Людмила Станева
Рецитал
Как дико выглядит всё это
на фоне воя и огня:
фигура сытого поэта,
литературная возня.
Но пробил час, забито место –
не на Луне собрался зал!
Страницам в книге стало тесно
и у поэта рецитал.
Его блиндаж на поле боя
совсем не бункер, не ковчег.
И пуля, как была слепою –
такой пребудет и вовек.
Точны военные расчёты.
Но где система – там и сбой.
Не положить судьбу на ноты.
Не заслонить бойниц собой.
Какой там дот, когда себе же
рта не зашить и не заткнуть!
И всё же что-то в слове брезжит
и изнутри взрывает грудь.
Картина яростного мира
кручиной выжжена дотла.
Фанаты слушают кумира,
а креп бинтует зеркала.
Честное
Не покупаю больше книг – прошла чесотка.
Деньжищ потратила на них, как пьянь на водку.
Но на себе не унести библиотеку.
И " рук хороших" не найти вот так с разбегу.
И есть ли где-то вообще такие руки,
на "раз" способные принять все кипы– тюки?
Кому она теперь нужна – такая клажа?
У электронного окна странички глаже.
Да и натужиться зачем? Вкладушки в уши,
сними очки, прикрой глаза, лежи и слушай.
На пляже, в кресле, за рулём – везде читатель.
Я не сорю теперь рублём – на всё не хватит.
Хороших книг, хоть завались – любимых мало.
К тому же нынешняя жизнь не дом – вокзалы.
Как волочить ручную кладь в полтонны весом?
Такая вот, япона мать, я "поэтесса".
Какие неожиданные линии
Какие неожиданные линии
стволов, ветвей.
Сплетения немыслимые, сильные,
узлы корней.
Ветрами раздуваемый без устали
листвы пожар.
Играя светотенями, как чувствами,
лес так
прекрасно стар.
На пне, неумолимо развороченном —
овал лица.
Штрихи, загадки пятен, многоточия:
письмо Творца.
Из дебрей корневищ, из подсознания
глядят глаза.
Я слышу чьё-то тёплое дыхание,
я слышу
голоса.
Мне хочется обняться с каждым деревом,
срастись навек.
И, прорастая в землю всеми нервами,
пустить побег.
В гармонии с природою и вечностью,
с самой собой,
назло всем настроеньям переменчивым,
шуметь,
шуметь листвой.