Книга живых. Эдгар Аллан По

Дата: 24-07-2017 | 04:52:07

Эпизод двадцать девятый,

посвящённый борьбе с алкоголизмом, отчаянным попыткам Эдгара Аллана По разыскать похищенную 

неведомыми злодеями Аннабель Ли, параллельно сочинить квест о золотом жуке, а также найти истину 

и подходящее место для вдохновенной работы

А вчера По посетил.
  "Зажги-ко ты, – говорит, – Сергеище, свечей поболе. Осенью пахнет, яркости хочется, а не огарков!"
  Я подумал: "Ага, и цыган в студию!.."
  Но вслух не стал, люблю его, несмотря на весь его романтизм чрезмерный и декадентство. Говорю мягко, светильники зажигая: "Так не свечи у меня, Эдгар Давидыч, електричество. Лампы в тыщи свечей, Эдисона и Свена".
  "Ну да, ну да… Прогресс, твою мать… Кстати, я вашу "Собаку Баскервилей"-то смотрел, так что ты мне тут… ишь, сарказм у него… Книжонка Дойла не нравится, а фильма отличная вышла. Передай режиссёру моё уважение. Как его, бишь… Знаю, дружишь с ним… Масленников. Да! Скажи, как закончу повесть новую, отдам ему в экранизацию. Кстати, на самом деле не Свен, а Суон… Джозеф Суон. И лампочку изобрели не только они с Эдисоном, но и ваш Лодыгин, Алексан Николаевич. А Ливанов у Масленникова хорошо справился. Правильно его рыцарем почётным сделала королева. Настоящий Шерлок. Не то что Камбербетч этот ящерский… И Соломин – Ватсон чудесный… А Конан Дойл говнюк! Примитив!"
  Я понял, что настроение у него так себе.
  Причём, судя по всему, так себе уже довольно давно.
  "Я ведь сейчас не пью, дорогой Эдгар Давидыч…" сообщаю я как бы ни к селу да ни к городу. Но это так может показаться несведущему, что ни к селу. А По понял.
  Смотрит на меня колко и спрашивает сухо: "Что так?"
  "Так всему своё время. Разбрасывать деньги и здоровье на ветер – это один момент, а собирать пустые бутылки – уже совершенно другое время. Так сказать".
  По вздрогнул и воровато покосился по сторонам, словно опасаясь быть пойманным за сбором бутылок и их сдачей в пункт стекло-приёмки. Мне стало стыдно, и я сделал вид, что не заметил его прокола.
  "Работы у меня много, конечно, но вам всегда рад", сказал я радушно.
  Он губы пожевал привычно, безумными глазами по всей квартире пошарил. Кажется, даже в дальние пределы заглянул, что на расстоянии километра. Немного помялся и говорит совсем тихо: "Ну а выпить-то есть у тебя?"
  "Нет, Эдгар Давидыч, увы… – соврал я без зазрения совести (почему-то некоторые виды лжи, как опцию, в нашем Новом мире оставили). – Недавно Буковски наведался, так нам не хватило, ну мы и все мои запасы давнишние потребили, а пополнить я не успел".
  Он вздыхает: "Понятно… Нет, ты знаешь… у тебя не останусь. Хочу ещё успеть до захода солнца на Новодевичье съездить. На могиле Гоголя пишется хорошо".
  "Полноте, Эдгар Давидыч, вы запамятовали… Нет больше могилы Гоголя. Вообще нет могил".
  Он задумался, лоб свой крутой потёр, будто бы вспоминая что-то.
  "Да-да, ты прав… Нету.. Ладно, тогда у тебя попишу, если позволишь".
  "Конечно пишите! Вы над чем сейчас работаете?"
  Он сумрачно улыбнулся и сказал: "Про золотого жука. Такую штуку выдумал, затейливую, с математикой, головоломками, криптографией… Квест на острове Салливан".
  "Хорошо-с. Будем ждать с нетерпением".
  По ещё немного помолчал, посмотрел на меня с огромным сомнением и говорит: "Ты, Сергей, не обидишься, если я лучше у Есенина попишу? А то, я гляжу, тебе не до гостей как бы в целом…"
  "Не обижусь конечно!"
  Он уточняет: "Сергун в "Англетере" сейчас?"
  "Не знаю наверное. Мы ведь с ним не так часто общаемся. Вроде, слышал я, в Рязани был, потом вернулся. Заходил ко мне, неделю назад, ненадолго. Не пьёт он сейчас…"
  По тяжелейшим манером вздохнул: "Вот так вот. И пописать-то не у кого толком…" – у него вдруг глаз стал ясный, мне даже показалось, что он оставил безумную затею непременно прямо сейчас… гм… пописать.
  Он мрачно прочёл, почти без ритма: "И ни ангелы неба, ни демоны тьмы разлучить никогда не могли, не могли разлучить мою душу с душой обольстительной Аннабель Ли…"
  И затосковал, пропала ясность из глаз, помутнел взор. Того и гляди заплачет. Я поставил на тесловском граммофоне сначала Дебюсси "Падение дома Ашеров", потом "Колокола" Рахманинова.
  По прослезился.
  "Господи, помоги моей бедной душе… – немного помолчал. – К Жюлю сунулся было, но он "Таинственный остров" кропает, не до меня ему. Хотя уважает, пастиса налил, поблагодарил за рассказ с воздушным шаром… Лавкрафт вообще невменяем. Готовит экспедицию в горы, каких-то древних кальмаров ловить… Поговорили всего минут пять…"
  Дальше он говорил почти без перерыва. Я его не перебивал, понял: надо выговориться человеку.
  "Слыхал, на улице Морг кого-то убили, надо бы разузнать… С Гумбольдтом виделся, собирается на ваше маленькое Каспийское море… Войскунский с Лукодьяновым вроде как его гидами вызвались… "Экипаж "Меконга" их очень Александру понравился… Да и мне… Хороший роман. На днях нашёл рукопись в бутылке, открыл – и бессмертием каким-то дохнуло… А в рукописи – послание от Аннабель Ли. Представляешь?.. Заточена она в хрустальном гробу. Не то на дне Марианской впадины, не то ещё где-то, я недопонял… Какие-то вампиры, или кто-то ещё её туда утащили…"
  Ну, думаю, допился человечище.
  А По как будто мне отвечает: "Алкоголь – мой непенф…"
  И вдруг пронзительно посмотрев мне в глаза, говорит ясно и трезво: "Знаешь что я тебе скажу, Серёжа… То что вы будете вскоре искать, Совет и ты, будет находиться где-то рядом, совсем близко… Ответ… Как письмо, положенное на видном месте. Его труднее всего найти… Но вы ищите, ищите… Книги жгли уже… Беда рядом, мой дорогой, и решение рядом…"
  Он всхлипнул и вдруг вернулся к прежней теме.
  "А до этого мне говорили, что сбежала моя Аннабель к Набокову, в роман его новый, в "Лолиту"… Съездил в Питер к нему. Он говорит: не приходила, нету её. В отчаянии я, Серёжа, не могу найти свою зазнобушку… Пришла ко мне как-то ночью, а наутро исчезла… Другие потом сказали, что она на "Летучем голландце" межпланетном пиратствует. С Джеком Воробьём вместе якобы… А потом ворон стал ко мне прилетать. Как орёл к Прометею. И клюёт мне душу и каркает: "Nevermore, nevermore, nevermore, nevermore…" – а когда улетает, я вижу, как он в воздухе превращается в вашего Кощея Бессмертного верхом на чёрном пегасе…"
  Он совсем померкнул…
  "На воздушном шаре недавно летал, не помогло… В стратосферу поднялся, Серёгу Синякина встретил, он "Монаха на краю Земли" дописывает. Нашли мы с ним этот хрустальный купол, через который монах к звёздам пробился, как у тебя в стихе про пилота. Локальный он, небольшой купол-то… Прикрывает пару гор да долин, ну озеро ещё там красивое… Ощущение есть, что как будто какая-то красная маска смерти лицо моё накрывает… Как будто оказался я в колодце, а надо мной качается маятник. И опускается, чтоб разрезать меня пополам… Сердце – мой главный обличитель…"
  Он опять замолчал, напряжённо о чём-то думая. А у меня вдруг мысль оптимистичная вспыхнула: "Ничего, он обязательно придёт в себя! Не будет пить года три-четыре и опишет всех призраков своих гениально…"
  По вышел из грёз.
  "Очень меня Достоевский поддерживает… И Брюсов с Бальмонтом. И Блок… И Брэдбери очень… Правда, вина своего не даёт мне, заботится, гад… Но вообще они молодцы, большие ребята… И тебе спасибо, что слушаешь, не прогоняешь… С нами ведь как… чуть начинаешь грузить, тебе говорят – к анонимным! А что я там не видел? Не помогают они мне… Недавно "Эврику" завершил, поэму такую, Эйнштейн с Хокингом честно хвалили. Говорят, Большой взрыв-то и в самом деле случился когда-то, и чёрные дыры имеются в космосе, и тоннели пространственно-временные… Тем немногим, кто любит меня и кого я люблю – тем, кто чувствует скорее, чем тем, кто думает, – сновидцам и тем, кто верит в сны как в единую действительность – я отдаю эту Книгу Истин не как Истину Глаголящую, а во имя Красоты, что пребывает в её Истине, – делающей её истиной. Им я предлагаю творение это как Создание Искусства только, скажем, как Повесть или, если моё притязание не слишком высоко, как Поэму. Что я здесь возвещаю, есть истинно – потому оно не может умереть – или если какими-либо средствами будет затоптано ныне так, что умрёт, оно основа восстанет для Жизни Бесконечной. И всё же, как Поэму лишь хочу я, чтоб судили произведение это, когда я умру…"
  Он помолчал минут десять, вздохнул и говорит: "Не знаю уже, кому верить…"
  "А вы верьте себе".
  Он скептически на меня посмотрел: "Себе? Алкоголику?.."
  И замолчал.
  Посидели мы совместно после этого совсем недолго, минут сто наверное – ну какие посиделки в столь разных весовых категориях по шкале-то этиловой… А очень жаль… Ведь когда не пьёт – умнейший человек, тонкий, проницательный, остроумный, талантливый. Знаю, члены Совета к нему часто в Балтимор приезжают. По и сам бы мог в Совете остаться, если б не запои его да нестабильность. Но за советами ходят Великие – выдающегося ума, таланта, визионерства и доброты человек Эдгар Аллан По!..
  Посидели мы странно. В креслах друг напротив друга. Я тревожно смотрел на него, он тоскливо – в окно. Мы молчали.
  В конце концов, По нашёл выход из положения. Вспомнил, что давно не ездил в русских електричках. И решил, что очень ему пора навестить Веничку Ерофеева, чтобы выяснить наконец для своего нового стихотворения, что же такое "Слеза комсомолки". И пописать, разумеется! Вслух ничего не сказал, это я его мысли прочёл. А он не возражал. Поднялся он из кресла, обнял меня, посмотрел со значением.
  "Что я про письмо спрятанное сказал – не забудь. Пригодится. Решение на видном месте будет, но никто его не заметит. Надеюсь, кроме тебя".
  И ушёл нетвёрдой походкой.
  А я не выдержал и прослезился. А ещё мне стало стыдно. Может надо было всё-таки налить ему? Ведь это капля в море его состояния, а полегчало бы человеку… Но я тут же подумал, что, даже немного выпив, По потерял бы и ту степень ясности ума, которую демонстрировал – на время, но потерял бы. И может быть не успел бы дать мне важный совет.
  Успокоив свою совесть, я пошёл в спальню читать сказки Пушкина. Надо было отвлечься от мрака этого беспросветного алкогольного. Не покидало меня тревожное ощущение, что пройдёт много месяцев, и я вспомню этот визит По и пойму, как он был прав. Главное, к моменту тому быть готовым.
  За окном шелестел мелкий дождик. Одинокий жёлто-бурый кленовый лист станцевал в рамке окна медленный танец и исчез. Как-то резко началось Новолетие.

Прелесть!

ЛАЙК+ЛАЙК+ЛАЙК!!!

Серега, за такую вещь тебя примут почётным  председателем

в Общество трезвости!-:)))

 И по нечётным - тоже!-:)))

Спасибо!

Судя по тому, что с моим ЛГ происходит в других главах - только в Общество Периодической Трезвости (сокращённо - ОПТ) :)

Спасибо, Вячеслав Фараонович!

Не, Эдгару По  отказать в выпивке не каждый смог бы. Ведь он пришёл за вдохновением!-:))) И такой облом...-:(((

Знаем мы такое вдохновение! Накатит - и давай самоуничижаться. Нет уж, мой герой Эдгара Давидыча слишком уважает, чтоб такое позволить :)))