Сцена 5

Дата: 12-04-2010 | 01:24:43



Загадочное место из 1-ой и 3-ей сцены. Из наиболее драматичных изменений в интерьере – отсутствие портьеры, окно в крупную решетку и бронированные тюремные двери. Сталин в арестантской робе сидит в кресле. Паукер, одетый “под петушка”, вертится вокруг него юлой, заканчивая бритье.

Паукер. (высунув кончик языка) Еще секундос и – порядок… (смачивает полотенце в кипятке, делает компресс)

Паукер. О-пань-ки! Ну вот. Апполон! Мужчина моей мечты!

Лязгает тюремный засов. Вводят Черчилля.

Сталин. (поворачивает голову. Отстраняя Паукера) Потеряйся-ка… (встает навстречу Черчиллю) Хуясе рыбный день по четвергам… Сколько лет, сколько зим…

Черчилль. (вразвалочку, напевая) Сколько я зарезал, сколько перерезал…

Сталин. Вини-300 грамм, он же - Грязный Вини, он же – Винни-Пух, он же…

Черчилль. Здорово, Рябой!

Сталин. Здоровее видали! Да не вдавались в детали… Ну, иди, я прижму твою жирную задницу к своей израненной груди.

Здороваются. Смеются.

Сталин. (Паукеру). Давай, мамочка, порежь нам колбаски.

Звонит телефон. Паукер бежит к письменному столу, берет трубку.

Паукер. Але. Привет, красавчик. Не, попозже давай… Да Рыжий тут нарисовался… Бля буду! Ха-ха-ха… Не, без понятия… Ага, ага…

Паукер. (кладет трубку) Лаврик звонил. Обещал дуста еще подогнать.

Сталин. (предлагает Черчиллю пачку “Герцеговины Флор”) Не ваше буржуйское фуфло…

Черчилль достает откуда-то из-за пазухи окурок с полсигары, внушительно демонстрирует его Сталину. Сталин делает движение бровями, мол, “дело хозяйское”.

Сталин. (закуривая) Мингрел – правильный пацан, но общака я бы ему не доверил. Все спустит на баб.

Паукер. Точняк. Щас с телками где-то в бане. Говорит: “Я – петух, а Москва – мой курятник!”

Черчилль. (чиркает спичкой о подошву ботинка, закуривает) Карлуша, я думал, грешным делом, что петух – это ты…

Все смеются. Паукер – громче всех.

Сталин. (Черчиллю) Ну, как добрался-то?

Черчилль. Как-как? В конверте долетел!

(смеются)

Сталин. (Паукеру) Слышь, ты, жопа с ручкой, хорош зубы сушить – тащи хавчик там, все дела... Мухой давай! (смотрит на Черчилля) У нас тут с Вини серьезные терки намечаются…

Паукер. Эйн, цвей, дрей… (приносит железный поднос. На подносе: порезанное ломтями сало, колбаса, хлеб, пучки зеленого лука, две алюминиевые кружки и полуторалитровая бутыль бесцветной мутной жидкости. Ставит поднос на столик и замирает в позе официанта, готового принять заказ)

Черчилль выразительно смотрит сначала на поднос, затем на Сталина.

Сталин. Не бздюмо, Виндос! Все правильно в этом правильнейшем из миров. Ты – могила, я - могила, а Карлушу, чтобы не спалил нас потом... пустим на фарш!

Все смеются, Паукер – громче всех. Сталин разливает, передает кружку Черчиллю.

Черчилль. Ну, давай, старик, за тебя!

Сталин. Дай бог не последняя!

Черчилль. (морщится) Не “Поль Роже”, конечно. Но - с пивком потянет… (напевает "Мальбрук в поход собрался", дирижируя в воздухе пучком лука)

Сталин. (закусывает) Насчет пивка не знаю… (Паукеру) А от коньячка бы не отказался…

Паукер срывается с места и буквально через несколько секунд появляется с другим подносом, на котором стоит бутылка “Двина” с порезанным на дольки лимоном.

Черчилль. (крутит бутылку в руке, рассматривая этикетку) Лихо! 50 оборотов?

Сталин. На черный день заныкал пузырек. Да ну и хрен с ним. Гуляй, рванина! (берет бутылку у Черчилля, разливает по кружкам)

Выпивают.

Сталин. Ух, ядреный-ты-зараза…

Черчилль. (закусывает лимоном, морщится) Коба, короче, хорош бадяжить, я тебя слушаю внимательно.

Сталин. (Паукеру) Слейся… с пейзажем… (Паукер убегает куда-то в угол, прячется под стол)

Сталин. Короче, Вини, тема такая... Берлинские оборзели вконец. У Адольфа крышу рвет неподетски. Мало того, что кинул меня, как бобика, так теперь, слышь, вообще все хочет захапать под себя, животное... Пришла параша – он подснежный вроде как… Сам порвал бы козла, без балды. Да боюсь, одному не потянуть мне…

Черчилль. Пора, пора козлине этому рога обломать. Он мне давно уже на пятки наступает, звереныш. Но человечков нужных пока нет… Разобраться с ним по полной... Короче говоря, не в этом сезоне...

Сталин. Вини, порожняк только не надо мне тут гнать. Мне твоих бойцов бы сейчас с полсотни... И Хромого нужно в долю тоже брать – ты, вроде как, в корешах у него, хуе-мое…

Черчилль. Не хипешись, генацвале. Все будет на мази. Я с тобой. Факт? Факт! Да, пока только баблом могу подогреть… Но – конкретно, по-взрослому. Быков своих приоденешь, на хорошие тачки посадишь, волыны фартовые там, сечешь? Хромого я беру на себя.

Сталин. Ну, ты пассажир в натуре… Меня Лысый еще в семнадцатом предупреждал насчет тебя… Значит, по твоим раскладам, я тут один все это дерьмо разгребать остаюсь? А ты с Хромым потом подкатишь на все готовенькое? – Здравствуй, жопа, Новый Год!

Черчилль. Коба, давай не будем… белочку пороть. Сам же мне втирал типа: (передразнивая) «месть – это блюдо, которое подают холодным»... Лысого он вспомнил… Ты бы еще охранку вспомнил.

Сталин. Ну, ясен перец! Куда мне до тебя! Ты ж у нас белая кость, вертишь по-крупному… А Рябой – так ему, гоп-стоп на бану, мелкая сошка! Грязь под ногтями…

Черчилль. (в сторону) По тяжелой по ходу... (Сталину) За базаром, следите, юноша! Дешевого фраера нашел что ли – меня учить… (после паузы, примирительным тоном) Сказал – не в этом сезоне… Даже если я сейчас спущу на него всех собак – он просто порежет их в мелкую капусту и вот тогда точно будет нам всем... в бульвар фасадом – и кирдык. А ты парень у нас крепкий, до весны продержишься, край – до лета… И к лету уже, поднакопив силенок, устроим ему втроем такое пресс-папье… (хлопает Сталина по плечу) Не грустите, тетенька!

Сталин. (отворачивается, изображая недовольство) Да пошел ты!

Черчилль. (весело) Коба! Коба, личико попроще сделай… Разберем этого папуаса на запчасти и скажем, что так и было…(резко вдруг изменившись в лице, не имея в виду Сталина) Сrappy bastard! (наливает себе)

Сталин. (оборачивается) А помнишь, в Архангельске, в восемнадцатом…

Черчилль. (смеется) Ну, вспылил, погорячился. Был неправ…

Сталин. (улыбается, наливает себе) Адольф как раз в это время тогда чуть зрения не лишился.

Черчилль. (сквозь смех) Насчет зрения не знаю – мозгов он лишился точно, маскотня драная…

Сталин. (весело, зачином) Лучше дочь проститутка…

(вместе) … чем сын - ефрейтор!

Чокаются. Закусывают. Смеются.

Долго смеются, долго успокаиваются.


У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!