Джон Донн. Завещание

Любовь, последний сделать вдох позволь

И завещание принять изволь:

Тебе мои остатки слепоты

И Аргусу глаза моей мечты.

Язык мой – славе, уши – всем послам,

А слёзы – женщинам или морям.

Любовь, меня оказывать ты честь

красе учила за благую весть

и тем, в покоях чьих и так всё есть.

 

Мой твёрдый нрав – планетам всех орбит,

А правда – тем, кто за неё стоит,

Искусность вся моя – иезуитам,

Задумчивость – шутам, всему открытым,

Молчание – паломникам в корзину,

А деньги все – любому капуцину. 

Любовь, ты показала как любить

Там, где любовь не собиралась жить,               

И учишь ты тому, чему не быть.

                 

Католикам – моя святая вера,

Схизматикам – поступки для примера,

Любезности все – университету

Столичному, а тихий нрав – обету.

Я завещаю скромность всю солдатам,

Терпенье – нетерпением богатым.

Любовь, ты показала молодому

Мне, как любить и видеть по-иному,

И вышло всё в итоге по-другому.

 

Моя вся репутация  – друзьям,

Добыча угля – давешним врагам,

Сомнительность моя – учителям,

А недуги – всё знающим врачам.

Природе – зарифмованности дум,

Компании моей – мой острый ум.

Любовь меня учила обожать

Ту, кто умела искры высекать.

Я жизнь прожил иллюзиям подстать.

 

Тому, кто вдруг последует за мной,  

Мои все книги – в них багаж весь мой,

Бедламу – все моральные советы,

Медали – беднякам на амулеты.

Тем, кто к далёким странствиям привык,

Я завещаю свой родной язык.

Любовь, я полюбил, как ты велела,

Ту, для которой молодое дело

Рождает безрассудство без предела.

 

Достаточно. Я мир свой отключаю.

Любовь мертва. Я тоже умираю.

Теперь твоя краса, как медный грош,

Который на помойке ты найдёшь,                                         

А милость вся твоя лишь вздор пустой,

Как циферблат без стрелок под землёй.                                  

Любовь, ты привела средь бела дня

Меня туда, где нет уже меня

И всех, сгоревших в сполохах огня.

 

                             

 

 

 

 

John Donne
The Will


Before I sigh my last gasp, let me breathe, 
  Great Love, some legacies; I here bequeath 
  Mine eyes to Argus, if mine eyes can see;
  If they be blind, then, Love, I give them thee;
  My tongue to Fame; to ambassadors mine ears;
      To women, or the sea, my tears;
Thou, Love, hast taught me heretofore                   
By making me serve her who had twenty more,   
That I should give to none, but such as had too much before.                                                                       


  My constancy I to the planets give;
  My truth to them who at the court do live;
  My ingenuity and openness,
  To Jesuits; to buffoons my pensiveness;
  My silence to any, who abroad hath been;
      My money to a Capuchin:
    Thou, Love, taught'st me, by appointing me
  To love there, where no love received can be,
  Only to give to such as have an incapacity.


  My faith I give to Roman Catholics;
  All my good works unto the Schismatics
  Of Amsterdam; my best civility
  And courtship to an University;
  My modesty I give to soldiers bare;
      My patience let gamesters share:
    Thou, Love, taught'st me, by making me
  Love her that holds my love disparity,
Only to give to those that count my gifts indignity.


  I give my reputation to those
  Which were my friends; mine industry to foes;
  To schoolmen I bequeath my doubtfulness;
  My sickness to physicians, or excess;
  To nature all that I in rhyme have writ;
      And to my company my wit:
    Thou, Love, by making me adore
  Her, who begot this love in me before,
Taught'st me to make, as though I gave, when I do but restore.


  To him for whom the passing-bell next tolls,
  I give my physic books; my written rolls
  Of moral counsels I to Bedlam give;
  My brazen medals unto them which live
  In want of bread; to them which pass among
      All foreigners, mine English tongue:
    Though, Love, by making me love one
  Who thinks her friendship a fit portion
For younger lovers, dost my gifts thus disproportion.


  Therefore I'll give no more, but I'll undo
  The world by dying, because love dies too.
  Then all your beauties will be no more worth
  Than gold in mines, where none doth draw it forth;
  And all your graces no more use shall have,
      Than a sun-dial in a grave:
    Thou, Love, taught'st me by making me
  Love her who doth neglect both me and thee,
To invent, and practise this one way, to annihilate all three.

 

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!