Лалла Рук Гл III Обожатели огня (04) (Т.МУР)

Принцессе чуть взгрустнулось от того,

Что снова про несчастную любовь

Ей Ферамор историю поведал.

Ведь слёзы – роскошь только для счастливых,

А для несчастных – груз не по плечу.

Но фрейлины ничуть не сожалели,

О выборе влюблённого певца,

Истории любви в его устах

Звучали сладко, голос менестреля,

Был словно ароматом напоён

Листвы с волшебных древ, в сени которых

Кудесник струн, по имени Тянь-зань,

Обрёл покой последнего приюта. [23]

Дорога в это утро пролегла,

Сквозь заросли нехоженые джунглей,

То здесь, то там – зловещими флажками

Отметил кто-то страшные места, [24]

Где тигр, верша кровавую охоту,

Очередную жертву подстерёг.

Но к радости всеобщей на закате

Они расположились у реки,

Где было и свежо, и безопасно

Здесь пагоды тенистые росли, [25]

Которые природою самой

Жилищем духов быть предназначались,

Под кронами раскидистых дерев,

Поставленные набожной рукою,

Стояли ритуальные столпы

Из тонкого зеркального фарфора,

И фрейлины вертелись возле них,

Растрёпанные кудри поправляя.

В то время как принцесса, скуксив нос,

Страдала от брюзжанья Фадладдина,

Поэт уже настроил инструмент

И, подбочась у дерева, продолжил:

 

 

[23] - В Гвалиоре существует скромная могила Тянь-Заня, великого музыканта-виртуоза, который блистал при дворе Акбара. Могила расположена в тени дерева, о котором сложилось суеверное мнение, что пережевывание его листьев придают голосу экстраординарную мелодичность. (Т.М.)

[24] - Существует обычай размещать маленький белый треугольный флаг, установленный на бамбуковом древке в десять-двенадцать футов высотой, в тех местах, где тигр покушался на человека. По обыкновению каждый путешественник бросает здесь камень и спустя некоторое время складывается целый курган. Вид этих флагов и груды камней тревожат воображение путешественников, хотя в действительности, эти опасения чаще всего беспочвенны. (Т.М.)

[25] - «Ficus Indica» называют «Пагода» или «Древо Бесед». Первое – из за идолов, помещаемых в их тени, второе, потому, что расположившись под его прохладными кронами удобно и комфортно вести беседы. Есть мнение, что это места, часто посещаемые духами, подобно древним дубам в Уэльсе, имевшим своих фей, в некоторых местностях там устанавливали изящно изготовленные каменные столпы, украшенные самым красивым фарфором, которые можно было использовать в качестве зеркал. (Т.М.)

 

 

XXVIII. В зенит заре дорогу торя,

Омманово пылало море; [26]

Ветров Аравии вуаль

Несла прохладу лозам Кишмы

Над кронами Бахрейнских пальм;

И словно стол богатый, пышный

Накрыт среди Селемских вод; [27]

Там духов моря ждёт награда -

Кокосы, грозди винограда…

Лишь самый спелый, сочный плод

Пучине у святого мыса,

Нёс в жертву набожный моряк,

С молитвою к лазурной выси,

О ниспосланьи странствий благ:

Чтоб дул в ветрила окоём,

И чтоб семь футов - под килём.

 

[26] – Персидский залив.

[27] - … или Селемх, подлинное название мыса у входа в залив,

          обычно называемого Кэйп-Муссельдом.(Т.М.)

 

XXIX. Прервав волшебные рулады, [28]

Маэстро-ночь, певец крылатый,

Испуган утренней звездой,

С высоких древ в листву граната

Спешит укрыться, где слезой

Роса блистает в полкарата,

Она чиста настолько, что

Не навредит и ятагану, [29]

Преподнесённому султану

В день восхожденья на престол.

Грядёт восход и Ангел Света

Из огненных небесных врат,

Опережая все планеты,

Шагает пламенем объят.

Так повелось из века в век,

С тех пор, как начат звёздный бег.

 

 

[28] - Соловьи в этих местах поют в гранатовых кронах днём и на высоких деревьях ночью.(Т.М.)

[29] – Рассказывая о климате Шираза Франклин говорил: «Роса настолько природно чиста, что если она падёт ночью на блестящий булат ятагана, то к утру исчезнет не оставив следа».

 

XXX. Как трепетно, звезды Востока,

Встречали пламенное око

И Самарканд и Бендемир -

Везде пылали Митры храмы;

Где ныне огненный кумир?

Спросите у теней упрямых

И несгибаемых бойцов

В полях равнины Кадиссийской, [30]

Иль по ту сторону Каспийских

Железных Врат - у беглецов, [31]

Изгоев Йезда и Шираза,

Хранящих пламя алтарей

В горах заснеженных Кавказа,

Вдали от Родины своей,

Живущих верою отцов,

И не склоняющих голов.

 

[30] – Местность, где персияне приняли последний бой с арабами и были разгромлены Аль-Гассаном.(Т.М.) На самом деле историки не отмечают борьбу персов как героическую и самоотверженную: «…была одержана первая победа над персами на границах Ирака. Последний известный персидский полководец Рустам потерпел поражение от арабской армии в Кадисии, около Хиры. Это было страшное сражение, имевшее далеко идущие последствия. Арабы и сейчас вспоминают истории об отдельных поединках, происходивших в разные моменты битвы, например о храбрости небольшого отряда молодых воинов, сумевших обратить в паническое бегство персидских боевых слонов. Когда был убит Рустам и персы отступили, в руки арабов попала громадная добыча. Великое знамя Сасанидской империи захватили на поле боя. «Оно было сшито из шкур пантер и так богато украшено драгоценными камнями, что оценивалось в 100000 золотых монет». (И.Т.)

 

[31] – Железные врата (Каспийские ворота) — узкий проход в Юго-Восточном Дагестане, между восточным отрогом Большого Кавказа и Каспийским морем, в районе г. Дербента. (И.Т.)

 

XXXI. Скитаться вольным, вне Ирана,

Милей, чем под стопой тирана

Стать самым сытым из рабов,

И в унижениях и сраме

Предать религию отцов…

Нет, не померкнет Митры пламя

Покуда мужество в цене

И не дождутся мусульмане,

Чтоб, присягая на Коране,

Гебр изменил своей стране.

Покуда прах хранят могилы

И свет небес день ото дня

Рождает гнев и множит силы

Да, не померкнет Дух Огня!

Он как цейлонских пальм цветок

Взорвёт униженный Восток! [32]

 

[32] - Гигантские пальмы, произрастающие в глубине лесов, из класса

высочайших деревьев, и становятся ещё выше, когда в пору цветения

приподнимают листву на вершинах. Бутоны цветов огромны, и когда они

раскрываются, происходит взрыв, подобный артиллерийской канонаде.(Т.М.)

 

XXXII. О, если б в неприступной башне

Тебя, эмир, настиг бесстрашный

Ревнитель веры, хладный меч

Урок бы преподал тирану

Как голову свою сберечь!

Кто он? Избранник славы бранной,

Один из многих храбрецов,

Которых в слове, взгляде, жесте

Объединила жажда мести,

И каждый кровь пролить готов,

И пасть в объятиях свободы.

Ты знаешь их. Они грудь-в-грудь,

В канун жестокого похода

Арабам преградили путь

К земле, которую, злодей,

Ты поспешил назвать своей.

 

XXXIII. Ещё ветра, подвластны штилю,

Ветрил твоих не напоили -

Бунтарский дух уже рождал

Отпор. И ропот возмущенья

Тебя повсюду ожидал.

Святое право - объясненье

С врагами языком меча

Имеет тот, кто меч поднимет,

В веках своё возвысив имя

Над чёрной славой палача.

Тот, кто посмел, собравшись с силой,

Расправить крылья, кто взошёл

В лучах священного светила

На обескровленный престол;

Пред кем врага горящий взгляд [33]

Померк, смятением объят.

 

[33] – «…Когда блеск ятаганов делает глаза наших героев слепыми…»  (Мамлакат «Поэма об Амру»).

 

XXXIV. Кто он, грядущий в частоколе

Керманских пик? Кто в ореоле

Сиянья яростного дня

Вернул поверженного Бога

В храм обожателей огня?

И Митра пристально и строго

Прощальным взглядом озарил

Кермана снежные вершины,

И тех, кто на святых руинах,

В последний раз ему служил.

То был Гафед - и это имя

Враги, страшась произнести,

Как будто имя - меч над ними,

Шептали: « дьявол во плоти...»,

Боязнь и ненависть храня

К вождю поборников огня.

 

XXXV. Миф о его волшебной силе

Молвы из уст в уста носили;

И тот араб, что отряжён

Походный стан хранить дозором,

Скрывал глаза под капюшон,

Чтоб с ним не повстречаться взором.

То был Гафед. Земля с огнём

В безумный час совокупленья,

Предвосхитив его рожденье,

Гафеда видели царём;

Наследником царей-гяуров, [34]

Внушавших страх к себе уж тем,

Что перья страшного Симурга

Их боевой венчали шлем.

И дан ему был талисман,

Что б утопить в крови Коран.

 

[34] - Тимур и другие древние Персидские цари. Их приключения в Волшебной стране среди Пери и Дивов возможно найдены в любопытной диссертации Ричардсона. Мифический грифон Симург, в древнеперсидской мифологии олицетворявший два начала – добро и зло, говорят, отдал несколько перьев со своей груди, которыми Тимур украсил свой шлем, и передал их впоследствии своим потомкам.

 

XXXVI. Сей вымысел неимоверный

Страшил арабов суеверных.

На самом деле был Гафед

Не более, чем смертный воин,

Отважный баловень побед

И Родины своей достоин.

Клинок в руке - как талисман,

Как заклинанье - клич свободы,

Он был из воинского рода,                    

Чьи имена вписал Иран          

В скрижали кровью ратоборцев,

Их кровь живительным ключом

Поит сердца Керманских горцев;

Так напоён святым ручьём

Шумящий близ Ливанских гор,

Реликтовый кедровый бор. [35]

 

[35] - Этот ручей, - говорит Дандини,-  назван «Святой Рекой» от «святых кедров», которые над ним возвышаются. (Т.М.)                                                            

 

XXXVII. Пасть на колени пред тираном

Не мог Гафед - птенец Ирана.

В нем пращур непокорный жил -

Незримый дух, мятежный призрак,

Который голову сложил

На пламенный алтарь Отчизны.

Герой-Гафед - живой укор

Трусливым, малодушным, слабым,

Чело склонявшим пред арабом,

Потупив боязливо взор.

С полей проигранных сражений,

Не в силах пережить позор,

Бежал он прочь от унижений

В объятья неприступных гор,

Стыдом палящим обожжён

За слёзы вдов, детей и жён.

 

XXXVIII. Улыбка женщины любимой

Верна, желанна, негасима,

Как свет родного маяка;

Но что для воина дороже,                                                      

Чем вожделенный блеск клинка,

Освобождённого из ножен?

В недобрый час расцвёл цветок

Отваги воинов Кермана -

Наёмников Али Гассана

Остановить никто не смог.

Они, устлав свой путь телами,

И кровью обагрив мечи,

Над попранными алтарями

Прошли, как туча саранчи.

Святыни осквернял и жёг

Немилосердный, лютый бог.


( продолжение следует)

Отличная поэзия. Подлинно пушкинский стих, лёгкий, чистый, чёткий. Если есть дар природный - он есть. Если нет, никакими ухищрениями, никакой теорией не заменить его. Так и останешься без дара.

Да, Александр, Сан Сергеич, при всех своих чисто человеческих грешках, в плане литературном остается гением и имеет огромное влияние на всех нас, читателей и почитателей. И то, что я невольно находясь под этим влиянием, и лексикой и построением строф пытаюсь ему подражать - думаю, что это простительно, ведь они с Муром творили в одну эпоху.

Благодарен Вам за неизменную поддержку и внимание.

Т.И.


Совершенно верно. Язык романтиков английских и русский пушкинский он близок по духу и стилю. Тем паче, что Пушкин на них и смотрел подчас. 


Опечатки подправит корректор, я тоже редко на них смотрю, а вот если стих неважный, то уже никто не исправит:)) Даже сам Господь.

Добрый день, Игорь Дмитриевич!

Думаю, Т.Мур благосклонно взирает на Ваш труд...

опч


Страдала от брюЗжанья Фадладдина,

капюшOн



С уважением, Бр

Их кровь живительным ключOм

Спасибо, Бр. Школьные годы - чудесные. Но это было так давно, что теперь пишу, ориентируясь больше на интуицию, чем на правила. Что до опечаток, то конечно, сейчас же исправлю.

С уважением, Т.И.