Николай Горячев


Свеча.

О, творчество любви -
Начало всех начал,
Средь неуютной мглы
Нас встретила свеча.

Заблудшим вдалеке,
Потерянным сейчас,
На подоконнике
Случайная свеча.

Ты губы затвори
Смахнув снежок с плеча,
Дыханием твоим
Взволнована свеча.

Напрасно не любить
И дуться сгоряча.
Отпущено нам быть
Пока горит свеча.

За окнами метель -
Из серебра парча.
В дни горестных потерь,
Нас отпоёт свеча.


Беженцы.

Прекрасен был Союз,
Долой обузу уз.
Мы навсегда оплошны и не бережны.
Затеян грозный торг
И вот уже итог -
Беженцы.

Оставленный очаг,
Отчаянье в очах.
На все четыре стороны  безбрежие.
Тяжёл и горек скарб,
Дул каинов декабрь
Из беловежья.

На перекрёстках лжи,
В обнимку смерть и жизнь,
Дорогами протяжными, кромешными.
Под свист пурги и пуль
Вам продиктован путь,
А было процветание обещано...

                      1993г.


Ода аду.

В море горя и фальши
Тьма страну затопила.
Пиджаки цвета фарша -
Здравствуй, эра дебилов!

Нувориши фривольные,
В прошлом неучи были.
В мерседесах и  вольво
Рассекают дебилы.

Труд для закомплексованных
Моралист и зубрила,
Ампутация совести -
Легионы дебилов.

Парам в парках укромных
(Разве вы не любили)
Ахнут мёрзлые кроны -
Берегитесь, дебилы.

Город светл необычно
От дыханья сибири,
Не хватает табличек -
Осторожно, дебилы.

             1993г.


Сиреневый туман.

Сиреневый цикорий у обочин
Певуч, в душистых брызгах резеды.
Народ мой выживаньем озабочен-
Ему ни до цветка, ни до звезды.

Всё дышит пошлой августовской негой,
Уже не отыскать радушных глаз.
Дорога упиравшаяся в небо,
Свернула круто в глянцевую грязь.


Угрюм - река.

   ариетта тунгуски

От пугающих порогов
Убежав на бережок,
Я чумазой недотрогой
Дождалась тебя дружок.

(Здесь подмышкою утёса
Где погашены костры,
Ты соплищами утёрся
И уехал холостым)

Крест целуй, а не торгуйся
Возле каменной воды,
По серебряной Тунгуске
За собою уводи.

Угодила в плен косуля,
Но не поймана газель.
На меня, на красотулю,
Пряча в бороду улыбку,
Ты безоблачно глазел.


Шопен.

У моей безбашенной шатенки
На ушах наушники с Шопеном.

Взгляд её рассеянней шрапнели -
Аварийное присутствие Шопена.

А незлобное змеиное шипенье -
Шум дождя в прелюдиях Шопена.

В зарослях попсы и ширпотреба
Страшно от ненужности Шопена.

Мокрая сирень обняв штакетник
Бредила ноктюрнами Шопена.


Мужчина и женщина.

Рыдала женщина в лесу,
Стрекозы к озеру летели.
Катились в вырез платья тени
По освещённому лицу.

Неотвратимости суде'б,
Чуть слышный шелест матерщины
Ошеломлённого мужчины,
Он рядом с женщиной сидел.

Угрюмо думал и курил,
Трава в малиновых окурках.
Он взглядом женщину корил
И укрывал ей плечи курткой.

Дышал в послушную ладонь
Вчерашний циник и романтик.
О, мимолётная любовь,
Как ты горька и ароматна!

Зал ожидания кипел.
Стоял, как лес зелёный поезд,
Старинная, смешная повесть -
Рыдала женщина в купе....

Он примерял на шее пояс.



Иркутский синдром.

                                                                                                           знаковая черта новой россии

Бред над Родиной свищет
В наши дни окаянные.
Мародёры на пепелище
Убиенного лайнера.

Солнце траурно стынет
Над разгулами торжищ.
Что же с Родиной ныне ?
Тоже видимо, тоже.

           1995г.


Ностальгия.

Как знамение, как проклятье
Заявилась вульгарно весьма,
Разбитная с сиреневой прядью
Атлантическая весна.

Осквернила оторва лампады
Небывалых ещё алтарей.
Облепили страну, как опята -
Банки с биржами и ломбарды,
Пошлый в дребезги трафарет.

Вырываюсь из душегубки,
На-ка выкуси супостат!-
В мир где зонтики из Шербурга,
Рандеву Адамо в снегопад,
Голубь* с веточкою весны
Обживает небесную синь...

Чудный гребень волшебного ливня
Мимолётно сады причесал,
И земля словно после молитвы,
Как весталка светла и чиста.

Копошились шмели и балконы,
Соловьи вдруг сорвались с цепи,
Наши девочки в модных болоньях,
Как в плену целлофана цветы.


Цветы.

В захолустном парке тесном
Стайкой наперегонки,
С оторочкою небесной
Незабудок огоньки.

Неприкаянный шиповник
У дорог и гаражей.
В облаках из синтепона
Гаснут молнии стрижей.

За штакетником топорным
И беспечностью террас,
Мальвы словно светофоры
Приглашают в лето нас.

Время сущее свирепо,
Все загнёмся, се ля ви..
Но ликуют, как свирели
В отцветающих сиренях,
Оптимисты - соловьи!



Жёлтые волны.

Под скрип корабельный
В чащах таёжных,
Как скарабеи
Пыхтят китаёзы.

Мир хвор и продажен,
Не верю в катарсис,
На всякий пожарный,
Учите китайский.

Шатры поднебесной,
Как тучи кочуют.
Лекарство от бедствий -
Копьё и кольчуга.

Реальность , как мина
И кукиш потомкам,
Сотрёт наше имя
Кромешным потопом.


Грачи прилетели.

Горят декорации
Зимних мистерий.
Хохма дурацкая -
Грачи прилетели.

Аулы мигрируют,
Кряхтят чинодралы.
Привет пилигримы
С весной в чемоданах.

В глазницы коровников
И колоколен,
Закапайте солнца,
Как сок каланхоэ.

Окна откроем
Откинув портьеры,
Хлопотно в кронах -
Грачи прилетели.


Весна священная.

                                                                                                 
                                                                                                  
Закаты холодны. В саду лоза мертва.
Но день-деньской аукая весну,
Ручьёв витиеватые гекзаметры
Поют о воскресении вовсю.

Пылают купола, как у Лентулова.
Март до озноба юн и синеок.
Духовностью высокой и культурою
Нас накрывает таянье снегов.


Геноцид.

                                                                                                        ржёт вся страна, потеряв всю страну
                                                                                                        А. Вознесенский.

Фашизм никуда не канул,
Он в будущее прицел.
Наследники газовых камер -
Сверкающие ТРЦ.

Пошли нам господь лекарство,
Слепые глаза отвори.
По сатанинским лекалам,
Россия кромешно горит.

     25.03.2018 г.  Кемерово.


Скворец.

В зарослях у озерка,
Наплевав на карантины
Возмутительно сверкал,
Как осколок антрацита.

Пел отважно в снегопад,
Непогодой не расшатан.
Ты не праздный горлопан -
Шебутной весны глашатай!


Виниловые берега.

Белее февраля, пьянее рома
Сгорающие омуты черёмух,

А в сумерки туманясь и сырея
Дымились моросящие сирени.

Салют шестидесятые, заливистые!
На улице учёного Зелинского,

По вечерам беспечным и бесценным
Аукались гитарами беседки

И наше пенье в чём то ритуальное,
Над тёплыми качалось тротуарами...

Теперь на кладбище сиреней и черёмух,
Разбросаны в пыли микрорайоны.

Шатаюсь меж домов, как обворованный
Насвистывая песенки дворовые.

Печаль моя светла и одинока
И листья осени мне падают под ноги.

Осыпались гитары, отрыдали
А жизнь милей и пасмурней с годами.

                  1992г.





Ваганьково.

Зима, окраина Ваганьково.
Среди цветов, мехов, манер
Шныряют личности вульгарные,
С твоей посмертной книжкой "Нерв".

Ещё вчера - в карманах с фигами,
А ныне боже, что творим?
Юля кассетами и книгами,
Торгуем именем твоим.

                1987г.


Песня акына.

Зной, как потрава. Судьбы закидоны.
Даже кумыс грешный был заколдован,

В бурный приезд луноликой актрисы,
Где я сверкал, словно нож на айтысах.

Сердце моё от тоски почернело,
Меток был взгляд, как стрела печенега.

С кражею лажа - горько и стыдно,
Удача наверное любит настырных.

Жизнь пересохла, как певчее горло,
Бельма такыров слепящи и голы.

Кинь в ноги случайную тень тамариска,
Я за тебя не устану молиться.

Бежать от себя, что плевать против ветра,
Утешь меня степь, я любимой отвергнут.

                       1982г.



Мегавирус.

Немота карантинов
Словно кратер дымит,
Фокус рук креативных,
Череда пандемий.

Жизнь нелепа навырост
В мире "глоб" и барыг,
Где цветёт мегавирус,
Голубой глобализм.


Зимний вечер.

Уставшая с лютого холода
По лестницам гулким взлетя,
Ты дверь отопрёшь неохотно
Снежинки смахнув с пальтеца.

В прихожей отдышишься шумно
Швырнув "худобу"на крючок.
Подумаешь, надо бы шубу,
И хмыкнешь на кой она чёрт.

К дивану, чуть слышно на цыпочках -
Знакомые всхлипы пружин.
Напрасно и жарко рассыпятся
Душистые локоны ржи.

Как медленно тикают часики,
Как годы безбожно бегут,
И привкус забытого счастья
Умрёт у распахнутых губ.

Обрывками дрёмы растерянна
И кошкой урчащей у ног,
Как тайнопись тени на стенах -
Забыла задёрнуть окно.

Дотронешься  мокрые щёки,
На миг заслонивши луну,
Обронишь включателем щёлкнув-
Конец дорогуша кину.

             1982г.


Осенняя кода.

Ветра нервный смычок,
Телеграфные струны мутузя,
Швыряет  под ноги чёрные
Вспышки музыки.

Авто аварийно визжат,
Отчаянно мечутся кроны,
Длинные пальцы дождя
Ловят клавиши кровель.

Ночь подбирая подол,
В бликах огней несметных,
Шествует, как примадонна
И ей несутся в догонку
Листьев аплодисменты.

          1983г.


Журавли.

Напоить герани
Выйду на балкон.
Как протуберанцы,
Космы облаков.

Папироской весело
Ткнул в закат - кури!
Вдруг из поднебесья,
Как слеза : курлы.

Вытрут очи сирые
Рукава равнин.
Плачет и Россия
С вами, журавли.


Сон.

Как уключины, навзрыд
Осыпали сосны хвою.
Свист в ушах от колких брызг
Или знак какой-то хвори?

Ночь пугающе черна.
Ты к истокам шёл, касатик.
К ним душа обращена,
Как свеча к иконостасу.

Грех уныния тяжёл,
Все твои причалы утлы,
Утро вытрет свет чужой
Глаз и окон неуютных.

Даль, как мятая слюда.
Умирать - всегда морока.
Не приеду я сюда,
Не смогу найти дорогу.


Пришлая осень.

Сброд пазлов - бульвар под зонтами,
В глянцевом пошлом блеске.
Какая ты золотая,
Всё это понты и блефы.

Тёмных аллей дукаты
Принтерного пошиба.
Пришлая осень де-факто
До тошноты фальшива.

Космы иудины тайно
Целуют апостолы "бакса".
Ты нагло стучишься в ставни,
Вся в метастазах чу.....!?


На Волге.

Воздух слаще , чем крюшон,
Из заката с волею.
Выйду на берег крутой
Обнимаясь с волгою.

Убаюкали причал
Волны вошкаясь.
Перестали причитать
Бабы волжские.

Эта горечь не нова'
С песнями и стонами,
Отправлялись сыновья
В разны стороны.

Кто служить, а кто сидеть,
Жизнь бесперебойна.
Тайна - спутница суде'б,
Пополам с любовью.

Воду вспенили винты,
Невтерпёж моторкам.
Лики строги и светлы -
Русские мадонны!

Очи прятать и сужать
Козырьком ладони,
Возвращений долгих ждать,
Горестная доля.



Переплыви Лету.

Словно с чистого листа
Ничего не помню, кроме -
Луч плеча изломан кролем,
И глазищи в пол-лица.

Над певучею рекой,
Ты летишь наядой смуглой,
Перечёркивая судьбы
Обнимающей рукой.

            1980г.



Бессонница.

Прощальная ночь санаторная
Ломала кровати и судьбы.
Медузы в глазах от снотворного,
Уснуть бы.

В жёлтых лучах соломенных
Лежат облака из гипса,
Вычурной лепниной салонной,
Как выкрутасы Гиппиус.

Восток в подтёках неряшливых,
Как у мясника фартук.
В сон словно в прорубь ныряешь,
Сногсшибательный фактор.

Стрелки замерли огорошенно,
Вместо музы мерзавки
Неуютное бденье порожнее,
Как от бублика дырка на завтрак.

Кружусь возле окон лунатиком
В утренней иллюминации,
Гулящей девахой бессовестно
Повисла на шее бессонница.


Лесные озёра.

Вдали от промзоны,
Средь солнечных сосен,
Лесные озёра -
Небесные гости.

Прогрессы унылы,
Жить так позорно.
Услышьте, помилуйте
Лесные озёра.

Колодцы озона,
Сокровища щедрые.
Лесные озёра
Сияют шедеврами.

Июньская  полночь
Омыта грозою.
Придите на помощь
Лесные озёра.

Леса, как подзоры
Ветром измятые,
Повисли в озёрах
Узорно и мятно.

Чисты до озноба,
В грязи нашей косности,
Лесные озёра
Спасите нас, господи.

           1985г.


9 Мая.

                                                                                  Я знаю, никакой моей вины...
                                                                                   Твардовский

Торжественны, заплаканы и святы,
Глубокие глаза моей страны.
О, Сталинские ангелы войны!
Как никогда, сегодня каждый с вами.

Я верю, мы душой не обмельчали,
Но всё же средь  тревог и тишины,
Пожизненно мы все осуждены,
Настигнувшей минутою молчанья.

                 1985г.


      



Воскресение.

Воскресение Христово,
Мокрых хлопьев кутерьма.
Среди пасмурных хрущёвок
Солнечные терема.

Блещут ризы и оклады,
Пастырь ныне буржуа.
Аллилуйя блеет стадо -
Снова смерть побеждена.

Мир нарядней карусели
Где "содом" и "гороскоп",
Отчего же в Воскресенье
Плачет* сумрачный господь?

Всем тоскующим по небу,
Вместо царства и парчи,
Припорошенные снегом
Купола, как куличи.


*икона мироточащая.


Диптих.

           Эйфория.


Плещутся в небе голуби
Над городом вешним паря,
Как пионеры в гольфах
Опрятные тополя.

С высот охаяно - тронных,
На землю где люд приуныл,
Несётся весна переломная
Смущая сердца и умы.

Коснулось дыхание "правды",
Страны выметающей сор.
Мы смелы, как транспаранты
Которые сами несём.

Распахнуты лица омытые,
Сметающей морок грозой.
Как птица свобода забытая
Задела крылом горизонт.

Первомай 1985г.  Казах. ССР.


            Катастройка.


Обжигающи дыханьем
Рукотворные такыры.
Откетменевшись дехкане
Внемлят мудрости акына.

Маргариновые лица
Потеряли габариты.
Горек тяжкий пот кормильца,
Как безводные арыки.

Терпеливейшим из бренных,
На плечах тащить рекордных
Изнурительное бремя
Политической реформы.

Пресса жёлтая крамольна,
Прикусите злобу шавки -
Юные микрорайоны,
Словно лунные ландшафты.

И закаты над промзоной
Очарованно  анчарны.
Задыхаюсь от позора,
За тебя страна отчаясь.

В страшных конкурсах дебилов
И призывов к покаяньям,
Вновь сияй непобедимость
Бормотухи окаянной.

Над державою фатально
Ветер новых разрушений.
Умирают, как фонтаны,
Судьбоносные решенья.

Перегибы, перекосы
Всем набившие оскому...
Поливалки, как стрекозы
Кружат около обкома.

Лето 1989г.   Казах. ССР.








Рифмы Байкала.

Треща валежником мы шли, как два быка.
В распадках копошились облака
Похмельно, как в глазищах рыбака.
Аууу, Байкал?

Взметнулась изумлённая рука,
Там, словно небо кто-то кувыркал,
Немыслимо синё сверкал Байкал
В оправе скал.

Я в жизни много куролесил и болтал,
Срывало с якоря и било по бокам,
Тянуло к Балатону дурака,
Салют, Байкал!

Однажды в поезде бухтел бухой баклан -
Пари с любым, переплыву Байкал.
Я трижды жизнь свою переплывал,
Я на него плевал.

За болтунов и молчунов, прости Байкал.
Здесь даже сопки величавее Балкан,
А берега причудливей лекал,
Я очевидец этого Байкал.

Я сам себя обкрадывал, балда.
Но напоследок у таёжного балка'
Я подымаю пол-ведра, а не бокал
За твоё синее бессмертие Байкал!


Монолог женщины.

Мне сорок лет. Причёска мини.
Враг лицемерия и ханжества.
Живу спортивно, редко кашляю,
Хандру - на мыло!
Люблю готовить, но обедать в ресторане,
Не отставать от времени стараюсь.
А ужинать конечно тет-а-тет,
Я и сосед.
Это смущает и портит ревнивую Раю,
Не отставать от времени стараюсь.
Рая жена соседа 
По четвергам и средам.
В век суперскоростей и одиночества
Успеть очень многое хочется -
Не пропустить новинку в стиле "ретро"
И по возможности любовника брюнета.
Коллеги пусть от зависти сгорают,
Не отставать от времени стараюсь.
А ещё посидеть на корточках
Для тонуса,
Чтоб от беготни не тронуться.
Нелепо быть голубоглазой тёлочкой,
Не отставать от времени и точка.
Шипят тихони, это аморально,
Пусть поливают пыльные герани.
Быт пасторален!
Пора мне.
Не отставать от времени стараюсь.
В самолётах и пароходах,
По дорогам хлопот и желаний...
Говорят жизнь проходит,
Я свою проживаю!


Високосная метель.

В ночь, зеркалами запотевшими
Пугая белок и лунатиков,
Кружились жутко сферы снежные
Мерцая от иллюминации.

Летя над сказочными храмами,
Светло поют снега роскошные,
Глухим, пустеющим окраинам
Пророча беды високосные.


Свобода на баррикадах.

                                                                                             ..к параду суверенитетов..

На гнев небеса обрекая,
Торжественна и греховна,
По улицам и баррикадам
Свобода нагая приходит.

У ног её кариатидных
Толпятся века и народы.
Призрев хищный взгляд гильотины
Нагая приходит свобода.

Мы помним когда нам не лгали,
Срывая оковы запретов
Свобода приходит нагая,*
А не в директивы одетой.

            1992г.
*В. Хлебников.



Новогодняя сага.

Под Новый год метель мела,
Млел Ободзинский,
Как ты опутала меня,
Сестра лозы, грузинка.

В плену сверкающих лавин,
Сплошного гуда,
Я поцелуями ловил
Твои глаза и губы.

Судьба безжалостна, как нож,
Я чачи выпил,
Ты улетела в ту же ночь
Зарёванною выпью.

Что мне раскаянье снегов -
Пустой гостинец.
Жизнь, словно тьма без берегов,
Невыносима.

           1975г.


Сталин.

Тревожен запах гиацинтов
И кашель ставен..
Народ мой спас от геноцида,
Товарищ Сталин.

От свистопляски заоконной
Глаза устали.
Быть тебе русскою иконой,
Товарищ Сталин.


Окраина.

                                                                                    окраиной души, горжусь родством
                                                                                    О. Сулейменов.

Не в чести здесь блуд гастрольный,
Климат мягок и погож.
Жизнь скромна, немногослойна -
Школа, рынок и погост.

Пусть европе васильковой,
Снятся страшные суды.
Но светлы и поселковы
Наши лица и сады.

Если вас и обокрали,
Плюньте, это не цинга.
Задушевнее окраин
Только пение цыган.

И совсем непостижимо
По домашнему висят,
Как застиранные джинсы,
В белых складках небеса.



Метель.

Гремели кровли, как литавры
Аккомпанируя метели.
Она над городом летала
Холодным пламенем мистерий.

В междомье рыскала упруго,
И окончательно дурея
Срывала шапки, как ворюга,
Ломала судьбы и деревья.

Желток луны из силикона,
Метель качала, словно лампу.
И вот затихла благосклонно,
И улеглась, как пёс под лавкой.


В купе.

Мы разъехались,
Словно ноги на льду,
Улыбаясь нелепо от боли...
И скучают небрежно 
Перчатки в углу,
Позабытые ангел тобою.

Что за умысел
Эта потеря таит?
Разбивали мы вазу азартно.
Кто не помнит,
Ещё раз велю повторить -
Безвозвратно.


Первый снег.

К утру неслышная пороша
Легла светло и непорочно.
От рыхлых туч до частоколов,
Мир огорошив чистотою.
По обе стороны калитки,
Как будто грянула "калинка",
Две ёлки с чёлками Бичевской,
Как девки вышли подбоченясь.
Оставь чудак метафор ересь
И в сад заснеженный скорей,
Там нагло яблоки уселись
Смущая важных снегирей.


Степь.

Гаснут  в сумерках ощерясь
Над мазарами серпы.
Словно факельные шествия
Лесополосы в степи.

От околиц оренбуржья
До садов алма-аты,
Как печальный взгляд верблюжий,
Обречённость наготы.

Оттого ещё радушней
Неожиданный приют.
И как створки у ракушек,
Войлочные крылья юрт.


Осенний свет.

Откуда дивный свет берётся
Сухой, слоистый.
Сентябрь мелировал берёзы,
Салют стилисту!

Недолог век мгновений чудных:
Вчера у просек
Постбабьелетовой чучундрой
Шаталась осень.


Клюква в сахаре.

Любовь-морковь, попсовое желе,
О, нудная нуга и карамели!
Меня смущают парики джульетт,
Ещё смешней плешивые ромео.

Писать стихи отнюдь не, как дышать,
Должна здесь муза где-то рядом шляться,
И пальчиком грозить - не смей душа
Из слёз и из чернил готовить слякоть.

Соблазн велик чтоб петь, как целовать,
Вы эту блажь в себе не побороли.
Откройте рот пускай текут слова,
Как слюни дураку на подбородок.


Наедине с Литвой.

                                                                                        В. Нарбутасу

Проступают озёрно
Озябшие очи твои,
В мимолётных узорах ветвей.
Синий свет по Литве.
Высоки витражи
Твоей отчизны.
Хочется жить
Прямо и чисто.

Вы в Аблинге были ?
Где крики и выстрелы
Бьются на мокром ветру,
Оглашая Литву.
Скорбные деревья*
Сошлись на поляне.
Жителям деревни
Вечная память.

Соната рассвета
Тиха, как слова
Лучезарных молитв,
Не исчезай чудо Литвы.
Средь томных черёмух
У тёмного Немана,
Бродит Чюрлёнис
Светло и немо.

Проливные дожди
И туманы летящие,
Словно дурман золотой
Над Литвой.
Умыто и зе'лено
Поёт листва,
Целуя землю
Твою, Литва.

       1985г.

*Мемориал.
Каждый ствол дерева -
Скульптура погибшего жителя.


В костёле.

Свет заливал придел соборный,
В угоду дивным витражам.
Влетела в храм дитя содома
Смущая чинных прихожан.

Вдруг, запертая несвободами,
От кафедры наискосок,
Качнула музыка под сводами 
Октавы стройных голосов.

Я помню, в сумраке подробном,
У постороннего плеча,
Как ты сияла бесподобно
Пречистым пламенем лица.


На веранде.

Зонты, как крылья
Мышей летучих,
На скользких крышах
Ютятся тучи.

Уют веранды -
Торшер в горошек.
Сосед Вернадский
Проплыл в галошах.

Пылает охрой
Куст бересклета,
Напрасный окрик 
В затылок лету.

Послушны стрелки
На циферблатах,
Секунды смертны,
Смешны цыплята.

И день не охнув,
Шмыг из беседки,
На ртутных окнах
Пропал бесследно.


Похороны солнца.

Горизонт грозит грозой,
Ветер треплет птиц косынки.
На очнувшийся газон
Вновь слетаются косилки.

Над обломками Страны
Фейерверк стрекоз нездешних.
Брызги скошенной травы
Пахнут родиной и детством.


Успенский сад.

Вечерние берёзы смущены,
Присутствием гостей иль непогоды?
Ровесницы старинного погоста,
Мы временем беспечно смещены.

Часовенку сменил кинотеатр,
К нему давно и радостно привыкли,
Как будто, всем нам, сделаны прививки
От предстоящих, горестных утрат.

Мы молоды и не горюем зря,
Вино уважим пряником печатным.
Настырный мрак за нашими плечами,
Немые реки горечи и зла.

Убогая обитель тишины,
Надгробия в накрапах, как в селитре.
А мы пришли играть и веселиться,
Не оттого ль берёзы смущены.

                 1980г.

    


Армения.

                                                                                   

Судьбы твоей скорбный орнамент
Спеть не'мощен скромный глагол,
Как набожноокой армянкой
Брела ты дорогой голгоф.

Киликия. Вопль холокоста,
Плеск молний, разверзшийся ад.
Двуперстие католикоса
Целует безмолвье лампад.

Бессонные выжжены вежды
Слезами, как пеклом кислот.
Но вера твоя не одежда,
А кожа живая и плоть,

И кровь если хлынула горлом
Смывая забвенья недуг.
На площади чёрной от горя
Сердца разрывает дудук.


графомаНАМ.

Мы - легион, как ни прискорбно,
Прости нас господи, грешны.
Здесь на унылом плоскогорье
Нет ослепительных вершин.

Как удобрение - мы сахар,
Надёжней парашютных строп.
В садах немыслимых метафор,
На грядках бесподобных строф.

Зачем расхваливать елейно
Рифмованную канитель.
Поэт, из ряда вон, явленье,
Как над Сахарою метель.


Белла.

Свет, как олово белёс
От столпившихся берёз.
Ночь шикарна после гроз,
Смуглоглаза, как берберы.
Высоко средь мятных звёзд
Я ищу певучий мост,
Зачерпнуть хотя бы горсть,
Родниковых всхлипов Беллы.


Корова.

Мир шебутной парализован стужей,
Безжизненны поля, как пенопласт,
Не слышен птичий хлопотливый суржик,
Не склёвана в кормушке конопля.

Лишь у ворот раскрашенных нелепо,
Кивая нелюдимому селу,
Жуёт корова скошенное лето
Роняя в снег стеклянную слюну.


Семибанкирщина.

Продажности протяжный смрад
Среди снующих паразитов.
Страна - хазарский каганат -
На б...ской стадии развития.

Народ в унынии ослаб,
Но копит в недрах своих, рати.
Вчера родился Святослав, 
К тому же Игоревич, братья!

           1996г.


Жестокий романс.

У церкви стоят лимузины.
Ау, богогубый Синай!
Жених оттопырив мизинец
Брильянтом гостей осенял.

Невесты прикид непристоен,
Она откровенно стара.
Поодаль на паперти стонет
Распятая вами страна.

Шансон вперемешку с молитвой,
Сверкающий табор шумлив.
А в зарослях тучной "малины"
Священники словно шмели.

У церкви стоят лимузины.
Пылает смущённая высь.
Анафемой плач муэдзина
Над куполом грешным повис.

        1997г.


Одуванчики, как веснушки...

                                                                               ..Мы сохраним тебя, русская речь..
                                                                                А.Ахматова.


Одуванчики, как веснушки
Высыпали битком.
Немудрено свихнуться,
Хмурый кругом бетон.

Спаси человека дерево,
(Он потерял края.)
Крупнопанельные дебри
Зеленоглазо коря.

Всё в привозных упаковках,
Прости нас река и лес.
Вместо парков - парковки,
Вместо любови - секс.

Взамен  "половецких плясок"
Глянцевый  бред Дали.
Осталось трусы из пластика
Фарцовщикам подарить.

Что мы за племя сучье
Выморочные глаза,
Радостно рубим сучья
Не озираясь назад.


Легенда.

Средь сумрачных сосен
В глуши непролазной,
Два озера сонных
Лежат синеглазо.

Здесь осенью жаркой,
И воздух и волны
Пропитаны ржаво
Густой канифолью.

Смешливая гидка
Роскошно, как в танце,
Подробно и гибко
Поведала тайну.

Летали кругами
Две утки и только,
Здесь пан надругался
Над юною полькой.

Столетья изустно
Поют среди ночи,
Два озера грустных
"Девичьи очи".


Баня.

Он сух, как гербарий,
В парилке - кошмар,
Как вздох погребальный -
Добавь пол-ковша.

Обмылком в предбанник,
Весь в осах заноз. -
"Подумаешь, барин
Летело за мной.

С неделю, как запил,
Да годы плюсуй,
Не грохнулся на пол,
Ещё бы плеснуть.

Плевать на рассолы,
Не наш это жанр.
Держу, как рессора,
Звереющий жар".

А после.., как сало
С фырчаньем шутих,
Сверкая мослами
В сугробе шипит.


Контрасты осени.

Среди смога и селфи
В чахлых скверах дурацких,
Ты, как фурия барная.
А в просёлочках сельских
Где цвели одуванчики,
Старомодная барыня.


Автопортрет на закате.

Глаз небесные заплатки,
Патлы тусклые, как пакля,
У меня в гостях закат.
Его тёплые ладони
Плеч касаются легонько,
И ложатся, как закат.

В сумерках сирени душной,
Трели ниткою жемчужной
На ажурном витраже.
И глядит закат-красавец,
Как полнеба искромсали
Ножницы шальных стрижей.


Неизвестная.

Вы смотрите надменно вскользь,

Послать бы к чёрту.

Но не могу торчу, как гвоздь

Забитый в чурку.


Вонжу подаренный кинжал

В плоть тарантаса.

Слегка поморщится княжна,*

Аристократка!


По сердцу чиркнет угольком

Укор черешен..

Несётся следом, как линкор,

Джигит в черкеске.



*Грузинская княжна одна из версий.


На Пасху.

Веткой молнии сомкнулись,

Над озёрами врасплох..

Благовест нарядных улиц!

Воскресения восторг!


Беглый взгляд тепло ужалит

Череда знакомых крыш.

Ты себя опять коришь,

Что всё реже приезжаешь -


К вечно солнечным причалам,

К вешним вербам и ручьям.

От теперешних печалей

И бессонниц по ночам.


 


У церкви.

Словно кегли в модный боулинг,

Шар с удачей пополам.

Разлетелись с плеском голуби

Заслоняя купола.


Роскошь выбилась из рамок,

Сонмом ядовитых жал.

Как плевок бесстыжесть храма,

В души нищих прихожан.


Плачет юная поповна,

Взгляд зелёный изумлён...

Облака, как мост понтонный,

Между Небом и Землёй.


Акын.

Войлок сумерек изрыт

Пальцами лучей.

Одинокий плач домбры,

Чуть журчит ручей.


Высыхает поздний свет

На щеках равнин.

Для души, куда-то вверх

Пел акын.


Песня длинная, как степь,

Тает с дымом юрт.

Бог сподобил внукам спеть

Жизнь свою.


Приглашение на казнь.

Глумящийся, гламурный сброд

Москвы, соперницы содома,

Как розам сумрачный садовник

Вам срежет головы народ.


И возликуют небеса,

Когда по радуге парадом

Пройдёте вы в ворота ада,

Подмышкой свои головы неся.


Северянин в Париже.

Дамы в модных боливарах,

В репродукторах трень-брень!

Опрокинуты бульвары

В соловьиную сирень.


Бледный баловень богемы

После зимних литаргий,

Популярнее Гогена

В окружении богинь.


В пику певчим оппонентам,

Как мерзавец засвистал!

Вот что делает с поэтом

Беспардонная весна.


Бабье лето.

Паутина, как платина

Провоцирует жуликов.

Чьей-то смертью оплачена

Красотища ажурная.


Как тут не любоваться,

Ель жеманнее пагоды,

Рощи аляповаты

Как цыганки из табора.


Ветерок тише флейты,

Но настырен, как осы.

В складках бабьего лета

Мужиковские вёсны.


Палата.

Потолок засижен мухами,

Здесь почти не говорят.

Запрокинутые муками

Лица жёлтые горят.


За окошком небо чёрное,

Неуютно без луны.

Тусклым светом обречённости

Взоры страждущих полны.


Женщина осенью.

В кронах жаркого спектра

Сонный сад сентября.

Ваша песенка спета

Дразнит кореш тебя.


Вытри с губ этот лепет

Малахольный, ку-ку!

В пору бабьего лета

Бабы в самом соку.


Душисто осыпал жасмин...

Душисто осыпал жасмин

Цветы похожие на клипсы,

Как будто бог тебя окликнул

Остановившись у калитки,

Смущаясь пристальных маслин.

Ты вся светала от улыбки

Как яма оркестровая от скрипок,

Лик был подробен, как улика

На лебединой шее гибкой,

Как у Пика'ссовской Жаклин.


Романс.

Есть в молчании скорбь мировая,

Как предчувствие моря в речушке.

Залюбуюсь нечаянно вами

От красы неотступной очнувшись.


Бережливая память несносна.

Осень нас сумасшедше связала -

Я вам был в утешение послан,

Вы же посланы мне в наказанье.