«Человек, который убил Дон Кихота»

Kmo 153275 05920 1 t218 210433

400 лет назад Сервантес написал роман, который когда-то, может, и проходил по разделу сатиры, но оказался идеальным описанием человека, его дерзаний и коварных свойств. Примеряя это описание к кинематографу, Гиллиам приходит к неутешительным выводам: мы все стремимся в дон кихоты, грезим наяву и думаем, что можем больше дозволенного. Иногда расстояние между иллюзией и реальностью минимально (и это скучно), а иногда между ними такая бездна, что в нее нельзя не сорваться. Способ относительно безопасно переключаться между мирами желаемого и действительного — единственный, но совсем не идеальный — это искусство. Оно заразительно и коварно: главный кошмар режиссера Тоби — узнать, что он повинен в крушении жизни маленькой деревни, где когда-то были набраны для съемок его актеры-непрофессионалы. Его Дон Кихот двинулся головой, Дульсинея ушла в эскорт, а остальные никак не могут свыкнуться с мыслью о том, что кино ничего в их жизни, по сути, не изменило. Искусство неизбежно рассеивается как мираж, но еще страшнее другое: возле каждого безумца, мечтателя и художника неизбежно оказываются здоровые люди с практической сметкой, ассистенты, продюсеры, инвесторы. Они-то видят, что мельница не так уж похожа на великана, Росинант — страшная кляча, замок — не замок, а сарацины — не сарацины, но ради собственной выгоды и общего блага цинично подыгрывают фантазеру, поддерживая тлеющий огонек безумия и не давая ему заполыхать чистым пламенем настоящего искусства. Подобная человеческая практичность, по мнению Гиллиама, конечно, намного опаснее божественной воли и ударов судьбы. И бороться с ней можно только одним способом — поскорее надеть на голову тазик для бритья.


24.09.2018