Сергей Погодаев


Кот

Какое штату дело до кота,
ведь штат лишь называется Дакота?
Коту, меж тем, быть дворней неохота, -
"мурлыкой" в ранге мелкого скота.

Кот белый и пушистый, правда, - злой.
И не лоялен как-то, не служака!
Полезнее и преданней - собака:
чуть приласкаешь - вертится юлой!

А кот - ценитель собственной судьбы.
И хватится хозяин - кот не рядом.
Любуясь потаённым листопадом,
сидит себе на крыше, у трубы.

Заданий - вообще не признаёт
и если давит крыс - не за сметану.
Я верить никогда не перестану,
что кот в Дакоте - более, чем кот!


Идеалист

"Стерлядь ловят на мымру".
Стерлядь есть кое-где.
А вот я скоро вымру
в этой мутной среде.

Подуставший малёхо
говорю не со зла:
та, другая эпоха -
человечней была!

...Поколение джинсов
рок-н-ролла и книг.
Помешал нам прижиться
тектонический сдвиг.

Развенчав пасторали,
каждый сам дозревал.
Не в бирюльки играли -
разбирали завал!

...Добивают не пули -
совокупность обид!
Нас почти зачеркнули.
Мы исчезнем как вид.

Потеряв свои ниши,
ставим точки над "и".
Пробиваемся выше -
в горних истин ручьи.


Страшный суд

И повертит в пальцах Бог его, как пёрышко:
"Так... Зеленский Володимер... - плут-актёришко"


Дерево

"Верхушка, вольготно под солнцем тебе?
Там птички поют о счастливой судьбе!
А мы тут стоим и не ропщем -
корней своих держимся, в общем!"

...Вершине весь свет, а не мне, не комлЮ!
Ведь я это, тёмный, всю тяжесть терплю -
моя корневая система!
Не правда ли, острая тема?

Пусть спилят что выше - я пнём доживу,
чужую на срез принимая листву!
Зато, заработавший грыжу,
хоть неба кусочек увижу!

...Повалено ветром лежит на боку
огромное дерево в самом соку -
как будто низвергнуто с трона.
Уж слишком пышна была крона?


Бутылочная почта

Суну вновь бутылку в мусоропровод -
в ней, внутри посланье: здравствуй, мол, народ!
Мол, живу нормально, то есть, как могу,
когда трезв - жалею, что не пьян в дугу.

...Шлю и шлю депеши, - чтоб наверняка!
Страсть люблю посуду из-под коньяка.
Прочитает, верю, или бомж-эстет
или археолог через тыщу лет.

Прослезятся люди, спросят: "Кто такой?"
До того пройму их я своей тоской!
"Кто так горько пишет, словно Робинзон?"
Это я, ребята! Это мой резон!

Пусть заместо моря - мусоропровод.
Письмецо на свалку завсегда придёт!
Было б что сказать вам, хоть и наугад,
а бутылок - хватит! Вон их - целый склад.

Будущее мглисто, не видать ни зги.
Врёт жена: не напрочь пропил я мозги!
Но крутую мысль мне подала в тот раз:
чтоб спускал записки прямо в унитаз...


Самоизоляция

Я сжёг перед собою все мосты,
чтоб научиться жить без маеты.
Ты стала мне убежищем, квартира!
Согласен ли не значить ничего?
А это уже данность, статус-кво.
Не будда! Не постиг я мудрость мира!

Глазею в телевизор, как в окно;
амбиции оставлены давно.
Я в ноосфере сущего лишь атом.
На небе больше нет моей звезды;
не светит воздаянье за труды.
Да что могло быть нужным результатом?

И радуюсь я, сидя взаперти,
отсутствию желания расти,
тому, что забывают меня люди.
Отравленный мотив. Мотив тщеты.
Я сжёг перед собою все мосты -
на фоне пандемии, кто ж осудит?


Дефолт

Дефолт - неспособность платить по долгам -
до боли понятное слово.
Кому что ты должен, каким берегам,
не видящий счастья земного?

Присущий бесплодному комплекс вины:
закончилась фаза подъёма!
Дальнейшее - спуск непомерной длины,
и хочется спрятаться дома.

Галеры служенья, каскады пути:
реальность мала лилипуту!
Какую там пользу ты смог принести
стремленьем души к Абсолюту?

Кто с ритмом контекстным живёт вразнобой -
уходит не очень красиво!
Довлеет обычно над частной судьбой
судьба основного массива!

Подносятся личные дни-кирпичи,
кладутся в единую стену.
Пожалуйста, пей золотые лучи,
когда отработаешь смену!

Когда уже мутен, когда уже квёл!
Когда потом стар и никчёмен!
...Когда ты садишься за письменный стол,
и - ступор набитых оскомин!

Стряхнём этот стадный, калечащий сон:
нельзя на ярмо опереться!
Ценить свою самость прямой есть резон,
достоинства автопортретца.

Портретец. Надгробный. Любой микрокосм -
несбыточных планов обитель.
Дефолт - устраняет ли он перекос
в системе "творец - потребитель"?


Дежа вю

Для начала напомню своё стихотвореньице о Евро 2016
 "Разочарованный фанат"

"Домочадцы уж против не вякали,

ведь болел-то со страстью я пылкою!
И когда смотрел матч со словаками
запустил в телевизор бутылкою.

А теперь - занимаюсь теплицами.
Отошёл - ни тоски, ни уныния.
Я другой после встречи с валлийцами -
не фанат нашей сборной отныне я!"

В принципе, текст ничуть и не устарел.

А теперь - немного мистики:
Двадцать второго июня. Ровно в четыре часа. Спать в Иркутске невозможно было от грохота грома, поэтому иркутяне смотрели футбол. Да, господа-товарищи, трансляции футбольных матчей в Сибири начинаются в два-три часа ночи! К пяти утра арийцы-датчане окончательно смяли наши оборонительные порядки и на табло горели цифры 4:1 Это же сорок первый год, осенило меня!
А через пять часов прозвучал реквием Бодрова на стихи Рождественского и я понял, что проигрыш в футбол - трагедия ничтожная. Да, Бельгии и Дании мы крупно проиграли, но ведь со сборной Финляндии сражались на своём поле почти на равных! 





Что такое распад этанола?

Что такое распад
этанола,
когда не до баллад
и футбола?

Когда не до любви
и "постели",
когда жизнь се ля ви
в самом деле?

Разрази меня гром
если это
не похмельный синдром
у поэта!


Сверхчеловек

Завтрашний день отлучит твою душу от тела.
Эй, прожектёр, разменявший последнюю треть!
Ты не герой, значит, не был готов умереть.
Впрочем, и к лаврам ты рвался не столь оголтело.

Если орёл, почему ты лишь перья топорщил?
Что ж не взлетал, не парил высоко, высоко?
Птицей домашней, дворовым слывёшь гусаком
и, притерпевшись, согласен на медленный ощип!

Сверхчеловек, утешения найдены нами.
Всякий паяц обывательских сказок знаток.
Море отхлынет, вобрав наш нечистый отток.
После потопа грядущего, после цунами.

Чья же душа, чья душа глубока даже в ранах?
Бедность и грязь, и довольство собою вокруг.
Мы, белоручки, должны теперь взяться за плуг:
строгостью паству очистим и свергнем тирана!

Как устоять, и разумное, доброе сея?-
душный уклад гасит пламень и уголь сердец.
Разве терновый прельщал Иисуса венец?
Нужен пример, ибо, мужество - тоже идея!

То-то оно! Поправлять других легче, чем править.
Зодчего ждёт, ждёт мессию народ испокон!
Новую нравственность выразит новый закон.
Не сомневаюсь,- витийствовать мы мастера, ведь!

Сверхчеловек, унижает не бренность, а зряшность.
Труд муравья. Обезличенный обществом труд.
Швабры прибоя каракули века сотрут.
Вечный прибой. Становиться волною не страшно.

Вечный возврат. Заходящее солнце нам люстра.
Просто сумей и вернись через тысячу лет!
Мы и приходим искать неоставленный след.
Что там ещё утверждал кандидат Заратустра?


Тост

Сколько вы пережили,
милые вы мои!
Как надрывали жилы,
ради своей семьи!

Вырастут наши дети -
им бы достигнуть звёзд!
Мы же - за всё в ответе -
тянем посильный воз.

Дачи купить успели,
холим клочки земли.
Ставя простые цели -
родину сберегли!

Судеб драматургия...
Не было б, вот, войны...
Счастья вам, дорогие,-
с праздником всей страны!


Памяти Ричарда Рассела - угонщика самолёта

Выводя авиалайнер из петли
крутанул он по экранам всей земли.
Тихий парень, закусивший удила.
Чем же жизнь его до бунта довела?

Безответственный поступок - спору нет.
Самолёт угнать реальный! - что за бред?
Наигрался в симулятор, дурачок!
Но поднялся ведь ты в небо, но ведь смог!

Это было: Ричард Рассел молодой
закруглил петлю полёта над водой
и в бессмертье набирает высоту -
уже зная, что исполнил сон-мечту!


Переосмысление

Ищу вот среди объявлений,
не склонный трудиться за МРОТ,
где надобен... ладно, не гений
и, ладно, - моральный банкрот.

Быть в умственном плане Колоссом!
Но помнить, что тёща со зла
"экспертом по общим вопросам"
пять лет меня дома звала.

Жену убеждала: "Дотумкай
ты, доча, наивной башкой!
Дурак, богатеющий думкой,
твой чокнутый муж дорогой!"

Эх, тёща! Неглупая баба!
Вкурила б ты верхним чутьём
доктрины какого масштаба
волнуют зятька день за днём!

...А после развода - всё комом!
Практических много проблем.
Не нужен философ с дипломом
нигде, никому, низачем.


Постепенность

Постепенность во всём - ошибаться нельзя,
впрочем, помню: рука шахматиста
превращает обычную пешку в ферзя,
а слона боевого - в статиста.
Невозможен победный исход-результат,
безусловно, желанный когда-то;
не видать мне и зрелого пата:
продолжают маневры войска невпопад.

Есть ли что-нибудь нам, за пределом "доски"?
Не позволят стоять даже сбоку.
Разжимаешь стального цейтнота тиски
завершением партии к сроку.
Я, как этот король, простоял в затишке,
подчиняясь стандартной разметке.
Тоже нонсенс: "свободные клетки"!
Чуешь пальцы стратега порой на башке.

И этюды теперь - беспросветная дичь:
быть разменянным больше не модно!
Собирался настичь, собирался постичь!
Настоящая мудрость - бесплодна.
Всё ни шатко, ни валко - своим чередом;
еле слышен тревожащий зуммер.
Но, покуда, "властитель не умер",
добиваюсь ничьей, хоть, упорным трудом.


Научный метод

ШабАш! Кончайте шАбаш
экстрасенсорный свой!
Летят из Сэшэа аж
к нам ведьмы на разбой!

И наши - шарлатаны:
один тут гад продал
мне конские каштаны,
но с дерева "сандал"!

...Поверил лишь в науку:
Евстафий Говорун
врачует всех по звуку -
регулировкой струн.

Прикинул я: "А чё нам?
не ядом же змеи
нас лечит сей учёный
секретного НИИ!"

...Теорией о струнах
член-корр. меня увлёк -
ещё в славянских рунах
был на неё намёк.

ПлачУ. И вот в чём метод:
на берегу реки
Евстафий вещий этот
онлайн крутил колки.

Настроил он гитару,
пустился в перебор.
И спели мы на пару
ту песню - про костёр!

...Эффект леченья - стойкий:
здоров и сон и стул.
Спец мне за три настройки
гармонию вернул!


Лодырь безработный

До чего ж с утра я скорбен и понур.
Трудно просыпаюсь, долго чересчур.
Лодырь безработный - всё же человек.
Я имею право строить свой ковчег.

К Богу появился, к вере интерес.
Может, жизнь, и правда, - встреча двух небес?
Знают, коли пишут, люди-то, небось!
Вдруг и я иную обретаю ось?

Времени для чтенья, продыху я рад:
вкалывал, как зомби, столько лет подряд!
Чуждых дел текучка - чем не кабала?
Нервы иструждались, а душа - спала!

И бредут и стонут сонные стада!
Стали б мы впрягаться, кабы не нужда!
Привыкают шеи ощущать хомут -
думать о спасенье некогда нам тут!

...Поиски вакансий, тексты резюме.
"Менеджер я беглый в снежной кутерьме!"
Неужели сдамся, притащусь назад?
Буду ли я помнить, что помстилось "над"?


Стихийно-предновогоднее

А раз у нас есть водка, то мы поступим вот как:
культурненько отметим, чтоб снять с души зажим.
За чем же дело стало? - давайте, режьте сало!
Год, начатый с похмелья, весельем завершим!



Мартиролог предновогодний

Мартиролог предновогодний.
Видеоряд знакомых лиц.
Сошедших вниз по горьким сходням
из тьмы вернула вспышка-блиц.

Вновь корифеи и атланты
прощальный дарят нам приём.
Порядка высшего гаранты
в простом величии своём.

За них порадоваться впору:
такие жизни позади!
Они живущим дали фору -
легенд, попробуй, превзойди!

...И этот помер? Мать честная!
Играл бандитов и ментов.
Уж вот его, актёров зная, 
считать столпом я не готов!

Конечно, жаль угасших рано.
Ненаигравшихся сполна.
О ком напомнили с экрана -
о тех взгрустнёт на миг страна.


Водоворот

Орлов стал благостен и кроток. Вулкан иссяк.
Всё так печально, всё старо так. Всё быстро так.
И нас пропишет время Оно, затянет ил.
Твой шанс - один из миллиона, себя изжил.
С ареной битв, любви ареной, простимся, брат:
дорога к пристани смиренной - скучней стократ.

Порт назначенья подзабытый - теперь не миф.
На мель влечёшь нас, рок событий? О, нет - на риф!
Фрегат разбит, но где поступки? Где Голливуд?
Бороться глупо: даже шлюпки - не доплывут.
Там дальше пасть водоворота - она страшна:
Орлов стал благостен и кроток! Величина.

Водоворот, всё мимо, мимо! Всё прах и тлен!
Кругов губительность не мнима! Вставай с колен!
Наш личный вклад орбитам важен, удельный вес!
Мы ведь и ценим в персонаже крутой замес!
А обобщения в этюде ценны вдвойне.
О чём вы думаете, люди? Не обо мне.


Родился сын!

Закатываю шторы, как поднимаю флаг;
неспешно выпиваю кружку чая.
Родился сын: я счастлив, мечтательно размяк -
ЕГО звеном важнейшим назначая.

И я во что-то встроен, и я звено в цепи,
и я к чему-то прочному пришёл же!
Мне предки завещали: упорствуй и терпи;
продолжи род ответственно, продолжи!

Родился сын, наследник, и мысли все о нём!
А в думах - поколений вереница.
Совсем я успокоюсь, когда весенним днём
у сына тоже первый сын родится!


Медитация

Быть в центре леса, быть в его кругУ,
томиться в ожиданье озаренья!
Ещё чуть-чуть, и грянет миг прозренья;
ещё усилие - и я смогу,

замкнутв тугие на себя пути,
притормозить воронку мирозданья!
Я лёгкий смерч глубинного сознанья,
пытающийся... воздух обрести.

Как милосердно-грозен этот мир,
который начал спрашивать всё строже!
И жить не жил, а уже столько прОжил.
И поздно брать другой ориентир.

Лишь взлёты духа позволяют нам
не зарастать житейской паутиной!
Нам нужно подниматься над рутиной
и с высоты смотреть по сторонам!

Я постараюсь. Впрочем, жизнь моя -
иллюзий постепенная утрата,
и впору подытожить виновато:
"Есть срок земной, да неба полынья!"

Привык, смешав реалии и сны,
я грезить на продавленном диване!
Стихи-то как писать без упований?
Любые рамки творчеству тесны.

Стихи отображают нас вовне,
и, мучимы абстрактными вещами,
мы что-то возвращаем, возвращаем
неопалимой бытом купине!

Зачем я здесь? Зачем я тут стою,
покинув свистопляску городскую?
Какого откровения взыскую
у пропасти конечной на краю?


Семейная жизнь

Родная змеюка вползает без стука.
Укус не смертелен, но мука, но мука!
И думает муж, вытирая копьё:
"Когда я успел наступить на неё?"


Купи стихи, прохожий!

Знай же, не кОрысти ради -
волей пославшего мя
отображал я в тетради
страсти своей полымЯ!

ПОлымя? ПОлымя страсти!
Омут запретной любви.
Был без ума я от... Насти!
Шерше ля фам, се ля ви!

Весь адюльтер наслаждений
мной здесь расписан сполна:
юный непризнанный гений
и... не скажу чья жена!

Для вдохновенья мне нужен
вечный любовный экстрим.
Скрылся, гоним её мужем!
И вообще, я гоним!

Прячу под римскою тогу
пива дешёвого жбан:
"Кто марширует не в ногу -
слышит иной барабан!"

Лбом утыкался я в Стену -
есть на Стене той мой след!
Как же понять себе цену,
если цены мне и нет?

Тут заказали либретто.
Пообещали аванс.
В жанре каком? Оперетта:
Франция, замок, Прованс...

...Ладно, останусь в накладе!
Деньги - ничто на краю!
Вот и тебе я, не кОрысти ради
книжку свою продаю!


Скелет

Заброшенный остров, судёнышка остов.
Внутри... ну, конечно, скелет!
Морского бродяги. Ни карты, ни шпаги.
И клада пиратского нет.

Скелет... человека, увы, имярека -
скорее всего, рыбака.
Скончался однажды от зноя и жажды -
интриги тут мало пока.

Нам этого мало для высшего балла -
скелета у лорда в шкафу.
Рыбачил и помер - вот, выкинул номер!
Банальность ужасная, фу!

Сенсацию надо, достойную ада:
промоушн делать всерьёз!
Дошло до жирафа: скелет сей - из шкафа!
Его сюда лорд и привёз!

Былое, воскресни! Уже интересней:
"Скелет, произведший фурор!"
...И крикнет всем: "Снято!" ( в глазах бесенята) -
теряющий стыд режиссёр.


Купальская ночь

Устал, Купалу празднуя -
чудить уже невмочь.
Так - жизнь однообразная,
а тут - шальная ночь!

Гуляли всей деревнею,
костёр жгли до небес.
И, в общем, с пляской древнею
славянский дух воскрес!

Забыл народ традиции,
но в силах, раз-то в год,
догнавшись до кондиции
затеять хоровод.

...И выпил-то прилично я,
а перенёс - легко!
Вода в реке отличная -
парное молоко!

Жена, вот, голой плавала -
кому нас осуждать?
Энергия - от дьявола,
от Бога - благодать!


Начитанность

Мой мозг, ты книжной мути полон,
но ведь начитанность - не капитал:
я всё читал, но ничего не помню,
я помню только, что я всё читал...


Монада

         В каждой монаде в потенциале свёрнута
                       целая вселенная. Г. Лейбниц

Вселенная моя, мирок, мирочек!
Вместилище отважных заморочек!
Вы скажете: "Игра не стоит свеч"?
А я хочу Сверхновую зажечь!
Стремление дано и, значит, надо!
Я тоже безграничность! Я - монада!
И часть чего-то большего мой труд!
Лишь выполнивших миссию вернут.
Не чудо ли? - доходит свет до нас,
доходит жизнь тех, кто давно угас.

Недолго виться пеплу на террасе.
Но путь самосожженья не напрасен,
поскольку обнажённостью права
законченности жёсткая канва.
Которая, нет-нет, да и проглянет.
Я всполохи оставлю вам, земляне, -
прекрасные утопии ума!
Конечно же, и тело - не тюрьма:
душе, что вырывалась из тенёт
земных проблем потом недостаёт.

Наш общий дом... Клубок противоречий.
Не слышен лепет микрочеловечий;
корысть своё трубит наперебой!
А ведь богат - владеющий собой...
"Свобода как познанье вечных истин!"
И - узник замка Иф оМонте-Кристен
писателем, замыслившим побег.
Будь выше обстоятельств, Человек!
...Бредущему по звёздной целине
соединять вселенные и мне.


Второе пришествие

Прийти теперь через искусство
наставил сына Бог Отец:
привить возвышенные чувства
к биенью трепетных сердец.

"Узришь и сам: планета гибнет,
а люди - скопища слепых!
Спасти их души помоги мне -
заставь трудиться души их!

Творцы всегда подобны Богу:
мир должен быть преображён!
Другим указывай дорогу -
и пусть хоть лезут на рожон!

Но просто проповедью милой
ты род людской не исцелишь:
всепобеждающею силой
искусство обладает, лишь!"


Пещера

Лабиринты сумрачной пещеры
словно недосмотренные сны.
Отзвуки былого чуть слышны,
и со мною - все мои химеры.
Вот, зажёг последнюю свечу.
Вдумчиво зализываю раны.
Жаль, что проницаемы мембраны -
я ни с кем общаться не хочу.

Поиск ускользающего смысла.
Мороки систем координат.
Снова, на страдания, на ад,
клонится стальное коромысло
беспощадных чашечных весов.
Крах надежд - хроническая драма.
Мщу себе за промахи упрямо,
запираю двери на засов.

Я исчез, ещё не умер просто!
Знаю: отделявшимся - кранты!
Предстоит отрезок маеты
от недоуменья - до погоста!
Но едва вползёт подземный дым,
и душа рванётся вверх, как птаха -
вытолкнет меня пружина страха.
В лютую ненужность. К остальным...


Прикол

Севший на иглу страдал в углу
и мычал одно и тоже: "У-у-у!"
Прикололся так поручик Ржевский
над послом британским на балу.


Жена-мамочка

Женою быть, но старшею
и знать, почти уж год:
муж с младшей - секретаршею
так сильно устаёт!

Жила девчонка бедненько,
а тут - влюблённый босс.
Родит ему наследника -
и будет всё всерьёз.

...Пойду, глотну элениум -
тревожусь, словно мать.
Нельзя с его давлением
виагру принимать!


Беловодие

…Кто что везёт согласуем заранее.
Мы проведём небольшое собрание:
скажем, «прощай» городам!
И ускользнём туда тайными тропами;
нас им не сделать своими холопами!
Я и квартиру продам.

Есть оно, живо ещё Беловодие!
Зверем богаты лесные угодия.
Ружья возьмём с собой, сеть.
Будем трудиться свободной коммуною,
по вечерам, под мою шестиструнную,
песни туристские петь!

Здесь я унижен самой атмосферою:
быдлом считает всех, массою серою
клика продажных господ.
Воздуха нет, если нет справедливости!
Нате вам встречное чувство брезгливости,
русский великий исход!

…Вот, начитался на форуме всякого;
сельские пишут: везде одинаково –
мы, дескать, тоже рабы.
Стать натуральными мелкими сошками,
тюрю хлебать деревянными ложками,
клясть беспросветность судьбы?

…Я их придумал - надёжных товарищей,
чтобы в реальности, чуда не дарящей,
общий приблизить протест.
Трудно порушить устои и правила;
подлая жизнь, ты почти нас заставила
сняться с насиженных мест.    


Вскрывается последняя колода

Вскрывается последняя колода -
придёт ли карта для Большой игры?
Забрезжила заветная свобода,
но ком вселенский катится с горы -

он и тебя сметёт, тебя конкретно!
И падай вверх - распахнут навсегда!
Ни памяти, ни боли, ни запрета
до спроса «там», до Страшного суда.

Чему ты это всё не уподобишь -
хотя бы, вот, и карточной игре,
ты – гость сего измысленного. То бишь,
убойное выстраивай каре

на общем основании. И помни:
не внешнее нам противостоит!
А собственных ошибок многотомник,
да, скажем так, азартности лимит.

Отчаянно рискнуть не помешало б:
«пустым» покинуть стол разрешено.
И тронный зал, и пункт подачи жалоб
предусмотрел Создатель казино.

Не казино уже – театра драмы,
где непременно выстрелит ружьё!
Не видя всей житейской панорамы
ты сетуешь на частности её.

В ревнивом пребывающий запасе,
рождённый настрадаться - ты страдал.
Девятый вал и должен быть опасен.
Апофеоз! Волнительный финал!          
           
Украсишь ли собою авансцену,
явив и честолюбие и ум?
Какую заплатить готов ты цену
за позднее признанье, за триумф?

Явив или сыграв? Сыграв, похоже.
Крупье и карта, драматург и роль.
И зритель тоже ты - не принимать своё же!
Позволь себе покой. И победить позволь:

вскрывается последняя колода…


Фобия

Неделю пил - развод мой отмечали;
заходит бабка - вид такой борзой!
"Оставь меня, старушка, - я в печали!
А что ты в капюшоне и с кос... Ой!"

Я низко пал. Я вырубился малость.
Подумал: всё - окончен жизни путь.
Но вдруг - знакомый голос - оказалось
пришла соседка мне косу вернуть!

...Я брошу пить. Вот честно. Кровь из носу!
У новой у своей прошу я: "Люсь!
Не заплетала б волосы-то в косу!
Ты ж знаешь, Люся, я косы боюсь!"


Гороскопы

Хоть раз, но сбыться-то могло бы
что нам предсказывали Глобы!


Жизнь - более сон

На творческом стапеле остов стиха
покинутый мыслями замер.
И тема, признаться, заумно-суха:
"Жизнь - более сон, чем экзамен".

Экзамен-то точно уж: бездна труда,
усилий забраться повыше.
Проблемы и вызовы будут всегда,
покуда мы, в принципе, дышим!

Но жизнь повседневная - это и сон,
такой нескончаемый морок.
Есть то, что заботит нас, прочее - фон.
Уют нам спасительный дорог!

Уйдя от реальности пишем стихи,
возводим воздушные замки.
Иллюзией тешимся грустно-тихи -
пытаемся выйти за рамки.

Сон без пробуждения, даже на миг,
мир, видимый нами незряче.
К беспамятству лёгкому каждый привык,
к цейтноту текущей задачи.

...Поток, уносящий нас. Вечный поток.
Ничем не изменишь расклада.
Однако, хоть, в общем, и ясен итог -
призванию следовать надо!

А тема-то, кстати, раскрыта вполне -
сижу, вот, с пустыми глазами.
...Потом, после жизни, приснится ли мне,
что сдал я, что сдал свой экзамен?


Возникают пустоты

Возникают пустоты, растворяется нить.
Не отпущен с работы другана хоронить.
Эта вечная гонка, ненормальный режим -
вот и рвётся где тонко в пятьдесят с небольшим!

Говорил же он как-то, что смертельно устал.
Мы пехота де-факто и понятен финал:
скоро всем поколеньем тихо выйдем в тираж -
импульс наших стремлений дальше не передашь.

Не давить бы на жалость, нужным быть перестав.
Чтоб игра продолжалась заменяют состав.
Да и годы - к закату, пик давно позади.
Соответствуй формату или дома сиди!

Нам обещано место и в посмертном строю.
А узнаем с небес-то мы Россию свою?
Неизбывность разлуки начинается тут.
Может хоть наши внуки лучше нас проживут!


Двадцать первый век

Прежний век был волкодав -
номер двадцать.
Нас учили: если прав -
не сдаваться!

Создавать пора стачком,
огрызаясь.
Двадцать первый - век-очко,
век-мерзавец!


Бремя Заданности (обновлённый вариант)


            Истончаются ветры желаний.
            Исчезают в пространстве круги.
            Исполняют повинность закланий
            обстоятельства и долги…

            …Ровный, давящий шелест потока,
            склоны гор, жалкий хор наших «я».
            Над всем сущим довлеет жестоко
            Бремя Заданности бытия!

            Проводящие жизни на склонах,
            объективно, мы тоже плывём,
            знать не зная о внешних законах,
            расширяющих внешний объём.

            До масштабов ли мегаидеи
            обитателям дымных низов?
            Нам положены лотереи,
            да звериная тяга на зов.

            Вот и лезем мы вверх, вот умора,
            постигать у Стены в свой черёд,
            что по дивному цензу отбора
            только сотый и выше попрёт!
           
            Что важнее таланта – везенье,
            что избыток везенья – во зло.
            Не в обычности ли и спасенье
            выбирающих ремесло?

            Как же так? Мы же чудо Вселенной!
            Мы огромней её глубины!
            Мы должны побеждать непременно,
            мы стремиться к вершинам должны!

            Но над нами - надзорное что-то:
            нет, не бог - Высший разум простой.
            Зря твердим:"Рождены для полёта!" -
            прозапас держат нас под пятой!

            Гордость вспышки своей соизмерьте
            с неотступным влиянием тьмы:
            награждённые страхом смерти,
            несвободой наказаны мы!

            Что-нибудь, да сыграет роль бремени!
            Как планировал жить - не дадут!
            Обстоятельства места и времени,
            налипание вяжущих пут.

            ...Умерев, загляну в Книгу судеб -
            что хоть сбыться могло на веку?
            Возмущусь там неумности судий,
            уделивших мне лишь строку.

            И вернусь к вам! Пускай и не скоро -
            неприметной икринкой в реке.
            Доприсутствовать. Мягким укором.
            Зрячей рыбкой на тёплом песке.

            Обстоятельства, Заданность, Вечность,
            через нас вы и связаны, да.
            Через временность нашу, конечность,
            через миф «оставленья следа».

            Мы – не плесень, мы горечь Начала,
            мы ошибка, ковавших мечи.
            И прелюдия прозвучала,
            и симфония прозвучит!

            Смотришь ночью на звёздное просо -
            отблеск чувствуешь на челе!
            Ни о чём пока мир нас не просит -
            нас, щемящихся так к земле.

            Почему всем нельзя быть большими?
            Быть счастливыми всем нельзя?
            Не препоны мешают – чёрт с ними!
            Не влезаешь внутри скользя.


            … Ум на грани уже помешательства.
            Я раздавлен молчаньем вершин.
            Их сиятельства-обстоятельства,
            камень правды в потёмках души.


Меланхолик

Фильм какой проблемный: жизнь и смерть у рыб.
Скушана икринка - микрокосм погиб.
Им не объяснили правила игры -
этим беззащитным шарикам икры.

Думаю о разном - вот чем занят я.
Отпустил поводья - есть же колея!
Оглянусь однажды с высоты холма:
слава богу, выжил! Выжил из ума!

Телевизор-светоч, кладезь-интернет.
Обсуждений - много, постижений нет.
Нужен ли вселенной "мыслящий тростник"?
Что для нас эпоха, для неё - лишь миг.

Может, и в могиле не совсем темно?
Пусть мне в крышке гроба сделают окно.
Да раздвинут шторки, "провожая в путь" -
я и там надеюсь видеть что-нибудь.


Несгораемая сумма

"Несгораемая сумма" - шестьдесят.
Вроде дожил, а особо и не рад:
слишком много не закончил важных дел,
что обязан был исполнить - не успел!

Слишком долго запрягал я, созревал!
Остаётся взять последний перевал.
Совладаю ли со скукой и тоской,
когда всё-таки отправят на покой?

Я себя не представляю стариком,
только тянет уже смертным сквозняком.
И в душе теперь, как язва, как стигмат
"несгораемая цифра" - шестьдесят.


Научный взгляд на "это самое"

Ночка
у акации - 
точка
бифуркации.


На Байкале-озере

На Байкале-озере утром спозаранку
мы моими бреднями ловим голомянку.
Жирная, да крупная - в среднем под кило!
С голомянкой жареной нынче всё село!

Бьют бакланы крыльями - учинили ор, 
но хвостами рыбины им дают отпор!
Нерпы рядом шастают - головы суют!
Ничего, пусть кормятся - тонны рыбы тут!

Мишки косолапые тоже непросты:
голомянку выдернут - волокут в кусты.
Где такие бредни взял? - ведь каков улов!
Сетки воледбольные сдёрнул со столбов!


Неунявшийся

Теряющий надежду
по городу иду.
Нет денег на одежду,
нет денег на еду.
Поставила столица
опять и шах и мат:
не смог, не смог пробиться
и, значит, виноват!

...Стать выше обстоятельств
не каждому дано.
Прими без доказательств:
жизнь - пошлое кино!
Избитая дорожка
ведёт тебя в тупик -
порыпался немножко,
женился и привык?

"Кто не летал - тот ползал!" -
считаю до сих пор.
Дерзать и нам не поздно,
имея кругозор.
Успех всему мерило - 
успех любой ценой!
Где надо что-то было,
да как-то не со мной!

И "неуд" мне отметка,
"неявка", "незачёт"!
А в снах ещё нередко
сражение влечёт.
Видать, осталось малость
душевного огня.
Хриплю, приподнимаясь:
"Полцарства за коня!"


Винтик системы

Тебя потребляют и ты потребляй.
На всё, что доступно, права предъявляй,
мечтай о значительной роли.
Не ты ведь в массовках лицо потерял!
Статисты - расходный всегда матерьял,
рабы коллективной юдоли.

Хватает и хлеба и зрелищ вполне,
покуда лоялен ты общей волне,
глобальные чтишь интересы.
"Я винтик системы!" - вздыхаешь порой.
Одно забывая: ты тоже герой
такой многоплановой пьесы.

Меж "ты" и "тебя" нет оформленных стен -
везде торжествует взаимообмен,
взаимовлиянье инь-яни.
И трудно заметить начало конца,
когда потребляешь под маской творца.
Не ищет цинизм оправданий...

Вселенная лопнет, как мыльный пузырь!
Спасаясь от скверны уйти в монастырь?
И что? - не продолжится шоу?
Вот стать бы отважным, строптивым опять!
Нельзя все стремленья людей объяснять
пустой пирамидой Маслоу.


Возраст свершений


Возраст свершений, готовь батальоны к прорыву!
Сквозь канонаду овации зала слышны!
Надо быть цельным и видеть свою перспективу.
И упиваться простором её новизны!

Рухнут барьеры, шикарные сбудутся планы,
если бесстрашно поймать восходящий поток!
Мы – честолюбцы, а нас оттеснили в чуланы,
вот и… дерзаем, смакуя свободы глоток!

Риск не пугает, достаточно хрусткости шанса.
Выбрана гонка и знаешь мораль наперёд:
вряд ли помогут причуды Большого Пасьянса,
тем, у кого иссякает пружинный завод…

Пусть обретаешь, пройдя череду испытаний,
в общем, не то, что вначале мечтал обрести.
Нет, не напрасно потратится импульс витальный:
лучше чудить, чем безумства держать взаперти!

Место под солнцем подай и бродяжке трущобной!
Манит огнями с рекламных плакатов Нью-Йорк.
Главное – верить. Неверие краху подобно.
Всё оправдает попытки слепящий восторг!


Смешная судьба

Тому достаётся большая судьба,
кто истинно самый лучший.
Завидуйте молча, коль давит жлоба
и ждите коронный случай.

Надейтесь, имея таланты и прыть,
ведите слепые войны.
Должна быть удача, не может не быть,
когда вы её достойны!

Так страшно, так страшно остаться никем, 
прожить эту жизнь впустую!
Я тоже, порою, срываясь в пике,
растеряно негодую:

казалось и я человек не простой -
сумею расправить крылья!
И что помешало-то? Общий застой?
Посредственностей засилье?

Ещё продолжаю витать в облаках,
мечтать о минуте славы.
Увы, нам, тщеславным, увы и ах! - 
опять реалисты правы.

...Реальность убога, реальность груба - 
сиди, себе цену зная:
кому-то большая досталась судьба,
кому-то - судьба смешная.


Путём зерна

...получить урожай зерновых хорошего качества
от семян массовых репродукций невозможно.
            Из статьи в интернете.


...Путём зерна. Путём зерна...
Душа земле родной верна - 
литературной ниве.
Но мы - плохие семена.
Ты преврати нас в хлеб, страна!
Вскорми другие имена -
так будет справедливей!


Трезубец Эроса

        Приз

Я без приза, Валя,
с кинофестиваля.
Услади, наяда,
жалостью не жаля!

Лучше уж взгляни-ка,
как богиня Ника!
Вот мне приз-награда -
сброшена туника!


    Силиконовая долина

У кого-то не жизнь, а малина,
я же понял вдали от людей:
Силиконовая долина -
та ложбиночка между грудей...


           Я тот самый!

Сквозь волнующий мрак тоннелей,
сквозь нетронутый эпителий
я к тебе прорывался, детка,
моя юная яйцеклетка!

Отадим же всё, что имели!
Торжествую, достигнув цели!
Ведь стремиться стать первым - стоит:
Я - ТОТ САМЫЙ сперматозоид!









Депрессия

Воронка на нейтральной полосе.
Полнейшее отсутствие желаний.
И начинал прощальное эссе,
о том, что притворяемся мы все,
да не оставлю никаких посланий...

Я тоже плыл, плыл с вами заодно;
я продержался сколько мог, поверьте!
И вот, спиною ощущаю дно.
Из сердца, засбоившего давно,
не вытащить уже занозу смерти.

Грядёт коллапс... Грядёт коллапс души!
Наступит миг - мой мир сожмётся в точку!
Уйду, так ничего и не свершив.
Другие люди - люди-мураши
телесную пусть носят оболочку.

Мне опостылел ваш глобальный бред,
пугающий масштабом ограблений!
И вроде, должен, должен быть просвет!
Но нет просвета, даже пива нет - 
помру от жажды, по причине лени.

...Лежу я трупом в ванне без воды - 
релакс на фоне спада затяжного.
А завтра - за проблемы и труды:
с кредитом развязаться б до среды.
И брать ещё один придётся снова!


Сон о приближенье

Сон о приближенье, о "почти".
О молчком съедаемом сухпае.
Некая непройденность пути
на твоей ладони проступает.

Надо постараться, надо смочь!
Как-то одолеть и эти вёрсты.
Ночь, покуда правит миром ночь,
белые ущелья неразвёрсты.

Похвалялся, идучи на рать,
а теперь оправдываться впору:
жизни не хватило отыграть
данную в запальчивости фору!

Не особо много ты постиг:
нам доступно только приближенье;
только уяснение из книг
сути бесконечного движенья.

Снежная встречает целина
поезд, замедляющийся мимо.
Путнику, что смотрит из окна,
поле перейти необходимо.


Эпитафия

НЕ ЖЕЛАЛ СЕБЕ ЗЛА ТЫ
ДОЕДАЯ САЛАТЫ...


Японская танка

Японская танка подбита однако
и тонет в реке Халхин-гол.


Борец сумо

Борец сумо опрокинул трюмо -
как-то оно получилось само:
смотрелся, смотрелся и пузом ба-бах! -
собственный образ внушил ему страх.

"Ах, победитель я! Ах, чемпион!" - 
жесты победные делает он!
Вышла жена, поглядела в упор
и утолкала борца в коридор.


Раб

         Раб

В начале было Слово
и в Слове было «раб».
Дождался выходного – 
стихи писать пора б!

Ярмо одно и то же:
паши, пока живой!
Несчастный раб, я должен
талант вернуть с лихвой!

…Режим автопилота:
работа, дом, семья.
Не пишется мне что-то – 
выматываюсь я.

Гневлив и неприкаян,
отзывчив, но бескрыл.
Не обессудь, Хозяин,  
и я твой дар зарыл!

…Всё просто и непросто:
непишущий поэт
сыграет роль компоста
для рвущихся на свет.

Проявленности Бога
в мерцании сердец.
Нелепый ты немного,
страдальческий венец!


Дуралей

Подросли и возмужали
тараканы в голове:
впереди одни мытарства и лишенья.
Я - то прочерк на скрижали,
то стрела на тетиве.
Да, пожалуй, и конечная мишень я!

Сон с открытыми глазами,
эскалация вины:
больно много отвлекающих моментов!
Добываньем хлеба занят,
мелодрамами жены,
а не поисками вечных градиентов.

Посвятить себя всецело!
Положиться на чутьё,
из дичающего выбраться подвала!
Неужели не приспело
время высказать своё,
завернувшись в покрывало идеала?

Посчитают дуралеем,
склонным, впрочем, к мятежу.
Зато будет мне дарована отрада!
По волнующим аллеям
одиноко поброжу,
воспевая буйство красок листопада.


Валун

 

                            

                      Русский человек талантлив в никуда

                            М. Задорнов

 

Раньше, в полнолуние, сев на свой валун,

словно слышал голос он: «Николай, Колун!»

Перед взором пламенным расступалась мгла:

подвиги свершать его Мать-земля звала.

 

Силищу великую чувствуя давно

верил: небывалое сделать суждено.

Вдарит, – так по-крупному, - чтоб уж ух, так ух!

Чтоб по всей  Руси о нём прокатился слух!

 

А подсказки нет ему: ехать-то куда?

Званный, да не избранный – вот ведь в чём беда!

И тогда, озлобившись, он принёс колун,

маханул и, надо же, - расколол валун!

 

…У себя на родине наш герой живёт.

Попивает водочку, отрастил живот.

Но, порой, в бессонницу, сквозь собачий лай

снова слышит голос он: «Что ж ты, Николай?»

 


Обещала юность

Обещала юность наугад
битву за высоты пьедестала:
красочней и ярче во сто крат
жизни, что реально предстояла.

Предстояла разная мура,
а не фейерверки-фестивали.
Долго ещё встречные ветра
розовую пыль с ушей сдували.

...Подзакис душой и присмирел;
накопилась общая усталость.
Самоотчужденье. Как расстрел.
Что-то мне иное обещалось.


Мои тысячелетия

Второе и последнее моё тысячелетие -
уж с ним-то не прощаться мне, сутулясь на юру!
Вмещающих периодов Монтекки-Капулеттие:
корнями в добром старом я, а в нынешнем - умру.

Потомки наши ушлые такого наворочают:
их космомегаполисы раздвинут облака!
Тогдашнюю субботу, вот, представил нерабочую
и восхищенье киборга свободой мотылька.

Эпоха Возрождения - пытливость чудодальняя
через трясину косности опять проложит гать!
Считаешь себя личностью и осью мироздания,
чтоб легче было горести свои перемогать!

Форпосты покидаются и арьегарды пятятся,
но оставляю помыслам широкий коридор.
Довольно снисходительна российская невнятица
к субъекту, проигравшему естественный отбор!

Всё призрачней миллениум и праздничный рубеж его.
Две временные плоскости соседствуют во мне.
Живу располовиненно, не видя лада прежнего.
В другом тысячелетии, в другой совсем стране.


Болеем за наших!

"Вниманье! Звучит гимн Российской Федерации!"
И - замер стадион
в мучительной неистовой болельщицкой прострации -
надеждой дышит он.

За сборную свою трагично-неумелую
болеет вся страна.
Возможность победить, ну что же тут поделаешь? -
нулю почти равна. 

Колышется вокруг торсида-многолюдица -
намаливает гол.
Со всеми вместе верь - вот чудо-то и сбудется!
Ведь это же - ФУТБОЛ!!!


Вечное Синее Небо

Вечное Синее Небо.
Снова душой я не здесь.
Кроме понятной насущности хлеба
сфера духовного есть.

То, что над смертными нами,
над коллективной судьбой.
Всадник незримый качнёт стременами,
плетью взмахнёт голубой!

Чуток возникшей струною
замер я, словно молясь.
С духами предков, родной стороною
чувствую, чувствую связь!

Сутью проникнуться мне бы –
даст и последний приют
доброе Вечное Синее Небо –
пристальный наш Абсолют!


Старпёр

О, мне видны с веранды
сисяндры Александры,
что загорает топлесс
в шезлонге под кустом.
Не только эти дыни
предмет её гордыни,
но ниже - там прикрыто
хоть фиговым листом.

Соседка по участку
не приглашает в сказку -
сидит себе и ловит
весенние лучи.
Жена баскетболиста -
он ей для секса чисто.
Фитиль два метра ростом,
навроде каланчи!

...Быть чувственным гурманом
с пустым, увы, карманом.
Ни денег, ни здоровья -
лишь дымка давних сфер.
Гляжу поверх газеты - 
былая удаль, где ты?
Вокруг все молодые,
а я - пенсионер...  


Происходит процесс...

               
           Происходит процесс, называемый «жизнью и смертью».
           И рассвет, и закат столько раз наблюдал ты, мой друг!
           Закольцованный цикл, и рифмуется он с круговертью,
           только, как ни верти, а для нас этот путь – полукруг.

           Тоже ищешь ответ, не постигнув и сути вопроса,
           ощущая нутром убывание срока и сил.
           Предстоит переход: величавый полёт альбатроса.
           Мировой океан попрощаться тебя пригласил.

           Довернут колесо, и застынет возмыслие духа,
           и другим побеждать наводимый страдательный фон.
           Лишь до близких людей эхо смерти докатится глухо.
           Рядового бойца потеряет Большой Марафон.

           Что успеешь понять, в неизбежность глазами врастая?
           Что посмеешь сказать, и с трудом подбирая слова?
           Что мы сами – процесс: вместо точки всегда запятая.
           Неужели умрём, неужели живём однова?

           Мы не знаем себя, но откуда-то дальнее знаем:
           нас нельзя зачеркнуть, наши судьбы останутся тут.
           Окончательный сон, словно гулкий вокзал обитаем;
           мы заполним собой растворившую нас пустоту.

           К сожалению, да, – основные изношены фонды.
           Предстоит переход, и надежда нужна позарез.
           И надежда дана в материнстве улыбки Джоконды –
           раздвигай горизонт, продлевая пунктиром процесс!



Гауди

В тихой заводи
тонут Ауди.
Вот и этот фильм
не про ГаАуди.
Не про ГАуди-ГаудИ -
про бандитов опять, поди!



Верещагин

Уж не знаю, за что мне обидно,
но я мзду до сих пор не беру!
В положенье своём незавидном
всё служу, прогоняя хандру.

Очень трудно придётся России : 
появилась вдруг в людях гнильца.
...Пусть запомнят меня молодые
"честь имеющим" до конца!


Эх, Россиюшка!

Пораскиньте мякиной вчерашних мозгов!
"Хорошо" - отродясь мы не жили:
"еле-еле" живём, "или-или"...
И всегда в окруженье врагов!

Словно точим ножи, выбиваясь из сил:
и ненужными мы несвободны.
То период у нас переходный,
то застой - погружаемся в ил.

Неизбывное наше сползанье на нет,
горький статус болотной державы...
И опять: все по-своему правы,
только, где ты, заветный расцвет?

Кто посмел - тот и съел, тот и барин теперь!
Прививает нам кодекс холопа.
Да какая мы, к чёрту, Европа? -
зря пинаем в закрытую дверь.

Что же делать, спросИте! - а дальше страдать,
заколдованный круг размыкая!
Кровь бы лишь не лилась вновь людская...
Эх, Россиюшка, мать-перемать!


Судьба состоялась?

Судьба состоялась? Важна постановка вопроса.
Пора оглянуться, земное стряхнуть забытьё.
Своё ли я прожил, топчась у подножья Колосса,
и, мучимый долей, не прожил ли кто-то моё?

Не дух ли сторонний порою гостит в этом теле?
Я чую ревниво присутствие скорби чужой.
Есть общее поле, которое мы с ним и делим:
нам только прописка условною служит межой.

Мистически вижу глаза отставного Поэта.
Он, грешник астральный, пытаясь нарушить предел,
опять упрекает игрою волшебного света
и пристально просит, чтоб я за обоих успел.

Выходит, я – средство, избранник мятежных амбиций.
Надсадность посыла с рожденья теснила мне грудь:
Благие Структуры стихам не давали пробиться,
покуда я тоже не стал посмиренней чуть-чуть.

Зачем подсознанью спрессованный опыт прощанья?
Поникшее эго ещё раз тщетой уязви:
одно остаётся, нам вечную жизнь обещая, –
теория Бога. Хватило б запаса Любви!

Судьба – состоялась. Стальные претензии – сняты.
Упорно и честно старался я что-то понять.
И всё-таки каюсь, на циклы познанья разъятый:
тяжёлого миру, простите, простите меня!

…Хочу оправдаться – бесславный, безродный, безместный.
Хочу продолжаться, посмертную мудрость тая.
Но тенью печальной стоит за спиной Неизвестный:
явившись повторно, он смог лишь таким быть, как я!


Любовь. Душа. Стихи. Судьба.

Любовь. Душа. Стихи. Судьба.

        Любовь
 
 Как обмануть мне рок несовпадений?
 Как мне пробиться к встречной тишине,
 высокой тишине твоей печали,
 с моею зазвучавшей в унисон?

 Теперь я доказал бы, что достоин
 блаженства, окрыляющего сердце!
 Я б веерным аккордом растворялся
 в ликующей мелодии любви!

 Когда б умел я совершать поступки.
 Не часто безоглядно рисковал
 и подвигами зов недооплачен -
 лазоревый, тысячелетний зов!

 Была уже любовь, уже была.
 Была – неразделённая, нагая.
 С манерностью, демонстративной слишком,
 изобличавшей хмурого меня.

 Заставил ли я горы расступиться?
 Я ничего не сделал – ничего!
 И рядом находясь, не приближался
 из страха отношенья усложнить.

 …Любви нужна сирень, взаимность,
 а не одна тоска желаний,
 огромных, смутно-романтичных,
 не соглашающихся ждать!

 И жги, сжигай остервенело
 тугие комплексы эмоций!
 Пока не схлынет наважденье,
 пока не выгоришь дотла!

 Как ненакормленный ребёнок
 в остывшей к вечеру квартире,
 любовь, лишённая надежды,
 уснёт, обидевшись на мир.

 Но и потом, сама став сном,
 ещё попробует продлиться –
 щемящий блюз воспоминаний
 всё будет слышаться душе!

 Всё будет думаться: ОНА
 порою тоже сожалеет,
 что конспиратор несуразный
 признаться так и не успел!

 …Излишни и признанье, и отказ:
 контекстом дороживший напряжённым,
 не предпочёл ли я незавершённость
 сентиментальным флёром обрамить?

 Прости, судьба, невыпившего чашу.
 И трезвость мифотворца накажи
 забавнейшим, покорным безрассудством!
 И ниспошли мне исцеленье страстью!


            Душа

 Душа глобальней, значимей любви,
 но слыть её рабой отнюдь не против,
 мечтая воспалиться дерзновеньем
 на жертвенный, мучительный порыв!

 Тогда и зачерпнёт душа в Ночи
 дыхание вселенной безутешной,
 и нежностью невиданной наполнит
 распахнутые ветру паруса.

 Чтоб, выплыв из ментального тумана,
 прозрачностью забвенья наслаждаться
 и трепетные тайны мирозданья
 астральным восхищеньем осенять!

 Надличного взыскуя упоенно…
 А вдруг, поманит душу Абсолют?
 В нём не от чего облачку зависеть,
 и брошенной окажется любовь?

 Принадлежа цепи метаморфоз,
 душа любви послушна лишь на время,
 обязанная бодро набираться
 энергии и опыта. Созрев,

 помалу захандрит, чужея к телу,
 привязанностей грузом тяготясь
 и наконец-то, бренное покинув,
 достигнет ослепительных равнин!

 Где размягчается нетленный свет
 заветным единением с Истоком.
 Континуум! А мы-то полагаем:
 предназначение души – любить.

 Какой вулкан в своей груди я прятал!
 Как обречённо я негодовал,
 любовных перспектив не наблюдая,
 но соблюдая верховой резон –
 категоричный и дисгармоничный!

 ОНА была взрослее и честней
 меня, не заслужившего земное,
 и торопилась, торопилась жить!

 ...О честности: приговорённый к ней –
 весенней однокласснице красивой -
 я продолжал и поиск идеала,
 далёкого, бесплотного. Зачем?

 Жар-птицы поэтической перо
 лелеет силуэт Прекрасной Дамы.
 Я на излёте грезил, принимая
 холодный сочинительства удел.

 Моя душа устала без любви;
 устала ошибаться, обознавшись.
 Навряд ли до сих пор я верю в чудо
 и покаяньем утешаться рад!


          Стихи          
 
 Начало всех начал – небытие.
 Нестартовавшее – не состоится,
 а ведь оно, потенциально, есть!
 Всегда дуэль: за нестрелявшим – выстрел!

 Знакомо, да? Ты строишь, строишь башню
 из храбрых комплиментов, из цветов,
 но башня рушится - подрубленный под корень,
 сутулишься и ты, придя домой.

 Ты скомкан, ты подавлен, ты страдаешь
 и ведаешь: спасёт грядущий сон,
 в который ты заляжешь, как в берлогу, –
 сон-возвращенье, сон-высвобожденье…

 …Исторгнись, и трясина созерцанья
 сомкнётся над свинцовостью проблем.
 Зима наступит и – не оправдаться
 проваливаясь вниз, в тартарары,

 в дремучую потерянность, досаду,
 в неправильность, чистилищной сродни!
 На атомы разобранный и вздохи,
 зализывая раны, отползай…

 …Тот странный сон – седые катакомбы,
 хранящие секреты про запас,
 откликнулись пришествием видений –
 заскобочных субстанций теневых.

 Помешкав, поприсутствовав неявно,
 средь хаоса клубящейся стихии,
 виденья зорко обрели наружность
 условных погорельцев. Ну а я,

 за солидарность горем благодарный,
 враз очутился возле бедолаг.
 Бродил по пепелищу, поднимая
 фрагменты уцелевшего. Ещё

 я видел строчки. Погорельцев лики
 в них превращались плавно, но и тут
 сквозь буквы проступало человечье.
 Несовместимое – переплелось:

 одно в другое запросто вливалось
 и, слившись, ускользало в никуда.
 Материи же не существовало –
 тлел горизонт…

 И я из этой лавы извлекал
 неопалимые стихи – заклятья
 поэтов, не родившихся на свет,
 напрасностью окутанных безмолвной.

 О чём они меня предупреждали,
 минуя скорбными глазами дым?
 О вовлечённости? О вечной боли?
 Всё призрачно и всё переносимо.


          Судьба

 С тенденцией особо не поспоришь.
 Как и с судьбой - она тебя ведёт,
 заботливо выкручивая руку,
 выказывая псевдослабину.

 И каждый учиняет свой побег
 и не подозревает, убегая:
 маршрут его ребячества известен
 насмешливой затейнице-судьбе.

 Хотеть любви, парения над бездной!
 Над гулкой бездной немоты людской!
 И в этом тоже – предопределённость,
 замаскированная под протест?

 Трагичная готовность расплатиться
 за несколько неистовых минут,
 позволивших бы вырваться из круга
 и изменить привычный ход событий!

 …Инстинкт любви – потребность быть счастливым
 и пламени касаться, и хмелеть,
 незряче обесценив остальное!
 Шальной, опустошающий инстинкт,
 стремящийся, увы, стать смыслом жизни!
         
 Бездарно упустивший шанс любить:
 и погибать, и воскресать истомно,
 спрошу лишь, кем тот шанс предоставлялся?

 …Как вспышка – первый, всё решивший взгляд.
 Парольный импульс был душой воспринят,
 сигнал усилен, образ дорогой
 запечатлён глубинно и – любовь!

 Что управляет нами изнутри?
 включает механизм переживаний,
 настраивая на эксперимент,
 но цель сего вмешательства, скрывая?

 Мы – куклы. Смысл жизни не в любви,
 а в функции, заложенной проектом.
 И нечего нелепо отвлекаться
 от главного призванья, я считал!

 И следовал блазнившимся путём –
 хватило же Петрарке и Лауры!
 Нет выгодней позиции, чем всуе
 философу о чувствах размышлять.

 Зациклившись на юности, себе
 бездействия того не извиняю.
 Хотя и я, конечно, исполнитель
 витиеватой русловой судьбы!

 Любовь, Душа, Стихи, Судьба –
 такой вот ряд сакраментальный.
 Но исповедаться преглупо,
 мне эти помогли слова:
 Любовь. Душа. Стихи. Судьба.



Общение с иностранцами за общим столом

"Ну, и?" - спросил француза я.
"Уи!" - сказал француз.
Что речь у них кургузая
я намотал на ус.

Второй вопрос был лондонцу:
чё мало пьёт и ест?
"Иес!" - смирился лондонец,
мол, рашынc, рашынс - бест!

Он понял: буду спрашивать
и мне - не надоест!


функционерам Запада

Вы что там - совсем охренели
на Западе вашем гнилом?
Преследуя подлые цели
и спорт завели в бурелом!

Расставили всюду кордоны,
устроили моралите.
Какие ж вы все там... гондоны - 
сообщество ЛГБТ!


Так редко, так редко...

Так редко, так редко бываем собой;
так мало довольны судьбою.
Куда мы, ведя свой невидимый бой,
бредём одиночной толпою?

Совместно и порознь - два плана пути –
(на личном ты Гамлет маршруте).
А вкупе, толпу заставляет идти
химера обещанной сути.

…Старался я жить не спустя рукава:
душевную стряхивал вялость.
Искал я босые слова-острова.
И где оно – то, что искалось?

Напрасно туманящей жду похвалы –
сердечности граждан колонны:
жующие рядом, хотя и милы
внимать посторонним не склонны.

Мы общность, но связаны общей виной,
скупые на дружбу и чувства.
И я людям нёс холодок островной,
волшебная флейта искусства!

Мы все добываем заветный зачёт,
а сверху – картинка смешная:
набор человечков константа влечёт,
в единую массу сминая.

…Дойдём, обнулив притязанья свои,
к дальнейшей возне безучастны.
Верховный Смотрящий от нас утаил
простор настоящего счастья!

…Так редко, так редко бываем собой,
так мало довольны судьбою:
среда формирует бредущих толпой –
чего, усреднённый, я стою?


Гимн

Мы тоскуем в нашем гимне
по иной стране.
Значит, всё же взяли Зимний
те кто жил "На дне"!



Послебанкетное

…Я попал в тартарары.
Там, внизу большой дыры,
 чем-то ммучимый ужасно
 я катал по дну шары.

Тоже нем и невесом
 рядом вился тёплый сом.
А потом он был отогнан
 пароходным колесом!..

… Между первой и второй
изучаешь свой настрой:
помню, я вчера резвился,
бутерброды ел с икрой!..

…Но куда плывёт кровать?
Ведь хотел же пропускать.
«Лучше б ты не пил по столько!» -
говорила раньше мать.

…Вообще бросаю пить!
Только дайте в руку нить.
Дайте ввыбраться отсюда –
«Закажи такси мне, Вить!»

«…Витя, слышь: я возмущён!
Им не нравится ещё:
«Ваша рукопись сыраая –
как-то слишком всё общо!»

Заявляю им протест!
Да-да-да – второй подъезд.
Классно, Витя, посидели.
Нет, она меня не съест!»

…Не один я – вот те на!
Чья-то тёплая спина!
Это чё, я значит, дома?
Это ты, моя жена?

Мне б таблетку от башки -
пусть закатится в кишки…
И воды… воды побольше!

Вот такие вот стишки.



Высший смысл

Постичь пытаться некий Высший Смысл,
хотеть понять, зачем живём на свете.
Мы – гибкие, и пощадит нас ветер.
Нас уводящий губит компромисс.

Зачем живём? Да нужен ли ответ?
Всё невзаправду, как-то, понарошку!
И смысл искать – не чёрную ли кошку?
«Особенно когда её там нет!»

Но должен, но обязан быть огонь,
который за туманами не виден.
Не виден, потому что он обыден
и растворён в безумии тихонь.

Хотя б узреть, насколько я далёк
от пункта устремления к зениту!
Услышать бы ту горнюю сюиту –
первопричину прочих подоплёк.

…Сиянье, отменяющее быт,
невыразимый долг перед пространством.
Я распростёр бы парус тайных странствий
над тем, чем сыт, чем я по горло сыт!

Жду жизни после жизни, а пока…
Заветный смысл, возможно, где-то рядом.
Работаю, тружусь я, раз уж надо.
И медленно берёт своё река…



Капитализм с нечеловеческим лицом


                                                                                                                                   

      А знаете, дорогие россияне, давайте-ка я вам опишу один день мостостроителя на вахте! Чтоб вы получили некоторое представление о том, как пролетариат-то подчас  работает! Лады?

…Позавтракали, посидели полчаса на планёрке и в восемь выехали. Эту ночь все, наконец, выспались, но после вчерашнего «окна» состояньице у многих не очень. Тем более, что вчера, когда нас привезли в шесть вечера обратно, мужики после обеда и бани (да-да - обед был в шесть вечера!) с устатку, так сказать, изрядно глушанули себя водочкой. То есть, поясняю медленно: позавчера мы в восемь часов утра отправились с базы на мост, до полдесятого вечера пахали, в одиннадцать вернулись на базу поужинать, пробыли на базе два часа (даже успели вздремнуть немного), в час ночи выдвинулись на «окно» и вернулись в шесть вечера! Считаем: тридцать шесть  минус два и два получается, что вместе с дорогой мы проработали опять тридцать два часа. Четыре дня назад было то же самое. Из режима выбиты во всех смыслах! Как-то оно будет сегодня? Сегодня ночью очередное «окно» - третье по счёту на этой неделе. Начальник заявил: пока не подготовимся - на ужин не поедем. Вялость, тело ноет, особенно болят разбитые долбёжкой локти. Все привычно кемарят, мотыляясь на сиденьях – сидеть в телогрейках по двое – тесновато. Трястись больше часа. Привычная дорога, жухлая мартовская забайкальская степь.

…Привет! Сейчас уже полпервого ночи и нас везут на ужин. Чем же мы занимались в отчётный период? Работали. Незанятых механизаторов и сварщиков утром опять поставили на молотки - долбить бетон, а мы, пятеро монтажников, сначала выравнивали площадку возле моста, а потом загрузили в КрАЗ с манипулятором всё нам необходимое и поехали за балками. Почему механизаторы долбят бетон? Потому что народу у нас мало, а сделать надо много. Капитализм у нас потому что, с нечеловеческим лицом! Не согласен трудиться «по бригаде» - получай тариф. Не нравится – свободен!..  А нам, поначалу, расслабуха сегодня выпала: прикатили на вахтовке в посёлок, расставили кран и дожидались в тупике, когда платформы подадут.  Снимали потом кольцевыми стропами балки, одну из балок, намучившись с подгонкой «солдатов» установили на балковоз и отправили. «Солдаты» - это столбики такие поддерживающие. В четыре часа дня (раньше никогда не получается) Юра на своём УАЗике привёз нам в термосах обед. Рассказал, как там начальник нашего участка Сырков, по кличке Сырок замучил всех правильной установкой балки на площадку. А мы - балдели! Любая работа подальше от Сырка воспринимается как лафа! Есть два мнения: одно - его, второе – неправильное!  Умеет этот типок держать работяг в постоянном стрессе! Своими придирками, своими обвинениями в непрофессионализме просто довлеет надо всеми! Наезжает, правда, без оскорблений матом  – до греха людей не доводит! Большинство разговоров тут о начальничке нашем, да о кризисе ещё.

Вторую балку, однако, пришлось выравнивать нам, когда вернулись - ну и настала наша очередь понаслушаться разного приятного от Сырка! Ну ладно – установили, подопорные части досками к закладным прижали, чтоб сварщик смог их приварить.   Вроде всё, вроде подготовились уже к «окну», надеялись, отпустят на базу пораньше – бац! – новая вводная: ещё балки пришли - езжайте ребятки, хоть на землю их с платформ поснимайте! Опять – двадцать пять! Приехали. Дождались. Разгрузили,  уже по темну. Кислород закончился, пришлось проволоку растяжек не только ножницами перекусывать, но и кувалдами перешибать – хорошо, плотников  прислали нам в помощь. А остальные там нас ждут – вахтовка-то с нами, уезжать-то не на чем! Отдохнули, называется! Хотелось, хоть на часок упасть, хоть нераздетым подремать! Вот, к часу ночи приедем, столовая маленькая, всем сразу и не поесть, а в два часа двинем обратно, на объект! «Окно» у нас в полчетвёртого начинается! Одно время, говорят, запрещали ночью эти гонки устраивать – сейчас опять вошло в моду.

… Итак, дорогие россияне, я веду свой репортаж об «окне»! Нынче нам в третий раз за неделю придётся  отработать тридцать два часа подряд! Сейчас минут десять четвёртого ночи! Половину мы уже продержались, но самое трудное - впереди. Не спали сегодня совсем, хотя по конституции нам это и полагается, надеюсь. В восемнадцать ноль ноль следующего дня! Продолжу, однако! Путейцы – в своих оранжевых жилетах уже давно здесь. У костра грелись. У нас, мостоотрядовцев – жилетки светло-зелёные…  Ах, да! Так что же такое «окно»?  А «окно» - господа, это когда движение поездов останавливают, чтобы можно было провести некие работы, желательно сразу в нескольких местах одновременно. Сами, наверное, не раз в поезде недоумевали – чего, мол, стоим? Работы проводятся!  В данном случае проводятся работы по замене балок  моста, представляющего собой нечто вроде подземного перехода в железнодорожной насыпи. Наша задача сегодня – вместо старой железной клёпаной балки воткнуть две новых железобетонных. А для этого, сами понимаете, надо и рельсы, и шпалы над балкой на время монтажа удалить. А к полудню полотно должно быть восстановлено – поезда опять пойдут. Приходилось и прежде, на «окнах» бывать, но так беззастенчиво и беспардонно меня ещё не эксплуатировали!   Как прислали на этот участок, Сырок нас сразу огорошил: пять «окон» за пятнадцать дней запланировано! (План на апрельскую пятнашку – ещё не знаем).  Ну, одно-два, ну, три «окна» за вахту обычно! А тут - пять! К ним же готовиться надо! Сырков сам признался, что не знает, как мы это должны успевать. Но мужики с предыдущей вахты - всё, что было запланировано - выполнили!  Хоть они, Сырок говорит, у меня с ног валились, первую пятнашку раньше часу ночи на базу не возвращались! Сам-то Сырков уже пятую вахту безвылазно тут руководит – причём, премии его постоянно лишают. Вот и хочет выслужиться, доказать профпригодность. Притесняет его гендиректор, притесняет! Зато здесь Сырок царь и бог! Какую-то потогонную систему нам  устроил – вечно чё-то носимся, чё-то делаем: долбим, копаем, таскаем, ворочаем - чай вскипятить некогда – ему всё мало, мы у него всё плохие! И надо же: планировали, планировали, а два первых окна из-за ПМС, из-за железнодорожников, короче, пришлось отменить. Слава богу, что отменили! Иначе я не представляю, как бы мы успели подготовиться к этим-то трём «окнам»! Сыркову же до лампочки - даст задание и говорит: пока не сделаете - домой не поедете! Мы чё ему - пацаны, что ли? Или каторжане какие? Устали не только от работы, но ещё и от этого прессинга, стресса дурацкого. Да кто бы ему тут так безропотно подчинялся, если б не кризис этот, не безработица? Многим в их посёлках реально некуда больше устраиваться! Нас вызвали из бээса на место алтайцев – они поувольнялись, похоже,  - и ездить далеко, и - вообще! Сырков  – это людоед, энергетический вампир, Сталин со своей мобилизационной экономикой! Однако, замечу, что народным стенаниям безоговорочно верить нельзя, моим тоже: не все вахты и у Сыркова выпадают такими жёсткими, как нынешняя или предыдущая – иначе народ  просто поразбежался бы. Механизаторы-то работают с  тоталитарным Сырком по многу лет! Но втайне его все ненавидят. Весь ужас капитализма – в произволе,  в бесправии, в том, что вас могут нагнуть в любой момент! Подсекаете, как я грамотно изъясняюсь? Это потому что у меня высшее образование, вообще-то, было! Было, было, было – да прошло!

 Сейчас пропустят последний поезд и - начнётся! Ажиотаж, кипеш и гонки с форс-мажорами!

 Путейцы спустят провода , отрежут и уберут рельсы, а нам предстоит долбить бетон, как сумасшедшим, потом убрать шпалы, демонтировать старую железную балку, потом убрать блоки «тумбочки» надо будет, на чистовую додолбить основание, отстрелять, подсыпать сухую смесь, металлическими пластинами до отметки выровняться, потом установить подферменники, потом новые балки по осям выставить, потом… Много работы, много нюансов, в общем. Это только каже…   Да здесь я, здесь! Ладно, приступать надо, а то, неровен час, Сырок по тарифу пустит! Он у нас главный монтажник, кстати, без него, - ни-ни!

…Вот, только что долбил бетон отбойным молотком – вспотел, хоть и раздетый, в пылище весь!  Долбим лихорадочно, сразу в три молотка на двух погонных метрах. Ни виброрукавиц, ни намордников, само собой, нет. А бетон старый, крепкий, забутованный гранитом… Когда у кого-нибудь «замёрзнет» молоток - помогу отсоединить его и заменить на исправный. Или пику помогу поменять. На каждой опоре нас человек по пять - кто не долбит – стоит на подхвате. Лучше чем-нибудь быть занятым – так спокойнее. Сырок наблюдает и всё контролирует, рядом с ним маются и зябнут механик с энергетиком. Они от Сырка тоже устали и радуются, что их функции специфичны и за монтаж они не отвечают. Со стороны-то сразу видно, кто более расторопен, более врубаст, больше достоин выжить!.. Нет, пора телогрейку надевать – простыну сегодня, точняком!..

…Ну,  последняя балка почти установлена. Сыркову, однако, что-то не нравится, пытается её выровнять, так как ему надо. Миллиметровщик! Он на этом деле собаку съел  – тяма к монтажу у него есть. Видели бы вы, как, совершая лишь ему понятные мелкие движения поднятым пальцем, он показывает крановому семдесятитонника, что именно следует делать: «Смайни тонну! Сколько там у тебя? Двадцать тонн? Погоди! Погоди…» Гордится тем, что с монтажников начинал. Выбился в люди! Ему, по-моему, даже не столько абсолютная власть нужна, сколько сама вот эта атмосфера, где он главный. Хватанёт его кондрашка, неугомонного – до того темпераментный, руками размахивает, подпрыгивает даже, когда недоволен нашей работой. А мужики стоят наготове, как не знаю кто. Смотрят, чуть ли не подобострастно. Есть у Сыркова талант людей с пылью ровнять! Иногда и не орёт – морщится просто устало-презрительно… Да, вот этого ему и надо: чтобы всё звенело, как натянутая струна, он исполнял главную роль, а окружающие чувствовали себя ничтожествами.   Ты - начальник, мы – дураки… Сейчас балка сядет - мы бросимся её отцеплять. Снимем внутреннее напряжение! Останется кое- что по мелочи, да заполнить щебнем образовавшееся наверху бетонное корыто, чтобы путейцы (они уже заждались) взялись за свою работу и смогли провернуть всё в обратном порядке:   уложить шпалы, подтащить, установить и закрепить рельсы. Ну и провода вернуть на место! Сырок подуспокоится скоро, начнёт удовлетворённо беседовать с путейским начальством, но всё-равно,  будет  позыркивать, контролировать процесс!

…Времени уже часов десять утра - действие аврального адреналина закончилось. Непрерывная суета наша замедлилась, но всё ещё продолжается: то контейнеры со щебёнкой нужно подавать, то шпалы. Инструмент и разный бутор к вагончику подтаскивать. Народ уже пытается куда-нибудь зашкериться, пока Сырков в вагончике-то. Хочется уже посидеть, а ещё лучше полежать. Пожрать по-человечески охота. Ну, хапнули мы по кружке чаю холодного, да по паре булочек сжевали, давясь! Это, что - завтрак? Соображаешь уже еле-еле. Ночная смена, опять плавно перетекла в дневную и сколько работать ещё, на что ориентировать организм  – бог весть!  Холодно! Ветер какой-то нездоровый поднялся – синтепоновую робу продувает насквозь. Раб я дрожащий, или право имею? Неужели я терплю всё это из-за денег?

Из-за денег. Из-за долгов. Из-за того, что надо доработать до пенсии. Остальные же тоже - терпят!

…Раб! Раб!!! Не удержался, спросил-таки у Сырка, как нам компенсируют эти сверхурочные, эти переработки. Готов был если что - высказать всё по полной! А он, прочувствовал, гад, не стал обострять. Ответил сдержанно: «Ну что значит сверхурочные? Есть объём работ и его надо выполнить!» Кому надо, вопрос? Пашем за урезанную зарплату! Мы, вообще, получается, и не сдельщики и не повремёнщики – непонятно кто! Рабы! Боимся, что и такого хомута на шее не найдём. Но я буркнул: «Ясно!» и отошёл. Почему он не сказал своё любимое: «Не нравится – увольняйся, а революции мне тут не нужны»? Был бы повод психануть и завтра уехать – март уже всяко-разно закроют! А вдруг, закрыл бы по тарифу? И что? – и зря мучился пятнадцать дней? Кому жаловаться-то, потом? Раб!.. Сейчас двенадцать часов дня. Самое смешное – мы опять  впятером едем за балками!  Ещё две штуки их надо сгрузить с платформ на землю - в апреле же тоже «окна» будут! Работали, работали – придумали нам новую работу! Здесь, в вахтовке,  хоть ветра нет, хоть можно покемарить, пока катим к посёлку. А то на «окне», под конец ни у кого сил вставать не было, а Сырок заставил штук двадцать шпал перетаскать и аккуратненько сложить в другом месте.  Для разминки поясницы, стало быть! Чтоб мы тонуса не теряли! А шпалы-то с накладками, с костылями. Так, что хорошо, что отправили на балки – лишь бы от этого тирана подальше! Путейцам-то проще – их в час дня домой повезут!  Они своё отмантулили! Одни мы «проклятые, как Гэмблы», смотрю! Мужиков срубило напрочь  – попривалились наискосок, бьются черепушками об стёкла, а я вот на нервах весь. Да и грудак чего-то давит: может на погоду, а может – того! Укатали сивку крутые горки! Не молодой, небось…  К посёлку подъезжаем – не степь, а помойка сплошная. Бутылки разноцветные – даже красочно, по-своему. Пакеты целлофановые на прошлогодней траве висят. Две коровёнки на свалке чего-то шамают. Справа   руины огороженных участков.  Столбики тёмные, давно сгнили, попадали. Как после ядерной войны – будто и живых никого в округе не осталось. Летом, говорят, луга стоят некошенные. Удручающее впечатление, надо заметить, всё это производит. Как тут люди живут? Работа – только на «железке», да «на лесе» ещё, где китайцы заправляют.

 Приехали в тупик – балок нету пока. Спать скорей, спать, не думать о еде. На улице холодно, ветер – Забайкалье чёртово! Нам бы водки сейчас! Повырубались мы, скукожились,  печку не включить – водила соляру экономит. Лежим, мёрзнем, терпим, как йоги.   Потом один выскочил помочиться - остальные не выдержали и за ним: стали все в ряд спиной к ветру и поливаем. Видит кто нас, не видит – плевать! Какие, думал, с нас работнички – чумные все. А потом, ничего:  только платформы подали – мы вылезли, встряхнулись и давай работой греться – откуда только силы взялись.  А механик выскребся из УАЗика, и вдохновляет: давайте, орёлики, быстренько балки сгружаем и – на обед! Вдохновил – и опять в кабину дрыхнуть. Носились на последнем издыхании, вроде, но часа за два-три управились и, как ни странно, даже взбодрились. Может мы, вообще спать отучимся, может спать ночью – это предрассудок? Удивительно, даже к такому режиму начинаешь привыкать.

Потом поехали ещё и ночную  железную балку с трала разгружать. Вместо обеда обещанного! Опять кран перегоняй! А мы уже хохочем!  Да и ветер стих, теплее стало. Перегнали, расставили, сгрузили балку –  знакомые местные пацанята подгребают – шпендики лет по двенадцать. Улыбаются! Они металлом интересовались и мы их прошлый раз надоумили башмак от балки сдать –  утартать волоком до пункта приёма. Сдали башмак-то, спрашиваем? Сда-а-ли! Взрослых наверное, попросили помочь. Вот вам ещё башмаки – сбивайте кувалдой, тащите их, выживайте, пацаны, в ваших поселковых джунглях! Вы же наше будущее, вам же  Россию с колен подымать!  Пацаны - довольные, засуетились, за кувалдой побежали.

Выживайте, пацаны, выживайте! Нам вот  тоже как-то надо ещё полмесяца продержаться…



Когда умру

Когда умру - уйду я не один:
со мною в мерность мирового шума
уйдёт всё то, о чём я не додумал -
подхватит нас круженье белых льдин.

Я созидаю бывшее давно
и возвращаю мыслям форму строчек.
Их - сонмы - тем, боящихся отсрочек:
иного им портала не дано.



Созерцание

Краснеет что загадочно в листве

прижавшейся к воде плакучей ивы?

Бутылочка то крышечкой краснеет - 

знать, пиво пьют и выше по теченью...


Шагреневая кожа бытия

(поток сознания ЛГ, пришедшего к дому своего детства)          


            … «Я по росе не бегал босиком,
            парное молоко не пил из кринки…»
            С чем я ещё пейзанским не знаком? -
            редискою не торговал на рынке!

            "Теория природных невнесений" -
            нормальная теория вполне:
            кто в детстве вольно спал на свежем сене,
            тот проскакал на розовом коне!

            …Я северней рождён, в иной среде:
            тайга меня поэтому и манит…
            Есть родина, да только я там где?
            Годочек-то и прожил в глухомани.

            Я там лишь версия – пацан босой;
            хмелея от росы, бегу рыбачить.
            Затёртый штамп и вечный образ-сон,
            всё продолжает что-то смутно значить!

            …А городское здесь провёл я детство:
            откалывали, помню, номера!
            Я вспомню остро – дайте шанс вглядеться,
            услышать отзвук нашего двора!

            Площадка вот, сараи, вот наш сад –
            вернулся гитарист к забытым нотам!
            Откликнись, двор, внуши мне, что я рад –
            цель показалась – дом за поворотом!

            Привет, мой дом, я победить пришёл!
            Разбередить полученную рану.
            Рискую, чёрт возьми, – и хорошо!
            Я вытащу себя и прежним стану!

            Согласен, фарс, просчитанный надрыв,
            но дом, как берег, сердцу точно нужен!
            Хочу спастись, подспудное открыв.
            Последний метр. Ну же. Ну же! Ну же!!!

            …И ничего не чувствую, хоть вой!
            Катарсис, блин, - душевная сутулость!
            Пустыня гулкая над головой!
            Кольцо потерь вокруг почти сомкнулось!

            Не переключен гробовой режим!
            Готовился к решительному бою!
            Теперь и дому сделался чужим.
            Ты болен, парень, болен сам собою!

            …Сжимается «шагреневая кожа»:
            не пользоваться надо, а платить!
            От детства отказался! Что дороже?
            Собрался в мозг Вселенную впустить???

            Чудным слывёшь, задумчивым: легко ли
            обещанных наитьем ждать вестей?!
            Меняться, пробираясь поневоле
            Сквозь мёртвый лес эмоций и страстей!

            Вселенную впустить! Ведь ты… не против?!
            Слиянием абстрактным завершить
            кураж не состоявшей на учёте,
            рассеяно-космической души!

            …Сминает мир покинутые сферы,
            а я брожу, целёхонький пока.
            Вбираю взгляд, спокойный взгляд пантеры,
            читающий меня издалека.

            …Раздвинуть синеву, отодвигая точку…
            И прошлое, и смерть – проекции ума!
            Не байронствуй, фигляр, цени давай, отсрочку:
            насущных же забот, проблем реальных тьма!

            Но кризис, но коллапс – не мелкие напасти,
            и лучше обнажить глубинную канву!
            Исследую её - недостижимость счастья -
            полёты предпочтя «во сне и наяву»!

            Расправленности нет. Нет ощущенья… места!
            Востребованным быть скитальцу мудрено.
            Не к шубе я рукав, спускаемый с небес-то,
            и вряд ли заслужил «своё снимать кино»!

            …Влачащий не своё, скорбящий о деревне…
            Транзитный пассажир, ругающий табло!
            Попробуй разбери, что шепчет голос древний:
            другое детство мимо протекло!

            Струящаяся дымка… сердцевина
            программы некой, посвящённой мне.
            Гармония… Гармония – едина!
            Наполненность… вошедшая извне!

            ?... – Потом соображу… Итак, программа:
            увидеть задавалось и впитать!
            Основу заложить, фундамент храма!
            На гены впечатленья намотать!

            Развиться задавалось, усложниться,
            уравновеситься для суетных времён!
            И вроде виноват, и в чём виниться?
            Лугами заливными обделён?!

            …Недовнесенье тишины и шири.
            Утратив корни, я и кроной слаб.
            Лишённый соков подлинной Сибири,
            не создал ни хрена, а уж давно пора б!

            И встречное приемлю отторженье
            я с горькою усмешкою конца.
            Судьба скрывает степень приближенья
            к проекту изначальному Творца!

            И я! Я бы другим был тоже!
            И жил бы, больше этот цирк любя:
            добрее был бы и… счастливей, может!
            Представить бы, постичь природного себя!

            Завидую детям: неведенью их и свободе.
            Песчаные замки не поздно им строить ещё!
            А мне – отрезвленье: первичный запал на исходе.
            Обидою он, выясненьем причин замещён!

            Другим бы я не был, другим бы я не был, конечно.
            Лукавый Нарцисс, я припёрся встряхнуться сюда!
            Досадой снедаем, тревожностью мучим кромешной.
            Ищу совершенства, кристального жажду труда.

            Рассудок – барьер, воспрещающий вычурность миссий.
            Дорога – барьер: иномарки вот шпарят подряд.
            И как поступить? Результат от поступков зависит!
            Бессмысленность жизни и призвана нас ободрять!

            …Плыву перманентно на медленно тающей льдине…
            «Семёрка»! Успею! ...И красочный вновь эпизод:
            чего ломанулся – торчу, не дыша, посредине!
            Тю-тю, мой автобус! Везёт тут, пойми, не везёт?



Мумия

Получила мумия импульс полнолуния,
а в глазах исчадия древнего безумия:
сон был летаргический - смерть не до конца.
И проснулась мумия главного жреца!

Средним пальцем чиркнула - крышка гроба - тресь!
Села, озирается: что б такое съесть?
Ловит змей, глотает их - плотью обрасти.
"Где мои сокровища? - лишь песок в горсти!"

Для коннекта дальнего вынула кристалл.
Молвит повелительно: "Действуй, час настал!
Всё готово к миссии - войска только нет.
Высылай гомункулов через интернет!"

...Биотехнологии. Принтеры "три дэ".
Вот сообщник мумии из Улан-Удэ.
Он ващще продвинутый и творит один:
в картриджи секретные вводит протеин!

...Разработан план жрецом, как свернуть прогресс:
вдарить астероидом по плотине ГЭС!
Надо сфокусировать токи пирамид -
страшной катастрофою это всем грозит!

...Да уж, апокалипсис! Тот ещё фильмец!
Я б из этой мумии сделал холодец.
И скормил киношникам - хавайте, друзья!
Наши дети смотрят же, что смотреть нельзя...



Житейская история

" ...Она сказала, ты, мол, тля! 

Мужик и сник - запой, петля.

А тоже ведь, жила бы "для",

найдя по вкусу кобеля - 

травой стелясь, хвостом юля..."



Космос

                  Лежать и думать ни о чём,
                  жалеть себя обратным взглядом;
                  касаться каменным плечом
                  плеча жены, молчащей рядом.

                  Незряче комнатке родной
                  прощать бесхитростность убранства;
                  податься чуть… и тут, Пространство
                  решило встретиться со мной!

                 …Внезапно мозг накрыла Весть:
                 накрыла разом, без прелюдий.
                 Взметённый залпом всех орудий,
                 теперь я знал, что Космос – есть!

                 …Взыскующий, прямой посыл
                мой разум втягивал, как малость,
                и непреложным понималось
                владычество небесных сил.

                Столпу воздействия извне
                я подчинялся поневоле,
                и нечто личное дотоле,
                легчая, дыбилось во мне!

                А Космос властно управлял,
                опутав душу длинным смерчем,
                и я, беспомощно доверчив,
                включался в новый ареал.

                Смертельно напряглись глаза,
                неосязающие цели.
                Я сознавал: они смотрели,
                действительно, куда-то «за».

                Душа рвалась, вздымая грудь,
                в ушах заложенных теплело;
                свинцово-тяжким стало тело -
                не мог и пальцем шевельнуть.

                Разъят и чутким струнам роздан,
                я гребень фазы выбирал,
                и, выгнувшись, поплыл в астрал,
                сквозь три квартиры видя звёзды!

         
                …Поднявшись, среди звёзд поплыл.
                Парил, восторженно-смятенный…
                Я был участником Вселенной -
                физически, реально был!

                …Сменялись блёстки пустотой,
                сосуществуя параллельно;
                и я тревожился отдельно,
                оставленный перед чертой.

                Чего-то ждал, а между тем,
                спускался вниз уже – к земному.
                Вся наша жизнь – дорога к дому:
                дорога к призрачной мечте…

                …С бездонностью наедине,
                застыть, влекомому потоком;
                в полумерцанье-полусне,
                в изнеможении жестоком.

                Но, морщась паникой ужа,
                скреплять распятые мгновенья
                и лихорадочно сужать
                нависший кратер откровенья!

                И комкать длящуюся нить,
                дабы за всё не быть в ответе:
                хотелось прежде объяснить
                свою тщету на БЕЛОМ свете.

                ...Феномен трансового сна
                подобное предложит что-то:
                надмирность чистого полёта,
                вращение веретена…

                А здесь – сложнее, здесь - обряд:
                нашли, подняли и вернули.
                Притом энергию вдохнули
                в мой собственный «обратный» взгляд.


Неоправданное представление о собственной исключительности

Одна в носу я, думала ноздря. А здря!


Копирайтер

Всё верно, жизнь даётся только раз
и хочется прожить её толково : 
не создавая тексты на заказ.
Она предполагается, подчас -
ответственность за сказанное слово.

Прожить бы, как Распутин Валентин,
чтобы остались повести, рассказы,
в которых горечь кризисных годин.
Прости, народ, я блудный сукин сын,
не уберёгший душу от проказы.

Почти убило душу ремесло!
Готов пойти и тихо застрелиться,
когда б... кого-то это обожгло!
Так нет же, - я пробьюсь тебе назло,
моя холоднокровная столица.



Плаванье любви

…Два исступлённых червячка,
мы извивались, извивались:
мы в чём-то бешено сбывались –
пришедшие издалека…
 

…Пускаясь в плаванье любви,
сдаваясь телом в плен соитья,
хочу и душу напоить я
беспечностью заморских вин.
 
Лишь стоит жаждуще припасть
к зовущих губ твоих бутону,
сквозь поцелуй, подобный стону,
польётся медленная страсть.
 
А ночь накинет вновь на нас
цветного транса покрывало,
чтоб отрешённость колдовала
под куполом закрытых глаз!
 
…Входя в сквозной канал времён,
в тумане сладком замирая,
я знаю: за вратами рая
нет ни событий, ни имён.
 
Там только свет венчальных грёз,
да дивных бабочек порханье.
Там нашей нежности дыханье
и произвольность наших поз.
 
И сам я рай, и сам я бог,
раз плачу на вершине мира,
и волны тонкого эфира
мной наполняют чей-то вздох!
 
Заполнить всё! Вжимаясь в эту негу,
вымучивая мёд из яростных сосков!
Сахару перейти – и в свежесть вод с разбегу!
И вынырнуть другим – свободным от оков!
 
Не плоти же сейчас безмерно я алкаю!
Вселенский Океан и в капельке одной.
Я женщин всей Земли через тебя ласкаю -
все женщины Земли через тебя со мной!
 
О, щедрое созданье,
желанный идеал!
Красивого страданья
мечтательный оскал.
Свирепое сближенье
в глуши дикарских рощ.
Стального напряженья
обузданная мощь!
 
И вот он, мой крик, торжествующий, древний!
Я вспомнил начало, со шкуры века соскребя.
Идём же туда, где пещерная исповедь дремлет:
Ты – средство войти для меня,
я - средство войти для тебя!
 
…Провал и хаос, и покой.
И поволока, поволока…
До истины первоистока
подать утраченной рукой.
 
Безумной радости наплывы,
незамутнённые слои.
А всплески тел уже ленивы,
сродни движениям змеи.

Перед глазами - рябь картинок,
мерцанье томного костра,
двух невесомых паутинок
полёт над «завтра» и «вчера»
 
«... Спасибо? ...И тебе спасибо!
Мы паутинки. Мы летим.
Гармония! Тут либо-либо…
Давай, минуточку поспим!..»
 
Но мы проснёмся: ты и я,
чтоб виновато разобщаться.
Обязанные - возвращаться,
рождённые – для забытья…
 
…Вальс прозревающих слепцов,
которых годы не пугают.
Нам наши звёзды помогают:
мы встретимся, в конце концов!



Тоска


Иногда нападает такая тоска,
что не знаешь, куда тебе деться!
Неотступная горечь пронзает века,
и поэтому нет на земле уголка,
где ты мог бы один отсидеться.

Хочешь тёплым комочком втянуться в тоннель,
по спирали обратно вернуться.
Бесконечную вдаль проводя параллель,
ищет бывший ребёнок свою колыбель,
жаждет ясности прежней коснуться.

Нависает, как небо, предъявленный счёт:
не оплатишь душой запустелой.
Скверно замысел божий тобой воплощён,
сам теперь догадайся, что должен ещё:
непонятно, что делать, но делай!

Эти смутные муки надрывно-честны:
плачет жизнь, проходящая мимо.
Не казни себя: ты виноват без вины.
Мы, конечно, для большего все рождены,
просто миссия невыполнима



Камаз

Там, где проводятся ралли "Дакар"
пас многократно теляток Макар:
страсти - до "сдвига по фазе"!
И... мы впереди - на Камазе!

Как ни крути, а Камаз, всё же наш!
Так же как наш знаменитый Калаш.
Бренды! И чем не полпреды?
Были и будут победы!

Главное - можем показывать класс!
Главное - то, что Россия - не пас!
Очень Россия большая,
голос порой возвышая!



Директива

"В отдел пропаганды Уганды:
уволить не вырвавших гланды.
Готовьтесь к холодной зиме,
такой же, как на Колыме.

Засохнут берёза и ясень;
период пожароопасен.
Потом нападёт саранча -
рубить насекомых с плеча!

А сломанный лимб алидады
достоин высокой награды."
И странная подпись в конце:
Укушенный Мухой Це-Це.


А заплатишь - потом

На зубах уж навяз
слоган, ставший хитом:
"Живи здесь и сейчас,
а заплатишь - потом!"

А "потом" - это - "там"!
Разгребёшь как-нибудь.
Всё бы сразу бы нам,
да взаймы - в чём и суть!

Но законы - строги.
И без цели благой,
"завтра" - это долги,
пустота под ногой.

Дальше нету пути,
дальше - жизнь-решето.
...Ну и ты не плати,
раз не платит никто!



Буддист

                    Порой сознаю удивлённо:
                    живу, словно надо отжить.
                    А после вернусь просветлённым:
                    реваншем себя ублажить.

                    И хочется, в общем-то, мало:
                    предстать настоящим, другим.
                    И всем доказать запоздало –
                    всем, кто не ценил меня, – им!

                    Конкретно кому – непонятно!
                    Ещё непонятней – зачем?
                    Что прошлое? – смутные пятна.
                    Клубок отработанных тем.

                    И зыбкая памяти бездна
                    досадные прячет слои:
                    вдогон искупать бесполезно
                    былые ошибки свои.

                    Скажи алкоголикам: «Браво!» -
                    текущий лишь важен момент.
                    Налито – и выпьют коряво,
                    не требуя вечность взамен.

                    Как я вот - "скользящая веха",
                    буддистский мусолю сюжет:
                    опять добиваюсь успеха,
                    но в будущей жизни уже.



художник Давид

Давит-не выдавит прыщик Давид,

морщится в зеркало шкафа.

Сделал заказ тут один индивид

и полотно создавать предстоит:

"Мопс, дожимающий Стаффа".


Театр


Я не обидчив – я раним

и озадачен вновь одним:

нас не на сцену приглашают,

зачем тогда наносим грим?

 

Загримированные в зале:

весь мир театр, и всяк актёр.

Немой счастливчикам укор:

ведь прочих-то играть не взяли!

 

Чуть раздражает ваш спектакль,

помпезный, словно хвост павлина,

О, золотая середина!

«Стреляться надо же не так!»

 

Мой крик гусары-трепачи

усмешкой сверху покарают:

«Ты сопричастен и молчи,

ничтожный штатский, севший с краю!»

 

Привыкнуть к месту понемногу,

принять, как данность то, что есть,

и не пытаться пересесть:

отсюда видно, слава богу!

 

Актёрство – крест, кривлянье даром:

толпу ничем не удивишь -

реальной жертвой разве лишь!

И я не смог бы стать Икаром.

 

Пустые мне вручили крылья:

смешные крылья чудака!

И что останется – тоска…

Быть иль не быть, Шекспир Уильям?

 

Но, подлокотники скребя,

для близких ставлю «Идиота».

Тяну за волосы себя:

всё выбираюсь из болота.

 

Я не обидчив – я раним.

Чудной накладываю грим.

К любой судьбе даётся сноска:

о чём мечтал – смотрите прим.

                     



Премудрый пескарь

…Вот что писал я двадцать лет назад:
шёл, мол, и шёл за призрачной судьбою
 на отблески далёкого костра,
и тут – распутье, выбирать пора –
другую цель увидел пред собою!
Ошибки я боялся – не преград.

…Ещё я размышлял о непростом,
карьерную определяя участь:
мгновеньем жить, стратегией не мучась,
или, создав плацдарм, зажить потом?

Всегда дороги две, а жизнь – одна.
Чем поступаться, до сих пор не знаю.
Отвыбирался – моя хата с краю:
есть достижимое и область сна.

…И я стремился, как заведено;
блуждал и сник, но не припал к бутылке.
Вернулся, дом поставил у развилки,
ищу рациональное зерно.

…Писал: «…Хочу нести сердечный пыл
костру в пустыне, чтоб продлить свеченье.
Томящий душу долг предназначенья…»
Ну, надо же – я романтичен был!

Везде пустыня и везде алтарь.
Во всём сквозит тоска Екклезиаста.
Отяжелел я, если без прикрас-то!
Ионыч чеховский, Премудрый я пескарь!  



Разочарованный фанат


Домочадцы уж против не вякали,
ведь болел-то со страстью я пылкою!
И когда смотрел матч со словаками
запустил в телевизор бутылкою.

А теперь - занимаюсь теплицами.
Отошёл - ни тоски, ни уныния.
Я другой после встречи с валлийцами -
не фанат нашей сборной отныне я!



Двуликий Янус


              Немного поскучнел я к тридцати,
              мытарствуя на избранном пути,
              и чуть не вразумлён был против правил,
              когда… ну да, лирически скорбя,
              я – молодой, вдруг старого себя
              у водопада явственно представил.

              Тот, мудрый, он кричал сквозь толщу лет,
              отчаянно хотел подать совет,
              необходимый здесь мне, молодому.
              Но ирреальный грохотал поток
              и заглушал запретный эпилог
              того, кто прорывался по-иному.

              «Конечный я» или «возможный я»
              таранил криком сферу бытия?
              Раздвоено страдая, точно спьяну,
              я запер умозрительный кристалл:
              опоминаться, упираться стал.
              …И дико хохотал Двуликий Янус!

              Старик покорно, терпеливо ждёт,
              а я не склонен забегать вперёд.
              Знать сроки и подробности – не надо!
              Я доверяю своему чутью
              и собственных фантомов создаю –
              я сам уже стою у водопада!

              …Настойчивей троллейбусный двойник:
              он к стёклам отражением приник.
              Снаружи смотрит, тускло вопрошая:
              «Чего добился и какой ценой?»
              И этот призрак недоволен мной.
              Мечтать и сделать – разница большая.

              С оглядкой жил, с оглядкой и уйду,
              подверженный пристрастному суду
              всего, что мнимо на судьбу влияло.
              Я тоже мифы оставляю тут;
              пусть не вполне потомки их поймут:
              поверьте, объясняться – толку мало.


Мир жесток...

Мир жесток. Темна водица
канувшего дня.
Дали брату бы родиться -
не было б меня.

Мой сын - вот, и всё же, всё же...
я держу ответ
перед тем кого, похоже,
не пущу на свет.



И разделение произошло...

 
                 
                      Так началась раздвоенность моя –
                      слоиста расщеплённая натура.
                      Слои отходят, подтверждая хмуро
                      продольную дискретность бытия…

                      …Грустил я, в город воротясь родной,
                      наивные умерив притязанья:
                      район, где рос, уже другими занят –
                      очередною молодой шпаной.

                      Хохочут у подъездов, как и мы,
                      давно ли столь же громко хохотали.
                      Сместили нас, а прочее – детали.
                      Наш розовый угар дождями смыт.

                      Искать дружков по старым адресам?
                      На дискотеку звать? – пустое дело.
                      Стоял, и раздраженье зрело, зрело:
                      для прежних улиц я не прежний сам!

                      Я гнал коней, и перетёрлась прядь,
                      казалось бы, надёжного каната;
                      за обновленье, что – всегда расплата?
                      Умнеть, взрослея – значит и терять?

                      …Поздней, с годами обнажится суть:
                      всё постепенной подлежит замене.
                      Слоёв отмерших горестные тени
                      ко гробу явятся когда-нибудь.

                      И соблюдая сумрачный черёд
                      и равенство, лишённое иллюзий,
                      листы-фантомы в праведном союзе
                      сплотит навек тяжёлый переплёт!

                      …Я взвинчен был задумчиво и зло,
                      но миг отрыва ощутил весомо:
                      носитель юности решил остаться дома
                      и РАЗДЕЛЕНИЕ ПРОИЗОШЛО.

                      Себе, вчерашнему, смотрел я вслед.
                      Я взглядом обтекал сторонних лица,
                      осознавая, что успел проститься:
                      «Меня здесь нет, меня здесь больше нет!»



Памяти Олега Янковского

    С другим бароном - чёрт бы с ним!
    Тебя же - жаль чертовски!
    Карл Фридрих наш, Иероним
    Мюнхгаузен-Янковский!



Садовник Мюллер

 Трудовую лямку я тяну, тяну,
 продолжая слышать тишину-струну.
 Ломкий шлейф прощанья холодком у лба:
 что должно случиться – то и есть судьба.

 Смысл жизни – в жизни, смысл в ней самой.
 Целый день работай и назад – домой.
 Сплав рутины будней и карьерных драм:
 О Москве мечталось креативным нам!

 Годы, годы, годы – череда невзгод.
 Возраст – это плохо. Ты почти банкрот.
 И прозрачен сердцу журавлиный крик:
 отмени, попробуй, ледяной тупик.

 Рановато сдался, на ветру остыв!
 Энтропия съела звёздный мой порыв.
 Не вернувший лугу васильки души,
 я – садовник Мюллер, я копил гроши.

 Коротка кольчужка – вот и все дела!
 Жизнь была обманной – никакой была.
 Разгоралось утро – и уже финал!
 Жил, и словно тоже, сон я вспоминал!

 Дочитал я пьесу, немоту кляня:
 про меня вещица, да не для меня.
 Поднимаясь в небо, подведу итог:
 не досталось роли, а сыграть я мог!


Жили-были дед да баба...

Обвинитель:

"Жили-были дед да баба, ели кашу с молоком.
Рассердился дед на бабу - хлоп по пузу кулаком!"
Уважаемые судьи, обвиняется НАРОД!
Всем смешно, а хрыч фольклорный бьёт супружницу в живот!
Ни предлога, ни мотива - просто взял, по пузу дал!
Не беременной ли, кстати? - вопиющий криминал!


Защитник:

"Ты сажала в кринку жабу?! Каша с жабьим молоком?!"
Рассердился дед на бабу - хлоп по пузу кулаком!
Вот мотив: брезгливость деда. Был шлепок, но чей? Кому?
Мужики у нас не злые: вспомним некую Му-му!
Ну, ошибся: все мы люди! Повинился - и прощён!
Бьём друг дружку - значит, любим! Значит, чувствуем ещё!


Председатель суда:

Гон какой-то: бабы, жабы!
Наш народ душой велик!
Прекращаю это дело за нехваткою улик!



Скучаю по тебе

Скучаю по тебе, и всё сильней.
Тревоги сходят в душу, как лавины.
Я понял здесь, за эти десять дней,
что мы, действительно, две половины
и связаны воздушностью корней.

Мы – долгие, и не приемлем лжи:
разлуке ли потешиться над нами?
Научен, в окружающем бедламе,
идиллией укромной дорожить.

Пленительна ласкающая грусть,
надмирность нашей близости - священна.
Я пью нектар счастливого смущенья
и… ниточку клубка порвать боюсь!

Одно лишь знаю я наверняка,
что не смогу пожертвовать мечтою.
Не скоро свыкнусь с истиной простою:
перед безумцем – прежняя река!

Стезя зовёт, а не мираж побед.
Ты умница, ты различаешь это.
Быть отрешённым я давал обет,
но в келье дум теперь так много света -
я всё сильней скучаю по тебе!



Натуропат

...И вошли мы в раж, навзничь пали в рожь!
Вдруг призыв: "Люби! Только честь не трожь!"
- Да не бойся, эй! - я не трону честь!
Спелых зёрен дай втихаря поесть!

"Ох и сволочь ты, негодяй и гад!
Ты не натурал, ты - натуропат!
Лучше был бы гей, иль какой больной!"
...По клубничку звал - не пошла со мной.



Далёкая война

Глобален мир и замысел глобален.

А где-то люди бродят средь развалин :

для них уже настал конец времён.

Ты не виновен в этом преступленье,

ты тоже находился в отдаленье.

Не иск пока, а риск тебе вменён.


В обречённом падать самолёте

В обречённом падать самолёте
пассажиры меж собой равны:
восходящий ужас бренной плоти
уравняет на безумной ноте
гибнущих всем скопом, без вины!

Пролистнув и шоковую фазу,
мир начнёт особенный отсчёт:
через пять секунд померкнет разум.
Ставшее материальным сразу,
время внутривенно потечёт.

Стонут люди, словно птичья стая,
пойманная в огненную сеть.
А, подспудно, цель уже простая -
параллельность судеб обретая,
подытожить бы своё успеть!

…Вневременно и одновременно
каждого щекой коснётся мать.
Остаётся выпустить из плена
то, что зря пристёгнуто ременно:
остаётся жребий принимать.

… Место катастрофы, запах гари.
Санитарам выпавшая роль.
Все мы жертвы при таком ударе!
Нам никто спасенья не подарит:
всё увидишь, примеряя боль!

…Вот они – летящие смертельно.
Пряча память, горбятся тела.
Дух протеста, сущностью отдельной,
вихри вьёт над маетой молельной,
несогласный закруглять дела.

Дурнота надеждой обрастала,
раздвигала зыбкий потолок:
впереди – великолепье зала,
голубая мягкость одеяла.
Надо лишь переступить порог!!!

…Есть ли сумма тех слепых мгновений?
Расставаний кроткий полонез!
Настигаем ли прощальный гений
утлых упований-дуновений,
ускользающих за край небес?

В архетипах всё мирской печали,
в мудрости закатного луча.
Вспоминая неземные дали,
знаешь, как заветы их звучали -
сам бы, погибая, так звучал!

Мужество, бессмертие и плаха.
тёмного забвенья полынья…
Доставай из собственного страха
состояние чужого краха –
предысторию небытия!

И пытайся верить осторожно,
что не растворишься до конца.
Что вернёшься истиной тревожной.
Твой тернистый путь, вполне возможно, -
только пробный перелёт птенца.

…Ясен лик на траурном портрете.
Ветер нанесёт последний штрих.
Дымкой в ноосферном интернете
наша жизнь принадлежит планете,
даже если нет нас средь живых.


Если это дань судьбе


Если это дань судьбе,
то пиши:
муки творчества себе
разреши.

Ну, конечно, ты «звезда»
и пророк.
Только главное всегда –
между строк.

Мелкой славы не ищи
звоном фраз,
не выдавливай прыщи
напоказ.

Просто думай и живи
средь людей,
просто мудрость нам яви
лучших дней.

…Изречённое – есть ложь,
значит, что?
Сочиняя, воду льёшь
в решето.

Всё написано уже
обо всём,
вот и плачется душе
о своём!

Всё написано давно –
не пиши!
сокровенное – оно
для души.

Слушай музыку снегов
и расти.
И без внешних можно слов
мир спасти.


Антипод

Шеф уел меня в остроте:
«Бедный Киса-антипод».
Типа я частенько против
и при этом как бы «под»!

Да, я против, а что толку,
раз везде одно враньё?
Сайт наш выставил бейсболку:
бросьте денежку в неё!

«Фонд спасенья пчёл от ульев»:
угнетают люди пчёл!
Шеф-Остап «Двенадцать стульев»
очень вдумчиво прочёл.

Сей роман для нас написан,
и прослежено родство:
Воробьянинов я, Киса –
ну, проекция его!

Цель – бабло, компьютер – средство.
Мелкотравчатый масштаб.
Мы не ведаем последствий,
не отмоемся, Остап!

Тут ещё аферы зреют –
обсуждаем креатив…
Вздёрнуть стоило б на рею
весь наш бодрый коллектив!

…Став подручным прохиндея,
рефлексирую пока.
Нам нужна была идея,
но идея не хапка!

…Кисе вторящий гнусаво,
не себе принадлежу.
Жизнь такая штука, право,
«же не манж, блин, па сис жур!»


Литературный кружок

И к солнцу не шагнуть, и в тину не зарыться;
потребностью творить томится естество.
Из мелкого кормясь духовного корытца,
удобно мнить себя значительней его.

Разбор дрянных стихов, бесплотных заморочек.
Чего тут разбирать, участники игры?
Где подлинное, где? Хотя бы пару строчек!
Откройте мне простор и новые миры!

Алмаз всегда алмаз, и массой в треть карата.
Крупинка, но она содержит бриллиант!
Заумным развлекать – чернил пустая трата.
Не можешь удивить - не ценен твой талант!

Сподоблены писать и путано, и много,
когда есть восемь слов небесной глубины:
«Изба-старуха челюстью порога
жуёт пахучий мякиш тишины»


Вертопрах


Какое творчество - сплошной сумбур!
Я раздираем векторами тяги:
перо поэта тянется к бумаге,
но, мысли… ненадёжны чересчур!

Я – вертопрах, и суетны пока
все гонки на Пегасе очумелом.
Сейчас важней определиться… в целом:
о чём должна радеть моя строка!

Женюсь, и да поможет мне семья
охомутать мятущуюся душу!
Мужает пусть, таская волокушу, –
нас так пугает проза бытия.

Мы подвиг Льва Толстого повторим:
крылатый конь хозяйству не обуза.
И остро глянув, завтрашняя муза,
промолвит снисходительно: «Твори!»