Сцена 3

Дата: 11-04-2010 | 01:00:34



Автор просит прощения у читателя за ремарку, которой открывается первая сцена: увы! - НЕ Москва и НЕ Кремль... Некое место, напоминающее кабинет Сталина в Кремле. Действующие лица - те же, за исключением Кагановича. Разница с 1-ой сценой состоит в том, что у обоих теперь клоунские носы на резинке, а поверх обуви – розовые домашние “зайцы”-тапочки.

Черчилль. Вы сегодня замечательно выглядите, друг мой.

Сталин. То же самое могу сказать и о Вас. Давно не видал Вас таким… нарядным.

Черчилль. Откровенность за откровенность, Джозеф. Вы же понимаете… я проделал весь этот умопомрачительный путь не для того, чтобы осыпать Вас комплиментами. Я приглашаю Вас к доверительному и серьезному обсуждению жизненно важных проблем. Проблем, решить которые при взаимной антипатии было бы непросто…

Сталин. Я готов обсуждать любые вопросы. К тому же, скажу Вам откровенно, Уинстон, всегда чувствовал в Вас родственную душу. Думаю, мы с Вами договоримся. Хотя... нет лучшей основы для совместной работы, чем здоровое недоверие.

Черчилль. Абсолютно в этом убежден. (достает из коробки сигару, не торопясь делает в ней отверстие острой деревянной палочкой, долго продувает ее с противоположного конца, стремясь удостовериться в том, что тяга есть, после чего закуривает от канделябра)

Сталин. Итак, с чего начнем?

Черчилль. Начнем со Средиземноморья. Вы, я думаю, понимаете насколько для Британии важно оставаться средиземноморской державой? В этой связи, я хотел бы обсудить с Вами будущее балканских государств. И прежде всего - Греции.

Сталин. Южный фланг – слабое звено немецкой обороны, это правда.

Черчилль. Итак, Греция. Скажем, 90% влияния - наши, 10% - ваши. Взамен вы получаете Румынию по аналогичной схеме: 10 наших против ваших 90 процентов.

Сталин. (медленно) Согласен. (после непродолжительного молчания) А если - вдруг - мы выскажем свою заинтересованность в Болгарии? Что вы, в свою очередь, попросите у нас взамен?

Черчилль. Югославию... Тем более, что это средиземноморское государство.

Сталин. Всю Югославию?! Уинстон, побойтесь бога! К тому же, нас побережье вообще мало интересует. Нам бы хотелось иметь больше влияния в центральных районах. Одну минуту... сейчас... угу... угу... (пока он пишет что-то в блокнот, Черчилль напевает "Мальбрук в поход собрался"). Вот, как-то так... (протягивает Черчиллю вырванный из блокнота лист бумаги)

Черчилль. (вслух) “Греция: 10 на 90, Румыния: 90 на 10, Болгария и Венгрия - 25 на 75 в пользу СССР, Югославия – 50 на 50... ” Я никогда не был силен в арифметике, но мне почему-то кажется, друг мой, что это... форменный грабеж...

Сталин. Тогда давайте так: пусть будет 90 на 10 для Болгарии, 35 на 65 для Югославии (наш Белград), а о Венгрии договоримся дополнительно...

Черчилль. Мы готовы согласиться с вашим предложением по Венгрии и Югославии, но хотели бы иметь больше влияния в Болгарии взамен на наши уступки.

Сталин. Если для Венгрии соотношение будет 75 на 25, то пусть останется такое же соотношение и для Болгарии. Кроме того, мы даже готовы отказаться от военных баз в Финляндии. Но тогда для Югославии должно быть 60 на 40 в нашу пользу. Это предел, дальше которого мы не пойдем.

Черчилль. Я предлагаю вернуться к соотношению 90 на 10 в Болгарии взамен на соотношение 75 на 25 в Югославии в нашу пользу и... и забирайте себе Албанию, пока я не передумал!

Сталин. Это уже получается минус Черногория. На это мы пойти не можем ни при каких обстоятельствах. Да и на кой черт нам ваша Албания? (закуривает. Продолжает после некоторой паузы) Значит так: 80 на 20 - Венгрия- Болгария, 75 на 25 - Чехословакия. Австрию – пополам, а по Югославии учредим специальную комиссию.

Черчилль. Насчет Австрии я вообще не уверен, поскольку у нас есть все шансы оказаться там первыми. И уж, тем более, странными представляются мне ваши планы на Венгрию. Если мне не изменяет память, в девятнадцатом они получили изрядную прививку от коммунистической... мнм... идеи. Или у Вас есть за пазухой еще один Бела Кун? (смеется)

Сталин. Уинстон, дорогой, кладбища переполнены незаменимыми людьми! И венгры в этом смысле не исключение. Что же касается идей, то если идея стоит на пути к достижению наших целей... что ж, тем хуже для идеи. Поскольку идей у нас всегда навалом, а цель только одна...

Черчилль. Что ж, похвально, мой друг... Похвально. По крайней мере, Ваша откровенность делает Вам честь... (с внезапным энтузиазмом) А давайте пари?

Сталин. Пари? Какое пари?

Черчилль. Ну, скажем, на падающий пепел: у кого пепел упадет первым, тот и проиграл. А проигравший лишается притязаний и на Австрию, и на Венгрию…

Сталин. Знаю я вашего брата капиталиста – у вас же в каждой сигаре по цыганской игле…

Черчилль. (смеется) Ну что с вами будешь делать... Тогда давайте так: Австрию - никому, Венгрия - 80 на 20, Болгария - 90 на 10, Югославию – пополам, Чехословакия с Польшей – 20 на 80 в пользу Запада, а в Кёнигсберге учредите потом какую-нибудь ПСР…

Сталин. Что... простите?

Черчилль. ПСР. Прусскую Советскую Республику. (смеется, довольный) Вам же нужен незамерзающий порт на Балтике?

Сталин. Пруссия нужна, а прусаки... благодарю покорно! Нам своих - вон - ганцев некуда девать, черт бы их побрал…

Черчилль. А мы ими Дрезден с Везелем обратно заселим. Думаю, никто бы не возражал, если бы мы немного укоротили “Великую Германию” в размерах.

Сталин. Да. Чтобы она стала чуть-чуть менее “Великой”.

Смеются.

Черчилль. И – была, не была – забирайте себе Албанию!

Сталин. (весело) Уинстон, при всем уважении: засуньте себе свою Албанию... сами знаете куда. А вот тему Триеста и Дарданелл я бы с удовольствием обсудил... Если Вы, конечно, не возражаете...

Черчилль. Триест… С этим сложнее… Ах, Джозеф! видели бы Вы, как меня встречали итальянцы! Феерия! Флаги, духовые оркестры, красивые женщины… море цветов… Меня приветствовали как освободителя! Скажу Вам как на духу: энтузиазм населения – вот лучший афродизиак!

Сталин. Ну да, а до Вас они с не меньшим энтузиазмом приветствовали Муссолини... Бросьте, Уинстон. Какие могут быть сантименты в политике? Раз мы здесь, значит, мы уже продали душу дьяволу и назад дороги нет.

Черчилль. Ну, хорошо, хорошо. Давайте отложим Триест до следующей встречи. (встает, вместе с ним подымается Сталин) Вообще же, я должен сказать, что чрезвычайно признателен Вам и всем, кто был ответственен за заботу, проявленную обо мне и членах моей группы. Будем надеяться, что следующая встреча будет не хуже.

Сталин. (смотрит себе под ноги, сквозь зубы) Очень на это надеюсь…

Черчилль. Что касается Дарданелл, то, насколько я понял, договоренности, достигнутые в Монтрё, вас уже не удовлетворяют... э-э... в должной степени...

Сталин. Ни в какой степени не удовлетворяют. А еще - очень не хотелось бы устраивать новую русско-турецкую войну...

Черчилль. Понимаю, понимаю... Видите ли, друг мой, какое дело... Двадцать лет назад я уже терял пост министра из-за вопроса о проливах, и мне бы не хотелось...

Сталин. (улыбаясь) Тогда Чехии и Польши не видать вам, как своих у...

Черчилль. (спешно) У...веряю Вас - сделаю все, что в моих силах. И... ради бога - простите меня за Мурманск... если сможете.

Сталин. Бог простит… (пожимают друг другу руки) Кстати, наш тройственный союз некоторые остроумцы уже именуют “Святой Троицей”.

Черчилль. Если так, то Дух Святой – это я. Я летаю повсюду…

Долго смеются, долго успокаиваются. Черчилль утирает слезы.



У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!