                                  сияет, под цвет янтаря.

И если хозяин любезный скитальца

                                  меня напоит, то к утру

Уже я в родных ли краях, на чужбине ли,

                                  пьяный и не разберу.



李白《 客中作 》

 

兰陵美酒郁金香,玉碗盛来琥珀光。

但使主人能醉客,不知何处是他乡。




«В горах с отшельником на пару напиваемся»


На пару с отшельником пьем, а в горах

                                   распустились цветы, тишина…

Еще одна чарка, еще одна чарка,

                                   еще одна чарка вина.

–  Дружище, сегодня домой оправляйтесь:

                                   я пьян и хотел бы поспать;

А завтра с утра, если будет угодно,

                                   взяв цинь, приходите опять.



李白《 山中与幽人对酌 》

 

两人对酌山花开,一杯一杯复一杯。

我醉欲眠卿且去,明朝有意抱琴来。



Ли Бо «Под луной одиноко пью II»

Если бы небо

               вино не любило, тогда,

нам не светила бы

               Винного Флага* звезда.

Если земля бы

                вино не любила, тогда,

в Винном источнике*,

                верно, иссякла вода.

Если уж небо

                с землею так любят вино,

выпьем вина,

               видно, небу угодно оно.

Издавна чистое –

               мудрым прозвали вино,

мутное – добрым

               еще называют давно.

Добрые, мудрые –

                пили уже искони,

выпей, и ты

                небожителям станешь сродни.

Выпьешь три чарки –

                постигнешь Великий Путь,

выпьешь кувшин –

                и познаешь Вселенной суть.

Лишь когда пьян –

                упоение ты ощутишь,

что ощутил –

                не рассказывай трезвому лишь.



李白 701—762《 月下独酌 二》

 

天若不爱酒,酒星不在天。

地若不爱酒,地应无酒泉。

天地既爱酒,爱酒不愧天。

已闻清比圣,复道浊如贤。

贤圣既已饮,何必求神仙。

三杯通大道,一斗合自然。

但得酒中趣,勿为醒者传。


** отсылка к словам придворного астролога-историографа Кун Жуна (153–208) на введение Цао Цао (155–220), главным министром империи Хань,   запрета на вино: «На небе есть созвездие Цзюци («Винное знамя»), на земле есть округ Цзюцюань («Винный источник»), а у людей есть врожденная склонность смаковать вино. Если бы Яо не выпил бы тысячи мер вина, разве он стал бы совершенномудрым».


Ли Бо Сидя с вином...

«Разгоняю тоску»


Сидя с вином, не заметил, как стало темно,

И лепестков, на одежды слетевших, полно…

Пьян, возвращался, остались луна и ручей,

Птицы умолкли, и не было рядом людей.


李白《自遣》

 

对酒不觉暝,落花盈我衣。

醉起步溪月,鸟还人亦稀。



«Белая цапля»


Белая цапля, под нею осенний поток,

Кружит, одна, опускается, словно снежок.

Сердце спокойно, куда-то спешить ни к чему,

Так и стоять на речном островке одному.


李白 《白鹭鸶》

 

白鹭下秋水,孤飞如坠霜。

心闲且未去,独立沙洲傍。




Ли Шанъинь «Ветер с дождем»


Песнь о забытом мече драгоценном пою,

Вот уже год я скитаюсь в далеком краю.

Желтые листья оборваны ветром с дождем...

В тереме красном музыка и ночью, и днем.

 

Новых знакомых не встретить в мирской суете,

Старые други далече, и эти, и те.

Сердце разбито, с синьфэнским вином я один

Горе топлю, выпью – несколько тыщ за кувшин.



李商隐《风雨》

 

凄凉宝剑篇,羁泊欲穷年。

黄叶仍风雨,青楼自管弦。

新知遭薄俗,旧好隔良缘。

心断新丰酒,销愁斗几千。



Ли Шанъинь Всю ночь нам вчера...

Всю ночь нам вчера с неба звезды сияли,

                                            всю ночь ветерок овевал,

На западе – красочный терем стоял,

                                            на востоке – изысканный зал.

Хоть мы не чудесные фениксы с парою

                                            крыл, поднимающих ввысь,

Но наши сердца, удивительно связаны,

                                            тут воедино слились…


Всю ночь пировали, играли в крючки* мы,

                                            согреты весенним вином,

И, сидя напротив, отгадки искали*,

                                            и свечи алели кругом.

Досадно же было под бой барабанов,

                                            зовущих на службу* к утру,

Нестись на коне к Орхидеевой Башне*,

                                            как ивовый пух на ветру.

 


李商隐 (813—858) 无题

 

 昨夜星辰昨夜风,画楼西畔桂堂东。

身无彩凤双飞翼,心有灵犀一点通。

 

隔座送钩春酒暖,分曹射覆蜡灯红。

嗟余听鼓应官去,走马兰台类转蓬。

 

* Китайские застольные игры: угадать, в какой руке зажат крючок; 

* отгадывать загаданный иероглиф (по двум литературным намёкам).

* Автор в молодости служил корректором текстов в ведомстве дворцовой библиотеки, ведал рисунками, письменами и редкими свитками.

* Башня Орхидей -- дворцовая библиотека.


Ли Шанъинь «Пьянея под цветами» Следуя за ароматами...


Следуя за ароматами, тихо

                             пьянел от нектара богов,

А на закате прилег возле дерева,

                             в царство отправился снов…

После, скиталец, когда протрезвел,

                             еще долго в глубокой ночи

я любовался цветами помятыми

                             в отблесках красной свечи*.


李商隐 813—858《花下醉》

 寻芳不觉醉流霞,倚树沉眠日已斜。

客散酒醒深夜后,更持红烛赏残花。


* образ восходит к Девятнадцати древним стихотворениям (III в. до н. э.-III в. н. э.), в одном из которых есть такие строчки:


Человеческий век

                             не вмещает и ста годов,

Но содержит всегда

                             он на тысячу лет забот.

Когда краток твой день

                             и досадно, что ночь длинна,

Почему бы тебе

                             со свечою не побродить?

пер. Л. Эйдлина


этот образ развивается в стихах Ли Бо Весенняя ночь и пир во фруктовом саду


Слушайте! Небо с землей - это для живой твари какой-то постоялый двор.

А солнце и луна, свет и тьма? Ведь это лишь гости, безостановочно проходящие по сотням веков... Да и вся наша жизнь, беспочвенно плавающая по какой-то поверхности, есть нечто вроде сна. Много ль в ней радостных минут?

Люди прошлых времен порой брали в руки по свече и устраивали прогулки ночью. Уже и в этом был великий смысл.

перевод В. Алексеева


а позднее и в других стихах:


Бо Цзюй-и «Жалея красные пионы»

 

С грустью смотрю, как пионы прекрасные

                              возле ступеней цветут,

Вечером вижу: две ветки всего

                               отцвели и осыпались тут.

Завтра, должно быть, цветы будут сорваны

                               ветром, и эти, и те…

Ночью, жалея, любуюсь с огнем

                               увяданием их в темноте.


白居易 772—846《惜牡丹花》

惆怅阶前红牡丹,晚来唯有两枝残。

明朝风起应吹尽,夜惜衰红把火看。



Су Ши «Яблоня»

 

Ветер восточный качнет облака,

                               и сиянье прольет вышина.

Дымка душистая гуще и гуще,

                               нисходит к террасе луна.

Ночью глубокой в саду, опасаюсь:

                               уснут все цветы, отгорят.

Выйду с высокой свечой, и смотрю,

                               освещая их алый наряд.


苏轼 1037–1101《 海棠》

东风袅袅泛崇光,香雾空蒙月转廊。

只恐夜深花睡去,故烧高烛照红妆。



Ли Шанъинь Только когда станет пеплом свеча...

Трудно увидеть друг друга, расстаться

                                           тоже, никто не готов:

Ветер восточный бессильно утихнет,

                                           сколько увянет цветов.

Только весенний замрет шелкопряд,

                                           нити дум оборвутся тогда,

Только когда станет пеплом свеча,

                                           кончится слез череда.

 

В зеркало утром с тоскою смотрю:

                                            ужель на висках седина?

Ночью читая стихи, ощутишь:

                                            слишком луна холодна.

Путь на Пэнлайские горы найти,

                                            может быть, мы поспешим,

Синяя птица укажет нам путь,

                                            будет посланцем моим.


李商隐 (813 858)《无题》

 

相见时难别亦难,东风无力百花残。

春蚕到死丝方尽,蜡炬成灰泪始干。

 

晓镜但愁云鬓改,夜吟应觉月光寒。

蓬山此去无多路,青鸟殷勤为探看。


Весенней отрады в саду...

 独倚危栏泪满襟。小园春色懒追寻。

                                无名女《寄贺芳回》


Одна я на башне стою у перил,

                             слезами исполнена грудь,

Весенней отрады в саду небольшом

                             теперь не ищу я ничуть.

Подобно бутонам сирени завязаны

                             чувства сердечных глубин,

И, верно, банану листы тяжело

                             развернуть из тугих сердцевин.


Ли Шанъинь Весенние горы вдали...

       

На башню, в разлуке, под вечер всходя,

                                              внезапно застыла она:

Нефритовой лестницы путь рассечен,

                                              остра, словно серп, луна.

Банана листы и сирени цветы

                                              не раскрыли своих сердцевин;

И каждый повернут к весеннему ветру,

                                              и каждый тоскует один…

 

                   ***

 

Высокую башню косыми лучами

                                            уже озаряет восход,

На башне стоит он, в разлуке печалясь,

                                            и «Остров скалистый» поет.

Весенние горы вдали, словно брови,

                                            нахмурясь, черны, высоки;

Неведомо, сколько выносят они

                                            этой невыразимой тоски.



李商隐 (813–858)《代赠二首》

 

楼上黄昏欲望休,玉梯横绝月中钩。

芭蕉不展丁香结,同向春风各自愁。

 

东南日出照高楼,楼上离人唱石州。

总把春山扫眉黛,不知供得几多愁?



Чжу Дуньжу «Фея Сорочьего моста»

Возьми с собой цинь, вверь себя журавлю,

                                      потоки оставь и с горами простись,

В воодушевленьи вослед облакам ты поднимешься ввысь.

Возжаждешь бессмертья, пурпурно-златую пилюлю достань,

И ждет просветленье тебя,

                                      фэнхуан изумрудный, прекрасный луань…

 

Всходя по нефритовой лестнице в высь,

                                      кто знает, что далее нету путей.

Как видно, на землю с небес никому не отправить вестей.

Тогда ты вернешься на облаке белом

                                       в мир горя, забот и сует.

Мирских искушений избегнешь легко,

                                       в горах мудреца затеряется след.



朱敦儒 (1081~1159)《鹊桥仙》

 

携琴寄鹤,辞山别水,乘兴随云做客。

囊中欲试紫金丹,待点化、鸾红凤碧。

 

谁知到此,玉梯无路,天上难通消息。

不如却趁白云归,免误使、山英扫迹。



Хань Юань-цзи «Рассветный рожок в холодных небесах»

Написал в Цайши в павильоне Эмэй


Отвесные скалы до неба взнеслись,

На тысячу чи до реки – обрываются вниз.

Вдали две горы, словно бабочки-брови, черны, высоки:

Доколе, – не видно предела

                                 досады и горькой тоски.

 

И ветер поднялся, и в сумерках плещет волна,

Вино на исходе, и цяньская флейта слышна.

Скажите, где изгнанный с неба бессмертный цзюйши Тайбо Ли, –

За этой зеленой горою,

                                 в тумане лазурном вдали?



韩元吉 (1118–1187)《霜天晓角》

 题采石蛾眉亭


倚天绝壁,直下江千尺。

天际两蛾凝黛,愁与恨,几时极!

 

暮潮风正急,酒阑闻塞笛。

试问谪仙何处?青山外,远烟碧。



Чжу Дуньжу «В императорском зале»


В ночи я все слушал, как падает снег,

                                     и вот, лишь забрезжил рассвет,

Смотрю в изумлении: бренного мира уж нет.

Среди белоснежных дерев, очарован, в волшебном лесу

Я словно чиновник из мира бессмертных, здесь службу несу.

 

И с ветром попутным сквозь дымную мглу

                    взношусь за пределы земной суеты,

                                      меня не страшит лютый хлад высоты.

Вослед одинокому лебедю, пусть мы там вроде гостей…

А что ожидает внизу нас, в изменчивом мире людей?



朱敦儒 (1081~1159)《朝中措》


夜来听雪晓来看。惊失却尘寰。

摇撼琼林玉树,心疑身是仙官。


乘风缥缈,凌空径去,不怕高寒。

却被孤鸿相劝,何如且在人间。


Джордж Сантаяна Тресковый мыс*

Песчаные пляжи и чахлых сосенок кусты,

Залива простор – до небесной черты, –

              Как далеко от дома!

 

Соленый, соленый воздух морской густой,

И круглые камни, отглаженные водой, –

              Жду корабль знакомый.

 

И пни обгорелые на участке пустом,

Глубокая колея, оставленная колесом, –

              Мир древний таит загадки.

 

Плесканье волны, сереющий небосвод,

И крики ворон, и чаек недвижный полет, –

              Где брошенные останки?

 

Склоненные ивы, подтопленная земля,

В затоне – мачта, огромный скелет корабля, –

               Печали в жизни – извека.

 

По ровному берегу – сосен густых череда,

И ветер, и ветер шумит всегда, –

               Что ждет человека?


* Кейп-Код – полуостров в форме крюка в штате Массачусетс, 

популярное место для летнего отдыха.


George Santayana (1863–1952) Cape Cod

 

The low sandy beach and the thin scrub pine,

The wide reach of bay and the long sky line,—

          O, I am far from home!

 

The salt, salt smell of the thick sea air,

And the smooth round stones that the ebbtides wear,—

          When will the good ship come?

 

The wretched stumps all charred and burned,

And the deep soft rut where the cartwheel turned,—

          Why is the world so old?

 

The lapping wave, and the broad gray sky

Where the cawing crows and the slow gulls fly,—

          Where are the dead untold?

 

The thin, slant willows by the flooded bog,

The huge stranded hulk and the floating log,—

          Sorrow with life began!

 

And among the dark pines, and along the flat shore,

O the wind, and the wind, for evermore!

          What will become of man?



Чжоу Цзычжи «Пьяный скиталец»

 

Где тучки клубились над ширью морской,

Взлетал вместе с ветром все выше и выше,

                              в небесный чертог золотой…

От хмеля очнулся, и вспомнить не в силах,

                              вернулся куда и когда:

Прошли тридцать лет, не оставив следа,

                              никто не расскажет, что было за эти года.

 

Воистину, жизнь преходящая, словно

                               взметаемый ветром снежок,

Когда б с эликсиром волшебным бессмертье

                              легко обрести бы ты мог...

Но не прекращается здесь, в этом мире,

                              рождений-смертей череда,

И только луна, над горами взойдя,

                              тебя провожать в путешествиях будет всегда.



周紫芝 (1082-1155) 《醉落魄》

 

云深海阔。天风吹上黄金阙。

酒醒不记归时节。三十年来,往事无人说。

 

浮生正似风中雪。丹砂岂是神仙诀。

世间生死无休歇。长伴君闲,只有山中月。



Чжу Дуньжу На мелодию «Турачи в небе»


Повсюду, на небе и в мире людей,

                                  высоко почитают вино,

На вкус и не сладкое, но и не горькое,

                                  к небу возносит оно.

Все преобразится от чарки одной,

                                  так восходит в горах луна,

Сильней – от трех чаш, так в забытом ущелье

                                  порой расцветает весна.

 

То брови нахмуришь, а то –

                                  улыбнешься себе самому,

Когда протрезвеешь, не вспомнишь, что чувствовал

                                  давеча и почему...

Жил в древности Тао Юань, воспевал он

                                  вино, так и я – в свой черед;

Кто толк понимает, всегда, безусловно,

                                  пропойцу хмельного поймет.



朱敦儒  (1081~1159) 鹧鸪天

 

天上人间酒最尊。非甘非苦味通神。

一杯能变愁山色,三盏全迥冷谷春。

 

欢后笑,怒时瞋。醒来不记有何因。

古时有个陶元亮,解道君当恕醉人。



Чжоу Цзычжи «Гадальщик»

 На пирушке преподношу Ван Янью 

   

На береге северном лодку твою провожать,

На береге южном мы свидимся, верно, опять.

На береге северном, береге южном

                                    сколь осень сменила лет,

И словно во сне, алых щек изменился цвет.

 

Все люди подобны – у горных вершин облакам,

Кто встречи-разлуки – с небес посылает нам?

Ты как одинокое облако, вновь

                                     уплываешь, а я остаюсь,

Один, словно дикий, от стаи отбившийся гусь.



周紫芝 (1082-1155)《卜算子》

席上送王彦猷

 

江北上归舟,再见江南岸。

江北江南几度秋,梦里朱颜换。

人是岭头云,聚散天谁管。

君似孤云何处归,我似离群雁。



Чжоу Цзычжи «Ступая по травам»

             

 

Тоска – с паутинкой летящею схожа,

                                              на пух уносящийся – милый похож,

Напрасно пытаться утешить друг друга,

                                             и слезы уже не уймешь.

Спускаются тысячи шелковых нитей,

                                             за ивами – водная гладь,

И челн из магнолии скоро отчалит,

                                             ничем его не привязать…

 

В тумане на отмели прячутся травы,

                                             в закат  дикий гусь улетает вдали,

И сумерки сходят, печали без счета

                                             уже мне на сердце легли…

Пускай даже завтрашним утром напрасные

                                             думы прогнала бы прочь,

Но как мне сегодняшней ночью не думать,

                                             ну как пережить эту ночь.


周紫芝 (1082-1155)  《踏莎行》

 

情似游丝,人如飞絮,泪珠阁定空相觑。

一溪烟柳万丝垂,无因系得兰舟住。

 

雁过斜阳,草迷烟渚,如今已是愁无数。

明朝且做莫思量,如何过得今宵去!



Чжу Дуньжу На мелодию «Линьцзянский отшельник»

           

Родился и вырос в столичном Лояне,

                                познав животворный свет,

И, с песней в пути, никогда не считал утекающих лет.

С друзьями порой пировали в цветах,

                                засыпая в трактирах потом,

К Суншаньским вершинам плыл, ветром попутным влеком,

Трехречье прошел я вослед за летучим снежком.

 

Не надо смеяться, что дряхлый уже,

                                и виски убелили года,

Но вкусы мои неизменны, все так же душа молода.

Как небо плывущее в водах лазурных,

                                иль месяц в пучине морской.

Кто б мог превзойти старика со свободой такой,

Какой небожитель изведал подобный покой?



朱敦儒  《临江仙》


生长西都逢化日,行歌不记流年。

花间相过酒家眠。乘风游二室,弄雪过三川。


莫笑衰容双鬓改,自家风味依然。

碧潭明月水中天。谁闲如老子,不肯作神仙。


Бо Цзюйи На рассвете поднялся на Тяньцзиньский мост

 На рассвете поднялся на Тяньцзиньский мост, неторопливо любуясь,

и случайно встретился с ланчжуном Лу и советником Чжаном, вместе с которыми опрокинули по чарке.


Едва только смолкнут в Шанъянском дворце

                                           рассветные колокола,

Но будет еще над Тяньцзиньским мостом

                                           луна, опускаясь, светла,

Тогда и увидишь, как мир неземной

                                           распростерся, встречая восход.

И тело само в беспредельном просторе

                                           в небесную высь поплывет.

 

И Млечной реки растворится сиянье,

                                            лишь только лучи возлетят,

Сквозь дымку тумана взойдут силуэты

                                            роскошных дворцовых палат.

На встрече счастливой ты выпьешь по чарке,

                                            с друзьями навеселе,

Тогда и познаешь, что значит бессмертным

                                            себя ощущать на земле.


白居易 (772-846)《晓上天津桥闲望》


晓上天津桥闲望偶逢卢郎中、张员外携酒同倾

上阳宫里晓钟后,天津桥头残月前。

空阔境疑非下界,飘飘身似在寥天。

 

星河隐映初生日,楼阁葱茏半出烟。

此处相逢倾一盏,始知地上有神仙。



Хэ Мэнгуй «Вспоминая Циньскую красавицу»

  

В разлуке печаль все сильней.

Не слышно в Цзяннани гусиного крика,

                  теперь не дождаться вестей.

Теперь не дождаться вестей,

                  с жемчужину, слезы текут в два ручья,

                                       и море досады в душе моей.

 

Так горько, лишь вспомню, как прежде на Праздник

                   Луны мы гуляли без сна.

И в этом году совершенно такая,

                    как в прошлые годы луна.

Как в прошлые годы – луна,

                    кто мог бы представить, что нынешней ночью

                                       под полной луною я буду одна.


何梦桂 (1229—1303)《忆秦娥》

 

伤离别。江南雁断音书绝。

音书绝,两行珠泪,寸肠千结。

 

伤心长记中秋节,今年还似前年月。

前年月,那知今夜,月圆人缺。



Ли Чжи-и «Вспоминая Циньскую красавицу»

                                                                     фото М. Кохан

         

      На рифмы Тайбая

 

Прозрачна в потоке волна.

И ветром студеным омытая встала

                   над горной вершиной луна.

Над горной вершиной луна,

                  провожает плывущие прочь облака,

                                  и опять облака повстречает она.

 

Не ведаю, время какое теперь,

                  и живу, не считая дней,

С Заоблачной башни все вдаль я смотрю,

                 не слышно давно новостей.

Не слышно давно новостей,

                  приплывут паруса, уплывут паруса,

                                  где дворец поднебесный, вглядись посильней.


李之仪 (1048~1117) 《忆秦娥·用太白韵》

 

清溪咽。霜风洗出山头月。

山头月。迎得云归,还送云别。

 

不知今是何时节。凌歊望断音尘绝。

音尘绝。帆来帆去,天际双阙。



Чжу Дуньжу «Цветы магнолии» «Весна в яшмовом тереме»

Теперь окружают меня, старика,

                               молодые, куда я пойду?

Но яшмовым персикам благодаря,

                               задержусь еще в этом саду.

Из пыли багровой мирской возвращаюсь

                               к извечной туманной заре,

И в чистых пределах калитку открою,

                               где новый мой дом во дворе…

 

Но тянется день у отшельника, струйкой

                               плывет благовонный дымок.

По ветру летят лепестки, но вернуть

                               алый цвет разве кто-нибудь смог?

Теперь за своею ушедшей весною

                               я следовать всюду готов,

Но к яшмовой выси пути отыскать –

                               не пытаюсь среди облаков.



朱敦儒  《木兰花/玉楼春》


老后人间无处去。多谢碧桃留我住。

红尘回步旧烟霞,清境开扉新院宇。


隐几日长香一缕。风散飞花红不聚。

眼前寻见自家春,罢问玉霄云海路。



Чжу Дуньжу На мелодию «Вспоминая Циньскую красавицу»

         Как не устроить пирушку в павильоне Чаоюань, 

с Ши Хоу вместе выпивая, написал.


Лазурна Сицзяна волна...

В речном павильоне две птицы ночные,

                           хлебнувшие горя сполна.

Хлебнувшие горя сполна,

                          скитальцы у самого края небес,

                                                          этим вечером выпьем с тобою до дна.

 

Свеча догорает, мерцает едва,

                           только песня звучит горячей.

И с циньской заставы, и с ханьской равнины

                           никак не дождаться вестей.

Никак не дождаться вестей,

                           на башне дозорной играет рожок,

                                                          так трудно увидеть старинных друзей.



朱敦儒  《憶秦娥

  

若無置酒朝元亭,師厚同飲作

  

西江碧。江亭夜燕天涯客。

天涯客。一杯相屬,此夕何夕。

  

燭殘花懶歌聲急。秦關漢苑無消息。

無消息。戍樓吹角,故人難得。


Чжу Дуньжу На мелодию "Турачи в небе"

Сколь взора хватает  озера и реки,

                                    плывущие в них облака…

Так горько теперь вспоминать, как былая

                                    в Лояне весна далека.

У Брода Небесного ввысь уносились,

                                    раскинув для пира шатер.

На рынке цветочном делили с певичками

                                    песни, вино, разговор.

 

По улицам пышным, проулкам

                                    бродя в ароматной пыли,

От музыки циней и флейт опьяневшие,

                                    долго гулять мы могли…

Сегодня скитальцы, живя на чужбине,

                                    забудем о скорби с тобой,

Напившись столицы былой благодати,

                                    вкусив тот великий покой.



朱敦儒  鹧鸪天

 

极目江湖水浸云。不堪回首洛阳春。

天津帐饮凌云客,花市行歌绝代人。

 

穿绣陌,踏香尘。满城沈醉管弦声。

如今远客休惆怅,饱向皇都见太平。


Чжу Дуньжу На мелодию «Скрываясь за пологом»

И чайник с вином опустел,

                               и веер для пенья исчез,

На башне высокой один я стою,

                               и сердце исполнено муки до самых небес.

Душистые травы – до края земли,

                               но тучки под вечер светлей,

Родные края вспоминаю теперь,

                               порою ненастною сливовых желтых дождей.

 

Талант выдающийся, но

                               ему применения нет,

Благие стремления ветер уносит,

                               но вдосталь натерпишься в мире страданий и бед.

Как путь обрести, - вопрошаю у неба,

                               за все, что даровано, благодаря,

Но сколько бы ни было бурь и штормов,

                               оставишь ли службу у мудрого государя?



朱敦儒《苏幕遮》

 

酒壶空,歌扇去。

独倚危楼,无限伤心处。

芳草连天云薄暮。

故国山河,一阵黄梅雨。

 

有奇才,无用处。

壮节飘零,受尽人间苦。

欲指虚无问征路。

回首风云,未忍辞明主。


Чжу Дуньжу На мелодию «Капля алых губ»

Весенний ли ветер с весенним дождем,

Скажите, кто эти цзяннаньские травы

                              сегодня окрасил кругом.

Все ласточки-иволги шлют мне привет,

А я отправляюсь на службу на старости лет…

 

Издревле доныне все в красной пыли,

Богатство и слава от века лишь горе несли.

Петь песни, усмешку тая,

                               сидеть, наслаждаясь, за чаркой вина,

А после свалиться, напившись в цветах допьяна.



朱敦儒《点绛唇》

 

春雨春风,问谁染就江南草。

燕娇莺巧。只是参军老。

 

今古红尘,愁了人多少。

尊前好。缓歌低笑。醉向花间倒。


Чжу Дуньжу На мелодию «Цветы магнолии»

У праздных бездельников – вещи просты:

Обувка плетеная, веер из перьев,

                                  за гранью мирской суеты.

Но делим мы горы, и горный ручей,

И ветер, что вновь паруса нам наполнит

                                  на лодках, твоей и моей.

 

Пока же затишье, пьянеем вдвоем,

Так редки с друзьями сердечные встречи,

                                  что слезы невольные льем.

И кланяюсь долго, прощаясь без слов...

Назад возвращаюсь, а с персика в лодке –

                                  без счета слетевших цветов.



朱敦儒   减字木兰花

 

闲人行李。羽扇芒鞋尘世外。

一叠溪山。也解分风送客帆。

时平易醉。无复惊心并溅泪。

长揖忘言。回棹桃花插满船。



Чжу Дуньжу На мелодию «Капля алых губ»


Исполнена даль Хуайхай* синевой,

И ветер осенний в Янчжоу повсюду

                              играет летящей листвой.

Узорные лодки готовятся в путь,

Так выпьем до дна, расставание тщась растянуть…

 

Вот чайник допили и навзничь легли,

Хмельные скитальцы у самого края земли.

Где наш перевал Янгуань*,

                               осталась границей – Янцзы лишь одна*…

Умоется в чарке моими слезами луна.



朱敦儒 (1081~1159) 點絳唇

  

淮海秋風,冶城飛下揚州葉。

畫船催發。傾酒留君別。

  

臥倒金壺,相對天涯客。

陽關徹。大江橫絕。淚濕杯中月。


Хуайхай – области к северу от реки Хуайхэ с центром в Сюйчжоу.

Янгуань («Солнечный перевал») застава на Шелковом пути в северной провинции Ганьсу.

В 1127 году конные войска кочевников-чжурчжэней захватили столицу династии Северная Сун – город Кайфын. Армия чжурчжэней хлынула на юг и только полноводная Янцзы задержала ее продвижение. 


Хилэр Беллок К Дейвсу

Когда мы, Дейвс, отправимся к чертям,
Писаки, богачи, все будем там,
Где будто продолжается вояж;
Возьмём большой, но разный мы багаж.
Не тяжело ли будет Вам, мой друг?
Там, где очередной прервётся круг
Пройдёте Вы по рангу в первый класс!
На переправе Стикса встретит нас,
Изрядно вежлив и почти что мил,
Харон (я помню тесть Ваш говорил, -
Они в аду там соблюдают этикет):
Милорд! - Вам скажет
(чем не высший свет?!), -
Оставьте Ваш большой багаж! И вот,
Несчастный друг мой, полетят за борт:
Пятнадцать пар ботинок выходных,
Для встречи с чёртом – шляпа, и простых
Но дорогих уд.. галстуков, штук пять;
Шампанское, часы, кольцо – под стать,
Для Вельзевула взятка и бисквит
Для пса; гарантия, что не горит
В огне податель сих бумаг, и что
Воскреснет обязательно; пальто,
Специальное, чтоб пересечь Кацит…
Всё это, друг мой, в воду полетит.
Добро своё оставив позади,
Таким же нищим Вы войдёте в ад,
Каким и дед Ваш был лет сто назад,
Когда копал чужой прекрасный сад!
Потом настанет очередь моя.
Посмотрит перевозчик как змея
На всё, что я с собою захватил:
Воспоминания и смех, и стиль;
Немного чести, но полно долгов,
Сомнений куча, вера и любовь,
И (что, быть может, удивит его),
Мой список предков, всех до одного,
Кто верой жил отнюдь не напоказ…
Харон, который двадцать тысяч раз
Поэтов провожал до бездны, вниз,
Оценит ношу и воскликнет: Please!
Дружище (как известно, он и сам
пристрастьем отличается к стихам;
Поэмы даже сочинял, пиит,
Почти Вергилий)! Не отяготит
Нас малость эта (взвесив всё в уме)!
– И кто из нас окажется во тьме,
В аду ужасный претерпев урон!
Скажите, Дейвс, - я? Вы? или Харон?


Hilaire Belloc (1870 - 1953)
To Dives

"Dives, when you and I go down to Hell
Where scribblers end and millionaires as well,
We shall be carrying on our separate backs
Two very large but very different packs;
And as you stagger under yours, my friend,
Down the dull shore where all our journeys end
And go before me (as your rank demands)
Toward the infinite flat underlands,
And that dear river of forgetfulness--
Charon, a man of exquisite address
(For as your wife's progenitors could tell,
They're very strict on etiquette in Hell),
Will, since you are a Lord, observe, "My Lord,
We cannot take these weighty things aboard!"
Then down they go, my wretched Dives, down--
The fifteen sorts of boots you kept for town,
The hat to meet the Devil in; the plain
But costly ties; the cases of champagne;
The solid watch, the seal, and chain, and charm;
The working model of a Burning Farm
To give the little Belials; all the three
Biscuits for Cerberus; the guarantee
From Lambeth that the rich can never burn,
And even promising a safe return;
The admirable overcoat, designed
To cross Cocytus – very warmly lined:
Sweet Dives, you will leave them all behind
And enter Hell as tattered and as bare
As was your father when he took the air
Behind a barrow-load in Leicester Square.
Then turned to me, and nosing one that brings
With careless step a mist of shadowy things:
Laughter and memories, and a few regrets,
Some honour, and a quantity of debts,
A doubt or two of sorts, a trust in God,
And (what will seem to you extremely odd)
His fathers granfers fathers fathers name,
Unspoilt, untitled, even spelt the same;
Charon, who twenty thousand times before
Has ferried Poets to the ulterior shore,
Will estimate the weight I bear, and cry –
“Comrade!” (He has himself been known to try
His hand at Latin and Italian verse,
Much in the style of virgil – only worse)
“We let such vain imaginaries pass!”
Then tell me, Dives, which will look the ass--
You or myself? -- Or Charon? Who can tell?
They order things so damnably in Hell.”


Брюс Ньюджент Моя любовь

Твои вихры –

тьма бездны,

Но тьму сотрет восход,

Твои глаза –

свет звездный,

Но светлеет небосвод.

Твой голос –

росы тризны,

Смахнет их круговерть.

Твоя любовь –

суть жизни,

Но суть являет смерть.

 

 

Bruce Nugent (1906 – 1987) My Love


My love has hair

Like midnight,

But midnight fades to dawn.

My love has eyes

Like starlight,

But starlight fades in morn.

My love has a voice

Like dew-fall,

But dew-fall dies at a breath.

My love has love

Like life’s all,

But life’s all fades in death.

1926 г.


Ду Фу На берегу реки прогуливаясь в одиночестве, разыскиваю цветы

Не то, чтобы я любоваться цветами

                                  хоть даже до смерти готов,

Боюсь только, скоро и сам постарею

                                  от вида увядших цветов.

Распустится множество веток, а следом,

                                  одна за другой, опадут…

С бутонами договорюсь, чтоб они

                                 расцветали помедленней тут.



杜甫 (712—770)《江畔独步寻花七绝句》

 

不是看花即索死,只恐花尽老相催。

繁枝容易纷纷落,嫩叶商量细细开。

 


Чжу Дуньжу «Цветы магнолии» с аллюзиями

Не все китайские стихотворения старых поэтов могут быть легко восприняты читателем другой культуры и мировосприятия. В первую очередь это стихи со множеством отсылок к классике и историческим сюжетам. Таковы и рассматриваемые стихи поэта, жившего в эпоху, когда процветающая династия Северная Сун закончила свое существование. Автор, переживший вместе со страной бедствия и лишения, принесенные нападением чжурчжэней, и бежавший, как и множество других чиновников, на юг от разрушений войны, сравнивает себя с поэтом династии Тан Лю Юйси. Уроженец столичного города Лояна, провинция Хэнань, как и Чжу Дуньжу, Лю Юйси в своей карьере испытал множество перипетий. Его дважды понижали в должности, и он долго служил наместником в разных округах в провинции. Стихотворение с элементами иносказательной политической сатиры написано им в 815 году, когда поэт вернулся в Чанъань после 10 лет ссылки в Ланчжоу, после чего был опять понижен в должности и отправлен в провинцию, в Ляньчжоу, потому что стихотворение задело чувства власть имущих.


Лю Юйси

 В десятый год под девизом Юаньхэ вернулся из Ланчжоу в столицу, в шутку преподношу любующимся цветением чиновникам.

 

Все в красной пыли на столичной дороге,

                                       спешите в саду побывать,

И каждый сюда обещает вернуться:

                                       смотреть на цветенье опять.

Здесь тысяча персиковых деревьев

                                       у храма Сюаньдугуань*,

Все были посажены после того,

                                       как отсюда уехал Лю Лан.


刘禹锡 (772 -- 842)

元和十年自朗州至京戏赠看花诸君子

 

紫陌红尘拂面来,无人不道看花回。

玄都观里桃千树,尽是刘郎去后栽。


*Храм Сюаньду: даосский монастырь, расположенный в южном пригороде Чанъани.

Поэт называет себя Лю Лан (букв. Господин Лю), с намеком на древнюю легенду: по преданию, однажды Лю Чэнь и Жуань Чжао отправились на охоту в Тяньтайские горы, и набрели на прекрасную долина, где травы и деревья дивно благоухали. Лю Чэнь и Жуань Чжао встретили там двух красавиц-фей, и остались у них в гостях. Когда же оба героя вернулись домой, то их встретили потомки в седьмом поколении. Впоследствии они вновь возвращались в Тяньтайские горы, но фей там уже не нашли. На основе этой легенды возникла поговорка, чэнъюй: ушедший и вернувшийся господин Лю 前度刘郎 (о человеке, возвратившемся в полюбившееся ему место).

Лю Юйси сравнивает тысячи персиковых деревьев в монастырском саду с выскочками, молодыми и богатыми сановниками, занявшими влиятельные должности при императорском дворе, людьми которых интересовало вовсе не процветание государства, а лишь дворцовые интриги да собственное благополучие. В этой мирской суете («в красной пыли») самодовольно бахвалясь («обещают вернуться»), они вызывают у автора лишь саркастическую улыбку.

Через 14 лет Лю Юйси опять возвращается из ссылки в столицу и пишет второе стихотворение: «Во второй раз посещаю Сюандугуань». В нем он использует ту же метафору, и уверен, что выскочек и карьеристов ждет одна судьба. Все они, некогда популярные, «цветущие», «увянут», устранены историей…


В саду на сто му половина дорожек

                                     покрыта зеленым мхом,

Увяли цветущие персики все,

                                     лишь капуста цветет кругом.

Где нынче Святые даосы, вернутся ли –

                                     персики снова сажать?

Кто мог бы подумать, что, старый Лю Лан, все ж

                                     сюда я прибуду опять.


刘禹锡《再游玄都观》


百亩庭中半是苔,桃花净尽菜花开。

种桃道士归何处? 前度刘郎今又来。


Еще одна аллюзия в первой части стихотворения – на известное четверостишие другого танского поэта


Цуй Ху «Написал в южном предместье столицы»

 

Прошедшей весной в этот день, вспоминаю,

                                      увидел в саду у ворот:

Ланиты девичьи, как персик цветущий,

                                      кто алым кого превзойдет?

Где нынче те девичьи щечки – не знаю,

                                     теперь опустел этот сад,

Лишь персик цветущий как прежде алеет

                                      и ветру весеннему рад.

 


崔護 (772 — 846)《题都城南庄》

 

去年今日此門中,人面桃花相映紅。

人面不知何處去,桃花依舊笑春風。


Чжу Дуньжу переосмысливает эти строки: в перипетиях жизни утрачено все: родина, семья, друзья… но персик весной снова расцветет, и от этого становится еще горше. Автор, находящийся хотя и не в ссылке, но за тысячи ли от родных краев, занятых завоевателями, живущий на чужбине без надежды на возвращение, чувствует себя старым и усталым человеком, утратившим вкус к прежним радостям разгульной жизни.

Все, чего он теперь желает, это слушать музыку пипа. Во второй части стихотворения просвещенный читатель узнает отсылку к известной поэме Бо Цзюйи «Пипа Син» («Лютня») о тяжелой судьбе столичной певички, чей рассказ заставил поэта заново ощутить свою долю ссыльного.

Поэма начинается со строк:

«Мы там, где Сюньяна берег крутой,

                                     прощаемся ночью с гостем.

На кленах листва и цветы камыша 

                                     шуршат под осенним ветром...».


Музыка пипа необычайно проникновенна и трогательна:

Все слушают снова и плачут - сидят,

                                     закрыв рукавами лица.

Но все-таки кто из сидящих здесь

                                     всех больше, всех горше плачет?

Цзянчжоуский сыма - стихотворец Бо

                                     одежду слезами залил.

Пер. Л. З. Эйдлина


Переживания от музыки переплетаются и дополняются наполняющей сердце поэта скорбью от разрухи родной страны и потери семьи:


Чжу Дуньжу На мелодию «Цветы магнолии»

 

Лю Лан уже стар я, вернусь ли назад,

Пускай даже будет там персик цветущий

                                 по-прежнему радовать взгляд.

Но песню пипа мне послушать бы тут,

Найти красный терем в глубоком дворе,

                                  там, где иволги звонко поют…

 

Но песня смолкает, от музыки пьян,

Мне кажется, слез много больше теперь,

                                  чем у Бо возле речки Сюньян.

Хоть ветер Восточный – на тысячи ли,

Разбита страна, и на горы и реки

                                  багровые краски легли.

 


朱敦儒 (1081~1159) 减字木兰花

 

刘郎已老。不管桃花依旧笑。

要听琵琶。重院莺啼觅谢家。

 

曲终人醉。多似浔阳江上泪。

万里东风。国破山河落照红。



Сапфо

так краснеет – яблоко на верхушке

верхней ветки – как же его забыли.

не забыли – только достать не в силах.

 

так алеет – сбитый ногой пастушьей,

дикий ирис – сломленный, втопчут в землю…



ΣΑΠΦΩ

 

οἶον τὸ γλυκύμαλον ἐρεύθεται ἄκρωι ἐπ᾽ ὔσδωι,

ἄκρον ἐπ᾽ ἀκροτάτωι, λελάθοντο δὲ μαλοδρόπηες,

οὐ μὰν ἐκλελάθοντ᾽, ἀλλ᾽ οὐκ ἐδύναντ᾽ ἐπίκεσθαι.

 

οἴαν τὰν ὐάκινθον ἐν ὤρεσι ποίμενες ἄνδρες

πόσσι καταστείβοισι, χάμαι δέ τε πόρφυρον ἄνθος ...


Чжу Дуньжу На мелодию «Стремительный горный ручей»

И ветер восточный замрет, откружив,

                          с дождями наступит пора созревания слив.

За шелестом ветра лишь иволги крики слышны,

                        досадно, уже облетают

                                                  остатки цветов на исходе весны.

Четой неразлучной расстались когда,

                        тоски прибывало, с тех пор миновали года.

Теперь вспоминаю былое,

                       отраду в семейном кругу,

                                            сердечные речи его позабыть не могу...

 

На зеркале пыли лежит пелена,

                        и птица-луань*, одинокая, в нем не видна.

И башня Фэн-хуана* сокрылась в тумане густом,

                        где тот, кто на флейте играл –

                                                    ушел, и никто не расскажет о нем.

Вздремнув у окошка, я видела сон,

                        мы вновь были вместе, держал меня за руку он.

Всходили вдвоем на Янтай*…

                        растаяла тучка потом,

                                                    и сон растворился, лишь высились горы кругом.

 

Зеркало птицы луань – символ страданий женщины в разлуке с любимым; по легенде в давние времена князь западного удела Цзибинь поймал на горе Мао чудесную птицу Луань, он ее очень любил, посадил ее в золотую клетку, кормил изысканными блюдами, и все ждал, когда она запоет. Но птица Луань, разлученная с любимым, не стала петь и только чахла от горя; супруга князя сказала, что по слухам луань поет, увидев свою пару. И тогда перед птицей повесили зеркало; приняв свое отражение за любимого, она жалобно запела, бросилась ему навстречу и погибла.

Башня Фэн-хуана – иносказательно о счастливой паре. По легенде о Нун Юй, дочери циньского князя, однажды она услышала искусную игру на флейте и влюбилась в музыканта, которого звали Сяо Ши. Когда она вышла за него замуж, князь построил для них дворец, который назвали Башня Фэн-хуана, где поселились влюбленные. Через несколько лет они вознеслись на фениксах в небеса и стали бессмертными.

Янтай – символ любовного свидания. По легенде, запечатленной в поэме Сун Юя «Горы высокие Тан», однажды князь удела Чу, будучи в местности Гаотан, на горе Янтай, одной из гор массива Ушань, увидел сон, в котором встретился на любовном свидании с феей, повелительницей этих гор. Уходя наутро, она сказала князю: "Вечером я буду спускаться к вам дождем, утром подниматься тучкой". Позднее упомянутые в поэме названия гор – горы Гаотан, Ушань, Яньтай – стали символическими обозначениями места свидания; утренняя тучка, в виде которой являлась небожительница – олицетворением женского начала; сочетание тучки с дождем – знаком любовного свидания.


 朱敦儒 (1081~1159) 蓦山溪

 

东风不住。几阵黄梅雨。

风外晓莺声,怨飘零、花残春暮。

鸳鸯散后,供了十年愁,

怀旧事,想前欢,忍记丁宁语。

 

尘昏青镜,休照孤鸾舞。

烟锁凤楼空,问吹箫、人今何处。

小窗惊梦,携手似平生,

阳台路。行云去。目断山无数。


Шел Сильверстайн Замок

Знаю сказочный замок Теперь я,

Можем мы в нем гулять, по поверью.

Только малость он шаткий,

Миг в нем вечный… и краткий,

Вот внутри мы, а вот мы за дверью.



Shel Silverstein The Castle

 

 It’s the fabulous castle of Now.

You can walk in and wander about,

But it’s so very thin,

Once you are, then you’ve been--

And soon as you’re in, you’re out.


Чжу Дуньжу На мелодию «Зеленые нити ив»

Нет красного больше в зеленом густом.

С похмелья, очнулся еще не совсем,

                    но скоро отправлюсь, и конь под седлом.

И колокол гаснет в ночной тишине,

                   и гаснет свеча у постели моей,

                                        и гаснет луна в приоткрытом окне…

 

Подушку расшитую вспомнишь ее, и уже не уснуть…

Да только красавица вспомнит ли гостя,

                    что нынче отправился в путь.

И сердце не в силах оставить ее,

                    и очи не в силах ее отыскать,

                                         и разум не в силах найти забытье.



朱敦儒 (1081~1159) 柳梢青

 

红分翠别。宿酒半醒,征鞍将发。

楼外残钟,帐前残烛,窗边残月。


想伊绣枕无眠,记行客、如今去也。

心下难弃,眼前难觅,口头难说。


Чжу Дуньжу На мелодию «Безмятежная радость»

Летят лепестки, зеленеет листва,

За теремом ветер весенний, небес синева.

И бабочек стайка кружит безмятежно

                                над гладью зеркальною вод,

И утки у берега дремлют в тиши, их никто не спугнет.

 

И сам на прогулке теперь ощущаю я легкость, покой,

Лишь чайник с вином и красавицы веер беру я с собой.

Плакучие ивы, душистые травы на дамбе растут,

И только лишь иволги всхлипы случайно послышатся тут.



朱敦儒 (1081~1159)清平乐

 

乱红深翠。楼阁春风外。

胡蝶成团飞照水。睡鸭无人惊起。

 

身闲更觉身轻。酒壶歌扇随行。

芳草绿杨堤畔,一声初听啼莺。


Чжу Дуньжу На мелодию «Луна над Сицзяном»

Жил смолоду в древней столице и к жизни разгульной привык,

Теперь пребываю в Цзяннани, уже ослабевший старик.

И в прежнее время был несколько странный,

                                           сейчас обезумел совсем,

Все что-нибудь делал, да только сегодня не знаю – зачем?

 

Считаю: когда я дожить до восьмого десятка успел?

Назад посмотрю: оказались напрасными тысячи дел.

А лебеди-гуси среди облаков и

                                           зверье в этих травах густых

Со мною – похожи: такие же сны у меня и у них.



朱敦儒 (1081~1159)西江月

 

元是西都散汉,江南今日衰翁。

从来颠怪更心风。做尽百般无用。

 

屈指八旬将到,回头万事皆空。

云间鸿雁草间虫。共我一般做梦。


Чжу Дуньжу На мелодию «Забытый в глуши» II

Когда-то в цветах оставаться я был сколь угодно готов,

Вились мотыльки, лился иволги зов.

На шумных пирушках в стране пьяных грез,

                                без забот в молодые года,

Давали мы волю себе,

                                казалось, весна навсегда.

 

Теперь все иначе, в Цзяннани весна повернула на спад,

И щеки румянцем уже не горят.

И столько печали, сравнятся ли с нею

                                 летящие прочь лепестки?

Ведь можно исчислить цветы,

                                 да только бессчетно тоски.



朱敦儒 (1081~1159)《一落索》

 

惯被好花留住。蝶飞莺语。

少年场上醉乡中,容易放、春归去。

 

今日江南春暮。朱颜何处。

莫将愁绪比飞花,花有数、愁无数。


Чжу Дуньжу На мелодию «Полоскание шелка в горном ручье»

В гибискус спускается ласковый ветер,

                                        расписанный веер забыт,

Прохладой и свежестью легкой наполнен,

                                         весенний раскинулся вид.

Впервые за шелковой тонкой завесой

                                         луань* на одеждах летит.

 

Покойно с глубокою чаркой сидеть,

                                         иногда подливая вина,

Не следует ясное зеркало брать

                                         и смотреться: насколько бледна.

Не так уж и часто в изменчивой жизни

                                         нам чистая радость дана.

 

朱敦儒 (1081-1159)浣溪沙

 

 

风落芙蓉画扇闲。

凉随春色到人间。

乍垂罗幕乍飞鸾。


好把深杯添绿酒,

休拈明镜照苍颜。

浮生难得是清欢。


* Луань -- мифическая птица с ярким пятицветным оперением, наподобие феникса, жар-птицы.


Чжу Дуньжу На мелодию «Излить чувства души»

Зеленые нити плакучих ив 

                         склонились над гладью пруда.

Слетаются ласточки вслед ароматам сюда.

И тянется день, и повсюду безлюдно, затишья пора.

Халат поменял на одежды из шелка с утра.

 

Свирель с барабаном слышны, 

            дымок благовонный повис,

                         завесы развернуты вниз.

Цветочных теней – половина постели, 

            сосновый к подушке проник ветерок,

                          что в полдень от хмеля очнуться помог.



朱敦儒 (1081~1159)《诉衷情》

 

青垂柳线水平池。芳径燕初飞。

日长事少人静,山茧换单衣。


箫鼓远,篆香迟。卷帘低。

半床花影,一枕松风,午醉醒时。



В улыбке Ренессанса (из старенького)

Шаги, минутки, поворотов шанс...

- Мы, кажется, встречались, сударь?..
Был тёплый дождь эпохи Ренессанс,
Небес случайная причуда.
Шиповник. Тёмно-розовый бутон.
Бокал, зелёной бронзы ножка
И Шатонёф-Дю-Пап вишнёвый тон
Отточен, оттенён, немножко,
Горчинкой миндаля.
Завис закат...
- Mon cheri, o, voila...
Как шмель, спускалась туча свысока
В пыльцу сияющего солнца,
В малиновый расхристанный цветок...
Вкус угасал...
В рассвет проснётся
Бутон, расправит первый лепесток...

И послевкусию заката
С его извечно терпким C'est la vie
Не отменить вкус познанной когда-то
Улыбки Возрождения
Любви...


Чжу Дуньжу На мелодию «Забытый в глуши»

Звучанье дождя не стихает

                                 всю ночь напролет, до зари.

И светятся ярко во тьме фонари.

И вот уже чувства былые опять

                                 пробуждаются, в сердце горя.

Цветы, увядая, летят,

                                 года утекают зазря.

 

Досадую: не насладиться

                                 весенним пейзажем полней,

Так много дождей, мало солнечных дней.

На юг от реки и на север – сливается

                                 с тучами водная гладь,

Не ведаю, где же теперь

                                 душистые травы искать.



朱敦儒 (1081~1159)《一落索》


一夜雨声连晓。青灯相照。

旧时情绪此时心,花不见、人空老。


可惜春光闲了。阴多晴少。

江南江北水连云,问何处、寻芳草。


Чжу Дуньжу На мелодию «Цветы магнолии»

Цзяннани весенняя плещет вода,

В шелковых палатах под вечер прохладно,

                                           еще не ушли холода.

Как это чудесно: нам встретиться вновь,

Исполнила песню красавица-фея,

                                           нахмурила черную бровь.

 

Глубокою ночью здесь пьяные все,

Бесчувственный, ветер холодный повеет,

                                           цветы словно плачут, в росе…

Рожок заиграл и, пока что темно,

Созвездье Шэньци с абрикосовым цветом

                                           на западе слились в одно.



朱敦儒 (1081~1159)减字木兰花

 

江南春水。罗幕黄昏寒未退。

好个相知。唱到姮娥敛黛眉。

 

夜阑人醉。风露无情花有泪。

画角残时。一片参旗红杏西。



за ручку с тучкой

солнце, тишь да благодать.
вдруг, за ручку с тучей-мамой, 
вышел дождик погулять, 
и пустился прыгать прямо
по сиреневым кустам
в небольшом дворе-колодце,
по балконам, тут и там,
вот на крыше дождь, смеется,
барабанит громко он,
не боясь казаться глупым,
и летит под гулкий звон
вниз по водосточным трубам,
пузырится, -- дождь устал,
на асфальт ложится лужей... 

дождь весной еще так мал,
просит: ты меня послушай!


Чжу Дуньжу На мелодию «В императорском зале» III

Уж красный иссяк, лишь зеленый темнеет,

                                           я дверь затворю за собой,

Смотреть на цветы не пойду ароматной тропой.

Заметно уже постарел за минувший год,

В нужде и лишеньях найдется ли тот,

                                           кто меня превзойдет.

 

Не в силах я выпить и чарку вина,

                      по рекам-озерам скитаться устал,

                                            лишь ветры с дождями стучатся в мой зал.

Да горькую брагу со мной разделить предложу ли кому?

Но как пережить эти желтые сумерки мне одному?


 

朱敦儒 (1081~1159) 朝中措

 

红稀绿暗掩重门。芳径罢追寻。

已是老于前岁,那堪穷似他人。

 

一杯自劝,江湖倦客,风雨残春。

不是酴醿相伴,如何过得黄昏。



Чжу Дуньжу На мелодию «Линьцзянский отшельник»

С тех пор, как за град Фэнхуана столичный –

                         чжурчжэням проигран был бой,

Заколку и зеркало* я разломала, прощаясь с тобой.

У края небес жду письма, только вести

                         незнамо когда долетят,

Во сне возвращаюсь на Север далекий назад,

                          и сердце болит о Заставе Нефритовых врат.

 

Вестимо, луна станет круглой; известно,

                          сойдется звезда со звездой,

Неведомо только, когда я увижусь с тобой?

И этой весною кукушка по-прежнему

                          слезы горючие льет,

И лебедь летит от заставы сюда каждый год,

                         пятнадцатый год ожидаю его прилет.



朱敦儒 (1081~1159) 临江仙

 

直自凤凰城破后,擘钗破镜分飞。

天涯海角信音稀。梦回辽海北,魂断玉关西。

 

月解重圆星解聚,如何不见人归?

今春还听杜鹃啼。年年看塞雁,一十四番回。


*Сломанная шпилька и разбитое зеркало считались знаком любви, когда, расставаясь, каждый из любящих брал себе половину в залог будущего воссоединения. Часто символизировали разлуку мужа и жены во время войны.

**Застава Нефритовых ворот -- пограничная застава Янгуань, была западным форпостом Китая.


Чжу Дуньжу «Радость встречи»

Ветер восточный осыпал цветы мэйхуа на лету,

                    лишь мандарины в цвету.

Древний дворец царства У* позабыт и заброшен, с тех пор

                    мхом покрывается двор.

 

Ныне все также, как встарь: горе, герои да гарь –

                    так старики говорят.

Долго досадую, солнце, склоняясь, уходит в закат,

                    катятся волны назад.



朱敦儒 (1081~1159)《相见欢》

 

东风吹尽江梅。橘花开。

旧日吴王宫殿、长青苔。


今古事。英雄泪。老相催。

长恨夕阳西去、晚潮回。


*Дворец У — дворец, построенный Сунь Цюанем (правил в 222-252, военачальник, князь государства У в период Троецарствия) в основанной им столице.

Здесь, иносказательно, о захваченной чжурчжэнями в 1127 году столице династии Северная Сун.


李商隐  (813—858)《吴宫》

龙槛沉沉水殿清,禁门深掩断人声。

吴王宴罢满宫醉,日暮水漂花出城。

 

Ли Шанъинь «Во дворце князя царства У»

 

Драконья беседка видна в глубине,

                                  павильоны на водах пусты.

Дворцовые двери закрыты, ни звука

                                  не слышится из темноты.

Закончен прием во дворце царства У,

                                  и все гости мертвецки пьяны…

Опавшие, прочь уплывают цветы

                                  в окруженье ночной тишины.


странный лучик

Проснулось солнце и взлетело с кручи,
в синь, словно стрелы, выпустив лучи,
а среди них один был странный лучик,
лучился он теплом, что ни случись.

Другие были неуклонно прямы,
лились туда, куда послали их,
а он был своевольный и упрямый,
летел наискосок от остальных.

То соскользнет под ель поймать лисичку, 
то залетит в гнездо согреть птенцов,
то вспыхнет вдруг в окне, как будто спичка,
а то нырнет в волну, и был таков.

И вот однажды любопытства ради
он взмыл под купол, и за край небес
скользнул и оказался в звездопаде...

-- смотри, упал, и в твой ночник пролез.


Чжу Дуньжу На мелодию «Луна над Сицзяном»

Когда обнищаешь, то кажется часто, что дом твой – тюрьма,

Когда постареешь, то мнится все больше, что сходишь с ума.

Голодные мошки и алчные блохи,

                                  от них нет спасения мне,

Всю ночь напролет досаждают, и только мечтаю о сне.

 

Когда одеялом укрыт, никого ни поймать, ни смахнуть.

Когда же откроюсь, кручусь, не могу отдохнуть хоть чуть-чуть.

Но колокол или рожок донесутся

                                  под утро всему вопреки,

К чему суетиться, ведь вскоре окажется: все – пустяки.


 

朱敦儒 (1081~1159)西江月

 

穷后常如囚系,老来半似心风。

饥蚊饿蚤不相容。一夜何曾做梦。


被我不扇不捉,廓然总是虚空。

寺钟官角任西东。别弄些儿骨董。



Чжу Дуньжу На мелодию «Турачи в небе» II

Когда-то с пирушек домой не спешил: 

                                   мэйхуа распускались, пьяня;

Подняв рукава, ожидали красавицы 

                                   новых стихов от меня.

Я алой помадой на пояс расшитый 

                                   певичкам писал их порой,

Зеленым вином мою чарку наполнить 

                                   спешили одна за другой.

 

Теперь все не так, как тогда, 

                                   седа старика голова,

Один под цветами, уже не хмелею, 

                                   лишь мокнут от слез рукава.

Теперь бы мне только вернуться, уснуть бы, 

                                   ворота закрыв за замок,

Пускай даже все лепестки мэйхуа 

                                   вдруг посыплются, словно снежок.



朱敦儒  (1081~1159) 鹧鸪天

 

曾为梅花醉不归。佳人挽袖乞新词。

轻红遍写鸳鸯带,浓碧争斟翡翠卮。

 

人已老,事皆非。花前不饮泪沾衣。

如今但欲关门睡,一任梅花作雪飞。


Чжу Дуньжу На мелодию «В императорском зале» II

Кто в старости все еще жаден до пищи,

                        того излечить тяжело:

Коричневый рис я готовлю, чуть утро пришло.

Капусту на грядке салатную вырастил сам, а потом

Ее засолил, и приправил еще золотистым лучком.

 

Вот сочную зелень помельче нарезал,

              кунжутное масло нагрел не спеша,

                        в бульоне – подобная шелку лапша.

И чарку вина наливаю, едва надвигается тьма,

Ну кто устоит, тут любой небожитель сошел бы с ума.



朱敦儒  (1081~1159)  朝中措

 

先生馋病老难医。赤米餍晨炊。

自种畦中白菜,腌成饔里黄薤。


肥葱细点,香油慢焰,汤饼如丝。

早晚一杯无害,神仙九转休痴。


Чжу Дуньжу На мелодию «Долгая тоска разлуки»

Вчера было солнце весь день, 

                                сегодня – ненастная тень.

У терема все – в облетевших цветках, 

                                над теремом все – в облаках,

И слезы текут, оставляя следы на щеках.

 

На юге ли жить от реки, 

                                на севере быть от реки.

И ветер весенний повсюду, но чувства – 

                               навеет различные нам…

В вечерней прохладе никак не утихнуть волнам.



朱敦儒  (1081~1159)《 長相思》

 

昨日晴。今日陰。

樓下飛花樓上雲。闌干雙淚痕。

 

江南人。江北人。

一樣春風兩樣情。晚寒潮未平。


от синего карандаша

Опять весна, тепло, и солнце

Сверкает, дразнится в оконце,

А возле дома ручейки

Несутся наперегонки.

 

Журчит в саду скворец-насмешник,

Синеется в траве подснежник.

И синяя бежит река

Со льдин ныряя в облака.

 

И день течет, и длится, длится,

Звенит веселая синица

И колокольчик – сон-трава,

С небес струится синева.

 

От детских глаз ничто не утаится.

Рука застыла малыша:

От синего карандаша

Весь снег истаял

на странице.


Чжу Дуньжу На мелодию «В императорском зале»

Бамбуковый посох – всей жизни стезю,

                                  ни на что променять не готов,

Луну зацеплю им, повешу на посох цветов.

Доверюсь ему, и не помню уже ни страстей, ни обид,

Дает он увидеть, как в дымке заря небосвод озарит.

 

С ним радостно мне и спокойно в пути,

Довольно в трактире вина испросить,

                                  а в монастыре – чашку чая найти.

Я словно те иволги, что беспрерывно повсюду снуют,

Не знаю в чей сад загляну, обретя ненадолго приют.



朱敦儒 (1081~1159) 朝中措

 

先生筇杖是生涯。挑月更担花。

把住都无憎爱,放行总是烟霞。

 

飘然携去,旗亭问酒,萧寺寻茶。

恰似黄鹂无定,不知飞到谁家。



Чжу Дуньжу На мелодию "Турачи в небе"

Пустая, безудержна лодка моя,

                          и в поисках горних вершин,

Забывший про время, скитаюсь везде

                           по рекам-озерам один.

Попутного ветра дождусь и зеленый

                          свой парус тогда натяну.

А против волны мне идти ни к чему,

                          смогу переждать волну.

 

Подушку предложит мне тучка,

                          циновку застелет луна,

Ни утром, ни вечером службой не занят,

                          валяюсь я, пьян без вина.

Но есть в пустоте, в беспредельности тот,

                          кто заботится здесь обо всем:

Высокий Чиновник, премудрый бессмертный,

                          которого Небом зовем.

 


朱敦儒 (1081~1159) 鹧鸪天

 

不系虚舟取性颠。浮河泛海不知年。

乘风安用青帆引,逆浪何须锦缆牵。

 

云荐枕,月铺氈,无朝无夜任横眠。

太虚空里知谁管,有个明官唤做天。



Чжу Дуньжу На мелодию "Излить чувства души"

Теперь уже старый, и радости прежние

                                      лет молодых не верну,

Устал я на цитре играть, и не тянет к вину.

А к вечеру ветер и ливень

                                      нахлынули вновь свысока,

Над башней стихают сигнальные звуки рожка.

 

Все мысли – о бренности жизни,

                  печали – о прежней стране,

                                      и горя не высказать мне.

Завесы бумажные вниз разверну,

                  накидку из войлока вверх подтяну,

                                     у тьмы и у холода в долгом плену.



朱敦儒 (1081~1159) 诉衷情

 

老人无复少年欢。嫌酒倦吹弹。

黄昏又是风雨,楼外角声残。

 

悲故国,念尘寰。事难言。

下了纸帐,曳上青氈,一任霜寒。



Чжу Дуньжу На мелодию "Волна, омывающая песок"

В праздник середины осени под затяжной дождь, вместе с Сянь Чжуном, Чунь Нанем, Лян Чжи сидя у ворот Буддийского храма, сочинил.

 

Ждем круглой луны мы на праздник Чжунцю с давних пор…

                                                      У Южного моря, у Западных гор

Дождем ядовитым, болотными тучками 

                                                      нынче заполнен простор.

Случайно здесь встретились, с Севера гости, 

                                                      достало нам слез на веку,

И вместе досадуя, делим тоску.

 

Сидим без вина, не унять нам тоски,

                                                      былые столицы теперь далеки,

И Двор Императорский мы вспоминаем, 

                                                      дворцы, терема, кабачки.

В ночи лишь Бяньшуй* отзовется, покинув 

                                                      на Севере чистый исток,

Струится, исполнена слез, на восток.



朱敦儒 (1081~1159) 浪淘沙

中秋阴雨,同显忠、椿年、谅之坐寺门作

             

圆月又中秋。南海西头。蛮云瘴雨晚难收。

北客相逢弹泪坐,合恨分愁。

 

无酒可销忧。但说皇州。天家宫阙酒家楼。

今夜只应清汴水,呜咽东流。


* При династии Северная Сун (960- 1127) столицей Китая был город Бяньлян (совр. Кайфэн, пров. Хэнань), которая называлась восточной столицей, в отличие от Лояна (родины поэта), западной столицы. Река Бяньшуй, связывающая реки Хуанхэ и Хуайхэ, протекающая через Бяньлян, при династии Сун была важнейшей водной артерией, связывающей север и юг страны.

На самом юге, куда бежал поэт после захвата обеих столиц чжурчженями в 1127 году, поэт вместе со своими давними знакомыми вспоминает родные края.



Чжу Дуньжу На мелодию «Собирая листья шелковицы»

У Южного моря, у края земли

                                 был мне сон, будто бы наяву,

Унылый, но снилось: в Чанъани живу.

На ширме – двенадцати гор череда,

Завесы расшитые, полог лазурный,

                                 все так, как в былые года.

 

Красавица, струны на цитре настроив,

                                 играла печальный мотив,

И хмурила брови, лицо опустив

Но сон мой растаял, иссяк аромат:

Лишь холод в ночи ощущал я и слушал,

                                 как ветер и ливень шумят.



朱敦儒 (1081~1159) 採桑子

 

一番海角淒涼夢,卻到長安。

翠帳犀簾,依舊屏斜十二山。

 

玉人為我調琴瑟,顰黛低鬟。

雲散香殘,風雨蠻溪半夜寒。

 


П. Б. Шелли Философия любви

Ручьи смешаются с рекою,
и к морю поспешит вода.
И ветры, лишены покоя,
сольются навсегда.
Никто не одинок на свете,
и все мы связаны судьбой
с другими, тесны связи эти,
лишь я здесь не с тобой.

Вот горы небеса обняли,
волна в объятиях волны.
Цветы, в веселье ли, в печали,
сестер любить должны.
Льет солнце свет земле, балуя,
луна целует море в сне, - -
что мне с того, коль поцелуи
свои не даришь мне?



Percy Bysshe Shelley 

Love's Philosophy


The fountains mingle with the river,

And the rivers with the ocean;

The winds of heaven mix forever

With a sweet emotion;

Nothing in the world is single;

All things by a law divine

In another's being mingle--

Why not I with thine?


See, the mountains kiss high heaven,

And the waves clasp one another;

No sister flower could be forgiven

If it disdained its brother;

And the sunlight clasps the earth,

And the moonbeams kiss the sea;--

What are all these kissings worth,

If thou kiss not me?


Чжу Дуньжу На мелодию «Гадальщик» II

У древних истоков в горах расцвела слива мэй,

В саду за оградой ютиться не выпало ей.

Вдали от дорог в этой горной глуши

                               не боится морозов она,

Свой облик весенний скрывает, тиха и скромна.

 

Кто мог бы ее сокровенные мысли прочесть?

Довериться некому, не с кем отправить ей весть.

Цветет беззаботно, сочась ароматом,

                               одна, никого не пьяня.

Луна воссияет, красавица ищет меня.



朱敦儒 (1081~1159)《卜算子》

 

古涧一枝梅,免被园林锁。

路远山深不怕寒,似共春相趓。


幽思有谁知,托契都难可。

独自风流独自香,明月来寻我。



Чжу Дуньжу На мелодию «Близкое празднество»

Дождик весенний, похожий на пыль, моросит,

Около башни у веточек ивовых вымокший вид.

Ветер проходит в завесы расшитые наискосок,

Сквозь кисею проникает лазури поток.

 

Возле окна вырезает красавица к первой луне фонари,

Цитре вверяет тоску до вечерней зари.

Деве Пурпурной зажжет благовония, молится ей,

Из Ляодуна от милого просит вестей.



朱敦儒 (1081~1159) 好事近

 

春雨细如尘,楼外柳丝黄湿。

风约绣帘斜去,透窗纱寒碧。

 

美人慵翦上元灯,弹泪倚瑶瑟。

却上紫姑香火,问辽东消息。


С древних времен в первое полнолуние Нового года, 15 день первой луны, отмечают Праздник Фонарей. В этом году празднуется 15 февраля.


Пурпурная Дева, букв. Цзы-гу, или богиня отхожих мест. Ее считали духом предсказаний, гадали, обращаясь с вопросами о будущем.

 

Согласно легенде, в древние времена жил в Ляодуне некий Дин Линвэй, однажды он превратился в журавля и улетел, но через много-много лет вернулся на родину и опять принял человеческий облик. Здесь иносказательно о дорогом человеке в далеких краях.


Р. Л. Стивенсон Сеновал

В лугах, от ветра трепеща,

До плеч поднялись травы...

Срезали косы их, блеща,

Налево и направо.

 

Душистый урожай во двор

Свезли, на сеновале

Сложили наподобье гор...

Их покоришь едва ли.

 

Гора-Орел, гора-Змея,

Гора-Чердак, - нет выше!

Был совершенно счастлив я…

И жившие там мыши.

 

Взбираться, прыгать наугад,

О, необыкновенно:

Играть, вдыхая аромат,

В веселых грудах сена.

 


The Hayloft Robert Louis Stevenson

 


Through all the pleasant meadow-side

 The grass grew shoulder-high,

 Till the shining scythes went far and wide

 And cut it down to dry.

 

 Those green and sweetly smelling crops

They led the waggons home;

 And they piled them here in mountain tops

 For mountaineers to roam.

 

 Here is Mount Clear, Mount Rusty-Nail,

 Mount Eagle and Mount High;--

 The mice that in these mountains dwell,

 No happier are than I!

 

 Oh, what a joy to clamber there,

 Oh, what a place for play,

 With the sweet, the dim, the dusty air,

 The happy hills of hay!


Чжу Дуньжу На мелодию «Благодаря за милости свыше»

Всего-то и нужно: лишь маленький садик,

                надел в два-три му*, и довольно, земли;

Бамбук и цветы разрослись, украшая

                округу вблизи и вдали.

Гибискус – оградой, с соломой – лачуга,

                все это подходит по духу и вкусу отшельнику с гор.

Напьюсь у пруда, отдыхаю под сенью деревьев,

                и все услаждает мой взор.

 

Чтоб сердце всегда оставалось спокойным,

                и чтобы во всем оставаться собой,

Зане, предаваясь пейзажу, брожу

                по горам запустелой тропой.

Исчерпав желанья, доволен пребуду 

                на старости лет, сколь еще в этом мире ни прожил бы я...

А кто говорил, будто гроты бессмертных – на небе,

                вне бренного, мол, бытия?



朱敦儒《感皇恩》

 

一个小园儿,两三亩地。

花竹随宜旋装缀。

槿篱茅舍,便有山家风味。

等闲池上饮,林间醉。

 

都为自家,胸中无事。

风景争来趁游戏。

称心如意,剩活人间几岁。

洞天谁道在、尘寰外。


*Му – мера земельной площади, соответствует приблизительно 0,07 га (7 соток)



Чжу Дуньжу На мелодию «Цветы магнолии»

Пусть нет никого, кто бы выпил со мной,

И войлочный коврик я сам расстилаю,

                                        под вечер сажусь под сосной.

Слагаю стихи, наливаю вина,

Дразню я цветущую сливу, как будто

                                        наложницей стала она.

 

Утешиться сердцу легко во хмелю.

Когда же восходит, сияя, луна,

                                       я уже под цветами дремлю…

Откуда бы знал, забавляясь, хмельной:

Проснусь, будет полон цветами платок

                                       и наполнена чарка луной.



朱敦儒 (1081~1159)减字木兰花

 

无人请我。我自铺氈松下坐。

酌酒裁诗。调弄梅花作侍儿。

 

心欢易醉。明月飞来花下睡。

醉舞谁知。花满妙巾月满杯。

 


Чжоу Банъянь На мелодию "Ожидание красавиц"

Светильник пылает, пора уходить мне,

                                      с тобою прощаюсь в тоске,

Душа разорвется от красных ворот вдалеке.

Нельзя, чтобы слезы, смывая румяна,

                                      по щечкам струились дождем,

Дождись, отцветет,

        лепестки осыпая, шиповник, вернусь,

                                      и мы будем с тобою вдвоем.

 

Танцуй на досуге по-прежнему, такт

                                      отбивая пайбанями, пой,

Пускай уж гуляки придут любоваться тобой.

Как долго, смотри, угольки не сгорают

                                      в курильнице той золотой,

Нельзя нам позволить,

        чтоб жаркие чувства в разлуке погасли,

                                      и стали остывшей золой.



周邦彦 (1057~1121) 虞美人

 

灯前欲去仍留恋。肠断朱扉远。

未须红雨洗香腮。待得蔷薇花谢、便归来。

 

舞腰歌版闲时按。一任傍人看。

金炉应见旧残煤。莫使恩情容易、似寒灰。


Чжу Дуньжу «Гадальщик» «Накануне Нового года»

Сегодня встречаем мы возле Янцзы Новый год,

Всё ждали, когда уже дождик весенний пройдет.

Готовы теперь, как и все, наслаждаться

                                  грядущей цветущей весной:

И белый, и алый разбрызгались легкой волной.

 

С вином дорогим вдохновения длится прилив,

И тихо поем «Золотистые веточки ив»…

Цветов мэйхуа на руках аромат

                                  истощится, не сладишь с тоской,

Вино исчерпается, все возвратятся домой.



朱敦儒  (1081~1159)《卜算子

《除夕》

 

江上见新年,年夜听春雨。

有个人人领略春,粉淡红轻注。

 

深劝玉东西,低唱黄金缕。

捻底梅花总是愁,酒尽人归去。


Чжоу Банъянь На мелодию «Весна в яшмовом тереме»

Бегущий меж персиков горный ручей

                                 ни замедлить, ни остановить.

Когда перерезан у лотоса корень,

                                 обрезана каждая нить*.

Когда-то на мостике с красной оградой

                                 мы часто встречались с тобой,

Сегодня один я брожу по тропинке,

                                 засыпанной желтой листвой.

 

Смотрю: на гряды зеленеющих гор

                                 бесконечных -- туманы легли,

На спинах гусей улетающих блики

                                 закатные гаснут вдали.

Теперь мы как тучки, что, ветром разбросаны,

                                  стынут над зеркалом вод,

А чувства похожи на ивовый пух,

                                  что к земле после дождика льнет.



周邦彦 (1057~1121) 玉楼春

 

桃溪不作从容住,秋藕绝来无续处。

当时相候赤阑桥,今日独寻黄叶路。


烟中列岫青无数,雁背夕阳红欲暮。

人如风后入江云,情似雨馀粘地絮。


* здесь используется так называемая "корректирующая" (с противоположным значением) аллюзия на чэнъюй (устойчивые обороты в китайском языке):

藕断丝连 -- корневище лотоса переломлено, но волокна тянутся. образно: ещё не все связи порваны; не в силах расстаться, тянутся друг к другу, продолжают любить.


Чжоу Банъянь «Бодхисаттва-инородец» «Мэйхуа в снегу»

Излучин три тысячи, вьется река

                                     и вдали серебрится волна,

Купаются утки и цапли парят,

                                     по затонам вода зелена.

Повсюду смотрю я, но лодка твоя не видна,

И солнце садится, у берега в башне – одна.

 

 Досадует небо, что мэй неуемно цветет,

И снег посылает, покроет им ветки вот-вот.

Завесы подняв, ты посмотришь на дворик в снегу,

И долго жалеешь, что холодно на берегу.



周邦彦 (1057~1121) 菩萨蛮·梅雪

 

银河宛转三千曲,浴凫飞鹭澄波绿。

何处是归舟,夕阳江上楼。

 

天憎梅浪发,故下封枝雪。

深院卷帘看,应怜江上寒。


Чжу Дуньжу На мелодию «Ветви ивы»

О Южный мой берег реки,

                      о Северный берег реки,

Мы длим расставание, рвем на прощание

                      веточки в ивах густых,

                                            и делим тоску на двоих…

 

Наполнена чаша моя, и слезы бегут в два ручья.

Отплыл ты в Чанъань, там захватит тебя

                      нежеланных забот череда,

                                            не знаю, вернешься когда.



朱敦儒  (1081~1159)《柳枝》

 

 

江南岸,江北岸。

折送行人无尽时。恨分离。

 

酒一杯,泪双垂。

君到长安百事违。几时归。


Чжу Дуньжу На мелодию "Близкое празднество"

Над чашкой зеленого чая струится дымок,

Как будто бы вьется, парит, но вот-вот улетит мотылек.

Сидим под цветами мы друг против друга в прохладе ночной:

В тиши овевает, сяо-сяо, нас ветром с луной.

 

Беседуем непринужденно, смеемся,

                                      пьянея, сидим до утра,

Но как же стерпеть, что разлуки приходит пора.

Когда бы хозяин оставить мог гостя, глядящего вдаль,

Еще и еще разливать золотую сусаль.


 


朱敦儒 (1081~1159) 好事近


 绿泛一瓯云,留住欲飞胡蝶。

相对夜深花下,洗萧萧风月。

 

从容言笑醉还醒,争忍便轻别。

只愿主人留客,更重斟金叶。


Чжу Дуньжу На мелодию "Линьцзянский отшельник"

Смешна, словно спутанный сон эта жизнь,

                                      словно сон, эта жизнь коротка,

Извека изменчива, словно плывущие вдаль облака.

В заботах мирских, бесконечных трудах

                                      связь душевная разве важна?

Когда каждый день чем-то занят с темна до темна,

                  и год пролетает,

                                      и вновь наступает весна.

 

Текущим потоком струится стремительно

                                      время, не зная преград,

Взлетая, светило в мгновение ока уходит в закат.

Из тех, кто дожил до ста лет в этом мире,

                                      случалось ли видеть кого?

Пока ты живой, этой жизни понять существо,

                  что б ни было, важно –  

                                      познать лишь себя самого.



朱敦儒 (1081~1159)临江仙

 

堪笑一场颠倒梦,元来恰似浮云。

尘劳何事最相亲。今朝忙到夜,过腊又逢春。

 

流水滔滔无住处,飞光匆匆西沈。

世间谁是百年人。个中须著眼,认取自家身。



Р. Л. Стивенсон На берегу моря

Однажды у моря, я был еще мал,

Сидел и песок я лопаткой копал

На береговой полосе.

 

И лунки пустые отгладил до дна.

По ним разливалась морская волна,

Пока не заполнила все.

 

 

Robert Louis Stevenson At the Sea-side

 

When I was down beside the sea

A wooden spade they gave to me

To dig the sandy shore.

 

My holes were empty like a cup.

In every hole the sea came up,

Till it could come no more.


Су Шуньцинь У длинного моста через Сунцзян на рассвете наблюдаю за рыбалкой

Рассвета лучи только-только возникнув,

                                                в туманную дымку вошли,

Рыбацкие лодки повсюду виднеясь,

                                                усеяли отмель вдали.

На легких волнах серебрился туман

                                                в тусклом свете закатной луны.

У горных вершин разошлись облака, 

                                                гасли звезды, сходя с вышины.

 

Гоня рыбу боталом, не потревожь

                                                водяного дракона покой,

И сети подняв, этот запах вдохни

                                                черепаховый, рыбный, густой.

По службе живя на чужбине, с другими

                                                соперничать я не готов,

Корзину для рыбы возьму, и найду здесь

                                                себе пропитанье и кров.



苏舜钦 (1008~1048)《松江长桥未明观渔》

 

曙光东向欲胧明,渔艇纵横映远汀。

涛面白烟昏落月,岭头残烧混疏星。

 

鸣榔莫触蛟龙睡,举网时闻鱼鳖腥。

吾实宦游无况者,拟来随尔带笭箵。


Сунцзян -- совр. река Сучжоухэ в городе Сучжоу (пров. Цзянсу), который называют китайской Венецией.

Водяной дракон -- мифический дракон, способный вызывать бури и наводнения.

Уйдя со службы, Су Шуньцинь приобрел один гектар земли в Сучжоу и основал здесь в 1044 году сад с Павильоном Вздымающихся Волн, сохранившийся до нашего времени: http://www.openarium.ru/poi/73696970/



Чжу Дуньжу На мелодию "Красавица Нянь Ну"

У беседки Чуйхун*


Весло отложил я, и челн отпустил, пока по Уцзяну студеному ветер влечет,

                                  пол-осени минуло, чист небосвод.

Свернув паруса у беседки Чуйхун, по холодным волнам я плыву,

                                  и клены вокруг еле слышно: сяо-сяо, роняют листву.

На тысячи цин засверкала глазурь, зерцало златое взошло в вышине,

                                  и стало нас трое скитальцев тогда на челне.

Лазурного неба бескрайняя высь:

                                  над Млечной рекою созвездия, споря, кто ярче, зажглись.

 

И ночь наплывала, безмолвно-бесшумная Рыба-Дракон,

                              под звездным шатром растворялся вечерний туман,

                                                      с небесным закатным сияньем слиян.

И небо с землею, кристально чисты, струящие блеск неземной,

                                казалось, возводят ступени из яшмы, чертог ледяной.

Мирские желания смыть, исчерпать, отвлечься от мира страстей, суеты,

                                рассеять-развеять на сердце тоску и мечты.

Заполнит его облаков пелена,

                                 и высветит ясным сиянием гроты бессмертных луна.




朱敦儒 (1081~1159)《念奴娇》 

垂虹亭

  

放船縱棹,趁吳江風露,平分秋色。

帆卷垂虹波面冷,初落蕭蕭楓葉。

万頃琉璃,一輪金鑒,与我成三客。

碧空寥廓,瑞星銀漢爭白。

  

深夜悄悄魚龍,靈旗收暮靄,天光相接。

瑩澈乾坤,全放出、疊玉層冰宮闕。

洗盡凡心,相忘塵世,夢想都銷歇。

胸中云海,浩然猶浸明月。

 


* Чуйхун (букв. Висящая Радуга) -- название моста через Уцзян (совр. Сучжоухэ) и павильона на нем, в городе Сучжоу, пров. Цзянсу.

Цин -- мера площади, около 7 га


Морис Карем Колыбельная елочке

Крошка-елочка, усни

Ты в объятьях мамы-ели,

И не верь чижам, они

Просто так в кустах свистели.

 

Нет, из леса твоего

Не снесут тебя, чтоб где-то

Ты стояла в Рождество,

Мишурой златой одета.

 

Елочка, усни скорей,

Пусть в лесу мороз, метели,

Но ютится у корней

Зайка, словно в колыбели;

 

Настоящая звезда

Будет над тобой светиться,

Синей от мороза, и тогда

Иисус родится.


 

Maurice Carême «Berceuse du petit sapin»

 

Dors mon petit sapin, dors bien

Sur les genoux verts de ta mère

Ne crois pas ce que le tarin

Raconte au seuil de la clairière.

 

Non, on ne te coupera pas

Pour te planter à la Noël,

Tout illuminé de chandelles,

Dans un bac en papier doré.

 

Dors mon petit sapin, dors bien.

Tu connaîtras le gel, la bise,

Le souffle amical du lapin

Qui se blottit sous ta chemise.

 

Et, c’est une étoile du ciel,

Une vraie qui te coiffera

Quand le petit Jésus naîtra,

Tout bleu de froid, à la Noël.


Чжу Дуньжу На мелодию «Собирая листья шелковицы»

«У Пэнланских скал»* 


На маленькой лодке, скитаясь, плыву я 

                                   к Цзяннани, назад не вернусь,

Одинокое облако, сбившийся гусь.

Путь в тысячу ли сизый дым заволок,

К серединной равнине назад повернусь,

                                   и от слез намокает платок.

 

Под вечер на отмели стылой причалю

                                   у яшмовых гор под скалой,

Где тростник полинялый с кленовой листвой.

Закатится солнце, утихнет волна,

Но тоска истерзает в разлуке: осталась

                                    далеко родная страна.




朱敦儒  (1081~1159)《采桑子》

《彭浪矶》

 

 

扁舟去作江南客,旅雁孤云。

万里烟尘。回首中原泪满巾。

 

碧山对晚汀洲冷,枫叶芦根。

日落波平。愁损辞乡去国人。


* В провинции Цзянси уезд Пэнцзэ, на южном берегу Янцзы.

В ноябре 1126 года, когда войска империи Цзинь форсировали Хуанхэ и захватили Лоян, родной город Чжу Дуньжу, поэт, спасаясь от захватчиков,  направился в южные провинции (Гуандун и Гуанси)


Чжу Дуньжу На мелодию «Гадальщик»

На юг устремился гусей перелетных клин,

Под ветром и ливнем отбился от стаи один.

От голода с жаждой жестоко страдая,

                               крыла опустил он в тоске,

Спустился, застыл на холодном пустом островке.

 

И чайки, и цапли на отмели дальней речной

Здесь бедствуют тоже, страшатся стрелы привязной.

В безбрежном неведомом облачном море

                               теперь не отыщется кров,

Услышит ли кто, отзовется ль на горестный зов?



朱敦儒 (1081~1159)《卜算子》

 

旅雁向南飞,风雨群初失。

饥渴辛勤两翅垂,独下寒汀立。

 

鸥鹭苦难亲,矰缴忧相逼。

云海茫茫无处归,谁听哀鸣急。


Чжу Дуньжу На мелодию «Турачи в небе»

Сочиняю в Западной столице


В Высочайшей Управе горами и реками

                                          ведаю, чин небольшой –

По Небесному установленью на службу

                                          назначен безумец шальной:

Утверждаю отправку дождей и ветров,

                                          чтобы не было лишних растрат,

Об утерянных тучках и займах луны

                                          много раз представлял я доклад.

 

Написать десять тысяч стихов,

                                          да вина выпить тысячу чаш,

На князей и сановников взгляд обращать

                                          и вниманье – напрасная блажь.

Но и в яшмовый терем, небесный чертог

                                          возвращаться назад ни к чему,

Мне бы только в Лояне сажать мэйхуа,

                                          мне в цветах бы пьянеть одному.



朱敦儒  (1081~1159) 鹧鸪天

西都作

 

我是清都山水郎,天教分付与疏狂。

曾批给雨支云券,累上留云借月章。

 

诗万首,酒千觞,几曾着眼看侯王?

玉楼金阙慵归去,且插梅花醉洛阳。


Чжу Дуньжу На мелодию «В императорском зале»

Скитаюсь повсюду, какие б места мне

                                                  тревогу унять помогли?

На север смотрю, где осталось Янчжоу вдали.

На мост Красной Птицы, на рынок, где прежде торговля цвела,

Опять в этом Каменном Городе* осень, тиха и светла.

 

Да нынче найду ли я прежних друзей?

                                                    Лежит в запустенье родная страна,

Лишь тихо приливная плещет волна.

Минувшее – сон мимолетный весенний, мне кажется тут,

А воды Янцзы на восток безвозвратно текут и текут.



朱敦儒  (1081~1159)朝中措


登临何处自销忧?直北看扬州。
朱雀桥边晚市,石头城下新秋。

昔人何在?悲凉故国,寂寞潮头。
个是一场春梦,长江不住东流!



* Каменный город – в то время Цзяньань, совр. Нанкин. После захвата северных территорий чжурчжэнями в 1127 году новоиспеченный император Гао-цзун, основавший новую империю Южная Сун, перенес свою ставку из Янчжоу, где в то время проходила линия фронта, в Цзяньань (пока в 1131 году столица не была перенесена в Линьань, совр. Ханчжоу), тогда-то вернувшийся сюда из южных провинций Чжу Дуньжу и пишет эти стихи о разоренной завоевателями стране.

Мост Чжу-Цюэ (букв. Красной Птицы) -- через реку Циньхуай в Цзяньане-Нанкине).


Чжу Дуньжу На мелодию «На пустынной заставе»

На тыщи ли к югу заброшен, родные края далеки,

Скрывают их горы, хоть плачь, 

                           вино добавляет тоски.

И где же теперь фэнхуана с драконом дворцы-терема,

                           и осень здесь сводит с ума.

 

В девятый день возле реки в павильоне смотрю я окрест:

Чужая природа вокруг, 

                           миазмы болотистых мест.

И красный банан отцветает, и рвется душа от утрат,

                           и воды текут на закат.



朱敦儒  沙塞子



万里飘零南越,山引泪,酒添愁。

不见风楼龙阙、又惊秋。


九日江亭闲望,蛮树绕,瘴云浮。

肠断红蕉花晚、水西流。


Чжу Дуньжу На мелодию "Двенадцать страж*"

Застелены дали увядшей травой,

                      застелено небо закатной зарей,

                                          застелены горы багряной листвой.

И западный ветер все краски смешал сгоряча,

Лишь горный ручей причитает, как прежде журча.

 

И ласточки скрылись, и гуси исчезли,

                                          и писем напрасно я жду,

У желтых цветов вопрошаю:

                                          с кем буду срывать я их в этом году.

Скиталец, тоскую среди подступающей тьмы,

И жгу подношенья для предков в преддверье зимы**.


 

朱敦儒 (1081~1159) 十二时

 

连云衰草,连天晚照,连山红叶。

西风正摇落,更前溪呜咽。

 

燕去鸿归音信绝。问黄花、又共谁折。

征人最愁处,送寒衣时节。



* В древности сутки были разделены на 12 двухчасовых отрезков (страж), каждый из которых именовался в соответствии с китайскими знаками зодиака: с 7 до 9 часов вечера (1 стража) собака приступает к ночной охране дома, с 9 до 11 вечера (2 стража) свинья наслаждается сном. с 11 до 1 часу ночи (3-я стража) – период активности крысы, с 1 до 3 часов ночи (4 стража) бык жует жвачку, с 3 до 5 утра (5 стража) гуляет грозный тигр и т. д.

** имеется в виду день поминовения предков: Праздник зимней одежды, который отмечается в 1-й день 10-го месяца по лунному календарю. Этот день знаменует переход на зимнюю одежду в Китае. В праздник принято сжигать (отправляя духам умерших) бумажные имитации одежды, домашней утвари, а также жертвенные деньги.



Чжу Дуньжу На мелодию "Радость встречи" V

Когда-то всходили на остров Пэнлай, мы с тобою в ладу,

                                                                          как ласточки в горнем саду.

Случалось и что с небожителями состязались порой,

                                                                          забавляясь на шэне игрой…

 

Меж облачных волн ввечеру, пяти-цветных знамен на ветру,

                                                                          как чайка, беспечен и смел,

Укрытую дымкой луну над Сунцзяном ловить полетел…

                                                                         да, пьяный совсем, протрезвел.



朱敦儒 (1081~1159)相见欢

 

当年两上蓬瀛。燕殊庭。

曾共群仙携手、斗吹笙。

 

云涛晚。霓旌散。海鸥轻。

却钓松江烟月、醉还醒。


Чжу Дуньжу На мелодию "Радость встречи" IV

Проснулся, сверчка среди ночи осенние песни звенят,

                                                           луна уплыла на закат.

Печалюсь, остались в душе только отзвуки, сны прервались:

                                                          с Куньлуня* спустился я вниз.

 

Все люди уже разбрелись, шагов не слыхать со двора,

                                                          считаю часы до утра.

Верчусь и встаю, поднимаю завесы, сижу, одинок,

                                                          свечи сторожу огонек.


* Куньлунь – мифическая священная гора, в даосских легендах – земной рай (наряду с горой Пэнлай).



朱敦儒 (1081~1159)相见欢

 

吟蛩作尽秋声。月西沈。

凄断余香残梦、下层城。

 

人不见。屏空掩。数残更。

还自搴帷独坐、看青灯。


Шел Сильверстайн Войди в этот заброшенный дом

Пройдемся тихо мы с тобой,

Здесь птицы и сверчки, постой.

 

Нет потолка – лишь голубой,

Вот зайчик солнечный, постой.

 

Пол – из цветов с травой густой,

Ромашки, васильки, постой.

 

Ух-ух – знаком ли ты с совой?

Фьить-фьить – летает мышь, постой.

 

Ха-ха, хо-хо, хи-хи, ой-ой…

Здесь гномы с троллями, постой.

 

Вот здесь, малыш, живем, постой,

Ты знаешь ведь… и мы с тобой.

 

Шел Сильверстейн



Enter This Deserted House

 


But please walk softly as you do.

Frogs dwell here and crickets too.

 

Ain't no ceiling, only blue.

Jays dwell here and sunbeams too.

 

Floors are flowers - take a few

Ferns grow here and daisies too.

 

Swoosh, whoosh - too-whit, too-woo

Bats dwell here and hoot owls too.

 

Ha-ha-ha, hee-hee, hoo-hoooo,

Gnomes dwell here and goblins too.

 

And my child, I thought you knew

I dwell here… and so do you.


Shel Silverstein


Чжу Дуньжу На мелодию "Луна над Сицзяном" II

Любые деяния словно весенние сны коротки,

Людские желания словно осенние тучки тонки.

Зачем предаваться раздумьям, тяжелым

                                     трудам, позабыв про покой,

Когда все дела предначертаны нам изначала судьбой.

 

Довольно для счастья трех чарок вина мне допрежь,

Потом еще встретить бы яркий цветок, что прелестен и свеж.

И с другом сердечным веселого смеха

                                     мгновенья делить пополам,

А будет ли завтра ненастно иль ясно, не ведомо нам.



朱敦儒 (1081~1159)西江月


世事短如春梦,人情薄似秋云。

不须计较苦劳心,万事原来有命。

 

幸遇三杯酒好,况逢一朵花新。

片时欢笑且相亲,明日阴晴未定。


Чжу Дуньжу На мелодию "Луна над Сицзяном"

Теперь каждый вечер наполнена чарка вином до краев,

И каждое утро в саду раскрывается столько цветов.

Один я пою, и один я танцую, 

                                                 один, душу я распахну,

Свободен, ни пут, ни помех, ощущаю лишь радость одну…


В анналах истории – грез мимолетных весенних – не счесть,

И в мире загробном – талантов блистательных сколько – невесть.

Зачем предаваться раздумьям, о том, 

                                                 что судьба уготовит для нас,

Довольно владеть хоть бы тем, что имеешь сегодня, сейчас.



朱敦儒  (1081~1159)西江月


日日深杯酒满,朝朝小圃花开。

自歌自舞自开怀。且喜无拘无碍。

 

 青史几番春梦,黄泉多少奇才。

不须计较与安排。领取而今现在。


Чжу Дуньжу На мелодию "Красавица Нянь Ну"

На старости лет  эта радость дана:

              когда обойдешь целый мир суеты и страстей,

                                поймешь, что таится за миром людей.

Прозрев до конца пустоту и тщету,

              однажды и море досады, и горы тоски

                                рассыплешь ты в пыль, разобьешь на куски.

И больше цветами не будешь пленен,

              и в пьяном угаре не будешь тонуть,

                                но сможешь повсюду отчетливо чувствовать суть.

Насытиться, после уснуть ввечеру,

              порою, при случае, повеселиться, затеяв игру.

 

О том, что случалось издревле доныне – к чему рассуждать,

              теперь у меня, старика, на уме

                              не очень-то много событий, все канет во тьме.

Бессмертным даосом я стать не стремлюсь, и Будде хвалами не льщу,

              Конфуция путь, что исполнен о людях забот, не ищу.

Соперничать мне с одаренными лень,

              пускай надо мною смеются гурьбой,

                              каким бы я ни был, да только останусь собой.

И роль свою в драме исполню, а там,

                одежды для сцены сниму я и брошу тщеславным глупцам.


朱敦儒 (1081~1159)《念奴娇》

 

老来可喜,是历遍人间,谙知物外。

看透虚空,将恨海愁山,一时挼碎。

免被花迷,不为酒困,到处惺惺地。

饱来觅睡,睡起逢场作戏。

 

休说古往今来,乃翁心里,没许多般事。

也不修仙不佞佛,不学栖栖孔子。

懒共贤争,从教他笑,如此只如此。

杂剧打了,戏衫脱与呆底。


Чжу Дуньжу На мелодию "Излить чувства души"

И яшмовый заяц в сиянии лунном,

                                 и ворон в сиянии дня,

Когда бы то ни было, сопровождают меня.

В любую погоду: жару или ветер, дожди ль, холода,

Насытиться, чаю могу заварить я всегда.

 

Отшельник бамбуковой рощи,

                 князь-хоу, что тыквы сажал*…

                                 такой же, я стар и устал.

Под небом открытым, доволен уделом,

                  живу я в горах, где лишь тучки кругом,

                                  куда б ни отправился, всюду – мой дом.


* В былые времена Чжао Пин был циньским Дунлин-хоу. Когда Цинь было разбито, он стал простолюдином, жил бедно и выращивал тыквы к востоку от городских стен Чанъани...                                                                     Сыма Цянь Исторические записки



 朱敦儒 (1081~1159) 诉衷情

 

月中玉兔日中鸦。随我度年华。

不管寒暄风雨,饱饭热煎茶。

 

居士竹,故侯瓜。老生涯。

自然天地,本分云山,到处为家。


Герман Гессе Китайское

Лунный луч из туч – явил картину:

Вот ветвей бамбуковых сплетенье,

Мостик, словно кошка, выгнул спину,

И в воде зеркальной – отраженье.


Эти виды любим безрассудно,

Что плывут над миром, в глубине ли,

Чудные, записанные чудно,

Через час – погасли, побледнели.


Пьян, поэт сидит под шелковицей,

Кистью он владеет, как и чаркой,

Пишет лунной ночи свет неяркий,

Что, мерцая, средь теней таится.


Кисть летит, он пишет, щуря веки,

Про минующее, беззаботно:

Про луну и тучи, горы, реки,

Воспевая все, что мимолетно,

Сопереживая с ними всеми,

Отдавая душу им и время.


И они останутся навеки.



Chinesisch - Hermann Hesse

 

Mondlicht aus opalener Wolkenlücke

Zählt die spitzen Bambusschatten peinlich,

Malt der hohen Katzenbuckelbrücke

Spiegelbild aufs Wasser rund und reinlich.


Bilder sind es, die wir zärtlich lieben,

Auf der Welt und Nacht lichtlosem Grunde

Zaubrisch schwimmend, zaubrisch hingeschrieben,

Ausgelöscht schon von der nächsten Stunde.


Unterm Maulbeerbaum der trunkene Dichter,

Der den Pinsel wie den Becher meistert,

Schreibt der Mondnacht, die ihn hold begeistert,

Wehende Schatten auf und sanfte Lichter.


Seine raschen Pinselzüge schreiben

Mond und Wolken hin und all die Dinge,

Die dem Trunkenen vorübertreiben,

Daß er sie, die flüchtigen, besinge,

Daß er sie, der Zärtliche, erlebe,

Daß er ihnen Geist und Dauer gebe.

 

Und sie werden unvergänglich bleiben.


Увядший лист Гессе

Ждет любой цветок – плода,

Свет сменится тенью;

Лишь полет, движенье –

Неизменны навсегда.

 

Ждет цветения пора –

осени и увяданья.

Лист, останься тих, игра –

с ветром длить свиданья.

 

Будет у игры исход,

а роптать -- нет проку.

Ветер, что тебя сорвет,

отнесет к истоку.



Hermann Hesse Welkes Blatt

 

Jede Blüte will zur Frucht,

Jeder Morgen Abend werden,

Ewiges ist nicht auf Erden

Als der Wandel, als die Flucht.

 

 Auch der schönste Sommer will

Einmal Herbst und Welke spüren.

Halte, Blatt, geduldig still,

Wenn der Wind dich will entführen.

 

 Spiel dein Spiel und wehr dich nicht,

Laß es still geschehen.

Laß vom Winde, der dich bricht,

Dich nach Hause wehen.


Чжу Дуньжу На мелодию "Радость встречи" III

Снова ветер осенний вернулся, витая повсюду, пьянит,

                                                      и листва, словно яшма звенит.

Посмотрю во все стороны: волны в тумане, безбрежный простор,

                                                      не хватает лишь зелени гор.

 

В бренной жизни событий чреда,

                      будто бы Янцзы-цзяна вода,

                                                      но когда же покой обретем?

Только, исстари заведено, неизменно все в мире людском…

                                                       так прими все с открытым лицом.



朱敦儒 (1081~1159)相见欢

 

秋风又到人间。叶珊珊。

四望烟波无尽、欠青山。

 

浮生事。长江水。几时闲。

幸是古来如此、且开颜。


Чжу Дуньжу На мелодию "Радость встречи" II

В 1127 году чжурчжэньские племена из Южной Маньчжурии вторглись в Китай, захватили столицу вместе с императорской семьей и всю северную часть страны, задержанные только полноводной Янцзы. Один из сыновей императора бежал на юг, в Ханчжоу, где основал империю Южная Сун.

 


На западной башне в Цзиньлине смотрю на простершийся вид,

                                                                     прозрачная осень стоит.

Закатное солнце все ниже, за тысячи ли вдалеке

                                                                    склонилось к Великой реке…

 

В срединной равнине – хаос,

                                    разбросан чиновный обоз,

                                                                     когда соберутся на бой?

О горестный ветер, прошу я, смахни эти слезы, не вой

                                                                     в Янчжоу на передовой.



朱敦儒 (1081~1159)相见欢

 

金陵城上西楼。倚清秋。

万里夕阳垂地、大江流。

 

中原乱。簪缨散。几时收。

试倩悲风吹泪、过扬州。


Чжу Дуньжу На мелодию "Радость встречи"

В саду поздней осенью веет прохладою и тишиной

                                                на праздник Девятки Двойной.

И возле плетня хризантемы цветы распустились вполне

                                                в нежнейшей своей желтизне.

 

Мне яства – и окунь один,

                      да зеленый лучок, апельсин,

                                                  и к ним молодого вина…

Я – вольный скиталец, уже безмятежность обретший сполна,

                                                  напиться готов допьяна.

 

Праздник Двойной Девятки или праздник хризантем, один из самых популярных в Китае, отмечают на 9 день 9 месяца по лунному календарю (в этом году приходится на 14 октября). По традиции в этот день поднимаются на гору с веткой кизила, отгоняющего злых духов, и пьют вино, настоянное на лепестках хризантем.

 

朱敦儒 (1081~1159)相见欢

 

深秋庭院初凉。近重阳。

篱畔一枝金菊、露微黄。

 

鲈脍韵。橙薤品。酒新香。

我是升平闲客、醉何妨。



о том, как одна блоха возомнила себя наполеоном и пошла плясать губерния

Казалось бы, подумаешь, какая-то блоха,

Ее и в мелкоскопе-то вовек не увидать,

Жила одна такая, что ж, была скромна, тиха,

Куснет, и тотчас же в кусты, не жизнь, а благодать.

 

Но вот однажды, ей под хвост попала ли вожжа,

Петух ли клюнул жареный, или судил ей рок,

Подумала тогда блоха, добычу сторожа:

– Наполеон ведь тоже был размером не высок.

 

И я войной пойду на тех, кто мне не сильно рад,

И, вздрогнув, чешется, что хоть святых вон выноси,

Я им устрою аустерлиц и праздничный парад,

Я буду прыгать и плясать, попробуй, выкуси.

 

Так и повадилась она давать за боем бой:

– Вам больно? Ложь! Вы передернули! Я царь, не тать!...


И в самом деле, рассудить, ведь это не разбой,

Бедняжке дайте хоть чуть-чуть известности стяжать.

 

Ну, капля крови, ну токсин, ну аллергия, что ж,

Ведь это лишь блоха, ни клещ, ни таракан, ни вошь,

Кто будет прыгать и плясать?

Оставь блоху, не трожь!


Чжу Дуньжу Песни старого рыбака VIII

Нет, я не святой небожитель-бессмертный даос,

Не плавлю пилюлю бессмертья, не пью чудодейственных рос.

Люблю винопитию лишь предаваться вечерней порой,

Пут бренного мира страшусь я и славы пустой.

 

Взрастить семена, чтобы после в саду этом

                                            персики-сливы цвели,

И жить на покое от шума людского вдали.

В занятье своем в этой жизни лицом не ударить бы в грязь,

И с песней бродить, и с улыбкой, гулять, веселясь.



朱敦儒 (1081~1159) 好事近  渔父词


我不是神仙,不会烧丹链药。

只是爱闲耽酒,畏浮名拘缚。

 

种成桃李一园花,真处怕人觉。

受用现前活计,且行歌行乐。


Чжу Дуньжу Песни старого рыбака V

Случайно свернул в те края и увидел я там,

Что истинна весть и цветет мэйхуа вопреки холодам.

И диск в небесах, словно тянет за леску, и светел, и полн,

Влечет за собою в тьму-тьмущую облачных волн…

 

Былое и сущее – в бренной пыли, 

                             и по ходу не виден просвет,

Ни чаек, ни цапель в округе, простыл их и след.

Стерпеть я не в силах суетного этого мира оков,

Отправиться хоть на все стороны света готов.



朱敦儒 (1081~1159) 好事近  渔父词 

 

猛向这边来,得个信音端的。

天与一轮钓线,领烟波千亿。

 

红尘今古转船头,鸥鹭已陈迹。

不受世间拘束,任东西南北。


Чжу Дуньжу Песни старого рыбака IV

Куда б ни свернул на рыбачьем челне я своем,

Все реки с морями – мое обиталище, всюду – мой дом.

Когда захочу, на Дунтин поплыву, чтоб купить там вина,

Порой на Сиху отправляюсь, там флейта слышна.

 

Что пьянице холод, лишь краски добавит,

                                   по лику румянец разлив,

С песчаного берега вскоре отхлынет прилив.

Минуя стремнину Цзылина* по краю, у самой мели,

Я весть получил, что уже мэйхуа расцвели.



朱敦儒 (1081~1159) 好事近 渔父词


拨转钓鱼船,江海尽为吾宅。

恰向洞庭沽酒,却钱塘横笛。

 

醉颜禁冷更添红,潮落下前碛。

经过子陵滩畔,得梅花消息。


*Цзылин – второе имя отшельника Янь Гуана, 1 в. н. э., который отверг предложение императора Лю Сю занять должность имп. Советника, и поселился у Семимильной стремнины на Янцзы, возле горы Фучунь, где пахал землю и удил рыбу.



Чжу Дуньжу Песни старого рыбака VI

С коротким веслом моя лодка быстра и легка,

В вечернем тумане лазурная медленно тонет река.

И гуси с заставы, и чайки от моря – им наперерез,

И вот над рекою – картина осенних небес.

 

Корзина, где плещется рыба, сверканья

                                        парчовых чешуек полна,

И этого хватит с лихвой, чтоб купить мне вина…

Домой одинокий мой парус – попутный влечет ветерок,

Ну кто бы теперь помешать возвращению мог?


朱敦儒 (1081~1159) 好事近  渔父词 


短棹钓船轻,江上晚烟笼碧。

塞雁海鸥分路,占江天秋色。

 

锦鳞拨刺满篮鱼,取酒价相敌。

风顺片帆归去,有何人留得。


Стоя у леса снежным вечером Р. Фрост

Чей это лес, смекнуть я бы мог:

В деревне дом его далек;

Кабы знал он, здесь я встал к черте,

Следя, как в лес летит снежок.

 

Конек мой удивлен тщете,

Места, он думает, не те,

Зачем меж лесом и прудом

Стоим мы в этой темноте.

 

Порой он звякнет бубенцом,

Как будто спросит: что потом?

И в тишине шуршат чуть-чуть

Снежинки с легким ветерком.

 

В глубинах леса чудна суть…

Долг не дает с пути свернуть,

До сна еще далекий путь,

До сна еще далекий путь.

 


Robert Frost

Stopping by Woods on a Snowy Evening


Whose woods these are I think I know.

His house is in the village though;

He will not see me stopping here

To watch his woods fill up with snow.


My little horse must think it queer

To stop without a farmhouse near

Between the woods and frozen lake

The darkest evening of the year.


He gives his harness bells a shake

To ask if there is some mistake.

The only other sound's the sweep

Of easy wind and downy flake.


The woods are lovely, dark and deep,

But I have promises to keep,

And miles to go before I sleep,

And miles to go before I sleep.


Чжу Дуньжу Песни старого рыбака VII

Как облако, что потеряло родные края,

Плывущее сиро по небу, скитаюсь по миру и я.

Но суп из бразении с окунем только попробовал тут,

На озере Двух Мандаринок обрел я приют.

 

Когда в старой тыкве-горлянке, бывает,

                                                вино заведется внутри,

Я пью по глоточку с утра до вечерней зари.

И льется свирель с башни Лунной Волны,

                                                 из полунощной тьмы…

Я слушаю… кто там играет, знакомы ли мы?



朱敦儒 (1081~1159) 好事近 

渔父词

 

失却故山云,索手指空为客。

莼菜鲈鱼留我,住鸳鸯湖侧。

 

偶然添酒旧壶卢,小醉度朝夕。

吹笛月波楼下,有何人相识。


Чжу Шучжэнь На мелодию «Бодхисаттва-инородец»

Праздник Луны* вскоре встретят в беседках

                                   в горах, в павильонах у вод…

С птицею Фэн опускаю завесу,

                                   никто погулять не зовет.

Чувствую, новая все прибывает тоска,

Но и от прежней нахмурены два мотылька.

 

Встану с постели, смотрю за окно я на сад:

Время от времени лишь светлячки пролетят…

Благодарю я луну, что, сочувствуя мне,

Нынче в ночи совершенна еще не вполне.



朱淑真 (1135 - 1180)  菩萨蛮

 

山亭水榭秋方半,凤帷寂寞无人伴。

愁闷一番新,双蛾只旧颦。


起来临绣户,时有疏萤度。

多谢月相怜,今宵不忍圆。


* Праздник Луны и урожая — отмечают в Китае в 15-й день восьмого месяца по лунному календарю. Он приходится на середину осени, поэтому его называют Чжунцю — середина осени. В 2021 году его празднуют 21 сентября.


Чжу Дуньжу Песни старого рыбака III

Бездельником выглядит он для обычных людей,

Но старый рыбак беззаботен, свободен от бренных сетей.

На поясе носит печать из Морского владыки палат,

Ни волны лихие, ни ветры его не страшат.

 

И сердце его не доверится мудрости этой народной простой,

Что все в этом мире за-ради лишь славы пустой.

Знакомы ему пять озер и три острова, лодки весло,

Довольный плывет он, куда бы волной ни влекло.



朱敦儒 (1081~1159) 好事近  渔父词


眼里数闲人,只有钓翁潇洒。

已佩水仙宫印,恶风波不怕。

 

此心那许世人知,名姓是虚假。

一棹五湖三岛,任船儿尖耍。


Чжу Дуньжу Песни старого рыбака II

Старый рыбак отправляется рыбу ловить,

Старая снасть: из бамбука удилище, тонкая нить.

Лодку несет по волнам, но за весла он сядет когда,

Словно взлетает она в пустоту без следа…


Пухом лететь тростниковым – вот все, 

                                     что в изменчивой жизни дано,

Ну так не лучше ли пить беспрерывно вино?

В ночь над рекой, не стихая, буянили ветер с дождем.

Выпил рыбак и ни звука не слышал потом.



朱敦儒 (1081~1159) 好事近·渔父词

 

渔父长身来,只共钓竿相识。

随意转船回棹,似飞空无迹。

 

芦花开落任浮生,长醉是良策。

昨夜一江风雨,都不曾听得。


Карл Краус Реванш

Херр Шум судил меня не раз,

Отмстить? – витает дума.

Я жду, закончится рассказ:

В истории не будет Шума.

 

Karl Kraus  Revanche

 

Herr Schumy sprach von einem Karl Kraus.

Wie soll ich mich rächen?

Ich warte, bis die Geschichte aus:

sie wird von keinem Schumy sprechen.

 


Чжу Дуньжу "Близкое празднество" Песни старого рыбака

Тряхнув головой, выхожу я из пыли мирской,

Трезвею, опять напиваюсь, не знаю, сезон там какой.

В бамбуковой шляпе, с собой из вещей травяной дождевик,

От снега с морозом под ним укрываться привык.

 

И вечер наступит, и ветер утихнет,

                                и леска замрет, тишина...

Внизу и вверху, посмотрю: молодая луна.

На тысячу ли воедино с водою слился небосвод,

Лишь лебедь вдали одинокий порою блеснет.



朱敦儒 (1081~1159)好事近·渔父词

 

摇首出红尘,醒醉更无时节。

活计绿蓑青笠,惯披霜冲雪。

 

晚来风定钓丝闲,上下是新月。

千里水天一色,看孤鸿明灭。


浪淘沙

             

圆月又中秋。南海西头。蛮云瘴雨晚难收。

北客相逢弹泪坐,合恨分愁。

 

无酒可销忧。但说皇州。天家宫阙酒家楼。

今夜只应清汴水,呜咽东流。



Чжу Шучжэнь На мелодию "Гадальщик"

Высокий бамбук и одна слива мэй, склонена —

В гармонии чудной, на лес низошла тишина.

А после дождя — этот свежий пейзаж,

                               совершенней придумать нельзя,

У берега легкие волны блистают, скользя.

 

Откуда мелодию «Малый шаньюй» донесло?

Мне дум сокровенных прервать череду тяжело.

И, ветром навеянный, чувства былого

                               плывет потайной аромат,

В сиянии лунном цветы от прохлады дрожат.



朱淑真 1135 - 1180 卜算子

 

竹里一枝斜,映带林逾静。

雨后清奇画不成,浅水横疏影。

 

吹彻小单于,心事思重省。

拂拂风前度暗香,月色侵花冷。


звезда, луна

ты спросишь, как рождается любовь? – ну,

любовь во тьме твоей восходит словно

 

звезда, луна, но кажется, она,

та, эта – все равно, почти не светит,

а потому и вроде не нужна,

притом что знаешь верно: на две трети

 

их свет – обманка, выдумка, и пре-

увеличенье атмосферы, бренд,

 

мираж вселенный и томленье духа,

влеченье слабой плоти к небесам,

забытым всуе, Божия проруха…

ты знаешь, и… внимаешь голосам,

 

что в голове, настойчивые, шепчут:

иди, пусть этот путь смешон, нелеп чуть…

 

как будто завлекает кот Баюн

чарующее пенье Алконоста,

и веришь вещей птице Гамаюн…

безумию отдашься ли так просто?

 

но только и в аду готов гореть,

чтоб свет увидеть тот, хотя б на треть.


Чжу Шучжэнь «Цветы магнолии» Весенние сетования

Одиноко пою, одиноко я пью,

Одиноко сижу, одиноко брожу,

                          одиноко ложусь и не сплю.

В ожиданье стою и горюю, и пусть,

Ничего не поделаешь, даже прохлада

                          тоску разжигает и грусть.

 

 

Да заметит ли кто-то, что чувств я полна,

Льются слезы, смывают остатки румян,

                          верно, краска почти не видна.

У горючей тоски в неизбывном плену,

Фитилек в одиноком светильнике вновь

                          припускаю, да все не усну.



朱淑真  (1135 - 1180)   减字木兰花

春怨

 

独行独坐,独唱独酬还独卧。

伫立伤神,无奈轻寒著摸人。

 

此情谁见,泪洗残妆无一半。

愁病相仍,剔尽寒灯梦不成。



Чжу Шучжэнь На мелодию "Обольстительные взоры"

Лениво-лениво весеннее солнце

                            в ивовых нежных ветвях,

Плывет аромат потайной по тропинкам в цветах…

Цинмин миновал, с ним и ясные дни,

                            все в тучах, теснят алый терем они,

И меркнет былое в их мрачной тени.

 

Я в полдень уснула, но иволга песню

                            как раз завела за окном,

Весенней тоски мне прибавив, откуда, тайком?

То в ивовых кронах тенистых она,

                            то там, где айва у беседки одна,

То в алых цветах абрикосов слышна.



朱淑真  (1135 - 1180)  眼儿媚

 

迟迟春日弄轻柔,花径暗香流。

清明过了,不堪回首,云锁朱楼。

 

午窗睡起莺声巧,何处唤春愁。

绿杨影里,海棠亭畔,红杏梢头。

 


В горах мое сердце по Р. Бернсу

О горы, прощайте, родные края,

Геройской отваги Отчизна моя,

Где б ни был, куда б ни замыслил побег,

В Шотландские горы влюблен я навек.

 

В Шотландских горах мое сердце и там

Летит за косулей вослед по горам,

Следит дикой лани стремительный бег;

В Шотландских горах мое сердце навек.

 

Прощайте гряды, что укрыли снега,

Прощайте лощины и в росах луга,

Прощайте дубравы с чащобой густой,

Прощайте потоки с бурливой водой.

 

В Шотландских горах мое сердце и там

Летит за косулей вослед по горам,

Следит дикой лани стремительный бег;

В Шотландских горах мое сердце навек.

 


Robert Burns My Heart's in the Highlands



Farewell to the Highlands, farewell to the North,

The birth-place of Valour, the country of Worth;

Wherever I wander, wherever I rove,

The hills of the Highlands for ever I love.

 

My heart's in the Highlands, my heart is not here;

My heart's in the Highlands a-chasing the deer;

A-chasing the wild-deer, and following the roe,

My heart's in the Highlands wherever I go.

 

Farewell to the mountains high covered with snow;

Farewell to the straths and green valleys below;

Farewell to the forests and wild-hanging woods;

Farewell to the torrents and loud-pouring floods.

 

My heart's in the Highlands, my heart is not here;

My heart's in the Highlands a-chasing the deer;

A-chasing the wild-deer, and following the roe,

My heart's in the Highlands wherever I go.

 


Чжу Шучжэнь На мелодию «Бабочка, тоскующая по цветам»

Проводы весны

 

На башне, смотрю на плакучую иву

                                  с мильонами нитей одну,

Она словно хочет опутать весну,

                                  ее удержать хоть ненадолго в этом плену…

Но только лишь ивовый пух на ветру

                                   все кружится туда и сюда,

И кажется, вслед за весною летит,

                                  и все смотрит: уходит куда?

 

А горы и реки вокруг зелены,

                                    крик кукушки уносится вдаль,

Бесчувственной птице нисколько не жаль,

                                    не ведомо ей, что от песни той горше печаль.

За чаркой вина я прощаюсь с весной,

                                    но безмолвно уходит весна…

И только под вечер лишь дождь небольшой

                                    полился-полился, дотемна.



朱淑真 (1135-1180)《蝶恋花》送春

 

楼外垂杨千万缕,欲系青春,少住春还去。

犹自风前飘柳絮,随春且看归何处。

 

绿满山川闻杜宇,便作无情,莫也愁人苦。

把酒送春春不语,黄昏却下潇潇雨。



Чжу Шучжэнь На мелодию «Небо для куропаток»

Склонясь на перила, стою одиноко

                                        в течение долгого дня,

Вокруг хлопотливые бабочки, пчелы

                                        кружатся, друг друга дразня.

И с тополя пух облетает повсюду,

                                      так ветер восточный жесток,

И с персика цвет опадает на воды,

                                       ложится по краю дорог.

 

И этой весенней порой

                                      мне дум не избыть череду,

Густые-густые душистые травы встают,

                                      подступая к пруду.

И тысячи чарок мне было бы мало

                                      весной упиваться с тобой…

Но кстати пришлась эта горькая чаша

                                      с брагою, с кислой айвой.



朱淑真  (1135-1180)《鹧鸪天》

 

独倚阑干昼日长,纷纷蜂蝶斗轻狂。

一天飞絮东风恶,满路桃花春水香。

 

当此际,意偏长,萋萋芳草傍池塘。

千钟尚欲偕春醉,幸有荼蘼与海棠。



Цинь Гуань На мелодию «Полоскание шелка в горном ручье»

Завесы парчовые за слоем слой

                              на вечерней заре я сверну,

За ширмой резной, за изгибом изгиб,

                              нарушает пайбань тишину.

Досадую, с милым разлука горька,

                              оттого ли теперь не усну.

 

Был сон, и летала душа в царстве грез

                               вслед за ним, только слишком далек…

И вижу: уж солнце краснеет, склоняясь,

                               и день, угасая, истек…

На дворик, наполненный трав ароматом,

                               истерзан, слетает цветок.


秦觀 (1049 – 1100)《浣溪沙》


錦帳重重卷暮霞。屏風曲曲鬥紅牙。恨人何事苦離家。

枕上夢魂飛不去,覺來紅日又西斜。滿庭芳草襯殘花。


Чжу Шучжэнь «Посетить Золотые ворота» «Середина весны»

На спад повернула весна,

Куда ни взгляну,

                       беспредельными чувствами поглощена.

Склонясь на перила узорные, всюду

                       смотрю на простершийся вид,

Тоска прибывает до неба, а небо молчит.

 

И ласковый ветер, и теплое солнце – добры и милы,

А ласточка с ласточкой, иволга с иволгой – все веселы…

Завеса опущена: двор наполняя,

                        слетают, цветы, – отцвели,

И сердце разбито, и травы взрастают вдали.



朱淑真  (1135 - 1180)《谒金门 》春半

 

春已半,触目此情无限。

十二阑干闲倚遍,愁来天不管。

 

好是风和日暖,输与莺莺燕燕。

满院落花帘不卷,断肠芳草远。



Лю Юн На мелодию «Смиряя волны и ветер»

Чем дальше проходит весна,

                        все печальней цветы, все мрачнее листва,

Душистому сердцу

                        любые дела нынче – все трын-трава.

Уж солнце поднялось до верхних ветвей,

                      уж иволга в ивах кричит все сильней,

А я все лежу

                        в ароматной постели своей.

И чахнет молочная плоть,

                        из облака космы торчат,

Весь день напролет мне и скучно, и лень

                        расчесаться и выбрать наряд.

Ну что же поделать…

                        Обидно, зачем же,

                                          бесчувственный, так он со мной:

Уехал, и весточки нет ни одной.

 

Жалею теперь, знать бы все наперед,

                          все б иначе сложиться могло,

Когда под замок

                          убрала бы резное седло.

Остался бы милый со мной,

                          с бумагою писчей

                                            и кистью слоновой сидел под окном,

В сложенье стихов

                          упражнялись бы с ним мы вдвоем.

И вместе гуляли повсюду,

                          и не разнимали бы рук,

Взяв нитки с иголкой, я б рядом сидела,

                          его разделяя досуг.

Остался б со мной…

                          Такого бы, знать, не случилось тогда:

Что проходят зазря молодые года.


柳永(987-1053) 定風波慢

 

自春來、慘綠愁紅,芳心是事可可。

日上花梢,鶯穿柳帶,猶壓香衾臥。

暖酥消、膩云亸,終日厭厭倦梳裹。

無那。恨薄情一去,音書無個。

 

早知恁么,悔當初、不把雕鞍鎖。

向雞窗,只與蠻箋象管,拘束教吟課。

鎮相隨、莫拋躲,針線閑拈伴伊坐。

和我,免使年少,光陰虛過。



Ли Юй На мелодию «Безмятежная радость»

В разлуке...

                На спад повернула весна,

Куда ни взгляну я,

                душа изнывает, нежна.

Летят лепестки мэйхуа на ступени,

               подобно снежинкам кружат,

Сметаю их прочь,

                наполняют все вновь,

                                      возвращаясь назад.

 

И гусь возвращается,

                только вестей не приносит с собой,

Ты так далеко,

                и во сне не увидеть, вернешься ль домой.

И горечь разлуки

                с травою весеннею схожа сполна:

Чем дальше уходишь,

                тем выше и гуще взрастает она.


李煜  (937—978) 清平乐

 

别来春半,触目柔肠断。

砌下落梅如雪乱,拂了一身还满。


雁来音信无凭,路遥归梦难成。

离恨恰如春草,更行更远还生。



Ли Е «Ясной лунной ночью длим расставание»

Расставались мы долго, не молвив ни слова,

                                              при свете безмолвной луны,

Но пылала сиянием ясным луна,

                                              были чувствами мы полны…

И расстались, теперь мы тоскуем, и каждый

                                              в разлуке — подобен луне —

Посреди проплывающих туч, на волне,

                                              над вершиной Куньлунь в вышине.

 

 

李冶   (713-784) 明月夜留别


离人无语月无声,明月有光人有情。

别后相思人似月,云间水上到层城。



Чжан Янь На мелодию «Облака над переправой»

В Шаньине  загостившийся постоялец, снова встречаю весну и вспоминаю озеро Сиху в Ханчжоу... безбрежные горестные мысли.


Высятся горы, морские просторы открыв –

                          в дали смотрю я, на башне застыв –

                                                    ветра порывы торопят вечерний прилив.

Горлинки, слышу, воркуют под дождь на карнизе,

                          а за рекою пустые поля,

                                                  вспашки весенней уже ожидает земля.

Ивы дворцовые задымлены,

                          так и Сиху берега

                                                  зелени нынче, должно быть, полны.

Помню, как в уединении

                        прежде там жил у подножия гор,

                                                  несколько ив укрывали ворота и двор.

 

Сколько тоски! Пусты теперь берега древних вод.

                        Срубленным древом, ничтожною ряской,

                                                  нынче куда меня волею волн унесет?

Стали одежды мои широки,

                        и не знаю, где силы подняться беру,

                                                  тень одинокой свечи на ветру.

Думаю часто, когда же увижу красавицу – персика цвет,

                          кажется, только недавно

                                                  мне улыбалась, но писем все нет.

Пусть не добраться письму,

                          но в сновидении

                                                  встретиться с ней не могу почему?



张炎(1248-1320) 渡江云 


山阴久客一再逢春回忆西杭渺然愁思



久客山阴,王菊存问予近作,书以寄之。 


山空天入海,倚楼望极,风急暮潮初。

一帘鸠外雨,几处闲田,隔水动春锄。

新烟禁柳,想如今,绿到西湖。

犹记得,当年深隐,门掩两三株。


愁余。荒洲古溆。断梗疏萍,更漂流何处?

空自觉,围羞带减,影怯灯孤。

常疑即见桃花面,甚近来,翻笑无书。

书纵远,如何梦也都无。


Юй Гобао На мелодию «Ветер в соснах»

Все трачу весной на цветы и вино

                                и себя удержать не могу,

И так день за днем напиваюсь я на берегу.

Мой конь белоснежный с дорогой на озеро

                                  нынче прекрасно знаком,

И ржет каждый раз горделиво,

                                  когда приближаемся к лавке с вином.

В цветущем саду, где играют свирели, плывет аромат,

Под кронами пышными ивы плакучей качели скрипят.

 

Приятных забав десять ли на Сиху,

                                  и все девы изящно-просты,

И тучи-прически у них украшают цветы.

В челнах расписных мы по озеру плаваем,

                                    долго любуясь весной,

Продлит наслаждение вечером тихим

                                    туман над озерной волной…

Назавтра вернемся, хлебну я вина и тебе помогу

Цветочные шпильки найти оброненные на берегу.


俞国宝 风入松 (ок. 1185)

 

一春长费买花钱,日日醉湖边。

玉骢惯识西湖路,骄嘶过、沽酒楼前。

红杏香中箫鼓,绿杨影里秋千。

 

暖风十里丽人天,花压鬓云偏。

画船载取春归去,馀情付、湖水湖烟。

明日重扶残醉,来寻陌上花钿。


Фань Чэнда На мелодию «Обольстительные взоры»

По дороге в Пинсян внезапно прояснилось, задремал в повозке, 

утомленный, передохнул возле окруженного ивами пруда.

 

Пьянящее-цветущее солнце, лиясь,

                                    сквозь лиловые тучи плыло;

Халат распахнул я: в сиянье лучистом тепло.

И вот в этот час, утомленный теплом,

                  хмельной в аромате цветенья густом,

                                    прилег и забылся полуденным сном…

 

Весенняя лень, как вода на пруду,

                                    разлилась, колыхаясь слегка,

И шелковой рябью по ней пробегает тоска:

Привольно-раздольна, недвижна вода,

                   а ветер повеет над гладью пруда,

                                    появится рябь… и сойдет без следа.



范成大 (1126-1193) 眼儿媚


萍乡道中乍晴,卧舆中,困甚,小憩柳塘

 

酣酣日脚紫烟浮,妍暖破轻裘。

困人天色,醉人花气,午梦扶头。

 

春慵恰似春塘水,一片縠纹愁。

溶溶泄泄,东风无力,欲避还休。


Янь Цзидао На мелодию "Небо для куропаток"

Когда среди шумного пира Юйсяо

                                      увидел за чаркой вина,

В сиянье светильников пела и песней

                                       меня восхитила она.

И пение длилось, я был опьянен,

                                       о печали забыл бы любой,

И пение стихло, но отзвуки песни

                                       я все еще слышал, хмельной…

 

Весна так безмолвно тиха,

                                       а ночь бесконечно длинна,

По небу лазурная тучка плывет

                                       в дальний Чуский дворец, одна.

И вот, в царстве снов беззаботна, душа,

                                       условностей всяких сильней,

Ввысь, по тополиному пуху ступая,

                                       летит в ее терем за ней...


Поэт называет свою возлюбленную по имени знаменитой певички Юйсяо (букв. Яшмовая Свирель), история которой запечатлена в частности в IX в. Фань Шу в авторском сборнике жанра би-цзи «Дружеские отчеты Юань Си», где повествуется о любви танского полководца Вэй Гао и дочери содержательницы веселого дома девицы Юйсяо. Молодой Вэй Гао уезжает в столицу сдавать экзамены. Юйсяо хранит ему верность и ждет его, но, не дождавшись, умирает от тоски. Спустя некоторое время, когда Вэй Гао уже занимает высокий пост, ему опять встречается Юйсяо в новом воплощении, и они заключают брак.



晏几道 (1038—1110)鹧鸪天

 

小令尊前見玉簫。銀燈一曲太妖嬈。

歌中醉倒誰能恨,唱罷歸來酒未消。

 

春悄悄,夜迢迢。碧雲天共楚宮遙。

夢魂慣得無拘檢,又踏楊花過謝橋。


Чжан Янь На мелодию «Резные тени» «Тень мэйхуа»

Под вечер при свете неполной луны

                  по саду как будто рассыпались тени цветов —

                                  все явственней всюду видны.

И ветка на север, и ветка на юг,

                                  светильник и эдак, и так поверну,

Не знаю, какая же лучше из них, и не выбрать одну.

Тень сливы ли, девы прекрасной Цяньнян* —

                                  душа, что за милым вослед

Летела, блуждая повсюду,

                                  покинувши тело на несколько лет.

И ночью глубокой смотрю:

                                  меж бамбуков прямых слива с веткой кривой,

Плывут облака, и досадно,

                                  что тень ее меркнет порой.

 

Посмотрится в зеркало: бровь-мотылек, навести красоту**,

                  едва ли припудрится, думает: как нарядиться?

                                  И только лелеет свою чистоту.

Должно быть ее рисовал Хуа Гуан***,

                                  сияет, оттенков весенних полна;

Послышатся с башни дозорной сигналы, не дрогнет она.

Но ждет, когда те, кто зажгли носорога****

                                  рога-фонари, уплывут:

Едва осветить дно морское,

                                  и тотчас кораллы в глуби оживут…

От холода хмель растворился,

                                  тот образ исчез у меня на виду,

И только кружились снежинки

                                  душистые всюду в саду.


* Цяньнян — влюблённая девушка по имени Цянь-нюй, душа которой покинула тело (чтобы соединиться с её возлюбленным; согласно легенде, она пролежала неподвижно все годы разлуки со своей душой), по новелле Чэнь Сюанью 陈玄佑 «Душа, расставшаяся с телом».


** отсылка к стихотворению

Ду Сюньхэ «Сетования в Весеннем дворце»

Красавица утром осталась в покоях своих,

сидит перед зеркалом, краситься невмоготу.

Как выглядеть, чтоб удостоиться милости ей,

во что нарядиться и как навести красоту?


Под ласковым ветром все птицы щебечут вокруг,

в полуденном солнце цветы распустились в саду.

И так год за годом, лелея мечты о любви,

на чёлнах красавицы лотосы рвут на пруду.


杜荀鹤 (846 — 904) 春宫怨


早被婵娟误,欲妆临镜慵。

承恩不在貌,教妾若为容。


风暖鸟声碎,日高花影重。

年年越溪女,相忆采芙蓉。


*** Хуа Гуан – чаньский монах Чжунжэнь, искусный в рисовании сливы мэй. Чжунжэнь посвятил живописи сливы специальный трактат «Хуа Гуан мэйпу» (ок. 1140), в котором наряду с техническими приемами описал и ее символический смысл. В стихотворении Хуан Тинцзяна есть строка о нем: "Хуа Гуан так рисует сливу, что одна ее ветка стирает досаду-тоску"


**** Из летописи династии Восточная Цзинь: однажды прославленный генерал Вэнь Цзяо (288 -- 329) возвращаясь из Ухани, проходил мимо Нючжу горы, у подножья которой протекает Янцзы. Вода была глубока, по легенде там обитали чудовища. Вэнь Цзяо зажег светильник из носорога и увидел под водой водяных демонов удивительных видов: некоторые ехали на повозках, другие были одеты в красное. Ночью ему приснилось, что один из них с возмущением спросил его: мы разные как этот и тот свет, но не беспокоим друг друга, для чего ты взялся освещать нас?



张炎(1248-1320) 疏影 梅影

 

黄昏片月。似碎阴满地,还更清绝。

枝北枝南,疑有疑无,几度背灯难折。

依稀倩女离魂处,缓步出、前村时节。

看夜深、竹外横斜,应妒过云明灭。

 

窥镜蛾眉淡抹。为容不在貌,独抱孤洁。

莫是花光,描取春痕,不怕丽谯吹彻。

还惊海上燃犀去,照水底、珊瑚如活。

做弄得、酒醒天寒,空对一庭香雪。

 


Янь Цзидао На мелодию «Бодхисаттва-инородец»

Нынче в Цзяннани – не снег, верно, там – 

                                     белоснежные сливы цветы…

Помню, Цзяннаньского гостя встречала

                                     цветущая слива и ты.

Помню, с тобой любовались цветеньем весны

В легком тумане, в мерцающем свете луны…

 

Яшмовой девы так долго все жду я письма,

Верно, вернусь, и с улыбкою встретит сама…

Все вспоминая, поднялся на башню, глядел,

В тучах спустившихся гусь одинокий летел.



晏几道  (1030-1106)  菩萨蛮

 

江南未雪梅花白。忆梅人是江南客。

犹记旧相逢。淡烟微月中。

玉容长有信。一笑归来近。

忆远上楼时。晚云和雁低。


Су Ши На мелодию «Город у реки»

Когда Тао Юаньмин в пятый день первой луны бродил по Сечуани, отдыхал у потоков, взирал на горы Наньфу (Лушань), — дойдя до прекрасной горы Цзэнчэн,  сочинил о Сечуани стихи; и по сей день можно представить и увидеть эти места. В год черной собаки (пятый года правления под девизом Юаньфэн (1082)) весной я вспахал поля возле Восточного склона, построил себе жилище «Снежный зал». На юг широко тянулись павильоны, за ними холмы, на западе у северной горы находился небольшой источник; опечаленный, однако в воодушевлении здесь также в Сечуани бродил. И сочинил «длинные и короткие строки» на мелодию «Город у реки».

 

Внезапно отчетливо понял во сне,

                                      изрядно напившись один,

Что был в прошлой жизни поэтом,

                                       и звали меня Юаньмин.

Скитался по миру, бродил по горам,

                                      возделывал землю… и нынче пашу ее сам.

Вчера ввечеру здесь, в Дунпо, все поля

                                      увлажнились весенним дождем,

Теперь прояснилось уже,

                                      возвестили сороки о том.

 

На запад от Снежного зала на склоне

                                      сокрытый журчит родничок,

На севере горная речка

                                      струится горы поперек.

На юге скопленье холмов и террас,

                                      за ними, прекрасна, вершина Цзенчэн вознеслась.

И все это древний пейзаж Сечуани,

                                      его узнаю без труда,

И, нынче старик, лишь ему я

                                      последние вверю года.



Сечуань – местность, располагавшаяся в уездах Синцзы и Дучан провинции Цзянси. Находится недалеко от озера Поянху, среди живописных пейзажей, где некогда бродил прославленный поэт Тао Юаньмин (365-427).

Гора Цзэнчэн на пять ли западнее уезда Синцзы в пров. Цзянси.

 

苏轼 (1037 – 1101)《江城子》

 

陶渊明以正月五日游斜川,临流班坐,顾瞻南阜,爱曾城之独秀,乃作斜川诗,至今使人想见其处。元丰壬戌之春,余躬耕于东坡,筑雪堂居之,南挹四望亭之后丘,西控北山之微泉,慨然而叹,此亦斜川之游也。乃作长短句,以《江城子》歌之。

 

梦中了了醉中醒。只渊明,是前生。

走遍人间,依旧却躬耕。

昨夜东坡春雨足,乌鹊喜,报新晴。

 

雪堂西畔暗泉鸣。北山倾,小溪横。

南望亭丘,孤秀耸曾城。

都是斜川当日景,吾老矣,寄余龄。


Янь Цзидао На мелодию «Возвращение господина Жуаня»

Белая пудра хранит до сих пор 

                                   ароматы минувших дней,

Прежние чувства, досадую, – стали слабей.

Если весною еще получала 

                                    посланья порою, затем,

К осени, весточки редкими стали совсем.

 

Две уточки на изголовье, 

                                    только постель холодна,

Грусть безысходную мне не унять без вина.

Если и встретимся с милым во сне, 

                                     утром рассеется сон,

Как же стерпеть: и во сне не является он...



晏几道(1038—1110) 阮郎归


旧香残粉似当初,人情恨不如。

一春犹有数行书,秋来书更疏。

 

衾凤冷,枕鸳孤,愁肠待酒舒。

梦魂纵有也成虚,那堪和梦无。



Су Ши На мелодию «Словно во сне» «Поручение»

Когда у поместья Дунпо доведется, друзья, побывать,

Скажите там: в Зале Нефритовом* я пребываю опять.

С тех пор, как уехал, кто мог бы туда забрести?

За маленьким мостиком, скованным снегом, не видно пути;

Вернуться бы мне, вернуться бы мне,

Туда, где дожди перепашут поля у реки по весне.

 

* Подразумевается Императорская Ханьлиньская академия, куда вернулся на службу после ссылки Су Ши, скучающий по своему поместью в Хуанчжоу.



苏轼 (1037―1101)《如梦令·有寄》

 

為向東坡傳語,人在玉堂深處。

別後有誰來,雪壓小橋無路。

歸去,歸去,江上一犁春雨。



имаго

слово за слово, строчка
               за строчкой, листок за листком,
поглощаю, неведомым
               голодом, жаждой влеком,
и впитаю, что прежде
               навеял хмельной ветерок,
над слиянием рек,
               над пустынным сплетеньем дорог,
и взалкаю, что там
               расплескали, клубясь, облака,
это бремя влачащие
               издавна издалека.
я вдохну это небо,
               его голубое тепло,
что сквозь дни и года,
                и века, и эпохи влекло,
навевая виденья,
                рождая из сумрачной тьмы
чудных тварей, чудные
                творенья на вечность взаймы.
и настанет пора,
                потяну бесконечную нить,
чтобы это тепло
                и видения в сердце пленить,
замереть, отключиться,
                исчезнуть, уснуть...
а потом развернуться, вернуться,
                подняться в пространстве пустом,
плыть по небу по солнцу,
                лучистому в высях венцу,
осыпая едва
                 безъязыкого слова пыльцу...
разлетятся по ветру
                 обрывки несбыточных снов,
и Ткачиха наткет из них
                 перистых легких обнов.


Оуян Сю На мелодию «Созрел боярышник» «Первое полнолуние»

В пятнадцатый день первого лунного месяца года, в первое полнолуние, в Китае отмечают Юаньсяоцзе, праздник фонарей, завершающий празднование Китайского Нового года.

 

Как в прошлом году полнолуния время пришло,

Зажглись фонари, стало в парке цветущем светло.

Прекрасна, луна поднималась над кронами ив,

Меня с моим милым тем вечером соединив…

 

И в этом году полнолуния время пришло,

По-прежнему здесь от луны с фонарями светло.

Но прежде здесь были мы вместе, а нынче — мы врозь,

Весенних одежд рукава намокают от слез.



欧阳修 (1007-1072) 生查子 * 元夕

 

去年元夜时,花市灯如昼。

月上柳梢头,人约黄昏后。


今年元夜时, 月与灯依旧。

不见去年人, 泪湿春衫袖。


Э. К. Доусон Ангел мой

К возлюбленной

 

Ангел мой, еще близка,

Ты любить могла бы:

Вместе мы пока, пока

Эти чувства слабы.

 

Но любовь моя к тебе,

Слабая в начале,

Не должна твоей судьбе

Принести печали.

 

Ангел мой, еще близка,

Нас любовь влекла бы,

Я люблю тебя, пока

Эти чувства слабы.

 

Скоро будем далеки,

Стихнут разговоры,

Не коснусь твоей руки,

И погаснут взоры.

 

Ангел мой, еще близка,

И всегда была бы…

Но расстанемся, пока

Эти чувства слабы.


 

Ad Domnulam Suam

 

Little lady of my heart !

Just a little longer,

Love me: we will pass and part,

Ere this love grow stronger.

 

 I have loved thee, Child! too well,

To do aught but leave thee :

Nay! my lips should never tell

Any tale, to grieve thee.

 

 Little lady of my heart !

Just a little longer,

I may love thee: we will part,

Ere my love grow stronger.

 

 Soon thou leavest fairy-land;

Darker grow thy tresses;

Soon no more of hand in hand;

Soon no more caresses !

 

 Little lady of my heart !

Just a little longer,

Be a child: then, we will part,

Ere this love grow stronger.


Фань Чэнда На мелодию «Вспоминая Циньскую красавицу»

Во тьме меж деревьями башня видна,

Вот тень от перил протянулась,

                                встает на востоке луна.

Встает на востоке луна,

                                и ветер с небесной летит высоты,

И словно бы снег — с абрикосов цветы.

 

Дымок благовонный, дракона златого*

                                 капель долетает подчас,

За шелковым пологом тьма беспросветна:

                                 светильник расцвел и погас.

Светильник расцвел и погас,

                                 мгновенье весеннего сна**:

Цзяннани бескрайней картина одна.



范成大 (1126 —1193) 忆秦娥

 

光楼阴缺,阑干影卧东厢月。

东厢月,一天风露,杏花如雪。

 

隔烟催泼金虬咽,罗帏黯淡灯花结。

灯花结,片时春梦,江南天阔。


* клепсидра, украшенная фигуркой золотого дракона;

** мгновенье весеннего сна - аллюзия на стихотворение:


Цэнь Шэнь «Весенний сон»


Покои глубокие. Ветер весенний

                             средь ночи пробрался сюда…

Красавицу вспомнил, с которою нас

                             разделила Сянцзяна вода...

Надолго ли я к изголовью склонился?

                             – мгновенье весеннего сна –

И тысячи ли пролетел по Цзяннани,

                             туда, где осталась она.




岑参 (715—770)《春梦》


洞房昨夜春风起, 遥忆美人湘江水。

枕上片时春梦中,行尽江南数千里。


"мгновенье весеннего сна" встречается в стихах и других поэтов, как, например, у Янь Цзидао https://poezia.ru/works/135272


Фань Чжун-янь Цветы сливы мэй

Год завершается, скоро весна,

                              только ветви повсюду пусты,

Снег заковал их, мороз истерзал,

                              и цветам не раскрыть красоты.

Долго вчера я стоял у перил,

                              был прикован к верхушкам мой взгляд:

Медлят цветы, будто к новому году

                             густой берегут аромат.



范仲淹 (989-1052) 梅花

 

萧条腊后复春前,雪压霜欺未放妍。

昨日倚栏枝上看,似留芳意入新年。


Су Ши На мелодию «Цветы магнолии»

Здесь стрýны пипá словно яшма звенят,

То словно весенние птицы в цветах, 

                                   то пó льду стучащий град,

Сижу, опьяненный, за чаркой вина,

И словно бы с озера вдруг налетает 

                                   холодного ветра волна.

 

«К заставе» – звучание песни взвилось:

Потоков весенних струящихся струны… 

                                    мороз пробирает насквозь…

А в пятую стражу проводим луну,

Прошу Вас, мелодию, в высь вознося, 

                                    сыграйте еще одну.


苏轼 (1037―1101) 减字木兰花

 

空床响琢。花上春禽冰上雹。

醉梦尊前。惊起湖风入坐寒。

 

转关镬索。春水流弦霜入拨。

月堕更阑。更请宫高奏独弹。


По морю цветов

Где петух распелся поутру?

Ходят-бродят куры по двору,

Бабушкин цветущий палисад:

Красных георгинов аромат,

 

Синенький Венерин башмачок,

И подсолнух смотрит на восток,

Заросли смородинных кустов,

С краю россыпь золотых шаров.

 

Рядом, словно лодка на причале,

Дело дедушкиных рук – качели,

Позабыты детские печали…

Сядешь: поначалу еле-еле

 

Двигается лодочка, но волны

Поднимают выше, выше, выше,

Будто белый парус, ветра полный,

По морю цветов до самой крыши

 

Ввысь возносит… Но стихает буря,

Рыжий кот, глаза свои прищуря,

Задремавший, ждет на берегу,

Я причалю и к нему бегу.

 


Лю Юн «Глядя на путь, уходящий вдаль»

Небесный простор ниспослал благодать,

                                  и ветер слетел с высоты,

Свистит-шелестит, и уже облетают из яшмы цветы.

И вьются, кружат над лачугой монаха,

                                   и сыплются щедро на терем певиц*,

Неспешно ложатся по крышам крутым, по волнам черепиц.

А в лодке, доволен уловом, рыбак,

                                    стряхнув травяную накидку, плывет, возвращаясь домой,

у берега в сумерках стерлась граница меж светом и тьмой*.

И снегом укрыта Чанъань,

                                    в трактирах цена на вино высока, видно, этой зимой.

 

Чудесно повсюду...

                                    Исполненный радости, друга теперь навестить я готов,

по речке на легком челне

                                     отправиться волею волн и ветров.

Свой цвет белоснежный утратил фазан,

                                     свой блеск потерял белый цвет журавля,

на тысячи ли простираются всюду пустые поля.

Когда же закончится песня Юлань**, снизойдет тишина,

                                     багряная туча растает сама,

Заблещут из яшмы чертоги, нефритовые терема,

Распустится полная в выси небесной луна,

                                     сиянья сплетутся, рассеется тьма.


* цитируются строки из стихотворения танского поэта Чжэн Гу «В снегопад по случаю написал»: https://poezia.ru/works/159208

** букв. "Чудесная орхидея", то ли название песни, то ли имя певички.



柳永 (987—1053) 望远行

 

长空降瑞,寒风翦,淅淅瑶花初下。

乱飘僧舍,密洒歌楼,迤逦渐迷鸳瓦。

好是渔人,披得一蓑归去,江上晚来堪画。

满长安,高却旗亭酒价。

 

幽雅。乘兴最宜访戴,泛小棹、越溪潇洒。

皓鹤夺鲜,白鸟失素,千里广铺寒野。

须信幽兰歌断,彤云收尽,别有瑶台琼榭。

放一轮明月,交光清夜。



А.Э. Хаусмен Еще стихи XII

Все кончится, как началось,

Готовься:  дружба не навек,

И правда с прямотой, небось,

Умрут, так смертен человек.

 

Но длись несчастная любовь,

Ответь ей, и растает страсть;

Нам рок судил, не прекословь,

Во тьме отчаянья пропасть.

 


I promise nothing: friends will part;

  All things may end, for all began;

And truth and singleness of heart

  Are mortal even as is man.

 

But this unlucky love should last

  When answered passions thin to air;

Eternal fate so deep has cast

  Its sure foundation of despair.


А.Э. Хаусмен Еще стихи XXVI

Народ, ты жизнь-то ценишь все ж,

Умеешь слушать, нет?

Есть у меня обычный нож,

За двадцать пять монет.

 

Пронзит он сердце мне насквозь,

И небо упадет,

Наклонится земная ось,

И ты умрешь, народ.

 

Good creatures, do you love your lives

  And have you ears for sense?

Here is a knife like other knives,

  That cost me eighteen pence.

 

I need but stick it in my heart

  And down will come the sky,

And earth's foundations will depart

  And all you folk will die.



Чжэн Гу «В снегопад по случаю написал»

Вился, кружил над лачугой монаха,

                                                  от чайного таял дымка,

Сыпался щедро на терем певичек,

                                                  хмель разгоняя слегка…

В сумерках на берегу потерялась

                                                  грань между светом и тьмой,

Только, стряхнув травяную накидку,

                                                    рыбак возвращался домой.


郑谷  (851~910)《雪中偶题》


乱飘僧舍茶烟湿,密洒歌楼酒力微。

江上晚来堪画处,渔人披得一蓑归。


Фань Чэнда «В 11 луну в густом тумане с Сюй Коу пересекаем озеро Тайху»

Вздымаются ввысь белопенные гребни,

                                          туманом укрыт окоем,

Качает наш челн, как бамбуковый лист, и,

                                          на волнах взмывая, плывем.

Спроси меня: как с головой непокрытой*

                                          осмелился радостным быть?

– Владею горами и реками я,

                                          что впечатаны в сердце моем.


* Головной убор, изначально происходивший от головной повязки, был обязательной частью китайского мужского костюма, его носили не только на службе: в присутственных местах, в официальных церемониях, пиршественных трапезах, но и в домашней обстановке. Шапка символизировала чиновничью службу, а распущенные волосы и отсутствие головного убора означали отставку.


范成大 《十一月大雾中自胥口渡太湖》


白雾漫空白浪深,舟如竹叶信浮沉。

科头宴起吾何敢,自有山川印此心。



Су Ши На мелодию «Словно во сне»

Написал на башне Хуайшань


Над стеной городскою –

                              за башнями – горы, гряда за грядой,

Под стеной городской –

                              Хуайхэ с Бянь-рекою – волна за волной.

Облака царства У

                              я приветствую взмахом руки,

Словно небо вечернее

                              нынче друзья от меня далеки…

Разорвется душа,

                              разорвется душа,

Когда полная ночью

                              луна над Сунцзяном взойдет неспеша.



苏轼 (1037―1101) 如梦令

题淮山楼

 

城上层楼叠巘,城下清淮古汴。

举手揖吴云,人与暮天俱远。

魂断,魂断,后夜松江月满。



Су Ши На мелодию «Полоскание шелка в горном ручье»

По пути в столицу из родного Мэйшань, пров. Сычуань, поздней осенью 1058 года молодой 22-летний поэт, недавно сдавший экзамен на ученую степень цзиньши, миновав Цзинчжоу, пров. Хубэй, описал пейзаж по берегам Янцзы.

 

Над горной грядой, по всему окоему

                                      густой расплескался закат.

Над всею провинцией ветер лелеет

                                      осенних цветов аромат.

За рощей, над дальними крышами, стайками

                                      с криком вороны кружат.

 

Приснились родные края и дороги,

                                       что я исходил в пыли,

Смотрю, протрезвев, что оставил вдали,

                                      на самом краю земли…

Луна, озаряя песчаные отмели,

                                      светит на тысячи ли.


苏轼 (1037―1101) 浣溪沙

 

山色横侵蘸晕霞,

湘川风静吐寒花。

远林屋散尚啼鸦。

 

梦到故园多少路,

酒醒南望隔天涯。

月明千里照平沙。



Су Ши На мотив Южных песен

В Восточном саду так красиво, мне все говорят,

В нем Северный гость, я развеять тоску был бы рад.

Пускай не сравнится с родными краями,

                                                  но с башни взираю окрест,

Хотя исходил всю Цзяннань, задержался надолго лишь здесь,

                                                  из всех мною виденных мест.

 

У алого клена – под солнцем парчовый узор,

Из белого снега – в ночи хризантемы убор…

Года утекают, осталось былое

                                                  восточным потокам вверять,

Пускай и седеют виски, задержаться подольше бы здесь,

                                                  вернуть эту осень вспять…



苏轼 (1037―1101) 南歌子

 

见说东园好,能消北客愁。

虽非吾土且登楼。行尽江南南岸、此淹留。

 

短日明枫缬,清霜暗菊逑。

流年回首付东流。凭仗挽回潘鬓、莫教秋。


Су Ши На мелодию «Посетить Золотые Ворота»

Осень, озеро, павильон,

На рассвете подул ветерок, и завесы распахивал он.

В индевелой, еще не увядшей листве 

                                все шумел, но сорвать и не смог,

И едва ли встревожил дремавших ворон и сорок.

 

Улыбаюсь я: рвение – рвется, богатство и слава – пусты,

Мнится мне: отдаляюсь все дальше от мира, людской суеты.

Об империи печься, бежать по делам? 

                                 Лень – в душе, а в ногах – и вдвойне,

Хорошо бы остаться и здесь пребывать в тишине.


苏轼 * 谒金门

 

秋池阁。风傍晓庭帘幕。

霜叶未衰吹未落。半惊鸦喜鹊。

 

自笑浮名情薄。似与世人疏略。

一片懒心双懒脚。好教闲处著。



три строфы осеннего пейзажа

Ван Чжихуань Поднимаюсь на башню Аистов

 

Белое солнце

           сходит по склонам гор,

Желтая речка

           струится в морской простор.

Хочешь узреть

           в тысячу ли пейзаж,

Тогда поднимись

           еще на один этаж.


王之涣 * 登鹳雀楼


白日依山尽,黄河入海流。

欲穷千里目,更上一层楼。




Ду Му В Чанъани осенью смотрю вдаль

 

Над алыми рощами

                   башня взнеслась, высока,

В зерцале небес

                   не осталось от туч ни клочка.

На Южные горы

                   с осенним пейзажем взглянуть:

Друг другу величием

                   не уступают ничуть.


杜牧 * 长安秋望


楼倚霜树外, 镜天无一毫。

南山与秋色, 气势两相高。



Су Ши Зимний пейзаж

 

Теперь уже лотосы не поднимают

                                          свои дождевые зонты,

Но все ж хризантем, презирающих иней,

                                          остались еще цветы.

Пейзажи, бесспорно, весь год хороши,

                                          но запомнится мне только он:

Из всех самый лучший: апельсинно-зеленый,

                                          мандаринно-охряный сезон.



苏轼 * 冬景

 

荷尽已无擎雨盖,菊残犹有傲霜枝。

一年好景君须记,最是橙黄橘绿时。


вечерний сеанс

живу полной жизнью, ни в чем себе не отказывая,

стихи сочиняю и, веришь, не жду твоего отзыва я,

ведь мои стихи и есть сами отзыв, позыв, позывные,

без показухи и эпатажа, без каких-либо поз, иные:

смотрю твоими синими глазами, слушаю твоими ушами,

сплетаемся, словно корнями и ветвями, мон ами,

пульсом звучит журчанье ручья, накрывает волна тумана,

и горит синим пламенем вселенная… не совсем гуманно?

 

что поделаешь, мир так устроен, это мать его, человека – странное эго,

без него мы с тобой все равно, что зима без соленого снега,

весна без мэйхуа, лето без моря, осень без хризантем,

ночь полнолуния – без нее, полной молока – над горизонтом,

гроза без грез, без ливня молний, вино без похмелья…

изменить беспардонно – природе своей посмею ли я,

когда глаза и уши являют очевидное, искать сокрытое?

когда пылает вся вселенная, горячие твои миры тая...

 

так и живу я, полной пустоты жизнью, хожу по миру,

таю на Алтае, скучаю по тебе в Тибете, стремясь к Памиру,

делаю то, что умею всего на свете лучше: молчу…

по Хуанхэ сплавляюсь, над Миссисипи парю, слушаю Чу,

по спутниковой карте гугля, гуляю с просмотром улиц

по Новому Орлеану, Лос-Анжелосу, где бы мы столкнулись,

устами приникаю к устью Янцзы, и возвращаюсь вниз, что твой Улисс,

приснись, душою, тушью по шелку, случайно, кистью прикоснись.


сизый сезон

Всё ниже, все ближе, темней небеса,
все тише и все беззащитней леса.
Из липовых сот источается мед,
а ива плакучая слез не уймет,
пока не исполнится листьев река,
пока что зима будто бы далека.

Смотри, как горит твое время, смотри,
как кружится искрами на раз-два-три.
И дым развевается, едок и прян,
и память уже застилает туман.
Прохлада змеей заползает в нутро...

Раздуй эти искры, и ритмы утрой.
Пускай это будет всего лишь игра,
и с неба несётся лишь галочий грай,
и дождь, он бы смыть наносное помог.
И снег, словно с белого сада дымок.


Су Ши «Луна над Сицзяном» На Праздник Двойной Девятки

На праздник Двойной Девятки - Чунъян - по древним традициям китайцы обычно отправляются на прогулку и взбираются в горы или на башни. Во время гуляния принято носить в руках или прикреплять в прическу побеги кизила, символа долголетия и благополучия. В эпоху династии Сун появилась традиция любоваться хризантемами и пить вино, настоянное на цветочных лепестках.  В этом году Чунъян празднуется 25 октября.


Капля за каплей – на башне без устали дождь моросит,

Вдаль, слой за слоем – озер за рекой простирается вид.

Прежде в компании мы забавлялись

                                в Сюйчжоу ездой верховой,

Нынче уныло брожу вдоль Янцзы, позаросшей травой.

 

Не нужно досадовать, что хризантемы еще не цветут,

Покамест певичек румяна с белилами светятся тут…

Вино на исходе, и ветку кизила

                                высматривать мне ни к чему,

Моргнуть не успеешь, былое и сущее канут во тьму.



苏轼 (1037―1101) 西江月 * 重九

 

点点楼头细雨,重重江外平湖。

当年戏马会东徐,今日凄凉南浦。

 

莫恨黄花未吐,且教红粉相扶。

酒阑不必看茱萸,俯仰人间今古。



Су Ши На мелодию «Луна над Сицзяном»

Всей жизни события –

                    только один нескончаемый сон*,

За век человеческий

                    сменится сколько осенний сезон?

Послушаешь: ночью листвой на террасе

                   уж ветер прохладный шумит,

Посмотришь на брови в изломе,

                    виски, этот горестный вид…

 

Гостей не дождаться,

                    с дешевым вином, неизбывна тоска.

Сияет луна,

                    но плывут, заслоняют ее облака.

На праздник Чжунцю* одиноким сиянием

                    с кем любоваться мне впредь?

За чашей вина, сокрушаясь,

                    я буду на небо смотреть.


* отсылка к Чжуанцзы, гл. 2 «О равенстве вещей»: "Когда нам что-нибудь снится, мы не знаем, что видим сон. Во сне мы можем даже гадать по своему сну и, лишь проснувшись, знаем, что то был сон. Но есть еще великое пробуждение, после которого узнаешь, что есть великий сон..."

* праздник Середины Осени Чжунцю или праздник Луны – один из самых главных традиционных праздников, отмечается в 15-й день 8-го месяца по китайскому лунному календарю. В этот день всей семьей собираются за столом, общаются с близкими, любуются полной луной.

  


苏轼(1037―1101)西江月

 

世事一场大梦,人生几度秋凉?

夜来风叶已鸣廊。看取眉头鬓上。

 

酒贱常愁客少,月明多被云妨。

中秋谁与共孤光。把盏凄然北望。



Су Ши «Полоская шелк в горном ручье» «Цветы лотоса»

В девятый лунный месяц 1091 года Су Ши прибыл в Инчжоу, пров. Аньхой, назначенный на должность начальника округа. Любовался лотосами на Западном озере и написал это цы.

 

В ивах плакучих, на 10 ли тянутся

                                        заросли лотосов тут,

Скажите, цветы, что прекраснее всех,

                                        в какой стороне цветут?

– У южного края, где терем узорный,

                                        закатного солнца приют…

 

Прохладой повеет с небес, одиноко

                                        и сумрачно станет потом.

В ненастную пору не выдумать лучше

                                        часы коротать за вином,

И слушать звучанье свирелей и пенье  

                                       в цветах, позабыв обо всем.


苏轼 (1037―1101) 浣溪沙  


荷花

 

四面垂杨十里荷。

问云何处最花多。

画楼南畔夕阳和。

 

天气乍凉人寂寞,

光阴须得酒消磨。

且来花里听笙歌。


Су Ши На мелодию «Капля алых губ»

В Год Белой Лошади на Праздник Двойной Девятки пишу на прошлогодние рифмы

 

Зачем сокрушаться, что осень пришла,

и в этом году все еще собираемся

                             здесь пировать досветла*.

Приморье, заречье ли выберешь ты,

В итоге окажется все – лишь в пустыне цветы.

 

И плавали встарь по Фэньшуй корабли,

Цвели орхидеи, кругом хризантемы цвели.

Где с башнею джонка теперь**?

                             И серые тучки рассеются вмиг…

Останется только гусиный по осени крик.



苏轼 (1037―1101) 点绛唇


庚午重九再用前韵

 

不用悲秋,今年身健还高宴。

江村海甸。总作空花观。

 

尚想横汾,兰菊纷相半。

楼船远。白云飞乱。空有年年雁。



*в первой строфе аллюзия на строчки:


Ду Фу «На Праздник Двойной Девятки в Ляньтяне…»:

Состарился, печалюсь по осени, с трудом cебя утешаю…

В будущем году здесь, как знать, с кем еще соберемся?

杜甫:老去悲秋强自宽… 明年此会知谁健?


** во второй строфе - аллюзии на стихотворение:


В 113 году до н. э. У-ди Лю Чэ (седьмой император династии Хань),

направляясь с высочайшим посещением в земли к востоку от Хуанхэ, совершили благодарственное моление Хоу-ту (Божеству Земли); повернув обратно к столице радостные, в среднем течении реки пировали с сановниками, в разгар веселья собственноручно написал и назвал

 

 «Песнь осеннего ветра»

 

Ветер осенний рождается, только

                                                  серые тучи вокруг,

Травы с деревьями вянут, желтеют, и только

                                                  гуси стремятся на юг.

Цвет орхидей – восхитителен, только

                                                  и хризантем – аромат.

Вспомню, тоскуя, красавицу, только

                                                  все ж не верну назад…

Башня на джонке высокая, только

                                                  вниз по Фэньшуй мы плывем,

Гладь рассекаем речную мы, только

                                                  волны белы за бортом.

Флейты звучат с барабанами, только

                                                  песни гребцов веселей.

И не кончаются радости, только,

                                                  все же, не меньше скорбей.

Молодость минула, и не заметил я, только...

                                                  старость сносить тяжелей.


 

汉武帝刘彻 (156-87 до н. э.)《秋风辞》

 

上行幸河东,祠后土,顾视帝京欣然,中流与群臣饮燕,上欢甚,乃自作《秋风辞》曰:

 

秋风起兮白云飞,草木黄落兮雁南归。

兰有秀兮菊有芳,怀佳人兮不能忘。

泛楼船兮济汾河,横中流兮扬素波。

萧鼓鸣兮发棹歌,欢乐极兮哀情多,

少壮几时兮奈老何。



Су Ши «Капля алых губ»

В знак гармонии преподношу Цянь Гунъюну

 

Не спета прощальная песнь «Янгуань»,

Пирушка закончилась, время прощаться,

                            мой друг выдающийся Цянь.

Здесь Юя юдоль – Цинь, возвысясь, хранит*.

Пейзажа в тумане, воистину, редкостный вид.

 

На север – простерлась равнина, смотри,

На склоне горы – стынет солнце в сиянье зари.

Вдали одинокий челнок…

                           Безмолвно пою в лад печали твоей,

Пока провожаем за запад летящих гусей.


* Циньшань – гора Гуйцзи в округе Шаосин, пров Чжэцзян. По преданию, некогда на нее поднимался легендарный император Цинь Шихуанди, основатель династии Цинь.

Юйдянь – долина у подножия Гуйцзи, где находится мавзолей Ся Юя, прославленного правителя, усмирителя вод потопа, умершего по легенде в этих местах.



苏轼 (1037―1101) 点绛唇


再和送钱公永

 

莫唱阳关,风流公子方终宴。

秦山禹甸。缥缈真奇观。

 

北望平原,落日山衔半。

孤帆远。我歌君乱。一送西飞雁。



Су Ши На мотив Южных песен

Расстаемся возле Жуньчжоу с Сюй Чжунту


В пятом месяце 1085 года, по пути из столицы в Чанчжоу проезжая Жуньчжоу, Су Ши через своего друга Сюй Чжунту, правителя округа, содействовал принятию разрешения об исключении из «Музыкальных Списков» двух певичек: Чжэн Цзичжуан и Гао Минъюэ, выходящей замуж.


Прощаясь, тебе на мосту было руку пожал,

Вернулись, взошли в Новолунья присутственный зал…

Пирушка закончилась, все разбрелись,

                                      лишь луна на террасе вокруг.

И, северный гость,

                  завтра я  на рассвете уеду назад,

                                      отправились гуси на юг.

 

И Гао Минъюэ изящна, прекрасна, скромна,

И Чжэн Цзичжуан – элегантна, прелестна, стройна.

Разъедутся все в одночасье, покинув

                                      озерных просторов края,

Опавшие только

                   останутся в травах душистых цветы...

                                      Душа разорвется моя.



苏轼 (1037―1101)南歌子

 

别润守许仲涂

 

欲执河梁手,还升月旦堂。

酒阑人散月侵廊。

北客明朝归去、雁南翔。

 

窈窕高明玉,风流郑季庄。

一时分散水云乡。

惟有落花芳草、断人肠。


Су Ши Миновав устье Иншуй, впервые увидел горы вдоль Хуайхэ

и в этот день достиг Шоучжоу


 

В 1071 году, в седьмом месяце, Су Ши, выступивший против реформ Ван Ань-ши, был выслан из столицы, и отправился в Ханчжоу, пониженный по службе, чтобы занять там должность помощника начальника округа. К десятому месяцу он достиг Инчжоу, где встретился с братом и вместе с ним навестил Оуян Сю, недавно вышедшего в отставку. Оттуда поплыл по Иншуй до слияния с Хуайхэ, и далее на восток, в конце одиннадцатого года достигнув Ханчжоу.

 

И ночью, и днем я плыву по реке,

                                 влекущей в морскую даль,

Кленовые листья и пух тростниковый

                                 осеннюю красят печаль.

Вода Хуайхе отражает лазурь,

                                 небеса – далеки ли, близки,

Челнок мой взлетает, зеленые горы –

                                 то низки, а то высоки…

 И вот к Шоучжоуской пагоде белой

                                  уже открывается путь,

И лишь камышовые желтые заросли

                                  следует  здесь обогнуть.

И волны утихли, и ветер унялся,

                                  смотрю, сколько видно вокруг,

Где долго в безбрежном тумане меня

                                  ожидает мой старый друг.



苏轼 (1037―1101) 出颍口初见淮山是日至寿州

 

我行日夜向江海,枫叶芦花秋兴长。

长淮忽迷天远近,青山久与船低昂。

寿州已见白石塔,短棹未转黄茅冈。

波平风软望不到,故人久立烟苍茫。


Ууно Кайлас Твои мысли

Тусклые, словно они – издалека,

Рядом с рожденья кружа понемногу,

Вдруг они крылья свои ощутили,

И, не сомневаясь, пустились в дорогу.

 

Вдаль посмотри, как на крыльях прозрачных

Вновь устремляются в новую местность,

Будто бы кто-то зовет их куда-то,

Манит все далее в путь, в неизвестность.

 

И полетят они дальше шмелями,

Жизнь из цветов испивающи жадно,

И пролетят они все океаны,

После с нектаром вернутся обратно…

 

Время придет, и в Незримые руки

Жизнь, улыбаясь, отдашь ты смиренно,

Только искатели те над могилой

Твоей будут петь о тебе неизменно.


по подстрочнику Геннадия Михлина


Су Ши На мелодию «Гордый рыбак»

По легенде, один раз в году на Млечном Пути встречаются влюбленные Пастух и Ткачиха, звезды Альтаир и Вега. Небесный владыка за усердие разрешил Ткачихе выйти замуж за Волопаса, жившего на западном берегу Небесной реки. Выйдя замуж, та перестала ткать, и в наказание Владыка возвратил её на восточный берег, разрешив встречаться с мужем лишь раз в год ― 7-го числа 7-го месяца. В этом году "День влюбленных"отмечался 25 августа.


На Праздник «Двойной семерки»


У Млечной реки – Волопас и Ткачиха, -

                                мерцают, искрясь, две звезды,

Ни слова не молвят, по разные стороны

                                чистой прозрачной воды.

И смотрят: там солнце за тучкой лазурной

                                заходит за край синевы.

И встреча минула, увы,

              а свидятся лишь в сновиденье, где берег

                                исполнен душистой травы…

 

Исчезли все птицы, остатки цветов

                                 в беспорядке спадают дождем,

И ряска в пруду потемнела, и ветер

                                  душистый пропал за окном…

Но, чувства исполнив, луна воссияла

                                  за тонкой завесой дверной,

О, только б осталось со мной

              подольше сияние то неземное,

                                  меня провожая домой.


苏轼 (1037―1101) 渔家傲


七夕

 

皎皎牵牛河汉女。盈盈临水无由语。

望断碧云空日暮。无寻处。梦回芳草生春浦。

 

鸟散余花纷似雨,汀洲苹老香风度。

明月多情来照户。但揽取。清光长送人归去。



Су Ши На мелодию «Цветы магнолии»

Как выпадет иней, спадает вода

                               и струит Хуайхэ налегке.

Напрасно я слушаю плески и всхлипы

                               прозрачной Иншуй в тоске.

Красавицы – Старого Бражника* давние

                               всё напевают стихи,

И сорок три года с тех пор промелькнули,

                               как молний косые штрихи.

 

Жемчужной росинкой стекая с травы,

                               эта жизнь соскользнет в закат,

В пятнадцатый день – совершенна луна,

                               а в шестнадцатый – ждет её спад.

Из тех, кто гулял здесь со старым поэтом,

                               учителем, в те времена,

На Западном озере нынче лишь я и

                               упавшая в волны луна.

 

 

苏轼 (1037―1101) 木兰花令

 

霜余已失长淮阔,空听潺潺清颍咽。

佳人犹唱醉翁词,四十三年如电抹。

 

草头秋露流珠滑,三五盈盈还二八。

与余同是识翁人,惟有西湖波底月。


* Старый Бражник – прозвище Оуян Сю, известного поэта, покровителя и учителя Су Ши. В 1091 году, в восьмом месяце, посетив Западное Озеро, Су Ши вспоминает Оуян Сю, и вторит его стихотворению на мелодию «Цветы магнолии», написанному 43 года назад по случаю прощальной вечеринки, когда тот оставляет должность правителя округа и покидает Инчжоу, пров. Аньхой, чтобы отправиться в столицу:


Оуян Сю На мелодию «Цветы магнолии»


На Западном озере всюду туман,

                               не видны берега вдалеке,

И ветер разносит, как вместе рыдают

                               свирели и цитры в тоске.

Уже откружили зеленые юбки,

                               танцовщицы сели, тихи,

Вино проявилось на щечках красавиц,

                               румянца рисуя штрихи.

 

И вот незаметно испитые чарки

                               глазурью на дне блестят,

И снова танцуют под песню «Люй-яо»,

                               все жадно на них глядят…

Разъедутся в разные стороны завтра

                               повозки одна, за одной,

И я загрущу, на мосту расписном

                               вспоминая про ветер с луной.



欧阳修 (1007 — 1072) 木兰花

 

西湖南北烟波阔,风里丝簧声韵咽。

舞余裙带绿双垂,酒入香腮红一抹。

 

杯深不觉琉璃滑,贪看六幺花十八。

明朝车马各西东,惆怅画桥风与月。



Су Ши Оборванные строфы

Шестого месяца двадцать седьмого дня на башне Ванхулоу, опьянев, написал

(Ванхулоу – букв. Башня Любования Озером, в Ханчжоу на берегу Сиху, пров. Чжэцзян)

 

Чернильные тучи плеснули чернил,

                               задержаны цепью гор.

И ливнем посыпался жемчуг за лодкой,

                               заполнив озерный простор...

Вдруг ветер поднялся и свернутым свитком

                               истаяла туч полоса.

Смотрю: перед башней Ванху простираются

                               воды или небеса?



六月二十七日望湖楼醉书

 

黑云翻墨未遮山,

白雨跳珠乱入船。

卷地风来忽吹散,

望湖楼下水如天。



Вместе с Мо попали под дождь на пирушке у озера Сиху

(написано там же спустя пятнадцать лет, в 1089 году)


Встретиться нынче нам, видимо, здесь

                               уготовано было судьбой,

Словно во сне друг на друга мы смотрим,

                               да оба – седые с тобой.

Снова пируем на озере, снова

                               ливень – за лодкою вслед,

Как рассыпается жемчуг по водам –

                               не видел пятнадцать лет.



与莫同年雨中饮湖上

 

到处相逢是偶然,

梦中相对各华颠。

还来一醉西湖雨,

不见跳珠十五年。



Су Ши На мелодию «Полоская шелк в горном ручье»

В третий год под девизом Юаньфэн (1080), в седьмом месяце, Ван Жунь-чжи, супруга Су Ши, после долгой разлуки прибыла к нему в Хуанчжоу. Не желая больше разлучаться, они, взявшись за руки поднимаются на башню, полюбоваться на три звезды созвездия 心 Синь (Сердце).

 

Завеса жемчужная с ветром кружила, 

                                 пока не сцепилась крючком.

Листва, предвещая грядущую осень, 

                                 шумела, металась кругом…

На башню высокую, за руки взявшись, 

                                с тобой поднялись мы вдвоем.

 

Неполная нынче, луна проливает 

                                на нас сокровенный свой свет,

Созвездия Синь три звезды освящают 

                                связующий нас обет.

Сквозь дымчатый шелк аромат ощущаю, 

                                на нежный смотрю силуэт.


苏轼 (1037―1101) 浣溪沙

 

风卷珠帘自上钩。

萧萧乱叶报新秋。

独携纤手上高楼。


缺月向人舒窈窕,

三星当户照绸缪。

香生雾縠见纤柔。



Су Ши Проливной дождь у Юмэйтана*

*Юмэйтан – павильон на вершине горы Ушань, в южной части Ханчжоу, откуда видны озеро Сиху с одной стороны и река Цяньтан – с другой.

*Шисянь – поэт-небожитель, бессмертный поэт, так называли Ли Бо еще при жизни.


Лишь поднялись мы, и прямо у ног – 

                                     грома раздался раскат:

У Юмэйтана, теснясь, облака, 

                                     вьются, клубятся, кружат.

С края небесного черные вихри 

                                     яро над морем взвились,

Ливень с востока взлетел над рекой и, 

                                     приблизившись, ринулся вниз…

 

Чашу златую Сиху переполнив, 

                                     воды бурлят все сильней,

Будто бы бьют в барабан, ударяют 

                                     тысячи звонких плетей.

Ныне к шисяню* Ли Бо я взываю: 

                                     хмель водопадами смой,

На самоцветы морского дракона 

                                     ты полюбуйся со мной.


苏轼 (1037―1101) 有美堂暴雨

 

游人脚底一声雷,满座顽云拨不开,

天外黑风吹海立,浙东飞雨过江来。

 

十分潋滟金樽凸,千杖敲铿羯鼓催。

唤起谪仙泉酒面,倒倾鲛室泻琼瑰。



Су Ши На мелодию "Бодхисаттва-инородец"

На Праздник «Двойной семерки»*

 

* По легенде, один раз в году на Млечном Пути встречаются влюбленные Пастух и Ткачиха, звезды Альтаир и Вега. Небесный владыка за усердие разрешил Ткачихе выйти замуж за Волопаса, жившего на западном берегу Небесной реки. Выйдя замуж, та перестала ткать, и в наказание Владыка возвратил её на восточный берег, разрешив встречаться с мужем лишь раз в год ― 7-го числа 7-го месяца.

 

 

Ветер в повозке бессмертных пронесся, увлек за собой облака.

Минули стражи, скатилась луна и небесная скрылась река.

И пробудился я, ветром мой сон унесло,

Капли дождем заструились, едва рассвело.

 

Минула встреча влюбленных, пускай второпях…

Юные, вечно пребудут они в небесах.

И ни к чему возвращаться им к миру людей,

В мире людей дольше года порой длится день.



苏轼 (1037―1101) 菩萨蛮

 

七夕

 

风回仙驭云开扇。更阑月坠星河转。

枕上梦魂惊。晓檐疏雨零。

 

相逢虽草草。长共天难老。

终不羡人间。人间日似年。


Пяйви Ненонен Птицы на ветке

Птицы на ветке рябину на пару клевали.

Капало, осень вздохнула, вздохнула в печали.

 

Следом вздохнул на столе ноутбук, словно в книге,

Эти сказания связаны нитью интриги.

 

Тихо мигает курсор, где стоит запятая,

Чайный пакетик усталый застыл, засыпая.

 

Дырка в носке, и в другом тоже дырочка, сверху.

Красная нить потерялась, и сыплется перхоть.

 

Автор вздыхает и дергает прядку за прядкой.

Осень вздыхает и капли роняет украдкой.


Су Ши На мелодию «Благородный муж из Южных земель»

Провожая Шу Гу*

 

*Шу Гу – второе имя Чэнь Сяна – друга Су Ши. В седьмом месяце 1074 года истек срок его службы начальником округа в Ханчжоу. Су Ши, который два года служил его помощником, проводил друга по дороге до Линьпиншань – горы на северо-востоке Ханчжоу (пагода на ней – стала символом расставаний), и сочинил это цы.

 

Назад повернул я, где горы нависли, темны.

Стена городская вдали чуть видна,

                                  только люди на ней не видны.

Но кто-то стоит? Линьпиншаньская башня –

                                  на круче в горах высоко,

                                                                  в тоске одинокой,

Встречая скитальцев, прибывших с дороги,

                                  и в путь провожая легко.

 

Домой возвращался, прохладный подул ветерок.

И холод овеял мое изголовье,

                                  хотел я уснуть, и не мог.

Светильника пламя, в ночи затухая,

                                  металось, то ввысь, а то вкось,

                                                                    мерцало, искрилось…

И после ночного дождя прояснилось,

                                  но не прояснилось от слез.



苏轼 (1037―1101) 南乡子

 

送述古

 

回首乱山横,不见居人只见城。

谁似临平山上塔,亭亭,迎客西来送客行。

 

归路晚风清,一枕初寒梦不成。

今夜残灯斜照处,荧荧,秋雨晴时泪不晴。



Су Ши На мелодию "Ожидая красавиц"

В зале Юмэйтан преподношу Шу Гу*

 

*Шу Гу – второе имя Чэнь Сяна, правителя округа Ханчжоу в то время. В седьмом месяце седьмого года под девизом Синин (1074 г.) истек срок его службы. В павильоне Юмэйтан, что на вершине горы Ушань, к югу от города, неподалеку от торгового местечка Шахэ, Чэнь Сян устроил прощальную вечеринку и попросил Су Ши, своего друга и помощника, с которым они вместе проработали два года, сочинить стихи.

 

Прекрасны, воистину, горы с озерами

                                      юго-восточной земли,

Пейзаж несравненный простерся на тысячу ли.

Когда же, тайшоу, сюда ты вернешься, 

                                      прощаться приходит пора,

Давай же напьемся теперь допьяна мы

                           на этой пирушке, 

                                       и будем бродить до утра.

 

В районе Шахэ зажигают светильники,

                                      видно, гуляет народ.

И слышно, на Водный мотив кто-то песню поет.

И ветер стихает, и ночь на исходе…

                                      А время кончалось когда,

В сиянии ясной луны засверкала

                           лазурной глазурью 

                                       Цяньтана речная вода.



苏轼 (1037―1101) 虞美人

 

有美堂赠述古

 

湖山信是东南美,一望弥千里。

使君能得几回来?便使尊前醉倒且徘徊。

 

沙河塘里灯初上,水调谁家唱。

夜阑风静欲归时,惟有一江明月碧琉璃。


Ууно Кайлас Тесный мир

интерпретация

по подстрочнику Геннадия Михлина


Мир слишком тесен. И некуда шагу ступить.

Каждый мешает другому, готовы загрызть от злости.

Могут уже у соседних ворот напасть и кусить

Тайные зависть с агрессией – псы, стерегущие кости.

 

Каждый поставил забор. Написал на воротах:

«Это мое пространство», «Сверни твою рать!»

Каждый другому уже отмеряет воздух:

Вот это вдохни, и все – прекрати дышать!


 UUNO KAILAS 

PIENESSÄ MAASSA

 

Rajat liian pienet. Ei ole askelen alaa.

Kukin täällä on muiden tiellä ja puree muita.

Joka naapuriportista hyökkää arvaamatta

salakauna ja kateus — koira, väijyvä luita.

 

Raja-aitoja kaikkialla. Ja porteilla kilpi:

»Tämä on minun alueeni» ja »Käänny tästä!»

He mittaavat kuutiotuumin ilman toisillensa:

kas, hengitä tämä — ja lakkaa hengittämästä!



Ууно Кайлас Это было, словно...

Это было, словно в тысячу лучей

Солнцем сердце засияло издали,

Это было, словно радужки очей,

Как фиалки расцвели.

 

И казалось, что мои глаза сродни

Пчелам, словно эта жажда их ведет,

И казалось, что слетев к тебе, они

Пили твой чудесный мед.

 

И как будто раскололись небеса,

Словно чаша из хрустального стекла,

Будто бы из этой чаши, как роса,

Каплей наземь кровь стекла.

 

И земля ее впитала, и потом

Воедино в сердце чувства все слились

И пурпурным будто вспыхнули огнем,

Взмыв в космическую высь.


подстрочник Геннадия Михлина


Ууно Кайлас Дорога

интерпретация,

по подстрочнику Геннадия Михлина


Ниже – уклоны с корнями,

Выше – ущелье.

Всюду – туманы роятся,

А за густыми тенями –

Эха и троллей веселье.

 

Змейкой – дорога с ветрами,

Эти мгновенья –

Странные, но и прекрасные.

Прелести жажда, что нами

Властвует в миг опьяненья.

 

Кто мы? Из дальней дали мы?

Сколько – на свете?

С запада или с востока,

Истины все ж не нашли мы

Даже за сотни столетий.


Су Ши На мелодию "Опьянев, потерянный душой"

Весной седьмого года под девизом правления Синин (1074 г.) Су Ши, занимая должность помощника начальника округа в Ханчжоу, отправился по долгу службы в южные районы провинции Цзянсу для оказания помощи пострадавшим от голода. В середине лета, когда ситуация стабилизировалась, он из захолустного Цзинкоу (совр. Чжэньцзян, пров Цзянсу) возвращается в Ханчжоу.


Интерпретация настроения

 

За облачной дымкой – луна тускла,

Ко времени стражи второй протрезвел я,

                                                    а лодка моя отплыла.

Когда оглянулся, уже городишко

                                                    в тумане пропал без следа.

И помню, как мы выпивали и пели,

                          вот только не помню, вернулся на лодку когда…

 

Сползая с лежанки, плетенной из тэна,

                                                  и с шапкою наискосок,

От смутного пьяного сна пробудился,

                                                  как прежде – совсем одинок.

Когда отдохну в этой жизни, скиталец,

                                                  ветрами гоним по волнам,

Родные – на западе, я – на востоке,

                          в разлуке извечной так долго не встретиться нам.


苏轼 (1037―1101) 醉落魄

述情

 

轻云微月。二更酒醒船初发。

孤城回望苍烟合。记得歌时,不记归时节。

 

巾偏扇坠滕床滑。觉来幽梦无人说。

此生飘荡何时歇。家在西南,长作东南别。



Су Ши На мелодию «Возжигая курения в храме»

Следуя сердцу


Свежо и прохладно в покое ночном,

                                      сияет луна в небесах серебром,

Настала пора насладиться

                                      и доверху чарку наполнить вином.

Пустая корысть, преходящая слава, -

                                      напрасно положенный горестный труд

Как резвый скакун пролетит над разломом,

                                      как искры от кремня сверкнут,  

                                                                  во сне наши жизни пройдут.

 

Пускай ты лелеешь свои сочиненья,

                                      но сможет ли кто оценить их сполна?

И только лишь чистая-чистая

                                    светлая радость нам в жизни дана.

Когда же смогу я вернуться домой,

                                    отшельник, глядящий на мир свысока?

Пребудут со мной лишь настроенный цинь,

                                    кувшинчик хмельного вина,

                                                                    да меж горных вершин облака.



苏轼 (1037―1101) 行香子


述怀

 

清夜无尘。月色如银。酒斟时、须满十分。

浮名浮利,虚苦劳神。叹隙中驹,石中火,梦中身。

 

虽抱文章,开口谁亲。且陶陶、乐尽天真。

几时归去,作个闲人。对一张琴,一壶酒,一溪云。


Су Ши На мелодию «Благородный муж из Южных земель»

Самоинтерпретация


Свежо на циновке за шелковою кисеей,

И ветер несет к изголовью прохладу

                                    и сон навевает дневной.

Нет дел неотложных, сегодня в присутствии

                                  тихо вечерней порой.

                                                              Приходит покой:

Прочитаны свитки, которые здесь

                                  оставались еще под рукой.

 

Мне бросить бы службу, вернуться в родные места:

И рвенья все меньше, а слава, заслуги –

                                  напрасная лишь суета.

Когда бы спросили: Ты славный правитель,

                                  тайшоу*, ни с кем не сравним

                                                              талантом каким?

Скажу: в этом мире владею сполна

                                  недомыслием только одним.


* Тайшоу - правитель области, стихи были написаны, когда Су Ши занимал должность правителя округа Сюйчжоу, пров. Цзянсу, в 1077 - 1079 г.г.


苏轼 (1037―1101) 南乡子 

自述

 

凉簟碧纱厨,一枕清风昼睡馀。

睡听晚衙无一事,徐徐,读尽床头几卷书。

 

搔首赋归欤,自觉功名懒更疏。

若问使君才与术,何如?占得人间一味愚。



Су Ши На мелодию «Молодые гуляния»

В Праздник "Двойной Пятёрки"* преподношу начальнику области Хуанчжоу Сю Цзюньюю

 

В пруду отраженье перил киноварных, 

                            сверкание зыбкой волны,

Зеленые круглые лотосы всюду видны.

Листки орхидеи питают купальни, 

                            соцветьями ириса бродит вино,

Прекрасной погодою радует небо давно.

 

И празднику должное мы воздадим, 

                            и напьемся с тобой допьяна,

Пусть мало услышим мы песен, 

                            лишь было бы вволю вина.

Дорога к тюрьме зарастает травой, 

                            и возле суда не толпится народ,

Никто не скупится, пия, веселясь без забот.

 

*отмечается в пятый день пятого месяца по лунному календарю. Другие названия: Фестиваль лодок-драконов, День поэта, они связаны с памятью о древнем поэте Цюй Юане (3 в. до н.э.). В этом году празднуется 25 июня.

 


苏轼 (1037―1101) 少年游

 

端午赠黄守徐君猷

 

银塘朱槛麹尘波。圆绿卷新荷。

兰条荐浴,菖花酿酒,天气尚清和。

 

好将沈醉酬佳节,十分酒、一分歌。

狱草烟深,讼庭人悄,无吝宴游过。


Су Ши На мелодию «Линьцзянский отшельник»

(весной 1091 года Су Ши из Ханчжоу, где он служил правителем округа, отозвали в столицу, тогда Бяньцзин (совр. Кайфэн), по пути он заехал в Янчжоу на дружескую вечеринку и на пирушке написал это цы)


За чаркой вина кто взыскует Ли Бо

                                        о поэзии длить разговор*?  –

Отшельник в Чанъани, далеко

                                        в Цзяннань устремивший свой взор.

Завесы жемчужные свернуты всюду

                                        в Янчжоу на десять ли*,

Цветы распустились… А завтра – цветы отцвели.

Сто тысяч слоев у тоски по тому, кто вдали.

 

На маленькой лодке Янцзы пересек,

                                        ввечеру приближаюсь я,

С улыбками и с изумленьем

                                        скитальца встречают друзья.

Здесь древняя уская речь* на пиру

                                        как и в прежнее время слышна,

Глубокою ночью все вместе мы выпьем вина…

И кажется мне, что душа все еще в царстве сна*.


苏轼 (1037―1101) 临江仙

 

尊酒何人怀李白,草堂遥指江东。

珠帘十里卷香风。花开又花谢,离恨几千重。

 

轻舸渡江连夜到,一时惊笑衰容。

语音犹自带吴侬。夜阑对酒处,依旧梦魂中。


* о поэзии длить разговор - отсылка к стихотворению

Ду Фу Весенним днем вспоминаю Ли Бо

 

…В Чанъани, смотрю я,

                         уже расцветает весна,

В Цзяннани, ты смотришь

                         на солнца закат в облаках.

Когда же мы вместе

                         поднимем по чарке вина

И примемся снова

                         всю ночь рассуждать о стихах.


杜甫 (712—770)《春日忆李白》:

渭北春天树,江东日暮云。

何时一尊酒,重与细论文。

 

 

* Завесы жемчужные свернуты - аллюзия на стихи

Ду Му Дарю на прощание


Изящна-изящна, стройна-стройна,

                              тринадцати лет с небольшим:

цветок кардамона, в начале весны

                              раскрывшийся, нежен, раним.

Весенних забав повидаешь в Янчжоу

                              на улицах в десять ли,

сколь дев поднимают свой полог жемчужный,

                              но с ней не сравниться им.


杜牧 (803-852)《赠别》:

娉娉袅袅十三余,豆蔻梢头二月初。

春风十里扬州路,卷上珠帘总不如。

 

* уская речь - говор древнего Царства У,

удельного царства эпохи Весны и Осени "Чуньцю" в нижнем течении реки Янцзы; здесь - образно о поэтах, живших в Цзяннани, живописном крае озер и рек в дельте Янцзы.


* душа все еще в царстве сна - напоминает стихи

Ду Фу  Деревня Цянцунь


Алые тучи

             плывут среди пиков крутых,

Солнца лучи

             на равнину нисходят сквозь них.

И вот воробьи

             загалдели на ветхом плетне,

За тысячу ли я,

              скиталец, вернулся к родне.

Жена и детишки

              стоят в изумленье, застыв,

И радости слезы

               потом утирают: я жив.

В се смутное время,

                гонимый волной штормовой,

Случайно остался

               живым и вернулся домой!

По верху ограды

               соседи виднеются в ряд,

Взволнованы, тихо

               на нас в умиленье глядят…

А ночью глубокой,

                с супругою наедине,

Свечу не гашу,

                 все мне кажется, это во сне.

                 


杜甫 (712—770)《羌村》

峥嵘赤云西,日脚下平地。

柴门鸟雀噪,归客千里至。

妻孥怪我在,惊定还拭泪。

世乱遭飘荡,生还偶然遂!

邻人满墙头,感叹亦歔欷。

夜阑更秉烛,相对如梦寐。

 

 

этими строчками вдохновлено еще одно цы:

Янь Цзидао На мелодию «Турачи в небе»


...Когда разлучились, ту встречу

                   не смог позабыть я потом,

В моих сновидениях часто с красавицей

                   мы оставались вдвоем…

И ночью сегодня светильник серебряный

                    долго я буду держать,

Боюсь, что  счастливая встреча с любимой 

                    мне только приснилась опять.


晏几道 (1030∼1106 ) 鹧鸪天

从别后,忆相逢,几回魂梦与君同。

今宵剩把银釭照,犹恐相逢是梦中。



Су Ши На мелодию «Цветы магнолии»

Преподношу Чжао Чану, начальнику уезда

(в Гаою, пров. Цзянсу, 1091 г)

 

У павильона плескалась вода,

Сияла весна, разливался поток,

                          а теперь все исчезло – куда?

Солнце с луной, словно ткацкий челнок,

Смотрим с тобой друг на друга, что делать,

                          виски поседели в свой срок.

 

Встретились мы, старый друг мой, опять,

Сколько же в мире вещей и событий

                          сменилось, и не сосчитать.

Чиновного рвения нет и следа,

Стыдно: лишь только сосна сохраняет

                          зеленый свой цвет в холода.



苏轼 (1037―1101)  减字木兰花


送赵令

 

春光亭下。流水如今何在也。

岁月如梭。白首相看拟奈何。

 

故人重见。世事年来千万变。

官况阑珊。惭愧青松守岁寒。



Ууно Кайлас Босыми ногами

Так я вышел в путь из дому,

Так мне и брести: босому.

Выпал путь совсем не гладкий,

Раны иссекли мне пятки:

Камни остры на дороге,

Камни остры, в кровь – все ноги.

Что в пути искать покоя,

И закончу путь – босой я.

Буде боль остра, надсадна, так тому и быть:

– И ладно.

Предначертано все свыше, а другой судьбы

– не вижу.

 

Uuno Kailas Paljain jaloin

 

Niin mä kerran tieni aloin,

niin mä kuljen: paljain jaloin.

Avohaavat syvät näissä

ammottavat kantapäissä:

rystysihin joka kiven

jäänyt niist on verta hiven.

Mutta niin kuin matkan aloin,

päätän myös sen: paljain jaloin.

Silloinkin kun tuska syvin viiltää virkan:

-Näin on hyvin.

-Tapahtukoon tahtos sinun, kohtaloni,

eikä minun.


Су Ши На мелодию «Сетование госпожи Чжао»

Возле горы Цзиньшань прощаюсь с Лю Цзыюем

 

Откуда прощальная 

                     песнь Хуань И* на свирели слышна?

Из сна сокровенного, 

                    из-за зеленой завесы окна?

Но только лишь месяц 

                    во мгле непроглядной ночной

                                  плывет в небесах над рекой…

 

Простились у берега, 

                     вновь ухожу, возвращаюсь стократ,

Назавтра цветы 

                     вместе с ивовым пухом с дерев полетят.

Тот ивовый пух 

                     полетит, провожая челнок,

                                 все воды текут на восток.



苏轼 (1037―1101) 昭君怨


金山送柳子玉

 

谁作桓伊三弄,惊破绿窗幽梦。

新月与愁烟,满江天。

 

欲去又还不去,明日落花飞絮。

飞絮送行舟,水东流。


*

Хуань И, второе имя Шу Ся, известный музыкант династии Восточная Цзинь, 

искусно играющий на свирели.


Су Ши На мелодию «Хорошее рядом»

На башне смотрю я: 

                       повсюду туманы легли,

И еле виднеется 

                        где-то светильник, мерцая вдали.

Ступить бы на яшмовый 

                        радужный мост и вернуться домой,

Где в гротах бессмертных 

                        сияют созвездья с луной.

 

О дружбе я думаю Чжана и Фаня 

                        известной, на все  времена,

Как чарка кристальной, 

                        была совершенной она.

Не следует думать 

                        о суетных и преходящих делах,

Что мне до суждений – 

                        пустых, как тщеславья замах.



苏轼 (1037―1101) 好事近

 

烟外倚危楼,初见远灯明灭。

却跨玉虹归去、看洞天星月。

 

当时张范风流在,况一尊浮雪。

莫问世间何事、与剑头微吷。



Су Ши На мелодию «Бабочка, влюбленная в цветок»

И бабочки стихли, и иволги смолкли,

                                  весна повернула на спад:

От ветра цветы, осыпаясь, летят,

И алым наполнились дворик и маленький сад.

К полудню пьяна, не рассеялся хмель

                                  и на алой закатной заре…

Сгущается сумрак, завесу окна

                                  свернул бы кто к этой поре.

 

Бровь тонкая, туча-прическа растрепана,

                                  падает прядь на висок,

Настигло унынье весеннее в срок,

Кто б выслушал, скуку с тоскою прогнать бы помог.

Ужели же так тяжело обуздать

                                  чувств этих невольных игру,

Мятутся, кружат, словно ивовый пух

                                  на буйном восточном ветру.



苏轼 (1037―1101) 蝶恋花

 

蝶懒莺慵春过半。花落狂风,小院残红满。

午醉未醒红日晚。黄昏帘幕无人卷。

 

云鬓蓬松眉黛浅。总是愁媒,欲诉谁消遣。

未信此情难系绊。杨花犹有东风管。



Су Ши «Возвращение господина Жуаня» Начало лета

Софоры зеленые, ивы плакучие,

                                        свист молодых цикад,

У южного ветра едва уловим аромат.

Струится дымком благовонный агар

                                        у зеленой завесы окна…

Стук шашек – ее пробудил от полдневного сна.

 

И дождик по саду прошел, и лотоса лист уронил,

Гранатовый цвет распустившийся воспламенил.

Красавица чашей нефритовой лист

                                      подняла своей тонкой рукой,

И капли жемчужиной в ней собрались дорогой.



苏轼 (1037―1101) 阮郎归 《初夏》

 

绿槐高柳咽新蝉,薰风初入弦。

碧纱窗下洗沉烟,棋声惊昼眠。

 

微雨过,小荷翻,榴花开欲然。

玉盆纤手弄清泉,琼珠碎却圆。



Су Ши На мелодию "Луна над Сицзяном"

Прибыв в Хуанчжоу, весенней ночью проезжал вдоль речки Цишуй, по дороге, зайдя в винную лавку, выпил вина, изрядно опьянел. В лунном свете достиг моста через речку; сняв с коня седло, прилег и, пьяный, уснул, чтобы немного отдохнуть. Пробудился, уже рассветало, беспорядочно горы теснились вокруг, бегущий поток звенел, мир казался нереальным. И я написал эти слова на опоре моста.

 

Повсюду блистала в бескрайне-безбрежных бегущих волнах,

И высь осияла в сквозисто-слоистых седых облаках.

Мне спешиться, снять бы попону, но рвется

                                                   ретивый рысак снова в путь,

Мне – пьяному – лишь бы в душистые травы упасть и уснуть...

 

А я любовался сверкающей в речке прекрасной луной,

Боясь потревожить бесценную яшму волны предо мной.

Коня расседлав, лег под ивой, к седлу

                                                    свою голову тихо склоня...

Но крики кукушки, едва рассвело, разбудили меня.


苏轼 (1037―1101) 西江月

 

顷在黄州,春夜行蕲水中。过酒家饮酒,醉。乘月至一溪桥上,解鞍曲肱,醉卧少休。及觉已晓。乱山攒拥,流水铿然,疑非人世也。书此语桥柱上。

 

 

照野弥弥浅浪,横空隐隐层霄。

障泥未解玉骢骄,我欲醉眠芳草。

 

可惜一溪风月,莫教踏碎琼瑶。

解鞍欹枕绿杨桥,杜宇一声春晓。



Су Ши На мелодию «Цветы магнолии»

Возле озера Сиху есть поэт-монах Циншунь, его жилище – в местечке Цанчунь (букв. Таящее Весну), где перед дверьми растут две древние сосны, овитые цветущей лианой кампсиса. Шунь часто днем спит под ними. В тот день, когда я будучи правителем округа, оставив конную свиту, отправился навестить его, в соснах шуршал беспокойный ветер. Шунь, указав на опадавшие цветы, попросил написать стихи, и я сочинил это цы.

 

Два грозных дракона, взмывающих ввысь,

В тумане блестят чешуей, словно грива –

                                зеленые плети сплелись.

Цветением воздух вокруг напоен,

Под сенью прозрачной отшельнику за полдень

                                 долгий привиделся сон…

 

И с озера ветер подул небольшой,

Смеркалось, когда две сороки слетели,

                                защелкали наперебой.

Качаясь на ветках, колыша цветы,

Порой они вверх на сто чи залетали,

                                и алый спадал с высоты.



苏轼 (1037―1101) 减字木兰花

 

钱塘西湖有诗僧清顺,所居藏春坞,

门前有二古松,各有凌霄花络其上,顺常昼卧其下。

时余为郡,一日屏骑从过之,松风骚然,

顺指落花求韵,余为赋此。

 

双龙对起,白甲苍髯烟雨里。

疏影微香,下有幽人昼梦长。


湖风清软,双鹊飞来争噪晚。

翠飐红轻,时下凌霄百尺英。



Су Ши На мелодию "Море жемчуга"

В Лояне проездом* поздней весной,

Скрывают плакучие ивы сплетенные

                                      терем листвой кружевной.

Волнистая рябь на пруду словно линии

                                      древнего стиля письма.

В цветущем саду при свечах мы прощались,

                                      ты песни мне пела, вино наливала сама...

 

Но тучка с дождем уплыла, и, один,

                                      по любви я тоскую стократ,

Нас горы, заставы с тобой разделяют,

                                      но чувства не знают преград.

И жду, когда снова весенним цветеньем

                                      с тобой насладимся сполна,

Не выразить, как обрывается взгляд мой,

                                    где ласточка в Западной башне осталась одна.


 

* в 20 лет, через два года после женитьбы на 16-летней девице Ван Фу (1039—1065), Су Ши с братом едут в столицу, тогда город Кайфэн, сдавать экзамен на ученую степень цзиньши. По пути остановившись в Лояне, западной столице страны, скучая по молодой супруге, поэт сочиняет это цы.



苏轼 (1037―1101) 一斛珠

 

洛城春晚。垂杨乱掩红楼半。

小池轻浪纹如篆。烛下花前,曾醉离歌宴。

 

自惜风流云雨散。关山有限情无限。

待君重见寻芳伴。为说相思,目断西楼燕。



Су Ши На мелодию "Словно во сне"

Весенние мысли


Персики, сливы у Снежного зала сажал во дворе,

Мелких плодов полны кроны тенистые к этой поре.

Скворец за завесою, песней своей упоен,

Вспугнул неожиданно в пятую стражу* весенний мой сон.

Отшельник-цзюйши*, отшельник-цзюйши,

Быстрые речки с резными мостами забыть не спеши.


* Пятая стража - время перед рассветом (с 3 до 5 утра)

* Дунпо цзюйши (букв. Отшельник с Восточного склона) литературный псевдоним Су Ши, придуманный им во время проживания в ссылке в своем имении в местечке Дунпо, в Хуанчжоу, пров. Хубэй, где в 1082 году  он соорудил себе жилище в живописной местности  - зал «Дунпо сюэтан», так называемый Снежный зал. В 1085, вызванный в столицу, он покидает эти места и вспоминает о них в этом цы.


苏轼 (1037―1101) 如梦令

 

春思 1086

 

手种堂前桃李。无限绿阴青子。

帘外百舌儿,惊起五更春睡。

居士。居士。莫忘小桥流水。



Су Ши «Полоскание шелка в горном ручье» «Весенние чувства»

С повозки сошли расписной возле рощи:

                               цвел персик у горной реки.

Вино наливала, но крик турача*

                               вдруг донесся, исполнен тоски.

Прекрасный закат разливался по небу

                               и сумерки были близки.

 

Одежды полны аромата цветов,

                              в дорогих украшеньях рука.

Сливаются воды с душистой травою,

                              и месяц плывет в облака…

Когда расставанья наступит пора,

                              не хлынет ли в сердце тоска?


*Крик турача – согласно поверью, птица издает звуки, напоминающие слова: «Останься, брат». Образно – о грусти расставания.



苏轼 (1037―1101) 浣溪沙《春情》

 


桃李溪边驻画轮。

鹧鸪声里倒清尊。

夕阳虽好近黄昏。

 

香在衣裳妆在臂,

水连芳草月连云。

几时归去不销魂。



Су Ши На мелодию «Молодой гуляка»

Сочинил в Жуньчжоу (совр. г. Чжэньцзян, пров. Цзянсу)

 

Когда мы в прошедшем году за вратами

                            Ханчжоу прощались с тобою, мой друг,

Как пух тополиный, летели снежинки вокруг…

А нынче уж пух тополиный слетает,

                            а кажется, словно снежинки кружат,

Весна на исходе, а ты не вернулся назад.

 

Свернула завесы, луну приглашаю

                            со мною отведать вина.

Хоть ветер холодный и веет сквозь сетку окна,

Богиня Чанъэ приласкала двух ласточек:

                            луч ее света пролег

на балки резные, в гнездо их –

                            по терему наискосок.



苏轼 (1037―1101) 少年游


润州作

 

去年相送,馀杭门外,飞雪似杨花。

今年春尽,杨花似雪,犹不见还家。

 

对酒卷帘邀明月,风露透窗纱。

恰似姮娥怜双燕,分明照、画梁斜。



Су Ши На мотив Южных песен

Вина захватил и бродил по горам под дождем,

Поздней прояснилось. В одежде уснул я потом.

Не слышал, когда барабаны и колокол

                            предвозвестили восход,

Во сне мне приснилось,

          что бабочкой стал я, веселой, свободной,

                            кружащей легко, без забот…

 

Под старость таланты свои исчерпал все равно,

В родные края бы вернуться, да не суждено.

Заботы мои все о доме и хлебе

                            придворным вельможам смешны,

Но все, что мне нужно:

          вдоль озера чистой песчаной тропою

                            бродить посреди тишины.



Поздняя весна

 

Под ласковым солнцем раскрылись цветы поутру,

По всходам пшеницы проходит волна на ветру.

Дождем среди ночи омыло округу,

                                 и свежестью веет с полей,

В течение года

              нет времени лучше весны и Цинмина,

                                сих чистых безоблачных дней.

 

Чай свежий готовят отныне на новом огне,

И сладостей с кашей доселе довольно вполне.

С друзьями сойдемся высоким собраньем

                                честных благородных мужей,

 И радости нашей,

              беззвучной, бесцветной и неизъяснимой,

                                на свете не будет сильней.



苏轼 (1037―1101) 南歌子


带酒冲山雨,和衣睡晚睛。

不知钟鼓报天明。梦里栩然蝴蝶、一身轻。

 

老去才都尽,归来计未成。

求田问舍笑豪英。自爱湖边沙路、免泥行。


晚春

 

日薄花房绽,风和麦浪轻。

夜来微雨洗郊坰。正是一年春好、近清明。

 

已改煎茶火,犹调入粥饧。

使君高会有余清。此乐无声无味、最难名。


Су Ши На мелодию «Гадальщик» Вспоминая былое

Из Цзинкоу возвращаясь (в Ханчжоу) к озеру Сиху, 

в пути (написал)

 

 

И снова в Цзяннань, сирый странник из царства Шу,

Скучая давно по горам царства У, спешу.

Прекрасные виды, с пейзажами Шу

                                        схожи исстари, нет их родней.

И в эти места я вернуться хочу поскорей.

 

С друзьями опять соберемся, и в близком кругу

Усядемся в травах у озера на берегу.

Заметив, как мы постарели за год,

                                        сожалеть мы не будем о том.

Грустить ни к чему на пирушке за чаркой с вином.



苏轼 (1037―1101)卜算子- 感旧

 

自京口还钱塘道中

 

蜀客到江南,长忆吴山好。

吴蜀风流自古同,归去应须早。

 

还与去年人,共藉西湖草。

莫惜尊前仔细看,应是容颜老。


Су Ши «У Персикового источника вспоминаю старого друга»

В третий месяц весны

 

Очнулся от сна: из прекрасной страны

                                      Хуасюй* я вернулся в тот миг,

Когда вдруг из мангровой рощи послышался иволги крик.

Роса с куста роз ароматной капелью звенела с утра

В безмолвии сада, в затишье пустого двора…

 

Вчера легкий ветер хотел удержать

                                    на деревьях остатки цветов,

Один за другим осыпал на меня миллион лепестков...

И долго на башне смотрел я за прочь уходящей весной,

Дорога назад зарастала душистой травой.

 

 

*миф. страна Хуасюй описана в трактате Ле-цзы: император Хуанди, первопредок Поднебесной «Однажды заснул днем и увидел сон, будто попал в страну рода Хуасюй... В скольких миллионах ли она находится от Срединного царства, неведомо. До нее не добраться ни на лодке, ни на телеге, ни пешком, достичь ее можно лишь духом. В этой стране нет ни предводителей, ни начальников — одна лишь естественность (цзы жань). И у людей нет ни желаний, ни страстей, одна лишь естественность...»



苏轼 (1037―1101) 桃源忆故人

 

暮春

 

华胥梦断人何处。听得莺啼红树。

几点蔷薇香雨。寂寞闲庭户。

 

暖风不解留花住。片片著人无数。

楼上望春归去。芳草迷归路。


Су Ши На мелодию «Глядя на Цзяннань»

На террасе Чаожаньтай в Мичжоу

 

Еще не состарилась эта весна,

                  летят ветви ивы по ветру, тонки и нежны.

Всхожу на террасу Чаожань-безмятежности*,

                в дали смотрю с вышины:

Весенние воды наполнили рвы и

                повсюду сады расцвели,

Туманная дымка дома укрывает вдали.

 

День пищи холодной* прошел,

                  теперь, протрезвев, я вздыхаю о доме родном.

Но вместе со старыми другами все же

                  зачем тосковать о былом.

Вот новый огонь, выпьем нового чая*,

                 еще не минула весна,

И время осталось у нас для стихов и вина.


Чаожаньтай – название башни на северной крепостной стене Мичжоу (совр. Чжучэн, пров. Шаньдун), отсылающее к понятию «чао жань» из Дао Дэ Цзина. Согласно комментарию Малявина В. В., выражает «идею трансцендентной устремленности духа, который возносится над всеми вещами, сливаясь с абсолютным бытием».

Ханьши, праздник холодной пищи, трехдневный пост, когда было запрещено готовить пищу на огне. После Ханьши с помощью кремня разводили «новый огонь» и праздновали Цинмин. По древнему обычаю в этот день посещают могилы предков, гуляют  на природе и наслаждаются наступлением весны. Празднуются в первые дни апреля.

«Новый» чай - собранный до Цинмина.


苏轼 (1037―1101) 望江南


超然台作

 

春未老,风细柳斜斜。

试上超然台上望,

半壕春水一城花。

烟雨暗千家。

 

寒食后,酒醒却咨嗟。

休对故人思故国,

且将新火试新茶。

诗酒趁年华。



Су Ши На мелодию «Бабочка, влюбленная в цветок»

В третий месяц весны, провожая Ли Гунъи*

 

Безветренно, сами собой, шелестя,

                                  в саду опадают цветы…

И нет никого, мы одни: я и ты,

Цветение вишни – прошло, кроны ивы густы.

И только закатного солнца лучи

                                согревают еще нас с тобой,

И тают плывущие вдаль облака

                                над зеленою горной грядой...

 

Смотрю у реки: повернет уже скоро

                                челнок на излучине твой…

Причалишь к рыбацкой деревне глухой,

Зажжешь одинокий светильник под тусклой луной.

Тогда улетевшую чускую душу

                              твою призову* в тишине,

Едва о тебе я подумаю, сразу

                              подумаешь ты обо мне.



Ли Гунъи (1036–1093) - китайский художник и каллиграф, друг поэта.

Призывание души - обряд, совершаемый с целью умилостивить улетевшую на небо "душу разума" и водворить ее в «таблицу предков» или вернуть ее в тело. Он описан в поэме Цюй Юаня из свода "Чуские строфы"  «Чу цы» — «Чжао хунь» («Призывание души»).



苏轼 (1037―1101) 蝶恋花


暮春别李公择

 

簌簌无风花自亸。寂寞园林,柳老樱桃过。

落日多情还照坐。山青一点横云破。

 

路尽河回人转柁。系缆渔村,月暗孤灯火。

凭仗飞魂招楚些。我思君处君思我。


Су Ши На мелодию «Капля алых губ»

Плывет абрикосов в цвету аромат.

Колышутся нити, - плакучие ивы

                             в тумане зеленом стоят.

Дом с красными окнами, на воду вид.

Свернула завесы ты, в сумерках дождь моросит…

 

Трепещет свеча моя от ветерка,

На ложе холодном весенняя ранит тоска.

Вернуться теперь суждено ли?

                  И Феникса башня сокрылась вдали.

Травой ароматной дороги-пути заросли.



苏轼 (1037―1101) 点绛唇

 

红杏飘香,柳含烟翠拖轻缕。

水边朱户。尽卷黄昏雨。

 

烛影摇风,一枕伤春绪。

归不去。凤楼何处。芳草迷归路。



Су Ши «Капля алых губ»

На варварском стуле* сижу я, один,

За башней Юй-гуна* что грозди цветущие –

                         тысячи горных вершин.

Но с кем бы теперь захмелеть допьяна?

Со мной – свежий ветер и ясная в небе луна*.

 

Бецзя* ко мне в гости приходит потом,

Сидим мы с ним вместе,

                        и дарим друг друга стихом.

– Но, знаешь ли, друг дорогой?

                       Теперь, когда я здесь на пару с тобой,

В горах этих делим мы поровну ветер с луной!

 

 

*Кроме обычной манеры сидеть поджав или скрестив ноги, в III—VI вв. в древнем Китае постепенное распространение получает и иная манера сидеть с использованием так называемых варварских сидений (ху чуан), представляющих собой что-то вроде складных походных стульчиков, заимствованных, вероятно у древних римлян.

* Юй, носящий титул гун, Юй-гун, он же Юй Лян (298- 340), старший брат императрицы, полководец. С ним связан классический сюжет: Однажды ночью Инь Хао (ум. в 356 г.), китайский сановник и последователь даосизма, поднялся на Южную башню в Учане и встретил там Юй Ляна . Инь Хао хотел было уйти, но Юй Лян попросил его остаться, и они беседовали всю ночь.

* отсылка к известному стихотворению

Ли Бо "Пью один под луной" 

Всюду цветы, 

                  рядом  кувшин вина,

Сегодня один

                  ночь проведу без сна.

Чашу подняв,

                  я приглашу луну,

Явится тень,

                  третьей будет она.

*Бецзя - младший помощник начальника округа (правителя области).



苏轼 (1037―1101) 点绛唇

 

闲倚胡床,庾公楼外峰千朵。

与谁同坐。明月清风我。

 

别乘一来,有唱应须和。

还知么。自从添个。风月平分破。


Су Ши На мелодию «Возжигая курения в храме»

Миновав 7-мильную стремнину

(другое название этого места «Отмель Янь Лина»*)

 

Плывет мой челнок наподобье листка,

                                  на веслах – вспорхнет, словно гусь – в облака,

В зеленой воде отразится

                                 небесная синь, широка, высока.

Над гладью зеркальною рыбки мелькнут,

                                в тумане на отмели цапли видны,

Прозрачный, струится поток по песку,

                                хрустальный – поток на заре,

                                                      сверкает – при свете луны.

 

Гряда за грядой – живописный пейзаж,

                                излом за изломом – как ширмы стоят,

Здесь лучшие годы напрасно

                                провел Янь Гуан*, здесь он встретил закат.

Правитель, отшельник, все в жизни – тщета,

                                что ныне, что в древности – все только сны,

Но, вечные, тянутся горы одни,

                                увитые дымкою горы,

                                                       в рассветных лучах – зелены.


Янь Гуан (39 до н.э. – 41 н.э.), второе имя Цзы Лин, - сподвижник генерала Лю Сю (5 до н.э. – 57 н.э.) во времена борьбы последнего за трон. В 30 лет Лю Сю стал императором Гуан У-ди, основав династию поздняя Хань (25-220); решительный и добродетельный, он объединил страну, при этом назначал на высокие должности людей исходя из их способностей, а не личных заслуг. Правитель трижды приглашал своего друга Цзы Лина занять высокий пост в правительстве, но тот, презрев славу и богатство, остался отшельником в горах Фучунь на реке Цяньтан, где ловил рыбу до конца жизни.



苏轼 (1037―1101) 行香子


过七里滩

 

一叶舟轻。双桨鸿惊。

水天清、影湛波平。

鱼翻藻鉴,鹭点烟汀。

过沙溪急,霜溪冷,月溪明。

 

重重似画,曲曲如屏。

算当年、虚老严陵。

君臣一梦,今古虚名。

但远山长,云山乱,晓山青。


Су Ши На мотив "Южных песен"

В 1080 году, находясь в ссылке в Хуанчжоу, поэт ждет прибытия жены, Ван Жуньчжи, которая пробудет в пути еще 3 месяца. Скучая по ней, он сочиняет это цы, но, по обычаю, пишет не о своих чувствах, а о чувствах любящей женщины.


Храня в памяти пережитое

 

На сердце – тоски, кто-то скажет, - лишь малая пядь,

                              но длится и длится, попробуй ее оборвать.

Нахмурены брови и ты распрямить их

                              не можешь полгода уже,

С тобою лишь ласковый ветер, и ясная в небе луна,

                              но, как знать, что таится в душе?

 

А дождь моросящий последние смоет снега,

                              а ветер весенний развеет золу очага.

За чарой вина для кого же ты песен

                              не в силах прервать череду?

И длится последняя песня, последняя нота одна…

                              и все ждешь ты, когда я войду.



苏轼 (1037―1101) 南歌子


感旧

 

寸恨谁云短,绵绵岂易裁。

半年眉绿未曾开。明月好风闲处、是人猜。

 

春雨消残冻,温风到冷灰。

尊前一曲为谁哉。留取曲终一拍、待君来。


Су Ши На мелодию «Цветочная ветвь»

Ранней весной выздоравливая


Вслед солнцестоянию – праздников разных

                                   весенних пришла череда,

Весенний пейзаж обнажился средь снега и льда.

Пускай от восточного ветра пока что

                                  не видно, не слышно вестей,

Уже собирается явно

                                  плакучая ива раскрыться скорей.

Пускай бы и длилась холодная ночь,

                                  согреет меня одеяло слегка.

Звенит барабан, слышен колокол издалека…

 

Рассвет наступает, и солнце уже

                                  показалось над дальней горой,

За теремом вьется туман негустой.

И те, кто хотел на цветы любоваться,

                                  давно уж, наверно, в пути,

И персики, и абрикосы,

                                  готовы – кто раньше из них – расцвести.

Я после болезни подняться ленюсь,

                                совсем ослабел и себя распустил.

Дремлю целый день, слишком мало желаний и сил.



苏轼 (1037―1101) 一丛花 


初春病起

 

今年春浅腊侵年。冰雪破春妍。

东风有信无人见,露微意、柳际花边。

寒夜纵长,孤衾易暖,钟鼓渐清圆。

 

朝来初日半含山。楼阁淡疏烟。

游人便作寻芳计,小桃杏、应已争先。

衰病少情,疏慵自放,惟爱日高眠。


Су Ши На мелодию «Цветы магнолии»

Вот иволги защебетали опять,

из всех самых разных сезонов в году

                            лучше ранней весны не сыскать.

И дождь моросящий – как манна с небес,

посмотришь вдали – трав зеленый ковер,

                            посмотришь вблизи – он исчез.

 

Нельзя не напиться теперь допьяна,

а кто не любуется нынче цветами,

                            им старость осталась одна.

Зачем дожидаться ухода весны,

алея, цветы на зеленые мхи

                          в одночасье спадут, сметены...



苏轼 (1037―1101) 减字木兰花

 

莺初解语。最是一年春好处。

微雨如酥。草色遥看近却无。

 

休辞醉倒。花不看开人易老。

莫待春回。颠倒红英间绿苔。


в тридевятом царстве

Все события и герои вымышлены...

Слышь, Серый, здесь штормит седьмые сутки,
и черной тучей Змей Горыныч мечет
гром с молниями! Что? Какие шутки?
Темно как в подземелье, бедный Кречет

кричит с утра до ночи, не смолкая,
истошно, только глянет на котел он,
колдует над которым все, алкая,
старуха, и давно кипит он, полон


кореньев ли, мышей сушеных? видно
недоброе замыслила, да с синей-
то птицы  ей какой профит, ну,
ему сбежать бы, спрятаться в овине:

не упускает из виду Карга и
косится, что твоя Галина Бланка...
Русалка там сидит, совсем нагая!
А давеча еще была гулянка:

Кощей из шкафа выполз, знать по пьяни,
да с хутора вблизи, похоже, Леший, 
Сморчок еще какой-то, на поляне
соображали.... без меня! невежи!

А водяной, забывший о работе,
поет себе, и через пень колоду
шугает белых зайцев на болоте.
Нет, мутную себе мутил бы воду...

Вот, чтоб они не поступали дурно,
я напою им сказок, что твой гаджет,
чтоб не тужили тихо и культурно...

Ведь Кот Баян плохого не расскажет!


Су Ши На мелодию «Полоскание в горном ручье шелка»

(Будучи в ссылке в Хуанчжоу, почувствовав недомогание,) отправился в монастырю Цинцюань («Чистого Источника»), что в уезде Цишуй возле (поселка) Ланьси, где горный поток на запад течет.

 

У подножия гор ароматными травами

                                      полнится горный ручей,

Среди сосен песчаная отмель, проходим

                                    мы чистой дорожкой по ней.

Сквозь шуршание-шелест весеннего ливня

                                    кукушка кричит все слышней.

 

Кто сказал, что не в силах вернуть себе молодость

                                    вновь – ни один человек?

Вот поток, что на запад спешит среди всех

                                    на восток утекающих рек,

Так зачем, поседев, сокрушаться и сетовать

                                    горько на времени бег.



苏轼 (1037―1101) 浣溪沙


游蕲水清泉寺。寺临兰溪,溪水西流

 

山下兰芽短浸溪。

松间沙路净无泥。

萧萧春雨子规啼。

 

谁道人生无再少,

门前流水尚能西。

休将白发唱黄鸡。


Су Ши На мелодию «Возвращение господина Жуаня»

Песнь о сливе мэй


Цветочный струится-плывет аромат, 

                         и в сумерках всходит луна,

И деревце сливы в саду обнимает весна.

О если бы Ветер восточный слетел бы 

                         отсюда до западных гор…

Вот только закрыты обычно здесь садик и двор.

 

А кожа как снег холодна, 

                        и яшмовый облик простой,

На щечках красавицы след от румян негустой.

Рвет веточку сливы, отправить бы другу 

                        на дальний в горах перевал.

Да к ночи в Цзяннани туман все дороги устлал…



苏轼 (1037―1101) 阮郎归


梅词

 

暗香浮动月黄昏。堂前一树春。

东风何事入西邻。儿家常闭门。

 

雪肌冷,玉容真。香腮粉未匀。

折花欲寄岭头人。江南日暮云。



Осенняя песня Поль Верлен

Chanson d'Automne

Paul Verlaine 


Des sanglots longs

Des violons

De l’automne
Blessent mon coeur
D’une langueur
Monotone.


Tout suffocant
Et blême, quand
Sonne l’heure,
Je me souviens
Des jours anciens
Et je pleure


Et je m’en vais
Au vent mauvais
Qui m’emporte
Deçà, delà,
Pareil à la
Feuille morte.


Осенние струны

смущают подлунный

покой,

рвут сердце их стоны

такой монотонной

тоской.


Вздыхаю с трудом,  

в горле ком,

час пробьет...

О юные грезы,

лью слезы,

и вот...


Подхвачен ветрами,

под небесами,

так одинок,

взметенный, бескровный,

словно

листок.


Су Ши На мелодию «Возжигая курения в храме»

Вспоминаю зиму

 

Припомню, как шли мы с тобой вдоль реки,

                            кружились снежинки и слив лепестки.

И чувства – опять безграничны,

                            и рвется душа от печали-тоски.

Не вижу я старого друга давно,

                            читаю лишь старые песни  опять,

И вновь вспоминаю ворота Юнцзинь,

                            храм Юнфу на вершине Гушань,

                                                    все места, где любили гулять.

 

Гуляя, повсюду с тобой оставляли

                          мы тысячи разных стихов обо всем…

Багровая пыль их покрыла,

                            кто шелковым стер бы ее рукавом.

Уехал я, кто же скучал там по мне?

                          Лишь ты, старый друг, знаю наверняка,

И в водах Сиху, вероятно, луна,

                          да ивы вдоль брега Цяньтан ,

                                                    да возле вершин облака.



苏轼 (1037―1101) 行香子


冬思

 

携手江村。梅雪飘裙。

情何限、处处消魂。

故人不见,旧曲重闻。

向望湖楼,孤山寺,涌金门。

 

寻常行处,题诗千首,

绣罗衫、与拂红尘。

别来相忆,知是何人。

有湖中月,江边柳,陇头云。


Су Ши На мелодию «Бабочка, влюбленная в цветок»

В Мичжоу на Праздник фонарей*


На праздник – в Ханчжоу – огни зажигают

                              к пятнадцатой ночи весны,

В лучистом сиянии полной луны

                              нарядно одетые люди повсюду видны.

Играют на шэнах, по улицам мускуса

                              всюду плывет аромат.

В повозки впряженные лошади мимо

                              проедут и не запылят...

 

А здесь – в городке захудалом, в горах,

                            лишь стареть от Цзяннани вдали,

Под стук барабанов и звуки свирели

                            селяне о хлебе лишь молятся духам земли.

И падают белые росы, забытых

                           почти что не видно огней…

И вот нависают окрест облака

                            снеговые, темней и темней.

 

*Еще в 10 веке в Китае в первое полнолуние года повсеместно стали отмечать Праздник фонарей, зажигая в 15 ночь первого весеннего месяца фонари, устраивая фейерверки и танцы драконов.



苏轼 (1037―1101) 蝶恋花

密州上元

 

 

灯火钱塘三五夜。明月如霜,照见人如画。

帐底吹笙香吐麝。更无一点尘随马。

 

寂寞山城人老也。击鼓吹箫,乍入农桑社。

火冷灯稀霜露下。昏昏雪意云垂野。


Су Ши На мелодию «Почтенный господин из южных земель» 2

Сочинил в Линьгаотин в Хуанчжоу

 

Весенний закат в нефритовой чаше горит:

Среди облаков зеленеющих гор,

                              искрясь, отражается вид.

И кажется: с гор Эмэйшаньских* весеннего

                              талого снега волна

                                                  плеснула сполна

В речные просторы на тысячи цин*

                              младого хмельного вина.

 

Весенние тучки, слетев с Янтайшань, свысока,

Пролились дождем, намочили певичкам

                              румяные щеки слегка.

Овеяв округу, восточного ветра

                              вдруг вихорь поднялся лихой,

                                                    одну за другой,

Развеял он тучи, сияньем – полнеба –

                               закат озарил над рекой.


* Находясь в ссылке, поэт ностальгирует, глядя на запад и вспоминая родные Эмэйшаньские горы, у подножия которых в округе Мэйчжоу, пров. Сычуань, он родился.

* Цин – мера земельной площади, равная приблизительно 7 га.

 


苏轼(1037―1101)南乡子

 

黄州临皋亭作

 

晚景落琼杯,

照眼云山翠作堆。

认得岷峨春雪浪,初来,

万顷蒲萄涨渌醅。

 

春雨暗阳台,

乱洒歌楼湿粉腮。

一阵东风来卷地,吹回,

落照江天一半开。


Ван Цзао На мелодию «Капля алых губ»

Прекрасней, ясней – нет луны молодой,

Средь ночи на стылой реке тишина,

                      виден Северный Ковш за горой.

С постели поднялся, не спится давно,

                      тень веточки сливы в цвету расчертила окно.

 

Как холодно! Думал бы я об одном:

                      с тобой на пирушке согреться бы добрым вином!

Но знаешь ли, друг мой, теперь,

                      после криков кружащегося воронья*,

Пьянит только мысль,

                      как вернусь я в родные края.

 

*иносказательно об дворцовых интригах чиновников,

поэт был оклеветан и мечтает об отставке.



汪藻 (1079~1154) 点绛唇

 

新月娟娟,夜寒江静山衔斗。

起来搔首,梅影横窗瘦。

 

好个霜天,闲却传杯手。

君知否?乱鸦啼后,归兴浓如酒。



Су Ши В первый день первой луны, в снегопад, по Хуайхэ поплыл в гости, возвращаясь, написал стихи

Нахмурены брови, настигла досада как раз:

Неплохо сложить бы мне пару изысканных фраз.

Поля показались из дымки туманной густой,

Вороны голодные кружат над снежной стеной.

 

И гомон весенний угас у моста без следа,

И пагоду вдруг отразив, затихала вода...

Светильник под вечер погаснет ли, нет, все равно,

И темное ночью увижу я лодки окно.


苏轼《正月一日雪中过淮谒客回作二首》

 

攒眉有底恨,得句不妨清。

霁雾开寒谷,饥鸦舞雪城。

桥声春市散,塔影莫淮平。

不用残灯火,船窗夜自明。



Су Ши На мелодию «Потомки речного духа»

В большой снегопад вспомнил тайшоу Чжу Каншу, 

и, зная, что тайшоу тоже думает обо мне, 

написал это цы и отправил ему.

 

Вечор было нитями тонкими-тонкими

                                    дождь моросящий повис,

А утром раскрыл я завесу:

                                  снежок наполняет карниз.

Склонилося небо к просторам реки,

                                   над винными лавками не разглядеть мне флажки.

Кто в гости пришел бы: один, замерзая,

                                  стихи сочиняю, пою,

И взор затуманился болью,

                                  лишь бороду глажу свою.

 

А ты на пиру, знать, по полной, по полной,

                                  гостям наливая, устал,

И снег словно соли кристаллы,

                                  кого бы им потчевать стал?

Сорвав сливы мэй белоснежный цветок,

                                  ты, вспомнив отшельника, долго глядишь на восток.

И снег так походит на старого друга,

                                  а друг так походит на снег:

Пускай и чуждается некто,

                                  оценит другой человек.



苏轼 (1037―1101) 江神子 (12.1081)


大雪, 有怀朱康叔使君,

亦知使君之念我也,

作江神子寄之

 

黄昏犹是雨纤纤。

晓开帘。欲平檐。

江阔天低,无处认青帘。

孤坐冻吟谁伴我,揩病目,捻衰髯。

 

使君留客醉厌厌。

水晶盐。为谁甜。

手把梅花,东望忆陶潜。

雪似故人人似雪,虽可爱,有人嫌。



Су Ши На мелодию «Волна, омывающая песок»

Разыскивая весну (о первой загородной прогулке на исходе зимы)

 

Вчера на прогулке к восточным предместьям бредя,

              повсюду искал я виденья весны.

Казалось: вот алая ветвь абрикоса

            склоняется из-за стены*...

Но только не видно цветочных побегов еще в палисадах пока,

            пора возвращенья весны далека.

 

Кружилась душистая пыль по дороге к селу,

              утих снегопад, просветлел небосвод.

Восточный владыка уже за работой,

              на землю лучи свои шлет?

И кажется: вскоре польется сиянье, повеет теплом с высоты…

              Уже раскрываются сливы цветы.


苏轼 (1037―1101) 浪淘沙

 

探春

 

昨日出东城,拭探春情。墙头红杏暗如倾。

槛内群芳芽未吐,早已回春。

 

绮陌敛香尘,雪霁前村。东君用意不辞辛。

料想春光先到处,吹绽梅英。

 

г. Ханчжоу 1071 г.


* перекликается с более поздним стихотворением


Е Шаовэн «Неслучившееся гулянье по саду»


Жалея, что все же во мху остаются

               следы от сандалий гостей,

Хозяин скупой не открыл мне калитку

               в ограде высокой своей.

Но, сад наполняя, не знает преграды

                цветение щедрой весны:

Прекрасная алая ветвь абрикоса

                склоняется из-за стены.


叶绍翁 (1110 - 1151) 游园不值


应怜屐齿印苍苔,

小扣柴扉久不开。

春色满园关不住,

一枝红杏出墙来。




Су Ши На мелодию «Полоская шелк в горном ручье» 3

На второй день двенадцатой луны, после дождей пошел легкий снежок; правитель округа (тайшоу) Сюй Цзюнью, взяв вина, нанес визит; пируя с гостем, сочинил три цы. На следующий день протрезвел, после сильного снегопада сочинил еще пару цы.

 

Средь ночи большой снегопад начался,

                                        и все травы покрыл серебром,

С утра по дороге в полях потянулись

                                        повозки под снегом с дождем.

Туман растворился и волны затихли,

                                        все снегом укрыто кругом…

 

Голодному брюху довольно стихов,

                                      как одеждам хватает узлов,

Мне хворост дороже коричного древа,

                                      горсть риса – на вес жемчугов.

Кто в гости пришел бы, я, бороду гладя,

                                      петь песни ему готов.


                                ***


Не помню, когда над полями Сучжоу

                                        в ненастье темнел небосвод,

Здесь после снегов, верно,  будет пшеницы

                                        сто тысяч возов в этот год.

Печаль моя сразу рассеется, только

                                        насытится хлебом народ…

 

Зеленый рукав на ветру закружил,

                                        вьется снег, словно пух, густой,

И красные губы блестят от вина

                                        жемчужиной, вишней хмельной…

Выпью чарку и, руки дыханьем согрев,

                                        серебристой тряхну бородой.



苏轼 (1037―1101) 浣溪沙


十二月二日,雨后微雪, 太守徐公君猷携酒见过,坐上作《浣溪沙》三首。

明日酒醒,雪大作,复作两首。


半夜银山上积苏,

朝来九陌带随车。

涛江烟渚一时无。


空腹有诗衣有结,

湿薪如桂米如珠。

冻吟谁伴捻髭须。

            

              ***


万顷风潮不记苏,

雪晴江上麦千车。

但令人饱我愁无。

 

翠袖倚风萦柳絮,

绛唇得酒烂樱珠。

樽前诃手镊霜须。


Су Ши На мелодию «Полоская шелк в горном ручье» 2

На второй день двенадцатой луны, после дождей пошел легкий снежок; правитель округа (тайшоу) Сюй Цзюнью, взяв вина, нанес визит; пируя с гостем, сочинил три цы.

 

Когда на рассвете очнулся от пьяного

                                  смутно-туманного сна,

Услышал я: скрипнула гостя повозка,

                                подъехала к дому она.

И чтоб в голове прояснилось, мой друг

                                предложил мне отведать вина…

 

За домом сорву овощей для похлебки

                              и лука с зеленым пером,

И брага закапает жемчугом алым,

                              младым виноградным вином.

Душистых бутонов в саду мейхуа

                              предложу я отведать потом.

                     

                              ***


Ем снег, как Су У*, и меня на чужбине

                              лишений ждала череда,

Но друг мой тайшоу* в повозке с вином

                              завернул по дороге сюда.

На холоде пьяный румянец сойдет,

                              только глазом моргнешь, без следа.

 

Уже за ученого слово замолвил ты,

                              славный орел-рыболов*,

За это жемчужину* отдал бы, жаль,

                            не найти мне достойных даров.

Но, пьяный уже, обниматься с тобой,

                            как Се Ань с Хуань И*, я готов.


*Тайшоу – начальник округа, в Хуанчжоу в то время - друг поэта - Сюй Цзюнью.

*Су У - в 100 г. до н. э. посол ханьского императора У-ди у сюнну (гуннов), которые бросили его в темницу, добиваясь измены родине. Когда же убедились,  что Су У не удастся склонить к измене, его сослали далеко на север, где он 19 лет пас овец, «питаясь снегом и укрываясь войлоком» - голодая и бедствуя.

*Поговорка: лучше одна скопа (орёл-рыболов), чем сотни хищников. Образно: лучше один скромный деятель, чем целый сонм блестящих бездельников.

*По легенде, во времена династии Цзинь правитель княжества Суй однажды на прогулке увидел раненого змея и вылечил его. После чего змей принес ему из реки большую драгоценную жемчужину, отблагодарив человека за добро.

*При императоре Восточной Цзинь Сяо У-ди прославленный генерал Се Ань был оклеветан; начальник округа Юйчжоу Хуань И, на пиру играл для императора, затем, взяв цитру, спел «Жалобную песнь» Цао Чжи, со строчками о том, что «если преданность – необъяснима, ее подвергают сомнению». Императору стало стыдно, а Се Ань растрогался и «притянул Хуань И к себе за бороду».


苏轼 (1037―1101) 浣溪沙

十二月二日,雨后微雪, 太守徐公君猷携酒见过,坐上作《浣溪沙》三首。


其二

醉梦昏昏晓未苏,

门前轣辘使君车。

扶头一盏怎生无。

 

废圃寒蔬挑翠羽,

小槽春酒冻真珠。

清香细细嚼梅须。


其三

雪里餐毡例姓苏,

使君载酒为回车。

天寒酒色转头无。

 

荐士已曾飞鹗表,

报恩应不用蛇珠。

醉中还许揽桓须。



Су Ши На мелодию «Полоская шелк в горном ручье»

На второй день двенадцатой луны, после дождей пошел легкий снежок...

 

 Пшеница в полях: зеленя зеленеют, едва лишь успев прорасти,

Повозки спешат за Янцзы, и вослед им кружится листва по пути.

За домом Линьгао* туманные горы – прекрасней пейзаж не найти.

 

Вот дождь затихает, с карнизов струясь, рвутся нити одна за другой…

Но снег вдруг рассыпался по черепице, запрыгал, как жемчуг, крупой,

Насыпал мне в бороду зернышек столько, что в дом я вернулся седой.

 

*Линьгао - название принадлежавшей Су Ши усадьбы на берегу Янцзы в уезде Хуанчжоу (совр. Хуанган пров. Хубэй), где он жил, будучи в ссылке с 1079 года, прежде чем приобрел там же, на склоне Хуанганских гор, имение Дунпо. Стихи написаны в последнем месяце 1081 года.


苏轼 (1037―1101) 浣溪沙

 

十二月二日,雨后微雪


 

覆块青青麦未苏,

江南云叶暗随车。

临皋烟景世间无。

 

雨脚半收檐断线,

雪床初下瓦跳珠,

归时冰颗乱粘须。



Су Ши На мелодию «Почтенный господин из Южных земель»

В праздник «Двойной Девятки» на башне Цыся* предлагаю Сюй Цзюньюю

 

Уж иней ложится, 

                                    и воды спадают реки.

Средь яшмы блестящих-сверкающих волн

                                    показались вдали островки.

Уже опьяненье стихает, и чувствую, ветер как будто теплей,

Слабей и слабей,

Шумит лишь, но старую шапку сорвать*

                                    с головы он не может моей.

 

И как  этот праздник 

                                    сегодня с тобой проведем?

Давай, провожая унылую осень,

                                    поднимем мы чарки с вином.

Ведь тысячи дел, все минуют, как сон,

                                    обернутся одной пустотой.

Постой же, постой...  

Назавтра, как бабочки – о хризантемах,

                                    и мы затоскуем с тобой.

 

* башня Ханьхуэй, расположенная на юго-западе Хуанчжоу (совр. округ Хуанган провинции Хубэй). В 1982 году поэт, несогласный с курсом политических реформ, находился в ссылке, где подружился с правителем округа Хуанчжоу Сюй Цзюньюем.

*отсылка к истории из сборника «Ши шо синь юй» («Новое изложение рассказов, в свете ходящих») Лю И-цина (V в.): Однажды во время праздника Двойной Девятки Хуань Вэнь со свитой, куда входил и Мэн Цзя, совершали прогулку по Драконьей Горе. Внезапный порыв ветра сорвал с головы Мэн Цзя официальный головной убор. Когда пожилой советник, не заметив этого, отошел по нужде, один из приближенных Хуань Вэня написал пасквиль, высмеивающий «недалекого» чиновника. Вернувшийся к столу Мэн Цзя прочел сочинение и, недолго думая, сочинил в отменном стиле убийственный ответ. Смысл классического сюжета – о сохранении душевной силы в неблагоприятных обстоятельствах. Здесь под ветром и подразумеваются эти самые неблагоприятные обстоятельства: интриги и происки оппонентов при дворе.

 


苏轼 (1037―1101) 南乡子 

  

重九涵辉楼呈徐君猷

  

霜降水痕收,

浅碧鳞鳞露远洲。

酒力渐消风力软,

飕飕,破帽多情却恋头。

  

佳节若为酬,

但把清尊断送秋。

万事到头都是梦,

休休,明日黄花蝶也愁。


Янь Цзидао На мелодию «Возвращение господина Жуаня»

Роса стала инеем в длани златой*

                на этом краю земли,

Летят облака

                вслед за клином гусиным вдали.

И льется вино, и кружат танцовщицы

                на праздник Девятки Двойной.

Здесь все мне напомнит

                 далекий мой край родной.

 

Багрец орхидей – к поясам,

                 злато хризантем – к волосам.

К безумству былому

                вернуться не в силах я сам.

Хочу поскорее напиться, быть может,

                тоску и унынье пропью,

Но искренней песней

                не рвите вы душу мою.

 

* Император У-ди (156-87 до н. э.) в Чанъани построил башню, на которой были установлены бронзовые статуи святых, «простирающие ладони для собирания росы». Здесь –  образно о тогдашней столице (г. Кайфын).


晏几道  (1030∼1106) 阮郎归


天边金掌露成霜。云随雁字长。

绿杯红袖趁重阳。人情似故乡。

 

兰佩紫,菊簪黄。殷勤理旧狂。

欲将沉醉换悲凉。清歌莫断肠。


Хуан Тинцзянь На мелодию «Смиряя ветер и волны»

На сто тысяч ли над Цяньчжоу* дожди,

                                     прохудился совсем небосвод,

Из дома не выйти, и кажется, дом,

                                    словно джонка куда-то плывет.

И вот дождались: небеса прояснились

                                    на праздник Девятки Двойной,

Так выпьем с тобой,

За Адские* выйдя Врата среди скал

                                    царства Шу перед бурной рекой.

 

Я все еще полон решимости, что ж

                                  насмехаешься над стариком?

Спрошу об одном:

Цветки хризантемы в седых волосах

                                  ты часто ли встретишь кругом?

Стихи напишу я, как Се* сочиняли

                                  у Башни Лихих Скакунов,

И так же готов

Из лука стрелять на скаку вслед за ними –

                                  героями прошлых веков!

 


黃庭堅 (1045-1105) 定風波

 

万里黔中一漏天,屋居终日似乘船。

及至重阳天也霁,催醉,鬼门关外蜀江前。

 

莫笑老翁犹气岸,君看,几人黄菊上华颠?

戏马台南追两谢,驰射,风流犹拍古人肩。

 

*Цяньчжоу – местность в верхнем течении Янцзы (совр. пров. Сычуань), где в древности находилось царство Шу. Сюда, пониженный в должности, был сослан 50-летний поэт, который несмотря на все трудности и лишения сохраняет отважное воодушевление и непоколебимую бодрость духа, вспоминая героев древности.

*Возможно, здесь подразумевается ущелье Цюйтанся (одно из трех живописных ущелий на участке Янцзы от Чунцина до Ухани) неподалеку от города Фэнцзе, где два утеса, выступающие далеко в русло реки, образуют узкий проход, напоминающий ворота.

*Се Лин-юнь и Се Хуй-лянь – известные поэты эпохи Шести династий (3-4 вв.)

У «Великого Се» есть стихи «В девятый день девятого месяца в свите сунского государя пирую на Башне Резвящихся Скакунов» :

Пограничный район по-осеннему дик и суров,

Собираются в путь журавли накануне снегов.

Холода наступают - в полях замерзает трава.

На застывших озерах блестит подо льдом синева...


Хуан Тинцзян На мелодию «Куропатки в небе»

На пирушке (по случаю праздника Двойной Девятки) отвечаю стихами на рифмы мэйшаньскому гостю, отшельнику Ши Инчжи.

 

Над ветками желтых цветков хризантем 

                               плывет предрассветный туман.

Не следует чарку из рук выпускать, 

                               пока совершенно не пьян.

Тогда бы хоть ветер, хоть наискось дождь, 

                               на флейте играл бы весь день…

Я в волосы ветку цветочную вставил 

                               и шапку надел набекрень.

 

Так будем же все мы здоровы, 

                               пусть вдоволь – еды и вина,

Кружатся танцовщицы, ритм мы поддержим, 

                               и всех удовольствий – сполна.

И что же с того, что цветки в волосах 

                               подчеркнут седину старика?

А трезвые, те и пускай не поймут, 

                              взглянув на меня свысока.


 

黃庭堅 (1045-1105) 鷓鴣天

 

座中有眉山隐客史应之和前韵,即席答之。

 

黄菊枝头生晓寒。人生莫放酒杯干。

风前横笛斜吹雨,醉里簪花倒著冠。

 

身健在,且加餐。舞裙歌板尽清欢。

黄花白发相牵挽,付与时人冷眼看。


Лю Юн На мелодию «Линьцзянский отшельник»

От сна пробудился,

                и слушаю: маленький сад

наполнили ветра шуршанье и шум,

                                  и капли дождя по ступеням стучат.

Смотрю, за узорным окном,

взлетая, кружатся в сметенье последние листья кругом.

Все мысли о том,

как дева грустит под клепсидры капель,

роняя слезу, догорает свеча -

                                    напрасно - за пологом стынет постель…

И ляжет, уснуть ей невмочь

на парных подушках и под одеялом расшитым,

                                              и тянется все, нескончаема, ночь.

 

Уныло и пусто,

и неодолимой досады полна:

          что делать, покуда еще и свежа, и красива она,

но чувствует с грустью немой,

              как будто уже увядает и облик, и лик молодой,

страдая душой,

припомню я радость свиданий былых…

когда еще свидимся вновь,

                              и путь по волнам к ней в туманах густых.

И тянутся дни, нелегки,

и кто бы ответил, ну как же мне выдержать нынче

                                          так много тяжелой и горькой тоски.

 

 

 

柳永《临江仙》

 

梦觉小庭院,冷风淅淅,疏雨潇潇。

绮窗外,秋声败叶狂飘。心摇。

奈寒漏永,孤帏悄,泪烛空烧。

无端处,是绣衾鸳枕,闲过清宵。

 

萧条。牵情系恨,争向年少偏饶。

觉新来、憔悴旧日风标。销魂。

念欢娱事,烟波阻、后约方遥。

还经岁,问怎生禁得,如许无聊。


Р. Фрост О чем говорят пятьдесят

Был юн, учили старые меня,

И плавилась от жаркого огня

Душа как сталь, и вот почти застыла.

Старел я, познавая то, что было.

 

Теперь, старик, учусь у молодых,

Но что не может форм принять иных,

Трещит по швам... Вся в швах – душа живая.

Я молодею, завтра познавая.


What Fifty Said.. by Robert Frost.


When I was young my teachers were the old.
I gave up fire for form till I was cold.
I suffered like a metal being cast.
I went to school to age to learn the past.


Now when I am old my teachers are the young.
What can't be molded must be cracked and sprung.
I strain at lessons fit to start a suture.
I go to school to youth to learn the future


Ведь я филолог

Если читателей смущает нагота гриба - то вопросы пусть адресуются автору.

...Жена в обмотках, дети наги
Что, кроме рвани и вериг,
Вы оставляете трудяге?
Ведь он мужик, дурной мужик.

Я плачу не слезами - кровью.
Такая доля горемык -
Долготерпение воловье:
Ведь я мужик, дурной мужик.

Я, хворый, сам лечиться буду:
Изнеживаться не привык.
Больницы - барская причуда.
А я мужик, дурной мужик.

Неужто я, на вас батрача,
Истлею, гол, как боровик?... 
А. В. Ф.

Что я филолог, все тут знают,

Пускай у афтора свой почерк,
Перевожу всю ночь без сна я,
Ведь я филолог-переводчик.

Критиковать-то не грешно вам?
Здесь критик я - один, воочью,
Зачем же вы глумитесь снова,
Ведь я филолог-переводчик.

И так скажу: я кровью плачу,
Пусть афтору - пот застит очи,
Пишу я круче, не иначе,
Ведь я филолог-переводчик.

Повешу на него вериги,
Жене - солдатские обмотки.
Мне можно все, ведь я великий,
Ведь я филолог-переводчик.

Я это дело не оставлю,
Пусть афтор - чародей, короче,
Изнеживаться здесь я вставлю,
Ведь я филолог-переводчик.

Пусть, голый - у него метафора,
Скажу, как боровик, мол, голый,
Мол, это точно как у афтора,
Я ж - переводчик, я - филолог.

Я братцев сделаю братками,
Я светоч будущего, сполох,
Я гений, посудите сами,
Я точный, как никто, филолог.

Я сам с усам и шит не лыком,
Нет, афтора я не обижу,
Крик заменю звериным рыком,
Ведь я художник, я так вижу.


Лю Юн На мелодию «Волна, омывающая песок»

Ото сна пробудился,

                а ветра струя, проникая ко мне сквозь окно,

                                              погасила светильник, и стало темно.

И совсем уж, как будто, рассеялся хмель,

                нестерпимо ночного дождя по ступеням пустым

                                              беспрерывно звенела капель.

И опять задержался в пути,

                где у края небес я скитаюсь уже сколько лет?

Вспоминаю красавицу вновь,

              как давал поскорее вернуться обет.

И не знаю, что делать теперь:

              не вернуть тех веселых и радостных дней,

а пирушки былые сменились печалью и грустью моей.

 

Бесконечна тоска,

              вспоминаю опять и опять в тишине,

как в укромных покоях скрывались тогда,

              и как песни лились, как вина напивались мы наедине.

В одеялах ее ароматных уснуть я любил…

            Неужели, расстались, и все безвозвратно ушло,

                                            не осталось ни чувства былого, ни сил?

Ведь тогда, увлеченные тучкой с дождем,

            как любили мы: сто тысяч нежностей, тысячи ласк –

                                            изливали друг другу мы с нею вдвоем.

 

А сейчас, в эту пору ночную – один,

           лишь клепсидры капель, бесконечна, слышна...

                                            Я уехал, покинул ее, и она там осталась одна.

Как хотел бы я встретиться с ней,

            в циньском тереме будут нас тучка с дождем ожидать,

                                          разделили б за пологом мы изголовье опять.

Я бы долго рассказывал деве о том, как, один,

            ночь за ночью в краю речном

                                          вновь и вновь вспоминал я о ней, как мы были вдвоем.

 

 

柳永(987-1053)  浪淘沙慢

 

梦觉,透窗风一线,寒灯吹息。

那堪酒醒,又闻空阶夜雨频滴。

嗟因循、久作天涯客。负佳人、几许盟言,

便忍把、从前欢会,陡顿翻成忧戚。

 

愁极,再三追思,洞房深处,几度饮散歌阑。

香暖鸳鸯被。岂暂时疏散,费伊心力。

殢云尤雨,有万般千种,相怜相惜。

 

恰到如今,天长漏永,无端自家疏隔。

知何时、却拥秦云态,愿低帏昵枕,

轻轻细说与,江乡夜夜,数寒更思忆。


кошачье око

Природа отрешенно замерла,
и горизонт раскинулся широко,
октябрь душу выстудил дотла, 
сквозь дымку зрит луны кошачье око.

Что свет тебе, когда плывет во мгле
Земля, качаясь тихо в звездной зыбке,
и этой неприкаянной земле
мерцает еле, призрачный и зыбкий,

огонь души, едва рассеет  тьму,
убогий, бесприютный, одинокий,
оставь же суматоху-кутерьму,
покуда тьма пылает на востоке,

прими ее неистовый покой,
беги пророка, прока и порока, 
и не ищи себе судьбы другой,
когда ведет тебя твоя дорога,
и зрит вокруг - луны
кошачье око.


Лю Юн На мелодию «Полночное веселие»

Холодное небо

                     застывшими тучами заволокло,

А лодка моя – одинокий листок,

                     с песчаного брега отчалил, на сердце светло.

По горным потокам и рекам пройти я готов

                    сто тысяч ущелий и тысячу скал.

Все ниже и тише высокие волны,

                    и ветер попутный взыграл.

Торговцы бродячие, слышу еще, окликают друг друга,

                    но парус поднялся уже высоко,

И с цаплей резной на носу

                    на джонке вдоль южного брега лечу я легко.

 

Смотрю, как полощутся

                    неподалеку трактиров флажки,

Виднеются рядом деревни дымки,

                    деревьев алеющих ряд у реки.

И солнце спешит на закат,

                    и слышен плеск весел, поют рыбаки, возвращаясь домой.

Увядшие лотосы клонятся вниз,

                    опавшие ивы висят над водой.

Меж ними прекрасные девы, по двое, а там и по трое,

                    полощут в холодном потоке шелка,

А лодку завидев, смущаются,

                    шепчут, друг к дружке склонясь, улыбаясь слегка.

 

И вот вспоминаю о деве одной,

Как терем узорный покинул легко,

                  и носит меня, словно ряску волной.

Вздыхала о будущей встрече,

                  и все повторяла, вернешься когда, мол, как знать!

Но сетовать тщетно теперь,

                  что этой зимой отодвинулся срок моего возвращенья опять.

И слезы застыли в глазах,

                  теперь не найти мне пути в небожителей град,

Затих одинокого лебедя крик,  

                   и гаснет в полнеба закат.

     



柳永 (987—1053) 《夜半乐》

 

冻云黯淡天气,扁舟一叶,乘兴离江渚。

渡万壑千岩,越溪深处。

怒涛渐息,樵风乍起,

更闻商旅相呼,片帆高举。

泛画鹢、翩翩过南浦。

 

望中酒旆闪闪,一簇烟村,数行霜树。

残日下、渔人鸣榔归去。

败荷零落,衰柳掩映,

岸边两两三三、浣纱游女。

避行客、含羞笑相语。

 

到此因念,绣阁轻抛,浪萍难驻。

叹后约、丁宁竟何据!

惨离怀、空恨岁晚归期阻。

凝泪眼、杳杳神京路。

断鸿声远长天暮。



Чжоу Бан-янь На мелодию «Перевалы и реки»

Лишь выйдет осеннее солнце, скрывается

                               под наползающей тьмой;

На сад опускается холод ночной.

Стою и все слушаю шелест ветров,

И диких гусей не видать посреди облаков…

 

И все разбрелись на дворе постоялом, один – в тишине,

Сплетаются тени и блики светильника

                                на озаренной стене,

Уже порассеялся хмель от вина,

Как вытерпеть ночь бесконечную эту без сна!

 


周邦彦(1057~1121) 关河令

 

秋阴时晴渐向暝,变一庭凄冷。

伫听寒声,云深无雁影。

 

更深人去寂静,但照壁孤灯相映。

酒已都醒,如何消夜永!


Су Ши На мотив песни «Солнечный перевал»

Написал на праздник середины осени


Ввечеру облака растворились бесследно,

                                  прохладой залит небосвод,

Млечный путь серебрится беззвучно, луна –

                                  ясным яшмовым блюдом плывет.

Но не длится прекрасное долго, и эта

                                  встреча этой порою ночной…

Где с тобой любоваться на будущий год

                                  будем мы этой полной луной?

 


苏轼《阳关曲》

 中秋作


暮云收尽溢清寒,

银汉无声转玉盘。

此生此夜不长好,

明月明年何处看。


Су Ши Песня на Водный мотив

В год огненного дракона на праздник середины осени веселились и пировали до рассвета, когда совершенно пьяный написал эту песнь, скучая по брату Чжэ.

 

Когда же явилась, над миром сияя, луна? –

Спрошу небеса, поднимая к ним чашу вина.

И в лунных чертогах бессмертных, 

                           сверкающих там, в вышине,

Какой нынче год, 

                           - этой ночью неведомо мне?

Хотел бы вернуться туда я, 

                           на крыльях ветров вознестись

В нефритовый этот небесный дворец...

                            Беспокоит лишь мысль:

Как вынести холод, которым овеяна высь?

В сиянии лунном кружил бы, забыв обо всем,

Возможно ли что-то подобное в мире людском!..

 

И к терему сходит она, 

          видна у резного окна, 

                           и время проходит без сна.

Но только досадовать мне ни к чему,

Что в долгой разлуке теперь любоваться 

                           мне полной луной одному.

Как людям даются то радости встречи, 

                          то горечь разлук,

Луна – то ясна, то за тучи уйдет, 

                          то на убыли круг,

Увы, совершенного – исстари мало вокруг.

О, жить бы всем долго, и чтобы за тысячи ли

В разлуке бы вместе луной любоваться могли.

 

 

苏轼 水调歌头

 

丙辰中秋,欢饮达旦,大醉,作此篇。兼怀子由。

 

明月几时有,把酒问青天。

不知天上宫阙,今夕是何年?

我欲乘风归去,又恐琼楼玉宇,

高处不胜寒。

起舞弄清影,何似在人间!

 

转朱阁,低绮户,照无眠。

不应有恨,何事长向别时圆?

人有悲欢离合,月有阴晴圆缺,

此事古难全。

但愿人长久,千里共婵娟。


Чао Юаньли На мелодию «Зеленоголовый селезень»

Воспевая луну

 

Ввечеру облака, расходясь,

                            осеннего неба поблекшую просинь в глазурь облекли,

Блестящим серебряным блюдом,

                            из глуби морской поднимаясь вдали,

сверкая, луна все вокруг озарила на тысячу ли.

Как будто явилась богиня Чан-э,

                            прекрасная дева, скромна и бледна,

А рядом - коричное древо,

                            чья каждая ветка была нам видна.

И выпали первые белые росы,

                            и веял прохладою ветер златой,

счастливую эту прекрасную пору

                            весь год ожидали с тобой…

Я здесь задержался, во тьме,

                            уже светлячки загорелись вокруг,

Вороны-сороки теперь улетели на юг.

На яшмовой башне высокой

                            стою одиноко, застыв у перил,

Спуститься, сойти не находится сил.


И лишь о тебе мои думы,

                            расстались, а я уже весточки жду,

тоску утолить без тебя не смогу я, с собой не в ладу.

Терзает клепсидры капель,

                            звеня бесконечно среди тишины,

рвут душу цветочные тени,

                            их трепет невольный в сиянье луны.

Наверное, будущей ночью не меньшим

                            сияньем луна одарит свысока,

но пасмурной, ясной ли будет погода,

                            узнаем ли наверняка?

И вместе тоскуем с тобой,

                            в разлуке не ведаем, что теперь ждет,

а новая встреча случится ль еще через год?

И лишь бы мы были здоровы,

                            и в чарки луна бы сиянье лила,

гуляли б с тобой от светла до светла. 



晁元礼(1046-1113)绿头鸭

咏月

 

晚云收,淡天一片琉璃。

烂银盘、来从海底,皓色千里澄辉。

莹无尘、素娥淡伫,静可数、丹桂参差。

玉露初零,金风未凛,一年无似此佳时。

露坐久、疏萤时度,乌鹊正南飞。

瑶台冷,阑干凭暖,欲下迟迟。

 

念佳人、音尘别后,对此应解相思。

最关情、漏声正永,暗断肠、花影偷移。

料得来宵,清光未减,阴晴天气又争知。

共凝恋、如今别后,还是隔年期。

人强健,清樽素影,长愿相随。


Чжоу Банъянь На мелодию «Благодаря неторопливые звезды и луну»

Смеркалось едва, и смывало во мгле

                        всю пыль – выпадающей к ночи росой,

В кривом переулке – луны не светил даже лучик косой.

За низким плетнем – лишь светильник в окне,

                          знаком был тот дворик печальной красавицы мне.

Она улыбалась при встрече,

цветущей нефритовой розовой ветви

                          на яшмовом древе подобна была,

и словно бы ясной зари восходящее солнце – светла.

А взор, как осенние воды сиял,

                          ни с кем не сравнима, являла собой идеал.

 

Когда-то давно на картине

                        увидел весенний ее восхитительный лик,

О встрече не смел и мечтать,

                        но однажды чертогов нефритовых девы достиг...

Хотелось, чтоб ласковой тучки с дождем не кончалась пора,

                        горюю: повеяли и разлучили ветра.

И вот на подворье глухом,

                        холодном, безлюдном, ночую теперь, одинок,

И заперты все ворота,

                        за стенкой лишь сетует, слышу, осенний сверчок.

И тысячи гор и ручьев

                        нас с ней разделяют, мы так далеки,

Зачем же все тянется нить бесконечной тоски.

 


周邦彦(1057~1121) 拜星月慢

 

夜色催更,清尘收露,小曲幽坊月暗。

竹槛灯窗,识秋娘庭院。

笑相遇,似觉琼枝玉树相倚,暖日明霞光烂。

水眄兰情,总平生稀见。

 

画图中、旧识春风面。

谁知道、自到瑶台畔。

眷恋雨润云温,苦惊风吹散。

念荒寒、寄宿无人馆。

重门闭、败壁秋虫叹。

怎奈向、一缕相思,隔溪山不断。


не святы

По тонким иголкам сосновой хвои,
а может быть хвои, идти, где пенаты
родные смурные чудные твои,
где много нас, где, может быть, даже двое,
где смотришь с любовию в небо с утра ты.

Где тянутся корни, сплетаясь в узлы
судеб, или судеб? Где пусть и не святы,
и могут быть веселы, могут быть злы,
и если споткнешься, никто не осудит,
где смотришь с любовию в небо с утра ты.

Где кроны укроют тебя от дождей,
разделят утраты твои и отрады,
где в очарованье природных затей 
все смотришь с любовию в небо с утра ты,
мы -- вместе, и рады.


Лю Юн На мелодию "Бамбуковая лошадка"

У дальней заставы стою на вершине крутой,

Из горной беседки гляжу я окрест,

                    а берег туманный объят тишиной.

Две радуги в небе и дождь над рекою вдали;

Прохладой повеяли нынче ветра,

                    и зной иссушающий прочь унесли.

И кажется, скоро теперь вся сухая листва опадет,

Стихает уж стрекот последних цикад,

                   унылой поры наступает черед.

Вокруг посмотрю и о радости вспомню былой…

Да вот небожителей град - растаял в тумане,

                    растаял за облачной дальней грядой.

 

От воспоминаний душа взволновалась моя,

И новая все подступает тоска,

                    а старые не соберутся друзья…

Застыв неподвижно, смотрю целый день я в туманную даль.

И рвется душа, и нет слов, чтобы выразить эту печаль.

Смотрю, постепенно расходятся серые тучки кругом,

Вороны, дремавшие невдалеке,

                    взлетели, кружат над безлюдным речным городком.

На башне играет рожок расписной,

Закат провожая, уже поглощаемый тьмой.

 

 

柳永(987-1053)《竹马子》

 

登孤垒荒凉,危亭旷望,静临烟渚。

对雌霓挂雨,雄风拂槛,微收烦暑。

渐觉一叶惊秋,残蝉噪晚,素商时序。

览景想前欢,指神京,非雾非烟深处。

 

向此成追感,新愁易积,故人难聚。

凭高尽日凝伫。赢得消魂无语。

极目霁霭霏微,瞑鸦零乱,萧索江城暮。

南楼画角,又送残阳去。


Лю Юн На мелодию «Прекрасная бабочка»

Смотрю: затихают дожди и прояснел небесный простор,

На башне стою, полон грусти-печали,

                                        осенняя даль приковала мой взор.

Падет поредевшая тень ввечеру,

                    взволнован, как прежде когда-то Сун Юй, от тоски я замру.

Подул над рекой ветерок,

                                        на травах прибрежных увяли цветы,

Холодные росы легли,

                                        с утуна, желтея, слетают листы.

В чем нынче найти утешенье,

                    где старых друзей мне теперь отыскать,

                                        в тумане – бескрайняя водная гладь.

 

Забыть не могу

                    веселые с песнями наши пиры

и тайные встречи при свете луны…

                                        Но сколько снегов принесло с той поры.

Как горы высоки, моря широки,

                    и как далеки нынче Сяо и Сян, две раздольных реки.

На ласточек мне положиться,

                                        доставят ли весть они так далеко?

Довериться сумеркам желтым,

                                        плывущий челнок разглядеть нелегко.

С тоскою смотрю я туда,

                   где крики гусей оборвались вдали,

                                        и солнце исчезло за краем земли.

 


柳永(987-1053) 《玉蝴蝶》

 

望处雨收云断,凭阑悄悄,目送秋光。

晚景萧疏,堪动宋玉悲凉。

水风轻,萍花渐老,月露冷,梧叶飘黄。

遣情伤,故人何在,烟水茫茫。

 

难忘,文期酒会,几孤风月,屡变星霜。

海阔山遥,未知何处是潇湘。

念双燕,难凭远信,指暮天,空识归航。

黯相望,断鸿声里,立尽斜阳。


Лю Юн На мелодию "Молодой гуляка"

По древнему тракту столичному кони

                                          неспешно рысцою трусят,

А в ивах высоких встревоженный стрекот цикад.

Закатное солнце спустилось за остров,

                                          и ветер осенний гуляет в садах,

Смотрю, как смеркается всюду в небесных краях.

 

Плывущая тучка внезапно растаяла

                                          где-то вдали без следа,

Отрады, желанья былые исчезли куда?

И прошлых пирушек угасло веселье,

                                          далече друзья, что гуляли со мной,

И я не такой уж, как был, молодой и хмельной.



柳永(987-1053)《少年游》

 

长安古道马迟迟,高柳乱蝉嘶。

夕阳鸟外,秋风原上,目断四天垂。

 

归云一去无踪迹,何处是前期?

狎兴生疏,酒徒萧索,不似少年时。


Лю Юн На мотив "Пленительная песнь"

Свернул паруса я на легком своем, подобном листку, челноке,

У южного берега остановился на чуской реке.

Из города слышен вечерний рожок,

                                  и где-то свирель тихо плачет-поет.

Бескрайне-безбрежные воды,

                                  на отмели дикие гуси

                                                                    в тревоге взлетели вразброд.

Туман развернулся, подобно расписанной ширме,

                                  и в роще осенней повис.

И горы, чернея, как брови красавиц, вдали

                                   едва поднимаются ввысь.

 

Легко оставлял я родные края,

                                  с годами скитаться становится мне все трудней.

Служить на чужбине еще тяжелей,

                                  тем боле, на склоне дней.

Посмотришь: повсюду постылый пейзаж,

                                   безжизненный, тянется вдаль,

                                                                    тоскою мне мысли круша.

Далек императорский город,

                                   уже не достичь Циньской башни,

                                                                  в смятенье – скитальца душа.

Простерлися вдаль ароматные травы, наполнен

                                   закатным сияньем простор,

И тучек остатки рассеялись, нет от красавицы

                                   весточки мне до сих пор.

 


вариант для  Vir Variusа:

 

Снял парус на челноке, 

         ночевать на реке.

Чу, рожок, свирель поет, 

         с берега – гуси вдруг – ввысь вразброд.

Туман ширмой – в роще повис, 

         горы – брови дев – едва ввысь.

 

Дом свой бросив, в пути все трудней, 

         в чужбине – на склоне дней.

Уныл пейзаж – тоской мне – взор круша. 

         Столица, дева – где? Ах, душа.

В лучах заката – трав простор, 

         вести девы нет – до сих пор.

 


柳永(987-1053) 《迷神引》

 

一叶扁舟轻帆卷,暂泊楚江南岸。

孤暮角,引胡笳怨。水茫茫,平沙雁,旋惊散。

烟敛寒林簇,画屏展;天际遥山小,黛眉浅。

 

旧赏轻抛,到此成游宦。觉客程劳,年光晚。

异乡风物,忍萧索,当愁眼。帝城赊,秦楼阻,旅魂乱。

芳草连空阔,残照满。佳人无消息,断云远。


Чжан Лянтай На мелодию «Две горных гряды»

Глубокой весною густы кроны ив,

                            и ярок цветочный наряд.

За низкой оградой пионы зарделись уже,

                            бутоны как шпильки торчат.

Затихли дожди, ветер веет едва,

                            доносится щебет пичуг,

Застыло недвижимо солнце,

                            и тучки вдали

                                            незаметно рассеялись вдруг.

 

И мысленно не возвращаюсь к минувшим делам.

                          теперь на досуге могу я скитаться по рекам

                                             и вольно бродить по горам.

Повсюду былых путешествий следы

                           могу отыскать без труда.

Лишь только от дум молодых

                          и желаний, боюсь,

                                            не осталось уже ни следа.

 


章良能 (? – 1214) 小重山 ок. 1209 г.

 

柳暗花明春事深。

小阑红芍药,已抽簪。

雨余风软碎鸣禽。

迟迟日,犹带一分阴。

 

往事莫沉吟。

身闲时序好,且登临。

旧游无处不堪寻。

无寻处,惟有少年心。


У. Шекспир Сонет 5

Часы, что сотворили образ милый
и многих восхитившие черты,
позднее то, что всех превосходило,
безжалостно лишают красоты.
Упрямо время: лету выйдут сроки,
холодный потемнеет небосвод,
листва спадет, в цветах застынут соки,
а красоту снегами заметет.
И если сущность сладостную лета,
нектар, к зиме не заточить в сосуд,
то красота и все ее приметы
с ее чудесной силой - пропадут.
А выделив нектар, зимою стылой
красу цветы утратят, но не силу.


Those hours that with gentle work did frame
The lovely gaze where every eye doth dwell
Will play the tyrants to the very same,
And that unfair which fairly doth excel;
For never-resting time leads summer on
To hideous winter and confounds him there,
Sap checked with frost and lusty leaves quite gone,
Beauty o'ersnowed and bareness every where:
Then were not summer's distillation left
A liquid prisoner pent in walls of glass,
Beauty's effect with beauty were bereft,
Nor it nor no remembrance what it was.
But flowers distilled, though they with winter meet,
Leese but their show; their substance still livessweet.


Хуан Гуншао На мелодию «Синий яшмовый столик»

Прошел день моления об урожае,

                              и все отложили шитье...

Как буду смотреть на двух ласточек 

                              вольное в небе житье?

В Улине весна и цветенье повсюду,

                              и благоуханье кругом,

Скитаюсь теперь в одиночестве тут,

                              и горы вдали в беспорядке встают,

И горный ручей еле слышно течет под мостом.

 

Рубашка весенняя вся износилась,

                              кто нынче ее зашьет?

И капля за каплею слезы, стекая,

                              наполнят одежды вот-вот.

Закат, у реки среди трав ароматных

                              теперь расседлаю коня.

В цветах, - но никто не украсит виски,

                              с вином, - но никто не нальет от тоски,

Напьюсь допьяна, - но никто не утешит меня.

 


黄公绍 «青玉案»

 

年年社日停针线。

怎忍见、双飞燕。

今日江城春已半。

一身犹在,乱山深处,

寂寞溪桥畔。

 

春衫著破谁针线。

点点行行泪痕满。

落日解鞍芳草岸。

花无人戴,酒无人劝,

醉也无人管。


Цзян Куй На мелодию «У беседки расставаний, печалясь, медлить»

Очень нравится мне самому сочинять мелодии. Сначала произвольно записываю длинные и короткие фразы, а затем привожу их к музыкальному канону, поэтому строфы получаются неодинаковые. Советник Хуань говорил: «Прежде распустившиеся ивы, нежные-нежные в Ханьнане. Ныне смотрю - увяли, печалюсь на берегу реки: деревьям подобно, человек разве может?». Эти слова мне очень по сердцу.

Хуань Вэнь (полководец, Восточная Цзинь) (на самом деле стихи принадлежат Юй Синю (последний крупный поэт периода Северных и Южных династий (IV-VI вв.)) 

Ханьнань – совр. Ухань, пров. Хубэй)

 

Развеялся пух ароматный,

                        помалу слетающий с веточек ив,

И зелень повсюду дома окружила,

                       густою листвою дворы затенив.

Течет к горизонту, петляя, река,

не знаю, куда мне направить свой парус,

                      еще не стемнело пока?...

В беседке здесь много прощалось людей,

Кто б мог уподобиться ивам,

                      что с каждой весной - зеленей?

Когда б наши скорби деревья познали вполне,

Они бы тогда не сумели уже

                      так цвести-зеленеть по весне!

 

И солнце заходит…

Смотрю я, где скрылся

                    твой город в дали голубой,

и горы, бесчисленны, всюду встают

                    между мной и тобой.

Вэй Гао любимой кольцо подарил,

и уехал потом, почему

                    забыл, что она говорила ему:

«Уходишь теперь, но скорей бы, скорей бы,

                    настал возвращения срок,

Боюсь, не дождется, зачахнет совсем

                    в одиночестве алый цветок…»

И кажется, даже

                    бинчжоуским острым ножом

Не рассечь эти тысячи нитей

                    печали на сердце моем.

 

姜夔 (1155-1221) 长亭怨慢

 

余颇喜自制曲。初率意为长短句,然后协以律,故前后阕多不同。

桓大司马云:“昔年种柳,依依汉南。今看摇落,凄怆江潭:

树犹如此,人何以堪?”此语余深爱之。

 

渐吹尽,枝头香絮,是处人家,绿深门户。

远浦萦回,暮帆零乱向何许?

阅人多矣,谁得似长亭树?

树若有情时,不会得青青如此!

 

日暮,望高城不见,只见乱山无数。

韦郎去也,怎忘得、玉环分付:

第一是早早归来,怕红萼无人为主。

算空有并刀,难剪离愁千缕


Цзян Куй На мелодию «Задержаться в Янчжоу»

В год огненной обезьяны, в день зимнего солнцестояния, проезжал через Вэйян (Янчжоу пров. Цзянсу). Ночной снег только прекратился, поля, заросшие травами и злаками, раскинулись перед глазами. За крепостными стенами видел запустение, холодная вода была бирюзова, в надвигающихся сумерках пограничный рожок горестно звучал. В душе я чувствовал скорбь, вздыхая тяжко о прошлом и настоящем, свои размышления описал в этой песне. Почтенный Цяньянь ощутил в ней скорбь «Песней царской столицы» («Там просо склонилось теперь к бороздам… Кто пыль запустенья разнёс по стране?»)

Цяньянь: прозвище поэта Сяо Дэцзао, дяди жены Цзян Куя.

 

Славный град на восток от реки Хуайхэ:

             живописней беседки Чжуси не найти,

                          чтобы здесь задержаться,

                                        коня расседлав, ненадолго в пути.

Где весенних забав – 10 ли этих улиц полны,

                          травы-злаки раскинулись

                                        вдаль, зелены-зелены.

С той поры, как монгольские кони топтались

            здесь, глядя на юг, на Янцзы,

                          заросли, позаброшены, рощи, пруды,

                                             о войне вспоминая, не сдержишь слезы.

Надвигаются сумерки, ветер приносит

            рожка пограничного звук,

                          и на улицах пусто, безлюдно вокруг.

 

И когда бы сюда вдруг вернулся Ду Му,

                          то сегодня пришлось бы, наверное,

                                          в городе горько и тяжко ему.

О цветке кардамона

            строки его нет красивей,

                           и про терем зеленый легко он писал,

                                         только выразить горькие чувства сложней.

Нынче двадцать четыре моста,

            как и прежде, стоят в тишине,

                          и, холодную, мерно, беззвучно качает,

                                        колышет луну на волне.

Распустились пионы,

          цветут у моста одного

                          год за годом, прекрасные,

                                        вновь оживают они для кого?

 

 

 Ду Му «Дарю на прощание»

 

Изящна-изящна, стройна-стройна,

                                  тринадцати лет с небольшим:

цветок кардамона, в начале весны

                                  раскрывшийся, нежен, раним.

Весенних забав повидаешь в Янчжоу

                                  на улицах в десять ли,

сколь дев поднимают свой полог жемчужный,

                                  но с ней не сравниться им.

 

 

 

 

Ду Му «Посылаю в Янчжоу делопроизводителю Хань Чо»

 

Горы зеленые в дымке туманной,

                                  и реки в дали голубой,

Осень настала, в Цзяннани повсюду

                                  увяли деревья с травой.

Льется сияние ясной луны

                                  на двадцать четыре моста,

С яшмовой девой где нынче ты тешишься 

                                  чудной на флейте игрой?

 


姜夔 (1155-1221) 扬州慢 (1176)

 

淳熙丙申正日,予过维扬。夜雪初霁,荠麦弥望。

入其城则四壁萧条,寒水自碧,暮色渐起,戍角悲吟。

予怀怆然,感慨今昔,因自度此曲。

千岩老人以为有《黍离》之悲也。

 

淮左名都,竹西佳处,解鞍少驻初程。

过春风十里,尽荠麦青青。

自胡马窥江去后,废池乔木,犹厌言兵。

渐黄昏、清角吹寒,都在空城。

 

杜郎俊赏,算而今重到须惊。

纵豆蔻词工,青楼梦好,难赋深情。

二十四桥仍在,波心荡冷月无声。

念桥边红药,年年知为谁生。

 

 

杜牧 (803—852)《赠别》

 

娉娉袅袅十三馀,豆蔻梢头二月初。

春风十里扬州路,卷上珠帘总不如。

 

 

杜牧 (803—852) «寄揚州韓綽判官»

 

青山隱隱水迢迢,秋盡江南草木凋。

二十四橋明月夜,玉人何處教吹簫。


Цзян Куй На мелодию «Фея с лютней»

В «Оде Столице царства У» (совр. Сучжоу, пров. Цзянсу) говорится: «За дверьми скрытый туманом берег, домашнее угощение на расписных лодках». Полагаю, это касается и Усина (совр. Хучжоу). Весенние поездки за город (по озеру Тайху) великолепны. (Прогулки по) озеру Сиху не смогут превзойти их. В год петуха (1189 г.) я с племянником Сяо Ши, взяв вина, отправился в южное предместье. После прогулки сложил эту песню.

 

Качнула волна, миновал нас челнок,

                    и мне показалось, увидел на нем

                                былую подругу, певичку, мой Персиковый лепесток.

Со взмахами веера вились над ней и слетали цветы,

                    прекрасен был взор ее,

                                бабочки-брови, черты...

Весна уходила все дальше, зеленой травой берега заросли,

                    и крики кукушки уже раздавались

                                тоскливые где-то вдали.

Весенних забав 10 ли по Янчжоу,  

                    все минуло, словно три жизни* Ду Му,

                                и молодость мне вспоминать ни к чему.

 

Закончился праздник Ханьши**, дворцовых свечей уж зажглись огоньки,

                    сменяется старый сезон,

                                так быстро, так скоро, не вынести этой тоски.

И сердце мое наполняет свиданий былых аромат,

                     как прежде, крылатки

                                 на лестницы с вязов летят.

Сквозь тысячи ивовых нитей свисающих стая ворон не видна,

                    снежинками ивовый пух

                                закружился над яшмовой чашей вина.

И словно настала пора

                     на закат мне мой путь направлять,

                                и с прежней подругой расстаться опять...

 

*- буддийское понятие жизни человека, включающей прошлое, настоящее и будущее.

**- на праздник Ханьши (букв. Холодной пищи), не разводили огонь. После его окончания император одаривал приближенных зажженными свечами.

 

Ду Му «Дарю на прощание»

Изящна-изящна, стройна-стройна,

                     тринадцати лет с небольшим:

цветок кардамона, в начале весны

                     раскрывшийся, нежен, раним.

Весенних забав повидаешь в Янчжоу

                     на улицах в десять ли,

сколь дев поднимают свой полог жемчужный,

                     но с ней не сравниться им.

 

姜夔(1155~1221)《琵琶仙》


《吴都赋》云:“户藏烟浦,家具画船。”

唯吴兴为然。春游之盛,西湖未能过也。

己酉岁,予与萧时父载酒南郭,感遇成歌。

 

双桨来时,有人似、旧曲桃根桃叶。

歌扇轻约飞花,蛾眉正奇绝。

春渐远、汀洲自绿,更添了几声啼鴂。

十里扬州,三生杜牧,前事休说。

 

又还是、宫烛分烟,奈愁里、匆匆换时节。

都把一襟芳思,与空阶榆荚。

千万缕、藏鸦细柳,为玉尊、起舞回雪。

想见西出阳关,故人初别。

 

 

杜牧《赠别》

 

娉娉袅袅十三馀,豆蔻梢头二月初。

春风十里扬州路,卷上珠帘总不如。


Цзян Куй На мелодию "В радужных одеждах - лучшая из вариаций"

На башне речной все стою и смотрю я вокруг,
                и лотос роняет уже лепестки, а я не вернулся еще,
                                      порою и сил не хватает, порой одолеет недуг.
Мой шелковый веер хотя и не брошен пока,
               пора уж менять мне одежды шелка.
Как солнечный блик, проскользнувший извне,
               две ласточки на абрикосовой балке –
                                     лишь гости, подобные мне.
Но где же моя дорогая теперь?
              Покажется вдруг сквозь завесу луна,
                                      и чудится, это – ее бледный лик у окна.
Но я в одиночестве…
              Слышу за стенкою стрекот сверчка,
                                     и кажется, как у Юй Синя в стихах, это – нити свивает тоска.
Опять вспоминаю, как прежде скитался, еще молодой,
               под звуки свирели по горным заставам, по улицам в ивах, где дом дорогой…
Теперь лепестки опадают, и нету вестей,
               глубокие воды повсюду струятся, струятся лазури светлей.
Устал я по свету скитаться,
              и ныне свое отгулял я сполна,
                                    мне ль пьяным валяться в обнимку с кувшином вина?



姜夔 (1155-1221) "霓裳中序第一"


亭皋正望极,乱落江莲归未得,多病却无气力。
况纨扇渐疏,罗衣初索。
流光过隙,叹杏梁双燕如客。
人何在?一帘淡月,仿佛照颜色。

幽寂,乱蛩吟壁,动庾信清愁似织。
沉思年少浪迹,笛里关山,柳下坊陌。
坠红无信息,漫暗水涓涓溜碧。
漂零久,而今何意,醉卧酒垆侧!




Цзян Куй На мелодию «Очаровательные брови»

В шутку Чжан Чжунъюаню

 

 

Плакучие ивы,

             смотрю я, ветвями сплелись,

                              душистые травы повсюду взошли,

Тоска извела,

            лишь стемнело, ты скрылся вдали,

И в терем зеленый умчал на коне досветла…

За плотной завесой тебя

              ожидает твоя дорогая Фей Янь, так нежна и мила.

Споет она песни тебе о любви

              из чаш изопьете вино,

                                и, чувствами полн, будешь с ней заодно.

Покуда в руке рука,

              по лестнице облачной впору подняться к луне,

                                  и не ощутите, что ночью прохладно слегка.

 

И так безграничны…

                Любовные чувства иссякнут потом...

И спрятав украдкой изящную туфельку, ты

                вручишь ей записку о встрече тайком.

И на переправе

                назавтра ты встретиться рад,

Забьет барабан у реки,

                у лодки своей

                                    развязать поспешите весенний канат.

Когда десять тыщ лепестков полетят,

                и ляжет меж вами туман,

                                    то душу тогда истерзает досада стократ.

Пока же в руке рука, ты мгновенье лови:

                на лодке уплыть,

                                    утолить эту жажду любви.

 


姜夔(1155-1221)眉妩

 

一名百宜娇戏张仲远

 

看垂杨连苑,杜若侵沙,愁损未归眼。

信马青楼去,重帘下,娉婷人妙飞燕。

翠尊共款。听艳歌、郎意先感。

便携手、月地云阶里,爱良夜微暖。

 

无限。风流疏散。有暗藏弓履,偷寄香翰。

明日闻津鼓,湘江上,催人还解春缆。

乱红万点。怅断魂、烟水遥远。

又争似相携,乘一舸、镇长见。


Чжоу Ми На мелодию «Высокая гора Янтай»

Посылаю в Шаосин друзьям


По глади реки мелкий дождь пробежал,

                   прохлада у берега тает в тиши,

Весенними красками

                   на мелководье взошли камыши.

Рассеялись тучи. да город пустой,

Найдет ли приют пара ласточек

                  нынче, вернувшись домой?

К вам за реку хочет душа полететь,

                  но безбрежны просторы реки,

И, кажется, сон слишком легок,

                  не выдержит, верно, тяжелой тоски.

Печалюсь, как время летит,

                  и воды прилива к востоку спешат,

И месяц холодный плывет на закат.

 

Смотрю, сколько взора хватает, лишь травы

                  виднеются там, вдалеке,

И в дымке туманной

                  как будто деревья стоят,

                              и чайки кружат на весенней реке.

Зеленые горы, а я – уж седой,

                  печалюсь, цветеньем любуясь

                              и зеленью этой густой.

А вместе с приливом домой

                  возвращаются лебеди, тая вдали,

Смешон им скиталец усталый,  

                  обретший приют на краю земли.

Я ветер восточный спрошу:

                  слетит ли, плакучие ивы пленив,

                               овеет ли следом цветы белых слив?

 


周密 (1232-1298) 高阳台

 

寄越中诸友

 

小雨分江,残寒迷浦,春容浅入蒹葭。

雪霁空城,燕归何处人家?

梦魂欲渡苍茫去,怕梦轻、还被愁遮。

感流年,夜汐东还,冷照西斜。

 

萋萋望极王孙草,认云中烟树,鸥外春沙。

白发青山,可怜相对苍华。

归鸿自趁潮回去,笑倦游、犹是天涯。

问东风,先到垂杨,后到梅花?


Цзян Куй На мелодию «Нежно-зеленые ивы»

Проживая в Хэфэе к западу от моста с красными перилами, где было безлюдно,

совсем не так в Цзяннани, только ивы плакучие по обе стороны улицы напомнили родные края,

написал эти стихи, чтобы передать чувства скитальца.

 

В заброшенном городе слышен рожок,

            плакучие ивы колышет порой ветерок.

 Печалясь, по улицам еду на лошади,

              в тонких одеждах продрог.

Смотрю, как едва зеленеет

               листва молодая, нежна,

Прекрасную пору Цзяннань вспоминаю…

              Но минули те времена.

 

И тихо, вокруг ни души.

                А завтра к тому же

                              день пищи холодной, Ханьши.

Возьму, как обычно, вина,

                в твой дом у моста я зайду,

Боюсь только, груши цветы опадут,

                и осенний пейзаж мы увидим в саду…

И ласточки если вернутся тогда,

                наверное, спросят, мол, где же весна?

Увидят лишь, как пробежит

                по прудý цвета яшмы волна…

 


姜夔 (1155~1221)«淡黄柳»


客居合肥南城赤阑桥之西,巷陌凄凉,与江左异。

唯柳色夹道,依依可怜。因度此阕,以纾客怀。

 

空城晓角。吹入垂杨陌。马上单衣寒恻恻。

看尽鹅黄嫩绿,都是江南旧相识。

 

正岑寂。明朝又寒食。

强携酒、小桥宅,怕梨花落尽成秋色。

燕燕飞来,问春何在,唯有池塘自碧。


Ли Юаньин На мелодию «Песня пещерной феи»

 Из всего весеннего сезона пора, когда распускаются ивы и сливы, обладает непревзойденным очарованием, ведь когда приходит время цветов и иволг, и все ближе становится закат весны, взоры уже не услаждаются всецело. Сочинил эту песню, чтобы не упустить время и успеть налюбоваться весной.

 

От туч снеговых не осталось следа, 

                 заря отразилась в пруду, 

                                 осветила мой сад,

И тонкие листья у ивы блестят, 

                  словно искренний радостный взгляд.

У сливы, сердечки бутонов 

                  раскрывшей чуть-чуть – 

                                 еще более очаровательный вид,

И рядом с соперницей словно, 

                  она улыбается, кажется, 

                                  или немножко грустит.

 

Поймешь, несомненно: 

                  весенней цветущей поры – 

                                 густых ароматов – прекрасней стократ

Цветов распустившихся только что – нежный, 

                  изящный, заметный едва аромат.

Когда же настанут 

                  дни ясности и чистоты*, 

и тысячи алых оттенков цветы

                   распустятся пышно, тогда – 

останется лишь половина 

                   весенней хмельной красоты.

Цветением ранним успеть насладиться, 

                   и ночь прогулять досветла,

Прохлада весенняя 

                   будет совсем не страшна, 

                                  когда захмелеем с тобой от тепла.

 

*праздник Цинмин («чистоты и ясности»), в этом году отмечается 5 апреля, знаменует начало сезона «ясных дней», когда обычно устанавливается ясная теплая погода.

 


李元膺 《洞仙歌》

 

一年春物,惟梅柳间意味最深。

至莺花烂漫时,则春已衰迟,使人无复新意。

予作《洞仙歌》,使探春者歌之,无后时之悔。

 

雪云散尽,放晓晴池院。

杨柳于人便青眼。

更风流多处,一点梅心,

相映远,约略颦轻笑浅。

 

一年春好处,不在浓芳,

小艳疏香最娇软。

到清明时候,百紫千红,

花正乱,已失春风一半。

早占取韶光共追游,

但莫管春寒,醉红自暖。


Хэ Чжу На мелодию «Полоскание шелка в горном ручье» 2

Не верю, что благоуханная может наскучить весна старикам,

Весну провожать сколько раз доведется еще, и не ведомо нам.

Весной дорожа, воздадим же мы должное радостным ясным часам.

 

Жду песен прекрасных, улыбок прелестных, цветенья хмельной красоты,

Хочу среди них до безумья напиться, пускай упрекнешь меня ты,

По сути, лишь только когда напиваемся, искренни мы и чисты.

 

贺铸(1052~1125)浣溪沙

 

不信芳春厌老人,

老人几度送余春,

惜春行乐莫辞频。

 

巧笑艳歌皆我意,

恼花颠酒拚君瞋,

物情惟有醉中真。


У Вэньин На мелодию «Капля алых губ»

Вечером перед праздником фонарей прояснилось.

 

Завесы из туч разошлись в небесах,

Богиня Чанъэ, так свежа и прекрасна, восходит у всех на глазах.

Наполненный влагою воздух ночной,

Красавицы всюду как будто плывут над землей.

 

Встречаю в столице я праздник опять,

Припомнив, как прежде здесь весело было гулять.

И чувства текут как поток. Забудусь ли в тереме вешним сном,

В постели душистой, где пенье – всю ночь за окном.

 

吴文英 (1200~1260)点绛唇

 

试灯夜初晴

 

卷尽愁云,素娥临夜新梳洗。

暗尘不起。酥润凌波地。

 

辇路重来,仿佛灯前事。

情如水。小楼熏被。春梦笙歌里。


Цзян Куй На мелодию "Пора цветения абрикосов"

В год огненной лошади, зимой, отплыл из Мянькоу (из Ухани на лодке сплавляясь в Хучжоу – здесь и далее прим. перев.); во второй день Нового года остановился в Цзиньлине (совр. г. Нанкин). Смотрел на запад, царство Чу (где в Хэфэе когда-то встречался с певичкой), а когда повеяло свежим ветром, поднял паруса на маленькой лодочке, предоставил волю волнам.

 

Колышутся нити зеленые ив,

                                  у реки мандаринки сидят,

Когда-то, мой Персиковый Лепесток*,

                                  звал тебя я вернуться назад.

Вновь ветер весенний повеял, и снова

                                  мой взор наполняет тоска,

Отчалить пора мне,

          весло подниму, опускаю,

                                не в силах отчалить пока.

 

В Цзиньлине, здесь, иволги всюду щебечут

                                и ласточки всюду кружат,

Прилив угадаю, вот только себя

                                разгадать тяжелее стократ.

Душистые травы на отмели всходят,

                                все медлю, но где меня ждут…

Закат угасает,

            и все-таки в путь отправляюсь,

                                но где обрету я приют?

 


姜夔(1155-1221)杏花天影

 

丙午之冬,发沔口,丁未正月二日,道金陵,北望淮楚,

风月清淑,小舟挂席,容与波上。

 

绿丝低拂鸳鸯浦,想桃叶当时唤渡。

又将愁眼与春风,待去,倚兰桡更少驻。

 

金陵路、莺吟燕舞,算潮水知人最苦。

满汀芳草不成归,日暮,更移舟向甚处?

 

* Тао Е - букв. Персиковый лепесток, имя наложницы известного сановника Ван Сяньчжи (344~388), династия Цзинь. Переправа, где он ждал любимую, на месте слияния рек Циньхуайхэ и Циней, на юге Цзиньлина (совр. г. Нанкин, пров. Цзянсу), названа ее именем – Таоеду.

 

Ван Сичжи «Пою Тао Е »

 

Моя дорогая, мой Персиковый лепесток,

К какому ты берегу свой направляешь челнок?

Направь его лучше туда, где не встретит беда,

На береге этом тебя ожидаю всегда.

 


王羲之《桃叶歌》

  

桃叶复桃叶,渡江不用楫。

但渡无所苦,我自迎接汝。


Цзян Куй На мелодию «Отправляясь в путь»

Из Мянькоу возвращаясь на восток (сплавляясь в лодке по Янцзы из Ухани в Хучжоу – прим. перев.), в первый день Нового (1187) года (остановился) в Цзиньлине (совр. Нанкин); (ночуя) на реке, взволнованный сном, сочинил.

 

Изящна, легка, словно ласточка в небе,

                                      в речах, словно иволга, дивна, нежна,

Ее в сновидении ясно увидел,

                                      казалось, мне молвит она:

«Одна – нескончаемой ночью, зачем,

                                    бессердечный, меня позабыл?

Весна лишь пришла, но давно я тоскую,

                                      в разлуке свет белый не мил»…

 

Сижу, твои письма листая, в рубахе,

                                    тобою мне присланной в дар, вышивной,

И мнится, душа в сновиденьях твоя

                                    путешествует следом за мной.

На запад смотрю, где в тиши над горами

                                    холодная светит луна,

Из тьмы сокровенной - туда, где твой дом,

                                    возвращаешься, снова одна.

 

姜夔(1155-1221) 踏莎行 

 

自沔东来丁未元日至金陵江上感梦而作

 

燕燕轻盈,莺莺娇软,分明又向华胥见。

夜长争得薄情知?春初早被相思染。

 

别后书辞,别时针线,离魂暗逐郎行远。

淮南皓月冷千山,冥冥归去无人管。


Цинь Гуань На мелодию «Наполненный ароматами дворик»

На горные склоны легли облака,

                      увядшие травы простерлись до неба,

                                        стихая, доносятся с башни дозорной сигналы рожка.

У берега лодку качает волна,

                                        с тобою, прощаясь, мы выпьем по чарке вина.

И вспомним веселые встречи, свиданья былые, мой друг,

                                        пускай надвигаются сумерки, гуще и гуще туманы вокруг.

Заката косые лучи, и тысячи сирых ворон вдалеке,

                                        глухую деревню разлив окружил на реке.

 

Теряю рассудок, расстаться приходит пора,

                                      в знак чувств ароматный саше свой сними,

                                                                       мои благовонья - на память прими.

А если услышишь теперь,

                                        что в терем зеленый за ветреной славой ходил я, - не верь.

Уже отплываю, когда же свидание ждет нас опять?

                                        А полы одежд, рукава напрасно лишь будут  от слез намокать.

Ты будешь вослед мне смотреть, печалясь на башне, в вечерней тени,

                                        увижу вдали: фонарей загорятся огни.



秦观 (1049 - 1100) 满庭芳

 

山抹微云,天连衰草,画角声断谯门。

暂停征棹,聊共引离尊。

多少蓬莱旧事,空回首、烟霭纷纷。

斜阳外,寒鸦万点,流水绕孤村。

 

销魂。当此际,香囊暗解,罗带轻分。

谩赢得、青楼薄幸名存。

此去何时见也,襟袖上、空惹啼痕。

伤情处,高城望断,灯火已黄昏。


Цзян Куй На мелодию «Турачи в небе»

Приснилось в первое полнолуние* 

* В 15-й день первого месяца по лунному календарю в Китае
отмечается Праздник фонарей. В этом году -- 19 февраля. Он завершает встречу Нового года. Обычай: встречаться в эту ночь с дорогими людьми, собираться семьей, кушать «юаньсяо», которые готовят из клейкого риса со сладкой начинкой и цукатами, зажигать красочные фонари -- распространился еще в 10 веке.
 

Несет на восток свои воды Фэйшуй, течет бесконечно река,

Зачем мы лелеяли нашу любовь – извечна в разлуке тоска.

Во сне предо мной, нарисованный словно, неясный твой образ возник…

Внезапно раздался, во тьме пробуждая, встревоженный птичий крик.

 

Весна расцветает еще, виски побелели уже,

И этой разлуки не видно конца, и боль затаилась в душе.

Зажглись фонари, словно лотосы алы, в сиянии полной луны,

А мы вспоминаем счастливые встречи, с тобою разделены.

 

姜夔(1155-1221)  鹧鸪天

元夕有所梦

 

肥水东流无尽期,

当初不合种相思。

梦中未比丹青见,

暗里忽惊山鸟啼。

 

春未绿,鬓先丝,

人间别久不成悲。

谁教岁岁红莲夜,

两处沉吟各自知。


Хэ Чжу На мелодию «Полоскание шелка в горном ручье»

За теремом красною шелковой нитью на небе растаял закат,

В сени светло-желтых ветвей укрываясь, на ивах вороны сидят.

Луна, и красавица ветку срывает, плывет сливы мэй аромат.

 

Цветок растирая, едва улыбаясь, в покои уходит она,

Одну за другой, опускает завесы и тонкую сетку окна...

Лишь ветер восточный проникнет за полог, а полночь прохлады полна.

 

 

贺铸(1052~1125)浣溪沙

 

楼角初消一缕霞,

淡黄杨柳暗栖鸦。

玉人和月摘梅花。

 

笑捻粉香归洞户,

更垂帘幕护窗纱。

东风寒似夜来些。


У Вэньин «Вместе с Чжу Интай*» «Ночь перед наступлением Весны»

Цветы вырезали с любовью, и листья резные видны:

                                зеленый и красный – в прическах для встречи Весны**.

Закат угасающий веет теплом,

                                длит год уходящий, пытаясь остаться в былом.

У западных окон уже зажигают во мгле фонари, 

                               и кажется, иволги где-то щебечут: доносится пенье и смех, 

                                                              не спят в новогоднюю ночь до зари…     

                                                         

Пирушку с вином вспоминаю, когда мандарины делила ты яшмовой тонкой рукой.

                              И те ароматы смущают сердечный покой.

И вот возвращаюсь на озера берег во сне,

                              у зеркала вод зачарованный в той стороне…

Жаль, иней, как тысячи звезд в царстве У, на висках – серебром;

                              не в силах смести его ветер восточный, подует, и лишь лепестки

                                                              со сливы осыплет он алым дождем.

 

*Чжу Интай и Лян Шаньбо – юные герои древней китайской легенды о двоих возлюбленных, которым судьба не позволяет воссоединиться и их души превращаются в бабочек.

**По древнему обычаю, женщины на Новый год – праздник Весны, вырезали из бумаги или шелка цветы и украшали ими прически.

 


吴文英 (1200~1260)«祝英台近» «除夜立春»

 

翦红情,裁绿意,花信上钗股。

残日东风,不放岁华去。

有人添烛西窗,不眠侵晓,笑声转、新年莺语。

 

旧尊俎。玉纤曾擘黄柑,柔香系幽素。

归梦湖边,还迷镜中路。

可怜千点吴霜,寒销不尽,又相对、落梅如雨。


Ван Исунь На мелодию «Высокая гора Янтай»

Подтаявший снег потемнел во дворе,

                        прохлада колышет завесу слегка,

                                            уж вестью весенней взлетела из флейты зола тростника*.

Но весть от друзей золотого письма**,  

                                            не ведомо мне, принесет ли весна в чьи дома?

С тобой повстречаться хотя бы во сне, тоскую всю ночь у окна,

                                            теперь разделяют нас, друг мой, и воды реки, и небес пелена.

Печалюсь, уже за окном

                          цветеньем опять наполняется сад,

                                            повсюду тончайший плывет аромат.

 

С тех пор как в Цзяннани, горюю в разлуке, и в памяти все берегу,

                          как скитались по древним путям на конях, на челнах,

                                             как гуси ютились на том берегу.

Хотел бы теперь написать серебром,

                                            без устали долго с тобою в письме говорить обо всем.

Восходят уже ароматные травы, смотрю я вокруг с высоты,

                                            повсюду-повсюду тебя я ищу вдалеке у небесной черты.

До встречи с тобой сколько дней

                          и сколько восточных ветров пролетят,

                                            сколько раз облетят лепестки сливы мэй?

 

* накануне Зимнего Солнцестояния в бамбуковую флейту насыпали тростниковую золу и оставляли в темной комнате. Когда зола из флейты начинала вылетать, это означало, что солнце повернуло на весну.

**по обычаям эпохи Сун на праздник Весны чиновники обменивались новогодними карточками со стихами на красной бумаге, украшенной позолотой (написанные золотой краской?). После воцарения монгольской династии Юань многие обычаи были утрачены.

 

王沂孙 (1230—1291) 高阳台

 

和周草窗寄越中诸友韵

 

残雪庭阴,轻寒帘影,霏霏玉管春葭。

小帖金泥,不知春在谁家。

相思一夜窗前梦,奈个人、水隔天遮。

但凄然,满树幽香,满地横斜。

 

江南自是离愁苦,况游骢古道,归雁平沙。

怎得银笺,殷勤与说年华。

如今处处生芳草,纵凭高、不见天涯。

更消他,几度东风,几度飞花。


Цзян Куй На мелодию «Аромат невидимого цветка»

В год металлической свиньи (1191) зимой, несмотря на снег,  я отправился в гости к Отшельнику с Озера Шиху*.  В конце месяца он дал мне листок и попросил сочинить стихи, на новую мелодию. Когда я сочинил эти два куплета, Отшельник долго читал, наслаждаясь, потом заставил двух певичек заучить стихи. Звучали они мягко и гармонично, поэтому он назвал их «Тайный аромат», «Редкие блики».

 

Былое припомню, как часто при свете

                          луны серебристой на флейте любимый мотив

                                            играл посреди расцветающих слив?

И яшмовой деве слал зов я тогда,

                          чтоб вместе сорвать ветку сливы цветущей, не думая про холода.

Теперь, как Хэ Сюнь,** постарел и, былое не в силах сберечь,

                          уже позабыл прежний ветер весенний,

                                           изящную тонкую речь.

Теперь за бамбуком распустится редкая ветка, едва привстаю,

                                           когда ароматом овеет циновку мою.

 

Спокойно-спокойно сегодня в речном краю.

 

Сорвал ветку сливы, но где мне ту деву найти,

                       и снегом ночным заносит пути.

Над чаркой зеленой слезу уроню,

                        над веткою алой без слов постою

                                          и в сердце печаль схороню.

Припомню, как всюду гуляли мы, не разнимая рук,

                        где к тысячам слив подступали

                                            Сиху изумрудные волны вокруг…

Но вновь поднимается ветер,

                      пора лепесткам облетать,

                                          когда же красу я увижу опять?



姜夔(1155~1221)暗香

 

辛亥之冬,余载雪诣石湖。

止既月,授简索句,且征新声,作此两曲,石湖把玩不已。

使工妓隶习之,音节谐婉。乃名之曰《暗香》、《疏影》。

 

 

旧时月色,算几番照我,梅边吹笛。

唤起玉人,不管清寒与攀摘。

何逊而今渐老,都忘却、春风词笔。

但怪得、竹外疏花,香冷入瑶席。

 

江国,正寂寂。

 

叹寄与路遥,夜雪初积。

翠尊易泣,红萼无言耿想忆。

长记曾携手处,千树压、西湖寒碧。

又片片、吹尽也,几时见得。


*  прозвище поэта Фань Чэнда 范成大(1126-1193 гг.), сунский литератор, дослужился до должности помощника первого министра. В 1186 году подал в отставку и поселился отшельником на озере Шиху вблизи современного г. Сучжоу.

** Хэ Сюнь (поэт VI века н. э.) знаменит своей любовью к сливе мэй.

Воспеваю весенний ветер

Его все слышат, но никто не видит,

То он - ненастный вихрь, то - легкий ветер.

У зеркала он пудру опрокинет

И тронет лютню, и она ответит...

Пер. Л. Бежина


Чжан Янь На мелодию «Восемь тонов Ганьчжоу»

В 1291 году вместе с Шэнь Яодао возвращался с севера в родные места, в Ханчжоу. Через год  Яодао навестил меня в Юэчжоу. Несколько дней мы провели вместе, разговаривали и шутили. Когда он уехал, сочинил эту песню и отправил ему с Чжао Сюэчжоу.

 

Заставу Юймэнь вспоминаю:

                  прах бренного мира стряхнув, позапрошлой зимой

                                  под снегом в халатах собольих блуждали с тобой.

Средь рощ облетевших по древнему шли мы  пути,

                поили в реке Хуанхэ лошадей,

                                печальные думы не в силах снести…

Как сон мимолетный, былое минуло – в Цзяннани опять,

                                лишь слезы теперь у Сичжоуских врат проливать.

На алом листке начертал иероглиф едва,

                                тоскою исписана всюду листва.

 

На облаке белом в родные края ты к себе улетел,

                скажи: кто б на острове дальнем подвески хранил*,

                              одинокою тенью снося свой удел?..

Цветущий тростник я б отправил тебе в дальний край,

                              но осень осыпала все семена невзначай.

Брожу по окрестностям там, где шумит под мостом бесконечный поток,

              у берега долго стою,

                              но чайки дождаться** на отмели так и не смог.

Уж небо окрасил закат, 

             и давние чувства простор пробудил,

                              на башню взойти мне достанет ли сил***?

 

* Отсылка к стихотворению-гимну Цюй Юаня «Владыке реки Сян»:

…Где же ты теперь живешь?

Яшмовое ожерелье Я бросаю прямо в воду

И подвески оставляю На зеленом берегу...

Перевод А. Гитовича

Здесь – о глубоких дружеских чувствах.

** Иносказательно о друге

*** Отсылка к оде Ван Цаня «Взошел на башню»:

...Волнения и смуты в отчем крае

В чужие земли бросили меня.

Двенадцать лет я с родиной в разлуке,

Двенадцать лет, до нынешнего дня!

Как мне уйти от горестных раздумий,

Когда душа истерзана тоской?

Я вдаль смотрю, склонившись на перила,

И грежу возвращением домой...

Перевод Г. Ярославцева

Здесь – переживания поэта о бедствиях родины, захваченной монголами.


张炎(1248-1320)八声甘州

 

辛卯岁,沈尧道同余北归,各处杭、越。

逾岁,尧道来问寂寞,语笑数日。又复别去。赋此曲,并寄赵学舟。

 

记玉关、踏雪事清游。寒气脆貂裘。

傍枯林古道,长河饮马,此意悠悠。

短梦依然江表,老泪洒西州。

一字无题处,落叶都愁。

 

载取白云归去,问谁留楚佩,弄影中洲。

折芦花赠远,零落一身秋。

向寻常野桥流水,待招来、不是旧沙鸥。

空怀感,有斜阳处,却怕登楼。


Чжан Янь На мелодию «Разорванное звено»

                        «Одинокий гусь»


Над реками Чу – все темней небосклон.

                    Печалясь – отставший от стаи на тысячи ли,

                                      один и растерян, тревожится он.

На тень свою с жалостью глядя, в студеном затоне застыл на мели;

                    вдоль берега – травы увядшие, чистый песок,

                                    и воды сливаются с небом вдали.

Без клина гусей – иероглифа часть,

                    он в небе лишь с точкой-чертой –

                                    тоской по былому – и может совпасть.

Боится: задержится в этом суровом краю,

                    так прежде здесь снегом питался Су У,

                                    сносящий безропотно участь свою.

 

Ну, кто посочувствует непреходящей скитальца тоске?

                    Напрасно в Чанмэньском дворце плачет чжэн расписной  

                                      в ночной тишине, ото всех вдалеке…

Тоскуя о спутниках прежних, они – словно пух камыша на волне,

Он думает: скоро в обратный отправятся путь,

                                      и с ветром вернутся сюда по весне.

Друзей под дождем выкликая впотьмах,

                     внезапно пугается, как –

                                      повстречаются вновь у заставы в горах?

Но он после встречи той

                    не будет завидовать ласточкам, что

                                      приют обрели под узорной стрехой.

 


张炎(1248-1320)《解连环》

                      《 孤雁

 

楚江空晚。怅离群万里,恍然惊散。

自顾影、欲下寒塘,正沙净草枯,水平天远。

写不成书,只寄得、相思一点。

料因循误了,残毡拥雪,故人心眼。

 

谁怜旅愁荏苒。谩长门夜悄,锦筝弹怨。

想伴侣、犹宿芦花,也曾念春前,去程应转。

暮雨相呼,怕蓦地、玉关重见。

未羞他、双燕归来,画帘半卷。


Кун И На мелодию «Южный берег»

Ли И «Слушаю рассветный сигнал рожка»

 Возле крепости с вязов слетает листва, ночью инеем опалена,

А на башне рожок оглашает рассвет, сиротливо заходит луна.

Беспредельная даль… И гусям пограничным  не перелететь эту даль.

И свивается ветром осенним тревожный, тоскливый «шаньюй» - сигнал.

 

李益(748—829)听晓角

 

边霜昨夜堕关榆,吹角当城汉月孤。

无限塞鸿飞不度,秋风卷入小单于。



Кун И На мелодию «Южный берег»



Заплакал ли ветер, рожок зазвучал,

                  послышался «малый шаньюй»:

                                слетает тройной с наблюдательной башни сигнал.

Коня погоняющий, мчащийся всадник, - ищу я ночлег,

                                в далекой деревне уже начинается снег…

Везде в винных лавках своей чередой угасают огни.

                  И листья стучат по окну,

                                кружа и танцуя, летят друг за другом они.

Внезапно сюда шум гусей всполошенных проник:

                  в тумане взлетают над стылой водой,

                                и вот из-за туч снеговых еле слышен их крик…

 

Луна наполняет сиянием воды реки небольшой,

                повсюду, куда ни взгляни,

                                нет места, где я бы теперь не терзался душой.

Во сне бы вернуться мне к сливе цветущей, к моей дорогой,

                               зеленая юбка из шелка изводит тоской.

И благоухающей сливовой ветви задать бы вопрос:

              тоскует ли так же в разлуке,

                              сто тысяч росинок в цветах – не следы ее слез?

Печалится, верно, за ширмой лазурной она?

               Или ждет у ворот и, нахмурясь, досадует - в сумерках желтых одна?



孔夷(1085-1100)《南浦》


风悲画角,听单于、三弄落谯门。

投宿骎骎征骑,飞雪满孤村。

酒市渐闲灯火,正敲窗、乱叶舞纷纷。

送数声惊雁,下离烟水,嘹唳度寒云。

 

好在半胧溪月,到如今、无处不销魂。

故国梅花归梦,愁损绿罗裙。

为问暗香闲艳,也相思、万点付啼痕。

算翠屏应是,两眉馀恨倚黄昏


Снега много не бывает ДК-8

Снег идёт уже шестые сутки,
Это, Вовка, брат, тебе не шутки.
Перестань уже за Джеком бегать.
Слепим крепость знатную из снега,
Да снежками брось в меня кидаться,
На санях с горы айда кататься!..
Где лопаты, чистим двор, потом и
Сделаем мы из сугроба домик.
Вылезай, уснул там что ли, Вовка?
Погоди, не ешь, верни морковку!
Баба снеговая - как живая!
Да, брат, снега много не бывает.


Из бабушкиного сундучка 2

За окном уже темно,

За окном метет метель.

Я возьму веретено

И пушистую кудель.

 

И, как солнца теплый луч,

Потянувшийся из туч,

Обовьет росток весной –

Нить увьет веретено.

 

Вечер будет длинный-длинный,

Догорит моя лучина,

И закончится кудель,

За окном пройдет метель

И покажется луна,

Как моток веретена.


Чжоу Банъянь На мелодию «Ночная прогулка к монастырю»

Листву пронизая, закатные краски на воды легли,

Свиваются свитками волны,

                            струятся-струятся, на тысячу ли.

Стою на мосту, и от резкого ветра слезятся глаза все сильней.

Смотрю нескончаемо, как

                    на город спускается ночь,

                                      все больше в округе огней…

 

Уснуть у окна в старом доме не в силах потом,

И слушаю, как во дворе

                            с утуна слетает листок за листком.

И под одиночным верчусь одеялом, пока не забрезжит восток:

То встану, то снова ложусь…

                      Не думал, что весь испишу  –

                                        письма для любимой – листок…

 

 

周邦彦 (1057~1121) 夜游宫

 

叶下斜阳照水,卷轻浪、沈沈千里。

桥上酸风射眸子。立多时,看黄昏,灯火市。

 

古屋寒窗底,听几片、井桐飞坠。

不恋单衾再三起。有谁知?为萧娘,书一纸。


начертанное

Зеленые созвездья сосен - мерцают в зимнем небе,
Зеленою волною травы - объемлют все земное.
И где-то между - вновь творится небыль,
О том, что есть между тобой и мною.

О том, что отзвенели весны - веселым половодьем,
Что лета спелыми плодами - упали в Лету...
А осень мы оставим позолоте,
Свой птичий лепет вознося как лепту.

Гусиный клин скользнет устало - в небесную обитель,
И закружит перо, слетая - к неписаному краю...
Кто предначертанное - все провидел?
Земную зиму проведем, играя

На шелковинках снегопада - по клавишам заката
Пройдясь наитием вслепую, свирелью воздыхая,
Мы здесь, чтоб не разгадывать загадок,
В зеленых звездах тая.


Ли Хаогу На мелодию «Посетить Золотые ворота»

Проходят дожди, и опять

                          приходит пора белоснежным и алым цветам  облетать.

И ласточкам в старые гнезда опять пора возвращаться назад,

                          но, гнезд не найдя, они, тихо тоскуя, кружат…

 

Кто в Яшмовой крепости держится насмерть в холодных горах?

Кто в Яшмовом тереме с песнями-плясками пьет на пирах?

Когда бы хоть Ветер Восточный развеял 

                           монгольскую пыль без следа,

Ста тысяч дворов - Властелином он стал бы тогда.

 


李好古 《謁金門》~ 1260

花過雨,又是一番紅素。
燕子歸來愁不語,舊巢無覓處。


誰在玉關勞苦,誰在玉樓歌舞。
若使胡塵吹得去,東風侯萬戶。


Ван Исунь На мотив «Элегии о Шуй-лун» «Опадающая листва»

Зеленая роща под утро уж инеем обрамлена.

                        Пустынно и стыло. Заброшена нынче, 

                                             смотрю я,  родная страна.

Шумят-шелестят, увядая повсюду,

                        один за другим опадают листки,

                                            скрывают к воротам тропу сорняки.

По-над Хуайхэ зарождается ветер,

                       а на Дунтинху поднялася волна.

                                            Кончается осень, еще одна…

Вершины взнеслись, за грядою гряда,

                      и тысячу гор наполняет листва,

                                         на горных дорогах теперь

                                                          появится путник едва.

 

И кем-то исписанный, с тайным посланьем, багряный листок

                      дворцовый канал унесет,

                                       напрасно кружит его тихий поток.

Цикады стрекочут, поют, не смолкая,

                       летящие лебеди скрылись вдали,

                                        осенние чувства на сердце легли.

Смятенные тени дрожат за окном,

                      и звуки на лестнице - дробны, легки,

                                       да можно ли вынести столько тоски!

Смотрю я во тьму и не знаю, где нынче мой дом,

                     и думы ночные, во сне ль, наяву:

                                       сметет ли теперь во дворе кто листву?

 


王沂孫 (1230 – 1291)《水龍吟》

落葉

 

曉霜初著青林,望中故國淒涼早。

蕭蕭漸積,紛紛猶墜,門荒徑悄。

渭水風生,洞庭波起,幾番秋杪。

想重崖半沒,千峰盡出,山中路,無人到。

 

前度題紅杳杳,溯宮溝、暗流空繞。

啼螀未歇,飛鴻欲過,此時懷抱。

亂影翻窗,碎聲敲砌,愁人多少!

望吾廬甚處,隻應今夜,滿庭誰掃?


Янь Шу На мелодию «Капли клепсидры»

С окраины гуси летят, небесные росы легли,

Осеннею полночью Млечная речка прозрачна вдали.

Мы встретились, друг дорогой, зачем же ты хмуришь бровь?

Ведь новая встреча – случится когда еще вновь?

 

Звучит драгоценный чжэн, и шелковый вьется рукав,

Стучат из сандала пайбани под ритм музыкальных забав.

Мы чарки нальем до краев, напьемся с тобой допьяна,

Что делать, коль жизнь – расставаний извечных полна.

 

晏殊(991-1055) 更漏子


塞鸿高,仙露满。秋入银河清浅。

逢好客,且开眉。盛年能几时。

 

宝筝调,罗袖软。拍碎画堂檀板。

须尽醉,莫推辞。人生多别离。


Ван Исунь На мелодию «Пьянею, на острове Пэнлай»

Вернулся в родные горы

 

Мне западный ветер дорожку к воротам метет,

                          желтея, листва опадает, легка,

                                      и белые тают вверху облака.

Темны силуэты у ив за стеной.

                           Так поздно ушел я со службы, вернулся домой!

Струится-струится повсюду прохлада,

                            как бабочки-брови – вершины гор,

                                        пленяя, утешат блуждающий странника взор...

Родные края утекли как песок,

                            и старых друзей вижу только во сне:

                                        что в горы идти в одиночестве мне?

 

Уже хризантемы летят лепестки,

                            роняют цветы для кого свой наряд?

Но чускую душу назад не призвать,

                            один я, вечерней прохладой объят.

Бреду мимо ветхих бамбуковых стен,

                            кто вспомнит потом аромат сокровенный, блажен?

Осенний светильник – один на весь дом,

                            осенний льет дождь – по округе всей,

                                          и слышатся крики – осенние – диких гусей.

Вино ароматное пью не спеша,

                          - утешит ли, чаша моя глубока,

                                          но горше и глубже – моя тоска.

 

 

王沂孫 (1230 – 1291)《醉蓬萊》

 

歸故山

 

掃西風門徑,黃葉凋零,白雲蕭散。

柳換枯陰,賦歸來何晚。

爽氣霏霏,翠蛾眉嫵,聊慰登臨眼。

故國如塵,故人如夢,登高還懶。


數點寒英,為誰零落,楚魄難招,暮寒堪攬。

步屧荒籬,誰念幽芳遠。

一室秋燈,一庭秋雨,更一聲秋雁。

試引芳樽,不知消得,幾多依黯。


У Вэньин На мелодию «Жалею хрупкие хризантемы»

Возле Уцзяна останавливаемся, ночью, прощаясь, в печали, выпиваем у монастырских стен.

Земляк, регистратор Чжао, с молодой певичкой Се угощают вином, с песнями и стихами.

Вино заканчивается к четвертой страже. Сочиняю эти стихи на прощанье правителю Мей Цзиню.

 


С другом прощаюсь. Берег Уцзян.

Ночью холодной инеем снежным пленен,

                                     заалев, у моста осыпается клен.

Всюду небес бесконечные дали,

                                    смутно видна городская стена,

Сумрачно-сумрачно в нашей беседке,

                                     далёко-далёко струится волна.

Благоуханье утратили лотосы, сбросили алый наряд,

Ивы туманом окутаны,

                                     лишь на верхушках листочки дрожат…

Нынче я горечи полн,

Так и Шэнь Юэ, от дум истощен,

                                    здесь оставлял из магнолии чёлн…

 

Феникса пенье – на яшмовой флейте певички игра,

Но не задержат и «Девять суждений» тебя,

                                     если расстаться настала пора.

Смотрит красавица взором хмельным,

                                     в сумраке искрится пламя свечи,

Песня восходит, печали полна,

                                     в небо возносится, к звездам в ночи…

Чистая осень тебя провожает, отчалить приходит срок,

Алые листья летят

               над холодной волной, и твой чёлн как листок…

Снится мне милой убор,

Горестно: гуси, должно быть, достигли родных Южных гор…

 

 

吴文英(1200—1260)《惜黄花慢》

 

次吴江,小泊,夜饮僧窗惜别。

邦人赵簿携小妓侑尊。连歌数阕,皆清真词。

酒尽已四鼓。赋此词饯尹梅津。

 

送客吴皋。正试霜夜冷,枫落长桥。

望天不尽,背城渐杳,离亭黯黯,恨水迢迢。

翠香零落红衣老,暮愁锁、残柳眉梢。

念瘦腰。沈郎旧日,曾系兰桡。

 

仙人凤咽琼箫。怅断魂送远,九辨难招。

醉鬟留盼,小窗翦烛,歌云载恨,飞上银霄。

素秋不解随船去,败红趁、一叶寒涛。

梦翠翘。怨鸿料过南谯。


Ши Янь На мелодию «Пирушка у Зеленых ворот»

Посылаю любимой наложнице

 

Монгольский скакун заржал на ветру, имперское знамя взметается ввысь;

Багряные тучи раздвинулись вдруг, в просветах – заката лучи вознеслись…

И с небом сливаются древний лес, несметные горы, за слоем слой;

Закат угасает, и берег темнеет с увядшей травой.

Звезда зажигается над постоялым двором,

                        и ночь провожу я без сна…

                                         Светильник угас в изголовье моем.

Курильница льет ароматный дымок,

                        наплывы застыли уже на свече,

                                          рассвета морозного жду, одинок.

 

Опять вспоминаю прощанье, без краски была ты бледна,

Еще не допили по чарке вина, разлуки печаль охватила, сильна.

Твой взор во хмелю расплескался волной,

                          и тучка дождем пролилась, как во сне…

                                          А утром вернулись досада с тоской…

И нынче, я думаю, чувства, как прежде, храня,

                        и воспоминанья тая,

                                          на улице ты поджидаешь меня,

И слушаешь чутко, когда же, коня подгоняя, вернусь,

Узнаю – встречаешь меня у ворот – и легко улыбнусь.

 


时彦(?—1107)《青门饮 * 寄宠人》

 

胡马嘶风,汉旗翻雪,彤云又吐,一竿残照。

古木连空,乱山无数,行尽暮沙衰草。

星斗横幽馆,夜无眠、灯花空老。

雾浓香鸭,冰凝泪烛,霜天难晓。

 

长记晓妆才了,一杯未尽,离怀多少。

醉里秋波,梦中朝雨,都是醒时烦恼。

料有牵情处,忍思量、耳边曾道。

甚时跃马归来,认得迎门轻笑。


https://www.youtube.com/watch?v=aO4AqTyQ4xk&ab_channel=qingshengzhang


Чжан Лэй На мелодию «Вдохновенный человек»

Листва, опадая, с деревьев на берег летит, «Двойная Девятка» близка,

                                                    и слышатся в осени стуки по камню валька.

Как прежде Юй Синем, и мной завладела печаль, и как у Пань Аня седеют виски;

                          теперь хризантемы в прическу не вдеть,

                                                                    моей седины застыдятся цветки.

А Чуское небо темнеет, на белую ряску повсюду туманы легли,

                                                                    горец розовеет в полях за рекою вдали.

Душистые травы все чувствуют будто, летят гуси к югу наискосок,

                            на западе солнце безмолвно садится,

                                                                    на башне стоит человек, одинок.

 

И яшмовой деве, должно быть, неведом покой?

                           Изящно парчовое все исписала письмо,

                                                                    теперь от меня – далеко-далеко.

И сетуешь: тучки едва разойдутся, сойдутся опять,

                                                                    и птицы-гонца в них уже не видать…

Стоишь на ветру, бесконечной печали полна,  нахмурилась, брови - как ивы листки,

                        душистое сердце исполнено чувств,

                                                                  снести ты не в силах досужей тоски,

А чувства все горше, и выразить чувства невмочь,

                                                                  восточным потоком уносит их прочь.

 


张耒(1054—1114) 风流子

 

木叶亭皋下,重阳近,又是捣衣秋。

奈愁入庾肠,老侵潘鬓,谩簪黄菊,花也应羞。

楚天晚,白苹烟尽处,红蓼水边头。

芳草有情,夕阳无语,雁横南浦,人倚西楼。

 

玉容知安否?香笺共锦字,两处悠悠。

空恨碧云离合,青鸟沉浮。

向风前懊恼,芳心一点,寸眉两叶,禁甚闲愁?

情到不堪言处,分付东流。


Ши Сяою На мелодию «Волна омывающая песок»

Как же досадно: шалый взыграл ветерок,

                                                нашей разлуки он близит срок!

Дует в корму, и пляшет челнок, словно вот-вот взлетит,

Но почему не развеет он – мой мрачный и хмурый вид?

Как же стерпеть мне такой ветерок?

 

Тяжких раздумий сколько в разлуке бы мог

                                              перенести этот легкий челнок?

Если бы он проведал уже – о моей одинокой тоске,

Взял бы он милую под навес – ночевать со мной на реке!

Как бы хвалил я тогда ветерок!

 

石孝友 (~1170)《浪淘沙》

 

好恨這風兒,催俺分離!

船兒吹得去如飛,

因甚眉兒吹不展?

叵耐風兒!

 

不是這船兒,載起相思?

船兒若念我孤恓?

載取人人篷底睡,

感謝風兒!


Пань Сибай На мелодию «Владеть многим» «День Двойной Девятки»

Стихотворение написано на праздник Чунъян, который с древних времен отмечался на девятый день девятого месяца по лунному календарю — время поздней осени, когда повсюду расцветают хризантемы. Следуя обычаю, люди отправлялись в горы, чтобы наслаждаться хризантемами, пить вино с лепестками этих цветов.

В это время ( ~ 1275 г) поэт бросает службу и уходит в отставку, нынешний праздник омрачен для него печальными раздумьями, - страна уже несколько лет сражается с монгольскими завоевателями под предводительством великого хана Хубилая, династия Южная Сун (1127-1279 г.г.) накануне краха, осеннее умирание символизирует здесь умирание страны.

В этих стихах много аллюзий и отсылок, и особое значение имеет первая, упоминающая башню, где известный полководец эпохи Шести династий, основатель династии Южная Сун (420-479 г.г.) Лю Юй, успешно воевавший против гуннов, устраивал в день Двойной Девятки пиршества для своих приближенных.

Следующая отсылка – к известному стихотворению Тао Юаньмина (365-427 гг.), бросившего службу и вернувшегося на родину: «Хризантему сорвал под восточной оградой в саду, И мой взор в вышине встретил склоны Южной горы. Очертанья горы так прекрасны в закатный час, Когда птицы над ней чередою летят домой!» (пер. Л. Эйдлина)

Сун Юй (290 — 222 до н. э.) известный поэт царства Чу, в одной из своих знаменитых од -  «Цзю бянь» («Девять рассуждений») пишет: «Как печально дыхание осени!».

Вэй Цзе (286-312) — знаменитый каллиграф и живописец, писал преимущественно буддийские образы. В сборнике «Ши шо синь юй» («Новое изложение рассказов, в свете ходящих») Лю И-цина (V в.) рассказывается, как Вэй Цзе, собираясь пересечь Янцзы, вдруг опечалился и сказал: «Когда вижу эту безбрежную [ширь], все чувства собираются в моем сердце. Не будучи лишенным чувств, кто может вынести это?»

Веточки кизила, которые на праздник втыкали в шапки или носили на поясе, по поверьям -  отгоняли злых духов и излечивали болезни.

Стук валька — традиционный в китайской поэзии осенний образ.

Следующая отсылка напоминает другую историю, описанную в «Ши шо»: Однажды во время праздника Двойной Девятки Хуань Вэнь со свитой, куда входил и Мэн Цзя, совершали прогулку по Драконьей Горе. Внезапный порыв ветра сорвал с головы Мэн Цзя официальный головной убор. Когда пожилой советник, не заметив этого, отошел по нужде, один из приближенных Хуань Вэня написал пасквиль, высмеивающий «недалекого» чиновника. Вернувшийся к столу Мэн Цзя прочел сочинение и, недолго думая, сочинил в отменном стиле убийственный ответ.

Еще один случай был описан в «Ши шо»: однажды осенью в Лояне получивший повышение по службе Чжан Хань (Ли Ин — литератор династии Цзинь) вспомнил похлебку из бразении с нарезанным кусочками окунем, которую часто в эту пору готовили  у него на родине, сразу после этого подал в отставку и вернулся в родные края.

Последняя строка – аллюзия на стихотворение Ду Фу.

 

Пир у башни Резвящейся Лошади или - пора хризантем у ограды в саду…

Что, скажите, за время теперь?

                                    И что нынче на праздник Чунъян я найду?

Издалёка вернулся сюда,

                                    склоны Южной горы изумрудны теперь, как всегда.

Прошлой ночью шум ветра с дождем долго слушал за тонкой завесой окна,

Раньше в горы ходил я гулять в этот день, но иные теперь времена.

Полон скорби, как прежде когда-то Сун Юй и, с тоскою в очах,

                         всеми чувствами в сердце, подобно Вэй Цзе, от печали зачах…

 

И на поясе красный кизил, да вина отпиваю едва,

И от стука вальков на реке вдруг рождается холод,

                                    тайком проникая в мои рукава.

Поздней осени этой черты:

                                    все увяли давно уже лотосы, ивы роняют листы.

Ветер шляпу сдувает, поймаю, надвину ее набекрень,

Так в затылке чесал и Мэн Цзя, когда тень наводили на ясный день...

Сколько раз я, бразению с окунем вспомнив, на родину, думал, вернусь,

                                                                    до морозов, когда возвращается гусь...

 


潘希白  大有·九日

 

戏马台前,采花篱下,问岁华、还是重九。

恰归来、南山翠色依旧。

帘栊昨夜听风雨,都不似、登临时候。

一片宋玉情怀,十分卫郎清瘦。

 

红萸佩,空对酒。砧杵动微寒,暗欺罗袖。

秋已无多,早是败荷衰柳。

强整帽檐欹侧,曾经向、天涯搔首。

几回忆、故国莼鲈,霜前雁后。


Яо Юньвэнь На мелодию «Красного кизила легкий аромат»

Стихотворение написано в то время, когда Китай был только завоеван внуком Чингисхана, - Хубилаем (1279 г), и на сто лет попал под власть монголов. Династию Южная Сун сменила новая - династия Юань. Монголы невысоко ценили китайскую образованность, ученые люди были поставлены ими на одну из низших ступеней общественной иерархии, - рядом с актерами и музыкантами. Хотя Великий хан и благоволил китайским чиновникам («черным шапкам»), им доверяли лишь невысокие должности в провинциях, высшие должности занимали монголы. Стихотворение наполнено скрытой скорбью о павшем государстве, о прежних благополучных временах. 

Праздник Чунъян («Двойной Девятки»), описываемый в стихах, - отмечался в девятый день девятого месяца по лунному календарю — время поздней осени, когда повсюду расцветают хризантемы. Следуя древнему обычаю, люди отправлялись в горы, чтобы наслаждаться хризантемами, пить вино с лепестками этих цветов (в этом году отмечается 17 октября).

 

В преддверье "Девятки Двойной" не стихали косые дожди да ветра,

И как же приятно, что тихо и солнечно нынче с утра.

Спрошу: - Хризантем ароматных раскрылись цветы?

С гостями мы выйдем бродить – в предместье на западе до темноты.

Боюсь только, будет взволновано сердце скитальца опять,

Когда мы поднимемся снова на холм Хуантай,

                              я чувства свои не смогу обуздать.

И вспомню за чашей, как здесь – вино молодое мы пили с друзьями,

                                           цветы были в шапках у них…

Да только теперь уже нет – со мной, как бывало, друзей боевых…

 

И горестны чувства… Немного вина, и воспряну слегка,

Но даже стихи не помогут, - никак не проходит тоска.

Припомню: под сенью катальпы мы мчались верхом,

В лист ивы стреляли из луков резных.…

                          Но не с кем теперь толковать о былом…

Того, кто на празднике жаловал прежде пурпурный кизил,

Теперь в усыпальнице Ханьской - хоть кто-нибудь разве почтил?

А черные шапки идут, - лишь только туда, куда ветер подует,

                                          но ведома ль Небу такая стезя?…

Моя голова серебристой покрыта уже сединой…

                                          Кончается песня, и льется слеза...

 


姚云文  《紫萸香慢》 ~ 1280

 

近重阳、偏多风雨,绝怜此日暄明。

问秋香浓未,待携客、出西城。

正自羁怀多感,怕荒台高处,更不胜情。

向尊前、又忆洒酒插花人。只座上、已无老兵。

 

凄情。浅醉还醒。愁不肯、与诗平。

记长楸走马,雕弓笮柳,前事休评。

紫萸一枝传赐,梦谁到、汉家陵。

尽乌纱、便随风去,要天知道,华发如此星星。歌罢涕零。


Цзян Куй На мелодию «Капля алых губ»

Зимой в 44 год овцы (1187 - 14 год правления сунского императора Сяоцзуна), сочинил, проходя через Усун-реку.

 

Все дальше на юг от Тайху берегов,

Летят беззаботные яньские гуси, вслед стае седых облаков.

Над пиками гор опустел небосвод,

И в сумерках кажется: дождь очень скоро пойдет.

 

Стою у перил на Четвертом мосту,

Здесь, вслед за Тянь Суем, отшельник, приют обрету.

Неведомо, где он теперь. Один – полон дум о былых временах;

Лишь древняя ива, и ветер в сплетенных ветвях.

 


姜夔 (1155-1221)《点绛唇

丁未冬过吴松作

 

燕雁无心,太湖西畔随云去。

数峰清苦。商略黄昏雨。

 

第四桥边,拟共天随住。

今何许。凭阑怀古。残柳参差舞。


Тянь Суй - буквально: следующий естественному ходу вещей, 

- прозвище танского поэта Лу Гуймэна 陆龟蒙(?~881)



Лю Юн На мелодию «Восемь тонов Ганьчжоу»

До сумерек дождь моросил-моросил,

                    оросил над рекою небесный простор,

                                      омыл в одночасье он осень - до самых гор.

И похолодало, и ветер задул ледяной,

                    безлюдно, царит запустенье вокруг,

                                        заката лучи - на башне речной.

И всюду уже осыпается зелень и вянет багрец,

                    и пышно-роскошному цвету приходит конец.

Лишь только великой Янцзы полноводный поток

                    безмолвно-беззвучно течет на восток.

 

На башню поднялся, все далее взор устремляется мой,

                    туда, где в дали бесконечной - родные места,

                                        все думаю о возвращенье домой.

Печалюсь, теперь на чужбине проходят года,

                  зачем задержался, обратно отправлюсь когда?

Красавицу вновь вспоминаю,

                  что так же на башне глядит с высоты…

Не раз ошибалась она,

                чуть лодку завидев вдали, у небесной черты.

И, верно, смотрящая вдаль,

                теперь как никто понимает меня,

                                        мою беспросветную эту печаль!

 


柳永(987-1053)八声甘州


对潇潇暮雨洒江天,一番洗清秋。

渐霜风凄紧,关河冷落,残照当楼。

是处红衰翠减,苒苒物华休。

唯有长江水,无语东流。

 

不忍登高临远,望故乡渺邈,归思难收。

叹年来踪迹,何事苦淹留?

想佳人,妆楼颙望,误几回、天际识归舟。

争知我,倚栏杆处,正恁凝愁!


Янь Цзидао На мелодию «Думая о том, кто далеко»

Багряна листва, золотятся цветы, осенней тоски не снести,

Тебя вспоминаю, за тысячу ли ты - в пути.

Плывут облака, растворяясь вдали,

                               а следом и диких гусей череда,

Не ведаю даже, письмо мне отправить куда?

 

Сижу у окна, и лишь капают слезы, стекая одна за другой,

И в тушечнице растираю я тушь со слезой.

И мало-помалу чувства вверяю письму,

                                всю их глубину с той поры, как мы врозь,

Багряный листок – уже полинялый от слез.

 

 

晏几道 (1048—1113)《思远人》

 

红叶黄花秋意晚,千里念行客。

飞云过尽,归鸿无信,何处寄书得?

 

泪弹不尽当窗滴,就砚旋研墨。

渐写到别来,此情深处,红笺为无色。


Ван Исунь На мелодию "Прощания долгие сетования"

Вновь посещаю старый сад  Чжун Аня

 

Восточного берега вдоль на лодке своей одинокой пройду,

И вспомню, как вместе с тобою когда-то гуляли в укромном тенистом саду.

Сандалий следы на ступенях во мхах,

В беседах мы не замечали следов от вина на своих рукавах.

Хочу отыскать я былого следы,

И только печалюсь безмерно - осенние вянут повсюду сады.

Мы вместе цветами весной любовались, пока

С тобой не расстались, мой друг, разошлись будто бы на ветру облака.

 

А воды текут... Кто знает, куда, но куда бы они ни текли,

Ты дальше еще, за горами, на самом краю земли.

И коротки сны о деревне родной,

И думать, наверно, забыл - о встречах на этой террасе резной.

Смотрю нескончаемо вдаль, как медленно-медленно тает закат,

Светясь на вершинах деревьев, и годы неспешно  к закату летят.

И алых цветов остается всего ничего,

Но все еще помню твой западный сад, печальную нежность его.

 

王沂孙 (1230~1291)长亭怨慢

重过中庵故园

  

泛孤艇、东皋过遍。

尚记当日,绿阴门掩。

屐齿莓阶,酒痕罗袖事何限。

欲寻前迹,空惆怅、成秋苑。

自约赏花人,别后总、风流云散。

  

水远。怎知流水外,却是乱山尤远。

天涯梦短。想忘了,绮疏雕槛。

望不尽,冉冉斜阳,抚乔木、年华将晚。

但数点红英,犹记西园凄婉。


Хуан Тинцзянь На мелодию «Смотрю на восток от реки»

За водами, что отделяют мой берег, туманы на рощи легли,

Смотрю на восток от реки,

                                  дороги не вижу вдали.

И думаю, встретимся разве во сне, в разлуке с тобою скорбя,

Хотя бы и воды реки,

                                  пускай, отделяют тебя...

 

А сколько написано возле светильника писем тебе, и не счесть,

Но, кажется, нет никого,

                                кто б мог отнести тебе весть.

Пусть даже и дикого гуся найду, доверю письмо, как гонцу,

Да только ведь осень уже

                                идет со дня на день к концу.

 

 

黄庭坚  (1045 - 1105)  望江东

 

江水西头隔烟树。望不见、江东路。

思量只有梦来去。更不怕、江阑住。

 

灯前写了书无数。算没个、人传与。

直饶寻得雁分付。又还是、秋将暮。


Ши Дацзу На мелодию «Восьмое пристанище»

Осеннюю реку качает дождем, на отмель пустынную плещет волной,

В тоске, в одиночестве, долго на башне стою расписной.

Всплеск сети рыбацкой донесся, спугнул вдохновенье поэта тотчас,

И чайки встревоженной стайкою прочь улетели,

И не отыскать уж изысканных фраз.

Смотрю отрешенно, ну как на картине пейзажи изображены,

Вдали, на другом берегу, за дымкою хижины смутно видны.

И тянет оттуда дымком, наверно, деревня рыбацкая там,

Закат наступает, и ужин готовят теперь рыбакам…

 

Хотелось бы верить, что чувства мои не увяли еще, из чаши вина отопью, Немного утешу в разлуке скорбящую душу свою.

Опять вспоминаю, как странствовал в лодке, на южных путях подгонял я коня,

Красавица с ясными взорами пела тогда для меня…

Но только поспешно, поспешно темнеет окрест,

И чувствую сразу, тоска высока, как деревья оставленных мест.

И думы не в силах унять, - о старых друзьях на краю земли,

Взираю на горы Янчжоу вдали, все жду, чтобы гуси хоть весточку мне принесли…

 

 

史达祖(1163~1220) 《八归》

 

秋江带雨,寒沙萦水,人瞰画阁愁独。

烟蓑散响惊诗思,还被乱鸥飞去,秀句难续。

冷眼尽归图画上,认隔岸、微茫云屋。

想半属、渔市樵村,欲暮竞然竹。

 

须信风流未老,凭持酒、慰此凄凉心目。

一鞭南陌,几篙官渡,赖有歌眉舒绿。

只匆匆眺远,早觉闲愁挂乔木。

应难奈,故人天际,望彻淮山,相思无雁足。


Вэнь Тинюнь На мелодию «Капли клепсидры»

Курильницы яшмовой дым, на красной свече наплыв,

На блики смотрю в изукрашенном зале, тоску затаив.

И черные брови поблекли, и  туча волос взвихрена,

А ночь бесконечна, не спится, постель холодна.

 

И дождь начался в третью стражу, утун зашумел за окном,

Разлука с тобой отзывается горечью в сердце моем…

Листок за листком шелестят, и капля за каплей по ним,

Капель до рассвета стучит по ступеням пустым.

 


温庭筠 (812—870) 更漏子 


玉炉香,红蜡泪,偏照画堂秋思。

眉翠薄,鬓云残,夜长衾枕寒。

 

梧桐树,三更雨,不道离情正苦。

一叶叶,一声声,空阶滴到明。


Шел Сильверстейн Забытый язык

Прежде я владел цветочной речью,

Прежде знал, что шепчет гусеница мне,

Прежде, улыбаясь, тихо слушал болтовню скворечью,

Долго мог вести беседы с мухой на моем окне.

Прежде мог ответить на любой вопрос сверчка за печью,

Плакал вместе со снежинкой тающей, поверь,

Прежде я владел цветочной речью..

Все прошло теперь, 

Но все прошло теперь...


Shel Silverstein Forgotten Language

 

Once I spoke the language of the flowers,

Once I understood each word the caterpillar said,

Once I smiled in secret at the gossip of the starlings,

And shared a conversation with the housefly

in my bed.

Once I heard and answered all the questions

of the crickets,

And joined the crying of each falling dying

flake of snow,

Once I spoke the language of the flowers. . . .

How did it go?

How did it go?


Цзян Куй На мелодию «Восьмое пристанище»

«В провинции Хуннань провожаю Ху Дэхуа»

 

Душистые лотосы вянут, склонясь; у редких утунов спадает листва;

Темнеет, в саду уже сумерки, дождь прекратился едва.

Теперь, в безграничном моем одиночестве, так беспросветна тоска,

И ранят мне душу во тьме светлячки у ограды бамбуковой,

Пенье у мшистых ступеней сверчка.

С тобой распрощались, но вслед тебе все же, - на реку смотрю я опять,

В дороге тебе наиграет ли кто-нибудь песню на лютне, как знать?

Обидно мне, великолепен потоков и гор окружающих вид,

Зачем же кукушка так горестно плачет-кричит?

 

Досадую снова, - и так мы встречаемся редко с тобой,

Зачем же сегодня, который уж раз,

Опять разлучил этот западный ветер безжалостный нас?

Над водами легкая дымка плывет, все дальше тебя увлекает челнок,

Едва различимый вдали на волне он похож на листок…

Но ждет тебя та,  что стоит у садовой стены,

И смотрит все вдаль, и тоска все растет, и чулочки из шелка влажны.

Когда ты вернешься домой, по чаше вина изопьете вдвоем,

Опустите полог жемчужный, звенящий,

И будете долго луной любоваться потом...

 


姜夔 (1155-1221)《八归 湘中送胡德华》

 

芳莲坠纷,疏桐吹绿,庭院暗雨乍歇。

无端抱影销魂处,还见篠墙萤暗,藓阶蛩切。

送客重寻西去路,问水面琵琶谁拨。

最可惜一片江山,总付与啼鴂。

 

长恨相从未款,而今何事,又对西风离别。

渚寒烟淡,棹移人远,缥缈行舟如叶。

想文君望久,倚竹愁生步罗袜。

归来后,翠尊双饮,下了珠帘,玲珑闲看月。


Оуян Сю На мелодию «Бабочка, влюбленная в цветок» II

Красавица лотосы с лодочки рвет, блистает воды синева.

Из тонкого шелка узки рукава,

Браслеты златые порой обнажатся едва.

В воде отражается лик, словно лотос, раскрывшийся между листов,

И тянутся мыслей ее шелковинки, сплетясь, словно стебли цветов…

 

На отмели - две мандаринки пурпурные, в сумерках ветер угас,

Туманная дымка вокруг поднялась,

А спутницы в лодке давно уже скрылись из глаз.

И смутно-неясно доносится только их пение издалека,

И плещутся волны о берег Цзяннани, и длится в разлуке тоска.

 

 

欧阳修 (1007 - 1072) 蝶恋花

 

越女采莲秋水畔。窄袖轻罗,暗露双金钏。

照影摘花花似面。芳心只共丝争乱。


鸂鶒滩头风浪晚。雾重烟轻,不见来时伴。

隐隐歌声归棹远。离愁引著江南岸。


Янь Цзидао На мелодию «Задержать весну»

Край света – на ширме моей расписной,

              Смотрю, вспоминается смутно из снов

                             Мне остров бессмертных среди облаков.

И думаю с красной бумагой в руках, тебе бы отправить письмом -

Тоску бесконечную эту

                          Весеннюю в сердце моем.

 

В разлуке на башне высокой стою, а ты - на краю земли,

                          Цзаннань предо мной расстелилась на тысячу ли…

У башни река, пополам разделяясь, журчала, потоки струя,

Когда мы с тобой расставались,

                          И слезы лились в два ручья.

 

晏几道 (1048—1113)留春令

 

画屏天畔,梦回依约,

十洲云水。

手捻红笺寄人书,

写无限、伤春事。

 

别浦高楼曾漫倚,

对江南千里。

楼下分流水声中,

有当日、凭高泪。


Из бабушкиного сундучка

Весь чёрный, в копоти и саже,
вари мой чугунок, вари,
и если очень жарко даже,
гори, вари, не говори,
что не горазд сидеть ты в печке,
что кашу ты варить не рад...
корыто скорчится от сечки,  
тебя у печки ждёт  ухват.

                            ***
Что такое коромысло,
в коромысле много ль смысла?  
Зачерпну воды в ключе,
ведра мне нести далече.  
коромыслом на плече
их нести конечно легче.
Что вкусней любой еды? --
кружка ключевой воды.

                            ***
Видел ты рубель старинный,
что заведовал бельем,
и стирал, и гладил чинно...
жаль, то поросло быльем.
Понимал рубель так чутко
душу тонкую белья...

С прибауткой-незабудкой,
мёд и пиво там пил я.


Янь Цзидао На мелодию «Созрел боярышник»

В горах пограничных скитаюсь уже много лет,

И гуси давно не приносят из дома привет…

Виски мои в зеркале, вижу, густы и черны,

Но в думах бессонных все больше на них седины.

 

И к той, что стоит у окна с кисеей голубой,

Во сне возвращаюсь, и молвлю моей дорогой:

«Разлука с тобою воистину мне тяжела,

Но встреча с тобою так радостна, так весела».

 

晏几道 (1048—1113)生查子

 

关山魂梦长,塞雁音书少。

两鬓可怜青,一夜相思老。

 

归傍碧纱窗,说与人人道。

真个别离难,不似相逢好。


Ду Му Пью в одиночестве

На улице ветер, снежинки кружат за  окном,

У жаркой жаровни кувшин открываю с вином...

Не лучше ли в дождь под навесом дремать в челноке,

В ночи от вина захмелев на осенней реке.

 

杜牧(803—852) 獨酌

 

窗外正風雪,

擁爐開酒缸。

何如釣船雨,

篷底睡秋江。


Ю Цыгун На мелодию «Гадальщик»

Был ветер с дождем, когда ты приехал сюда,

Был ветер с дождем, остался со мною когда...

Но блюда и чаши оставив, сказал ты, когда мы прощались вдвоем,

Отправиться в путь зовет тебя ветер с дождем.

 

И взор, полон слез, все не прояснится пока,

И черную бровь все хмурит и хмурит тоска.

Горюя в разлуке, на башню, сказал ты, мол, не поднимайся потом,

Что ждет там, на башне, меня только ветер с дождем.

 

 

游次公 (ок. 1187 г.)卜算子

 

风雨送人来,风雨留人住。

草草杯盘话别离,风雨催人去。

 

泪眼不曾晴,眉黛愁还聚。

明日相思莫上楼,楼上多风雨。


Янь Цзидао И еще одна «Бабочка, влюбленная в цветок»

Приснилось: в тумане я шла по Цзяннани озерным, речным берегам,

Казалось мне, всю исходила Цзяннань,

Искала тебя… не случилось увидеться нам.

Во сне от тоски потерялась душа, что словами не высказать мне,

Проснулась, нахлынула грусть, оттого, что душа потерялась во сне.

 

Хотела бы я сокровенные чувства доверить на шелке письму,

Но гуси и рыбки уплыли во тьму,

Письмо отнести - поручить и не знаю кому.

И перебираю задумчиво струны, и песнь о разлуке пою,

Настрою на сердце, что рвется от горя, я циньскую цитру мою.

 


晏几道 (1048—1113)蝶恋花

 

梦入江南烟水路,

行尽江南,不与离人遇。

睡里消魂无说处,觉来惆怅消魂误。

 

欲尽此情书尺素,

浮雁沉鱼,终了无凭据。

却倚缓弦歌别绪,断肠移破秦筝柱。


Янь Цзидао На мелодию «Бабочка, влюбленная в цветок»

Напившись, прощались у Западной башни, проспавшись, забыл обо всем;

Та встреча истаяла в сердце моем

Осеннею тучкой, весенним изменчивым сном…

Лучи заходящей луны в пол-окна, только сон не идет до сих пор,

На ширме смотрю расписной: зеленеют пейзажи Цзяннаньских гор.

 

Вина ли следы на одеждах видны, стихи ли оставлены мной,

Но капля за каплей, строка за строкой,

Исполнены только печалью и горькой тоской.

И красная свечка жалеет себя, в безысходном мерцанье огня,

Холодною ночью горючие слезы роняет она за меня.

 

 

晏几道 (1048—1113)蝶恋花

 

醉别西楼醒不记,

春梦秋云,聚散真容易。

斜月半窗还少睡,画屏闲展吴山翠。

 

衣上酒痕诗里字,

点点行行,总是凄凉意。

红烛自怜无好计,夜寒空替人垂泪。


Оуян Сю На мотив «Южных песен»

Волос ее узел - как феникс над лентой златой,

И сбоку в нем гребень с драконом из яшмы, резной.

Посмотрится в зеркало и улыбнется лукаво супругу она,

И спросит, мол, как она выглядит нынче, достаточно тонко ли

Бровь ее подведена?

 

Играется кистью, и ластится долго к нему,

Потом возвращается вновь к рисованью-письму.

Затем, вышивая узоры по шелку, игриво прервется опять,

С улыбкою спросит, двойной иероглиф «чета мандаринок», мол,

Правильно как написать?

 

欧阳修 (1007-1073)  南歌子

 

凤髻金泥带,龙纹玉掌梳。

走来窗下笑相扶。爱道画眉深浅、入时无。

 

弄笔偎人久,描花试手初。

等闲妨了绣功夫。笑问双鸳鸯字、怎生书。


Оуян Сю На мелодию «Бабочка, влюбленная в цветок»

Расписанный терем оставив, опять смотрю на уход весны:

И ласточки парами в небе видны,

И персик отцвел, ветви ивы тонки и нежны.

И дождь моросящий до края небес, и ветер по саду всему,

Нахмурены тонкие брови, так что ж, не видно их здесь никому.

 

Одна я на башне стою у перил, смятение в сердце моем,

Душистые травы взросли под дождем,

Цзяннань вспоминаю, где были с тобою вдвоем.

Бесчувственны вечные ветер с луной, уйдет красота, не спеша,

Былые свиданья похожи на сон, измучена, рвется душа.

 

欧阳修 (1007-1073)  蝶恋花

 

画阁归来春又晚。燕子双飞,柳软桃花浅。

细雨满天风满院。愁眉敛尽无人见。


独倚阑干心绪乱。芳草芊绵,尚忆江南岸。

风月无情人暗换。旧游如梦空肠断。


Су Ши На мелодию «Бабочка, влюбленная в цветок»

             По легенде,  чуский правитель Хуай-ван (III в. до н. э.) однажды, будучи в местности Гаотан, 

увидел сон, в котором встретился на любовном свидании с феей, богиней облаков и дождя в горах Ушань. Уходя, она сказала: «Утром я бываю тучкой, а вечером - иду дождем»...

Поэт, оказавшись в этих местах, вспоминает свою жену, с которой они были в разлуке уже несколько лет.


За ширмой расписанной, помню, впервые с красавицей встретился я…

Растаял мой сон, с ним и фея моя,

Смотрю на Ушань, но пусты нынче эти края.

Кружит надо мной и опять улетает лишь ласточек пара одна.

С тех пор за кисейною сеткой окна сколько раз увядала весна…

 

И, помню, когда за расшитой завесой увиделись с нею опять,

Потупив глаза, порывалась бежать,

Потом улыбалась едва, поправляя душистого облака прядь,

И брови – весенние горы, - сходились, смущенно молчала она,

Не в силах излить свою душу, признаться, глубокого чувства полна…


苏轼 (1037—1101) 蝶恋花

 

记得画屏初会遇。好梦惊回,望断高唐路。

燕子双飞来又去。纱窗几度春光暮。

 

那日绣帘相见处。低眼佯行,笑整香云缕。

敛尽春山羞不语。人前深意难轻诉。


Янь Цзидао На мелодию «Весна в яшмовом тереме»

Безжалостный ветер восточный гуляет который уж день подряд,

И вот лепестки белоснежные, алые сорваны, всюду кружат.

И в тереме яшмовом спущенный завес не может тоску задержать,

И все, что так мучало прошлой весною, сегодня вернулось опять.

 

Кто знал, что, следя за весны угасаньем, не стоит терзаться всерьез,

Что прежде, повсюду бродя за цветами, напрасно лила столько слез.

Сегодня я чашу возьму золотую, до края налью вина,

И буду смотреть, как цветы опадают,  напьюсь, сколько раз, допьяна!..

 


晏几道 (1030-1106) 玉楼春

 

东风又作无情计,艳粉娇红吹满地。

碧楼帘影不遮愁,还似去年今日意。

 

谁知错管春残事,到处登临曾费泪。

此时金盏直须深,看尽落花能几醉。


Цинь Гуань На мелодию «Коснуться алых губ»

Напившись вина, обо всем позабыл,

И в лодочке легкой, доверясь теченью, в цветущие кущи заплыл.

Остаться бы мне среди этих цветов,

Но узы мирские, увы,  разорвать не готов.

 

Поднялся туман на закате, густой,

Бескрайне-безбрежный, на тысячу ли над водой.

Бесчисленны горы вокруг,

Цветы осыпаются алым дождем…

Дорогу сюда не сумею припомнить потом.

 

秦觀 (1049 – 1100)《點絳唇》

 

醉漾輕舟,信流引到花深處。

塵緣相誤。無計花間住。

 

煙水茫茫,千里斜陽暮。

山無數。亂紅如雨。不記來時路。



Цинь Гуань На мелодию «Близкое празднество»

Цветы вдоль тропинки умножились после дождя,
Весенний пейзаж оживили, я видел, на гору всходя;
Повсюду гуляя, истока ручья среди кущи достиг,
И сто тысяч иволг запели вокруг в тот же миг.

В драконов и змей обращаясь воочию, тучки клубились, вились,
И прочь улетали, яснела лазурная высь…
Уснул под глицинией древней, когда одолело вино,
Где север, где юг, - в общем, было уже все равно.


秦观(1049-1100)好事近

春路雨添花,花动一山春色。
行到小溪深处,有黄鹂千百。

飞云当面化龙蛇,天矫转空碧。
醉卧古藤阴下,了不知南北。


Сюй Чанту На мелодию «Линьцзянский отшельник»

Допили вино, попрощались, на запад отчалил я в ночь,

В изменчивой жизни скиталец, досаду смогу ль превозмочь.

На ивы вдали, что скрывает туман, слой за слоем, смотрю я назад,

И гусь одинокий летит высоко в облака,

Холодное солнце спускается в алый закат.

 

К каким берегам нынче ночью причалю свой челн расписной?

Течет Хуайхэ, широко разливаясь под тусклой луной.

Прошло опьяненье, застыл я, что делать, тоска как и прежде сильна,

И гаснет светильник, на сирой постели жду сна,

И в пятую стражу все плещет о берег волна.


徐昌图(около 965) 临江仙

 

饮散离亭西去,浮生长恨飘蓬。

回头烟柳渐重重。淡云孤雁远,寒日暮天红。

 

今夜画船何处?潮平淮月朦胧。

酒醒人静奈愁浓。残灯孤枕梦,轻浪五更风。


* пятая ночная стража: время с 3 до 5 часов утра


Полдник

Мам, сегодня Марьиванна

Сыпала мне соль на раны.

Говорит, мол, - не видны

Из-под фартука штаны

И веселая футболка,

Мне вот не смешно нисколько.

И девчонки говорят, -

У меня чудной наряд,

А шел я задом наперед…

Было дел невпроворот

У меня в саду сегодня,

Накрывал на стол я полдник,

На себя разлил компот,

Сел на сочный бутерброд,

Хорошо у няни фартук

Лишний был с восьмого марта.

Ну, пришлось стирать штаны,

И ходить повдоль стены,

А потом мне Марьиванна

Говорит, что я, мол, странный...

 

Мам, готовишь ты рагу?

Стой, тебе я помогу!



Сун Ци На мелодию «Цветы магнолии» * «Весенний пейзаж»

В восточном предместье пейзаж, ощущаю, чем дальше, тем боле красив,

И волны подобные шелку струятся, легко мой челнок подхватив,

Смотрю, как на ивах зеленую дымку - туманом окутал рассвет,

И на абрикосах алеют верхушки, - весны неуемный расцвет...

 

В изменчивой жизни – извечны печали, о радостях только вздохну,

И тысячу золотом не пожалею - всего за улыбку одну.

И чарки с тобой поднимая, прошу я закатное солнце вдали:

Лучей угасающий свет на цветах, - хотя б ненадолго, продли.

 


宋祁(998-1061)《木兰花·春景》

 

东城渐觉风光好,縠皱波纹迎客棹。

绿杨烟外晓寒轻,红杏枝头春意闹。

 

浮生长恨欢娱少, 肯爱千金轻一笑。

为君持酒劝斜阳,且向花间留晚照。



Оуян Сю На мелодию «Синий нефритовый столик»

О, сколько всего за весну нам дано - весенних пейзажей хмельных?

Теперь миновало уже, - наверное, две трети из них.

И алых цветов среди зелени свежей, недолгий, закончится срок.

Зеленые ветви у ив во дворе, завесы колышет слегка ветерок,

А кто-то на башне тоскует сейчас, одинок.

 

На рынке Чанъани цветы покупаю, печали в вине утопив,

Не лучше ли в горы вернуться родные, увидеть цветение персиков, слив.

И ветер восточный сдувает у странника слезы, одну за другой,

Разлука, не высказать, как тяжела, и даже во сне мне не сладить с тоской,

Когда я вернусь, и когда обрету я покой…

 

欧阳修(1007-1073)青玉案


一年春事都来几,

早过了、三之二。

绿暗红嫣浑可事。

绿杨庭院,暖风帘幕,

有个人憔悴。

 

买花载酒长安市,

又争似、家山见桃李。

不枉东风吹客泪。

相思难表,梦魂无据,

惟有归来是。



Су Ши На мелодию «Цветы магнолии» * Весенняя луна

Над садом весенним сияет луна.

И в чаше с вином ароматным качаясь, как будто танцует она.

Террасой пройду, возвращаюсь назад.

Склонились цветущие ветви у сливы, тончайший плывет аромат.

 

Сиянья туман и цветения дым:

Весной при луне веселиться с друзьями - довольно вполне - молодым.

И только в разлуке с друзьями, - скорбя,

Почувствуешь осенью, - в самое сердце - сияние ранит тебя.

 

苏轼 (1037-1101) 木兰花·春月

 

春庭月午,摇荡香醪光欲舞。

步转回廊,半落梅花婉娩香。

 

轻云薄雾,总是少年行乐处。

不似秋光,只与离人照断肠。



Райнер М. Рильке Мы лишь уста

  Мы лишь уста. Кто воспоёт юдоль

горнего Сердца – сути всех вещей?

И нет его биения сильней.
Частицы – в нас. Его большая боль
и ликование нам велики.
И вновь, и вновь, мы рвёмся на куски,
и – лишь уста. Но Сердце вдруг собой
наполнит и биением большим,
и мы кричим, -
являясь, ликом, сутью и судьбой.

Rainer Maria Rilke

Wir sind nur Mund. Wer singt das ferne Herz,
das heil inmitten aller Dinge weilt?
Sein groS'er Schlag ist in uns eingeteilt
in kleine Schla'ge. Und sein groSer Schmerz
ist, wie sein groS'er Jubel, uns zu groS'.
So reiS'en wir uns immer wieder los
und sind nur Mund. Aber auf einmal bricht
der groS'e Herzschlag heimlich in uns ein,
so das wir schrein, -
und sind dann Wesen, Wandlung und Gesicht.


Чжу И На мелодию «Коснуться алых губ» «Слива мэй»

«Остатки снега на мосту Дуаньцяо» ("Сломанный мост") – один из 10 знаменитых видов озера Сиху. Если смотреть на мост в конце зимы издалека, видно, как снег на некоторой его части растаял, и эта часть - выглядит черной, кажется, что мост сломался.

Цзяннань («К югу от реки») – живописный край рек и озер в дельте реки Янцзы.

 

Весенние воды, журча, разлились,

За мостом Дуаньцяо над дорогой, смотрю, 

                                    Ветви сливы склоняются вниз,

Белоснежные тихо слетают цветы,

Лишь пейзажи Цзяннани такой же полны красоты.

 

Белой яшмы, монет отсчитал бы сполна,

И  купил бы весну, да бесценна в цветенье весна…

А когда, не спеша, возвращался назад,

                На полях поднимался уже ветерок,

                                        А за лошадью следом тянулся цветов аромат.

 


朱翌 (1097—1167)《点绛唇·梅》

 

流水泠泠,断桥横路梅枝亚。

雪花飞下,浑似江南画。

 

白璧青钱,欲买春无价。

归来也,风吹平野,一点香随马。



Хуан Тинцзянь На мелодию «Цветы магнолии»

Морозы последние спорят с весной,

В снегу лепестки зимоцвета, от снега - заметней их цвет восковой.

Повеяло ветром восточным вчера,

И буйволов в поле выводят уже, весенней работы пора.


Сгущаются тучи, темнеют в ночи,

И словно во сне, опускается небо, и кажется, - в нескольких чи.

Не сетуй, что долго весна не идет,

Верхушки у слив и у персиков, знай, - распустятся, все в свой черед.

 

黄庭坚 (1045-1105) 木兰花

 

馀寒争令。雪共蜡梅相照影。

昨夜东风。已出耕牛劝岁功。


阴云幂幂。近觉去天无几尺。

休恨春迟。桃李梢头次第知。



Чан Цюаньцзы На мелодию «Турачи в небе» «Зима»

Всю ночь было холодно, сильный мороз  

                                        едва ли смягчился к утру,

Но лишь рассвело, и посыпались вдруг 

                                        снежинки повсюду в миру.

Из тучи багряной, из белой муки 

                                        летят мотыльки, так легки,

Как ивовый пух на весеннем ветру, 

                                        в смятенье кружат мотыльки.


И тянется ввысь слива мэй, 

                                       и ветви склоняет бамбук;

Стою у перил, на озерный нефрит, 

                                       на горы смотрю я вокруг…

Ну, кто бы помог, - все, что здесь разглядел, 

                                       пейзажа подробности все,

Хотел бы я в точности изобразить, 

                                       во всей первозданной красе.


 

长筌子 鹧鸪天 "冬"

 

一夜严凝作苦寒。头明六出落人间。

彤云掺粉蛾飞舞,柳絮随风蝶往还。

 

梅影瘦,竹枝弯。一丘湖玉倚阑干。

何人助我丹青力,写入屏山子细看



Фань Чэнда На мелодию «Лилейник»

В саду у плетня хризантемы поникли,

                                                на отмели травы в снегу,

Сто тысяч ветвей старой ивы

                                              от ветра колышутся на берегу.

Сиянье с небес - для кого же

                                              по водам озерным вдали разлилось широко-широко,

Как будто даровано свыше,

                                              отправлюсь на утлом челне далеко…

 

Давно в мандаринах на склонах горы

                                               наслаждались дунтинским вином…

Теперь поднимаю я парус,

                                              и тучи клубятся над Южным Ковшом.

Припомню, как прежде гуляли,

                                              не хуже, чем старцы в Шаншаньских горах далеко-далеко,

Но тех, кто бы вместе со мною

                                          мог вспомнить о том, - отыскать нелегко.

 


范成大 (1126-1193) 宜男草  

 

篱菊滩芦被霜後。

袅长风、万重高柳。

天为谁、展尽湖光渺渺,

应为我、扁舟入手。

 

橘中曾醉洞庭酒。

辗云涛、挂帆南斗。

追旧游、不减商山杳杳,

犹有人、能相记否。



Су Ши На мелодию "Бодхисаттва-инородец"

Из яшмы и злата ее украшенья, сережки и брошь у виска,

В лазурное тонкое платье одета, душисты одежды шелка.

Слегка разомлела, согрета весенним вином,

Как персики щечки, томима весенним теплом…

 

Снимает подвески, печалясь, одна,  в тишине,

Наверно, гуляет он с кем-нибудь наедине.

Как раньше любила луной любоваться она…

Теперь  ей досадно, - как ярко сияет луна.


苏轼   菩萨蛮


玉环坠耳黄金饰。轻衫罩体香罗碧。

缓步困春醪。春融脸上桃。


花钿从委地。谁与郎为意。

常爱月华清。此时憎月明。



Ли Чу-цюань На мелодию «Радость встречи»

Прохладой повеяло, ветер проник за полу, в рукава… 

                                                                                       Pаскрылась небес синева.

Мелодия цянской свирели откуда-то ясно слышна, 

                                                                                       прекрасна, восходит луна.

Ненастья рассеялась хмурь: осенних просторов лазурь, 

                                                                                       и яшмовый крюк в вышине.

И слушаем песнь о цветах сливы мэй, позабыв обо всем, 

                                                                                       пока полнолуния ждем.



李处全 (1134-1189)相见欢

 

新凉襟袂冷然。乍晴天。

风送谁家羌管、月便娟。

 

云散尽,秋空碧,玉钩悬。

洗耳时听三弄、等团圆。



Бо Цзюй-и На мелодию "Долгая тоска разлуки"

По теченью Бяньшуй-реки, по теченью Сышуй-реки,

К переправе Гуачжоу, по теченью Янцзы,

                                    там, где воды реки широки,

Встанут горы Ушань… эти горы моей тоски.

 

Думы ночи длинны-длинны, и печали длинны-длинны,

Не иссякнут потоки печалей, пока

                                                  мы с тобою разлучены,

Я на башне одна… в ясном свете полночной луны.



白居易 长相思

 

汴水流,泗水流,

流到瓜州古渡头。吴山点点愁。

 

思悠悠,恨悠悠,

恨到归时方始休。月明人倚楼。



Ли Бо На мелодию "Бодхисаттва-инородец" II

Ли Бо

На мелодию "Бодхисаттва-инородец"


На рощу в долине все гуще и гуще ложится тумана канва,

Холодные горы стеной окружают,  мучительна их синева.

В высокую башню вступает вечерняя мгла,

И кто-то на башне печалится вновь досветла.

 

На яшмовой лестнице долго стоять ни к чему,

И птица любая к ночлегу спешит своему,

А я позабыл, где дорога обратно, в мой дом?

Подворье сменяется вновь постоялым двором.



李白 ( 701—762 ) 菩萨蛮


平林漠漠烟如织,寒山一带伤心碧。

暝色入高楼,有人楼上愁。


玉阶空伫立,宿鸟归飞急,

何处是归程?长亭更短亭。


Ли Бо На мелодию "Бодхисаттва-инородец"

«Дикие гуси летят в Хэнъян, на крыльях несут с собой осень» 

                                                                                Ван Цинь-жо


Голову вверх поднимаю и вдруг вижу хэнъянских гусей*,

Тысячи звуков и  тысячи слов, чувства стократно сильней.

От бессердечности невыносимо твоей,

Так от Су У** тоже не было долго вестей.

 

В терем душистый, к себе возвращаюсь в тоске,

Слезы смывают остатки румян на щеке…

Гуси весною назад полетят, я дождусь,

Но от меня не доставит письма тебе гусь.

 

李白(701762)菩萨蛮

 

举头忽见衡阳雁,千声万字情何限。

叵耐薄情夫,一行书也无。


泣归香阁恨,和泪淹红粉。

待雁却回时,也无书寄伊。


* Горы Хэншань одни из самых красивых гор на юге Китая. Южной точкой гор является вершина Хуэйянь (пик «Возвращения Диких Гусей») у города Хэнъян. По легенде, дикие гуси прилетают сюда осенью и остаются в этих местах до весны, чтобы затем вернуться к гнездовьям на север.

** Су У, посланный к гуннам с дипломатической миссией в 100 г. до н.э., был захвачен гуннами и 19 лет провел в плену. На родине его считали погибшим. Согласно преданию, был освобожден после того, как  Су У удалось послать о себе весть на родину, привязав письмо к крылу дикого гуся, летевшего на юг.

С тех времен дикий гусь стал символом вести, письма.



Цзян Цзе Песнь о мэйхуа

   Где-то в Цзинси* остановился из-за снегопада

* местность к западу от озера Тайху

 

У берега белая чайка спросила, - зачем же причалил я тут,

Мол, тело ль искало приют, душа ли искала приют?

А если душа моя рада тому приюту недолгому, хмурю я бровь почему?

Завесою хлопает ветер на лодке, светильника пляшут огни,

И рядом качаются тени, и холод до дрожи-до звени,

А в думах минувшие дни.

 

Былые гулянья, былые друзья, к былому вернуться нельзя?

Где терем в цветах утопал, и лодке - под ивой причал.

И даже во сне, и даже во сне, туда не вернуться уж мне,

Напрасно потоки звенят в тишине.

Бескрайне-безбрежные тучи кружат, и скоро до нитки промокнет мой теплый халат.

И  полон тоски, и со мной никого, с кем, тоскуя, мы были б близки,

И  снег в темноте  все сильней, и только одна слива мэй

Такой же полна тоски.

 

蒋捷 (1245 ~1301) 梅花引

荆溪阻雪

 

白鸥问我泊孤舟,是身留,是心留?

心若留时,何事锁眉头?

风拍小帘灯晕舞,对闲影,冷清清,忆旧游。

 

旧游旧游今在否?花外楼,柳下舟。

梦也梦也,梦不到,寒水空流。

漠漠黄云,湿透木棉裘。

都道无人愁似我,今夜雪,有梅花,似我愁。


Ли Юй На мелодию "Бодхисаттва-инородец" III

Для того, чтобы открыто сказать о своих чувствах к девушке (что было не принято, чувство любви считалось низменным инстинктом, замутняющим разум благородного мужа), автор обращается к древнему преданию, согласно которому "Лю Чэнь и Жуань Чжао (I–II вв.) однажды отправились на охоту в Тяньтайские горы (провинция Чжэцзян) и увидали стадо горных козлов, которых стали преследовать. Вскоре они оказались у протока с переброшенным через него каменным мостом. Они прошли по мосту, и перед ними открылась просторная долина, где травы и деревья дивно благоухали. Лю Чэнь и Жуань Чжао пришли в восторг. Их встретили две удивительные красавицы-феи, которые зазвали их к себе в грот, угостили сезамом и позволили возлечь с ними на ложе. Когда же оба героя вернулись домой, то их встретили потомки в седьмом поколении."

т.о. здесь Тяньтайская фея - иносказательно о любимой.

остров Пэнлай - известное мифологическое место обитания бессмертных, небожителей. 

здесь Пэнлайский сад - иносказательно о месте любовных свиданий.


Тяньтайская фея надежно укрыта в Пэнлайском саду потайном,

И в зале узорном, одна целый день, приляжет, забудется сном.

Едва приподнимется, волосы тучей блестят,

Расшитого платья чудесный плывет аромат…

 

Украдкой вошел, лишь замочка жемчужного звон,

За облачной ширмой сейчас же слетел с нее сон.

Ланиты сияют, в улыбке нежны-нежны,

Глядим друг на друга, безмерного чувства полны.



李煜  (937 — 978) 萨蛮

 

蓬莱院闭天台女,画堂昼寝人无语。

抛枕翠云光,绣衣闻异香。

 

潜来珠锁动,惊觉银屏梦。

脸慢笑盈盈,相看无限情。



Ли Юй На мелодию "Бодхисаттва-инородец" II

Цветы так таинственны в свете луны, и легкая дымка кругом,

Сегодня к любимому ночью могу я выйти в тумане, тайком.

И золототканые туфельки сняты в саду,

В чулочках одних по цветочным ступенькам взойду.


На южной террасе у зала меня подожди,

Прильну на минутку, как сердце трепещет в груди,

Не знаю, смогу ли я выбраться снова сюда,

Люби же меня, как еще не любил никогда.



李煜 ( 937-978) 

 

花明月暗笼轻雾,今宵好向郎边去。

剗袜步香阶,手提金缕鞋。

 

画堂南畔见,一向偎人颤。

奴为出来难,教郎恣意怜。



Ли Юй На мелодию "Бодхисаттва-инородец"

В бамбуковых трубочках чисто звучат шэна медные язычки,

Мелодии новые тихо играет, пальцы яшмовые легки.

Влеченье таит ее выразительный взгляд,

И очи вот-вот осенней волной заблестят…

 

За дверьми расписными познаем мы «тучку с дождем»,

И гармонию чувств сокровенных в сердцах обретем…

Вечеринка пройдет, станет пусто и холодно мне,

И душа, одинока, в весеннем забудется сне.

 

李煜 (937-978) 菩萨蛮

 

铜簧韵脆锵寒竹,新声慢奏移纤玉。

眼色暗相钩,秋波横欲流。

 

雨云深绣户,来便谐衷素。

宴罢又成空,魂迷春梦中。



на пыльном чердаке

Вспоминаю старого дедушкиного дома пыльный чердак,

Впрочем, тогда не такого и старого, было тогда ему лет эдак

Под тридцать, а дедушке за шестьдесят, он построил дом после

Войны, на краю деревни, которую сожгли немцы, дедушка был рослый,

Под два метра, такая порода в роду Алексеевых, а дом - небольшой,

В одной комнате спали, в другой кушали, пятистенка с горячей душой,

Русской печкой, потолки чуть выше дверей,со скамейки достать рукой,

Проходя, дед задевал головой… Значит,  чердак, со скрипучей доской,

Мы, брошенные на лето в деревне дети, пробирались туда тайком,

Посмотреть голубей, две коробки-гнезда, а еще под самым коньком

Крыши, над окошком, лепили свой пупырчатый домик ласточки,

Где открывая огромные рты на тонких шейках, птенцы, не глядя вниз,

Ничтоже сумняшеся, уделывали весь под окошком карниз,

А еще на чердаке лежал ненужный хлам, одна зеленая ласта,

Корзина, расплетенная с одной стороны,  с павлиньим хвостом

Прутьев, смятый детский башмачок с тоненьким ремешком, потом

Выцветший оранжевый абажур с оторванной бахромой,

Пара старых разрисованных книг и косой заяц, на обе ноги хромой,

И мы, уложив зайца в корзинку спать, смотрели в тесное

Чердачное окно, как дедушка, облокотясь на калитку,

Смотрел вдаль, на дорогу, в Хрычково ковыляющую, в лес, на

Пастуха за коровами, еще не падающего с седла,  гляди-тка,

На скотный двор, на небесный просвет, июльский простор;

Доставал круглую, взамен портсигара, коробочку монпасье,

Он бросал курить, и думал, что завтра с утра косить по росе,

И надо отбить косу…

То ли жаворонок в поднебесье журчал, то ли задумчивый звон

Молоточка витал во сне, или это будильник, как заведенный,

В безвременье, один, голосил, голосил в беспробудной тоске,

Душе моей в унисон, заблудившейся там, на пыльном чердаке

Памяти, перебирающей драгоценные, старые, рваные воспоминания,

Никому уж теперь и не нужные, сожаленья, невысказанные признания,

И заботы больших и теплых рук, и ласки глаз, и прочее наследство отцов,

Где, как и прежде, лепила свое гнездо любовь и растила птенцов.



Лу Ю На мелодию «Долгая тоска разлуки»

Постигший тщету бренных благ,

Пресыщенный славой мирской,

Смотрю на минувшую тысячу чаш, все боле свободен и благ.

Отныне в душе снискал я великий покой.

 

Люблю когда речка журчит,

И соснами ветер шуршит,

Смотрю на утун одинокий, пишу. Постигнет ли кто-то сполна?..

Пустынна река. Осенняя светит луна.

 

陆游(1125-1210)長相思


悟浮生。厭浮名。

回視千鍾一發輕。從今心太平。


愛鬆聲。愛泉聲。

寫向孤桐誰解聽。空江秋月明。



Ли Юй На мелодию «Волна, омывающая песок»

За тонкой завесой 

                       все дождь проливной не пройдет,

                                                    весенние грезы растают вот-вот,

И в пятую стражу, несносна, прохлада 

                                                    сквозь шелк одеял обовьет…

Во сне позабыл ненадолго, что пленник 

                        я здесь, в чужедальнем краю,

                                                    и вспомнил былую усладу свою…

 

Стоять одному мне 

                       не нужно на башне без сна,

                                                    смотреть, где осталась родная страна,

И с нею в разлуке, теперь сокрушаюсь, 

                                                    иные пришли времена.

Вода утекает, цветы опадают, 

                       весна моя скрылась во мгле,

                                                    ни на небе нет ее, ни на земле.


 

李煜 (937-978) 浪淘沙

 

帘外雨潺潺,春意阑珊。

罗衾不耐五更寒。

梦里不知身是客,一晌贪欢。

 

独自莫凭栏,无限江山,

别时容易见时难。

流水落花春去也,天上人间。


https://www.youtube.com/watch?v=EQYHFQGwcVM&ab_channel=500nad



Чжао Линчжи На мелодию "Бабочка, тоскующая по цветам"

Высоко взвивается пух на ветру, 

                                    минула прохлада с дождем,

И белых цветов все плывет аромат, 

                                    и красных цветов 

                                                    летят лепестки день за днем.

Вино молодое допью и долью, 

                                    подольше остаться хмельной,

Досада-тоска моя этой весной 

                                    сильнее, чем прошлой весной.

 

Все бабочки спрятались, иволги скрылись, 

                                    я их расспросила б сама,

На башне смотрю, сколько взора хватает, 

                                   лишь воды вокруг, 

                                                     дождусь ли я рыбки-письма?

Печаль и тревога на сердце моем, 

                                   и все проглядела глаза,

И солнца закатного гаснут лучи, 

                                   темнеет небес бирюза.

 


赵令畤(1061~1134)  蝶恋花

 

卷絮风头寒欲尽,坠粉飘香,日日红成阵。

新酒又添残酒困,今春不减前春恨。


蝶去莺飞无处问,隔水高楼,望断双鱼信。

恼乱横波秋一寸,斜阳只与黄昏近。



навеяв синь

на землю пала тьма, и только небо 

на западе лелеяло тепло,

мне Чжуан-цзы ли, бабочкой, во сне бы 

взлететь, расправив тонкое крыло,

и, колокол ли тронув, колокольчик, 

взвивая синь с оттенком бирюзы,

вдруг уловить, недвижимо и молча, 

чудные звоны, капельки росы;

просыплется со львиного ли зева 

закатно-золотистая пыльца,

или зиянье млечного напева 

в тебя вглядится бельмами Ши-цза...


очнешься, только просветлеют очи, 

и защебечут песнями Ши-цзин

все ласточки ли ласковые ночи, 

трепещущие струны вечной цинь?


Оуян Сю На мелодию "Излить все чувства души"

С утра поднимаю дверную завесу,

                                прохладою полнится дом,

Так руки замерзли,

                                себя не украсить цветком.

В разлуке с тобою печали да скорби на сердце легли,

И сходятся брови, как будто

                              - две горных вершины вдали.

 

Минули былые дела,

                        истаял тех дней аромат,

                                                припомню, - больнее стократ.

Пытаюсь запеть, только стынет внутри,

                      хочу улыбнуться, но хмурюcь опять,

                                                душа разрывается, боль не унять.

 


歐陽修(1007-1073)诉衷情

 

清晨簾幕卷輕霜,嗬手試梅妝。

都緣自有離恨,故畫作,遠山長。

 

思往事,惜流芳。易成傷。

擬歌先斂,欲消還顰,最斷人腸。



Оуян Сю На мелодию «Волна, омывающая песок»

За ветер восточный поднимем мы чаши вина, 

                                                     еще не настал расставания срок,

Плакучие ивы в предместье Лояна, 

                                                     дорога ведет на восток.

Здесь так же мы вместе с тобой в эту пору 

                                                     бродили и в прошлом году,

И в благоуханном блуждали саду.

 

Горюю, так скоро - за встречей разлука нас ждет, 

                                                     и нет уж предела досады моей,

Цветение нынче прекрасней, чем прежде, 

                                                     цветенье сильней и красней.

Печалюсь, на будущий год расцветут 

                                                     еще красивее цветы,

Вот только, как знать, вместе с кем будешь ты?



欧阳修   浪淘沙

 

把酒祝東風,且共從容。

垂楊紫陌洛城東。

總是當時攜手處,游遍芳叢。


聚散苦匆匆,此恨無窮。

今年花勝去年紅。

可惜明年花更好,知與誰同?



летнее тепло

ромашка, мята, роза дикая, гвоздика, клевер, иван-чай, 

песок ссыпается, не тикая, ты чувствуешь? — не отвечай.

песок ссыпается по берегу, и корни сосен обнажа, 

уходит в воду, нежно, бережно лишая жизни без ножа.

песок стекает, словно летнее тепло - на глубину, на дно, 

во тьму, цветочное, последнее любви янтарное вино.

мерцая в колкой кроне, мечется заветный, угасая, свет...


и осень-фальшивомонетчица похерит одинокий след.


Сян Цзыинь На мелодию «Радость встречи»

* Персиковый источник - в одноименной поэме  Тао Юаньмина описана чудесная страна, 

где все люди живут счастливо и безбедно, не зная горя.



К источнику персиковому* весною не видно путей, 

                                                               сокрыт, и не слышно вестей.

Вода утекает, цветы опадают, и только тоску - 

                                                               избыть все никак не могу.


И не затихает теченье, но краткая, словно цветенье, 

                                                              дарована встреча судьбой…

А жизнь продолжается, долгие, тянутся дни чередой, 

                                                              как прежде, в разлуке с тобой.

 


向子諲 (1085-1152)相见欢

 

桃源深闭春风。信难通。

流水落花馀恨、几时穷。

 

水无定。花有尽。会相逢。

可是人生长在、别离中。



Оуян Сю На мелодию "Цветы магнолии"

 Расстались, ты в дальний отправился путь, 

                                               насколько с тобой далеки?

Теперь всюду пусто, куда ни взгляни, 

                                               и сколько же горькой тоски.

И так день за днем ты все дальше и дальше, 

                                               и так день за днем - писем нет,

И воды разлились, и рыбы* уплыли, 

                                               но кто принесет мне ответ?

 

Глубокая ночь, только ветер в бамбуке 

                                               шуршит на осенний мотив,

И тысячи листьев, и тысячи звуков 

                                               все слушаю, грусть затаив.

Склонясь к одинокой подушке, во сне - 

                                               тебя отправляюсь искать...

Но только опять обрывается сон, 

                                               и гаснет светильник опять.

 


欧阳修(1007-1073)木兰花


别后不知君远近,触目凄凉多少闷。

渐行渐远渐无书,水阔鱼沉何处问?

 

夜深风竹敲秋韵,万叶千声皆是恨。

故攲单枕梦中寻,梦又不成灯又烬。


* рыба (и гусь) в китайской поэзии считаются символами вестников, посланцев.   


Райнер Мария Рильке VII из сонетов...

Мы издавна слушаем родники,

С течением времени схож их звон.

Но, верно, изменчивостью близки,

Звенят они с вечностью в унисон.

 

Вода близка, и вода далека,

Земная, и все ж неземная вода.

Будь камнем ты в ложе родника,

В тебе отразится вещей чреда.

 

Так всё, что познать стремишься ты,

То будто исполнено пустоты,

То, кажется, смысла полно всегда…

 

Полюбишь неведомое, и вот

Даришь ему страсть, и оно влечет

Её за собою, в иное…  Куда?


Rainer Maria Rilke

VII «Aus den Sonetten aus dem umkreis der Sonette an Orpheus» 


Wir hören seit lange die Brunnen mit.

Sie klingen uns beinah wie Zeit.

Aber sie halten viel eher Schritt

mit der wandelnden Ewigkeit.

 

Das Wasser ist fremd und das Wasser ist dein,

von hier und doch nicht von hier.

Eine Weile bist du der Brunnenstein,

und es spiegelt die Dinge in dir.

 

Wie ist das alles entfern und verwandt

und lange enträtselt und unerkannt,

sinnlos und wieder voll Sinn.

 

Dein ist, zu lieben, was du nicht weißt.

Es nimmt dein geschenktes Gefühl und reißt

es mit sich hinüber. Wohin?



унесенное ветром

 "莫风流..." 张先


обрывки янтарных сосновых листков, а может быть писем твоих, - на ветру, и дождь подхватил и, смывая «любовь», и что еще было там, не разберу, разгульно и нагло махнув наголо, все перечеркнул он, ничуть не чинясь, размашистым почерком, сильным стилом...


и влажному ветру легко подчинясь, я прочь уходила, отдавшись дождю, который все шел, обхватив мне плечо, до моря, до неба, до солнечных дюн, и было нам, как бы сказать, нипочем, идти ли, кончаться, друг друга храня...


когда же он, медленно всхлипнув, иссяк на склоне горячем июньского дня, лучами закатными тихо скользя, задумчивый ветер  унес и меня...



Ли Юй 2 цы на мелодию "Любуясь речной сливой"

Грезы о родине длятся,

Нынче в Цзяннань ясная осень пришла,

Горы и реки на тысячу ли, даль бесприютно-светла.

Пух осыпая в густых камышах, лодку колышет волна,

В лунном сиянии башня, где флейта слышна.


***

                                       

Грезы о родине длятся,

Нынче в Цзяннани благоухает весна,

С лодок прогулочных музыка льется, речная вода зелена.

Легкая пыль по дорогам клубится, кружится пух тополей.

Всюду цветеньем спешат насладиться скорей.

 


李煜(937-978) 望江梅

 

闲梦远,南国正清秋。

千里江山寒色远,

芦花深处泊孤舟。

笛在月明楼。


***

 

闲梦远,南国正芳春。

船上管弦江面绿,

满城飞絮辊轻尘。

忙杀看花人。



Ли Юй На мелодию "Радость встречи" 2 цы

С деревьев цветы облетели, - все алые краски весны -

                                                                до срока легко сметены,

Ну что же поделаешь, прежде - безжалостный дождь поутру,

                                                               потом - и ветра ввечеру.


Так слезы смывают румяна;

                             – Останься, сегодня мы пьяны,

                                                                а встречи едва ль суждены...

Так было издревле, и длится тоска, словно водный поток,

                                                                текущий века на восток.

 

李煜 (937-978) 相见欢

 

林花谢了春红,太匆匆,

无奈朝来寒雨, 晚来风。

 

胭脂泪,相留醉,几时重,

自是人生长恨, 水长东。

 



李商隐 (813–858): “春蚕到死丝方尽,蜡炬成灰泪始干”

                  Нити (думы) обрываются только со смертью шелкопряда;

                  Слезы воска на свече высыхают лишь, когда свеча сгорит.

                                                                                               Ли Шанъинь

 

На западной башне в безмолвии ночи  смотрю, одинок:  

                                                                 луны на ущербе крючок,

В глубоком дворе сиротливый утун, облетая, стоит,

                                                                  прохладную осень таит.

 

Рву нить нескончаемых дум, 

                              смятенье сильнее вдвойне,

                                                                   тоска по родной стороне,

И этой разлуки особенный вкус, неизбывный уже,

                                                                   таится глубоко в душе.


李煜 (937-978) 相见欢


无言独上西楼,月如钩。

寂寞梧桐深院,锁清秋。

 

剪不断,理还乱,是离愁。

别是一般滋味,在心头。



Расул Гамзатов Журавли

Я думал: те, кто на войне пропали,

И не вернулись с той поры назад, -

Не птицами ль теперь в небесной дали,

Тоскуя по родной земле, кричат?

 

И, в облаках не ведая  дороги,

По небу разлетелись-разбрелись.

И всё летят, исполнены тревоги, -

Не потому ль я вглядываюсь в высь?

 

И белых чаек возле океана

Я спрашивал:  Где ваш забытый дом?

Два ястреба в горах,  из Дагестана?! –

Окликнули меня, махнув крылом.

 

Кружили в небе журавли упрямо,

Как будто говорили: оглянись!

И, мне казалось, звали:  Мама! Мама!..

Не потому ль я вглядываюсь в высь?

 

И, то ли птицы белые, взлетая,

То ль старые друзья, идя гурьбой,

Вдали, сливаясь с журавлиной стаей,

Кричали, словно звали за собой.

 

Настанет время, - вслед за журавлями

Взлечу неспетой песней: - Отзовись!..

И поплывет по небу плач о маме...

Не потому ль я вглядываюсь в высь?

 

P. Х1АМЗАТОВ «Къункъраби»

 

Дида кола рагъда камурал васал

Кирго рукъун гьеч1ин, къаникь лъун гьеч1ин.

Гьел рик1к1ад ракьазул хъах1ил зобазда

Ват1анин ах1долел х1анч1илъун ругин.

 

Гьел роржунел ругин Африкаялъул

Я Испаниялъул рорхалъабазда.

 Нак1к1азда гьоркьосанкуркьбал хьваг1улел

Ракьалде нух къосун къваридго ругин. —

Гьелъин дун зобазухъ балагьун вугев…

 

Дида гьел рихьана океаназда,

Огь, хъах1ал чайкаби, чаг1и руго гьал.

Цо ч1инк1иллъиялде диде ах1дана

Дагъистанин абун к1иго итарк1о.

 

Гьаб дир бет1ералда гьезул т1елаца

Т1авап гьабич1еб бак1 кибго хут1ич1о.

 Цояца ах1ула — «лъимал, лъимал» — ян

Цойгиял ах1дола — «эбел, эбел» — ян,

Гьелъин дун зобазухъ валагьун вугев…

 

 Рач1уна неккиял къайи цадахъал,

Къукъа-къукъа гьабун, — къункъраби г1адин,

Гьез к1и-к1иял рекъон, яги цо-цояз

Цадахъ вилълъайилан ах1ула диде.

 

Воржина, къункъраби, къо гцварабго дун, —

Цоги ах1ич1еб кеч1 ах1улев вуго.

Бук1ина дирги рак1 мискинаб зодихъ,

Ват1ан, ват1анилан, эбел, эбелин, —

 Гьелъин дун зобазухъ валагьун вугев…



Хуан Тинцзянь На мелодию "Безмятежная радость"

Весна миновала, исчезла куда?

Безмолвно и тихо ушла, не оставив следа.

Ах, если  бы кто-нибудь знал, где укрылась, приют ее где потайной,

То я  попросила б вернуться весну, и остаться со мной.

 

Пропала весна, и не знаю, кто б мог полететь вслед за ней?

Спросить бы у иволги желтой, поющей меж тонких ветвей,

Да только пойму ли я, что же щебечет в ответ, а потом,

За ласковым ветром взлетает над розовым диким кустом.

 


黄庭坚 (1045-1105)《清平乐》

 

春归何处?寂寞无行路。

若有人知春去处,唤取归来同住。


春无踪迹谁知?除非问取黄鹂。

百啭无人能解,因风飞过蔷薇。



Оуян Сю На мелодию "Бабочка, влюбленная в цветы"

В тенистом дворе, глубоком-глубоком, 

                                                 немереной глубины,

Плакучие ивы завесили терем, 

                           во сколько слоев, 

                                                 ворота сквозь них не видны.

Седло расписное с нефритовой сбруей, 

                                                 с певичками он загулял,

На башне высокой, смотрю на дорогу, 

                                                 далеко веселый квартал.

 

И ливень косой, и безудержный ветер 

                                                 взвиваются в третью луну,

Смеркается, и затворяют ворота, 

                            кто скажет мне, как - 

                                                 продлить хоть немного весну.

И, слезы в глазах, вопрошаю цветы, 

                                                  цветы же безмолвны в ответ,

Взлетают цветы над качелями, миг… 

                                                  и алый осыпался цвет.


欧阳修(1007-1073)《蝶恋花》

 

庭院深深深几许,杨柳堆烟,帘幕无重数。

玉勒雕鞍游冶处,楼高不见章台路。

 

雨横风狂三月暮,门掩黄昏,无计留春住。

泪眼问花花不语,乱红飞过秋千去。



Фэн Янь-сы На мелодию "Сорока, пляшущая на ветке"

Облака –  аллюзия на легенду о фее горы Ушань. 

По преданию, рассказанному в предисловии к оде Сун Юя  «Горы высокие Тан», ночью во сне она явилась к чускому князю Хуай-вану и предложила свою любовь, а утром ушла, сказав: «Утром стану плывущим облаком, вечером пройду дождем». Облака и дождь в китайской поэзии стали устойчивым символом любовного свидания. 

Здесь облака – иносказательно об уехавшем и загулявшем возлюбленном.

Весенние дни –  иносказательно о молодости.


Исчезли вдали облака без следа, 

                                            куда улетели они?

Уехал, забыл, и вернется ль сюда,

                                             не знает, что скоро минуют весенние дни?

А сотни и тысячи трав и цветов 

                                             распускаются день ото дня,

Кто скажет, под деревом в чьем же дворе 

                                             теперь привязал он коня?

 

На башне, одна, говорю, глядя вдаль, 

                                             и слезы текут по щекам,

Две ласточки с юга вернулись сюда,

                                             спрошу их, - его по дороге не видели там?

Весенняя грусть, словно ивовый пух, 

                                             кружится в смятенье  потерь,

И даже во сне мне не свидеться с ним,  

                                             все думаю, где он теперь.

 

冯延巳 (903 – 960) 鹊踏枝

 

几日行云何处去?忘却归来,不道春将暮。

百草千花寒食路,香车系在谁家树? 


泪眼倚楼频独语。双燕来时,陌上相逢否?

撩乱春愁如柳絮,依依梦里无寻处。



Ли Юй На мелодию «Благодарить за благодеяния»

Не слышно на сяо играющей девы, и циньская башня пуста…

А в сад императорский выйду, пейзажа пленит красота,

Пыльца золотиста, цветы розовеют, усыпана ими трава.

Но ветер восточный стихает уже,

                                      И благоуханьем не полнит мои рукава…

 

И сном забываюсь, склоняется солнце к закату за красным окном,

Но все не проходит, так долго, все длится тоска о былом!

Ее у зеленых перил навевает плакучая ива опять,

И вновь вспоминаю свидания наши,

                                      Подобные снам, и не в силах уже вспоминать.

 


李煜 (937-978) 谢新恩

 

秦楼不见吹箫女,空余上苑风光。

粉英金蕊自低昂。东风恼我,才发一衿香。

 

琼窗梦醒留残日,当年得恨何长!

碧阑干外映垂杨。暂时相见,如梦懒思量。


Янь Шу На мелодию «Весна в яшмовом тереме - Весенние сетования»

В беседке под ивами в травах душистых  

                                                       расстались, тебя не вернуть,

Оставил одну, молодой, налегке ты 

                                                       в далекий отправился путь…

И колокол в пятую стражу на башне 

                                                       нарушил мой сонный покой,

И дождь в пору третьей луны и цветенья 

                                                       наполнил досадой-тоской.

 

Безжалостный, разве почувствуешь столько 

                                                       страданий и горестных мук,

К тебе словно тысячами шелковинок 

                                                       привязано сердце, мой друг.

Кончаются где-то у моря любые

                                                       далекие земли-края,

Но только все длится и все не кончается 

                                                       горькая дума моя.

 

晏殊《玉楼春·春恨》


绿杨芳草长亭路,年少抛人容易去。

楼头残梦五更钟,花底离愁三月雨。


无情不似多情苦,一寸还成千万缕。

天涯地角有穷时 ,只有相思无尽处。



Янь Шу На мелодию "Полоскание шелка в горном ручье"

   Популярное лирическое стихотворение Янь Шу начинается с аллюзии (в первой строке) на другие лирические стихи, лет на двести раньше написанные Бо Цзюйи. В то время жанр цы, происходящий из любовной народной песни, только зарождался и стихи в этом жанре писались зачастую певичками из веселых кварталов для своего же исполнения. В своем цы Бо Цзюйи развивает нередкий в китайской поэзии эпикурейский мотив: спеши наслаждаться жизнью. Мотив этот утверждается через мысль о быстролетящих годах, мысль, вложенную в уста певички из веселого дома, которая замечает изменяющийся облик торговых гостей из провинций, изредка посещающих столицу. Отмеченная строка рисует, что называется одним взмахом кисти, схожую в этих стихах ситуацию: обстановку вечеринки, пирушки, с вином и песнями. Но и обращает читателя, знакомого с этим цы Бо Цзюйи к мыслям о быстротечности жизни:


Бо Цзюйи «Чанъаньская улица»

 

Терем зеленый, в раскрытом окне 

                                                 цветущая ветка видна,

Еще одна дивная нежная песня, 

                                                 еще одна чаша вина.

Красавица мне напевает, что надо 

                                                спешить веселиться-гулять,

Когда-нибудь красные щеки поблекнут, 

                                                года не вернутся опять.

- И Вы, Господин, неужели не видели Чжоуских гостей?

Сюда, на Чанъаньскую улицу, каждый приходит опять,

                                                Но каждый приходит старей.


白居易   (772-846) 长安道


花枝缺处青楼开,艳歌一曲酒一杯。

美人劝我急行乐,自古朱颜不再来。

君不见外州客,长安道,一回来,一回老。


Вторая строка Янь Шу тоже заимствована и на этот раз повторяет строку из классического четверостишия Танского поэта Чжэн Гу. Стихи, которые уже названием своим навеивают печальные мысли о преходящем. Осень, увядание природы, - иносказательно об увядании человеческой жизни. В старой китайской космогонии осень связана с западом, одно из значений которого (иероглифа, обозначающего запад) – загробный мир. Отсюда и закат символически может восприниматься как намек на старость и закат жизни, аналогично осени (как и по-русски осень и закат). Ситуация в этом ши Чжэн Гу та же: встреча со старым другом, с вином и песнями-стихами. Песни сравниваются с потоком (а водный поток -  иносказательно о течении времени), которые одинаково утекают, уносятся, чтобы уже не вернуться:


Чжэн Гу Со старым другом осенней порой горюем

 

И песни, как воды, - уносятся вдаль, уже не вернутся сюда,

Здесь так же сидели мы в прошлом году, и башня видна у пруда.

Везде запустенье, и пыль на мосту, и ласточкам время на юг,

Одна только желтая ветка раскрылась на мальвах высоких вокруг.


郑谷  (849-911)  《和知己秋日伤怀》


 流水歌声共不回,去年天气旧池台。

梁尘寂寞燕归去,黄蜀葵花一朵开。


Время проходит, его не остановить. Как не остановить, не задержать весеннее цветение в стихотворении Янь Шу. Ничего не поделаешь. Но, хоть и увядают цветы, и солнце заходит на западе, но (между строк мы можем прочитать (известный поэтический прием, через описания природы, пейзажа, передать, выразить лирические чувства, настроения)) наступит новый день, и солнце взойдет. Вот же, - ласточки вернулись обратно, и в этом узнавании прилетевших ласточек, словно бы во встрече со старыми друзьями, поэт, несмотря на грустные мысли о мимолетности земного, находит утешение, тем более радостное, чем горше печаль утрат и расставаний:

 

 

Янь Шу «Полоскание шелка в горном ручье»

 

Знакомая музыка - новая песня, 

                                        и новая  чаша вина,

Здесь так же сидели мы прошлой весной, 

                                        и прежняя башня видна,

Но солнце уходит на запад, возможно ль 

                                       былые вернуть времена?

 

Увы, ничего не поделаешь, снова 

                                       цветы, опадая, кружат…

Но кажется, видел уже этих ласточек, 

                                       вновь прилетевших назад;

Блуждаю один, ароматной тропой 

                                       обхожу увядающий сад.


晏殊 (991-1055) 浣溪沙


一曲新词酒一杯,去年天气旧亭台。夕阳西下几时回?

无可奈何花落去,似曾相识燕归来。小园香径独徘徊。



Янь Шу 2 цы на мелодию «Бабочка, тоскующая по цветам»

С утра щебетание ласточек слышу, 

                                               завеса от ветра дрожит,

Проснулась, вчерашний рассеялся хмель, 

                                               и пух тополиный в смятении всюду кружит.

Проходит весна, и тревога терзает, 

                                              что встречи напрасно я жду,

Уже облетели цветы на деревьях, 

                                              и мох зеленеет в саду.

 

На башне высокой в сто чи у перил я 

                                             смотрю на далекий простор,

И тучи густые с дождем небольшим, 

                                             идут то и дело, плывут, застилая мне взор…

Когда ты вернешься, не знаю, и вести 

                                             еще до сих пор не пришли,

Закатного солнца косые лучи лишь 

                                             на водах безбрежных вдали.

 


晏殊 (991-1055) 蝶恋花


帘幕风轻双语燕。醉后醒来,柳絮飞撩乱。

心事一春犹未见。余花落尽青苔院。


百尺朱楼闲倚遍。薄雨浓云,抵死遮人面。

消息未知归早晚。斜阳只送平波远。


 ***


Авторство приписывают также

                       Оуян Сю и Фэн Яньсы.

 

Рядом с резными столбцами перил

                                           дерево все зеленей,

легкий по иве прошел ветерок,

                                           колышет ее золотистые нити ветвей.

Кто-то играет на яшмовом чжэне,

                                           трогая струны в тиши?

Вдруг сквозь завесу проникли и прочь

                                           парой умчались стрижи.

 

Видно повсюду - лишь нити парят

                                           пух отлетает от них.

Только что алым расцвел абрикос,

                                           ясные дни, налетел сильный дождь и затих…

Утром меня разбудили внезапно

                                           иволги крики* в саду,

и распугали приятные сны,

                                           где же теперь их найду?

 

 

晏殊 (991-1055) 蝶恋花

六曲阑干偎碧树,杨柳风轻,展尽黄金缕。
谁把钿筝移玉柱,穿帘海燕双飞去。

满眼游丝兼落絮,红杏开时,一霎清明雨。
浓睡觉来莺乱语,惊残好梦无寻处。

 * крики иволги - аллюзия на стихи:

 

          Цзинь Чан Сюй

 

      Весеннее сетование

 

Желтую иволгу

                  прочь прогоните скорей,

чтоб не кричала

                  между высоких ветвей.

Сон мой спугнула,

                  так раскричалась в саду,

к тебе в Ляоси*

                  теперь уже не попаду.

 

 * Молодая женщина думает о муже,

уехавшем воевать на границу, в Ляоси.



Цянь Вэй-янь На мелодию "Весна в яшмовом тереме"

* Луань-зеркало - зеркало птицы луань (символ страданий женщины в разлуке с любимым). 
судя по по некоторым приметам, в том числе и по этому зеркалу, речь в оригинале  идет от (женского лица) и о женском лице, о даме, тоскующей по любимому и прошедшим счастливым временам, по молодости. иносказательно же здесь говорится о чувствах автора, занимавшего высокие чиновничьи должности при императоре, но не добившегося успеха в "политике" и разочарованного этим.


Над стеной городскою чисты небеса, 

                                            только иволги песни слышны,

Под стеной городскою туманна вода, 

                                            лишь биение вешней волны.

Ароматные травы,  зеленые ивы, 

                                            опять наступила весна,

Только слез не сдержать, и тоска на душе, - 

                                            процветанья прошли времена…

 

Прежде сильные чувства, теперь все слабей, 

                                             угасая на старости лет,

В луань-зеркале* алые щеки мои 

                                             незаметно теряют свой цвет.

От вина ароматного чаши одной, 

                                             помню, прежде бывала больна,

А теперь опасаюсь, ну что мне одна 

                                             ароматная чаша вина…

 

钱惟演(962-1034) 玉楼春


城上风光莺语乱,城下烟波春拍岸。

绿杨芳草几时休?泪眼愁肠先已断。


情怀渐觉成衰晚,鸾镜朱颜惊暗换。

昔年多病厌芳尊,今日芳尊惟恐浅。


Оуян Сю На мелодию "Отправляясь в путь" 2 цы

– Слива мэй возле башни уже отцвела, 

                                                  у моста над рекой ива нежно-светла.

Ветер теплый, трава ароматов полна… 

                                                 В путь пора, натяну удила.

А разлуки тоска, разливаясь сильней, 

                                                  разливаясь вовсю и везде,

Далеко-далеко, бесконечна, безбрежна, 

                                                 подобна весенней воде…

 

– Разрывается сердце, не свидеться нам, 

                                                слезы льются и льются по белым щекам,

Поднимаюсь на башню, стою у перил, 

                                                вдаль смотрю, все ищу тебя там.

По равнине, заросшей травою, ведут 

                                               за весеннюю гору пути,

Но теперь тебя нет там, не видно, тебя 

                                               за весенней горой не найти.

 

欧阳修(1007-1073)踏莎行

 

候馆梅残,溪桥柳细,草熏风暖摇征辔。

离愁渐远渐远穷,迢迢不断如春水。

 

寸寸柔肠,盈盈粉泪,楼高莫近危栏倚。

平芜尽处是春山,行人更在春山外。


Дождь успокоился, ветер затих, 

                                               ясной весны серединные дни.

Сотни и тысячи трав и цветов, 

                                               все несравненны они.

Мост расписной, пара ласточек вновь  

                                               вьется, кружит в вышине,

В яшмовой клетке грустит попугай, 

                                               дремлет один в тишине.

 

Тянется фикус, ограду увив, 

                                               мхом зарастают дорожки в саду,

В чьем же там тереме песня звучит 

                                               с музыкой чудной в ладу…

Воспоминанья о том, что прошло, 

                                                на сердце грустью легли,

Слова не вымолвить, брови сошлись, 

                                                словно вершины вдали.

 

欧阳修(1007-1073)踏莎行

 

雨霁风光,春分天气。千花百卉争明媚。

画梁新燕一双双,玉笼鹦鹉愁孤睡。

 

薜荔依墙,莓苔满地。青楼几处歌声丽。

蓦然旧事心上来,无言敛皱眉山翠。



Чжан Сянь На мелодию "Излить чувства души"

С тобой повстречались однажды мы в пору

                                                          цветенья и ясной луны...

Где чувства былые?

                    Лишь горькой досады полны.

Что делать, прошло опьянение, грезы сменила тоска,

Увяли цветы

                    и укрыли луну облака.

 

Но все же цветы расцветают, 

                           восходит луна без конца,

                                             и наши едины сердца…

Хотел бы с тобою быть связан всегда,

                     так тысячи шелковых нитей у ив

                                            сплетает - весеннего ветра  порыв.

 

张先(990-1078)诉衷情

 

花前月下暂相逢。苦恨阻从容。

何况酒醒梦断,花谢月朦胧。

 

花不尽,月无穷。两心同。

此时愿作,杨柳千丝,绊惹春风。



Хуан Тинцзянь На мелодию "Расшитый пояс" (Красавица)

Ветка одна, - мэйхуа у меня за окном,

Вдруг расцвела на морозце весеннем ночном.

Вечером теплым друзей созываю в душистый мой сад,

И, рукава напитав, ароматы кружат…

 

Яшмовым чарки вином наполняем опять,

Пьяны, расходимся, только, - готовы остаться и дальше гулять.

Что же, красавица, в сердце твоем? - Флейта так жалобно плачет о чем? 

Снежные хлопья метет под окном...

 

黄庭坚 (1045-1105) 绣带子 (好女儿)

 

小院一枝梅。冲破晓寒开。

晚到芳园游戏,满袖带香回。


玉酒覆银杯。尽醉去、犹待重来。

东邻何事,惊吹怨笛,雪片成堆。



Янь Шу На мелодию "Капли клепсидры"

Сливы мэй укрывает снежок, ивы в дымке едва ли видны,

Эти смутные дни, время первой луны, наступленье весны.

Только диких гусей провожу, пенье иволги слушать готов,

На зеленом пруду, вижу, волны рождаются вновь.

 

Мы цветы соберемся искать, пить вино до утра и гулять,

И былое припомним, весенние чувства вернутся опять…

Свою чашу наполни вином, ароматы курильниц вдохни,

И забудешь тоску, будут ясными долгие дни.



宴殊 更漏子

 

雪藏梅,烟著柳。依约上春时候。

初送雁,欲闻莺。绿池波浪生。

 

探花开,留客醉。忆得去年情味。

金盏酒,玉炉香。任他红日长。




Жми на backspace

В белом безмолвии сумрачный лес,

Крылья надломлены, ели чернеют,

В воздухе волглом туманная взвесь

Все погружает в глубины небес,

Чем оно медленней, тем и вернее.

 

Жми на backspace, уже стерт окаем,

Память вверяется фотоальбому…

Нalf a heart, памяти тает объем,

Help me… В командную строчку вобьем:

Memorize: будет весна, по-любому.



Фань Чэнда На мелодию "Рассветный рожок в холодных небесах"

Безоблачным вечером стихли ветра,

И за ночь иссякла весенних морозов пора.

В немом восхищенье: цветы распускаются, близок рассвет,

Редеет гряда облаков, мэйхуа белоснежная ветвь.

 

Пейзаж несравненный, тем боле печальный стою,

Никто не разделит заветную радость мою.

Лишь пара гусей из далекого края летящих видна…

Но знаю, ты тоже не спишь, и над башней высокой луна.


范成大  霜天晓角


晚晴风歇,一夜春威折。

脉脉花疏天淡,云来去,数枝雪。

胜绝,愁亦绝,此情谁共说。

惟有两行低雁,知人倚、画楼月。


Хань Ху На мелодию "Город у реки"


Рассеялся иней, растаял снежок,  и  челн мой относит в затон.

Оставлен  на волю волн. Взбираюсь  на горный склон.

Морозная дымка, - туман в вышине

Слабеет, но все же,  истаял еще не вполне.

Ты спросишь: - Уже расцвела слива мэй, или все-таки рано пока?

Вздыхаю, опять  и опять… весны подступает тоска.

 

Но на сердце чувство, как будто бы только обрел долгожданный покой.

И долго смотрю окрест. Спускаюсь глухой тропой.

Приходит стихов вдохновенный поток,

И месяц восходит, похожий на тонкий крючок.

Минует зима, наступает весна, пора уже, дом  далек.

В надежный мой челн вернусь. На запад течет поток.



韩淲 江城子


雪消霜入小溪舟。试浮游。上山头。

薄薄寒烟,依旧未全收。

问道梅花开也未,吟不尽,一春愁。

 

襟怀如此老还休。懒凝眸。转深幽。

诗罢一眉,新月又如钩。

腊後春前村意远,回棹稳,水西流。




Ли Хун На мелодию "Полоскание шелка в горном ручье"

Феникс, летящий, змеясь меж обрывов, - стремительный горный ручей.

Вьются снежинки-кристаллики, бьются о парус на лодке моей,

Вьются, - в хрустальных чертогах цветы, - мельтешат и кружат все сильней...


Наискосок сквозь навес проникают, пронзая струей ледяной,

И улетают,  уносятся с ветром, танцуя над легкой волной…

Странник, я здесь - в середине картины, написанной тушью с водой.



李洪 浣溪沙

 

夭矫翔鸾溪上峰。

飘萧雪霰打船篷。

天花凌乱水晶宫。


飞透纸窗斜取势,

吹回溪面舞因风。

身游水墨画图中。

 


Фэн Янь-сы На мелодию "Бодхисаттва-инородец" (краткий анализ)

     Одной из отличительных особенностей китайской поэзии является отсутствие определенности высказывания, уход от прямого выражения чувств, многозначность, предполагающая свободу восприятия, и вместе с тем, глубина мысли и подтекста, того, что за словами, вне слов. Существует особое понятие хань сюй – так называемое «таящееся накопление». В «Поэме о поэте» автор, Сыкун Ту (837-908), описывает сущность хань сюй следующим образом:

«Поэт, ни единым словом того не обозначая,

Может целиком выразить живой ток своего вдохновения.

Слова стиха, например, к нему не относятся,

А чувствуется, что ему не преодолеть печали.»

(Китайская поэма о поэте. Стансы Сыкун Ту. Пг., 1916. Перевод В. М. Алексеева.)

 

     Попробуем рассмотреть, насколько сохраняется это понятие в лирических стихах цы на примере одного цы Фэн Янь-сы (903 – 960), поэта, стоявшего у истоков жанра.

Расцветшие на излете династии Тан (золотого века китайской поэзии)  стихи этого жанра, безусловно, характеризуются более откровенным выражением чувств, нежели в классических стихах ши. Тем не менее,  вышедшие из-под кисти поэтов, получивших классическое образование (которое включало в себя, помимо прочего, обязательное знание всей предшествующей поэзии, начиная с Шицзин – Книги Песен (6 – 5 вв. до н.э.)), стихи цы наследуют из Танской поэзии ее  сущностные каноны, средства художественной выразительности и прочие поэтические приемы.

 

Рассмотрим подстрочник нашего стихотворения:

Окружающая (дом) галерея, дальние ступени зарастают осенней травой,

Душа в царстве грез за тысячу ли у зеленых ворот на дороге.

Попугай сетует долгое ночное время,

Яшмовая клетка, золотой запор наискосок.

 

Шелковый полог, среди ночи поднимаю(сь),

Серебристая (холодная) луна прозрачна подобно воде.

Белая роса не становится круглой (сочится, стекает),

Драгоценный чжэн оплакивает оборванную струну.

 

Что мы можем понять из этого стихотворения?

Первая строка определяет место и время действия: осень; галерея/терраса вокруг дома говорит о доме небедном, скорее всего, доме какого-то сановника. Ступени, зарастающие травой/мхом, - о заброшенности, одиночестве. Дальние ступени/крыльцо, - возможно, о статусе героини, вероятно, наложницы богатого чиновника (по некоторым материалам, крупный сановник должен (!) был иметь одну жену и двух наложниц).

Вторая строка вводит нас в состояние героини: душа ее грезит в разлуке о возлюбленном, который находится, по всей видимости, на службе в столице (беспечально проводя время?), зеленые ворота – метонимия Чанъани – столичного города династии Тан, зеленый цвет имели юго-восточные ворота при въезде в город.

Третья-четвертая строки создают образ птицы в золотой клетке. Несложно догадаться, что иносказательно автор под образом птицы подразумевает героиню, томящуюся взаперти. Подтверждает это иероглиф 怨 юань (сетовать: «попугай сетует»), обозначающий довольно сильные чувства, человеческие и, конкретно, женские, - от обиды, ропота, до печали, скорби. Чаще всего переводится как «сетования», и сразу отсылает китайского читателя к целому пласту в китайской поэзии, стихам об отлученной наложнице/брошенной возлюбленной. Каковой (китайский читатель) моментально видит перед своим взором череду образов, созданных различными китайскими поэтами, начиная с  выдающейся поэтессы 1 в. Бань–цзеюй с ее «Одой о собственной печали»: 

«Цветущий дворец во прахе, / на яшмовых ступенях – мох;

Внутренний двор густо зарос, / зарос зеленой травой»,

 

Се Тяо (464–499) «Сетование на яшмовых ступенях»:

 «Вечером в тереме / опустила жемчужный полог;

Блеснул светлячок / - погас-растаял во мраке.

Долгая ночь… / Шью одежды из шелка;

 Думы о вас / - когда же конец им?»,

 

и заканчивая очень известным стихотворением Ли Бо (701–762) с аналогичным названием, обратившись к которому, мы видим множество совпадающих с нашим цы деталей:

«Яшмовое крыльцо / рождает белую росу;

Ночь длится… // Полонен шелковый чулок.

Вернуться, опустить / водно-хрустальный занавес -

Звеняще-прозрачный… // Созерцать осеннюю луну.»

 

 - мы видим здесь в обоих случаях и «длящуюся ночь», и полог/занавес над постелью героини; образ луны, очень красиво преобразованный в цы, в сравнении ясного лунного света со спокойно мерцающей чистой, прозрачной водой;  и «белые росы», примету наступающих холодов, символ быстротечности человеческой жизни:

Се Тяо (464–499) из стихотворения «Осенняя ночь»:

…Как знать, / откуда белые росы сходят?

Безучастно смотрю, / как ступени предо мной намокают.

Кто может / долго в разлуке прожить?

Осень на исходе, / зима настигает!

 

Здесь, кмк, «белые росы» - иносказательный образ льющихся непрерывно слез героини.

У Ду Му (803-853) в стихотворении «Осенние дни»:

Цветок лотоса ловит листок плакучей ивы, // Оба не в силах выдержать осень.

Белая роса сочится слезами, // Осенний ветер навевает тоску…

 

Кроме того, белая роса в китайской поэзии часто сравнивается с инеем.

Осенний иней и холодная луна перекликаются со стихотворением Бо Цзюйи (772—846) «Сетования в холодном тереме», в переводе Л. Эйдлина:

«Холодный месяц далек и чист, / в глубокой спальне тишь.

На занавеску из жемчугов / бросает тень утун.

Осенний иней вот-вот падет, / то чувствует рука:

При свете лампы крою и шью, / и ножницы – как лед.»

 

Так холодная луна вызывает ощущения холода и бесприютности.

 Как кульминация нашего стихотворения – рвущаяся на чжэне (разновидность цитры, наподобие гуслей) струна, что еще более усиливает отчаяние и разочарование героини.

 

Таким образом, мы можем видеть, как поэт, практически «не единым слово того не обозначая», рисует безутешные чувства опечаленной, горюющей в одиночестве вдали от  возлюбленного, женщины.  И при этом все стихи предшественников, перекликающиеся с этим цы, наслаиваются, пересекаются, переливаются своими образами и запрятанными в них чувствами,  создавая в восприятии читателя невообразимой глубины и высоты образ /многомерную живую картину, словно отражение в темной глади вод - многослойной башни  в окружении то ли водорослей с недвижимыми рыбами и камушками, то ли деревьев с застывшими облаками и парящими птицами…

Возможно ли перевести / представить это - на русском языке, Бог весть?

Но, наверное, пытаться стоит?

:)

 

Ступени у дальнего края террасы осенней травой заросли,

Душа у зеленых ворот заблудилась, в Чанъани, за тысячу ли.

Досадует долго в ночи попугай, одинок,

Висит золотой на нефритовой клетке замок.

 

Давно уже за полночь, шелковый полог сверну,

Смотрю на подобную водам хрустальным луну.

От белой росы рукава намокают сильней,

И рвется струна, плачет чжэн драгоценный о ней.

 

冯延巳  菩萨蛮 


回廊远砌生秋草,梦魂千里青门道。

鹦鹉怨长更,碧笼金锁横。

 

罗帏中夜起,霜月清如水。

玉露不成圆,宝筝悲断弦。


Фэн Янь-сы На мелодию "Под звоны цина"

В праздник Чунъян, называемый также праздником "Двойной Девятки",
издавна принято ходить на прогулку в горы, а, добравшись до вершины, выпить бокал ароматного вина, настоянного на лепестках хризантем. Считается, что такая прогулка способствует избавлению от невзгод и проблем

Не следует сетовать, в горы идя, - в нефритовых чашах вино,

И ягод кизила плывет аромат, в цвету хризантемы давно…

В пруду небольшом замерзает вода, на юг мандаринки спешат,

В саду за окном застывает туман, летят зимородки назад.

В тиши ожидать у свечи раскаленной невмочь,

Не следует музыку с пением гнать, пускай не смолкают всю ночь.


冯延巳 抛球乐 


莫怨登高白玉杯,茱萸微绽菊花开。

池塘水冷鸳鸯起,帘幕烟寒翡翠来。

重待烧红烛,留取笙歌莫放回。


Ли Юй На мелодию "Благодарить за благодеяния"

Праздник Чунъян обычно приходится на 9-ое число 9-го месяца по лунному календарю.
Издавна принято в этот день ходить на прогулку в горы, а, добравшись до вершины, выпить бокал ароматного вина, настоянного на лепестках хризантем. Считается, что такая прогулка способствует избавлению от невзгод и проблем.


Осенние дни незаметно проходят, минуют, удержишь едва;

Наполнила лестницы алая кленов листва,

И праздник Чунъян, - девятки двойной, наступил,

Я в горы иду, на башне стою у перил;

И всюду висит ароматный кизил…

 

В саду хризантемы лиловы, я благоуханием пьян,

Спускается моросью легкой вечерний туман.

Гортанные крики гусей, бесприютны, доносятся издалека,

Опять возвращается, неудержима, былая досада-тоска.

 

李煜  谢新恩 

 

冉冉秋光留不住,满阶红叶暮。

又是过重阳,台榭登临处,茱萸香堕。

 

紫菊气,飘庭户,晚烟笼细雨。

雍雍新雁咽寒声,愁恨年年长相似。



Фэн Янь-сы На мелодию "Бодхисаттва-инородец"

– Веер заброшенный... Западный ветер веет легко-легко,

Время осеннее для путешествий - друг дорогой далеко.

Падают листья, летят, от мороза красны,

Как светлячки, что кружат на закате луны…

 

– Где-то в жилье орхидей ты тоскуешь одна,

В тысяче ли, где за башню заходит луна.

Травы увяли, утратив былой аромат...

Лишь бесконечные капли клепсидры звенят.

 

冯延巳 菩萨蛮

 

西风袅袅凌歌扇,秋期正与行人远。

花叶脱霜红,流萤残月中。

 

兰闺人在否,千里重楼暮。

翠被已消香,梦随寒漏长。


* брошеный веер - аллюзия на стихи Цзеюй Бань "На мотив обиды",

где под образом оставленного осенью за ненадобностью веера подразумевается брошенная наложница:


Белого шелка мерила ровный отрез,

Белого, словно  иней, летящий с небес.

Круглый кроила веер еще по весне,

Круглый, подобный на небе полной луне.

Веял прохладой, только взмахнешь им едва,

И Господин мой прятал его в рукава…

 

Но опасаюсь, осень настанет, тогда

Ветер развеет зной и жару без труда.

Веер забросят, в дальней коробке запрут…

Не распустившись, нежные чувства замрут.


班嫂好《怨歌行》

 

新裁齐纵素,鲜洁如霜雪。

裁为合欢扇,团团如明月。

出入君怀袖,动摇微风发。

常恐秋节至,凉风夺炎热。

弃捐筐筒中,恩情中道绝。



осенний сад


Осенний сад все тише, бесприютней:

Вздохнет, душистым бременем томим,

Как будто где-то тонко всхлипнет лютня,

И вновь замрет, неслышим, недвижим.

 

Уже оставил прежние забавы,

Беспечный, безрассудный ветерок,

Хлебнувший дней отверженных отравы,

Хмельной полынной горечи дорог...

 

А вечера неистово бесстрастны,

Вскипают на закате облака,

Спешат по следу самолетных трасс, но

Напрасно, гаснет свет, пока, пока…

 

И я, как этот сад, забыв о лете,

Плоды любви лелея, снега жду;

И ты, как этот бесприютный ветер,

Уже встречаешь первую звезду…


Фэн Янь-сы На мелодию "ИнТяньЧан"

День ото дня красота увядает и алый румянец бледней,

Невыносима разлуки тоска, разве кто-нибудь сладил бы с ней?

Тщетно печалиться если –

Близость былая пройдет…

Ночь бесконечна, в постели без сна, - она тянется, кажется, год.

 

Шелк на три чи уже мокрый от слез на платке,

Узел, скрепивший двоих, не порвать, если сердце в тоске.

Лишь задремлю, и сгущаются тысячи туч надо мной,

И пробуждаюсь, опять не уснуть мне одной.

 

冯延巳 应天长

 

朱颜日日惊憔悴,多少离愁谁得会。

人事改,空追悔,枕上夜长只如岁。

 

红绡三尺泪,双结解时心醉,

魂梦万重云水,觉来还不睡。


впадение в осень


Осыпается ржавчина рыжих лесов,

и осколки былого хрустят под ногой,

и никто уже не обернется на зов,

и никто уже не назовет дорогой.

 

Стынет небо в безмолвии серых очей,

и земля увядает, светясь горячо.

одиночество – отчество горьких ночей,

где стрекочет сверчок догоревшей свечой.

 

Ты впадешь в эту осень, как дым от костра

тонкой струйкой вливается в млечную высь,

Словно в лоно…

Настигнет иная пора, - обернись…



Ли Юй На мелодию "Ночной плач ворона"

Ночью вчера налетели дожди  да ветра,

Нынче за пологом шелест осенний и шум до утра.

Гаснет светильник, иссякла клепсидра, склонюсь к изголовью опять,

Снова встаю, беспокойство не в силах унять.

 

Водам текучим подобна событий мирских череда,

Жизнь это лишь сновидение, кажется мне иногда.

В царстве видений хмельных беспечально я мог бы всю жизнь провести,

Все остальные - невыносимы пути.

 

李煜  乌夜啼 


昨夜风兼雨,

帘帏飒飒秋声。

烛残漏滴频欹枕,

起坐不能平。

 

世事漫随流水,

算来一梦浮生。

醉乡路稳宜频到,

此外不堪行。


Ли Юй На мелодию "Линьцзянский отшельник"

Осыпалась вишня, весна миновала, никто не вернулся домой,

А бабочки всюду кружатся, сверкая пыльцой золотой.

Кукушка у маленькой башни за западе плачет ночами, кричит...

Тоска -- у окна, где с крюка золотого 

Спускается занавес, весь жемчугами расшит.


Дорога пуста за воротами в сумерках, - те, кто гуляли, ушли,

Смотрю, как в вечернем тумане скрываются травы вдали.

Над Феникс-курильницей медленно вьется дымка благовонного нить,

На шелковый пояс порою взгляну, и,

Припомнив былое, досаду не в силах избыть.


李煜

臨江仙


櫻桃落盡春歸去,蝶翻金粉雙飛。
子規啼月小樓西,楞簾珠箔,惆悵卷金泥。
門巷寂寥人去後,望殘煙草低迷。
爐香閑裊鳳凰兒,空持羅帶,回首恨依依。



небеса облака

памяти Сергея Соколова


Небеса облака чайно-мятно

поспешили развешать,

расплескала весна безоглядно

нестерпимую свежесть;

 

вьется ласточек трепетный лепет,

то ли ластится, то ли

ловит капли лучистые, лепит

луговое раздолье;

 

поднимаются к Троице стройно

молодые березы…

то не плач по тебе, дорогой, но

по тебе мои грезы;

 

грозы пусть занавесят закаты

терпко-горьким покровом,

вновь в своих животворных  стихах ты –

воскресаемый словом.



Ли Юй На мелодию "Си цянь ин"

На рассвете заходит луна, тает дымка ночных облаков,

И, не в силах уснуть, к изголовью склоняюсь без слов.

Ароматными травами грежу опять, о тебе не забыть ни на миг,

В небе слышится дикого гуся слабеющий крик.

 

Пенье иволги стихло давно, и в листве уж цветов не найду,

В одиночестве здесь, в расписном павильоне, в заросшем саду.

Не сметайте алеющие лепестки, пусть лежат в ожиданье, когда

Молодая танцовщица снова вернется сюда.

 

李煜  喜迁莺

 

晓月堕,宿云微,无语枕凭欹。

梦回芳草思依依,天远雁声稀。

 

啼莺散,馀花乱,寂寞画堂深院。

片红休扫尽从伊,留待舞人归。



Фэн Янь-сы На мелодию "Линьцзянский отшельник"

Последние алые, с персика всюду 

                                               цветы облетая, кружат.

Весны молодой вдохновенье иссякло, вернется ль назад.

Прохлада под свернутый занавес льется 

                                              уже в павильон расписной.

Прошла вечеринка, и все разбрелись кто куда,

Стою у перил, никого не осталось со мной.


На тысячу ли ароматные травы 

                                             с закатом слились вдалеке,

Густые-густые, ты смотришь на них, и вздыхаешь в тоске.

По небу лазурному, прочь устремляясь, 

                                             плывут облака дотемна,

На Феникс-органчике где-то играют; 

Восходит в ночи, все вокруг озаряет луна.

 


冯延巳 临江仙


冷红飘起桃花片,

青春意绪阑珊。

画楼帘幕卷轻寒。

酒余人散后,独自凭栏杆。


夕阳千里连芳草,

萋萋愁煞王孙。

裴回飞尽碧天云。

凤笙何处,明月照黄昏。



Фэн Янь-сы На мелодию "Тоска по милому"

Рассеялся хмель, только чувствую, словно больна,

И нити златые поблекли, и яшме подобная кожа бледна.

Дни "чистого света" прошли, далеки, а с яблони тихо летят лепестки.

 

Одна на террасе и долго стою у перил, туман разошелся ночной,

Зеленой завесой закрыто окно и укрыт павильон расписной…

Весенние сны глубоки;

Проснулась – давно рассвело, да и время забав на качелях прошло.

 

 

冯延巳 思越人

 

酒醒情怀恶,金缕褪,玉肌如削。

寒食过却,海棠零落。

 

乍倚遍栏杆,烟澹薄,翠幕帘栊笼画阁。

春睡着,觉来失, 秋千期约。

 



Фэн Янь-сы На мелодию "Винный источник" 3 цы

Ароматные травы, извечный поток,

У крутого моста отражения ив, 

                       по горам вьются петли дорог,

Пики яшмовых гор высоки;

            – Видишь, - гуси к гнездовьям летят,

                                   Уезжаешь, и путь твой далек…

 

Веет ветер и стелется легкий туман, 

                              дождь затих, но тоска лишь сильней,

А на том берегу, вдалеке, мне все чудится ржанье коней...

По дорогам кружится душа,

                    Только слезы текут по щекам,

                                           Небеса все темней и темней.

 

冯延巳 酒泉子

 

芳草长川,柳映危桥桥下路。

归鸿飞,行人去,碧山边。

 

风微烟澹雨萧然,隔岸马嘶何处。

九回肠,双脸泪,夕阳天。


Тучи рассеялись, ночь, тишина,
Словно в саду одинокий фонарь,
                            светит в окно мне луна.
Сливы цветов аромат,
             Снега остатки белы,
                                Ночь непроглядно темна.

Волосы яшмовой шпилькой убрав,
                                     Выйду к перилам тайком,
Здесь в одиночестве можно грустить, горевать о былом.
Северный ветер подул,
                  Одежды из шелка тонки,
                                      Смятение в сердце моем.

冯延巳 酒泉子


云散更深,堂上孤灯阶下月。
早梅香,残雪白,夜沉沉。
阑边偷唱系瑶簪,前事总堪惆怅。
寒风生,罗衣薄,万般心。



Башню мою озаряет луна,
В садике видно - летят лепестки,
                               Кончится скоро весна.
Полог жемчужный дрожит,
                      Свеч аромат унесло,
                                     Грущу и скучаю одна.

В дальних краях он, тоскую в разлуке,
                             Сколько с возлюбленным врозь,
Горько струятся, струятся потоки нефритовых слез.
Полог опущен, темно,
                   Капли клепсидры слышны,
                                        Плутает душа в царстве грез.

冯延巳 酒泉子

庭下花飞,月照妆楼春事晚。
珠帘风,兰烛尽,怨空闺。
苕苕何处寄相思,玉箸零零肠断。
屏帏深,更漏永,梦魂迷。


Фэн Янь-сы На мелодию "За чаркой вина"


Цветы сливы мэй увядают, и дождь последние сбил лепестки,

Тяжелые тучи да легкий туман, дни "чистого света" близки.

За пологом тихо, покойно одной,

А где-то чуть слышно качели скрипят под ивой вдали,  за стеной.

 

Изломана бровь, шпилька спала с волос, слегка растрепались виски,

А ивовый пух сквозь завесу летит, весенние сны глубоки…

И снится, как будто ты рядом, со мной,

Но знают об этом одни лишь цветы во дворике,  - вместе с луной.

 

冯延巳  上行杯

 

落梅著雨消残粉,云重烟轻寒食近。

罗幕遮香,柳外秋千出画墙。

 

春山颠倒钗横凤,飞絮入帘春睡重。

梦里佳期,只许庭花与月知。



Фэн Янь-сы На мелодию "Пьянея среди цветов"

Беспечно щебечут  пичуги лесные  

                                - повсюду вернулись назад,

Стою у террасы, долго смотрю на закат…

За ширмой укрылась, в зале темно расписном,

Завесу свернула, дождь шелестит за окном.

 

Сорока кружит, но, вести благой вопреки, -

Ушел дорогой мой, как мы теперь далеки;

И сходятся брови, сколько же горькой тоски.

Клепсидра послышалась, капля за каплей,

                                          - ночь завершается, знать,

Гашу сиротливый светильник,

                                            и двери пора закрывать…

 


冯延巳 醉花间

 

林雀归栖撩乱语,阶前还日暮。

屏掩画堂深,帘卷萧萧雨。


玉人何处去,鹊喜浑无据。双眉愁几许。

漏声看却夜将阑,点寒灯,扃绣户。



На мелодию "Пьянея у Персикового источника"


Рожок на заставе разносится вдаль, мэйхуа распустилась в горах.

Окно одинокое, лунные блики впотьмах.

На север летящий стремительно лебедь - далекого края достиг;

Зачем не стихает над стенами ворона крик…

 

Но сон оборвался, проснулась, в покоях моих тишина,

Для путника, верно, дорога препятствий полна.

А ива в саду день за днем зеленее, и тени ее все темней…

Когда же услышу поблизости ржанье коней?


冯延巳 醉桃源


角声吹断陇梅枝,孤窗月影低。

塞鸿无限欲惊飞,城乌休夜啼。

 

寻断梦,掩香闺,行人去路迷。

门前杨柳绿阴齐,何时闻马嘶?



Фэн Янь-сы На мелодию "Бодхисаттва-инородец"

Глубокая ночь, и на красных воротах запоры-засовы крепки,

За пологом лунные блики кружатся как будто цветов лепестки.

И слезы текут, колыхается пламя свечи,

Сильнее мороз, мэйхуа увядает в ночи.

 

В прическе запутался Феникс на шпильке витой,

Приснилось: отсюда - за тысячу ли я с тобой.

Проснулась - одна, и растаяла тучка с дождем…

В Цзяннани - весна, все вокруг порастает быльем.

 


冯延巳 菩萨蛮


沉沉朱户横金锁,

纱窗月影随花过。

烛泪欲阑干,

落梅生晚寒。


宝钗横翠凤,

千里香屏梦。

云雨已荒凉,

江南春草长。



Оуян Сю На мелодию «Бабочка, тоскующая по цветку»

Едва лишь подтаял последний снежок, 

                                       и вот расцвела слива мэй,

В гармонии белый снежок и бутоны.

Сорока кружит, 

                                      кружит у цветущих ветвей…

Очнулась от грез на вечерней заре, 

                                       и взор затуманен хмельной,

Нахлынула вновь вековая тоска, 

                                       как ветер восточный шальной…

 

Плоть, яшме подобная, истощена, 

                                      и шелковый пояс широк....

Алеют верхушечки у абрикоса.

В дни первой луны 

                                      прозрачен весенний поток.

Подняться и в дали смотреть тяжело, 

                                     вестей не приходит давно.

Ужель не придет дорогое письмо, 

                                     и встретиться не суждено?

 


欧阳修  蝶恋花

 

 腊雪初销梅蕊绽。

梅雪相和,喜鹊穿花转。

睡起夕阳迷醉眼。

新愁长向东风乱。


瘦觉玉肌罗带缓。

红杏梢头,二月春犹浅。

望极不来芳信断。

音书纵有争如见。


Фэн Янь-сы На мелодию "Сорока пляшущая на ветке"

Боле не видно нефритовых трав,

                                        в инее в глуби двора,

Листья увяли, едва шелестят,

Грустно, досадно, -  

                                         цветенья минула пора.

Горько, напрасно за годом год  

                                         осень пытаюсь сдержать,

Смутная, словно во сне, пустота

                                         сердце терзает опять.

 

Долго смотрю на закат у пруда,

                                         солнца косые лучи…

Горы вдали за оградой видны,

Там млечный путь

                                         тускло мерцает в ночи.

С музыкой, танцами, вспомнились вдруг,

                                         встречи былые с тобой…

Слезы не в силах сдержать, до утра –

                                         плачу, утратив покой.



冯延巳 鹊踏枝

 

霜落小园瑶草短,

瘦叶和风,惆怅芳时换。

懊恨年年秋不管,

朦胧如梦空肠断。

 

独立荒池斜日岸,

墙外遥山,隐隐连天汉。

忽忆当年歌舞伴,

晚来双脸啼痕满。



Фэн Янь-сы На мелодию "Собирая листья шелковицы" III

Уж минуло время, когда мы бродили, цветами любуясь весной...

Уплыл аромат, и тебя нет со мной,

Заброшенно, пусто, уныло вокруг,

И музыка с пеньем едва ли утешат, истерзано сердце, мой друг.


Там - бабочки возле деревьев в саду, и над крышами - ласточки тут,

И парами все, забавляясь, снуют,

И вот, о былом уже мысли кружат...

Листва зеленеет, и мох зеленеет, и медленно гаснет закат.


冯延巳 采桑子


花前失却游春侣,独自寻芳。

满目悲凉,纵有笙歌亦断肠。


林间戏蝶帘间燕,各自双双。

忍更思量,绿树青苔半夕阳。



Стихла музыка с пением, все разошлись, никого не осталось со мной,

Не уснуть в одиночестве в башне речной.

Над луной восходящей плывут облака,

Жемчугами расшита, свисает завеса окна с золотого крюка…

 

Поднимаюсь с постели и вновь вспоминаю, как были мы вместе с тобой,

И опять наполняется сердце тоской.

О, река, на восток ты течешь без конца,

Унеси же на остров цветущий Цзюйцзы разлученные наши сердца.



冯延巳 采桑子

 

笙歌放散人归去,独宿江楼,

月上云收,一半珠帘括玉钩。

 

起来检点经由地,处处新愁。

凭仗东流,将取离心过橘洲。



В узорчатом зале светильник зажжен 

                                         и свернут завес на окне,

Дворцовой клепсидры «дзин-дзинь» в тишине.

Закончился дождь, и рождается хлад,

На запад окно, не уснуть в эту ночь, 

                                     все думы и грезы кружат…

 

Красавице яшмовой встать тяжело, - 

                               куренья смешать со смолой;

Вернуться, за ширмой склониться одной.

В безмолвии, чувства свои затаив,

Внимать, как тоскующий кто-то играет 

                                 на флейте «Речной мотив».

 


冯延巳  采桑子

 

画堂灯暖帘栊卷,禁漏丁丁。

雨罢寒生,一夜西窗梦不成。


玉娥重起添香印,回倚孤屏。

不语含情,水调何人吹笛声。


Фэн Янь-сы На мелодию "Бабочка тоскующая по цветку"

Холодная осень, прозрачные дни…

                                          и слезы одна за другой,

На тонкой циновке застынув слегка,

Бессонно верчусь с боку на бок, утратив покой.

Еще не развеялся хмель от вина,

                                          с постели встаю в темноте,

Как шелк отбеленный светлеет луна,

                                          а небо подобно воде.

 

У лестницы западный ветер свистит,

                                           кузнечик стрекочет-поет,

Качаются ветви деревьев в саду,

Задумавшись, долго стою у закрытых ворот…

И горько жалею о чувстве былом,

                                          как были мы вместе с тобой,

Всю ночь до утра вспоминаю потом,

    &n