Марина Капуста


Предвкушение счастья

Воскресала с капелью я
после зимней поры,
речь весны акапельная
наводняла дворы.
Сизых улиц сумятица 
к мегацентрам текла, 
чтобы яркие платьица 
прикупить для тепла. 
Я в поношенном ватнике,
как весенний сугроб.
Как же хочется праздника
и цветной гардероб!

Многоцветьем чтоб пенился 
долгожданнейший март,
я перо птицы феникса
заложила в ломбард.


Хэллоуин

Оборванка осень, ошмётки да прорехи,
из карманов сыплются грецкие орехи.
Мне пейзаж осенний, что кишкоблуду пост -
я орешки прелые запихну под хвост,
под осенний охровый куцый хвост.

Зубоскалят злобные тыквы вдоль заборов,
догорает солнце на куполе собора.
Загоняет в кожу мне стужа злых ежей -
помогают выжить лишь лыбы алкашей,
редкозубых благостных алкашей.

Я и сам дыра, я кротовый чёрный выход,
этот мир до дна спозаранку мною выпит.
И глядит континуум на себя сейчас
из моих пропитанных сизым дымом глаз,
сквозь хрусталик выцвевших синих глаз.


Присказка, не сказка.

Силою литкритика было мне дано
знание, которое тайною полно:
дескать, обмусолю я много букв, пока  
присказкой и сказкой засветится строка.

Вывернулось солнце иголками вовнутрь,
море облупило с жемчужин перламутр,
стейки собирают в молочного телка —
сказочка проходит литкритиков пока.


Утиные истории

Танцуя маленьких утят
в уездном садике "Берёзка",
пока пургу метёт Морозко,
и по жаре, и в листопад 
ребята вырасти хотят.
Ту-пят, 
      ту-пят.

Сутки бежали за сутками. 
Стали мы взрослыми утками.

Живя одним весёлым днём 
и не вздыхая о разлуке,
совокуплялась аки сука  
с матерым местным кобелём, 
мясным царём и прочим злом.
Прям 
     днём, 
         прям 
            днём!

Лужицы, улицы, выдолбы,
остепенилась, кто видел бы...

Беседы светские веду 
занудно, чинно, благородно,
размеренно. Кого угодно 
к себе в постель я не кладу.
И овощи ращу в саду. 
Ду...
      ду... 
           ду(ра!)

Лужицы, улицы, надолбы
остепенилась, а надо ли?

По кромке вечности скользя
опять живу неосторожно, 
я положила своё можно  
на их унылое нельзя, 
дойдя до статуса ферзя.
зя! 
    зя! 
        зя!
           зя! 
 
Старые уточки - кря, кря.
Гузками крутят, ох, зря, зря.


Растрёпа осень

Небесный окоём в объятиях восхода,
В неровностях дорог обосновались лужи.
Сопливая пора, несносная погода —
Я наблюдаю сквозь стекло преддверье стужи.

И так не хочется едва проснувшись — в осень.
А хочется тепла, чудес и доброй сказки,
Чтоб год весь соткан был из лучезарных вёсен.
Тут сын проснулся. Влип в окно:

— "Какие краски!

Растрёпа осень так похожа на метёлку!
Ту, на которой дворник пролетает, видишь?
Он над землёй каштан поймал с такой сноровкой,
Так Гарри Поттер снитч ловил, играя в квиддич!

Пойдём скорее наберём шаров колючих, 
Ведь скоро Новый год — украсим ими ёлку!
И жёлудей вдвоём насобираем кучу,
В такую-то погоду, что сидеть без толку?!"


По морям, по горам

Лоснится чешуя шоссе,
а мы летим по травостою
с горы к солёной полосе,
на хромовых педалях стоя.
И тормоз с ветром в унисон  
нам по-собачьи в уши воет,
и льётся свет со всех сторон,
на терпком воздухе настоян.
Дождём не тронутая пыль
клубится за велосипедом.
Мы в Лисьей бухте снимем пыл,
ныряя в море с парапета.

...Шипенье мидий над огнём,
дымится сладко сигарета,
вина бутылку достаём,
и укрываем плечи пледом.


.


Великое противоречие

Не жизни бескрылая проза
глотать заставляет "Прозак"
меня довели до невроза
Есенин и Бродский. Вот так!

Просторные простыни злаков
покрыли поля по весне,
в них красные лужицы маков —
Есенин нашёптывал мне.
И вот я слоняюсь полями
в грязи как последний чудак.
Стемнеет — пойду с алкашами
в есенинский жуткий кабак.

Но тут проявляется Бродский:
"Направился в хмурую хмарь?
Да что ты! Не надо! Да брось ты
бутыль и свою пастораль!
Там эросы, вирусы, расы,
похмелье и боль впереди,
там рыщут в ночи лоботрясы!
Из комнаты не выходи!"
И вот я почти убегаю
от поля, от боли — домой!
Почищу лоток попугаю,
кота напугаю собой.

Под кущей пластмассовой сени
как в райском саду отдохну.
А ночью вернётся Есенин:
"Надолго в подполье? Ну, ну..."


Хеппи енд

Скользя по жизни крошеву
в прекрасное далёко,
просила ж по-хорошему:
"Не будь ко мне жестоко"!

Осенняя эрозия,
коррозия металла,
полынная амброзия —
и та сама завяла!

Но растаманка рыжая 
сказала: "Не скули ты!
Все журавли, что вижу я, 
уж в косяки забиты!"

...Мы сидели у речки.
Журавли не кричали -
выдуваясь в колечки 
разгоняли печали.


Волошинский сентябрь

              И день и ночь на берегу
             Я бесконечность стерегу...
                   Макс Волошин (1903)

Великолепием полна
блестит топазами волна
прощаясь с летом. 
Бакланам в куцые бока
вшивает ветер облака
иголкой света.

Волошин влился в эту синь:
так борода его — полынь,
дыханье — ветер,
его ладони — колыбель,
в которой дремлет Коктебель,
красив и светел.

Сюда, величием дышать,
ещё не вызревших стишат
везут поэты.
В сентябрьской позолоте дней
стихи становятся взрослей,
растут как дети.

Узоры соли слюдяной
легли на скалы бахромой.
По складкам скальным
Волошин делает обход —
он бесконечность стережёт,
как обещал нам.


Там росой осиян бурьян

Там росой осиян бурьян,
Ветер треплет его по холке,
А травинки упруги, колки,
Но покорно сгибают стан
И ложатся под ветер бойкий.
Мы гуляли по тем местам.
Я была озорной, игривой,
Поддаваясь твоим порывам,
Я как травка согнула стан
У раскидистой дикой сливы...
А потом багровел закат
И струился по жёстким веткам.
Я вернулась сюда по меткам:
Вот ручей, что бревном зажат,
Вот из прелых прутов беседка

И на сливовых ветках распят 
Тот же самый кровавый закат. 


Всё со временем ломается

Всё со временем ломается,
Даже вековой уклад.
На повестке нынче матрица 
И конечный автомат.

Хором нейрофизиологи
Говорят, что воли нет,
Убивая веру полностью 
В человека как субъект.
     
Так чего ж теперь нам пыжиться?
Мы — лишь зеркала Земли,
Отражаем жизни книжицу 
Без восторгов Амели. 

Мы безвольные, случайные,
Ну какой теперь с нас спрос?
Биоробот от отчаянья 
Просит: "Защити, Христос"!


Последний поцелуй Ундины

Прохладная морская вязь
Вплела шутя, почти смеясь,
Меня в солёную пучину.
Медузы мягче и сочней 
Из уст моих течёт елей —
Волшебен поцелуй Ундины.

Я бестелесна и легка,
Могу взлететь на облака
И там, за пазухой у Бога,
Смотреть на дом, что был у нас,
Как поливает сад луна
И груши в трещинах от сока.

А утром я прольюсь дождём 
На этот чёртов старый дом
И у двери разлягусь лужей.
А ты шагнёшь через меня,
Пойдёшь во двор кормить щенят
С другой, живой и самой нужной.

Но с древа смотрит липкий плод, 
Он искушает, он влечёт,
Свисая с ветки змеедлинной.
Она тебе его даёт
И сок с дождём втекает в рот —
Последний поцелуй Ундины.


Полупрозрачна улица

Полупрозрачна улица
И фонари сутулятся,
Роняя свет.
А я сижу на лавочке
С портвейном для затравочки
Пишу куплет.
 
Сижу на пару с музою
Прислушиваюсь к музыке
Ночных цикад.
Пишу записки вечности
О радостной беспечности,
Про звездопад.

И настроенье летнее
И кажутся заметнее 
Черты Луны.
Она на Землю сонную
Спускает невесомые
Цветные сны.
 
Счастливая до одури
Я изливаюсь одою
На чистый лист.
А буквы окрылённые,
Но ритму подчинённые
Танцуют твист.


Весеннее утро

Солнце заветной головкою сыра
Выскользнет снова из клюва вороны,
Выкрасив в светлый оттенок районы 
И города полусонного мира.

Рыжим лучом просочится сквозь окна, 
С грацией лисьей скользнет по подушке,
Взмахом хвоста разбросает веснушки 
И убежит по карнизу балкона.

Чтоб в облаках заблестеть перламутром, 
Посеребрить океаны и лужи, 
Бить на земле и на небе баклуши 
В это весеннее доброе утро!


Морской смузи

Лавиной зелёной обрушился лес
С прибрежной вершины в морские чернила.
Из зелени листьев и сини небес
Сплелась бирюза и залив облачила
В струящийся лазуретканый наряд,
Пайетки которого солнцем горят.

А вечером звёздных огней двойники
Ныряют в небесно-морскую пучину.
Волнами смешает медуз огоньки,
Сиянье созвездий, меня и мужчину...
И будет смотреть с вожделеньем на нас
Луны немигающий фосфорный глаз.


Взаимность

Лужи строят небу рожи,
Небо брызгает слюной.
Я в харчевне придорожной
Греюсь шаурмой.

Клёны крутят ветру дули,
Ветер клёнам руки бъёт.
А сосед киндзмараули
За взаимность пьёт.


Ожидание

Вереницей фигурок серебряных
Под прозрачным небесным шатром
Караван проплывал из беременных
Облаков, начинённых дождем.

Дожидаюсь тебя влажной кискою 
Ты придешь, ты ведь не пустослов.
И я стану твоей одалискою,
Подарю и порок, и любовь!

Одинокая, незащищённая,
Я стою средь промокших зонтов.
И дурманит как бражка креплёная
Свежевыжатый сок облаков.  


Базальтовое сердце

Любила меня до безумия сильно,
Что сердце бурлящею пеной вскипело.
Потоками лавы изверглось обильно.
Застыло базальтом и похолодело.

Себя полюбить я по новой заставлю!
Согреешь меня если даже не хочешь!
Я сердце твоё измельчу и расплавлю —
Базальтовой ватой меня защекочешь.

Я знаю, что делают вату из камня.
Набью ей своё одеяло упрямо. 
И в этом тепле я всегда буду помнить, 
Как сильно любила меня моя мама.


Зельеварение

Щербата трухлявая кровля,
Сквозь щели созвездья видны.
Пылающий свечечный кромлех
Сливается с блеском луны.

Мельчайшей янтарною стружкой
К огромному брюху котла
Слетаются лунные мушки
И зелье мешает метла.

Добавлю щепотку метафор
И путанных мыслей колтун,
Змею леденящего страха,
Кристалик добра и мечту.

Слизну те волшебные пенки -
Развеется ночь, как мираж,
Качнёт половицы и стенки,
А строчки сольются в крестраж.


Депрессия

Весна как раскраску расцвЕтила город,
На грядках теснятся семейки нарциссов,
Сосед для чего-то сажает маисы
И вроде от спячки очнуться есть повод —
Побелка деревьев, покраска забора,
Но мягок диван, да и нету задора.
 
Вот лето искрится, играет, мелькает,
В окошко открытое, впрыгнув как кошка.
Вздохнут занавески: "Пройдись хоть немножко,
Взгляни на небесную синь с мотыльками"!
— "Наполнены окна небесным простором
Таким же бескрайним как там, за забором".

По лужам осенним плывут светотени,
А следом бежит непогода босая,
Парчу золотую на кроны бросая —
Погода для лени и стихотворений.
Отправлю к тебе я с почтовым Пегасом
Своих бесполезных словес выкрутасы. 

В объятиях юного первого снега
Казалась прозрачной декабрьская ночка.
Такая же ночка поставила точку
На всём, что сближало нас. Точка. Омега.
...Меня приручили диван, одеяло,
А может всё сон и меня вдруг не стало?

* * *

Я свет отражённый, я снег прошлогодний,
Меня почти нет, как метелей на юге,
Меня за собой не поманят подруги,
Я с Миром не в мире, себе не угодный.
...Но если однажды услышу твой голос, 
Я в жизнь прорасту, на твой свет, словно колос.


Леди без зуба

Ну как же так вышло: беспечно и глупо,
Ошибка врача - и на имидже крест!
Осталось смириться - я леди без зуба:
Не лучший товар среди рынка невест.

Прощайте, былые весёлые пьянки!
Закрыта дорога для выхода в свет.
Одна буду пить дома пиво из банки
И плакать о том, что на мост денег нет.

Но пить в одного мне мешает культура!
Беру телефон, набираю врача:
«Алло, это ваша беззубая дура,
Которая больше не может молчать!

Вы доктор, врачуйте ж душевную рану!
Лишь вас не пугает мой с дыркою рот».
А он мне в ответ: «Пить я с вами не стану».
Вот так...
                  Нифига он не мой Дон Кихот.


Сказка о потерянном времени

Словно сборная солянка на печи
Кипятится рынок, пышет и урчит.
Каперсы, маслины, куропатки...
Пряность сказки и горчинка ворожбы
Льётся, вьётся и сплетается в клубы,
Мягко оседая на брусчатке.

Пёстрый день за мной мелькает меж рядов,
И палаточных набитых мясом ртов
В поисках волшебного товара.
Слух прошёл:
          среди толпы один дурак
Чудо лишнее готов отдать за так!
Просто,
       бевозмездно —
                 то бишь, даром!

Исходил весь рынок вдоль и поперёк,
На ногах мозоли, туфли не сберёг, 
Пред глазами куры, гуси, овцы...
Луч сомнительного счастья угасал,
Злобно щерился свиных голов оскал,
Прибыль подсчитали уж торговцы...

    Я стою, глазам не веря, —
    Чуда нет и день потерян!


Что будет снами

Ты хочешь знать, что будет с нами?
Мы станем прошлым, станем снами... 

Отвесные дожди
Устанут бороздить
Мою распаханную спину.
Я снова прорасту
Сквозь мрака пустоту, 
Сквозь липкой дрёмы паутину.
Начнётся как всегда
Земная чехарда,
В разрывах туч забрезжит солнце.
И я опять пойду
Свою искать звезду 
И закружится веретёнце. 
Пойду на шум столиц 
И буду в море лиц 
Высматривать твоё, родное. 
И я тебя найду, 
С тобою совпаду,
И снова заживу тобою.
Но это всё потом...

Знобит. 
Вернёмся в дом?

У нас любви на сотни жизней,
Искрящихся как этот иней.


Краснодарское лето

Солнце с размаху бьёт!
Город уже привык.
Будто бы истопник,
Он выделяет пот.
Сливы и абрикос
Городу прямо в рот
Лето, смеясь, суёт —
Жажда, жара, понос!
На остановках квас
Город запойно пьёт.
В кружки большие льёт
Из Хадыжей пивас.
Утром держать удар —
Кепку, как шлем, носить.
А вечерами жить
Вынужден Краснодар!


Нарисуешь мир из фраз

Мне, наверное, помочь мог
Бог,
И пустить по проводам строк
Ток.
И метафор накидать в лоб,
Чтоб
Виртуозностью сбивал с ног
слог,
Чтоб хранилище моих рифм-
Рыб
Разрасталось как большой риф.

Взрыв!
И явился предо мной Бог.
Строг.
"Твой бездарный оживлять стиш —
Блажь.
Я тебе свой инструмент дам,
Сам
Нарисуешь мир из фраз враз!".


Недовольная прямоугольная

Унылая, зловонная, от дыма анемичная
Как спальня гарнизонная, как девка неприличная
По у'тру просыпается моя многострадальная
Квартира. Ей не нравится хозяйка ненормальная.

Не нравятся опрелости на стенах непокрашенных
И гости ошалелые в одеждах ошарашенных
Ей многое не нравится, мещанка бестолковая!
(Об этом мне поведала Текила трёхлитровая).

А я интеллигентная (ни чуточку не вшивая)
Живёт искусствовед во мне - я чувствую красивое!
И в плесени настенной я узрела мироздание,
Как в кляксах симметричных человека подсознание!

В туманности прокуренной как в облаке барахтаюсь.
Друзьями непутёвыми, но творческими хвастаюсь.
А ты, прямоугольная, досталась мне от бабушки
И требуешь спокойствия, уюта и оладушки.


Мизантропичное

В сушу врезался длинный фьорд,
Засмотревшись на скал оскал.
Я так долго его искал,
Я устал от усталых морд.
Только лица медуз милы.
Их прозрачность и чистота,
Первозданная простота,
Их невидимые черты.
Раствориться бы мне в воде -  
В первородный бульон морской
Убежать от тщеты мирской,
Быть везде и не быть нигде.
Чтобы слышать лишь пенье рыб,
Чтобы видеть сквозь толщи вод,

Как вальяжно по небу плывёт плывёт
Остывающий солнечный нимб.  


Предсвадебное

Глядит зрачком лилово-розоватым
Закованный в оправу аметист.
Со всех сторон не просто быть зажатым,
И он за несвободу эту мстит:
Влюблённые в сиянье самоцвета,
Желающие камнем овладеть
Обречены по старому завету
Однажды безвозвратно отрезветь.

Подарок перед свадьбой получила
Колечко, где слезинкой аметист.
Меня пугает эта злая сила,
Мой спутник- вечно пьяный Дионис!
Я не умею жить в обычном мире,
Где в трезвость заколочены сердца.
Верни его обратно ювелиру,
А мне купи кольцо из леденца!
Подуй на мириады одуванов,
Из пуха их одежду мне сотки.
А вместо лимузинов-ресторанов
На велики — и праздник у реки.
Меня пьянят любовь, свобода, вина,
Меня пьянит бывает даже дождь.
Я буду навсегда твоя Марина!
(С условием, что в клетку не запрёшь).
 
И грянул гром, и молятся деревья,
Ветвями на ветру рисуя крест,
О том, чтоб не исчезло вдохновенье,
Чтоб не закрылась дверь в страну чудес.


Возвращение в страну слепых

Написано по мотивам рассказа Герберта Уэллса "Страна слепых".
 
Осыпается утро с нависших небес
И туман укрывает всё бархатным пледом .
Из соседней столовой повеяло хлебом.
Это утро и запах — как будто бы срез
Прежней жизни, которую предал.

То ли сон, то ли явь, то ли старческий бред —
Я опять возвращаюсь к заветной долине.
Дремлет время в песках перуанской пустыни.
Жжёный ветер шипит: "опоздал, её нет,
Не вернёшься обратно к Медине".

Я лечу над камнями заснеженных скал,
Вихри света мелькают как шустрые осы.
"Там лишь белые кости да чёрные косы
Ожидают тебя, ты, старик, опоздал" —
Громогласно вещают утёсы.

То ли явь, то ли сон, то ли зыбкий мираж —
Многоцветье ползущих по склонам домишек.
Безоконных, нелепых, их хлипкие крыши
Довершают знакомый эфирный пейзаж.
И на встречу как прежде мне вышло

То, на что я когда-то тебя променял —
В золотые доспехи одетое утро.
Застилает глаза пеленой перламутра
Опоздал.
          Опоздал.
                    Опоздал.