Макс Герман-Найсе. Два стихотворения.

Дата: 15-07-2020 | 11:50:12

Баллада о шлюхах, поутру оставшихся не у дел.


Эй хрюшки на панели поутру,
без устали, румяны на ветру;
с афиш взирает модный режиссёр,
а рядом киношлюшек льстивый хор -
как этого отребья вы честней
на рынке ягодиц или грудей.
Извечная потребность бытия,
вы шлюшки, похотливые как я.


Вы, шлюхи отработавшие ночь,
страшны, лишь утро мглу прогонит прочь.
Блюститель нравов, ваш заклятый враг,
от вас всё время просто ни на шаг.
Tому ж, кто с трезвого свернул пути,
от вас, гиены, просто не уйти.
Всеядны, да и выпить вы не прочь,
Вы, шлюхи отработавшие ночь.


Вы, эхо жалкое ночных утех,
базарной бабой подняты на смех;
чья грязная и подлая душа
удавится сама из-за гроша.
Вас ущипнёт шутя любой подлец -
а вы в надежде: фраер наконец!
Ведь вас надуть ему совсем не грех,
вы, эхо жалкое чужих утех.


Вы, загнанные словно дикий зверь,
готовые пойти на всё теперь;
когда был день голодным, ночь прошла,
и снова ни гроша не принесла;
и в подворотне вялая рука
бездомного за лацкан пиджака
хватает после всех ночных потерь,
Вы, загнанные словно дикий зверь.


Вы, толстокожие, в неведеньи святом,
конечно сами виноваты в том,
что ни любовницей не стали, ни женой,
лишь потаскухой, и сопляк любой
в долг позабавится, потом уснёт,
а утром тихо в церковь улизнёт.
И лишь поэт за письменным столом
вас, дуры, вспомнит и всплакнёт при том.


А как он поросячьей свите рад,
когда ещё детишки сладко спят;
и ваших сальных шуток хоровод
его аж до мошонки достаёт.
Он, сам пропащий, вас всегда простит
и вашу глупость он благословит.
Ведь наглости поэта нет преград,
всегда он поросячьей свите рад!

 

          Берлин, 1930 г.



          В тех улочках.


В тех улочках, где под надёжной сенью
старинного собора время спит,
могло бы находиться заведенье,
куда украдкой юноша спешит.
На входе тихо скрипнет половица,
и лестницы известна крутизна,
а наверху ударит в наши лица
таких знакомых запахов волна.

Хозяйка крикнет: „Дамы!“ торопливо,
зевнёт, накинет шёлковый халат,
кот на софе потянется лениво,
и по ступенькам тапки застучат.
отложит завсегдатай карт колоду,
вновь зазвучит заезженный вальсок,
спросив про цену, вновь прибывший, сходу
отправится за счастьем на часок.

И я под утро покидал обитель,
но развлекаться там не мой удел:
как платонически влюблённый зритель
всю ночь болтал я с той, что не у дел.
Я слыл таким же, как они, бедняги,
порою заходил к ним на обед,
и как певец их доверял бумаге
истории домашних склок и бед.

Так же и здесь, где под надёжной сенью
старинного собора время спит,
хотел бы разыскать то заведенье,
моим подружкам нанести визит.
Но здесь лишь дети разыгрались в прятки,
а колокол к вечерне зазвонит -
украдкой чмокнув друга, без оглядки
девица кроткая домой спешит.

    Лондон,  1934
 



Ballade von den Huren, die morgens übrig blieben.

 

Ihr süßen Säue auf dem Morgenstrich,

noch immer unermüdlich, geil wie ich,

im Kasten prangt das Bild des Regisseurs,

Filmhuren machen kitschig die Honneurs-

Wie seid ihr ehrlicher als dies Geschmeiß:

Ihr wackelt mit dem Busen und dem Steiß

Und stellt euch ohne Kunst in Positur,

ihr süßen Säue auf der Morgentour.

………………………………………….


Ihn auf dem Heimweg bleibt ihr Frühgeleit,

er freut sich über eure Zärtlichkeit,

die sehr berechnend seinen Buckel streift

und ihm mit Zoten an die Hoden greift,

er segnet eure Dummheit, euren Wahn,

sein Leben ist wie eures arm, vertan,

schamlos zu jeder Schäbigkeit bereit,

ihr Säue, eines Dichters Frühgeleit!


               Diese Gassen.

In diesen zeitverlornen, engen Gassen,

die unterm Schutz des alten Domes stehn,

würden so gut geheime Stätten passen,

zu denen wir verstohlen abends gehn.

Wir träten ein. Schon rührte sich die Schelle.

Auf steilen Stiegen klömmen wir hinan;

uns schlȕge des vertrauten Duftes Welle

absonderlich in ihren schwȕlen Bann.

……………………………………

So war es einst. Auch hier in diesen Gassen,

die eng und dunkel hinterm Dome stehn,

wȕrden so gut die stillen Stätten passen,

und wieder möcht’ ich gern zu ihnen gehn.

Nun aber spielen Kinder harmlos Haschen,

die Mȕtter halten ernst den Abendschwatz,

und ehrbar nimmt beim Glockenschlage raschen

Abschied der junge Mann vom braven Schatz.


Хорошие стихи. Чёткие. 

Спасибо Александр!
Да, странный народ эти немцы. Не пойму, откуда у них это романтисческое отношение к продажной любви. :)

- после триумфального шествия по кинотеатрам фильма "Интердевочка", отношение к жрицам любви населения  страны, жившего десятилетия практически без секса, сильно смягчилось, вплоть до полного признания их права на труд и соответствующий отдых... 

Странно  конечно, без секса, а народонаселение росло. Вспоминаю более ранний фильм на эту тему - Ночи Кабирии Феллини.  Как его на наши экраны пропустили тогда! И главное, кто ?

- а патамушта распутная Кабирия стыдится своей профессии (что в русле морального кодекса строителя коммунизма), в отличие от совковых, насквозь прагматичных "интердевочек"...