Сцена 1

Дата: 10-04-2010 | 07:41:36

Антреприза на двух стульях


Действующие лица:


СТАЛИН

ЧЕРЧИЛЛЬ

КАГАНОВИЧ

ПОСКРЕБЫШЕВ

ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ

ГОЛОС СВЕРХУ

НАДЗИРАТЕЛЬ

1-ая НЯНЕЧКА

2-ая НЯНЕЧКА

ГЛАВВРАЧ

ПАУКЕР








Москва. Кремль. Кабинет Сталина. Сталин и Черчилль расположились в уютных креслах перед небольшим журнальным столиком. Сталин говорит с едва заметным грузинским акцентом, Черчилль – с хорошо заметным английским. В глубине сцены, у окна, закрытого тяжелой портьерой, стоит Каганович.

Сталин. Дорогой мой, Вы практически ничего не ели вчера за обедом. Уж не думаете ли Вы, что поросенок был отравлен коварными коммунистами? (смеется)

Черчилль. (улыбается, давая понять, что оценил шутку) Дело в том, друг мой, что я, предполагая встретить в Москве голод, этот вечный спутник войны, довольно плотно перекусил еще в самолете…

Сталин. Что же Вы ели?

Черчилль. О, всего лишь несколько сэндвичей. Их приготовила мне в дорогу моя жена.

Сталин. А сэндвичи-то, небось, с овсянкой, а? (шутливо грозит собеседнику пальцем). Вячеслав рассказывал мне чем вы там его потчевали.

Черчилль. Война мой друг, война… Ничего не попишешь.

Сталин. Разумеется, разумеется... Ну, а как Вам сегодня спалось? На новом месте?

Черчилль. Думал, выспаться не удастся. Ведь, у меня прямо под окнами стоит зенитная батарея...

(смеются)

Черчилль. (продолжая) ...однако, учитывая тяжелую дорогу и количество выпитого...

Сталин. (улыбается) Как Вам Ваше новое пристанище? Может быть, что-нибудь (или кто-нибудь) Вас не устраивает? Обращайтесь, прошу Вас, друг мой. Мне хотелось бы чтобы Вы и Ваши люди если и не чувствовали бы себя как дома, то, по крайней мере, ни в чем не испытывали нужды.

Черчилль. Уверяю Вас – все замечательно. Я бы даже сказал: безупречно. Прислуга вышколена и все схватывает на лету. Стоило моему секретарю только обмолвиться, что он большой любитель чая с лимоном, как буквально через полчаса у нас в холле чудесным образом выросло целое лимонное дерево!

Сталин. Что ж, не так уж часто нас балует своими визитами сам Уинстон Черчилль...

(смеются)

Черчилль. Это что! В ванной комнате я обнаружил английскую каучуковую пробку в раковине!

Сталин. Сейчас не понял...

Черчилль. Вообще - у Вас замечательная сантехника здесь, в России.

Сталин. (озадаченно) Какая сантехника?

Черчилль. В частности, идея смесителя холодной и горячей воды. Я нашел это крайне удобным. Думаю устроить у себя дома похожую систему...

Сталин. Ах, да, да, да. Конечно... Кстати – и я надеюсь, что Вы простите мне мою старческую забывчивость (ведь я вчера, кажется, не спрашивал Вас об этом) - как здоровье Вашей драгоценной супруги?


Черчилль. Благодарю Вас, все прекрасно.

Сталин. Лазарь!

Подбегает Каганович. Сталин берет у него из рук небольшую, обитую красным сукном коробочку и, открыв, демонстрирует Черчиллю. Тот заглядывает внутрь и вопросительно смотрит на Сталина.

Сталин. (вставая) Господин премьер-министр! Советское Правительство поручило мне от своего имени и от имени всего советского народа наградить Вашу супругу Орденом Трудового Красного Знамени… за… мнм… неоценимый вклад в укрепление наших союзнических отношений. (наклоняется и шепчет Черчиллю на ухо) На приеме у королевы носить необязательно…

Черчилль. (вставая одновременно со Сталиным, волнуясь) It’s so… so unexpected… Что ж... Позвольте и мне в свою очередь передать через Вас, господин маршал, мою искреннюю благодарность Советскому Правительству за столь высокую честь, оказанную моей супруге… Думаю, Клементина будет тронута.

Сталин. Передавайте ей привет от “старого медведя”…

Жмут друг другу руки, смеются.

Сталин. Ну, вот и славно. (садятся) Лазарь, спички где мои?

Черчилль. (напевая "Мальбрук в поход собрался", предлагает Сталину коробку сигар) Господин маршал?

Сталин. (читает) “Ромео и Джульетта“? Очень романтично…

Черчилль. Увы, моя любимая “Корона” мне сегодня не по карману.

Сталин. А я вот на сигареты перешел (демонстрирует пачку “Герцеговины Флор”) Лазарь! В чем дело?

Где-то в глубине сцены Каганович нервно шарит по огромному письменному столу, заваленному бумагами.

Черчилль. А что же Ваша легендарная трубка?

Сталин. (разводит руками) Врачи не позволяют. (оборачиваясь) Лазарь! Ебить твою мать!..

Черчилль. (пристально смотрит на Сталина, после чего достает из коробки сигару) Врачей надо слушаться, это верно.

Подходит Каганович с коробком спичек в руке, смотрит на Сталина. Сталин кивком головы указывает ему на Черчилля. Черчилль достает из нагрудного кармана маленькую, но изящную гильотину и ловко отрезает кончик сигары. Все смотрят на гильотину, причем Сталин непрерывно кивает, понимающе ухмыляясь правой половиной усов. Наконец, Каганович зажигает спичку и подносит ее Черчиллю. Огонек в его руке заметно дрожит.

Черчилль. (замечая направление взглядов) Вообще-то, я ей крайне редко пользуюсь… (прикуривает) Благодарю Вас, господин Каганович. А скажите… (Каганович переводит горящую спичку на Сталина, при этом стараясь стоять лицом к обоим) Поверьте, бога ради – вопрос мой не праздный… Скажите, как Вам удалось в столь тяжелое для страны время так эффективно наладить работу железнодорожного транспорта?

Сталин. (с видимым трудом оторвав взгляд от гильотины, несколько секунд выжидательно смотрит на Кагановича) Господин премьер-министр обратился к тебе с вопросом. Что ты встал как пень? Мне что ли за тебя отвечать?!

Каганович нервно вскрикивает, дергая кистью. Обгоревшая спичка попадает на брючину Сталина. У Кагановича лицо сначала белеет, затем синеет, после чего приобретает какой-то неопределенный серый оттенок.

Сталин. (стряхивая спичку на пол, весело) Ладно, иди скажи Поскребышеву, чтобы чаю нам принес. Или, может быть, господин премьер-министр предпочитает кофе?

Черчилль. (делая успокаивающий жест) На Ваше усмотрение, мой друг.

Сталин. (Кагановичу) Иди. Стой! Спички оставь…

Каганович уходит.

Сталин. Вот с такими кадрами приходится работать. Коммунизм строить… (закуривает)

Через несколько секунд в дверях появляется Поскребышев с небольшим серебряным подносом, на котором уютно расположились маленький самовар с расписным заварником, два купейных стакана в подстаканниках, сахарница, розетки с клубничным вареньем и связка баранок. Поскребышев аккуратно опускает поднос на ажурный столик, встает по стойке «смирно».

Сталин. (делает отпускающий жест, Поскребышев исчезает) Да, любим мы, русские, почаевничать… Вам сколько сахару, Уинстон? Угу.. угу… И мне нравится чтоб послаще… При нашей-то каторжной работе…

Черчилль. (принимая стакан) Благодарю Вас.

С минуту слышится перезвон чайных ложечек. Черчилль негромко напевает “Мальбрук в поход собрался”.

Сталин. (осторожно отпивая) Вот, Вы говорите: “Третий Интернационал, Третий Интернационал…” (здесь, справедливости ради, нужно сказать, что ничего подобного Черчилль не говорил). Вот они где все у меня уже (делает характерный жест чуть ниже подбородка). Хуже горькой редьки. Соберется восемь с половиной евреев, а шуму от них, как на Казанском вокзале в день эвакуации. А уж какую ахинею они там несут – уши просто вянут! Верите, нет?

Черчилль вежливо кивает, дымя сигарой.

Сталин. Думаю закрыть эту лавочку… К такой-то матери… Вы как на это смотрите?

Черчилль. (выходя из задумчивости) Джозеф, послушайте, вчера на приеме я… немного…

Сталин. …хватил лишнего?

Черчилль. Во-первых, должен Вам сказать, что русское прославленное гостеприимство превзошло самое себя…

Сталин. Спасибо…

Черчилль. Никак не возьму в толк, как со мной такое вообще могло произойти… Поскольку, смею думать, я кое-что понимаю в хорошей выпивке, Вы уж мне поверьте, из выпивки я извлек гораздо больше, чем она из меня…

Смеются.

Черчилль. (продолжая) И тут - на тебе, пожалуйста! С какой-то бутылочки (замечательного, впрочем, здесь нужно отдать Вам должное) коньяку…

Сталин. …старый орел, таки да - выпал из гнезда?

Черчилль. О! Вы знаете об этой истории?

Сталин. Разведка доложила…

Черчилль. Ну, если у Вас так работает разведка, то на кой черт Вам таки сдался, в самом деле, этот… мнм… Коминтерн? Ха-ха-ха…

Долго смеются, долго успокаиваются. Сталин утирает слезы.



У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!