Юлиус Леопольд Фредерик Крон (1835 – 1888) Беглец (С финского)

Дата: 23-11-2018 | 08:20:47

Осенний дождь бьет злобно, не уходит,

а ночь как сажа при такой погоде,

и ветер штормовой скулит и воет.

Попрятались все люди по домам,

но чую я: кому-то нет покоя,

что бродит человек в чащобе… там!


Как будто тень – в окно чуть различима –

избы, что с краю, не проходит мимо.

Должно быть, это заблудился путник,

спешит теперь в надежде на приют,

и на спокойные во сне минутки…

Авось, приветят люди, не убьют.

 

Но, замечаю, к двери не подходит,

на цыпочках крадется – призрак, вроде.

А уж не вор ли этот посторонний?

Остановился тихо под окном.

А ну как жителям несет разбойник

грабеж, убийство и разруху в дом?

 

Предчувствия подсказывали это,

и убеждали разные приметы:

нечесаная борода – лопатой,

в лохматые обноски он одет,

а голова покрыта рваной шляпой,

во лбу печати Каина был след.

 

Так кто же он? Действительно убийца?

Бандитов многих помнят здесь по лицам.
Известен промыслами Ко́рпи Густав,

хотя уже лет десять и прошло,

видны остались черной крови сгустки –

не стерто несмываемое зло.  

Жестоко и ужасно было время,

все помнили об этом без сомненья.

Легко потом вздохнули, как узнали,

что схвачен Ко́рпи Густав, он в тюрьме,

в сибирские теперь отправлен дали,

век не появится уже нигде.

 

Да вот, должно быть, объявился снова

и, значит, станет жизнь опять суровой.

Задумал, видно, прежние делишки.

Вот ломиком сорвал с окна замок,

а люди спят средь ночи крепко слишком.

О, если б кто помочь сейчас им мог!

 

Но печь лучилась непогасшим светом,

лик человека осветив при этом,

В тот миг он не похож был на убийцу,

стоял тихонько и печально там.

Знать, было суждено тому случиться –

катились слезы по его щекам.

 

Под впечатлением того, что видел,

он долго созерцал сию обитель,

где людям спать спокойно, беззаботно

позволили их чистые сердца.

Подумал Густав: вот она – свобода!

И к приставу отправился с крыльца.

 

«Неси наручники, Я – Ко́рпи Густав,

чьи руки кровью выпачканы густо!
Верни в Сибирь. На каторге душила

мечта: минутку в доме постоять,

себя представить с матушкой любимой,

и мысленно обнять ее опять».

***
Karkuri

On musta yö; on synkkä syksy-yö;

rajusti rankkasade maahan lyö,

vinhasti vinkuu ääni myrskytuulen.

Kaikk’ ihmiset jo meni levollen,

elävät piilohon. Mut – mitä kuulen! –

Metsässä on kuin kävis ihminen!

 

Jo näen: tuossa läheneepi mies

taloa yksinäistä. Se kenties

on matkustaja eksynyt, hän varmaan

yömajaan pyrkii, ilomielissään

jo toivoo kohta helmaan unen armaan

vaivoista matkan päästä lepäämään.

 

Mut ovellenpa astuvan ei näy –

sivuitse hiljaa hiipien hän käy,

ja seisahtuupi ikkunaisen alle. –

Mit’ aikoo hän, kenties hän rosvo on,

mi talonväelle syvään nukkuvalle

tuo ryöstön, tuopi murhan, kunnoton!

 

Sen näyttää koko muoto; partansa

tuo pitkä, siivoomaton, sakea;

likaiset ryysyt kulunehen puvun;

reikäinen kate pörhettyisen pään;

ja liike levoton, mi Kainin suvun

eroittaa muista ihmisveljistään.

 

Ken oli tuo? Hän rosvo, murhamies

todella oli. Moni täällä ties

jutella vielä töistä Korven Kustan,

vuoskymmen vaikka siitä vierryt on.

Ijäti näin on jälki veren mustan

pois pesemätön, kuluttamaton.

 

Ei ollut aikanansa julmempaa,

ei ketään hirmutöistä kuulumpaa.

Helpommin hengitettin, koska tiettiin:

jo Korven Kusta vangiks saatihin,

jo Siperian vuorten pohjaan vietiin,

mist ei voi päästä hengin elävin.

 

Mut onpa taas hän tänne osannut,

maan altakin nyt jälleen palannut

työhönsä vanhaan. Kädessäns’ on rauta;

sill’ ikkunalta luukun murtaa pois –

poloiset nukkujat, ah, jospa auttaa,

unesta heitä herättää jos vois!

 

Mut ihme! Liesi puolisammunut

on miehen kasvot täysin valaissut:

eip’ ollut sen, ken murhamiellä tuli,

tää katse lempeä ja suruinen!

Ja yhä lempeemmäks se vielä suli,

ja kyynel viimein vieri poskellen.

 

Hän katsoi, katsoi vilkkumatta pois,

kuin sieluuns’ imeä tään näön sois:

tuvassa nukkui kaikki rauhaisasti

sit’ unta, jonka puhdas sydän suo –

Näin katsoin seisoi Kusta aamuun asti,

vaan sitten astui nimismiehen luo:

 

»Ma olen Korven Kusta. Rautas tuo!

Käsiini pane tuttavani nuo!

Ja laittakaatte sitten vaikka minne!

Palanut tuolla mielen’ oli vain

yhdeksi hetkeks’ vielä päästä sinne,

miss’ äidin syliss’ istuskella sain!»


А вот эту балладу нужно дорабатывать.
Осенний дождь бьет злобно, не уходит -
во-первых, ритм: спондей, потом пиррихий. Допустим, это такой прием для создания психологического дискомфорта, но не красиво.
Во-вторых, дождь не уходит - возможно, это метафора, но опять-таки проблематичная.
а ночь, как сажа, при такой погоде - запятых не нужно.
Как будто тень – в окне чуть различима –
избу, что с краю, не проходит мимо
Говорят: пройти мимо избы.
Потом непонятно, где эта тень: получается, что в окне.
Путник - минутки - у Вас, конечно, много приблизительных рифм, но это уже слишком.
Лопатой - шляпой - то же самое, а также: убийца - лицам, время - сомненья, тюрьме - нигде (!!!), душила - любимой... Есть и еще, но я выбрал самые колоритные. Глянул в оригинал: все рифмы четкие.
Но замечаю, к двери не подходит -
здесь или двоеточие вместо запятой, или запятые вокруг "замечаю".
на цыпочках крадется – призрак, вроде - запятая нужна.
А уж не вор ли этот посторонний?-
Союз а - лишний.
Борода лопатой - это еще не примета. Примета - что нечесаная.
в потертые лохмотья он одет - это катахреза, нарушение сочетаемости. Потертая ткань - это еще не лохмотья, а лохмотья - это уж ткань пРотершаяся и рваная.
во лбу печати Каина был след - был, а потом исчез?
Известен промыслами Ко́рпи Густав - какими?
видны остались черной крови сгустки – где?
Жестоко и ужасно было время - какое?
а люди спят средь ночи крепко слишком
Люди - это хозяева, а не вся деревня?
О, если б кто помочь сейчас им мог! -
кто-то же это видит через окно, я так понимаю? Что ж он тревогу не поднимет?
"Неси наручники, Я – Ко́рпи Густав"
Я с большой буквы.
Сюжет какой-то загадочный. Куда он полез: в чужой дом или в родной? Если в чужой, почему сразу пошел сдаваться, не зайдя домой - к матери, ради которой бежал с каторги?

Да, тут есть что обсудить, что мне и необходимо.
- По знакам препинания - полностью соглашаюсь с большой благодарностью.
- По рифмам дело такое. В финском, практически не бывает непрямых рифм. Не перестаю удивляться, но так. Не было случая капитально потолковать об этом с финскими поэтами.
- Про ритм не понял. Написано пятистопным ямбом.
- "избу, что с краю, не проходит мимо
Говорят: пройти мимо избы."
Первоначально у меня было "избы, что с краю" - меня поправили, убедили. Теперь у меня совсем кумпол поехал. Как быть?
- "потертые лохмотья"  Это - в точку! Срочно исправить.
- "Известен промыслами Ко́рпи Густав"  По тексту говорится о бандите. Известное дело, какие "промыслы" у  Корпи Густава были.
- Повествование идет от лица автора, вроде комментатора.
Чешу в затылке, откуда некоторые непонимания.
Но по любому, с большой признательностью за разбор. Есть над чем подумать.


"Теперь у меня совсем кумпол поехал. Как быть?"
Дорабатывать, Геннадий, дорабатывать.

"избу, что с краю" или "избы, что с краю"?
Вот в чем вопрос, Александр, последний.
Пар пошел из ушей. Пойду пить чай с варением. Чего и вам желаю!

Я употребляю кофе с сигаретами. "Табак курю и кофе пью", как выразился Державин, причем не отрываясь от компьютера.
Я имею в виду, что "проходит мимо избу" (проходит избу, да еще мимо) - это неправильно. Надо говорить: "проходит мимо избы".