28 декабря на 80-м году жизни умер выдающийся израильский писатель Амос Оз

Detail c572cb3216bfeaaf69ed38ad57cce72b

Его отец был родом из Одессы, мать родилась и выросла в Ровно. В книге «Повесть о любви и тьме» Амос Оз пересказал много историй, слышанных им в детстве от родителей. Он был любителем Толстого, Достоевского, Чехова, неплохо знал литературные места Москвы и Санкт-Петербурга. Но по-русски не говорил. В отличие от родителей, которые привыкли говорить между собой по-русски и по-польски, а из любви к европейской культуре читали книги по-немецки и по-английски. Сыну учить европейские языки строжайше запрещали: боялись, что Европа соблазнит его своей культурой, он уедет из Израиля и его убьют. Память о холокосте была слишком свежа. Амос Оз пошел наперекор воле родителей дважды. В первый раз, когда переселился в кибуц, чтобы насолить отцу. Отец был интеллектуалом и буржуа — сын решил стать социалистом и водителем трактора. Но кибуцу срочно понадобился преподаватель литературы, и юноша был отправлен в университет с условием, что три дня в неделю он будет преподавать литературу, а остальные три рабочих дня — водить трактор. Позднее будущий писатель продолжит образование в Оксфорде, а потом какое-то время будет там еще и преподавать. Это второй раз, когда он поступит так, как не хотели бы родители. Кибуц привьет ему левые взгляды, которых писатель будет придерживаться всю жизнь.

«Я думаю, что очень часто люди творят ужасные преступления во имя любви. Идеи, распространяемые проповедниками, революционерами, реформаторами, идеологами и идеалистами, которые полагают, что можно изменить человеческую природу, что можно всех заставить любить всех, — мне кажутся не только абсурдными, но и очень опасными. Любовь — очень редкий минерал. Я думаю, что большинство людей в принципе не способно любить больше пяти, в крайнем случае десяти-пятнадцати человек. Поэтому когда кто-то говорит, что он любит Америку, любит третий мир или рабочий класс — это не любовь, это что-то другое. Во имя такой ложной любви люди совершают преступления, убивают друг друга, льют кровь. Потому что если ты вдруг оказался недостоин такой любви — ты отправляешься в ГУЛАГ или газовую камеру. Я верю в мировую законность, верю в отсутствие насилия во всем мире, но не в мировую любовь: мне это кажется невозможным».

«Боюсь, что я больший скептик, чем Толстой, и даже больший скептик, чем Иисус Христос. Во всяком случае, по поводу возможности изменить мир при помощи любви. Я не думаю, что каждый из нас может любить всех людей на Земле. Каждый из нас может любить пятерых, десятерых, может быть, пятнадцать человек, но не всех. Поэтому я не верю тому, кто говорит, что он любит всех или что она любит представителей третьего мира. Или он любит всех женщин. Это просто значит, что он не любит никого».

«Поэт Джон Донн как-то сказал: "Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка". Я с ним согласен. Но я бы добавил от себя, что каждый из нас полуостров, связанный с основной сушей, с культурой, традициями, языком, обществом, биологическим и социальным классом, религией. Но каждый из нас в какой-то момент должен быть оставлен в покое, в тишине, в уединении, со своими страхами, мечтами, амбициями».

«Есть идея, которой я всегда очарован. Я очарован мужчинами и женщинами. Я пишу о мужчинах, женщинах, детях, о том, чего они хотят, о чем думают, иногда я пишу о том, что они думают, чего хотят, и это не всегда то, чего они действительно хотят. Иногда я думаю о лжи, которую они говорят друг другу. И я пишу об этом».

«Некоторые люди могут жить без идей, но я им не завидую. Поэтому, да, моя жизнь полна разных идей, не всегда моих собственных идей».

Лента.ру


28.12.2018