Николай Горячев


Переплыви Лету.

Словно с чистого листа
Ничего не помню, кроме -
Луч плеча изломан кролем,
И глазищи в пол-лица.

Над певучею рекой,
Ты летишь наядой смуглой,
Перечёркивая судьбы
Обнимающей рукой.

            1980г.



Мегавирус.

Немота карантинов
Словно кратер дымит.
Фокус рук креативных -
Череда пандемий.

Жизнь нелепа на вырост
В мире "глоб" и барыг,
Где расцвёл мегавирус -
Голубой глобализм.


Бессонница.

Прощальная ночь санаторная
Ломала кровати и судьбы.
Медузы в глазах от снотворного,
Уснуть бы.

В жёлтых лучах соломенных
Лежат облака из гипса,
Вычурной лепниной салонной,
Как выкрутасы Гиппиус.

Восток в подтёках неряшливых,
Как у мясника фартук.
В сон словно в прорубь ныряешь,
Сногсшибательный фактор.

Стрелки замерли огорошенно,
Вместо музы мерзавки
Неуютное бденье порожнее,
Как от бублика дырка на завтрак.

Кружусь возле окон лунатиком
В утренней иллюминации,
Гулящей девахой бессовестно
Повисла на шее бессонница.


Лесные озёра.

Вдали от промзоны,
Средь солнечных сосен,
Лесные озёра -
Небесные гости.

Прогрессы унылы,
Жить так позорно.
Услышьте, помилуйте
Лесные озёра.

Колодцы озона,
Сокровища щедрые.
Лесные озёра
Сияют шедеврами.

Июньская  полночь
Омыта грозою.
Придите на помощь
Лесные озёра.

Леса, как подзоры
Ветром измятые,
Повисли в озёрах
Узорно и мятно.

Чисты до озноба,
В грязи нашей косности,
Лесные озёра
Спасите нас, господи.

           1985г.


9 Мая.

                                                                                  Я знаю, никакой моей вины...
                                                                                   Твардовский

Торжественны, заплаканы и святы,
Глубокие глаза моей страны.
О, Сталинские ангелы войны!
Как никогда, сегодня каждый с вами.

Я верю, мы душой не обмельчали,
Но всё же средь  тревог и тишины,
Пожизненно мы все осуждены,
Настигнувшей минутою молчанья.

                 1985г.


      



Воскресение.

Воскресение Христово,
Мокрых хлопьев кутерьма.
Среди пасмурных хрущёвок
Солнечные терема.

Блещут ризы и оклады,
Пастырь ныне буржуа.
Аллилуйя блеет стадо -
Снова смерть побеждена.

Мир нарядней карусели
Где "содом" и "гороскоп",
Отчего же в Воскресенье
Плачет* сумрачный господь?

Всем тоскующим по небу,
Вместо царства и парчи,
Припорошенные снегом
Купола, как куличи.


*икона мироточащая.


Геноцид.

                                                                                          .. ржёт вся страна, потеряв всю страну..
                                                                                             А. Вознесенский.


Фашизм никуда не канул,
Он в будущее прицел.
Наследники газовых камер,
Сверкающие ТРЦ.

Пошли нам господь лекарства,
Слепые глаза отвори.
По сатанинским лекалам,
Россия кромешно горит.

          Кемерово.  25. 03. 18 г.


Диптих.

           Эйфория.


Плещутся в небе голуби
Над городом вешним паря,
Как пионеры в гольфах
Опрятные тополя.

С высот охаяно - тронных,
На землю где люд приуныл,
Несётся весна переломная
Смущая сердца и умы.

Коснулось дыхание "правды",
Страны выметающей сор.
Мы смелы, как транспаранты
Которые сами несём.

Распахнуты лица омытые,
Сметающей морок грозой.
Как птица свобода забытая
Задела крылом горизонт.

Первомай 1985г.  Казах. ССР.


            Катастройка.


Обжигающи дыханьем
Рукотворные такыры.
Откетменевшись дехкане
Внемлят мудрости акына.

Маргариновые лица
Потеряли габариты.
Горек тяжкий пот кормильца,
Как безводные арыки.

Терпеливейшим из бренных,
На плечах тащить рекордных
Изнурительное бремя
Политической реформы.

Пресса жёлтая крамольна,
Прикусите злобу шавки -
Юные микрорайоны,
Словно лунные ландшафты.

И закаты над промзоной
Очарованно  анчарны.
Задыхаюсь от позора,
За тебя страна отчаясь.

В страшных конкурсах дебилов
И призывов к покаяньям,
Вновь сияй непобедимость
Бормотухи окаянной.

Над державою фатально
Ветер новых разрушений.
Умирают, как фонтаны,
Судьбоносные решенья.

Перегибы, перекосы
Всем набившие оскому...
Поливалки, как стрекозы
Кружат около обкома.

Лето 1989г.   Казах. ССР.








Грачи прилетели.

Горят декорации
Зимних мистерий.
Хохма дурацкая -
"Грачи прилетели".

Аулы мигрируют,
Кряхтят чинодралы.
Привет, пилигримы
С весной в чемоданах!

В глазницы коровников
И колоколен,
Закапайте солнца,
Как сок каланхоэ.

Окна откроем
Откинув портьеры,
Хлопотно в кронах -
Грачи прилетели.


Рифмы Байкала.

Треща валежником мы шли, как два быка.
В распадках копошились облака
Похмельно, как в глазищах рыбака.
Аууу, Байкал?

Взметнулась изумлённая рука,
Там, словно небо кто-то кувыркал,
Немыслимо синё сверкал Байкал
В оправе скал.

Я в жизни много куролесил и болтал,
Срывало с якоря и било по бокам,
Тянуло к Балатону дурака,
Салют, Байкал!

Однажды в поезде бухтел бухой баклан -
Пари с любым, переплыву Байкал.
Я трижды жизнь свою переплывал,
Я на него плевал.

За болтунов и молчунов, прости Байкал.
Здесь даже сопки величавее Балкан,
А берега причудливей лекал,
Я очевидец этого Байкал.

Я сам себя обкрадывал, балда.
Но напоследок у таёжного балка'
Я подымаю пол-ведра, а не бокал
За твоё синее бессмертие Байкал!


Скворец.

В зарослях у озерка,
Наплевав на карантины
Перламутрово сверкал,
Как осколок антрацита.

Пел отважно в снегопад
Непогодой не расшатан.
Ты не праздный горлопан,
Шебутной весны глашатай!


Монолог эмансипатки.

Мне сорок лет. Причёска мини.
Враг лицемерия и ханжества.
Живу спортивно, редко кашляю,
Хандру - на мыло!
Люблю готовить, но обедать в ресторане,
Не отставать от времени стараюсь.
А ужинать конечно тет-а-тет,
Я и сосед.
Это смущает и портит ревнивую Раю,
Не отставать от времени стараюсь.
Рая жена соседа 
По четвергам и средам.
В век суперскоростей и одиночества
Успеть очень многое хочется -
Не пропустить новинку в стиле "ретро"
И по возможности любовника брюнета.
Коллеги пусть от зависти сгорают,
Не отставать от времени стараюсь.
А ещё посидеть на корточках
Для тонуса,
Чтоб от беготни не тронуться.
Нелепо быть голубоглазой тёлочкой,
Не отставать от времени и точка.
Шипят тихони, это аморально,
Пусть поливают пыльные герани.
Быт пасторален!
Пора мне.
Не отставать от времени стараюсь.
В самолётах и пароходах,
По дорогам хлопот и желаний...
Говорят жизнь проходит,
Я свою проживаю!


Жёлтые волны.

Под скрип корабельный
В чащах таёжных,
Как скарабеи
Пыхтят китаёзы.

Мир хвор и продажен,
Не верю в катарсис.
На всякий пожарный
Учите китайский.

Шатры поднебесной,
Как тучи кочуют.
Лекарство от бедствий
Копьё и кольчуга.

Реальность, как мина,
И кукиш потомкам.
Сотрёт наше имя
Кромешным потопом.


Високосная метель.

В ночь, зеркалами запотевшими
Дразня поэтов и лунатиков,
Кружились жутко сферы снежные
Мерцая от иллюминации.

Летя над сказочными храмами,
Светло поют снега роскошные,
Глухим, пустеющим окраинам
Пророча беды високосные.


Свобода на баррикадах.

                                                                                             ..к параду суверенитетов..

На гнев небеса обрекая,
Торжественна и греховна,
По улицам и баррикадам
Свобода нагая приходит.

У ног её кариатидных
Толпятся века и народы.
Призрев хищный взгляд гильотины
Нагая приходит свобода.

Мы помним когда нам не лгали,
Срывая оковы запретов
Свобода приходит нагая,*
А не в директивы одетой.

            1992г.
*В. Хлебников.



Накануне.

Снега раскаялись нежданно,
Упало с крыш не мало слёз.
О, как стремительно и жадно
Ненастье по' небу неслось.

Как если всех основ крушенье
С чертами скорого суда -
По мостовым в канун крещенья,
Катилась грозная вода.


Свеча.

О, творчество любви!
Начало всех начал.
Средь нелюдимой мглы
Нас встретила свеча.

Заблудшим вдалеке,
Потерянным сейчас,
На подоконнике
Озябшая свеча.

Ты губы затвори,
Смахнув снежок с плеча.
Дыханием твоим
Испуганна свеча.

Напрасно не любить
И дуться сгоряча.
Отпущено нам быть
Пока горит свеча.

За окнами метель -
Из серебра парча.
В дни горестных потерь,
Нас отпоёт свеча.


Новогодняя сага.

Под Новый год метель мела,
Млел Ободзинский,
Как ты опутала меня,
Сестра лозы, грузинка.

В плену сверкающих лавин,
Сплошного гуда,
Я поцелуями ловил
Твои глаза и губы.

Судьба безжалостна, как нож,
Я чачи выпил,
Ты улетела в ту же ночь
Зарёванною выпью.

Свет смолкших, шебутных снегов -
Пустой гостинец.
Жизнь, словно тьма без берегов,
Невыносима.

           1975г.


Сталин.

Тревожен запах гиацинтов
И кашель ставен..
Народ мой спас от геноцида,
Товарищ Сталин.

От свистопляски "заоконной"
Глаза устали.
Быть тебе русскою иконой,
Товарищ Сталин.


Окраина.

                                                                                    окраиной души, горжусь родством
                                                                                    О. Сулейменов.

Не в чести здесь блуд гастрольный,
Климат мягок и погож.
Жизнь скромна, немногослойна -
Школа, рынок и погост.

Пусть европе васильковой,
Снятся страшные суды.
Но светлы и поселковы
Наши лица и сады.

Если вас и обокрали,
Плюньте, это не цинга.
Задушевнее окраин
Только пение цыган.

И совсем непостижимо
По домашнему висят,
Как застиранные джинсы,
В белых складках небеса.



Метель.

Гремели кровли, как литавры
Аккомпанируя метели.
Она над городом летала,
Как Маргарита на метле.

В междомье рыскала упруго,
И окончательно дурея
Срывала шапки, как ворюга,
Ломала судьбы и деревья.

Желток луны из силикона,
Метель качала, словно лампу.
И вот затихла благосклонно,
И улеглась, как пёс под лавкой.


В купе.

Мы разъехались,
Словно ноги на льду,
Улыбаясь нелепо от боли...
И скучают небрежно 
Перчатки в углу,
Позабытые ангел тобою.

Что за умысел
Эта потеря таит?
Разбивали мы вазу азартно.
Кто не помнит,
Ещё раз велю повторить -
Безвозвратно.


Мужчина и женщина.

Рыдала женщина в лесу,
Стрекозы к озеру летели.
Катились в вырез платья тени
По освещённому лицу.

Неотвратимости судеб,
Чуть слышный шелест матерщины
Ошеломлённого мужчины,
Он рядом с женщиной сидел.

Угрюмо думал и курил,
Трава в малиновых окурках.
Он взглядом женщину корил
И обнимал ей плечи курткой.

Дышал в послушную ладонь
Вчерашний циник и романтик.
О, мимолётная любовь,
Как ты горька и ароматна!

Зал ожидания кипел.
Стоял, как лес зелёный, поезд.
Старинная смешная повесть -
Рыдала женщина в купе...
Он примерял на шее пояс.


Первый снег.

К утру неслышная пороша
Легла светло и непорочно.
От рыхлых туч до частоколов,
Мир огорошив чистотою.
По обе стороны калитки,
Как будто грянула "калинка",
Две ёлки с чёлками Бичевской,
Как девки вышли подбоченясь.
Оставь чудак метафор ересь
И в сад заснеженный скорей,
Там нагло яблоки уселись
Смущая важных снегирей.


Пришлая осень.

Сброд пазлов - бульвар под зонтами,
В глянцевом, пошлом блеске.
Какая ты золотая,
Всё это понты и блефы.

Тёмных аллей дукаты
Принтерного пошиба.
Пришлая осень де-факто
До тошноты фальшива.

Космы иудины тайно
Целуют апостолы бакса.
Ты нагло стучишься в ставни,
Вся в метастазах чу'.....!?


Степь.

Гаснут  в сумерках ощерясь
Полумесяцев серпы.
Словно факельные шествия
Лесополосы в степи.

От околиц оренбуржья
До садов алма-аты,
Как печальный взгляд верблюжий,
Обречённость наготы.

Оттого ещё радушней
Неожиданный приют.
И как створки у ракушек,
Войлочные крылья юрт.


Осенний свет.

Откуда дивный свет берётся
Сухой, слоистый.
Сентябрь мелировал берёзы,
Салют стилисту!

Недолог век мгновений чудных:
Вчера у просек
Постбабьелетовой чучундрой
Шаталась осень.


Клюква в сахаре.

Любовь-морковь, попсовое желе,
О, нудная нуга и карамели!
Меня смущают парики джульетт,
Ещё смешней плешивые ромео.

Писать стихи отнюдь не, как дышать,
Должна здесь муза где-то рядом шляться,
И пальчиком грозить - не смей душа
Из слёз и из чернил готовить слякоть.

Соблазн велик чтоб петь, как целовать,
Вы эту блажь в себе не побороли.
Откройте рот пускай текут слова,
Как слюни дураку на подбородок.


Наедине с Литвой.

                                                                                        В. Нарбутасу

Проступают озёрно
Озябшие очи твои,
В мимолётных узорах ветвей.
Синий свет по Литве.
Высоки витражи
Твоей отчизны.
Хочется жить
Прямо и чисто.

Вы в Аблинге были ?
Где крики и выстрелы
Бьются на мокром ветру,
Оглашая Литву.
Скорбные деревья*
Сошлись на поляне.
Жителям деревни
Вечная память.

Соната рассвета
Тиха, как слова
Лучезарных молитв,
Не исчезай чудо Литвы.
Средь томных черёмух
У тёмного Немана,
Бродит Чюрлёнис
Светло и немо.

Проливные дожди
И туманы летящие,
Словно дурман золотой
Над Литвой.
Умыто и зе'лено
Поёт листва,
Целуя землю
Твою, Литва.

       1985г.

*Мемориал.
Каждый ствол дерева -
Скульптура погибшего жителя.


В костёле.

Свет заливал придел соборный,
В угоду дивным витражам.
Влетела в храм дитя содома
Смущая чинных прихожан.

Вдруг, запертая несвободами,
От кафедры наискосок,
Качнула музыка под сводами 
Октавы стройных голосов.

Я помню, в сумраке подробном,
У постороннего плеча,
Как ты сияла бесподобно
Пречистым пламенем лица.


На веранде.

Зонты, как крылья
Мышей летучих,
На скользких крышах
Ютятся тучи.

Уют веранды -
Торшер в горошек.
Сосед Вернадский
Проплыл в галошах.

Пылает охрой
Куст бересклета,
Напрасный окрик 
В затылок лету.

Послушны стрелки
На циферблатах,
Секунды смертны,
Смешны цыплята.

И день не охнув,
Шмыг из беседки,
На ртутных окнах
Пропал бесследно.


Сон.

Как уключины, навзрыд
Осыпали сосны хвою.
Свист в ушах от колких брызг
Или знак какой -то хвори ?

Ночь пугающе черна,
Ты к истокам шёл, касатик.
К ним душа обращена,
Как свеча к иконостасу.

Грех уныния тяжёл.
Все твои причалы утлы.
Утро вытрет свет чужой
Глаз и окон неуютных.

Даль, как смятая слюда.
Умирать - всегда морока.
Не приеду я сюда,
Не смогу найти дорогу.


Ностальгия.

Как знамение, как проклятье
Заявилась, вульгарно весьма,
Оккупанткой с сиреневой прядью
Атлантическая весна.

Осквернила оторва лампады
Небывалых ещё алтарей.
Облепили страну, как опята
Банки с биржами и ломбарды,
Пошлый вдребезги трафарет!

Вырываюсь из душегубки,
На-ка выкуси, супостат. -
В мир, где зонтики из Шербурга,
Рандеву Адамо в снегопад,
Голубь* с веточкою весны,
Обживает небесную синь.

Шелестящий, ментоловый ливень
Мимолётно сады причесал,
И земля словно после молитвы,
Как весталка светла и чиста.

Копошились шмели и балконы,
Соловьи вдруг сорвались с цепи,
Наши девочки в модных "болоньях",
Как в плену целлофана цветы.


*Рисунок Пикассо.


Похороны солнца.

Горизонт грозит грозой,
Ветер треплет птиц косынки.
На очнувшийся газон
Вновь слетаются косилки.

Над обломками Страны
Фейерверк стрекоз нездешних.
Брызги скошенной травы
Пахнут родиной и детством.


Успенский сад.

Вечерние берёзы смущены,
Присутствием гостей иль непогоды?
Ровесницы старинного погоста,
Мы временем беспечно смещены.

Часовенку сменил кинотеатр,
К нему давно и радостно привыкли,
Как будто, всем нам, сделаны прививки
От предстоящих, горестных утрат.

Мы молоды и не горюем зря,
Вино уважим пряником печатным.
Настырный мрак за нашими плечами,
Немые реки горечи и зла.

Убогая обитель тишины,
Надгробия в накрапах, как в селитре.
А мы пришли играть и веселиться,
Не оттого ль берёзы смущены.

                 1980г.

    


Армения.

                                                                                    к 100 летию трагедии

Судьбы твоей скорбный орнамент
Спеть не'мощен скромный глагол,
Как набожноокой армянкой
Брела ты дорогой голгоф.

Киликия. Вопль холокоста,
Плеск молний, разверзшийся ад.
Двуперстие католикоса
Целует безмолвье лампад.

Бессонные выжжены вежды
Слезами, как пеклом кислот.
Но вера твоя не одежда,
А кожа живая и плоть,

И кровь если хлынула горлом
Смывая забвенья недуг.
На площади чёрной от горя
Сердца разрывает дудук.


графомаНАМ.

Мы - легион, как ни прискорбно,
Прости нас господи, грешны.
Здесь на унылом плоскогорье
Нет ослепительных вершин.

Как удобрение - мы сахар,
Надёжней парашютных строп.
В садах немыслимых метафор,
На грядках бесподобных строф.

Зачем расхваливать елейно
Рифмованную канитель.
Поэт, из ряда вон, явленье,
Как над Сахарою метель.


Белла.

Свет, как олово белёс
От столпившихся берёз.
Ночь шикарна после гроз,
Смуглоглаза, как берберы.
Высоко средь мятных звёзд
Я ищу певучий мост,
Зачерпнуть хотя бы горсть,
Родниковых всхлипов Беллы.


Корова.

Мир шебутной парализован стужей,
Безжизненны поля, как пенопласт,
Не слышен птичий хлопотливый суржик,
Не склёвана в кормушке конопля.

Лишь у ворот раскрашенных нелепо,
Кивая нелюдимому селу,
Жуёт корова скошенное лето
Роняя в снег стеклянную слюну.


Семибанкирщина.

Продажности протяжный смрад
Среди снующих паразитов.
Страна - хазарский каганат -
На б...ской стадии развития.

Народ в унынии ослаб,
Но копит в недрах своих, рати.
Вчера родился Святослав, 
К тому же Игоревич, братья!

           1996г.


Жестокий романс.

У церкви стоят лимузины.
Ау, богогубый Синай!
Жених оттопырив мизинец
Брильянтом гостей осенял.

Невесты прикид непристоен,
Она откровенно стара.
Поодаль на паперти стонет
Распятая вами страна.

Шансон вперемешку с молитвой,
Сверкающий табор шумлив.
А в зарослях тучной "малины"
Священники словно шмели.

У церкви стоят лимузины.
Пылает смущённая высь.
Анафемой плач муэдзина
Над куполом грешным повис.

        1997г.


Ваганьково.

Зима. Окраина Ваганьково.
Среди цветов, мехов, манер
Шныряют личности вульгарные,
С твоей посмертной книжкой "Нерв"

Ещё вчера -  в карманах с фигами,
А ныне боже, что творим.
Юля кассетами и книгами,
Торгуем именем твоим.

            1982г.


Одуванчики, как веснушки...

                                                                               ..Мы сохраним тебя, русская речь..
                                                                                А.Ахматова.


Одуванчики, как веснушки
Высыпали битком.
Немудрено свихнуться,
Хмурый кругом бетон.

Спаси человека дерево,
(Он потерял края.)
Крупнопанельные дебри
Зеленоглазо коря.

Всё в привозных упаковках,
Прости нас река и лес.
Вместо парков - парковки,
Вместо любови - секс.

Взамен  "половецких плясок"
Глянцевый  бред Дали.
Осталось трусы из пластика
Фарцовщикам* подарить.

Что мы за племя сучье
Выморочные глаза,
Радостно рубим сучья
Не озираясь назад.


*Успешные люди, вчера торговавшие джинсами, сегодня страной.


Легенда.

Средь сумрачных сосен
В глуши непролазной,
Два озера сонных
Лежат синеглазо.

Здесь осенью жаркой,
И воздух и волны
Пропитаны ржаво
Густой канифолью.

Смешливая гидка
Роскошно, как в танце,
Подробно и гибко
Поведала тайну.

Летали кругами
Две утки и только,
Здесь пан надругался
Над юною полькой.

Столетья изустно
Поют среди ночи,
Два озера грустных
"Девичьи очи".


Баня.

Он сух, как гербарий,
В парилке - кошмар,
Как вздох погребальный -
Добавь пол-ковша.

Обмылком в предбанник,
Весь в осах заноз. -
"Подумаешь, барин
Летело за мной.

С неделю, как запил,
Да годы плюсуй,
Не грохнулся на пол,
Ещё бы плеснуть.

Плевать на рассолы,
Не наш это жанр.
Держу, как рессора,
Звереющий жар".

А после.., как сало
С фырчаньем шутих,
Сверкая мослами
В сугробе шипит.


Контрасты осени.

Среди смога и селфи
В чахлых скверах дурацких,
Ты, как фурия барная.
А в просёлочках сельских
Где цвели одуванчики,
Старомодная барыня.


Автопортрет на закате.

Глаз небесные заплатки,
Патлы тусклые, как пакля,
У меня в гостях закат.
Его тёплые ладони
Плеч касаются легонько,
И ложатся, как закат.

В сумерках сирени душной,
Трели ниткою жемчужной
На ажурном витраже.
И глядит закат-красавец,
Как полнеба искромсали
Ножницы шальных стрижей.


Неизвестная.

Вы смотрите надменно вскользь,

Послать бы к чёрту.

Но не могу торчу, как гвоздь

Забитый в чурку.


Вонжу подаренный кинжал

В плоть тарантаса.

Слегка поморщится княжна,*

Аристократка!


По сердцу чиркнет угольком

Укор черешен..

Несётся следом, как линкор,

Джигит в черкеске.



*Грузинская княжна одна из версий.


На Пасху.

Веткой молнии сомкнулись,

Над озёрами врасплох..

Благовест нарядных улиц!

Воскресения восторг!


Беглый взгляд тепло ужалит

Череда знакомых крыш.

Ты себя опять коришь,

Что всё реже приезжаешь -


К вечно солнечным причалам,

К вешним вербам и ручьям.

От теперешних печалей

И бессонниц по ночам.


 


Журавли

Напоить герани

Выйду на балкон.

Как протуберанцы,

Космы облаков.


Папироской весело

Ткнул в закат - кури!

Вдруг из поднебесья,

Как слеза: курлы.


Вытрут очи сирые

Рукава равнин.

Плачет и Россия,

С вами, журавли.


У церкви.

Словно кегли в модный боулинг,

Шар с удачей пополам.

Разлетелись с плеском голуби

Заслоняя купола.


Роскошь выбилась из рамок,

Сонмом ядовитых жал.

Как плевок бесстыжесть храма,

В души нищих прихожан.


Плачет юная поповна,

Взгляд зелёный изумлён...

Облака, как мост понтонный,

Между Небом и Землёй.


Акын.

Войлок сумерек изрыт

Пальцами лучей.

Одинокий плач домбры,

Чуть журчит ручей.


Высыхает мятный свет

На щеках равнин.

Для души, куда-то вверх

Пел акын.


Песня долгая, как степь,

Тает с дымом юрт.

Бог сподобил внукам спеть

Жизнь свою.


Приглашение на казнь.

Глумящийся, гламурный сброд

Москвы, соперницы содома,

Как розам сумрачный садовник

Вам срежет головы народ.


И возликуют небеса,

Когда нарядным гей-парадом

Пройдёте вы в ворота ада

Подмышкой свои головы неся.


Северянин в Париже.

Дамы в модных боливарах,

В репродукторах трень-брень!

Опрокинуты бульвары

В соловьиную сирень.


Бледный баловень богемы

После зимних литаргий,

Популярнее Габена

В окружении богинь.


В пику певчим оппонентам,

Как мерзавец засвистал!

Вот что делает с поэтом

Беспардонная весна.


Бабье лето.

Паутина, как платина

Провоцирует жуликов.

Чьей-то смертью оплачена

Красотища ажурная.


Как тут не любоваться,

Ель жеманнее пагоды,

Рощи аляповаты

Как цыганки из табора.


Ветерок тише флейты,

Но настырен, как осы.

В складках бабьего лета

Мужиковские вёсны.


Палата.

Потолок засижен мухами,

Здесь почти не говорят.

Запрокинутые муками

Лица жёлтые горят.


За окошком небо чёрное,

Неуютно без луны.

Тусклым светом обречённости

Взоры страждущих полны.


Женщина осенью.

В кронах жаркого спектра

Сонный сад сентября.

Ваша песенка спета

Дразнит кореш тебя.


Вытри с губ этот лепет

Малахольный, ку-ку!

В пору бабьего лета

Бабы в самом соку.


Душисто осыпал жасмин...

Душисто осыпал жасмин

Цветы похожие на клипсы,

Как будто бог тебя окликнул

Остановившись у калитки,

Смущаясь пристальных маслин.

Ты вся светала от улыбки

Как яма оркестровая от скрипок,

Лик был подробен, как улика

На лебединой шее гибкой,

Как у Пика'ссовской Жаклин.


Романс.

Есть в молчании скорбь мировая,

Как предчувствие моря в речушке.

Залюбуюсь нечаянно вами

От красы неотступной очнувшись.


Бережливая память несносна.

Осень нас сумасшедше связала -

Я вам был в утешение послан,

Вы же посланы мне в наказанье.