Книга живых. Владимир Высоцкий

Дата: 26-01-2018 | 23:56:43

Эпизод восьмидесятый,

который легко может получить номинацию самого экстравагантного; великие поэты и актёры поют романсы и арии; роботы выдают фрагмент рок-оперы своего сочинения, а православный священник на снегоходе дополняет яркую компанию, заворожившую весь центр Москвы

А вчера Высоцкий с Уэйтсом вступили.
  Владимир Семёныч с семиструнной, а Томас Алан Джесси-Фрэнкович без гитары, но со скрипкой Штроха, у которой труба медная звук усиливает, и винтажным стальным микрофоном, похожим на мыльницу.
  "Понравилось мне сравнение, прочёл тут недавно. У тебя голос такой, – хрипел Высоцкий, – как будто его вымочили в бочке с бурбоном, потом оставили в коптильне на несколько месяцев, а когда достали, ещё и проехались по нему гусеничным трактором!"
  "Себя послушай! – парировал Томас. – И не фиг повторять чужие слова! Твои всегда круче!"
  "Треснутый бас-саксофон нормально?"
  Посмотрев друг на друга, друзья заржали и хрипло запели: "Если ж он не скулил, не ныл, пусть он хмур был и зол, но – шёл, а когда ты упал со скал, он стонал, но держал! Если шёл за тобой, как в бой, на вершине стоял хмельной, – значит, как на себя самого, положись на него!"
  Уэйтс в проигрышах виртуозничал на скрипке, заменяя одновременно и струнную и духовую секции. Я смотрел на них, улыбаясь и открывая бочонок ирландского виски двухсотлетней выдержки.
  "Вся душа полна тобой! А ночь такая лунная!" – начал было Высоцкий новую песню, но быстро умолкнул, потому что Уэйтс смотрел на него как на Бога. Правда, не знаю, как Уэйтс смотрел на Бога, если смотрел, или как смотрел бы, если б смотрел, но смотрел хорошо, правильно.
  Я усмехнулся: "Кем душа-то полна, Владимир Семёныч?"
  Высоцкий посмотрел на меня как капитан Жеглов на лейтенанта Шарапова и промолчал.
  Я улыбнулся: "Как Довлатов писал… "Ты один? Один, с Мариной".
  Высоцкий вздохнул.
  "Мальчишник, Вова, мальчишник. Никаких упоминаний о прочем. Забыл? – сказал Томас Алан Уэйтс и посмотрел на меня. – Серёга, ты понял?
  Я только кивнул, а Высоцкий хрипло засмеялся.
  Гости с видимым удовольствием окинули взглядом мою гостиную.
  "Место встречи никак не изменишь, как ни старайся, – сказал Высоцкий хрипловато, с оттяжкой, удлиняя согласные. – Давно у тебя не был, Сергуня, а как вчера…"
  "Зэ сэйм", сказанул Том Фрэнкович и уселся на барный стул.
  Сегодня моя гостиная была похожа на средний американский бар, устроенный в театре на Таганке.
  Мы выпили по первой.
  "А мы тут к новому спектаклю Мейерхольда музыку дописали. Вместе", сказал Том Уэйтс.
  "Хошь, исполним?" предложил Высоцкий.
  Я кивнул: "Конечно хочу! Мне все ваши театральные и киношные эксперименты нравятся, – и уточнил. – И ваши, и ваши. "Вертикаль" и "Робин Гуда" вашего давно люблю. А не так давно послушал "Алису" Томаса Фрэнкыча, это просто чудо чудесное. Владимир Семёныч, вы слышали?"
  "Ха, слышал! Я там даже пел чевойто, в одной из версий. Уже после нашей пластинки. Ну так вот, на Таганке Мейерхольд поставил свою вариацию на тему "Алисы в Зазеркалье", "Алиса по ту сторону". Неужто не видел? Эх, и домосед ты, Серёга!"
  Высоцкий под гитару начал куплет арии Бармаглота. Это было трогательно, свежо и мощно. Бармаглот в этой трактовке был надрывным страдающим существом. Том Уэйтс улыбался. Включил микрофон и немного подпел бэк-вокалом. Когда они допели, мы опять немножко выпили.
  Высоцкий сказал перед тем: "За славу Говорухина Славы! Он собрался продолжение "Места встречи" снимать. Вспомнил легендарную банду хунхузов "Белая крыса" и отличную историю написал. В духе "Пиратов двадцатого века". Юлик Семёнов ему помогал и братья Вайнеры. Съёмки в Маньчжурии. Жеглов и Шарапов там опять отжигают. А я тоже скоро режиссёром заделаюсь. Сниму-таки свою версию "Зелёного фургона" в Одессе. Тебя, Серёга, жду на площадке. Но для начала хочу, чтоб ты мне помог со сценарием. Это мы с тобой после обговорим".
  Уэйтс подхватил: "Джармуш тоже новую киноху затеял. Про великого учёного эскимоса, который нашёл способ пить не трезвея и не умирая. Много этнического материала, легенды, предания, богатая фактура. Грозился, Сержик, к тебе забежать, может даже сегодня".
  Я радовался новостям.
  "Вчера Гарика Сукачёва с отцом Охлобыстином встретил, – сказал Высоцкий. – Не поверишь, трезвы были в дымину. Давно не заходили к тебе?"
  Я усмехаюсь: "Тысячу лет уже. У нас вообще эти молодые звёзды – пафосные, сил нет, вы ж знаете, Владимир Семёнович".
  "Знаю. Ничего, молодые ишо. Не впитали политику хартии", – и, усмехнувшись, добавил. – "Простенькие звёзды катились по млечным путям неба…"
  Промолвил и немного задумался.
  "Марина зовёт в Париж переехать. Миша с Мишей настойчиво в Америку зовут. И Том вот… Все говорят: опять у вас в отчизне какими-то дешёвыми дорогими понтами попахивать стало".
  Уэйтс кивнул и хлебнул вискаря.
  Высоцкий посмотрел на него исподлобья, чуть выпятив челюсть, и прохрипел: "Ну да, есть душок. Но не могу я в Америку. Я тут люблю, в нашем идиотизме. Тут и звуки, и краски не те, только мне выбирать не приходится, очень нужен я тут, в темноте! Ничего, распогодится. И у них там, кстати, тоже идиотизма полно".
  Том одобрительно покивал: "Это точно… У нас тоже не всё гладко. Говорят, кто-то на Вуди Аллена опять в суд подал из-за пустяковины. Пришлось доктора Ливси из Англии звать, чтоб по справедливости. Опять деньги начинают позиции отвоёвывать. Потому что слишком много про них в творчестве. Эх!.. Давайте споём".
  И мы спели "All the world is green".
  Я хотел было уточнить про доктора Ливси, но не успел.
  "А мы тебе по новому сборничку стихов принесли, Серёжа", сказал Высоцкий.
  Поэты переглянулись и выложили на стол по толстому томику чуть больше карманного формата в крафтовых винтажных переплётах. Я полистал. Издательство "Ардис" моих любимейших Карла и Эллендеи Профферов. Хорошая бумага, хорошая печать, хорошие стихи, хорошее издательство. Лучше и не придумаешь.
  Уэйтс задумчиво проговорил, на мысли мои отвечая: "Джармуш однажды сказал мне, давно, в Старом мире: "Быстро, дёшево и хорошо – из этих трёх вещей нужно всегда выбирать две. Если быстро и дёшево, это никогда не будет хорошо. Если это дёшево и хорошо, никогда не получится быстро. А если это хорошо и быстро, никогда не выйдет дёшево. Но помни: из трёх все равно придётся всегда выбирать два". Так вот, в данном случае это оказалось неправдой. За Новый мир! Ура!"
  И мы ещё выпили.
  Я заметил, что бочонок пустеет и мысленно попросил роботов приволочь ещё один. Минуты через полторы они уже тащили новый бочонок. Выглядели как ирландские монахи, недавно бросившие монастырь ради рок-н-ролла.
  Гости мои долго потешались и уговаривали роботов что-то сбацать на гитаре и скрипке. Роботы долго упирались, но в конце концов сдались и сыграли несколько фрагментов своей новой симфонии "Я робот" по мотивам Айзека Азимова, – готовили на конкурс "Творчество людей альтернативного происхождения".
  Мы трое – неальтернативные люди – немного оглохли, но посмеялись, после чего довольные собой роботы скромно сбежали на кухню.
  Мы посидели ещё немножко, потом ещё немножко, а потом ещё немножко, пока совсем ничего не осталось. Говорили о кино и театре, о Любимове и Тарковском. Он не взял Высоцкого играть Гамлета в новую фильму, но Владимир Семёнович на него не обиделся.
  "Честно говоря, в театре наигрался его, малахольного", сказал Владимир Семёнович.
  Потом мы немного поговорили о Дон Жуане и Каменном госте, о Хлопуше и Пугачёве, О Шекспире и Пушкине, Брехте и Чехове, о Моцарте и Сальери, о Копполе и Терри Гиллиаме, о Хите Леджере и Джеке Николсоне, о Шукшине и Довлатове, о Леонарде Коэне и Нике Кейве, Аронзоне и Бродском, Бомарше и Миронове, Ливанове и Дале, Евстигнееве, Юрском, Леонове, о Челентано, Марке Захарове с Караченцовым да Абдуловым, и других достойных парнях. О женщинах не говорили. Только раз, воспользовавшись тем, что Уэйтс отлучился отлить, Высоцкий сказал: "Дурака не валяй. Я про Одри. Хорошая. Смотайся с ней, старик, Москва-Одесса… Помнишь, как Бабель говорил? Клади себе в уши мои слова".
  Он хотел сказать что-то ещё, но не успел, пришли Юл Бриннер с Алёшей Дмитриевичем. Вернулся Уэйтс и очень обрадовался. Мы спели несколько романсов и прочих крутых песен, и все они ушли дальше, как сказал Высоцкий, "постигать непостижимое в самом непостижимом городе мира".
  Про какой город он сказал, я недопонял. Про Париж? Или Нью-Йорк? Или Москву? Или может про Рим?..
  Когда я выглянул в окно, то увидел, что по моему переулку медленно едет на автопилоте любимый в Новом мире Mercedes SL500 Высоцкого, (такой же как у меня, только голубенький), а мои гости идут за ним и громко поют самую известную песню "Битлз".
  Спев пару строк, они переключились на "Я не люблю".
  Уэйтс опять подыгрывал на скрипке Штроха, Бриннер и Дмитриевич с удовольствием подпевали.
  Невесть откуда появились Карл и Эллендея. Под расстёгнутой дублёнкой у Карла как всегда была надпись "Русская литература круче секса!" Они тоже стали подпевать.
  Не любила вся компания примерно одинаковое. Я их понимал. И, кажется, не я один, соседи из окон высовывались семьями, некоторые подпевали.
  Вдруг я увидел, что навстречу Высоцкому и Уэйтсу с компанией, на снегоходе "Буран", тоже довольно небыстро, движется архиепископ Иоанн Иванович Охлобыстин. Своим пронзительно-задушевным голосом он, в манере дяди Фёдора Чистякова, горланил: "Доокторррр едет-едееет сквозь соннууюююю ллощииииинууу, поррррошоок целеееебныый людям он везёооот! Человек и кошкааа порррошшок тот прррримууут, и печаль отступииит, ииииии тоскаа пррройдёт!"
  "Нет, – думаю, – не доедет он до меня и в этот раз, раз Высоцкого и Уэйтса встретил, ай, не доедет…"
  И пошёл я пересмотреть две-три серии старого английского сериала про наикрутейшего Доктора, но быстро сбился на "Место встречи".

" Владимир Семёныч с семиструнной, а Томас Алан Джесси-Фрэнкович без гитары, но со скрипкой Штроха, у которой труба медная звук усиливает, и винтажным стальным микрофоном, похожим на мыльницу. "   - Я милую узнаю по походке!-:)))

Мастерство, Серега, бесспорное! Спасибо, что навёл меня на эту главу. Удовольствие получил, как говорят, выше среднего!-:)))

Тьфу, брехня!  Выше высшего! О!-:)))

Прямо многосерийный сериал у тебя получается.  И всегда с неповторимой изюминкой в фабуле! Молодец!!!

Спасибо за поэзию, дорогой!

Желаю удачи! И блестящей книги!!!-:)))

Спасибо за хорошие слова, дорогой Вячеслав Фараонович! И за пожелания. Блестящей не обязательно, пусть будет матовой, главное, чтоб читали :)))

Дай Бог, Серёжа!

Да сбудется!!!-:)))