Людмила Станева


Предрассветное

И день был бел, и ночь вполне черна,
приятно-лунна и местами звёздна.
Какого же ещё желать рожна
скотине не голодной, не бесхозной?

Заройся мордой в сонную теплынь —
и предавайся неге и покою…
И что с того, что во поле полынь,
что мост кряхтит, горбатясь над рекою? —

У каждого свои в ночах стихи,
и каждый сам за сны свои в ответе.
Не жги огня. И душу зря не жги.
Все эти строчки — просто ветер… ветер…


Я теперь немногого хочу

***
Я теперь немногого хочу:
чуточку комфорта и покоя.
А ещё, чтоб не ходить к врачу,
чтобы боль снимало, как рукою.

Вечный праздник – это в небесах,
в жизни не бывает без страданий.
Подступает к горлу липкий страх,
рвётся звук подавленных рыданий.

Наплываeт тьма и серый день
обступает, грубо зажимая.
Тени наползают на плетень,
лучики, как прутики, ломая.

Больше я на пламя не лечу.
Путь ищу ровнее, а не круче.
Нынче я  немногого хочу:
ветра, разгоняющего тучи


Читаем бегло, торопливо

"Я там был, мёд, пиво пил,
Да усы лишь обмочил."
                  А.С.Пушкин


***
Читаем бегло, торопливо
и тут же сразу о себе
спешим поплакаться сопливо,
поддакнуть чьей-нибудь борьбе;
напялив походя чужое,
рвануться: – Мерки не мои.
Не те в судьбе у вас герои,
вороны ваши – соловьи!
То вдруг нечаянно узнаем
своё лицо в другом лице
и вместе попереживаем,
и пивом чокнемся в конце.
Но отложив в сторонку книгу,
на жизнь чужую наплюём.

Читаем бегло – торопыги.
Все о себе взахлёб поём.


***
Читаю и держу ладонь
к губам прижатою покрепче –
язык как пламенный огонь,
не удержать пожара речи:
лизнёт и обратит в золу
все смыслы – вскидчиво, азартно;
вонзит в строку свою иглу
восторга – бурно, негалантно.
А тут поэзия сама –
хоть нынче и не на бумаге.
Пусть электронные тома
не пламенеют, словно стяги,
пускай в каминах не горят
и спичек больше не боятся –
но опуская в книгу взгляд,
остерегаюсь заболтаться.
Стремлюсь внимать и ощущать,
и слушать, не перебивая.
Ладошка на губах – печать.
Ни слова вслух! Молчу, читаю.


Дора Габе Я вглядывалась в небо отрешённо

***
Я вглядывалась в небо отрешённо –
был звёздам там потерян счёт,
одна из них бледна, уединённа,
вдруг озарила свод.

И ты ли в этот час, мой друг далёкий,
не отводил от неба глаз  –
что  разом отражая наши взгляды ,
она так разожглась?


пер. с болгарского
Людмила Станева
----------------------------------------------------


Оригинал:

Дора Габе

***
Унесено се вглеждах в небесата –
безброй звезди блестяха там,
една сред тях и бледна, и самотна,
в миг светна с ярък плам.
 
И ти ли в нея тоя миг погледна,
о друже, от далечен край –
та погледите наши отразила
така да засияй?


что-то

он не понимал ничего
и ещё чего-то

с ничего
было бы
ещё
ничего
но с чем-то

это было что–то


Письма в никуда

Мы стали осторожны. К нам теперь
не подойдешь так просто, не подъедешь.
Дома – берлоги, люди в них – медведи.
Сосед соседу – промысел и зверь.
Но как-то всё прозрачней наши сны
И каждый вздох опасно предсказуем.
Напрасно злых собак везде рисуем,
Колючий тёрн сажаем вдоль стены.
Напрасно прячем головы в песок –
Нас с потрохами видно отовсюду:
Чем голодны, какую бьём посуду
Предпочитаем водку или сок.
Мы стали почерк свой не узнавать,
Подушечками пальцев изъясняясь,
И странствовать, в углу уединяясь,
И письма в никуда адресовать..


Она давно не падала с луны

Она давно не падала с луны.
Вписавшись в акварельные пейзажи,
в чужие не заглядывала сны,
не думала, что люди завтра скажут;

светилась, не рифмуя слово "свет",
вселенной на себя не забирая.
И не было ни зим ей и ни лет,
а было лишь рукой подать до рая.

Казалось бы: чего еще желать?
Дыши, не разглагольствуя о смыслах.
Да нет же, захотелось полетать,
устроить сердцу маленькую тризну.

Сходить с ума – наследственный удел –
проснулся в ней забытой хиросимой.
Господь аж поперхнулся и вспотел:
"Еще одна влюблёха... Неспасима"...


Старуха на крыше

На последнем пролёте присутствие неба
ощутимей, в чердачном окне – тишина.
В непогоды прогулки по крышам нелепы.
Тренировка, конечно же, мышцам нужна.

До горы полквартала, а лестница ближе:
стоит выйти за дверь – и штурмуй высоту!
Год задался какой-то язвительно рыжий.
Но рождаются дети и в этом году!

Схватит завтра за палец малец толстопузый
и потянет рывком, без оглядки, вперёд .
Как ему объяснишь про наличие "груза",
"сто годов за спиной" и про "проклятый год"?

Сколько в доме ступеней? Пролёты умножить
слишком просто – пошаговый счёт посложней.
Но на крышу старуха, конечно же, сможет
И, конечно же, сможет удержаться на ней.

ps.Иллюстрация:
Зиганшина Мадина
"Танец на крыше"
Жаль, что не принимается - уж очень мне в ноту....


Лицо

Кто только не влюблялся в эту строчку,
ломая о колено свой костыль!
Но утром, остывая, ставил точку
и мягкий знак, "пыл" превращая в "пыль".

Всё остывает: шаньги и пельмени,
и пылкий ум, и пылкие сердца.
Неинтересен „ангел” стал и „гений”–
не вспомнить ни фигуры, ни лица.

Помог о хромоте забыть, о боли,
сыграл в судьбе мотивчик или роль –
и растворился в жизни поневоле,
как в холодце – поваренная соль.

А может, и в осадок донный выпал -
так глубоко, что взглядом не достать:
без нареканий, жалобного скрипа.
Всех не упомнить, не пересчитать.

И потекло, и дальше покатилось...
Но нынче – вспыхнув, как в ночи звезда – 
лицо, меня любившее, приснилось!
Да, жизнь – вода. Глубокая вода…


стою на остановке

стою на остановке
провожаю трамваи
а он говорит ждёшь кого
вроде как от него дождёшься
у меня в кармане заначка на такси
пусть только пальцем тронет
я и от Мишки убежала
и от Гарика и от Славки
и от него убегу
завтра спущу заначку
на зефир в шоколаде
наемся от пуза
задолбала эта спартакиада
медалей уже вешать некуда


Выйди из дому!

Выйти из дому, а там уж что-то выщупают ноги:
может кочку, может камень, может лезвие дороги.
Или тонкого каната золотую паутинку,
или крылышко стрекозье и подставленную спинку.

И, едва её коснувшись, не наступишь – а присядешь
и обнимешь нежно-нежно, и зашепчешь: "Бога ради,
унеси меня отсюда!" И она тебя услышит
филигранным нервным слухом, и поднимет выше крыши –

там, где тёплое зимовье, там, где царствие стрекозье...
Выйди из дому, что толку в беспробудно сонной позе?
Если уж уснуть навеки, вздох последний выпивая,
пусть он будет лёгким, свежим: там, где тропка полевая

вьётся, падая в ложбины, и выныривает снова,
где обветренное солнце, словно дойная корова,
в земляной струит подойник, наполняя негой белой..
Улыбнись парному свету! Выдь, омой больное тело.


поэзия

поэзия
сквозная комната
никогда не знаешь
в какой проём
тебя засосет
и какой створкой
к какой стене
припечатает

фреска
скажут потомки


Станка Пенчева Руины

"Добра е тази архитектура,
която оставя добри развалини".

***
Хубави развалини ми останаха,
хубави развалини —
камъкък още излъчва слънцето
на ония дни,
нежно запълва пукнатините
мека трева...
Благодаря ти, Господи,
за всичко това!
И за дрехата ми, съшита
от думи и ветрове,
и за чашата пресушена
на любовното питие,
за покрива над главата ми —
небесния свод.
И за дадения — назаем —
живот.

---------------------------------------------

"Хороша та архитектура,
  которая оставляет хорошие руины"

***
Прекрасные мне достались руины,
прекрасные руины —
камень ещё излучает солнце
и греет спину,
нежно свозь маленькие трещинки
трава пробилась...
Благодарю тебя, Господи,
за всё, что было!
За одежду мою, сшитую
из слов и ветра,
и за выпитую до дна чашу
любовного абсента,
и за крышу над моей головой —
небесную высь.
И за данную — взаймы —
жизнь.


пер. с болгарского Людмилы Станевой


Угловатое


Она всегда была из угловатых:
Прищур в глазах, коленки некруглы.
Но ни в каком углу себя не спрятать:
Он не тупик, не глушь, а две стрелы!
Всегда на что-нибудь да и нацелен,
Всегда открыт кого-нибудь обнять.
Нисколечко не важно в самом деле
Распахнут на аршин или на пядь.
Даль глубока, диапазон обзора
Из своего угла всегда милей.
Все угловаты: человек и город,
Леса и горы, даже ширь полей,
Объятая углом чужого зренья,
Рельефа своего не узнаёт.
Так стоит ли корить стихотворенье,
За то, что где-то выбилось из нот?
То не туда зашло, не так ступило,
То уши оттоптало, то мозоль.
Кому-то в самый раз – кому-то хило.
Кому-то сахар, а кому-то соль!


Обновление

Обновлюсь: сниму налёт разлук,
пенку суеты и накипь страхов;
разорву порочный тесный круг
розовых соплей и охов–ахов;

удалю вчерашние посты,
разговоры ни о чём и разном,
картотеку фотокрасоты
и стихи о тошном и заразном.

Окроплю себя живой водой:
под холодным душем изругаюсь —
никогда я не была святой,
но вода не выдаст.
Обновляюсь!


Станка Пенчева Поэт и дитя



ПОЕТ И ДЕТЕ

— Морето е
грубо тръбене на тритони,
сребърно песнопение на сирени,
затъкнато с пясък мълчание на удавници,
шепот на пяна край колене на Афродита,
тътен от съвкупление на левиатани,
Море...
— Колко много вода! — рече детето.


ПОЭТ И ДИТЯ

— Море — это
трубное гудение тритонов,
серебряное песнопение сирен,
заткнутое песком молчание утопленников,
шептание пены у коленей Афродиты,
вопли совокупляющихся левиафанов,
Море...
— Как много воды! — воскликнул ребёнок.


пер.с болгарского Людмилы Станевой


она читала его стихи

В.П.

она читала его стихи

так ребёнок прижимает к своей груди игрушку
боясь что её у него отберут
так изголодавшаяся после долгой бури птица
клюёт крошки на тёплом островке человеческой ладони
так путник блуждавший во тьме не один час
не однажды споткнувшийся и упавший
подставляет пригоршни под струйку родника
и пьёт взахлёб и не может напиться
и долго с чувством фыркает умываясь
а потом зажмурившись запрокидывает лицо
навстречу восходящему солнцу
и улыбается

она читала его стихи


Осеннее

Не знаю, может это счастье, а может быть, наоборот,
Когда на крохотные части холодный ветер душу рвёт.
И, осыпаясь позолотой, шуршит в ногах моих, клубит.
Бледнеет день за поворотом, уходят призраки обид.
Озноб сливается в прямую и остывает жар в груди.
Уж как-нибудь перезимую, уж что-то будет впереди.
Тоннель, а может семафора зеленоглазый огонёк;
И шелест ветки тонкокорой вкруг заполощется у ног;
И замурлычет в подземелье ручей, зажмурившись на свет.
И время что-то перемелет, а может быть, совсем и нет.
Не знаю, ничего не знаю и знать нисколько не хочу.
Не трепещу и не стенаю – срываюсь с ветки и лечу.


Зануды

Из поколения зануд
осталось их совсем немного...
Ты это..погуляла б, Люд,
размяла бы больные ноги.
Там всё не наше, всё не так –
сама такая, понимаю:
страну продали за пятак;
сам чёрт башку себе сломает,
не разберётся, кто кому
за что чего и сколько должен,
кого на трон, кого в тюрьму;
клинки болтаются без ножен –
не ровен час и налетишь
на остриё...или на пулю.
Но с утреца как-будто тишь.
Не вынимай свою кастрюлю,
бери под руку старика
и полюбуйтесь на пейзажи:
не тот бульвар, не та река,
не те дома, но осень та же!
Да, птицы гнёзд уже не вьют.
И ветер, как сигнал тревоги...
Ты погуляла б малость, Люд,
размяла бы больные ноги.


Станка Пенчева - Пёрышко духа

Предало меня тело!
Предало меня, не моргнув и глазом.
Боли,
ломкие кости,
глухота...
А я думала, что всё это
как-то меня минует.
Среди развалин
сидит сокрушённый Дух –
зализывает раны,
пёрышки поправляет,
слушает, голову склоня:

вокруг чмокает, вздыхает,
подсвистывает, бредит, рычит,
ангельским голосом поёт,
кричит в небесную высь
всё та же ужасная,
прекрасная
Жизнь!

*пер. с болгарского Л.Станевой

----------------------------------------------------
ПЕРО ОТ ДУХ
Станка Пенчева

Предаде ме тялото!
Предаде ме, без да му мигне окото.
Болежки,
чупливи кости,
глухота...
А си мислих, че всичко това
някак ще ме отмине.
Посред развалините
седи съкрушен Духът –
ближе си раните,
оправя си перушината,
слуша, наклонил глава:

наоколо мляска, въздиша,
подсвирква, бълнува, ръмжи,
с глас ангелски пее,
крещи под небесен свод
все този ужасен,
прекрасен
Живот!

от "Незабрава"
стр.345


Станка Пенчева Бабушки

БАБУШКИ
Станка Пенчева

У настоящих бабушек — седина в волосах,
мягкий говор,
в подоле — ворох пряжи.
А я русо-едкая, как оса,
подвожу брови карандашиком.
Сердце моё – как на ветке лист —
подпрыгивает,
заглядывает во всё встречное,
в голове ещё слышен ветра свист...
Боже мой, что за бабушки беспечные!
Скачут через скакалку, мяч с тобою гоняют,
не зайчиков рисуют тебе –  ракеты.
Мужчины глядят им вослед, восхищаясь,
а они ступают гордо-кокетно.
Настоящие бабушки...
Иди сюда,
поцелую коленку — пусть заживает!
Вот и всё!
Ты же знаешь –
героев без ран не бывает.

–––––––––––––––––––––––––––––––
оригинал:

БАБИ
Станка Пенчева

Истинските баби имат бяла коса,
блага дума,
във скута им – куп прежда...
А пък аз съм русо-люта, като оса,
изписвам си със молива веждите,
сърцето ми – листо на клон –
все подскача,
в идващото надниква,
вей ме още оня вятър, на бял кон..
Боже, Боже, какви баби никакви!
Ритат топка, скачат с тебе на въже,
не зайчета – рисуват ти ракети.
Заглеждат ги разни луди мъже,
а те стъпват горделиво-кокетно.
Истинските баби...
Хайде, ела
да целуна чукнатото коляно!
Ето че те отболя!
Нали знаеш –
няма юнак без рани.


Не ищи меня в старой строке

Не ищи меня в старой строке,
ведь душа — перелётная птица:
ей положено жить налегке,
не единою крошкой кормиться;

не привязанной к дереву петь,
а летать высоко и свободно.
Ей гнездо превращается в клеть
на страницах погоды нелётной!

Не ищи меня в прежних стихах,
я давно не живу в их пределах.
Каждый шаг —  мой единственный шаг:
не вернётся в гортань, что отпелось.

Ты сегодня ко мне прилети,
покачайся со мною на ветке.
И подпой мне, и в сердце прочти,
как мне тесно в моей кругосветке...


Станка Пенчева - Запоздалая

Сейчас
я бы воспела
не первую любовь,
бесплотную и белую,
апрельскую, прохладную —
сегодня бы воспела
другую — беспощадную,
отчаянную, запоздалую.
Ей места не было отпущено —
ей рваться напролом, ей надо рушить,
ей оскорблять и быть ей оскорбленною.
Не устлана тропа травой зелёною —
идёт сквозь грязь,
по кремню острому
идёт —
ведь время мчится так неумолимо,
ждёт впереди неотвратимая разлука...
Объятая невысказанной мукой,
идёт —
и след её кровавый светится...
Не первую я воспою,
не первую...



...................................

ЗАКЪСНЯЛАТА
Станка Пенчева

Сега
аз бих възпяла
не първата любов,
безплътната и бялата,
априлската, прохладната —
сега аз бих възпяла оная, безпощадната,
отчаяната, закъснялата.
За нея няма място пазено —
тя трябва да руши и да прегазва,
да оскърбява и да бъде оскърбявана.
Не стъпва тя по папрат и тинтява —
върви през кал,
през остри кремъци
върви —
защото страшно бърза времето,
защото идва най-голямата раздяла...
От тъмен огън разлюляна цялата,
върви —
и дирята и свети кървава...
Не първата възпявам аз,
не първата..

 ps.Здесь мне никак не удается найти рифму в финале. В оригинале ассонанс: "кървава - първата". Если кто надоумит, в каком направлении ее искать - буду рада.


Лёгкие стихи

Снизойдут и лёгкие стихи,
будто снег, которого, не ждали:
невесомы, бережны, тихи —
захоронят близь в себе и дали.

Ляжет целомудренный покров
на былые пытки и кручины.
И наступит праздник — свеж и нов:
выжившего сердца именины..


Какие неожиданные линии

***
Какие неожиданные линии
стволов, ветвей.
Сплетения немыслимые, сильные,
узлы корней.
Ветрами раздуваемый без устали
листвы пожар.
Играя светотенями, как чувствами,
лес так
прекрасно стар.

На пне, неумолимо развороченном —
овал лица.
Штрихи, загадки пятен, многоточия:
письмо Творца.
Из дебрей корневищ, из подсознания
глядят глаза.
Я слышу чьё-то тёплое дыхание,
я слышу
голоса.

Мне хочется обняться с каждым деревом,
срастись навек.
И, прорастая в землю всеми нервами,
пустить побег.
В гармонии с природою и вечностью,
с самой собой,
назло всем настроеньям переменчивым,
шуметь,
шуметь листвой.


Объятное-необъятное

Дети быстро вырастают,
а за ними — внуки.
Силы бабушкины тают
и слабеют руки.

Сколько ветер ни баюкай —
улетит без спросу.
Смерть — как хлебушка краюха,
чёрствых крошек россыпь.

Чем черствее — тем гранитней.
Что-то будет, будет.
Верю. Изведутся злыдни.
Люди станут люди.

Но не жду настырно чуда.
С волнами не спорю.
А пробитую посуду
завещаю морю.

Пусть себе разносит в щепки —
топит их, играя.
Нынче я совсем некрепко
ближних обнимаю.


Станка Пенчева Ноктюрн

НОКТЮРН
Бригитте

На полотне оконной сетки —
толпа ночных гостьюшек.
Шелестят крыльями и кринолинами,
атласно перешёптываются:
„Ах, занемела ножка моя, шестая...“
„Отодвиньтесь немножечко,
дайте глянуть!“
„О, какой ослепительный свет —
бал ли это ?“
„Что она делает — ни летит, ни танцует!
Бедная, как некрасива!“

На полотне оконной сетки
бархатный трепет,
холодок веерка,
изящное злословие...
Для меня честь —
ощущать на себе пытливые взоры
ваших лунных глаз!
(Шёпот снаружи:
„Какой печальный зверь за решёткою!“)

2016
пер. с болгарского Людмилы Станевой
************************************************    
Текст оригинала:

НОКТЮРНО
     
          На Бригита

Върху мрежата на прозореца —
тълпа нощни гостенки.
Шумолят със криле и кринолини,
атлазено меко си шепнат:
„Ах, изтръпна крачето ми, шестото...“
„Отдръпнете се мъничко,
да надникна!“
„О, как бляскаво светло е вътре —
бал ли има?
„Какво прави тя — ни лети, ни танцува!
Бедната, колко е грозна!“

Върху мрежата на прозореца
бархатно пърхане,
ветрец от ветрило,
изящно злословие...
Чест е за мен,
че така любопитно ме гледате
с лунните си очи!
(Шепот отвън:
„Какъв тъжен звяр зад решетката!“)

1998
     


Станка Пенчева В складках ночи

В ТЁМНЫХ СКЛАДКАХ НОЧИ
есть одно местечко и для меня —
где-то между старым колодцем
и звездою Антарес.
Там никто меня не видит
но я наблюдаю, как в замочную скважину,
весь свет.
Бархатные ночные бабочки
колышут воздух перед моим лицом,
кто-то пробирается сквозь бурьян,
мигает глазами;
от края до края по небу течёт
Млечный путь, лёгкий, пенистый,
земля обдает теплом,
как спящее животное.
Как же не одна я, когда я одна —
в мягкой складке мрака,
между старым колодцем и Антаресом.
Никто от меня ничего не хочет
и я ничего не хочу.
Сердце бьётся медленно-медленно,
глубоко-глубоко —
наверно его слышат в подземных пещерах...

перевод с болгарского: Людмилы Станевой

Текст оригинала:

Станка Пенчева

В ГЪНКИТЕ НА НОЩТА
има едно местенце и за мен —
някъде между стария кладенец
и звездата Антарес.
Там никой не ме вижда,
но аз наблюдавам, като през ключалка
целия свят.
Кадифените нощни пеперуди
раздвижват въздуха край лицето ми,
някой се промъква през буренака
и светка с очи;
От край до край по небето тече
Млечният път, лек, разпенен,
земята издишва топлина,
като спящо животно.
Колко не съм сама, когато съм сама —
в меката гънка на мрака,
между стария кладенец и Антарес.
Никой не иска нищо от мен
и аз нищо не искам.
Сърцето ми бие бавно-бавно,
дълбоко-дълбоко —
навярно го чуват в подземните пещери..


Лепота

Поэт — и тот, кто рвёт и мечет,
себя в лохмотья изодрав;
и тот,
кто мир подспудно лечит,
не вымогая слав и прав.

Поэт — нелепое творенье,
но... лепота...
ах, лепота —
когда взойдёт стихотворенье
из бразд целинного листа...


Славянская история

Мой дед погиб в дунайском Сталинграде,***
и я его не знала никогда.
Его портрет в убогой сельской хате
съедали влага, холод и года.

Лишь мамиными жгучими глазами,
которыми смотрел с портрета дед,
про то родство, что было между нами,
напоминал мне выцветший портрет.

И бабушка в белюсенькой хустинке,
из-под ладони глядя на меня,
как бьюсь я с сорняками "без зупинки"*,
роняла вдруг : "Як дід... замало дня,

обом, хоч серед ночі — дай роботу!
Гарячі, як ті коні — не спини!
Брикаються! Не виженеш з городу!
Як би ж то повернувся він з війни"*...

В подойник жизни истекало время
парным, с лохматой пеной, молоком .
Так родовое обновлялось семя
и правнук деда — здесь, "за бугорком"

Дунайский берег. Батина. Победа.
"Дідусю, не журись, ти не один!"*
В одну землицу лягу рядом с дедом —
под небосвода светъл, яркосин**...

* укр.
**болг.
***Историки называют Батинскую битву дунайским Сталинградом.


пропал

пропал из эфира
из полей зрения
но я не боюсь за него
не ревную к тому
чего мне знать не положено
я знаю
он не пропащий человек


непрогнозируемые

в моём городе нет дождя
совсем нет
даже в прогнозах на неделю
во всех поисковых системах

в моём городе нет тебя
совсем нет
даже в прогнозах на целую жизнь
нацарапанных на ладонях

так почему же вы не даете мне спать
ты и дождь
улыбаюсь вам сквозь слёзы
и думаю
жизнь прекрасна
пока у меня есть вы
непрогнозируемые


сама не девочка


здорово
у тебя выходит
мурашки по коже
как жаль что тебе не двадцать
писала бы стихи о любви

разрумянилась коллега
опуская в пол
влажные глаза

но я и пишу о любви!

недоумение

вино чем старее
тем крепче

улыбается
облегченно вздыхает
понимает

сама не девочка


Река и мост

Над обмелевшею рекой
сутулый мост поник в печали:
– А помнишь, как меня тобой
сносило: досочки трещали?

Как, оторвав от берегов,
волною жадно поглощало,
чтоб возвести опять альков,
где ты бы тень мою качала?
 
Под лёгкой пенною фатой,
ты каждый миг была невинна.
Был не горбатый я – крутой.
Весь околоток тополиный

сох, сам от зависти не свой,
ведь не ему ты мыла ноги!
Он был вояка, постовой,
а я – "горбатый" и "убогий"...

А нынче в зарослях репья
лежишь в потрескавшемся иле.
На донце – ниточка ручья.
Где годы воды перекрыли?
 
Прошу тебя, не высыхай,
сольём оставшися силы.
Пускай на день, на час пускай.
А нет, так потеснись под илом...


Оладушки


Гоше

На солнце утречком ни пятнышка:
его на небе будто нет.
Ты посиди со мною рядышком,
мой белый лебедь, белый свет!

Сожми ладонь мою шершавую,
мозоли нежно разомни.
Мы с каждым годом моложавее
и стариком себя не мни.

По-детски ласковы, доверчивы,
довольны малостью вполне.
Играем в жизнь с утра до вечера,
куда-то скачем на коне.

Юлим, бряцаем пирамидками,
мячи кому-то подаём...
Обуты-сыты не завидками:
всё вьём гнездо своё и вьём.

То там соломинка прогнившая,
то здесь от пуха ни следа..
Ненастье, солнце затенившее,
грозится мраком навсегда..

Ты посиди со мною рядышком,
мой белый лебедь, белый свет.
Ах, ладу-ладушки-оладушки..
Туман в окошке хмур и сед..


Станка Пенчева - Мать Неизвестного солдата

МАТЬ НЕИЗВЕСТНОГО СОЛДАТА

Мать Неизвестного солдата
потихонечку в землю сошла,
над широкой рекой, покоем объятой,
в кладбище на холме, на краю села.
Под скрещённые руки положили ей женщины
с неровным почерком письмеца
и она сжимала их пальцами закостеневшими,
поднимаясь на холм, до самого конца.
С собою его уносила целого:
пахнущего молоком, запелёнутого в одеяло,
в траве утонувшего, с кудрями от солнца белыми,
плечи расправившего, когда на них поливала,
на красном коне – в рубахе, раздуваемой ветром,
на краю пути,
на самом крае..
Она на холм восходила медленно,
будто поднималась прямиком к раю
и уносила своего мальчика под сердцем, в закат.
Неизвестно где, неизвестным зарытый,
исчез с её взглядом последним
Неизвестный солдат.

перевод с болгарского Л.Станевой

----------------------------------------
текст оригинала:

Станка Пенчева
МАЙКАТА НА НЕЗНАЙНИЯ ВОИН

Майката на Незнайния воин
тихичко се прибра в земята,
в селското гробище, на хълма спокоен
край една река, нашироко разлята.
Жените сложеха под ръцете и скръстени
писъмцата му с почерк неравен
и ги стискаше тя с вкочанели пръсти,
додето на хълма се качваше бавно.
Със себе си го отнасяше целия:
натежал на гърдите и, с дъх млечен,
потънал в тревата, с косици от слънцето бели,
опънал плещи, кога му поливаше вечер,
на червения кон с издута от вятъра риза,
на края на пътя,
на края...
Тя по хълма полека възлизаше,
сякаш се качваше направо в рая
и носеше свойто момче до сърцето си ледено.
Незнайно къде, незнаен заровен,
изчезна със нейния поглед последен
Незнайният воин


Станка Пенчева - Наконец-то!


Высвобождаюсь из жизни:                
змея - из тесной кожи,  
вода - из расщелины.
Наконец на свободе!
Свободна
от вечной гонки за чем-то,
от страха за непрочное
/обычно любовь/,
от жеманства пустой суеты –
не волнуют больше ни старое платье,
ни взгляд, проскользнувший мимо.
Терпеливо выслушиваю
самопризнания,
самоиронии,
самохвальства,
а на губах моих дрожит улыбка ,
легкая бабочка на чертополохе..
Настолько свободна,
что кладу себе в карман камни –
глядишь, и унесли меня шальные ветра!


Текст оригинала:
НАЙ-ПОСЛЕ!

Измъквам се от живота:          
змия – от тясна кожа,
вода – от цепнатина.  
Най-после на свобода!
Свободна
от гонитба на нещо си,
от страха за нетрайното
( най-често любов),
от превземките на суетата –
не ме претеснява ни старата дреха,
ни погледът, минал през мен.
Търпеливо изслушвам
самопризнания,
самоиронии,
самохвалства,
а на устните ми трепти усмивчица –
пеперуда върху магарешки бодил...
Толкова съм свободна,
че слагам в джоба си камъни -
току виж ме отнесли щурите ветрове!


Дамян Дамянов Кризис


«...сегодня я для денег потружусь, 
     а завтра, может быть - для славы».
                                                 Таньо Клисуров

***

Ни гроша за душой, ни гроша.
Эх, обманчива жизнь и превратна!
Деньги, к новым владельцам спеша,
мне опять изменили. И ладно!
И без роскоши можно. Вполне.
Без пустых мелодрам. Без волнений.
Мир становится ближе вдвойне
и гораздо дороже — без денег.
Но всё так же черкаю  стихи.
Так же скудный свой хлеб добываю.
Всё мечтал, чтоб попасть в бедняки —
что ж, хоть что-то из грёз оживает.
Нет, рискну... Засучу рукава!
Как писалось поэтом когда-то:
„Сочиню ради денег сперва,
а для славы писать буду завтра.“
А умру, сочиняя куплет,
и придёте, с последним приветом:
мол, продажен был бедный поэт, —    
не цветы на могилу мне, нет,  
бросьте лучше одну ... сигарету.


------------------------------
текст оригинала:

Дамян Дамянов

КРИЗА

„…аз днеска ще работя за пари,
а утре може би — за слава“.
                 Таньо Клисуров


***

Без пари съм останал, без грош.
Ех, живот кръговратен и опак!
От довчерашния ми разкош
помен няма отдавна. Какво пък!
И така се живее. В покой.
Без треперене. Без мелодрами.
Този свят е наистина мой
само в миг, в който друго си нямам.
Ала стихчета дращя все пак.
Гледам свойта трапеза оскъдна.
Все мечтаех да стана бедняк —
поне тая мечта ми се сбъдна.
И запретвам ръкави… На риск!
Както казва поетът, решавам:
„Днес ще пиша, уви, за пари,
а пък утре ще пиша за слава.“
Ако пукна над някой куплет,
и ми дойдете с китки, другари,
въздъхнете си всички поред:
„Бе продажен горкият поет!“
но… на гроба хвърлете цигара


Словно высох колодец двора

Ты скучаешь по ласковым дням,
по кухонной незлой толкотне,
по голодным хохочущим ртам,
по футбольному матчу в окне.

Словно высох колодец двора -
не напиться счастливых минут.
Прервалась до финала игра,
а ворота голов ждут и ждут.

Знаешь ты, как не сладок пирог
без десятка протянутых рук.
Как жесток опустевший порог,
где никто не появится вдруг.

Ты скучаешь по милой "грызне"
за обеденным шумным столом.
А весна все цветёт. Что - весне?
Ей положено цвесть под окном.

Как подрос наш задира чинар:
до восьмого взлетел этажа!
Без детей мир беспомощно стар.
Не спешат молодые рожать.

Им понять до времён не дано,
как бессмысленно пуст этот мир
и как в окнах бывает темно
без малюток в скворешнях квартир...


Носки

Светлой памяти
лели Марии


Навязано носков: сундук и две корзины.
А чем ещё занять себя по вечерам?
Угомонился кот, отблеял хор козлиный.
Закрыты на замки сельпо, собес и храм.

Приедут сыновья с невестками на святки,
а может, и внучат однажды народят -
а тут уже носки: с усиленною пяткой,
добротные, с пушком, узорами горят.

Соседям и родне, далёким и поближе -
подарок от души, "не дорог и сердит".
Хоть в горнице пляши, хоть в лес беги на лыжах:
мозоли не страшны и холод не студит.

Как старый пианист, с закрытыми глазами,
играет свой концерт привычно и легко -
послушные рукам, взлетают спицы сами.
Хозяйка далеко от дома, далеко...



Медсестра

Я понимаю, что прекрасна жизнь
и что жестока - тоже понимаю.
Нет рая ни в одной из всех отчизн
и ни в одном году - сплошного мая.

Я понимаю, что любая скорбь
под небом вперемешку с ликованьем.
Как плечи под поклажею ни горбь -
смерть выправит любого, без роптанья.

Покойникам в гробу не до тоски,
не до рыданий, не до разговоров.
Ну, а пока, до гробовой доски,
всё будет: и братания, и споры,

и раны, и бинты, и шоколад,
и мандарины с огненною шкуркой;
фанфары, скрипки, гонги и набат,
и...медсестра с точёною фигуркой.


У Бога Слово, у людей слова

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»
                            Св. Евангелие от Иоана гл.1

У Бога Слово, у людей слова -
хоть и они порою точат камень.
Течёт, журчит нехитрая молва -
бывает, накрывает как цунами.

Слова людские – талая вода:
их миллиарды раз произносили.
Растают и исчезнут без следа
лохмотки пара в облачном утиле.

То снегом обернутся, то дождём,
пройдя круги неписанных законов.
Одни клянём, других полжизни ждём,
становимся рабами телефонов.

Рифмуем, тянем руки в небеса,
взираемся в экраны близоруко.
Нет, чтоб ладонь в ладонь, глаза в глаза:
и слов не нужно - слышно всё без звука.

У Слова „Бог“ безазбучная суть,
ей тесен шрифт, хоть матричный, хоть строчный.
Не написать Его, не зачеркнуть.
Ну, а слова...
Слова - вода: проточны.

02.07.17


Станка Пенчева - Пусть я осенью буду твоею!

***
Не смогла я быть  
твоею весною:
другой обломал цветущую завязь.
Твоё лето
разминулось со мною:  
в речке жаркой и белой
другие купались.

Пусть же осенью буду твоею!
Пусть возьмёшь меня зрелою и золотою,
источится по капле в тебя моя сладость
и в крови заиграет вино молодое.
Постелюсь тебе листопадом,
шелестящим и палево-жёлтым.
Намилованная, буду рядом
лежать укрощённой, гордой...
Не засверкают весенние молнии,
не опалят нас июльские страсти:
нежностью тихой тебя я наполню,
яблочным духом и чем-то неясным.
Как в паутинные лёгкие сети
оплету тебя целого..
И однажды, проснувшись  заметишь:
выпал снег. И мы с тобой стали белые.

пер. с болгарского Л.Станевой


текст оригинала:
Станка Пенчева

***
Не можах дa бъда  
твоята пролет:
друг окърши клоните нацъфтели.
Не можах да бъда
твоето лято:
друг се къпа
в реките горещи и бели.
 
Нека бъда твоята есен!
Ще тежа във ръцете ти, златна и зряла,
ще се стича в сърцето ти моята сладост
и кръвта ти ще стане
вино есенно, младо.
Дрехата си ще ти постилам
като жълта, затоплена шума
и укротена, и намилвана,
до теб ще лежа безшумно.
Няма да има пролетни мълнии,
юлски горещници няма да има:
със кротка нежност ще те изпълня,
с ябълков дъх и със нещо без име.
Сякаш с леки есенни паяжини
ще те оплета целия…
И една сутрин ще видиш смаян:
сняг е паднал.И ние сме побелели.

-----------------------------------------
НЕКА БЪДА ТВОЯТА ЕСЕН,Ваня Костова;
музика: Тончо Русев, текст: Станка Пенчева
http://www.youtube.com/watch?v=AWCsE1QPwk0
                                                 



Станка Пенчева - Снег

Какой старовременный снег идёт,
неспешный
и простодушный.
Колёса машин его давят вразлёт,
печные трубы в дыму  злобно  душат,
снегоуборщики - выметают.
А он летит себе отвесно,
легко, свободно, не сбившись в стаю,
для всех единен,
ангельски бестелесен...
Как нам хочется каждому чистоты!
Лучше стать непрестанно мечтаем!
Но в белизне оставляем следы
и топчем её,
и в грязь превращаем.



Текст оригинала:

Какъв едновремешен сняг вали -
бавен и благ,
простодушен.
Прегазват го настървено коли,
комините бързат да го опушат,
снегорините - да го пометат.
А той си пада унесено,
не подбира ни цел, ни път,
за всички еднакъв,
ангелски безтелесен...
Как сме петимни всички за чистота!
Как не искаме да сме същите!
И се втурваме в снежната белота,
и я тъпчем,
и в кал я превръщаме.


Кастинговое

Время терпит - не торопит: не ревёт в загоне скот.
Истопник исправно топит баню в доме круглый год.
И на совесть, без засечек лифт снуёт туда-сюда.
И бывает вовсе нечем мне заняться иногда.

Муж при деле, я при муже: обеспечиваю тыл.
В мультиварке млеет ужин, не выматывает жил.
И могла бы сериалы я смотреть, а не в окно,
греть бока под одеялом и пригубливать вино.

Но меня там не снимают, не звонит мне режиссёр!
Вот в окне весь день и маюсь: вдруг проедет через двор?
Спросит:"Кто тут растакая, распрекрасная до пят?"
И начнется жизнь людская... Что же ты не едешь, гад?!

14.09.16


Предавали меня

Предавали меня, предавали меня, предавали.
Предавала и я: тех - забвению, этих - стихам.
Но предательством эти "предания" были едва ли:
разводила судьба, уносила по разным шляхам.

Уходил за мечтою вослед безнадежный мечтатель,
улетала орлицей за сыном безумная мать,
убегал от меня расхоложенный кредитодатель -
что солидному банку с бесхозного путника взять?

Предавали меня: одиночеству, книгам, покою;
предавали, роняя из хилых, опущенных рук –
в руки, полные сил, в непогоду с бурлящей рекою,
из мгновенности встреч - во всевечную мудрость разлук.

Всё, как надо: по чести, во славу, во благо.
Всё своим чередом по своим проплывает путям.
Кто бы что ни писал - стерпят всё и экран, и бумага.
Может, стерпят и там, где их нет. Может, стерпят и там...

18.09.16


На восток!


Тане Кузвесовой

***
На восток, по кругу - на восток! Чтоб опять вернуться в ту же осень,
где цыплят считают, на шесток...Где-то в кедрах царственные лоси,
где-то спит не пуганный медведь, что вовек о людях не узнает,
и блестит на солнце ожеледь, среброзвонной плотью обрастая.

Чистотой нетронутых снегов солнце упивается и птицы:
след от человеческих шагов даже зайцу со страху не снится!
На восток..но рвутся на ветру, сквозь мираж, сквозь снежные завесы,
трубы: словно в чёрную дыру, всасывают белый полог леса.

Те же люди, те же города: что восток, что запад - всё едино.
Никуда не деться, никуда не сойти с холста земной картины..
Не сбежать от мира и людей, от клочков безрадостных пейзажей.
Много есть возвышенных идей, но и свет коптит, и гений - в саже..


Постный хлодник

Если чихать с высоты  или попросту –
страх не догонит, он с места не сдвинется.
Если в огонь не подбрасывать хворосту -
пламя на дерево не перекинется.

Каша без жару сама не заварится..
Только без каши несытно охотнику.
Так что чихать или жарить и париться,
или налопаться постного хлодника -

сам выбирай, навари и похлёбывай,
дуй себе в ус и на ложку не жалуйся.
Ежели вьючат тебя, как двугорбого,
то уж вези куда надо, пожалуйста.

Значит ложился и ноги подкашивал.
Или под боком выносливей не было.
Грузят ведь тоже совсем не на каждого.
Послан - возрадуйся: где-то востребован.


Сквозь пунктир жалюзи

Сквозь пунктир жалюзи,
как сквозь стайку притихших ресниц,
пробивается свет, расчертив все предметы в линейку.
Тишина, не грызи,
не стирай с предыдущих страниц
приунывший привет, отслужившие сгнившие рейки!

Пробуждается мир
за умытым дождями стеклом
и прилипший к нему обречённый листочек отчаян.
Сколь не штопали дыр,
истрепался флажок над мостом,
не идут поезда и никто никого не встречает.

Но на дне городов,
что ушли в запредельную глушь,
несмертельно убит, спит апрель в летаргической тине.
И поля берегов,
что прокисли сегодня от луж,
как печаль ни зноби, улыбнутся весенней картине!


Вчерашний день



Мой растрёпанный день, отпускаю тебя, отпускаю!
Хочешь, змеем пари, а не хочешь - лети журавлём.
Не держусь за тебя, ни за что по пятам не ругаю.
Это я, а не ты, как попало справлялась с рулём.

Но пока на ногах, но пока не валяюсь в "кювете",
"будет пища и день", - обещает дрожащий рассвет.
Вот за этих двоих я сегодня всецело в ответе,
а тебя больше нет, мой вчерашний, тебя больше нет.

Ты меня вспоминай иногда в облаках сизопёрых,
обрывайся дождём, омывай мои ноги и путь,
проливайся во сны, шелести лебедой под забором.
В общем, где-нибудь будь, обязательно где-нибудь будь!

Мой задёрганный день, отдохни от меня, успокойся
от звенящей струны, от слезы, замутившей зрачок.
Обо мне не грусти, ничего за плечами не бойся.
Мой отпущенный день, мой румянец, отливший от щёк..


А это я улыбаюсь!

А мне почему-то важно, пьёт ли он кофе сладким,
ест ли на завтрак кашу или бы лучше яичницу;

ведёт ли с женой ночами беседы о разных смыслах
или считает деньги, оставшиеся до получки;

в какой засыпает позе; проснувшись, встаёт ли сразу
и что у него там в ванной, на полочке - крем ли, пена;

моёт свою машину на речке банальной губкой
или не экономит на мойке и пылесосе?

Сегодня в универмаге я тапки ему купила.
Ведь чем бы он там ни занят, под вечер устанут ноги.

Они мне великоваты размеров на пять вприкидку.
Хожу тут и улыбаюсь в его распрекрасных тапках!

Он в руки возьмёт газету зашторит туман и слякоть,
подумает: как приятно ногам, как тепло и мягко!

А это я улыбаюсь...


Молитва о тебе

Мой родной человек, я тебя разглядела не сразу,
не узнала тебя,
распыляя свой взгляд на других.
Обронив в суете, между прочим, случайную фразу,
растворилась в рядах
запестревших рекламою книг.

Не нырнула, любя, в распростёртые встречно объятья,
не расслышала слов,
угорев от чужого тепла.
Но нельзя избежать близким душам святого зачатья,
где б себя не терял,
снизойдёт благодать...Снизошла.

Мой родной человек, о тебе задыхается строчка
и пожары молитв
разметают кошмар непогод.
И звенит, на сносях,
восхищеньем счастливая почка,
предвкушая весну, что удачу тебе принесёт.

Мой родной человек, одиночества больше не будет.
Неустанно молюсь
каждый день и подаренный миг.
Будут, будут добры обстоятельства, звери и люди.
Оберегом тебе -
каждый вздох мой отныне и стих....


Сапожник без сапог

Сапожник ходит без сапог:
старо, понятно и привычно.
Творец всегда к себе жесток – 
в мирском рачении и личном.

Не отрывая глаз от стоп,
о них заботясь ежечасно,
то щурит глаз, то морщит лоб,
на все заранее согласный:

и на колючую стерню ,
и на мороз, нещадно жгучий.
И сто молитв сто раз на дню 
не о себе, о "невезучем",

а о везении того,
кто в сапогах его обрящет
Благословенье Самого
и Слово, всех поэзий слаще.

6.01.16


Потерянный ключ

Я не люблю, когда в моё окно впивается зевающий прохожий,
прокручивая кадры, как кино,  примеривает тапочки в прихожей;
выстраивает собственный сюжет из тонкого рисунка на гардинах,
по запаху картошки и котлет разгадывает тайнопись на спинах:
о весе и размере кошелька, персонах на завалинке дивана...
Я не люблю, когда из огонька подсветка возникает для экрана!
Герань на подоконнике густа и на гардинах заросли дремучи.
Я та ещё! А может и не та..Сама к себе не раз теряю ключик.


В жизни женщины может быть много мужчин

В жизни женщины может быть много мужчин –
не с одним танцевать, не с одним целоваться!
Но всегда в её сердце живет тот один,
с кем ей, трижды расставшись, вовек не расстаться.

С ним рассветы встречать, даже если другой
ослепил фейерверком короткого света.
Он, невидимый, вечно стоит за спиной,
заслоняя собою от зноя и ветра.

Среди тысячи лиц узнаваем, как бог,
он спасенье от всех на земле одиночеств.
Он - маяк всех морей, горизонт всех дорог,
даже если другой выстлал звёздами ночи.

В жизни женщины может быть много мужчин.
Но единственный взгляд, ей ниспосланный свыше –
провиденье, судьба, всех забот её клин.
Где бы он ни летал, им всегда она дышит.

Уплывая в закат, в неизбежный полёт
его руку в своей она держит незримо.
И ласкает его, и прощения ждет,
и уносит с собой за черту его имя.

14.04.2010 


  Ритм, настроение, вдохновение отсюда:
Михаил Белчев - Ние можем да имаме много жени
текст Стефан Цанев
http://www.youtube.com/watch?v=Y366qzCK60Q


Подуем на раны!

Вере 

Когда потечёт наша жизнь кинолентою вспять -
обрыва не будет, все тени окажутся в свете.
Придётся смотреть и ошибки понуро считать,
и всё, что презрелось, придётся однажды заметить.

Покуда не снят наш учебный сюжет до конца,
возможно внести кое-где коррективы в сценарий.
И смыть, словно грим, некрасивые мины с лица,
и сжечь на огне доброделья - злофобий гербарий.

Сыграть на восходы лучи, что упали в закат.
И обувь почистить и вытряхнуть пыль из карманов.
Поднять на ребёнка, в детдоме оставленном, взгляд.
Пускай не тобою рождённом... Подуем на раны!
 
Пока ещё ветер под носом у нас не остыл,
любимым, единственным, близким - подуем на раны!
И может быть даже останется чуточку сил -
для дальних, невидимых, спрятанных в сирых туманах...


Станка Пенчева Нрав

Поучала я долго сердце своё:
имей ты гибкий язык, а не острый.
Ну, с псами полаешь,
ну, с волками повоешь -
подумаешь, это же так просто!
Да только - такой уж он, нрав мой -
живёт во мне необузданный жеребёнок:
то рванётся к яслям, дикарёнок шальной,
то копытом забьёт и замрёт, как спросонок.
Не нравятся ему колеи и шпоры,
на узды косится с презрением.
Говорю ему,что умные люди не спорят,
не парадируют* с собственным мнением,
ни с совестью /у кого её нет!/,
ни с глупой, старомодной гордостью.
Нет! - только жуёт солому в ответ,
но над овсом не склоняет морду.
Мухи кусают его с подлой усладой,
шипы нещадно сдирают кожу.
Сердце, - прошу, - ты не молодо, не надо:
смешным становишься
и уже тревожишь.
А оно бьёт неровно копытом,
на пропасть и овраг взгляд бросает не в срок.
Больше не поучаю, не выпытываю -
пусть несётся!
Да бережёт его Бог.

15.07.15

перевод с болгарского Людмилы Станевой


НРАВ
Станка Пенчева

И поучавах дълго сърцето си:
трябва ти гъвкав език, а не остър.
Ще виеш със вълците,
ще лаеш със псетата -
-и какво пък, то е толкова просто!
Само че - такъв ми е нрава -
едно диво жребче се обажда у мене:
хергелето хукне към яслите право,
то запъне крак - не ще да поеме.
Не му харесват коловози и шпори,
а юздите гледа с презрение.
Напразно му казвам, че умните хора
не парадират със собствено мнение,
ни със съвест (че кой ли я няма!),
ни с глупава, старомодна гордост.
Не! - Предпочита да дъвче слама,
но към овеса не свежда морда.
Мухите го хапят със подла наслада,
драките му смъкват кожата...
Сърце - казвам, - дори не си вече младо,
ставаш смешно,
започваш да ме тревожиш.
А то потропва неравно с копито,
окото му - в урвите и в овразите...
Вече нищо не казвам, за нищо не питам -
нека тича!
И Бог да го пази.


*ПАРАДИ'РОВАТЬ, рую, руешь, несов. (книжн.). 1. Участвовать в параде, идти парадом. Войска парадируют. 2. Щеголять, рисоваться (ирон.).

Источник: «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935-1940)



Дамян Дамянов Сверчок

Откуда слышен голос твой?
Не слуховой обман ли это?
Всё заглушил моторный вой
Сверчки давно исчезли где-то.
Твой стрекот слышу наяву!
Наверно, как и я, в бетоне
ты видишь мягкую траву,
и снится лес тебе зелёный?
А может быть в моей душе
тебя пронёс я незаметно
и слушаю тебя уже
оттуда, где не гаснет лето?
Но где бы ни был ты, играй,
играй сверчок - тебя услышу.
Через себя в меня вливай
недозабытое, что дышит.
Вновь сенокосы зашуршат,
и светлячки во тьме зажгутся,
и дали синие, дрожа,
лицом девчоночьим вернутся.
Её, с ладонью под щекой,
я буду целовать иконно.
Звездою, женщиной, травой
с тобою станет клеть бетона.
Играй, играй, играй, сверчок!
Своди с ума, не умолкая,
пусть жизнь до капли истечёт,
пусть с песней этой умирают!

перевод с болгарского
Людмилы Станевой



Текст оригинала:

Дамян Дамянов
ЩУРЧЕ

Отде дочувам твоя глас,
не си ли слухова измама?
Сред този моторетен бяс
щурчета май отдавна няма.
Отде дочувам твоя вик?
Дали в бетоните горещи
сънуваш като мен треви
и искаш да ми кажеш нещо?
Или пък в своята душа
незнайно как съм те пренесъл
и днеска, ако не греша
оттам пак чувам твойта песен.
Където и да си, щурче
свири ми - аз ще те долавям.
Чрез тебе в мене ще тече
животът ми недозабравен.
Ще шушнат сенокоси пак,
светулка в здрача ще наднича
и синкавият полумрак
ще слиза с образ на момиче.
И аз със шепи под глава
ще го целувам с дъх иконен.
В звезда, в жена, в любов, в трева
със теб ще претворим бетона.
Свири, свири, свири, щурче
ах, подлудявай ме, не спирай,
макар да казват всички, че,
щурците, свирейки умират!


http://www.youtube.com/watch?v=d5rJ0AdNqv0


Петя Дубарова Где-то там

Петя Дубарова (1962 - 1979) болгарская поэтесса. Начинает писать стихи с детства, а к 17 годам уже имеет изрядный поэтический опыт. Начинает печататься с 14 лет в школьном литературном журнале "Родная речь". Ее стихи производят настоящий фурор в литературных кругах. В своих стихах Петя Дубарова пишет о своем родном городе Бургасе, о школьной жизни, о проблемах на своем пути. Поэзия у нее светлая, чистая и в то же время не по годам глубокая. Все книги с ее стихами выходят уже после ее смерти.


***

Там, в облачном буйстве небесной лозы,
с ресницы испившей дыханье слезы,
из рачьего дома, что солью пропах,
из древнего берега в синих волнах

рождается, жить без меня вдруг невмочь
/когда наступает ни день и ни ночь/,
не хлипок, бесцветен, застенчив и тих,
а жаркий, живой, мой неистовый стих.

И падаю навзничь во власть его рук,
и сердце девчоночье слышит свой стук,
вибрирует гулко, счастливой пчелой.
Не жду, когда стих позовёт за собой!

Бегу к нему, знаю: он мой, только мой,
негаданных мыслей сияющий рой
меня увлекает. Во сне? Наяву?
Бургасом, вдоль бронзовых улиц, плыву.

А солнечный слиток с дрожащих небес,
как чудный фонтан, извергает свой блеск.
В невиданной матовой странной заре
счастливо плещусь, становлюсь всё добрей.

В глубинах живых нескончаемых вод,
в дельфинах и звёздах, раскрасивших свод,
во тьме, где вдруг вспыхнет, проснувшись, маяк
мне чудится тайный пленительный знак.

Ведь рядом со мною, распахнут и бос,
живой и реальный, как день и вопрос –
мой стих, что запальчиво молод, крылат,
любимый, единственный друг мой и брат.

За временем светлым ступаю вослед.
О, как я хочу, чтоб строкою согрет,
нашел после жизни моей кто-нибудь
зелёную пристань, спасительный путь.

 
пер. с болгарского Людмилы Станевой
10.07.2015
Сливен
............................................................................

текст оригинала:

Петя Дубарова

***

Там някъде в облаци, в луди лози,
от мигли запазили дъх на сълзи,
от морския дом на соления рак,
от някакъв стар, омагьосан син бряг
 
внезапно се ражда и тръгва към мен
(когато не е нито нощ, нито ден)
не плах, сивоок, бледосинкав и тих,
а жив, поразяващ, неистов мой стих.
 
Аз падам във двете му властни ръце
и моето момичешко пъстро сърце
вибрира в мен като щастлива пчела,
Не чакам познатото тръпно "Ела"!
 
Аз тръгвам след него и знам, че е мой,
на моите мисли блестящият рой
то грабва. Къде съм? Сънувам ли? Аз
попадам във някакъв бронзов Бургас.
 
Слънце с магия на златен фонтан
изригва от мекия свод разлюлян.
А някаква матова странна зора
ме прави щастлива и нежно добра.
 
Дълбоко във хиляди живи води,
в делфини, в звезди, невидени преди,
в събуждане кратко на морския фар
откривам учудена някакъв чар.
 
Защото до мене, разгърден и бос,
реален и жив като ден и въпрос,
е моят стих - трескав и толкова млад,
единствен обичан, единствен мой брат.
 
Аз следвам на времето светлия ход
и искам, как искам след можа живот
пак някой да трепне, внезапно спасен,
открил в моя стих своя пристан зелен.
 
1977


Восточно-западное направление

Топчут, мнут, а ты жива,
шелковиста, без гордыни.
Научи меня, трава,
пробиваться сквозь твердыни.

Замерзать, гореть и гнить,
воскресать и колоситься.
Не роптать и не винить
человека, зверя, птицу.

Научи меня, ручей,
отражать небес свеченье,
проходить затор ловчей,
без оглядок и мученья.

Научи меня, цветок,
быть красивой, без амбиций.
Просыпаться на восток,
а на запад спать ложиться..