Сергей Редков


Мои литинституты. Урок 4-6

 

 

Урок четвёртый. Четверостишие

 

 ***

Изучать, открывать, покорять
Тайны гор и безбрежность морей,
Больше делать и меньше спать –
И Земля эта будет – твоей!

 

Парадокс

Когда мне было восемь лет,
Я знал о жизни всё:
Я знал, что аист на крыле
Детишек в дом несёт.

Что по ночам кричат коты,
Что где-то есть моря,
Что в хрупком зеркале воды
Дрожу, как призрак – я.

Что в холодильнике – еда,
А ночью – сладкий сон,
Что не ко мне придёт беда
Под карканье ворон…

Прошли года, вперёд маня.
Я сильно повзрослел.
«Учёность» детская моя
Рассыпалась, как мел.

Изведал я, что всё – сложней,
Что жизнь, порой, как бокс,
И – ничего не смыслю в ней…
Такой вот парадокс.

 

 

***

Я чаще стал терять свои стихи

Среди забот и шумных развлечений.

Плоды моих блаженств, моих мучений

Уходят от меня за все грехи.

 

Не радуют ни ласки, ни весна,

Когда слова, мурашками по коже,

Не пробегут, не тронут, не встревожат.

Где ночи вдохновения без сна?

 

Стихи ушли. Их в этом не виню.

Но верю я – прочитанные вами,

Они упали в сердце семенами,

И мыслью прорастут навстречу дню.

 

 

Бессонница

Я слова бросаю в тишину,
Семенами в ночь они ложатся,
И растут, то выпуская жальца,
То улыбками взмывая в вышину.
           
Расцветает память на заре
Строчками причудливых созвездий,
Заставляя чьи-то сны гореть
Пламенем блаженства и возмездий.
           
А когда в глубинах страсти мы
Потеряемся – утешусь песней:
Ничего на свете нет прелестней,
Чем выращивать стихи
            на грядках тьмы…

 

 

***
Когда я смотрю на лица
Людей, выходящих из храма,
То в них нахожу профиль бога,
Нашедшего дом среди плоти.

Но лица спешат углубиться,
Как в омут, в житейские драмы,
И с вечно голодной тревогой
Спешат догореть на работе.

А в сердце надежда искриться,
Что поздно мы все или рано,
Обратно вернёмся к порогу,
Где вспомнит душа о полёте...

 

 

Урок пятый. Пятистишие

 

Статуэтка


Пылью дни ложатся на меня.
Бой часов со мной в года играет.
Я – фигурка ангела у рая,
И в глазах моих слова звенят
О любви, что век не умирает.

Тишина на полочке моей.
Неужели вам не интересно
Слушать сны о счастье неизвестном
В час, когда телега скучных дней
Тянет вас в неведомую бездну?
              
А за стёклами серванта слышен шум:
Кто-то ржавый примус чинит снова,
Кто-то жарит лук с морковью к плову,
И кроссвордом тренирует ум,
Маринуя буквы в банке слова.

Утром, выплавляя солнца медь,
Кто-то лучиком бежит по крышам.
Кто-то звёзды поднимает выше…
Я же – о любви пытаюсь петь,
Но меня, увы, никто не слышит.

 

 

Зимус-косинус

 

Звонкое солнце слепит снежной крошкой,

Шагом хрустит хрупкий наст.

Поземь над полем дрожит белой мошкой,

Скачет, скользит по зиме дикой кошкой

Лыжник – румян и вихраст.

 

Тонут в бездонных сугробах мальчишки,

Девочки – в шапочках с мехом.

Смяты тетрадки, заброшены книжки,

Дней беззаботных шальные излишки

Льются подстуженным смехом.

 

Воткнуты в шею мороза колючки,

Словно сосулька, стал нос.

Вьюга – зимы непослушная внучка,

Тянет ко мне ледянющие ручки…

 

Ух! Еле ноги унёс!

 

 

Лимерик про страсти и закон

 

Иван Васильевич с женою поругался.
Шекспировским страстям чуть не поддался.
Вспылил. «Отелло» прочитал…
Затем «УК» перечитал…
Задумался. И больше не ругался.

 

Танка

***

Как это сложно!
Тайну вселенной немой
И бесконечной
Слогом коротким обнять,
Втиснуть в узилище строк.

***
Моя катана
Любит рубиновый цвет.
Кисть художника.
На теле врага узор –
Рисую Фудзияму.

***
Ненастье пришло.
Как победить это зло?
Знаю я способ:
Должен ты в доме своем
Правильно чай заварить.

***
Воют шакалы…
Выживут только лжецы
И лицемеры –
Честные самураи
Сделают харакири.

 

 

Подражание японскому

У соседа радость – построен новый дом.
В нём слышен смех.
Саке и счастье.
А мне на грудь прыгнула жаба.
Тяжелая, совсем задушила…

***
Рука выводит иероглиф.
Несколько черточек, читающих мое сердце.
Когда я устану,
они будут смеяться и плакать за меня.
Время, ты проиграло…

***
Свершилось чудо:
за сараем, у грядки с картофелем,
взросла и расцвела сакура.
Теперь сижу и любуюсь ей.
Даже не поехал с друзьями на шашлык…

 

 

Урок шестой. Шестистишие

 

 

***

Не дай нам бог остаться без приюта

В такую ночь, когда зима, ворча,

Колючек снежных достаёт колчан

И целит прямо в шею ветром лютым,

Дерёт за уши и вгоняет в дрожь,

А на усах и бороде – ледышек брошь.

 

И сразу всё понятно: счастье – это

Не звон монет, не почести, не власть,

Не слава, не могущество, не страсть,

Которая ведёт к плодам запретным.

Нет! Счастье – это тёплая постель,

Когда во тьме свирепствует метель.

 

 

Родное солнце

Солнце над Лондоном, Бергеном, Краковом
Светит и греет почти одинаково –
День возвещает небесным гонцом.
Я же люблю, угощением лакомым,
Снегом сверкающий вечером маковым,
Солнечный свет над родимым крыльцом.

Если судьба приготовит нелёгкие
Дни испытаний, дороги далёкие –
Встречу я всё со спокойным лицом.
Лишь бы, как прежде, лучами широкими,
Мне улыбался в часы одинокие
Солнечный свет над любимым крыльцом.

 

 

В ожидании очередного конца света

(лирический экспромт)

Мне теперь кошмары снятся,
Я не сплю в ночи…
Что же происходит, братцы?!
Войны непрестанно длятся;
Угрожают радиаци-
онные лучи.

Всюду – жертвы экстремизма…
Гибнет старый мир!
Не спасёт от катаклизма
Ни богатство, ни харизма,
Ни убежище, ни клизма,
Ни бряцанье лир.

Где же спрятаться от горя?
Где не страшен крах?
На вершинах скал? У моря?
(там, где волны с ветром спорят)
На равнине ли? В предгорье?
Нет – в твоих глазах!

Утону в них без оглядки,
И не страшен ад.
Пусть гигантский град по грядкам:
Не страшны теперь осадки!
Ты – что к чаю шоколадка,
Сладкий рафинад...


Осенние поля. Вторая редакция

Не веселит мой взгляд
Родной пейзаж неброский.
Осенние поля –
Былых цветений роскошь.

С упрямством короля
Красот от них не требуй.
Осенние поля –
Большой поднос для неба.

Листве упасть веля,
Холодный ветер дует.
В осенние поля
На целый день уйду я.

Здесь, душу исцеля,

Я вспомню, что бесценно.

Осенние поля –
Из жизни чьей-то сцена.

 

 

 

редакция 12.10.2021.



Зигзаги на обоях


 

Родители, прошу, не злитесь сильно,

Когда ребёнок взял фломастер синий

И, как Пикассо в творческом запое,

Разрисовал зигзагами обои.

 

Поймите, это не каприз, не шалость,

А то немногое, что в памяти осталось

От встречи с тайной, что лежит за гранью,

А тайне этой – не найти названья.

 

Поэтому ребёнок не играет,

Когда рисует на стене пейзажи рая

И цифры

                из нездешней математики –

Полоски, крестики, овалы и квадратики.

 

Он чувствует, что скоро всё забудется,

И многое, о чём мечтал, не сбудется.

Опять черту проводит и опять,

Стараясь что-то навсегда не потерять.

 

 

04.10.2021. Редков С.А.

 

 

 

 



Мои литинституты. Уроки 1-3


Урок первый. Одностишия

 

            ***

Прекрасен Рафаэль! Но бутерброд вкуснее…

            ***
Гражданка, взвесьте мне грамм триста счастья…

            ***
Летают парами влюбленные слоны…

            ***
Спокойней жить, когда все зеркала разбиты…

            ***  
Как тяжело любить, когда ты не банкир!
 
            ***
Мир катится к благоденствию…

 

 

Одностишие с заглавием:


О своём

Свои стихи не пахнут.


Семейное горе

В семье не без поэта!

 

Афоризм

 

Поэзия – это доказательство существования души.

 

 

                ***

               Новое – это хорошо забытое старое.

Старое – это хорошо надоевшее новое.

 

 

Пантограмма (равнобуквица):

 

Угрызения совести

 

Какая как я!

 

Урок второй. Двустишие

 

 

Взросление Эзопа

Я сегодня испытал
Первый свой сарказм!

 

Печаль графомана

 

Поразила меня в сердце тишина.
Неужели моя участь решена?!

Целый день сижу я грустный дома –
Семисотого мне не осилить тома.

Но мириться с этим я не стану!
Напишу про жизнь Узбекистана.

И про речку, что зовётся Волга.
Пусть потомки помнят меня долго!

 

 

Провинциальная трагедия в семи двустишиях

 

Действующие лица:

Поэт (гениален)
Жена (сварлива)
Чернь, толпа (совсем не понимают гения)


            I
Терзают вдохновения
Непризнанного гения.

            II
На дне воображения
Цветут его творения.

           III
Уж ночь легла на крыши,
А он всё пишет, пишет.

           IV
Заря в затылок дышит;
Её не видит – пишет.

           V
Душа всё выше, выше…
Но чернь творца не слышит.

           VI
Жена ворчит несмело:
«Займись-ка лучше делом».

           VII
Прогнал жену пиит.
Теперь с бумагой спит.

          конец

 

 

 

Способы парной рифмовки:

 

Парнас и пончик

 

Со мною недавно случилась напасть –
Познал я поэзии сладкую власть.
Стихи затопили просторы листа:
Воспел я любимой медовы уста.
И ей, как подарок, те строки поднёс.
Она же достала с печеньем поднос
И молвила мудро: – Случится беда,
Стихи не спасут, но поможет еда!
Я ей возражаю: – Стихи мой удел!
Она:  –Ты носки бы теплее надел!
В ответ я: – Душа моя тянется ввысь!
Она мне: – Ботинки почисть! Причешись!
– Не буду, – кричу я, – здесь рифму менять!
Но слышу в ответ: –Утомил ты меня.

Вот так и рассталась подруга со мной.
Зато сочинил я шедевр неземной!
… дырявые брюки, на завтрак – трава…
А может быть, женщина в чём-то права?

 

 

Майское

 

Каждый год на девятое мая
Флаг победы страна поднимает.
Поздравляет седых ветеранов,
Вспоминая их подвиг и раны.

Но проходит девятое мая,
И никто не уступит в трамвае
Своё место. Стоят ветераны.
Позабыты и подвиг, и раны,
И звучит как насмешка, как пытка,
Пожелание счастья с открытки…

Вы поменьше речей говорите,
Лучше ваших детей научите
Уступать своё место в трамвае
Старикам и десятого мая.

 

 

Солдат и Лорка

 

– Сегодня ночью, на задворках,

Я расстрелял Гарсию Лорку…

 

Плохой, скажу вам, был поэт.

С трудом прочёл его сонет

И вам признаюсь, не тая,

Что ничего не понял я.

К чему все эти слёзы, стоны?

Стране нужны солдат вагоны!

 

Хотя, возможно, я неправ.

Зато я смел, красив и брав!

Целую девушек в уста,

Щиплю за мягкие места,

И пусть стихов я не пишу,

Зато я пью, живу, дышу…

 

Так, рассуждая в кабаке,

Солдат с винтовкою в руке

Мадерой совесть заливал.

А через день на фронт попал.

 

И в первом же бою – пропал…

 

Но всё же смог понять он Лорку,

Когда в крови лежал под горкой.

А тот пришёл, пропел свой стих.

Солдат заплакал и затих.

 

Любой поэта понимает,

Как только смерть приобнимает.

 

 

***
Как грибы, растут заборы,
Будто люди – это воры,
Будто каждый, словно тать,
Хочет что-то своровать.

У забора стража стаей
С грозным видом вырастает.
С подозрением глядит.
– Нет прохода! – говорит.

Я кричу им: – Мы же братья!
Не хочу чужого брать я!
Не маньяк я и не вор!
Я иду к себе во двор!

А в ответ мне: – Докажите!
Паспорт, справку покажите.
Вдруг несёте вы во двор
В сумке спрятанный топор?

Я в ответ им: – Да на кой мне?
А они в ответ – ногой мне!
От обиды стал икать.
Что же, надо привыкать…

 

 

Урок третий. Трёхстишие

 

 

Жизнь

Мне восемь лет, а за окном – весна.
Каникулы синичка принесла.
Весь день гулять! Ведь вечер так не скоро…

 

 

Терцет:

 

Итальянская живопись

 

Блики солнца, плавность линий,
Горизонт над морем синий
И дымки зелёных пиний...

Дворик, от жары ленивый,
Итальянки взгляд игривый...
Чу! Проснулся муж ревнивый.

Заглянул в её глаза –
Та смеётся, стрекоза...
Приближается гроза.

 

 

Терцины:

 

Любовь и синтаксис

 

Танцуют парами влюблённые Слова
На белом мраморе листа одну Частицу
В уста украдкою Глагол поцеловал.

Ах, видели бы вы Наречий лица,
Когда ломала страсть приличий шлюз,
Когда пощёчина звенела треском ситца.

Но в той истории нашёлся всё же плюс:
Частица и Глагол остались вместе –
Соединил их прописью Союз

Как хорошо, когда слова – на месте!
Пусть радуют красивым слогом нас
И не боятся ни молвы, ни лести.

 

Хокку

 

***

Кисточкой мягкой
Чуточку вечной души
Небо рисую

 

***
Время излечит
Тел наших дикий восторг...
Тихая старость.

 

***

Душа – как запах:
Почувствовать лишь можно,
А потрогать – нет.

 

 

Снежинки


поэма в японском стиле

       I
Хрустят снежинки
под моими ногами.
Больно снежинкам.

      II
Стонут снежинки.
Но я слышу музыку
при каждом шаге.

      III
Скрипят мои дни
под ногами времени...
Тают снежинки.

 

 

Подражание японскому

 

Почему так прекрасно это утро!
У жизни появился смысл –
дают зарплату!



Часы с подсевшей батарейкой


 

I

 

Остановить, увы, нельзя

Секунд, что льются как из лейки…

В часах, что на стене висят,

Похоже, села батарейка.

 

Берётся время, как редут.

Ползут по циферблату стрелки.

Но, несмотря на всё, идут

Часы с подсевшей батарейкой.

 

А мир быстрее с каждым днём –

Год пролетает, как минута.

Как неуютно стало в нём!

В моих часах – протест как будто.

 

Назло всем медленней идут.

Хотя, им вряд ли то поможет.

Устанут. Встанут, как в бреду…

Не останавливай их, боже!

 

II

 

Я тоже медленнее стал.

Завязли мысли, как в мастике.

Для нас с часами цель проста –

Не останавливаться, тикать…

 

III

 

Есть время моих отстающих часов,

А есть – эталонное время.

В одном есть покой и прохлада лесов,

В другом – опоздания бремя.

 

И в этом пространстве меж двух времён

Покажется жизнь бесконечной.

Там нету вражды между разных племён,

Там рад тебе каждый встречный.

 

Когда заменю батарейки в часах,

Закончится эта сказка.

Начнутся пожары в зелёных лесах –

Из дома не выйдешь без каски.

 

IV

 

Поэтому

Я

Не спешу

 

В часах

Менять

Батарейку

 

Боюсь

Потерять

Сказку

 

А может быть

Просто

Лень.

 

 

 

02.08.2021. Редков С.А.

 

 

 

 

 



Картины детства моего. На море

Судак


I


Каникулы. Родители купили

Путёвку в Крым, в курортный град Судак.

Меня спросили:

– Ты поедешь?

– Да!

Ведь в тех краях мы никогда не жили.

 

Не видели ни крымских гор, ни скал,

Шагнувших в море и навек застывших.

Прибой, о волнорез себя разбивший,

Солёной пеной ног нам не ласкал.

 

На глубину мы с маской не ныряли,

Не протыкали трубкой толщу вод,

Не набивали дыней свой живот,

И в волейбол под солнцем не играли.

 

Не видели всю красоту вполне –

Нас не катал вдоль пляжа быстрый катер.

Мы рыбу не ловили на закате,

Качаясь в лодке на морской волне.

 

Поэтому – пакуем чемоданы,

Звоним в такси и едем на вокзал,

Садимся в поезд и во все глаза

Глядим на лик природы первозданной.

 

На строй берёз, мелькающих в окне.

(Как будто кадры старой киноплёнки).

На всё, что может удивить ребёнка –

На блеск реки, на купола в огне.

 

На домики далёких поселений,

На тучи, что затмили небеса,

И на леса, бескрайние леса!

На заросли дубов, осин и елей.

 

– Смотри, там волк! – мне папа вдруг сказал,

И показал рукой куда-то в чащу.

Представился мне клык и глаз горящий,

Какой я часто в мультиках видал.

 

Матёрый волк, огромнейшего роста,

В тельняшке, в брюках, сзади – серый хвост.

А чтоб все знали, что тот волк не прост,

В его зубах дымится папироса!

 

Но где всё это? Не возьму я в толк –

Лишь серый бок мне удалось увидеть.

Похоже, зверь меня хотел обидеть –

Без брюк был, без тельняшки – просто волк.

 

Открытие тогда я сделал личное,

Сейчас я вам его произнесу:

У волка настоящего в лесу

И нарисованного волка есть различия…

 

II

 

А первый день пути почти прошёл.

Пылает горизонт огнём заката.

Жара. Изображая акробата,

Ползу на полку чуть не голышом.

 

С трудом забравшись, сверху наблюдаю,

Как люди занимают свой досуг:

Вот кто-то важно режет колбасу,

А кто-то в чай лимон по капле давит.

 

Занятие у каждого своё:

Вот кто-то в карты режется на пару,

А кто-то, под нестройную гитару,

В полголоса Высоцкого поёт.

 

А кто-то спит, храпя на все вагоны,

Не слыша в свою сторону протест.

А кто-то всю дорогу пьёт и ест,

А ночью молча сходит на перроны.

 

А я смотрю на полную луну,

Что в час ночной на небе показалась.

Она невидимой рукой людей касалась,

В свой тихий свет дремавших окунув.

 

Смотрю на звёзды, что всегда манили

Из тихих будней устремиться в путь.

И взглядом неизвестное проткнуть!

Изведать то, что от тебя хранили!

 

Услышать из-за горизонта зов,

Что в сердце раздаётся дальним эхом.

Куда-то плыть, лететь, идти и ехать,

Навстречу тайнам новых берегов!

 

Чтоб не пугали ни моря, ни реки!

Чтоб ветер яростно в твой парус дул!

На этой умной мысли – я уснул.

И снились мне – воинственные греки.

 

Каких-то много лет до нашей эры

Тот зов их так же гнал за горизонт.

И бороздили весь Эвксинский Понт

Эллады остроносые триеры.

 

И колонисты, заселив собой,

Уютный берег солнечной Тавриды,

То пьют вино, любуясь райским видом,

То с местным варваром вступают в смертный бой.

 

Вот грек и скиф друг друга рубит, колет, режет.

На поле боя крики, стоны, вопль…

От страха я проснулся. Симферополь.

Автобус. Три часа до побережья.

 

И мы – на месте! Здравствуй, море, пляж!

И радость единения с волною!

И тень скалы, спасающей от зноя!

И прочий крымский неземной пейзаж!

 

Сияет солнце золотой медалькой.

Шипит волна, солёная на вкус.

Мы покупаем ласты и арбуз,

Ложимся на горячей чёрной гальке.

 

Желаем плавать, получать загар.

Поэтому – до вечера купаться!

А поздно ночью – стал я задыхаться.

За ненасытность – солнечный удар.

 

На воздух вынесли, чтоб смог я оклематься.

А надо мною в небе – гроздья звёзд!

Восторг и страх, эмоции взахлёст!

Но главное сейчас – в живых остаться.

 

Помог мне ветер и стакан воды.

От моря отдохнём. Но чем заняться?

На гору с крепостью решили мы подняться

И любоваться миром с высоты.

 

III

 

На крепость мы забрались утром рано.

И здесь я с удивлением узнал,

Как по сравнению с Землёй я мал!

И это нанесло мне в сердце рану.

 

Но раны исцеляет красота.

Какие же с горы открылись виды!

Весь в дымке, пояс гор над бухтой спит, и

В пол мира, справа – синяя вода!

 

Зубцами укусить пытаясь небо,

Змеёю вьётся старая стена.

Где башня над обрывом взведена,

Глаза слепых бойниц зияют немо.

 

Как тетива из лука – горизонт.

Заметно сверху, как он чуть изогнут.

Внизу в спокойном море люди мокнут,

Имея в этом собственный резон.

 

И только здесь, на Девичей скале,

Где греки основали поселение,

Я осознал, как велика вселенная,

И как же мало мне, на самом деле, лет.

 

И сколько без меня произошло

На свете свадеб, войн, смертей, рождений,

Открытий, катастроф, изобретений…

Как много время дат и лиц сожгло!

 

И вспышкой, словно яркая комета,

Во мне возник вопрос: «Где все, кто жил?»,

Потом возник вопрос: «А где я был?».

Но до сих пор мне не дано на то ответа.

 

От многих дум я даже загрустил.

А для того, чтоб всем развеселиться,

Решили мы по морю прокатиться,

Пока ещё хватает наших сил.

 

Катамаран. С отцом кручу педали

И, споря с набегающей волной,

Кораблик наш – а я в нём рулевой –

Уходит, не спеша, в морские дали.

 

Вдоль берега скалистого плывём.

Винтом взбиваем море в гоголь-моголь.

Для радости ребёнку надо много ль?

Давай ещё в пещеру завернём!

 

В расщелине скалы виднелся грот.

(Не заглянуть, куда нельзя – не в силах мы!)

Какими-то загадочными символами

Исписан был его шершавый свод.

 

Хотелось верить, то – сыны Эллады

В далёкие крутые времена

Оставили на стенах имена,

Чтоб их потомки вспомнить были рады.

 

Но, приглядевшись лучше, я прочёл:

«Здесь был Толян», «Андрюха – промокашка»,

«Ещё хоть раз, кто подойдёт к Наташке,

Тот от меня узнает, что почём!»,

 

«Наташка, зайка, будь моей невестой»,

«Спартак – вперёд!», «Динамо – чемпион!»,

«Кто хочет в глаз – приходит на район».

И множество иного рода текстов.

 

И я подумал – через сто веков,

Какой-нибудь учёный-археолог

Откроет эти надписи, и в школах

Зубрить их будет класс учеников.

 

О смысле будут спорить, любоваться,

Отправят те художества в музей…

Пока я размышлял на счёт на сей,

Домой настало время возвращаться.

 

IV

 

Заплыть легко. А вот назад – сложнее.

Застряли. Развернуться места нет.

Каким то чудом выбравшись на свет,

На два часа вернулись мы позднее.

 

Нас ждали штраф и с мамой разговор.

Как море в шторм, она разволновалась.

Спасательная лодка вызывалась,

И вызывался из милиции майор.

 

Военным даже мама позвонила,

Они почти за поиски взялись.

Как хорошо, что всё же мы нашлись!

А то бы шум дошёл до устья Нила.

 

И впредь, чтоб от волнений не страдать

Сказала мама: «Хватит приключений!»

А мы взамен купили алычи ей.

И стали безопасно отдыхать.

 

Спокойно пролетели две недели.

Счастливыми вернулись мы домой…

С тех пор, когда мне холодно зимой,

Я вспоминаю море в гул метели.

 

Когда нет времени и в жизни кавардак,

Когда замучили проблемы на работе,

Я вижу чайку в радостном полёте

И возвращаюсь мысленно в Судак.

 

У каждого своё должно быть море –

Из детства заповедник небольшой,

Где от заботы отдохнёшь душой,

Где стихнет боль и не коснётся горе.

 

 


 

 

04.07 - 01.08.2021. Редков С.А.

 



Странный памятник в Ясной Поляне

Из цикла «Тульские этюды». Странный памятник*

Там, где Лев Толстой
Мир творил пером,
Мы, народ простой,
Ходим, песнь поём.

Облака висят
Белой ватою.
Взгляд ударился
В чью-то статую.

И вдруг стало нам
Не до пения:
Тело – Сталина,
Голова – Ленина.

Может, от дождя
Так случается –
Голова вождя
Вдруг меняется?

Да не стоило
Нам в том каяться –
Так история
Развлекается…


* после разоблачения культа личности, голову поменяли. Трубку из правой руки убрали, а к левой руке прилепили кепку.

4.07.2021. Редков С.А.


Расплата

Ребёнком стою на балконе,
Смотрю на берёзку внизу.
В неё, не боясь погони,
Бросаю молочный зуб.

Бывало, и кость от черешни
Я сверху в берёзку пульну,
И сделаю вид, что безгрешен,
Свою не признаю вину.

Берёзку внизу огорчают
Забавы, как я, ребят.
Листвой шелестя, отвечает:
– Постой, доберусь до тебя!

Я сверху берёзке: «Риска
В угрозах твоих – нет.
Я – высоко, ты – низко.
Таков мой тебе ответ».

А годы как лошади мчатся.
Давно мне за сорок уже.
Но что это? Ветки стучатся
В окно на моём этаже.

– Не ждал? – прошумела берёза, –
Пришла я забрать должок.
И скрипнула ветка с угрозой:
– Готовься к расплате, дружок!

Глазами зелёными судит,
С упрёком качает листву:
– Готов ты к тому, что будет,
Когда я ещё подрасту?



08.06.2021 Редков С.А.


Видение Сергея Ткаченко

"– Не ждал? – прошумела берёза, –

Пришла я забрать должок.

И скрипнула ветка с угрозой:

– Готовься к расплате, дружок!"

            "Расплата" (Сергей Редков)


Конечно, приятней быть гордым,

Но правда - гораздо важней:

Берёза мне двинула в морду

Берёзовой веткой своей,

 

Когда, не почуяв угрозы,

Неведомой силой влеком,

Я вышел, не шибко тверёзый,

За мой старый, добрый балкон.

 

…Очнулся в  больничной палате,

Где рядом – все в гипсе тела.

И нянечка в белом халате

Сказала: «Берёза спасла!

 

Такое случается редко,

Счастливец, ты должен быть рад:

Не стукнись лицом ты об ветку -

Всё было бы хуже стократ!»

 

Я слушал, в гипнозном тумане,

И думал: «Бывают дела…» -

А зеркальце добрая няня

При выписке мне отдала.




Если долго смотреть на звёзды...

Если долго смотреть на звёзды,
То растает спокойствия щит,
И сплетётся пространство в гнёзда,
И твой мозг, как птенец, запищит.

Он потребует, клюв раскрывая,
Не червя – на вопросы ответ:
Кто вселенную в чан разливает?
И откуда рождается свет?

Бесконечность увидя в щёлку,
Ты воскликнешь: – Ах боже мой!
И, беспомощно клювом щёлкнув,
Всё поймёшь. И пойдёшь домой.





21.06.2021 Редков С.А.

Вариант для Сергея Ткаченко


Если долго смотреть на звёзды,
То растает спокойствия щит,
И сплетётся пространство в гнёзда,
И мозг, как птенец, запищит.

Он потребует, клюв раскрывая,
Не червя – на вопросы ответ:
Кто вселенную в чан разливает?
А откуда рождается свет?

Бесконечность увидя в щёлку,
Ты воскликнешь: – Ах боже мой!
И, беспомощно клювом щёлкнув,
Всё поймёшь. И пойдёшь домой.





21.06.2021 Редков С.А.




Кали-юга. Посёлок Известковый

Солнце в туче скрылось.

За окошком – вьюга…

Это воцарилась

В мире Кали-юга.

 

Чую, во вселенной

Не в порядке Дхарма –

То болит колено,

То встречаю хама.

 

Раздаётся эхо –

В рог сигналит Кришна.

Чую, не поехать

Никогда в Париж нам.

 

Замахнулся Вишну

Булавой резною…

Ах, скорей бы вишня

Зацвела весною!

 

 

 

15.06.2021. Редков С.А.

 


Экстазы Скрябина

 

Закрыть глаза, увидеть астры звёзд,

И головастиков комет поймать за хвост!

И пальцами из клавиш выбить свет,

И получить бессмертие в ответ…

 

Познать экстаз, безумие, восторг,

И устремиться к солнцу на восток!

Раскрасить вечность в красный, голубой,

Заполнить всю вселенную собой…

 

Так Скрябин мыслью по планетам рыщет.

Но возвращает в землю гнойный прыщик.

А цветомузыка его – гремит в танцполе.

В экстазе бьётся человек – чего же боле!

 

О том ли ты мечтал, забытый гений?

Далёк сегодня человек от откровений.

Он по дорожке белой в рай уходит в гости,

И тоже видит звёзд небесных горсти,

 

И заполняет

                   всю вселенную

                                                         собой…

 

 

 

 

31.05.2021. Редков С.А.

 

 


Из детства. Подводная охота

Вилку к палке прикрепить, и – в море!
И нырять, охотясь на бычков.
И смотреть на это смехо-борье
В окна прорезиненных очков.

Видеть, как мальки у дна кружатся,
Гулких звуков изучать клавир,
И зачем то варваром врываться
В этот странный, первозданный мир.

Будто нет занятия умнее,
Чем кривым копьём лупить по дну.
Злобы к бедным рыбам не имея,
Я, с большим трудом, попал в одну.

И скакал по пляжу до отлива,
В банку поместив свою награду…
Был я глупым. Но я был счастливым!
А для счастья – многого ли нам надо?



09-31.05.2021. Редков С.А. редакция 5.06.21.


Плач профессора Мартынова по случаю потери его библиотеки во время наводнения 1824 года в Санкт-Петербурге

Плач профессора Мартынова по случаю потери его библиотеки во время  наводнения 1824 года в Санкт-Петербурге

 

 

 

И Зимний дворец был похож на скалу среди бури.

До крыши от волн вились брызги,  и пена хлестала по окнам.

То воды Невы в беспощадном безумии быстры и мутны и буры

Несли нескончаемый ужас, и плач, и сплошную беду на порог нам.

 

В подвалах купцы погибали, спасая коробки с товаром.

Товар не спасти – все кареты и лодки разбиты…

Не жаль мне картин  и фарфоровых чашек – отдал бы их даром,

Но книги мне жаль, что из комнат водой были смыты.

 

В бурлящих потоках  кружились тома, обдирая сафьян об карнизы.

А рядом, на вырванной двери, спасалась солдатка с младенцем.

А с нею, цепляясь строкой за обложку, спасались Лаура и бедная Лиза.

Спасался Пьеро и скулил, что таких наводнений нет даже в Венеции.

 

Когда же стихия ушла, те, что всё потеряли,

С подсохшей земли поднимали страницы цветного издания,

Садились на камни руин и со злостью читали, читали, читали,

Как будто лишь это способно помочь, когда всюду страдания.

 

 

 

 

 

13.04.2021. Редков С.А.


Прошлогодние листья

Солнце дарит тепло без корысти.
В небе птицы от счастья галдят.
Из-под снега – истлевшие листья
На цветущую землю глядят.

Забывают про страшную зиму.
Ветерок их щекочет – шуршат,
Словно ждут, что их к веткам поднимут,
И в прожилки вольётся душа.

Но листва навсегда опадает.
Сквозь неё – молодая трава.
Это жизнь свой закон соблюдает.
И скажи, что она не права.



09.04.2021 Редков С.А.


Кораблик


Отбывает февраль – отгостил.
Ярче день после длинных ночей.
На прогулке малыш запустил
Самодельный кораблик в ручей.

И весна – беззаботна, легка,
В тот придуманный мир позвала,
Где ручей – не ручей, а река,
Где сугроб – не сугроб, а скала.

С высоты – птичьих трелей разлив:
Это боцман в свой дует свисток.
А кораблик, чуть борт не разбив,
Как безумный, ныряет в поток.

Над ручьём край сугроба резной.
Всё блестит, всё сверкает, гляди!
Хорошо, когда солнце весной!
Хорошо, когда жизнь – впереди.




04-06.04.2021. Редков С.А.







Нумизматика

1. Иллюзия

на монетах
есть всё

солнце
небо
земля
люди

и если
ты держишь
в ладони

монету
у тебя 

в руках

весь мир

многие
так
и думают


2. Кабинетная патина

среди нумизматов
самыми дорогими
считаются монеты
с кабинетной патиной

лежит такая монета
в доме аристократа
в дорогой шкатулке
из ценных пород дерева
и приобретает
своеобразный
благородный оттенок

а монеты
найденные в земле
стёртые
и ржавые
покрыты
совсем другой
патиной

такие монеты
почти
ничего
не стоят

но мне
дороги
именно эти
монеты

они
не сохранились
но видели
ещё что-то
кроме стенок
дорогой
шкатулки

какая-то из них
путешествовала
в кармане моряка
а другая
брошенная нищему
возможно
спасла ему жизнь

а потом
эти монеты
потерялись

жаль
что сейчас они
никому
кроме меня
не нужны

 

 

3. Машина времени

древние монеты
помогают мне
путешествовать
во
времени

зажимаю монету
между пальцами
закрываю глаза
и
оказываюсь
в каком-то
древнем
южном
городе

жарко

хочу пить

ищу рынок

нахожу

покупая вино
протягиваю
свою монету
торговцу

но вдруг
какой-то
безумец
опрокидывает
столы с товарами
и
зачем-то
бьёт меня
по спине
палкой

чей-то голос
кричит
что храм
это
не место
для торговли

я
оглядываюсь назад
но
ничего
кроме яркого света
не вижу

через секунду
я
оказываюсь
в своей
комнате

господи
ради таких моментов
стоит
иногда
закрывать
глаза



4. Сила искусства

лучшие
художники страны
создают барельефы
для юбилейных
памятных
и даже
самых простых
монет
из оборота

они рисуют портреты
пейзажи
орнамент
на золоте
серебре
меди
бронзе
и даже
на алюминии

а потом
другие люди
восхитившись
этим прекрасным
и вечным искусством
идут убивать
подобных себе
людей
из-за этой
чёртовой красоты
на золоте
серебре
меди
бронзе
и даже
на алюминии

но
я
пока
жив

иду
в магазин

меняю прекрасное
и вечное искусство
на
хлеб

спасибо
сдачи не надо


5. Гербы и даты

на моём
антикварном столе
покрытом
зелёным сукном
лежат
и блестят серебром
две
небольшие
монеты

цвай марки немецкие
с профилем острым
усатого
высокомерного кайзера
с носом
похожем на пушку

и
гривенник русский
истёртый
побитый
с венком
из дубовых листьев
и сказочной птицей
раскинувшей в стороны
нет
не только ноги
пару орлиных голов
с выпуклым глазом
маленьким мозгом
и острым
горбатым клювом

на марках немецких
тоже
орёл имеется

обычный
с одной головой

эти
орлы
гербы
двух
великих
империй

смотришь на них
и сразу хочется
схватить оружие
и идти воевать
за этих прекрасных
величественных
птиц

многие
так и сделали

закрываю глаза
и вижу эти монеты с орлами
в карманах добрых
порядочных граждан
гуляющих по бульварам
берлина
москвы
петербурга

открываю глаза
закрываю снова
и вижу тех же людей
но раздавленных обломками зданий
вдыхающих
облако хлора
заживо гниющих
в тифозных траншеях
и просто гниющих
в уставшей от крови
уставшей от мяса
земле

монеты в их карманах
теперь похожи
на маленькие
немытые сковородки
с подгоревшим
цыплёнком

а виною тому
дата
вбитая намертво в кожу
обеих
старинных
монет

четыре
проклятые
цифры

один
девять
один
четыре

а вместе
число обезумевших

1914

6. 50 копеек 1924 года

 

на монете

советской

серебряной

мускулистый

сильный

высокий молотобоец

трудится

,

из наковальни

искры

выстукивает

 

для счастья всеобщего

ударами молота

он выкует каждому

бляшку железную

кружку железную

миску железную

здоровье железное

и душу стальную

к морозам

устойчивую

 

будь

товарищ

как этот

рабочий

с молотом

!

 

куй

пока

есть

силы

!

 

а если

промахнёшься

по наковальне

или

не дай бог

опоздаешь

на работу

расстрел

 

а как иначе

выковать новое

светлое

прекрасное будущее

?

 

а как иначе

построить новый

светлый

и прекрасный

мир

?

 

7. Настоящее счастье

ни ласки не нужны
ни яхта
ни дворцы

купить хочу монету
которой
нет пока
в коллекции моей

меняю
последние деньги
на счастье
на страсть
на жизнь настоящую

свершилось

да

в моих объятьях
она
желанная копеечка
!

8. Копейка

как много
как много веков
георгий святой
копьём протыкает
грехи нам несущего
змея

как много
как много веков

послушай
георгий
добей ты уже
эту гниду ползущую
грех нам несущую

иначе
в ближайшее время
нам всем
за грехи те
каюк

9. Рубль 1964 года

 

воскресенье

утро

завтрак

 

за столом

вся

семья

 

папа

мама

дедушка

и бабушка

 

за хорошую

учёбу

мне дарят

целый рубль

!

 

на эту

монету

я куплю

марки

съем в парке

мороженное

с шоколадной крошкой

и схожу в кинотеатр

на фильм

про

индейцев

!

 

вот

как много

счастья

может принести

маленький

кружочек

из

металла

!

 

 10. Оксиды окиси

 

покупаю

монеты

блестящими

 

радуюсь

 

а они лежат в шкафчике

и темнеют

 

я им говорю

 

не надо стареть

не надо терять блеск

 

а они отвечают

 

на себя посмотри

молодеющий наш

лучше ответь

что делает

на полу

выпавший

из тебя

зуб

?

 

11. Аукцион контейнеров

в америке
существует аукцион
где продают вещи
недавно умерших
одиноких
людей

контейнер с вещами
выкупается
за самую низкую
цену
и тут же
вскрывается

всё
происходящее
записывается
на
камеру

мы видим
как чьи-то
волосатые пальцы
словно жирные
дождевые черви
вгрызаются в мусор
который
ещё месяц назад
был
чьей-то
жизнью

фотографии
письма
дипломы
небрежно
отбрасываются
в сторону

но старинные
серебряные монеты
в дряхлом альбомчике
уверенно
перемещаются в карман
нового
хозяина

за кадром
слышен голос

сразу видно
хороший был человек
за его коллекцию
мы получим
не менее
ста
баксов


12. Делаем выводы

монеты
хранятся
в капсулах

люди
хранятся
в коробочках

какая
замечательная
коллекция
!

да здравствует
!
нумизматика
!




7.09. – 09.11.2019. 18.02. 2021, 13.03.2021 Редков С.А.

 



В ночь на Рождество

                                                          памяти Табуновой Н.


Рождество… Морозный вечер.

У дорожной полосы,

Рюкзачки взвалив на плечи,

Ждут автобус мать и сын.


— Мама, мама, как мне зябко!

Что ж автобус не спешит?

— Натяни сильнее шапку

И в ладони подыши.


А мороз, назло, крепчает.

Вьётся вьюга. Снег скрипит.

А водитель выпил чаю,

И — в гараж. У печки спит.


— Мама, стало холоднее,

Мы замёрзнем средь полей!

— Ты прижмись ко мне сильнее.

Я укрою. Так теплей?


Спи, малыш. Свернись клубочком.

Вспомни тёплую весну.

Пролетит в минуту ночка.

Я с тобою. Ты уснул?


Пусть приснится полдень ясный

И цветенья торжество.

Говорят, младенец в яслях

Снится в ночь на Рождество.


…Ночь прошла. Настало утро,

И автобус в рейс спешит.

У дороги, в снежной пудре,

Мама мёртвая лежит.


Кто-то крикнул: «Поздно слишком!»

Кто-то в слёзы, сам не свой…

А под мамой — спит мальчишка.

Еле дышит, но — живой.


Марки

 

Материалом самым хрупким

Считал бумагу раньше я.

Крошил её, как мясорубка.

Кромсал и резал, как швея.

 

Одни лишь марки я не трогал –

Цветную летопись времён.

Как много жизни в них! Как много

Свершений, праздников, имён!

 

Прошли года. Нет ни героев,

Ни достижений, ни страны.

Где те, кто будущее строил?

Где те, кто Родине верны?

 

Гадать не буду на ромашке,

Что твёрже – щебень или карст:

Цветные липкие бумажки

Прочнее многих государств…

 


Стометровка

 

Жизнь – стометровка.

Блещет кроссовкой

          младенец на старте.

Через мгновение – старость.

 

                                Где

был он те десять секунд,

что нашу жизнь рассекут

клочьями свадеб,

                    рождений,

                              поминок?

Стоп!

        Фальстарт.

                        Мимо.

 

Снова

          с гримасой мима

выгнулся 

                  для 

                           выживания.

 

            Внимание!

 

Выстрел.

Стонет и тужится тело.

Мысли:

станет множиться дело

спринтера в лёгких видах –

вдох-выдох,

            вдох-выдох…

 

Взмокла одежда –

эка невзгода!

Вдох – надежда.

Выдох – годы.

 

Скорость – кредо.

Скоро – победа.

Лёгкие рвёт:

«Ну же, вперёд!»

 

Знамя рекорда

           гордо реет.

Эй, быстрее,

              ещё

                быстрее!

 

Только не взять

              призовые места –

редко кто

                добегает до ста.

 

Чаще – сносит с дороги

время

        рокотом львиным.

Эх, добежали бы ноги

хоть бы

              до

                  половины.

 

Что будет после?

        Что было до?

 

Вдох- выдох,

            вдох-выдох,

вдох-выдох,

                  вдо…

 

 


Потолок и небо

 

В бетонных коробках нелепых

Томиться, метаться – мука.

А в поле поднимешь руку,

И сразу на пальцах – небо!

 

А в поле посмотришь прямо,

Налево посмотришь, направо –

Душа пробежит по травам,

Отступят житейские драмы.

 

На грýди холмов позаришься,

Окрест разродишься рыком.

От радости в небо подпрыгнув,

О воздух челом не ударишься.

 

Бегут облака

                    барашками.

Слагает язык

                  многостишья.

Путь Млечный,

                      на землю спустившись,

Зацвёл васильком, ромашкою.

 

Просторы полей необъятных

Вольются в глаза и уши.

Увидишь, домой вернувшись,

На стенах заката пятна.

 

В кровати своей, как на пляже,

Возляжешь, к стене повернувшись.

И звёзды, 

             сквозь тьму улыбнувшись,

На

    потолке

              спляшут...

 

 

 

 

24-26.11.2020. Редков С.А.


Из цикла «Тульские этюды». Дерево на крыше

                                            моему детству

 

 

Ветер семена занёс на крышу,

И одно – сквозь балку проросло.

Деревце растёт всё выше, выше!

Только дом под ним – идёт на слом.

 

Истекают кирпичи

                            песочной кровью.

Тонут пол и лестница в пыли.

Всё истлело под просевшей кровлей.

А на ветках – листья расцвели!

 

Ярким солнцем жаждут насладиться!

Экскаватор в стену бьёт ковшом…

 

Да, не дай то бог кому родиться

В час, когда ломают старый дом.

 

 

 

29.10.2020. Редков С.А.

 


Из цикла "Тульские этюды". Московский вокзал

Когда я был маленьким мальчиком, то
Мне греческим храмом казался вокзал.
Фасад из колон и лепной цветок
Своей красотою ласкал мне глаза.

Над портиком Феб лучезарный висел.
Под портиком – голос Дианы звенел.
Составы летели со скоростью стрел
Со свистом во стороны все.

На лавке сатир на кифаре играл.
В буфете вино разливал Дионис.
Таксист Аполлон "завоёвывал приз".
Гермес – чемодан у кого-то украл.

Гудок с колесницы стал демос сзывать.
Знать, время пришло Олимпийских игр.
Гераклы, своих не жалея икр,
Бежали в вагоны места занимать…

Глядят, не моргая, глаза вокзала
На спины вспотевших богов на перронах.
И в бок горизонта, как в зверя, вонзает
Диана охотница – стрелы вагонов.



Из цикла "Тульские этюды". На лавочке

Как сковородку солнце землю грело.
Лениво птица забралась в кормушку.
На лавочке в тени дубов сидела
Седая аккуратная старушка.

Какое наслажденье – отдых в парке!
В дубраве воздух чище и полезней.
Над головой – ветвей зелёных арка,
В тени – прохлада, а на сердце – песня.

Но бабушке спокойно не сидится.
С опаской взгляд бросает на дорогу.
Мешает благодатью насладиться
Из прошлого гнетущая тревога.

На паперти не клянчила полушку.
И, в целом, не обижена судьбою.
А дело в том, что милая старушка
Почти всю жизнь работала судьёю.

Однажды, по привычке, посадила
На нары деревенского парнишку.
(Не рассчитал, бедняга, своей силы
И нос разбил какой-то важной шишке).

Кричал парнишка: «Жизнь мою ты губишь!
Я отсижу и разберусь с тобою!
Бояться ночью каждой тени будешь
И вздрагивать от шороха любого».

С тех пор судье спокойно не живётся.
Ей тихим парком наслаждаться сложно.
Проходит кто – быстрее сердце бьётся,
В висках стучит, и на душе тревожно.

А солнце сверху жарит – не жалеет.
Спортсмены пробегают своим курсом.
Работник парка ходит по аллее,
В контейнер щёткой заметает мусор.

Устав работать, он подсел к старушке
И вытянул вперёд больную ногу.
Из термоса плеснул цикорий в кружку.
Хлебнул и призадумался о прошлом.

Судья его за драку посадила.
Куда потом – лишь в дворники дорога.
Все мысли, чувства – злоба захватила.
О мести только он просил у бога.

Но время шло. Злодейка не встречалась.
Забыв про месть, он перешёл на марки.
Когда же встретил он судью случайно,
То не узнал, когда подсел к ней в парке.

Он рассказал ей, как в лото играет.
Она – как осенью капусту квасит…
Так время – чьи-то души примиряет.
И нашу боль, и наши страсти гасит.



18.10.2020. Редков С.А.


Ложечка

 

             Вчера я сидел в кафе со своей девушкой, и мне вдруг нестерпимо захотелось стащить чайную ложечку…

            Вы только не подумайте, что я преступник какой-нибудь. Нет-нет! Что вы! Напротив, я самый законопослушный гражданин этого города. Я воспитан до такой степени, что встречаясь с Екатериной Александровной (так зовут мою девушку), я даже ни разу не осмелился поцеловать её в щёчку, не говоря уже о других противоправных действиях интимного характера. В течение нескольких лет нашего знакомства мы находим радость в посещении театров, музеев и литературных вечеров. Иногда мы обедаем или ужинаем в кафе.

            Почему я веду себя так чудовищно прилично? Сейчас объясню.

            Моё воспитание проходило в благопристойной семье, где даже икнуть считалось верхом неприличия. Все попытки нарушить установленные обществом нормы поведения пресекались на корню. И не дай Бог! (дальше шёл длинный список чего «не дай Бог»).

            Конечно же, так было не всегда. В раннем детстве я был энергичным ребёнком и поражал окружающих своими дикими выходками. Я бил сверстников, обижал девочек и разбивал в подъезде лампочки. Узнав об этом, взрослые взялись за меня самым решительным образом. Я подвергся довольно изощрённым методам воспитания. После очередной драки с мальчиком из соседнего двора, когда я стукнул его по голове железным игрушечным танком, мне любезно сообщили, что этот мальчик умер. Представляете, что значит почувствовать себя Каином в пять лет? Целый день я метался по детской площадке, терзаемый угрызениями совести. Конечно же, мальчик не умер – это взрослые решили проучить меня таким образом. После такого я перестал драться.

            Где-то в том же возрасте случились проблемы с девочками. Моё любопытство привело меня к попыткам разобраться в различиях между мной и девочками. Я познакомился с девочкой и стал разбираться, но был застигнут взрослыми за этим интересным занятием и подвергся беспощадной порке. После этого я всегда испытываю фантомные боли в области седалища, если позволю себе слишком увлечься мыслями о девушках.

            А уж про лампочки в подъезде и рассказывать не буду. Плохо помню. Вспоминаются лишь крики дворника: «Поймаю, вверну тебе лампочку в …» (далее шёл список мест, где должно было стать светло).

            После продолжительного курса воспитания, я был готов к функционированию в приличном обществе. Я ходил в музыкальную школу, читал Деду Морозу стихи, здоровался с каждым встречным, возвращал в библиотеку книги, уступал место в транспорте и делился обедом с бездомными животными. Это продолжалось бы и дальше, если бы не вчерашний вечер. Напомню, мне нестерпимо захотелось стащить чайную ложечку.

            Екатерина Александровна, заметив мои горящие глаза, поинтересовалась причиной столь редкого явления. Я рассказал ей о своём тайном желании и о той борьбе между добром и злом, которая во мне сейчас происходит. Щёки девушки зарумянились от волнения.

            – Давай, сделай это! – заговорщически произнесла она, и её глаза тоже заблестели.

            Я незаметно спрятал ложечку в карман. Стараясь не выдать себя дрожью в голосе, позвал официанта и попросил принести счёт. После чего мы выбежали на улицу с чувством непередаваемого счастья. Моя спутница, а теперь и соучастница, посмотрела на меня  восхищёнными глазами.

            – Я горжусь тобой! Ты  – настоящий мужчина! – сказала она и поцеловала мне руку.

            – Это да! – ответил я, небрежно обнимая её за талию. Затем я настолько осмелел, что позволил себе ущипнуть свою женщину за нижнюю часть поясницы…

            Да, это был самый яркий, самый лучший день в моей жизни!

            Правда, следующим вечером я незаметно вернул ложечку в кафе и дал себе слово не повторять подобных бесчинств. А Екатерина Александровна после этого случая стала моей женой.

            Вот видите, к чему приводит воровство чайных ложечек.

 


Капитализм


 

            Не помню по какой причине, но в тот день я пребывал в самом скверном расположении духа. Я шёл по центральной улице. Была середина июля. Стояла удушливая жара; пыль летела в глаза; выхлопные газы с проезжей части разъедали лёгкие; а люди… люди, в мокрых от пота одеждах, уставшие и раздражённые, задевали меня плечами и цепляли меня сумками. Ужасно!

            Я готов был окончательно разочароваться в жизни, как вдруг на моём пути оказалась молодая красивая девушка. Её приветливое лицо и добрая улыбка немедленно рассеяли мою злость.

            – Добрый день, – пропела девушка медовым голосом. – Зачем вы хмуритесь? Посмотрите, какой чудесный солнечный день! Может быть, вы чем-то расстроены? Я могу вам чем-нибудь помочь?

            Я удивлённо посмотрел на девушку, а потом вокруг. Действительно, какой замечательный сегодня день! Как же я сразу не заметил! Палящее солнце не такое уж и страшное – как приятно оно греет спину; по городским дорогам, как по венам, стремительно бежит нескончаемый поток машин, из-под колёс которых, как из-под копыт ретивых коней, во все стороны летит пыль, а из выхлопных труб, как из пасти дракона, клубами вырывается дым. Какое завораживающее зрелище!

            А люди.… О! Как же прекрасны люди! Целеустремлённые, разгорячённые, они спешат свершить свои важные дела, и ничего страшного, если кто-то заденет меня плечом или зацепит сумкой – я улыбнусь в ответ и пожелаю удачного дня.

            – Вы мне уже помогли, – сказал я девушке.

            – А как вас зовут? – спросила она, кокетливо поправляя волосы, золотым шёлковым водопадом льющиеся на склоны её хрупких плеч.

            – Сергей, – ответил я.

            – Послушайте, Сергей, – девушка нежно взяла меня за руку, – в жизни случаются разные ситуации, но никогда не надо отчаиваться и терять надежду на лучшее, поэтому – вам просто необходимо купить у меня вот этот замечательный маникюрный набор.  

     Я посмотрел в её ясные глаза и купил набор маникюрных ножниц.

            – А если вдруг станет грустно, – продолжала девушка, глядя на меня почти влюблёнными глазами, - то вам могут пригодиться вот эти великолепные кухонные ножи.

            Моё сердце задрожало от восторга, и я купил набор кухонных ножей. Затем я купил цветные карандаши, пилочки для ногтей и грелку с программным обеспечением, после чего почувствовал, как счастье переполняет мою грудь. Какие же чудеса делает доброе слово и женская ласка!

            Я бы купил и ещё что-нибудь, но мне нужно было идти по своим делам.

            – До свидания, – попрощался я.

            – До свидания, - ответила девушка, провожая меня очаровательной улыбкой.

            Когда я отошёл на порядочное расстояние, мне захотелось снова услышать голос девушки, подарившей мне столько счастья. Я вернулся и подошёл к девушке.

            – Добрый день, – пропела она медовым голосом. – Могу ли я чем-нибудь вам помочь?

            Я снова увидел лучезарную улыбку на её  прекрасном лице.

            – Добрый день, – ответил я.

            – Как вас зовут? – спросила девушка.

            – Неужели вы забыли моё имя? Я же только что общался с вами, – ответил я.

            – Разве? – удивилась девушка. – Не помню.

            – Я купил у вас вот это, – сказал я  и потряс в  воздухе увесистым целлофановым пакетом.

            – Не желаете ли приобрести ещё что-нибудь? – поинтересовалась девушка.

            – Нет, – ответил я.

            – Тогда не мешайте мне работать, – сказала девушка, сворачивая улыбку, словно палатку.

            Настроение было снова испорчено. Я отошёл и сел на скамейку. Мимо проходили люди, которым не было никакого дела друг до друга. А с центральной улицы каждые десять-пятнадцать минут слышался мягкий, приветливый голос:

            – Добрый день… Могу ли я вам чем-нибудь помочь?..

            – Чёртов капитализм! – подумал я и нервно закурил.

 


Из жизни барабанщика. Бронепоезд

Сначала совсем не страшно. Даже чувствуется лёгкое героическое возбуждение. Но когда хлопки взрывов становятся ближе, внутри что-то сжимается, а снаружи, что-то, что было тобой секунды назад, испуганно вжимается в шершавую стену вокзала. Если бы не страх потерять лицо, причём в буквальном смысле, упал и вжался бы в землю, а лучше в грязь, в самую жижицу – там глубже, осколкам сложнее достать. Откуда-то с неба трубит ангел, и зубной болью нарастает шипящий вой сирены. Сошедшими с ума гигантскими кузнечиками стрекочут автоматы. Не верится, что этот игрушечный треск лишает кого-то жизни. Но это – так. У вагона, обшитого стальными листами, упал человек в зелёной форме. На другой стороне вокзала на рельсы падает человек в коричневой форме. Рядом что-то взрывается, и я тоже падаю на землю, закрывая голову руками. Барабан катится по траве и с унылым звоном упирается в сапог убитого бойца.
– А-а-а! – испуганно кричит убитый боец, поднимает голову и с удивлением смотрит на барабан.
– Ты что, с ума сошёл! – в свою очередь кричит дирижёр и со злостью рассекает воздух палочкой, как шпагой. – Немедленно вставай! Нам ещё прохождение играть.
Я встаю и поднимаю барабан. Маленький духовой оркестр начинает играть торжественный марш. Люди в зелёной форме проходят строевым шагом перед наскоро сколоченной трибуной, на которой стоят официальные лица и репортёры. Люди попроще стоят или сидят на траве, едят мороженное и увлечённо делятся впечатлениями от увиденного. А в воздухе уже пахнет не дымом пороховых шашек, а томящимся на углях мясом. Насмотревшись на инсценировку боя и парад, люди идут на лужайку с полосатыми шатрами и становятся в очередь за шашлыком и пивом. Люди в коричневой форме, которых не допустили до парада, уже сидят за простыми деревянными столиками у полевой кухни, едят гречневую кашу с тушёнкой и запивают её сладким чаем из огромного медного самовара. Мероприятие, посвящённое восстановлению бронепоезда «Тульский рабочий», проходящее на вокзале небольшого районного городка, продолжается.
Наш оркестр отыгрывает программу, и мы идём отдыхать. А я ловлю себя на мысли, что этот спектакль со стрельбой меня задел за живое. Я даже не догадывался, что при реконструкции боя может быть страшно. Что же чувствуют люди, когда всё по- настоящему!
Никогда не хотелось бы этого узнать. Хорошо, что война закончилась.
А закончилась ли?
Не уверен.
Война всегда где-нибудь идёт.
Даже сейчас, в этот ласковый майский день, когда я ем дешёвое мороженное и щурюсь от яркого весеннего солнца.




Из прошлого

Девяностый год. Судак.
Мне двенадцать. Я взрослею.
Вечер. Горизонт алеет.
К пирсу пристают суда.

А над морем – ресторан
Возвышается на сваях.
Лимонад свой допивая,
Наслаждаюсь, как султан.

В небо облачко впилось.
Свет заката – кровь из раны.
Словно принимая ванну,
Солнце в бухту улеглось.

Море – медная руда.
И все думают беспечно:
«Это счастье будет вечным».
Девяностый год… Судак.


Полёт на параплане


Я сегодня записался в птичий клан
И над морем яростным лечу.
Только вместо крыльев – параплан…
Высоко-то как! Я вниз хочу!!

Но на катере не слышен голос мой.
В брызгах волн меня он вдаль несёт.
С дрожью захожу на круг восьмой.
Ветер же – болтает и трясёт.

Иногда визжу, как сто котят.
Видно, в птичью стаю не возьмут:
Птицы ведь летят куда хотят,
Я же лишь туда, куда везут.

Наконец-то радостный момент:
Камнем в воду под прямым углом.
Слышу в честь себя «аплодисмент».
Хоть немного, но побыл – орлом!


Бракованное зеркало



Безобразие какое! В чём тут дело?
Невозможно стало зеркало купить.
То ль кривое, то ли запотело:
Как ни взглянешь – хочется разбить.

Это, извините, раздражает.
Сделать зеркало нормальное не могут!
Что за карлика оно мне отражает?
Ведь на самом деле – выше я намного.

Где мой гордый, благородный профиль?
Где овал прекрасного лица?
Вместо носа – молодой картофель.
Уши клоуна, а глазки – подлеца.

Бракоделам я не дам теперь покоя!
Разгильдяев надо наказать!
Дайте отражение такое,
Чтоб не стыдно было людям показать.


Танцующий фонтан

Фантастический зверь брызжет пеной из лап.
Извивается плетью струя.
Изумрудом, рубином – гирлянды из ламп,
Чуть мерцая, на дне горят.

Под мелодию вальса танцуют лучи,
На дрожащую падая гладь.
И завидуют птицы: «Вода, научи
Так изящно над бездной взлетать»

Безмятежные пары сомкнули уста,
У фонтана скульптурой застыв.
Водяная вуаль, от круженья устав,
Оседает, сплетаясь в мосты.

Как по радуге, сердце по звонкой дуге
С фиолета на сурик скользнёт.
И хрустальная капля, блеснув на руке,
Про гигантские волны споёт.

Будет хвастаться мощью и силой воды,
Что смывает в моря города,
Ведь ущелья в горах – это тоже следы,
Что оставит, вгрызаясь, вода.

А затем удивится – зачем человек
Сотворил столь капризный изыск,
Где бурлящих потоков направился бег
В эту шумную клетку из брызг.

Для чего? Я отвечу – задача проста:
Чтобы капли сплетались в мосты,
И влюблённые пары смыкали уста
У фонтана, скульптурой застыв.

Чтобы в мире, где горы слабее реки,
Где уходят на дно города,
Разрушениям вечным была вопреки,
Как спасение всем – красота.


Мысли после питера

Что ни дом – то музей, что ни урна – то ваза,
Из металла, из камня гирлянды цветов.
Тех цветов завитки так приятственны глазу,
Что полжизни на них любоваться готов.

Каждый взгляд, каждый вздох погружает в искусство:
Вот луч солнца блестит на кувшинках литых.
Этот листик исполнен настолько искусно,
Что не радуют больше живые цветы.

После стройных скульптур мне не нравятся люди.
Мне не нравятся звуки обыденных фраз.
Мне не нравится фрукт, что приносят на блюде –
В натюрморте та груша изящней в сто раз.

Посмотреть на закат не зови меня боле,
Не волнуют меня в белом цвете сады.
С Эрмитажем сравнится ли дикое поле?
Как же мало в природе родной
красоты!

Каждый раз в эту роскошь хочу возвращаться,
Где из мрамора лица застывших святых...
Но зачем, не пойму, в моё сердце стучатся
Луговые цветы... Живые цветы...


Закрытая дверь

Окошки в храме – как смола:
Здесь ночью пусто.
Ни шороха, ни хруста.
Молчат колокола.

Все прихожане – в лицах свет –
Ушли с частицей веры.
И сторож – дед преклонных лет –
Закрыл на ключ все двери.

А ночью, знаете, грехи,
И страхи выползают.
И прошлое терзает.
И помыслы лихи...

Бывают ночи, ты поверь,
Страшнее ада.
Так почему закрыта дверь,
Когда так надо!


Человек и море

Родители взяли ребёнка на море. Он плачет.
Пугает младенца шипящая синяя бездна.
Что небо, что солнце, что волны огромные значат?
Как много вопросов, а что впереди – неизвестно.

Но дети взрослеют. Всё меньше стихии боятся.
Не вытащить силой ребёнка из моря отныне.
Одна лишь забота – купаться! Купаться! Купаться!
Себя растворяя в ласкающей во́лнами сини.

В цветущую юность окно человек отворяет.
Как много от мира он требует, боже, как много!
И морю бросает он вызов. И смело ныряет,
Пока в первый раз не сведёт в синем омуте ногу.

Но всё обошлось, и получен бесценнейший опыт.
Не хочет уже человек завоёвывать Трою.
Возлюбленной бросил охапку цветов он под ноги.
И вот уже двое выходят на берег. И – трое.

А третий – ребёнок. Он моря боится. Он плачет.
Пугает младенца шипящая синяя бездна.
Что небо, что солнце, что волны огромные значат?
Как много вопросов, но что впереди – нам известно....


Что мы не знали о Бетховене



«Наши генетики вывели новые сорта.
            Это «Вивальди», «Бетховен», «Рихтер»
            и «Пальчики Паганини»

                                                        Из рекламы семян

Понимаю – шутка и не более,
Понимаю – это не всерьёз.
Но скажите, почему так больно мне,
Словно в пальце дюжина заноз!

«Радио России».
            Как оскомина,
Блок рекламы с блоком новостей.
Вдруг, как чудо – слово о Бетховене
Между обсуждением властей.

Может мне расскажут как творил он?
Как встречал за нотами рассвет?
Только радио зачем-то говорило
Про тычинки и зелёный цвет.

Расскажите мне про страсть, про зависть,
Что терзали дерзкого творца.
Только слышу про цветки и завязь.
Да про цены слышу без конца.

Может, лицемер я и зануда.
Может, я – заносчивый гордец,
Но мне страшно,
          страшно за страну ту,
Где Бетховен – это… огурец!







Старый трамвай

18 марта 2018 года в Туле, помимо других мало запоминающихся мероприятий, был проведён референдум, в котором ставился вопрос – нужны ли городу трамваи.

 

Уходят в прошлое звенящие трамваи.

Сейчас в чести маршрутка и такси.

Даёшь банкноту, говоришь: «Вези»

И мчишься к цели, всюду успевая.

 

Не давит спину жёсткое сиденье.

Комфортно, быстро – просто благодать!

А на трамвае можно опоздать

На встречу, на завод, на день рожденья.

 

У старого трамвая нет и шанса,

Хоть и штурмуется с утра как Измаи́л…

Мне вдруг привиделись родители мои:

Им по семнадцать. Убежали с танцев.

 

На улице гонялись за снежинкой.

Запрыгнули в плетущийся вагон.

Воссели на скамейку, как на трон,

Не замечая ледяную жёсткость спинки.

 

Нисколько не спеша, согласно рейсу,

Как в лодке парочку трамвай катал.

И где-то между ними я витал,

Чтоб тоже вскоре проскользить по рельсам…

 

Да, в наши дни мы всюду успеваем.

А перед прошлым – закрывают дверь.

Вот почему так дорог мне теперь

Прощальный звон уставшего трамвая.

 



Парадокс



Когда мне было восемь лет,
Я знал о жизни всё:
Я знал, что аист на крыле,
Детишек в дом несёт.

Что по ночам кричат коты,
Что где-то есть моря.
Что в хрупком зеркале воды
Дрожу, как призрак, – я.

Что в холодильнике – еда,
А ночью – сладкий сон.
Что не ко мне придёт беда
Под карканье ворон…

Прошли года, вперёд маня.
Я сильно повзрослел.
«Учёность» детская моя
Рассыпалась, как мел.

Изведал я, что всё – сложней;
Что жизнь, порой, как бокс.
И – ничего не смыслю в ней…
Такой вот парадокс.


Голод



Меня мучает странный голод.
Не застолий желаю. Нет!
Я глазами к рассветам приколот,
Я зубами рву бусы планет.

И в созвездия впившись вопросом,
Ем сиянье далёких светил –
Ярких точек небесное просо
Разве кто-то мне есть запретил?

Я набью свой живот до упора
Сладкой ватой седых облаков.
Не боясь ни молвы, ни укора
Утоплю в небе ярость клыков.

Я вгрызусь в неприступные горы,
В ароматные плоти полей.
Что мне сладкие ваши кагоры?
Океан за здоровье налей!

Я пирую…
            А время, как ослик,
Не спеша тянет всех на погост.
Я наемся, конечно. Но после
Будет ждать меня
            дли-и-ительный пост.

Оттого и бешусь дни и ночи,
Что не вечна, не вечна весна.
Я спешу накормить свои очи
Каждым днём,
            что кипит допоздна.


А почему, скажи, весна такая разная?

***
А почему, скажи, весна
            такая разная?
Шальная в детстве,
            в юности – развязная.

Творит безумства в молодых,

                                не зная робости,

Смягчает в старости печаль
              цветком над пропастью.

Цветов и песен у неё,
            и грёз – несметно!
Как будто хочет убедить,
            что жизнь – бессмертна.

Лаская тёплым ветерком,
            куда-то манит.
И я твержу: «На этот раз –
            нет, не обманет!».




 


Невидимый град Китеж



Нет-нет, град Китеж не на дне –
Он в каждом: он в тебе, во мне,
И в каждом, из глубин веков,
Сияет свет его икон.

Когда же в мире благодать,
Пусть град ваш не спешит всплывать –
Есть риск, что в плотской карусели,
Ваш Китеж станет вдруг Брюсселем,
Содомом станет, Вавилоном,
Где искушать вас будут лоном
Тела прекраснейших блудниц
С невинным трепетом ресниц,
Где честь и совесть будут рушить,
Прибив к банкнотам вашу душу.

Не устоял – тогда встречай
Расплату – горе и печаль.

 

И если трещина в судьбе –
Ищи спасение в себе,
И в сказке с городом на дне,
Который видим лишь во сне,
В котором, из глубин веков,
Мерцает светлый лик икон.

 

 


Старые открытки

Смотрю на старые открытки
В салоне антиквара.
На фото – тротуар без плитки.
На нём застыли пары.

Хронометр с цепочкой
У гражданина в шляпе.
Его малышка дочка
Сказала что-то папе.

За городом – полянка.
Цветут в усадьбах вишни.
Нарядная крестьянка
Застыла у афиши...

Из дома вышел – вижу
Похожие картины:
Закат над парком рыжий
И пруд, заросший тиной.

Как и тогда, гуляют
По тротуару пары.
Собаки дружно лают,
И затевают свары.

Как и тогда, беспечно
Мальчишка в мяч играет,

И кажется – навечно
Ничто не исчезает.


Римская монета

Передо мною – римская монета
Лежит, играя бронзой, на столе.
Античный профиль – символ прошлых лет,
На мой вопрос мне не даёт ответа.

А я хотел узнать, где те ладони,
Что в пальцах зажимали твой металл?
И кто вдоль канта надписи читал?
И чьё тепло хранишь с тех пор ты? Вспомни!

Быть может, обронил тебя патриций,
Иль консул, что не знал тебе цены?
А может, тот бродяга у стены,
Что в катакомбы убегал молиться?

Ответь мне, бесполезная монета,
Когда века пролились как вода,
Все люди те исчезли навсегда?
Иль тень их всё же существует где-то?

Ответь скорее мне, античная монета!

Лежит…
Безмолвная…
Без жизни…
Без ответа…


Дедушка и книги

 

Сделаны уроки.

Вымыта посуда.

Во дворе набегался.

День прошёл не зря.

Чем ещё полезным,

время есть покуда,

я смогу заполнить 

вечер сентября?

 

За окном стемнело.

Все родные – в доме.

Лампа с абажуром

на столе горит.

Дедушка достанет

с пыльной полки томик,

Скажет с важным видом:

«Это, внук, Майн Рид».

 

И читать до ночи

с выраженьем станет.

Попаду я в странный,

мир совсем иной:

Всадник безголовый

и койотов стая,

И мустанг, и прерия

встанут предо мной.

 

Я же – размечтаюсь:

вырасту – отправлюсь

Даму сердца за море

из беды спасать.

И спрошу у дамы:

«Дама, я вам нравлюсь?

Я могу и драться,

и стихи слагать».

 

А потом я сяду

на корабль огромный,

Острова открою,

и набью весь трюм

Золотом пиратским,

выпью бочку рома,

Изучу все страны,

мир весь посмотрю.

 

Задремлю, мечтая.

Сон расставит сети.

Дед закроет книгу.

Скажет: «Всё, устал».

Дедушка, спасибо –

из-за книжек этих

Я не стал бандитом,

подлецом не стал.

 

Повзрослел с тех пор я,

и могу позволить

Я себе на море

съездить отдохнуть.

И в страну любую

тур я выбрать волен…

Только в детство, к деду,

мне заказан путь.

 

 

 

09.06.2020.  Редков С.А.

 

 

 


Ирония на тему

Иногда я завидую снегу –
Его тело всего лишь растает,
И ручьём по земле сможет бегать,
И травой по весне восстанет.

А моё…
            Вот не будем об этом.
Тем кто в небо глядит – не до плоти.
Если тело вдруг стало поэтом –
Что способно его испортить?


Магнитные бури

Иногда в этот мир прилетает безумие,
И соседи в горячке хватают ножи,
И впиваются в сердце слова острозубые,
И приходит война, и ломается жизнь.

И трудяга, и тот, кто мечтает о праздности,
Позабыв о приличии, бьёт за пятак.
Даже е́сли ты думаешь, что в безопасности,
Всё равно в этот час будет что-то не так.

У хозяйки на кухне сгорает яичница,
У рабочего на пол упал бутерброд,
У поэта несчастного строчка не пишется,
У правителя – снова бунтует народ.

Как в бутыли, тревога по душам разлита.
И умнейший учёный не в силах понять,
Почему всё хорошее в людях забыто,
И дикарь возрождается в людях опять.

А безумие, здесь наигравшись, уходит.
Проливается солнце в квадраты дворов.
И как пчёлы весной, люди сонные бродят,
Вспоминая значения добрых слов.


Осенние поля



Не веселит мой взгляд
Родной пейзаж неброский.
Осенние поля –
Былых цветений роскошь.

С упрямством короля
Красот от них не требуй.
Осенние поля –
Большой поднос для неба.

Листве упасть веля,
Холодный ветер дует.
В осенние поля
На целый день уйду я.

Похожи на цыплят,
Вдали, рулоны сена.
Осенние поля –
Для вьюг январских сцена...


Простые вещи

Осенний дождь, спадающий на плечи.
Затихший город. Опустевший парк.
Окон мерцающих ночные свечи,
И сдвоенная тень влюблённых пар.

Дома. Деревья. Улочки пустые…
Простые вещи, к ним привычен глаз.
Но до чего же эти вещи не простые,
Для тех, кто видит их в последний раз.

… Луч солнца на стене. Горшок с геранью.
Беседка. Стол. Зелёная трава.
Светлеющее небо утром ранним,
Улыбки, взгляды, лица и слова –

Какие же простые, с виду, вещи!


Тебе, Рио-Рита


 

Душа моей бабушки

                                днём

                              прилетает в парк –

                прогуляться в нём,

взглянуть на танец

                              влюблённых пар,

послушать музыку

            (из глаз динамика –

                               фокстрот и вальс,

шагами грузными

                спешит за скрипками

                                            контрабас).

 

Желает бабушка

            сесть на скамеечку

                                        под

                                              дýбом,

и вспомнить дедушку,

                            его голос,

                                       волосы,

                                                 губы.

Увидеть как,

              ложась на клеть,

                                          Кобеи зацвели,

И посмотреть на облака

                                  не с неба,

                                                   а

                                                      с земли.

 

Но из динамика

                         кричит белугой

                                        ВИА «Рамштайн».

                                  Для слуха

                                              бабушки

«Рамштайн» не музыка –

                                падение

                                          железных штанг.

 

И всё не так.  

              И всё – не то:

                                  ни лавочки,

                                                  ни дуба.

Не вспоминаются никак

                                       ни дед,

                                               ни волосы,

                                                       ни губы.

 

Уходит бабушка

                  в свой светлый мир.

                                          В душе – обида:

– А где же вальс?

                      А где фокстрот?

                                            И Рио-Рита,

                                                         И Рио-Рита…

 

 

 

 

 

28.05.2020 Редков С.А.

 

 


Дневник

 

Ни строчки не пишется. Я изнемог.
С небес не спускается Муза…
Напротив окна – магазин. Из него
Просрочку бросают в мусор.

Представил блокаду – я книгу читал
О бедственных днях Ленинграда.
Там если бы пищей бросаться кто стал,
Что было бы

                      с этим

                                  гадом?

И дело не в брошенной в грязь колбасе,
А в строчках, что жгут непрестанно:

«Савичевы умерли.
Умерли все.
Осталась

                одна

                          Таня».

И что сочинить на бумаге я смог,
Словесной просрочки кроме?
Ничто из написанных мною строк,
Сильнее тех слов не тронет.


Из цикла «Белый наив»

 

 

Пыль в глаза

 

я лежал на кровати
и смотрел в потолок

луч солнца
скользнул в окно

мне показалось
это глаза бога
осветили комнату
своим светом

я увидел пылинки

они кружились
в пространстве комнаты
словно бесчисленные галактики
во вселенной

и я подумал
что я
и звёзды
это
одно и тоже
так как моё тело
состоит
из той же
материи

потом я подумал
что я так же чудесен
и необъятен
как и вселенная

потом я захотел
подумать ещё о чём-нибудь
но солнце
зашло за тучу
и галактики
снова
превратились
в пыль

и я подумал

пока не посмотришь
на вселенную
глазами бога
ничего
кроме пыли
не
увидишь

 

 

Девятый день

 

очки
потерявшие глаза своего хозяина
смиренно сложили дужки
словно крылья

они лежат на столе
ненужные
как скелет динозавра в пустыне

овдовевшая дверь
больше никогда
не почувствует ключ хозяина
в своей замочной скважине

даже коврик
об который так часто
вытирали ноги
заскучал

не скучай коврик
не томись дверь
не грустите очки

теперь хозяин
один из вас
и теперь он
бессмертен

 


Гордозвучье

 

когда я задумался
о своей зарплате
мне стало почему-то
немного грустно

тогда я вспомнил
что у меня
есть
высшее образование

а
например
у пингвина
его

нет

и мне стало
намного
легче

да
человек
это действительно
звучит
гордо

 


Чёрный носок

 

снова
дырявое небо
камни роняет

штопает ночь
иглой метеора
чёрный носок

упавшие звёзды
росою проснутся
под утро

ночь
торопись
солнце над миром встаёт

иглы твои
в шарик пушистый
воткнутся


Верлибр-сет «Наивный»

 

***

белое
заснеженное поле

у горизонта
снег
словно веко
смыкается с белым
январским небом

там
где лес
реснички деревьев
щекочут пятки
ангелам

у них
смех
у нас
снег

 

 

…оооООО

 

время
         это
            кольца
                         табачного
            дыма
   
в их орбитах
            закружилась
                          и заблудилась
                    маленькая
            планета

                      несколько колец
       украденных у солнца
люди
         называют
                      жизнью

                  когда
            дым
      рассеется
мы
      ничего
            не
                 вспомним

 

Пирожки

Это не звон колокольный
Сквозь сон.

Это
Высокий,
Хрустальный
Звон.

Колокольчиком
Бьётся ложечка
По тончайшему краю
Чашечки.

Бабушка чай заварила.
Сахар мешает.

И дедушка сахар мешает.
И прабабушка.
И прадедушка.
И я…

Просыпаюсь окончательно.

Бегу на кухню.
Хочу пожелать всем
Доброго утра.

Но за столом
Уже
Никого
Нет.

Лишь где-то
Колокол
Зовёт
К заутрени...


Осенний парк

 

Словно
змеиная кожа,
спадает на землю листва.

Костлявые ветки
царапают серое небо.

Сосуды стволов,
ветвей капилляры
из трубочки
пьют
ветер

Посмотришь
снизу на кроны –
увидишь
рентгеновский снимок
лёгких осеннего парка.

Никак не надышишься –
скоро зима…

 

 

Шеллак

 

девушка
сделала
шеллак

острые
блестящие
ноготки

я тоже
хочу
такие же

цепляться ими
за ускользающие дни
своей
жизни

 

 

Дорого к могиле Толстого

 

ясный
осенний день

резная
арка деревьев
над головой

пёстрый
солнечный узор
на тропинке

овраг

тишина

два
три
туриста

и больше
ничего
лишнего

 

Нумизматика

 

на монетах
есть всё

солнце
небо
земля
люди

и если
ты держишь
в ладони монету
у тебя в руках
весь мир

многие
так
и думают…

 

Поэт и зубы

 

иногда
я похож
на огромный зуб
в ротовой полости
приличного общества

внутри меня
натянутый

как струна
гигантский нерв

когда во рту грязно
я

начинаю болеть
и планета
хочет вырвать меня
из себя

чтоб не мучиться

а я
всё пишу
пишу пишу
пишу
        пишу
                  пишу
пишупишупишупишу
            и пишу

и ничего
с этим
не поделаешь

терпите

 

 

***

Жизнь,

Как тёплая ванна –

Вылезать

Не хочется.

 

 

***
пушистые почки вербы
словно маленькие микрофоны
берут интервью
у солнца

живите
говорит им солнце

живём
отвечают пробившиеся ростки
и машут солнцу
прозрачными
зелёными флажками


После концерта

Я был на концерте в Капелле.
Там люди о боге пели.
Душа словно полнилась фресками,
Когда шёл обратно по Невскому.

Навстречу, в колготках-сетках,
Какие-то
            малолетки.

Дымок сигаретный вился.
Я с неба на землю спустился.
И голос обжёг, как пламя:
– Мужчина, пойдёмте с нами!

– Недорого. С вас только пиво, –
Они говорили игриво,
И руки
            клали
                    на плечи.

– Отстаньте! Испортили вечер!

Я был, между прочим, в Капелле –
Там люди о боге пели…


Из цикла "Карантин"

Окно

 

Самая

Подвижная часть квартиры – окно:

Всегда в нём что-то происходит.

 

Всегда оно

Похоже на аквариум,

Где рыбки – дни,

Мелькают плавником рассветов.

 

Машин огни,

Окурком брошенные вдаль,

Обозначают ночь.

 

Окно – как сон,

И я смотреть его

Не прочь.

 

Вот веток пальцы

Хватают с неба

Голос птиц.

 

Случайные прохожие

С повязкой белой

Вместо лиц.

 

Порывы ветра.

И дождей, танцующих по крышам,

Звон.

 

И словно пропасть – пустота

Испуганных

Других окон.

 

Ясный день

 

И на войне бывает ясный день.

И в дни страданий солнце ярко светит.

И зайчик солнечный за беды не в ответе,

Когда беспечно скачет по воде.

 

А где-то пули жизни угрожают,

И бомбы разрушают чей-то дом…

Скворец поёт, не ведая о том,

Как человечество себя уничтожает.

 

Весенние цветы покрыли поле.

Стволы деревьев соком налились.

И птичьи пары устремились ввысь,

Ведь жизни – не до наших слёз и боли…

 

Паутина

 

С потолка свисает паутина,

Сигаретным дымом колыхнулась.

То замрёт над люстрою картинно,

То, как мим, изобразит сутулость.

 

Лёгкому подвластна дуновенью:

Дверь ли хлопнет, я махну рукою –

Изовьётся змейкой и, мгновенно,

Задрожит, лишённая покоя.

 

Но обманчива изящная воздушность,

Мнимая податливость коварна:

Лишь лицо уроните в подушку,

Пропадёте глупо и бездарно.

 

Белые потянутся к вам нити.

Спустится паук на одеяло.

И никто не крикнет вам: «Не спите!

Чтобы в душу не вонзились жвала».

 

Сон

 

Мне снились опавшие листья,
Мне снился осенний парк.
Луч солнца скрывался по лисьи
В туманный над прудиком пар.

Неслышимо птицы галдели.
Секунда тянулась как мёд.
На лавочках тихо сидели
Все те, кто уже не умрёт.

Они безучастно глядели
На ветер, качающий прут.
И листья безвольно летели
В холодный чернеющий пруд.

 

Настольная лампа

 

Настольная лампа – настольное солнце.

В лучах оживают блокноты, тетради.

В блокнотах английское: manager, sensor…

В тетрадях по-русски: «Доколе же, братья!».

 

В лучах оживают сомненья, вопросы…

Кометой пылинки снуют непрестанно.

А нервы разбухли и стали как тросы,

Что крепко стянули все стены у зданья.

 

В лучах оживает заваленный угол

Измученной вечным обедом кухни.

Часы на стене мажут стрелки по кругу,

А стрелки завязли, запели: «Эй, ухнем!».

 

А стрелки застряли. Состарились. Стёрлись.

А жизнь убегает с азартом гасконца.

Печалюсь? Едва ли. Равно мне не всё ли?

Ведь лампа сияет над миром, как солнце!

 

Где лампа, как солнце, там будут и тени.

Полночные окна, как чёрные дыры.

Дрожит огонёк из комфорки в смятении,

И больше вселенной пустоты в квартире…

 

Самоизоляция

 

Не каждый сможет несколько недель

Побыть наедине с самим собой:

Не спрятаться под панцирем из дел,

Привычной не прикрыться суетой.

 

Ходить по кругу будешь, спать и есть,

Мечтая пробежаться по росе.

И то, что ты на самом деле есть,

Предстанет пред тобой во всей красе.

 

И всё, что ты когда-то натворил,

Придёт к тебе – до мелкого грешка.

– Сейчас меня нет дома, – говори,

И прячься, изолировавшись, в шкаф.

 

Спустя месяц

 

Сегодня утром за окном – туман.

Мой разум тонет, словно в молоке.

Включаю телевизор – там обман:

Внушает мне экран, что я – лакей.

 

Ругаюсь. Выключаю, бросив пульт.

Иду на кухню выпить витамин.

Но тишина страшнее свиста пуль.

Включив, смотрю в экран, как на камин.

 

Потом смотрю в окно, а там – туман.

Пойду на кухню, кофе заварю.

За пачкой сигарет полез в карман,

Но тут же вспомнил: «Я же не курю!».

 

Сознанием стараюсь не поплыть:

Расслабишься, и мысли убегут.

Сейчас ведь главное – навеки не забыть,

Кто я такой и как меня зовут…

 

Масштабы

 

Я меньше микроба – я даже с Луны не заметен,
С Венеры – едва различима планета моя,
А с края галактики Солнце – далёкий маяк,
Что еле мерцает в туманной дали предрассветной.

А силы вселенной играют в игрушку такую,
Что космос гудит и бурлит, как вскипевший бульон.
Гигантские звёзды, взрываясь, теряют протон,
И в этих масштабах я просто не существую.

Я меньше песчинки, и в мире моём – всё тленно,
И как ни старайся, но лоб упирается в гроб,
Но что-то внутри говорит – я не просто микроб,
И мыслью творю чудеса не слабее вселенной!

 

Когда-нибудь…

 

Когда-нибудь и это всё закончится.

Из комнаты во двор сбежать захочется.

Взглянуть на небо (в небе – благодать!)

И если даже туча – не роптать.

 

Чтоб ни болезни, ни война, ни зáговор,

Не помешали ясным днём уехать зá город.

Пьянеть от счастья, падая в траву,

И думать: «Хорошо, что я живу!».