Владимир Белозерский


Из итальянской тетради

Тщетно пытаюсь поймать хоть немного вай-фая.
Зона недоступа, как не ищи, не рыдай.
Из репродуктора песня о ласковом мае...
Август вокруг, где вы видите радужный май?

Август. Вне доступа. Я изнываю от зноя.
Капри. Италия. Кроткие волны в накат.
Жизнь по-латыни... ах, нет же, по-гречески - зоя.
Вот и живу этим днём без оглядки назад.

Думать о будущем, значит, поддаться тревоге.
Прошлое грезится - мысли печалям отдай.
Милая Герда, я знаю, ты снова в дороге.
Август не может - ты льдинки на сердце оттай.


Сиреневая тетрадь

Пятнадцать градусов в тени.
Весна, а ну-ка не тяни.
Спеши, быстрее наступай.
Хочу весёлый месяц май!

Горячих гроз апофеоз.
Салюты ароматных роз.
Вертите, птицы, карусель.
Приди, желанный мой апрель!

Весна, вступай в свои права.
Пусть изумрудится листва.
Цветы дурманят на лугу.
Весны дождаться не могу!

/

На ранней весенней заре
усыпан асфальт лепестками.
Сирень отцветает, сирень.
А солнце соцветья ласкает.

Как будто бы шепчет оно:
"Цветите! Не надо… Не надо..."
Но время прощаться с весной
и пахнет сирень, словно ладан.

/

Шуршит шальной июльский дождь,
по небу ветер тучи гонит.

Они - серей офортов Гойи,
на мышь похожие точь-в-точь.

Стремятся капельки толпой
на зов протянутой ладони.
И розой прорастёт Адонис,
и прорастёт любовь теплом.

Дождит, а нам двоим легко.
Среде дождя мы инородны.
Идём прекрасной непогодой
в простор асфальтовых лугов.

Нас омывает летний душ.
И там, где луж мерцает глянец,
я приглашаю Вас на танец,
соединитель грустных душ.

Из пальцев исчезает дрожь,
а тёплый дождь сомненье смоет,
и капельки ревниво смотрят
на двух танцоров под дождём.


Экспромт (к М.М.)

"Где ты слова-то берёшь?" (С)

Не спрашивай, где я беру слова.
Они сравнимы с тополиным пухом.
Смычок сверчка моё щекочет ухо
и от того кружится голова.

Слова таятся в шорохе листвы.
Поёт их шмель над парковой поляной.
Они витиеваты, но понятны.
И не беда, что слышишь их лишь ты.

Слова везде. Их говорит рассвет.
Их шепчут ветер, птицы и капели.
Но если вы услышать их сумели
и разгадать, зажжётся в сердце свет.

Слова рисует лучик-мастихин
по искоркам дождя в оконной раме.
Прислушайся, и запылает пламя,
а из огня рождаются стихи.



Бесснежно-дождливое

Январские дожди. Надрывный крик вороны.

Ложится на окно расплывчатый курсив.

Январские дожди — сродни оксюморону.

Зимой всегда снега на западе Руси.


Дождливая зима зимы обычной дольше.

Мне кажется, усну и больше не проснусь.

А щупальца дождей через границу с Польшей,

как будто серый спрут, опутывают Русь.



Палимпсест (диптих)

Вершится времени виток.
Идут часы. Но в хмуром свете
напоминание о лете -
мой нарисованный цветок.

Рисую кистью лепесток
и гибкий удлинённый стебель.
Добавлю синеву на небе
и малахитовый листок.

Сочится серый свет окрест.
Часы чеканят ритмы мерно.
Он жив и мёртв одновременно,
мой неумелый палимпсест.

Плету иллюзию весны
и время пролетает всуе.
Да, я зимой цветы рисую

и вижу радужные сны.

/

Букет искусственных цветов,
иллюзия весны и лета,
пародия по форме, цвету,
букет искусственных цветов.

Букет искусственных цветов
так неестественен, вульгарен.
Он пустота в красивой таре,
букет искусственных цветов.

Букет искусственных цветов,
природе подражая верно,
правдив и лжив одновременно,
букет искусственных цветов.





Снежно-бесснежный диптих

Первый снег - не последний.
Белым сад окружён.
Вязь вороньего следа,
словно кант кружевной.

Будто бинт белой лентой
лёг на летний ожог.
Искры тусклого света
собираю в снежок.

/

Небо покрыто белёсой полудой.
Тучи унылую корчат гримасу.
Хмуро. Светлеет не раньше полудня,
да и темнеет к четвёртому часу.

Капли дождя не оценишь в каратах.
Марево, словно картон оригами.
Как на экране фотоаппарата,
город в окне виден кверху ногами

мутно. Мутируют сгустки тумана,
схожие с телом бескровного мима.
Ночь растекается между домами
липкой камедью  в бесснежную зиму.



Сонный триптих

Я спал. Во сне мне было хорошо.
В стране Морфея ни беды, ни боли.
На малое мгновенье отошел
в мир сказки, безмятежности и воли.

Но скоротечен флёр цветистых снов!
Сон короток, реальность беспробудна.
Из края грёз несу звенящий слог
В мир не рождённых слов и серых будней.

/

Удержи, не позволь отворить мне глаза
и рассыпаться сладостной снов мишуре.
Надо мной невесомая грёз органза.
а реальность - убийца моих миражей.

О, реальность, в которой не вышло ва-банк.
ты и я — лишь во сне. Сотни, тысячи лет.
Если только ладонь отвести ото лба,
всё исчезнет, растает неявственный след.

Жду заветную ночь. Дрёма — время для нас.
Засыпаю, спеша на свиданье к тебе.
Пусть промчится минутой божественный час,
благодарен судьбе за подарок Небес.

Время, сжалься, замри, словно томный лентяй,
нити, спутайтесь в прялках слепых ворожей!
Но минуты в погоню за ветром летят,
словно листья, осколки надежд-витражей.

/

Время позднее, надо забыться и спать.
Разрешить отдохнуть и себе, и душе.
Но во сне я лечу в невозвратное, вспять.
Видно, время решило, что сердце — мишень.

Мир Морфея наполнен мерцанием грёз.
Солнце, звёзды и неба простор голубой.
Я несметно богат, я богаче, чем Крёз,
потому, что ты рядом, я — рядом с тобой!

Мы смеёмся, обоим на сердце легко,
нам так радостно быть друг у друга в плену...
Но кончается время, ты машешь рукой
и уходишь в несбыточную пелену.

Всё, что было, прошло. Время прошлое — тлен.
Отпусти же меня, непосилен мне плен.


Унылый диптих

Нагнала осень ветра ледяного,
а вместе с ним уныния и лени.
Как хочется немного голубого
и чтоб как прежде на газоне зелень.

Дождь сеет сплин, забыв о роли грома.
Тень облаков разлаписто нависла.
А ветер шебутнул по крыше дома
и сгинул, издевательски присвистнув.

Луна разбудит рой корпускул тусклых.
Туман пригладит непослушный локон.
На сердце пустота, на сердце грустно.

Мой мир отсечен гильотиной окон.

///

Вокруг цветы, вокруг сиянье лета,
чеканит солнце медные значки,
но тихо охнул тонкий лучик света,
расколотый о тёмные очки.

Причины нелюбви неизлечимы,
никто не изобрёл такой бальзам.
И прячут люди лица под личины,
отводят люди от людей глаза.



Баллада о байкере

«Его уж нет, любимца славы…»
       Д.А. Богемский

         
Давний друг, я его вспоминаю подчас.
Он садился на байк - и на полную газ,
И летал по дорогам с ватагой друзей,
Он поспорить желал со Вселенною всей.

Ненавидел покой,
Небо трогал рукой,
Ночевал у ручья,
Обожал соловья,
Золотистую осень и лето,
До рассвета слагал сонеты.

Был мой друг норовист, бескорыстен и смел,
Верил слову и делал лишь то, что хотел.
Он желал изменить, переделать весь свет,
Но однажды ушел – только призрачный след…

До сих пор в зазеркалье
Мерещится взгляд – Он?
Нет, я – четверть века назад -

Ненавидел покой,
Небо трогал рукой,
Ночевал у ручья,
Обожал соловья,
Золотистую осень и лето,
До рассвета слагал сонеты
И хотел изменить,
Переделать весь свет...

Он? Нет, я...


Родное по крови

I

Не от «Шанели» шалею,
Пако Рабане – по барабану.
Помнишь, на сеновале
ветры сновали,
пахло сухим грибом,
а мы читали Рембо?
Было уютно.
Парусом кровля,
словно в каюте на юте
глядишь в слуховое окно…
Это – родное по крови,
Это - оно!

II

Покидаю пространства шумные,
(Вроде взрослый - а сердце мальчика!),
Чтобы стать на мгновенье штурманом
Для пушинки от одуванчика,

Повести за собой флотилию
Водомерок на глади озера
И пройтись по степной идиллии –
По рассыпчатым росам розовым.

Окунуться в туманы пенные,
Надышаться душистым воздухом,
Дирижировать птичьим пением,
Разговоры вести со звёздами.

И слегка погрустив про вечное
На границе Земли и Космоса,
Буду слушать, как ветер вечером
Мне твоим напевает голосом.


III

Вечер. И вот горизонт загорелся, багров.
Катится солнце телегой, но лёгок накат.
Месяц, как будто бы бравый пожарник багром,
Трогает рогом бушующий в бездне закат.

Тучный туман прикорнул на лугу за бугром.
Шепчутся волны, зовут, за собою маня.
Алый багор выжигает на небе тавро –
Пламени знак, и в огне – отраженье меня.


IV

Иду по аллее,
Секунды лелея,
И млея
От ауры летнего парка.
Свежо и прохладно,
Вдыхаю отрадно
Умытой листвы
Ароматную прану.
А воздух под липами
Лёгок и липок.
А воздух под вязами
Весок и вязок.
Плакучие ивы
Пугливы, стыдливы,
Грустят под
Напевные ветра мотивы…
Иду по аллее,
Секунды лелея,
И в каждой секунде
Немыслимый праздник.
Иду по аллее
И млею, и млею
Под ласковым взглядом
Анютиных Глазок.

V

Ах, прошу, не читай мне нотации! -
По весне я блудливый, как кот,
Убегаю на запах акации
В разухабистый круговорот.

Ароматами первоцветения
До костей пропитаюсь, насквозь,
Надышусь ими до обалдения,
До восторженно брызжущих слёз.

Не пугай аллергенной реакцией,
Поубавь металлических нот.
Умоляю, не надо нотации –
Я сегодня блудливей, чем кот!

VI

Девчонка под желтым зонтиком
Спешит, щебеча по сотику.
Как будто из солнца соткана,
Порхает над серой улицей
С весёлой улыбкой на лице.

Весенний период – шоковый,
Природа бушует соками.
Но ветер струится шелковый,
Мурлычет на ушко шепотом
И шкодно щекочет щёки ей.

А птицы горланят в панике.
Искрятся шальные капельки…
Не вечно же быть ей паинькой,
Девчонке под желтым зонтиком,
Щебечущей – с ним! – по сотику.

VII

Небо ясное не хмурится –
Непогода не случится.
Вот хожу-брожу по улицам
Да разглядываю лица.
На асфальте – солнца лужицы,
Ветерок летит лениво,
И расстёгнуты все пуговицы
На плаще ненужном длинном.
Лучик света забавляется:
Преломлён стеклом витрины,
Он расцвёл и не стесняется
Быть похожим на павлина.
Синевою даль раскрашена,
Облака плывут картинно,
И ведут себя дурманяще
Кучерявые рябины.
Растревожен воздух ландышем
И черёмуховым цветом -

Посреди Вселенской сутолоки,
Словно бабочка из куколки,
Из весны выходит лето.

VIII

Всё проходит, и лето окончится,
А пока, словно дети безгрешные,
Веселятся вовсю за околицей
Тополя – зимних вьюг пересмешники.

Балерины – пушинки жемчужные
Над поляной, расцвеченной маками.
Фуэте непрерывное кружится,
Завивается кружево мягкое.

Ненароком к лицу прижимаются.
Разве я не позволю резвиться им?
Только снова мне воображается –
Это ты прикоснулась ресницами.

Всё проходит, и это окончится,
Но пока, словно дети безгрешные,
Веселятся вовсю за околицей

Тополя – зимних вьюг пересмешники.




- Альманах "Хортица", Запорожье, 1/2012




С августовской странички

/

Обычная стена кирпичная,
на ней распахнуто окно
и льётся страстное каприччио
в ночной проулок обезличенный,
бушуя ветреным вином.

Сквозь повседневное, привычное
несет вибрации смычок.
И я, не помня о приличиях,
вбираю звуки мелодичные -
в сачок изловленный сверчок.

/

К портрету работы неизвестного художника

Синеют глаза с поволокой,
смущённо опущены веки.
Ты робко глядишь издалёка,
из тайны забытого века.

Нарядный жемчужный кокошник
короной над русой косою.
И был неизвестный художник
твоей очарован красою.

Улыбка алеющей розой
и взгляд, преисполненный ласки.
Такой поэтический образ
навеки запомнили краски.

В картине ли есть подоплёка?
Но сердце в груди встрепенулось!
Зачем ты пришла издалёка,
напомнила нежную юность?

/

Внезапный приступ слепоты,
к сердцам подкравшийся лукаво.
Зачем я ей дарю цветы,
зачем её лицо ласкаю?

За розоватой пеленой
не видно цель, куда приду я?
Нет, не она предо мной,
а только то, что сам придумал.

Я словно слеп, но в мираже
близки друг другу две печали.
И, обо всем забыв, уже
она в игре мне отвечает.

Моё седьмое небо - ты,
но сердце разрывает болью
внезапный приступ слепоты,
оплошно названный любовью.

/

"A mnie jest szkoda lata..."
Andrzej Bogucki

Янтарный лист блеснул на иве -
гляди-ка, осени начало!
А я по-прежнему наивен -
хочу, чтоб лето не кончалось.

Тепло от солнечной улыбки,
но хрипло вороны речуют
и, словно золотые рыбки,
волнуют листья гладь речную.

/

Неба не видно за стаями птичьими,
Стрелки часов схожи с крыльями мельницы…
Также всё было во время античное,
Вряд ли что осенью этой изменится.

Солнце, как прежде, взойдёт на востоке
В небо России фиалково-синее,
Лишь леденеющий лист в водостоке
Просит: «Спаси меня!», плачет: «Спаси меня!»
Сирый листок, не имеющий имени,
Просит: «Спаси меня!», плачет: «Спаси меня!».





Catgut

Мой рыжий кот Калигула,
оставшись не у дел,
вылизывал тестикулы
и на меня глядел.

Воздав кошачьей ауре,
Калигуле под стать,
я чистил свой SIG Sauer,
любимый свой SIG Sauer
ПЭ-Двести-Двадцать-Пять.

Нет, не бутылка "Моршинской",
а пиво на столе.
Шуршу латунным ёршиком
по копоти в стволе.

Кот косится опасливо
на звонкий звук ерша...
Не возводи напраслину,
жива моя душа!

Никак ей не состарится,
вершит свой век, греша.
Но коли грязь появится,
отведает ерша.

Бояться пули надо ли?
На корточки присев,
от всех напастей снадобье,
заманчивое снадобье,
кладу в железный сейф.


Майский набросок

Но что со мной опять не комильфо?
Я этого никак не понимаю.
Мне снятся крылья чёрных мотыльков,
парящих в ароматом цвете мая.

С них мрак сочится в юное тепло
и рвётся солнца нитка золотая.
А мёртвый мотылёк махнул крылом
мне на прощанье, в сказку улетая.


Апрельский этюдик

Апрель оставляет за кадром
холодный весенний пролог -
капризность и ветреность марта,
сумбурных ветров монолог.

Он ищет изысканный ракурс,
он в солнце и небо влюблён.
Вот листья подняв, словно парус,
готовится к плаванью клён.

И птичьему пенью внимая,
проснувшись на ранней заре,
Апрель ясноликому Маю
готовит в подарок сирень.


Весенний этюд в стиле сонета

Гроза — оброк весеннему теплу.

В стихию стих слагается стихийно.

Весенний дождь волшебным мастихином

проводит по оконному стеклу.


Скажи мне, дождик, что ты сочинил,

открой для понимания мне доступ.

Дождь вроде симпатических чернил,

его загадки разгадать непросто.


Ты хочешь достучаться до меня

раскатом грома грозового ливня?

Окно, стекло, в хитросплетеньи линий -


огонь, вода и торжество свободы...

Возможно ли единство антиподов?

Но дождь прошел и зреют семена.


Этюд в стиле сонета

Казалось, нету осени конца,
но вот фонарь примерил чепчик белый
и ясный свет - как с детского лица -
февральской ночи осветил пределы

и тротуар. Асфальт серей свинца,
но только блёстки первые завижу,
пусть от природы фокусов завишу,
гляжу в окно. Огнистая пыльца

ложится на безлиственные кроны.
И вот уже нахохлились вороны.
Парит жемчужный лебединый пух.

И тишина ласкает нежно слух.
И кисть художника отзывчиво-светла
касается оконного стекла.



к часам

Часами мы приучены к режиму.
Но ведь они - не время, а пружина.
Они лишь служат времени колоссу,
шатая маятник и двигая колёса.


Отмеривая времена и лета,

стучат о сталь проворные палеты.

Эпохи крах, Отечество в руинах,

но знай звенят кровавые рубины.


Хоть в золотой, хоть в бронзовой оправе,

но время — не добавят, не убавят.

Отрадно тикают и слух мой умиляют.

Но жизнь за каждым стуком умаляют.


Идут часы, заведена пружина.

Им всё равно, мертвы мы или живы.



Тёплый этюд

Пахнет сеном, как будто в июне,
несмотря на осенний сезон.
Это дворники (шумно - а ну их!)
Подстригают зелёный газон.

Стрекотанье косы голосисто,
суесловным посулам не верь -
тёплый тополя лист золотистый
притаился в зелёной траве.


Шуточное

Тёплое летнее солнце
греет тетрадку-архив…
Если поэт не напьётся,
как он напишет стихи?

В сердце волнуется буря,
кругом идёт голова…
Если поэт не покурит,
как он отыщет слова?

Всё, что нутро его прячет,
выплеснет шквалом строки…
Если поэт не поплачет,
мёртвыми будут стихи.


На скорую руку

"Я в ответе за то, что я сказал, но не за то, что вы услышали" (С)

Небо серым затянуло, тучами.
Гром гремит увесистым кайлом...
Выпить водки, закусить огурчиком
и включить спокойное кино.

В кинофильме виртуально-облачном
всё в цвету, безгрешная земля...
Пусть в реале скачет на обочине
шут, прикрывшись ролью короля!


Солёное

Не всякий смог перешагнуть рубеж
Песков пустынь по дюнам цвета беж. 
Одним дорога в Иерусалим, 
Другим - столбом остаться соляным. 

Меня увещевал седой пророк: 
"Перед тобою тысяча дорог. 
Ступай и странствуй, не жалея ног!" 
Но я оставить прошлое не смог. 

Ночей бессонных непроглядна смоль. 
Похоже, силу потеряла соль. 
От будущего отвожу глаза, 
Но чаще тянет посмотреть назад. 

И я остался в мире дум и грёз 
Столбом из соли выплаканных слёз.


О знаках. Плюс.

Надоели слова – пустота прений в прерии,
застучали колёса накатанный блюз, 
а вверху облака чертят мягкими перьями 
вроде крест, но мне хочется верить, что плюс. 

В такт колёсам слова лягут яркими перлами – 
шевельнётся в душе нарожденный бутуз... 
Рельсы с блеском скрестятся в дороге сквозь тернии – 
вроде крест, но мне хочется верить, что плюс. 

Соляные столбы греет солнце вечернее – 
это как бы намёк, нет, я не оглянусь. 
Даже если вернусь... (замирает мгновение) 
Всё: на прошлое - крест. Или всё-таки - плюс? 



Ultima ratio regum. Февральский этюд.

 

Когда в пробелы междустрочий

ворвутся вьюги февраля

и громом в голове грохочет

последний довод короля,


поймёшь, насколько мир непрочен.

От безысходности слепой -

омоешь стих, бастарда ночи,

незатихающей слезой.



В альбом. "Как тамбурин колёса в тамбуре..."

Как тамбурин колёса в тамбуре
стучат: «От правды не сбегай!» 
Из неизвестности по «Вайберу» 
тебя приносит мне вай-фай. 

Бродяги тучи тучным табором 
плывут, как трубочный дымок. 
Наш черновик не вышел набело... 
А мог остаться с ней. А мог.


Явное

Это снова стало явью,
хоть рукой коснись, потрогай! -
Я лечу на красной "Яве"
по асфальтовой дороге.

Ничего не замечая,
словно камень из баллисты.
Ветерок траву качает
на обочине волнисто.

Обгоняю быстрый ветер,
надо мной созвездий стаи...
Где-то место есть на свете,
очарованное снами.

Я спешу. Там - ты, босая,
в лёгком платьице из ситца...
Снова юность воскресает.
Этот сон мне часто снится.


к С.Б. на "...воюем?" (Из диалогов)

"Дай, Отче, хоть малейший знак..."
"...воюем?",  И.Вайншток

Я б многое сказал, но больно словоблудить —
не отверзай уста за тех, кто в землю лёг. 
В убийствах на земле виновны только люди 
и вовсе ни при чём ваш выдуманный бог. 

Всё зарастёт травой, утихнет злоба с лютью. 
Закончится Содом и боль в конце концов. 
Но в радость убивать - присуще только людям. 
Пусть мёртвые своих хоронят мертвецов, 

а на живых лежит решение вопросов. 
Неважно, кто ларец Пандоры отворил. 
но если же бог есть, пусть у людей попросит 
прощения за то, что с ними сотворил. 


Весенне-осеннее

Погода по-весеннему осенняя,
сквозь листопад и птичьи пересуды, 
сняв кепку, я иду без опасения 
проделок мелко-пакостной простуды. 

Насытится последним воскресением, 
пока снега не замели повсюду. 
И солнце дарит, словно во спасение, 
последний тёплый поцелуй... Иуды.



Безвременные стихи

Обрывки тени выстраданной эры
ещё отыщешь на просторах Web'а,
но с каждым днём всё ближе Лангольеры,
съедают время, прошлое и — небо.

Оплакал оборвавшиеся судьбы
пронзительный свинцовый  контратенор -
Эпохи металлические зубы
кромсают человеческое тело.
_

В резном футляре тиковом
барокковой красы
идут, размерно тикая,
фузейные часы.

Фузейные музейные
прошли немало миль.
Салфеткой бумазейною
с них смахивают пыль.

На вычурные стрелочки
гляжу через стекло.
Да что там время — мелочи,
по капле утекло.

Часы исправно тикают:
«Послушай, ротозей,
и ты в футляре тиковом
отправишься в музей!»
_

Пел чайник голосом сыча,
свистел кофейник, словно клопфер.
А мы забыли про часы
втроём - ты, я и чёрный кофе.

Мы позабыли о часах,
войдя в чертоги безвременья.
Не на стене, а в небесах
соединились наши тени.


Время на ладони

В хитро спутанном линий изломе
не отыщешь судьбы и следа -
время тает, прижавшись к ладони,
и стекает с неё, как вода.

Словно капли о камень, палеты
звонко бьют о венец колеса.
Крохи времени собраны в Лету.
Небеса надо мной, небеса...

-

Он кофе пьёт всегда без сахара.
Помол заваривая густо,
соединяет с видом знахаря 
в марьяж арабику с робустой.

Топя в чернильной черни горести,
к губам несёт подобострастно 
фарфоровую чашку горечи,
как умирающий лекарство. 

-

Как жарко дышат августа уста,
неистово желание прохлады.
Ночь августа удушлива, густа,
не освежает запахом лаванды.

Спасенья нет от адовой жары!
Мой августейший август венценосный,
я утомлён. От летней мишуры
в тишайшую позволь укрыться осень.

-

Жемчужный воздух густ и мглист,
Берёзка жаловалась ветру:
«Зачем ты оборвал мой лист,
повесь, пожалуйста, на ветку!

Ты, ветер, груб, ты — эгоист.
Гляди, я празднична, нарядна.
Зачем ты оборвал мой лист?
Он золотист, верни обратно!»

-

Осенние ливни, ненастные ливни,
опять непогода и нет настроенья.
А я так наивен, а я так наивен -
я лета хочу, я хочу потепленья.

Но капли дождя бестолково долдонят -
природа живёт по накатанной схеме...
Ах, бабочка, крылья раскрой на ладони
и лето верни хоть на малое время.


Клематисы

Ломоно́с, кле́матис или лози́нка (латин. Clématis)

REM:
Садоводы профессионалы и любители чаще всего произносят название рода кле́матис с неправильным ударением (на средней гласной «а») — Clemátis. Это неверное ударение стало практически нормой — по степени распространённости в языке. Кроме того, с времён франкоязычных салонов осталось менее частое ударение на последний слог «клемати́с», так слово произносят франкофоны.
(Материал из Викицитатника)



Сочным солнцем полотен Матисса,
подражая палитре нетленной, 
безмятежно цветут клематисы, 
на ограду припав гобеленом. 

Сквозь ажур кружевного метиза, 
обрамляя игру светотени, 
улыбаются мне клематисы, 
нежно-розовое загляденье. 

То уснут акварельным эскизом, 
то зажгутся оттенком акрила 
нежно-розовые клематисы, 
лепестки, словно лёгкие крылья. 

Вверх по грани точёного фриза, 
извиваясь лозой винограда, 
кучерявится цвет клематисов. 
Для прекрасного нету преграды! 

Запоёт паутинка спинетом, 
на душе и легко, и отрадно. 
Сердце снова наполнено светом, 
ясным светом, как будто ты рядом. 




О кофе. Портрет в альбом.

Он кофе пьёт всегда без сахара.
Помол заваривая густо,
соединяет с видом знахаря 
в марьяж арабику с робустой.

Топя в чернильной черни горести,
к губам несёт подобострастно 
фарфоровую чашку горечи,
как умирающий лекарство. 


Дорожная песенка

Не трудись искать меня, я
- не сочтите это странным! -
путешествую, меняя
города, дороги, страны.

Здравствуй, Гармиш-Партенкирхен,
голубых вершин узоры!
Облака вихрастым вихрем
обволакивают горы.

Не унять никак восторга
от развалин Колизея,
но гуляю по отрогам
над зеркальным Кёнигзее.

В Миттенвальде пью водицу
ледяную, ключевую.
Угораздило влюбиться
в жизнь, по свету кочевую!

Пусть луна горит иная,
пусть вода с краюхой хлеба -
путешествуя, меняю
не себя, а только небо.


Горная песенка

До свиданья, душный город!
Туча склон отвесный лижет...
Я хочу подняться в горы*,
к облакам побыть поближе.

Уголок найдя укромный
на просторной горной крыше,
посмотреть на мир огромный
то ли сверху, то ли свыше.

Пробираясь меж отрогов,
там, где песни пишут ветры,
возвращу себе немного
то ли силы, то ли веры.

Не допущен богом к раю,
попрошу одну нaграду -
Хоть бы рядышком, хоть с краю,
камнем стать у водопада.

До свиданья душный горд,
прочь, убогое убранство!
Я ищу в долинах горных
от бездушия лекарство.

----
* - прости, Генрих!


Мокрая песенка

Над всей Германией дожди -
на юге и на севере.
Хоть волком вой, а хоть пищи,
им нет конца, наверное.

Над всей Германией дожди -
неделя с понедельника.
Хоть волком вой, а хоть пищи,
дожди с грозой - подельники.

Над всей Германией дожди -
у неба нынче мания.
Хоть волком вой, а хоть пищи,
промокла вся Германия.


из баварского блокнота, этюды

*

Свежескошенное сено пахнет в парке Арабелла.
Даже ветры усмирели, приутихли, онемели,
не летают над лужйкой быстроногой горной серной.
Пахнет в парке Арабелла cвежескошенное сено.
Словно занавес подняли перед самым главным актом.
Облака парят на небе кучерявой пышной ватой
и плывут пушистой стайкой надо мной лазурным трактом.

Маргаритки на лужайке расшептались... ух ты, ах ты!
Это радужное лето собирается на вахту.


*
Успеть зарядиться, впитать каждый люмен,
пока löwenzahn ещё не pusteblumen.
Bовсю надышаться волшебной неделей,
пока одуванчики не поседели.
Среди маргариток магически белых
побыть мотыльком на лугах Арабеллы.


Желание

Успеть зарядиться, впитать каждый люмен,
пока löwenzahn ещё не pusteblumen.
Bовсю надышаться волшебной неделей,
пока одуванчики не поседели.
Среди маргариток магически белых
побыть мотыльком на лугах Арабеллы.


Фадо ("Жемчужат над волнами...)

Жемчужат над волнами
чайки бойкой ватагой.
Что ты сделало с нами,
португальское танго?

Летней ночью агатной
запах кофе и манго,
в море парус фрегата,
в Португалии — танго.

Мы с тобой у причала,
волны - словно мустанги.
Поведи же плечами,
как танцовщица танго!

Обними же, танцуя
в брызгах, пене и влаге.
Горячей поцелуя
португальское танго.

Мы обвенчаны зноем.
Я поляк, ты — британка,
но теперь нам родное
португальское танго.

Только болью по нервам
грусть последнего шага:
“Vejo você em breve!”*
И прощальное танго.



*“Vejo você em breve!” [вежо восе им бреви] (Порт.) -
"До скорой встречи!"


Зимородки, триптих.

1.

Летит, метёт метелица
сквозь ночи тьму кромешную,
а в небе две Медведицы
в берлоге спят заснеженной.

Клубятся тучи серые,
морозы жгут коварные,
а на макушке Севера
горит звезда Полярная.

Играя Млечным кружевом,
в серебряном халатике
всё вертится и кружится
спиральная галактика.

Повис на шпиле ратуши
округлый диск Селены и...
со мной ты снова рядышком,
любовь, моя вселенная.


2.

Чепчики снега на гроздьях рябины.
Солнце пожалует скаредной лептой...
Как бы сбежать от зимы нелюбимой
в светлую сказку желанного лета?

Я бы избавил весь мир от лишений -
зиму скостил бы хоть наполовину,
если бы был хоть немного волшебник,
если бы лампу нашел Аладдина.


3.

Сияет снег. Сиянье поражает
великолепием сквозь мириады лет.
Но снег не светит, только отражает
вселенский свет.

А ты, поэт, живущий миражами
из века в век,
Горишь ли сам, иль только отражаешь -
как снег?


По дороге в ад

I said: "Mama, I come to the valley of the rich myself to sell"
She said: "Son, this is the road to Hell"...
Chris Rea, "The Road To Hell"

Х


Тот референдум был две тыщи лет назад,
Но в души на века занёс отраву.
«Кого хотите?» - вопрошал Пилат,
И был ответ ему:«Варавву нам, Варавву!»

И с той поры юродствует толпа.
Права ли, неправа, вопит орава,
Поправ права. Бездушна и тупа.
Не Божий глас я слышу - смех Вараввы.


Х

Под грохотом игрищ, ристалищ,
проложим дорогу в загон!
Товарный - от слова "товарищ" –
для вас приготовлен вагон.

Фантазии имажиниста
грядущую выдадут цель,
и ждут рычаги машиниста,
да вот машинисты-то те ль?

Отравлены тяжким угаром,
обмануты жаждой свобод,
Bы стали дешевым товаром,
с безликим названьем - "народ".

Раздавлены общим развратом,
отвергнув единство в веках,
извольте быть электоратом. 
Вот: брат, восстающий на брата
и громко орущий: «Ракка!»

Перроны в проёме оконном
мелькнут... иль совсем не видны?
Спрессованы в душном вагоне
товарищи тяжких агоний,
обломки великой страны.

Х

То ли здорово набрался,
То ли подошел к черте –
Ненароком оказался
На веселье у чертей.

Абсолютным был невеждой,
До упаду танцевал
И надежду – на одежду
Очень выгодно сменял.

А еще спустил я совесть –
За неё мне дали есть.
Не в чести сегодня совесть,
А в чести сегодня лесть.

Подаю бокалы, брагу,
Карты по столу мечу.
За полученное благо
Продаю свою мечту.

От галдёжа вянут уши,
Черт завыл - и ты завой.
Но за проданную душу
Я в аду сегодня свой.

Запах серный – запах скверный.
Суета да маета…
За карьеру отдал веру,
Вот такая ерунда.

Вот такая, братцы, повесть:
Ни струны и ни страны.
Вот такая, братцы, пошесть
На балу у Сатаны!

Х

Когда за ложью гладь вокруг да тишь,
Когда в округе балом правит быдло,
Ползёт на волю, как из норки мышь,
Мальчиш Плохиш, замызганный повидлом.

В толпе такого сразу не узнать –
Бесформенный, как рыхлый хлебный мякиш.
Но он готов продать родную мать,
Коль сговоришься и с лихвой заплатишь.

Словам не внемлет плохишова рать –
Горда собой и, как всегда, на марше.
Плохиш средь нас, и будет процветать,
Пока его за горло не ухватишь,

Пока на глотке не зажмёшь кулак,
Плохиш не упокоится никак!

Х

Когда дневная стихнет суета,
И темнота устало смежит веки,
Я превращаюсь в чёрного кота,
На время сбросив облик человека.

В глазах огонь - охотничий девиз.
Коль смелости иным не доставало,
Моя задача уничтожить крыс
По норам, подворотням и подвалам.

На то кинжалы-зубы мне даны,
Стальных когтей разящие иголки.
Я буду рвать исчадья Сатаны,
Впиваясь в их взъерошенные холки.

И всякий пусть запомнит и поймет -
До каждой крысы доберётся кот!




Сумеречно-сиреневый триптих

*
В сиреневых сумерках осени,
крылом осенить норовя,
то белою птицей, то розовой,
слетаются дни ноября.

Ах, птица-мечта розоватая,
зачем накануне зимы?
Тебе не вернуть невозвратное,
мечта - словно счастье взаймы!

Ах, белая горлица памяти,
зачем возвращаешь мне боль?
Ведь память - как нищий на паперти.
Не надо о прошлом, уволь!

В сиреневых сумерках осени
тревожа мой кроткий покой,
то белою птицей, то розовой,
сменяются дни чередой.

*
Осень окончится неотразимо,
с листьев проходит кровавый ожог.
Падает с неба на землю зазимье -
мелкий непрошеный ранний снежок.

Не затаи на природу обиду
за испытание временем вьюг.
Будет по осени петь панихиду
клин журавлей, улетая на юг.

Скоро снега заметут, а покамест
в память о летнем безумии гроз,
я отстою сиротливый акафист
в храме дождей и несбывшихся грёз.

*
О чем курлычут журавли
в туманно-непрозрачном небе?
Моё ли сердце унесли
за горизонта острый гребень?

Прощальный клёкот журавлей
в веках прославили поэты -
шуршит проказник Шурале
фальшивым золотом несметным…

Стремят предвестники зимы
полет в пределы края света -
там небо кажется седьмым,
там утихают боль и беды.

О, если б только ты и я
смогли туда навеки вместе!
Увы, запретны те края -
нам отказала стая в месте.


Майско-Баварская песенка.

Прилетели облака в виде лифчика.
Незабудки на лугу прячут личики.
Прячут личики они оробело.
Я шагаю через парк Арабелла.

Львинoгривых не видать одуванчиков,
Прячут головы в бутоны, обманщики.
Ветерок зашелестел над посадкой -
ожидаются большие осадки.

Не слыхать дроздов, утихли их арии...
Никудышняя погода в Баварии -
то дожди идут, то снежные хлопья.
Не наладится весна, хоть ты лопни!


Лунно-обскурное

"Да будет проклята Луна!"

Тэффи


Луна, сверкая, словно плошка,
сквозь веер вывернутых веток
(от марта сбрендившая кошка...),
в просветы неба тычет рожки,
на тучи светом ставит метки.

Весна...

А воздух комнаты обкурен
и луч, горящий голограммой,
рисует шаткие текстуры
на стенке камеры обскуры*,
вертя реальность вверх ногами.

Весна...

Не мой, чужой отрезок года. **
В нём тягостных бессонниц бремя.
Терплю проблемы перехода.
Гремят настырных капель орды.
С дождями утекает время.

Весна...

-
* Камера обскура (camera obscura, лат.) - дословно: тёмная комната.

** Homage к Олегу Озарянину: "Весна - не наше время года..."


С. 50. К, 17.

إِذْ يَتَلَقَّى الْمُتَلَقِّيَانِ عَنِ الْيَمِينِ وَعَنِ الشِّمَالِ قَعِيدٌ


Два ангела вечно стоят за плечами.
За правым - Спаситель. Угрюм и печален.
Ему бы одёрнуть, он мастер нотаций:
«Не надо!», «Нельзя!», «Лучше будет расстаться...»

Да что тебе надо в конце-то концов?
У праведных вечно с кислинкой лицо.

А тот, что за левым, тот молод и гибок.
С искринкой глаза, с губ не сходит улыбка.
А голос его мелодичен и звонок.
Ну, право, не ангел, а сущий чертёнок.

Красив и невзгоды ему ни по чём.
«Живи!», - подпевает, вертясь за плечом.

Иду на работу, душа не согрета.
То серой, то ладаном дым сигареты.
Вот левый меня превращает в подростка,
а правый — на лбу нарезает бороздки.

И так между ними в сумятице дней -

меж холодом льда и ожогом огней.




Визуализация вербализации → сюда



Аctio immanens

У каждой стены и глаза есть, и уши —
я знаю, я чувствую, скажете — нет?
Мне стены назойливо пялятся в душу,
а уши готовы подслушать секрет.

И вещи враждебны ко мне без утайки —
их много вокруг, их большая семья.
Вот шелковый галстук на шее удавкой
обвился и замер, как будто змея.

На бога, на чёрта ли я уповаю?
Быть может, умишком теперь я убог,
но чувствую, ногу в сапог обувая,
меня голенищем хватает сапог.

Мой мозг, словно бомба, наполнен взрывчаткой,
достаточно искры, чтоб с громом пропасть.
Мохнатую пасть разевает перчатка —
готова сожрать меня, цапнув за пясть.

Моя несвобода меня убивает,
питается мной, словно впившийся клещ,
а я понемногу душой убываю
и сам превращаюсь в пустячную вещь.


зимне-сентиментальное

Природа-матушка разумная,
мудрее тысячи Сенек.
Но по характеру разгульная -
швыряет на дороги снег

и превращается он в месиво.
При всей душевной полноте,
откуда взяться тут экспрессии,
какой к ненастью пиетет?

И всё же, словно бы под чарами,
как будто выпал гороскоп,
я выхожу, ногами чавкая,
по хлюпкой хляби городской -

 в одном окне за занавескою
(под ним весной цветёт сирень),
пусть на мгновение, нерезкая,
мелькнёт расплывчатая тень...

А снегопады здесь по вторникам,
зима наказывает нас.
Заботно смахивают "дворники"
слезу с автомобильных глаз.



3 in 1

I

Я доедаю в кафе на Покровской сосиски
и допиваю искристое солнышко в пиве.
Лето ушло, не прощаясь, ну так, по-английски.
Брошу вдогонку окурок, пусть гаснет в крапиве.

Пусть догорит, остывая, как летнее солнце,
выпустив едкий дымок в небеса напоследок.
Вьётся дымок над окурком, вертясь веретёнцем...
Вот и стрижи улетают - пока, непоседы!

Скоро на смену вам в небе закружат вороны,
будут кричать, словно хриплый мулла с минарета.
Тоже черны, но они не восполнят урона -
Лето сгорает быстрее моей сигареты.

Нет вам, стрижи, адекватного эквивалента.
Лету задорно-стрижиному громкое "Viva!"
Только б успеть докурить мне мою сигарету.
Только б допить золотистое солнышко в пиве.


II

Уходит лето. Это не фатально.
Пока ещё вовсю сияет солнце
и радуги купаются в фонтанах,
вальсируя на струйках-веретёнцах.

Вокруг - восторг воркующей голубки
размножили зеркальные витрины,
а с губ слетают бабочки-улыбки,
таинственней непознанных нейтрино.


III

Лето мне шепчет на ухо: "Memento mori!
Жизнь быстротечна, но в сути своей либеральна.
Бросил бы всё и слетал искупаться в море,
или хотя бы попил в Трускавце минеральной.
Ну-ка, спеши, а не то очерствеют мысли.
Я промелькну, а несбывшееся - не отпустит.
Будешь потом горевать, бормоча: "I miss you..."

Вот и прошло. Здравствуй, время вселенской грусти.


к М.Д.

Утро. Дождит над пролётами. Гулко
Бьют мостовую колёса машины.
Я без очков под дождём на прогулке.
Небо сереет в просветах плешиво.

Брызжут огнивом трамвайные дуги.
Чёрeн фонарь, озабоченный снами.
Город играет мелодию буги
туго натянутыми проводами.

Где я, зачем я без вехи и брода
Стылым проспектом иду полуслепо?
Слизко слипаются буквы билборда
в слово, истёртую надпись на склепе.

Скалится слякоть скабрезной ухмылкой
- Что тебе надо во мне, посторонний? -
День растекается лужицей мылкой
в город, где заживо я похоронен.


Из Житомирских зарисовок

"Просто взял и уехал в Житомир -
Как за житом и миром - к друзьям"
Игорь Царёв.



I
Место есть в городе, милое с детства,
То, что досталось согражданам в дар.
То, что оставил потомкам в наследство
Прежний хозяин - барон Шодуар.

Белый туман над рекою взлетает,
Капли росы превращаются в пар...
Двое влюблённых о чём-то мечтают
Там, где когда-то мечтал Шодуар.

Ранней весной малахитовой, летом
Рады здесь празднику, звону фанфар.
Может, на нас через стёкла лорнета
Смотрит с небес весельчак Шодуар.

Листьев осенних янтарь опадает,
Осень украсила старый бульвар.
Слышишь, тропинкою бодро шагает
Бравый гуляка, барон Шодуар.

Лучшее вряд ли отыщется место.
Весело каждому, мал ты, иль стар.
Праздник сердец. Не смолкает фиеста.
Низкий поклон тебе, де Шодуар!

II
Брожу средь гулкой сонной тишины
Забытых Богом узких переулков.
Тут звуки города почти, что не слышны,
Лишь только отзвук отдалённо-гулкий.
Как будто бы не изменился век –
Спокойно бытие, неторопливо,
И я иду без путеводных вех
Хранилищами древнего архива,
Где между живописных стеллажей,
Расставленных по рангу и порядку,
По недосмотру строгих сторожей
Играет время в салочки и прятки.
Здесь каждый дом – музейный экспонат.
Фасады – живописная обложка.
Открыты двери, словно фолиант,
Случайный взгляд поймаешь из окошка.
Вот сохнет разноцветное бельё,
Весёлый лучик пляшет в водоёме.
Разнежилось домашнее зверьё
В полуденной спокойной полудрёме –
Уснула кошка – завсегдатай крыш,
Под звонкий щебет воробьиной стаи.
Вот кто-то громко крикнул курам: «Кыш!»
Вот заскрипели старенькие ставни,
Заскрежетал калиточный запор…
Превозмогая леность, сон и негу,
Взлетел петух на крашеный забор
И громко загорланил: «Ку-ка-ре-ку-у-у!»
Слезится от жары сосновый тёс,
Смола янтарной капелькой искрится.
Свернулся у забора рыжий пёс...
Но времени нельзя остановиться,
И мир летит – натянуты бразды,
Лишь там, в аллеях, отзовётся эхом,
Мелькнёт лучом блуждающей звезды
То, что воспел земляк – Шолом Алейхем.

III
Кладбище польское, кладбище русское,
Домики древние, улочки узкие,
А на окраине стертою фрескою
Всеми забытое кладбище чешское.

Между деревьев во дворике тихом
Строгий портал – лютеранская кирха.
Храм златоглавый Преображения,
Рядом костёл – находи утешение.

Все мы под небом, все мы под Богом.
Мирно стоит меж домов синагога…
Издревле к этой земле прикипели
Русские, немцы, поляки, евреи.

Ветхий и Новый Заветы да Тора
Всё перемешано. Это – Житомир!



Пряные ветры

Очнись, природа, ото сна,
Развей завьюженные дали.
Приди, заветная весна,
Мы в стужу о тебе мечтали!

Исчезни, снега белизна,
Как от тебя глаза устали.
Приди, заветная весна,
Раскрой расцвеченные шали!

Зажгись, небес голубизна,
Чтоб краски радуги взыграли.
Приди, заветная весна,
И пусть исчезнут все печали!

*

Растаявший снег – это липкая грязь,
Растаявший снег – черновая страница.
Сверкает сосулька, от света слезясь,
И бодро щебечут счастливые птицы –
Воспрянули, к небу, кружа и резвясь…
Предсказывать вёсны не надо провидца:
Распалась под солнцем туманная бязь,
Раскрылись бутоны улыбок на лицах.

*

Свершилось трепетное диво -
Пришла прелестница весна,
И ручейки звенят игриво,
И, пробудившись ото сна,
Река теченьем суетливым
Срывает прочь вериги льда.
Бушует талая вода,
Бурлит и плещет половодье,
Несётся вдаль невесть куда
Лихой упряжкой без поводьев.
Зима, зима, тебе беда -
Весна сегодня верховодит.

*

Ликует всё от ночи до рассвета
От грома гроз, небес голубизны.
Мир воссиял от радости и света,
Он ждал давно весенней новизны.

Земля в росу и цвет садов одета,
Границы тела для души тесны.
Весна идет, как ждет её планета!
Так почему твои глаза грустны?

*

Я был в стране
Весёлой, светлой, вольной.
Какой - попробуй, угадай!
Там стелит май
Гостям ковёр зелёный
И услаждает пеньем птичьих стай.
Там реки воды полные несут,
Прибрежный омывая изумруд.
Там ветер пряный.
Рассвет лазурный, а закат багряный.
Там воздух чист, и солнца свет лучист,
Там тёплый дождь взлелеял нежный лист.
Там ликование с рассвета до темна...
Я был в стране по имени Весна!


Предвесеннее. Набросок.

Заиндевелые поля.
Неадекватная погода.
В раздумьях замерла природа -
ей снова начинать с нуля.

С приходом радужной весны
начнётся новая работа.
Зимой же - время без учёта
и перспективы не видны.

Остаток безмятежных снов...
Еще не теплится светильник,
но скоро зазвенит будильник
армадой птичьих голосов.


С обратной стороны меня

У каждой стены и глаза есть, и уши -

я знаю, я чувствую, скажете - нет?

Мне стены назойливо пялятся в душу,

а уши готовы подслушать секрет.


И вещи враждебны ко мне без утайки -

их много вокруг, их большая семья.

Вот шелковый галстук на шее удавкой

обвился и замер, как будто змея.


На бога, на чёрта ли я уповаю?

Быть может, умишком теперь я убог,

но чувствую, ногу в сапог обувая,

меня голенищем хватает сапог.


Мой мозг, словно бомба, наполнен взрывчаткой,

достаточно искры, чтоб с громом пропасть.

Мохнатую пасть разевает перчатка -

готова сожрать меня, цапнув за пясть.


Моя несвобода меня убивает,

питается мной, словно впившийся клещ,

а я понемногу душой убываю

и сам превращаюсь в пустячную вещь.


*

он живёт по чужому скрипту

он боится открытой двери

он играет минор на скрипке

он не смеет любить и верить


рук не моет и пахнет дурно

в сердце боль - нехороший признак

он смычок положив на струны

прогоняет докучный призрак


призрак в чёрном дверном проёме

призрак прячет за дверью розги

всё в мелодии гаснет кроме

воспалённых извилин мозга


*

колосья света жнёт Селены серп

на сердце темень давит словно пресс

глаза закрыты я сегодня слеп

лишь только слышу шелестящий плёс


горизонтальна чёрная стена

ступню щекочет звёздная стерня

у ангела я выдернул перо

и вот бегу по стыку двух миров


к распятию готовят Южный Крест

на Млечный Путь наброшен чёрный креп

язык богат словами словно Крез

но те слова горчащие как кресс


колосья света жнёт Селены серп

глаза закрыты я не зрел я слеп

мир сумеречный монохромно сер

я песню для тебя ещё не спел


*

Я не ко времени разбужен.

Вокруг бедлам и суета...

Зачем я отражаюсь в луже

подобьем желтого листа?


Зачем сопротивляюсь ветру,

навстречу смерчу встав горой,

ещё не потерявший веру,

последний выживший герой?


Размётаны мои собратья,

кружатся по ветру, снуют.

Напрасно силюсь их собрать я

в одну счастливую семью.


Мы никогда не будем вместе,

не прекратить безумство их.

И мне отказано здесь в месте

и в счастье быть среди своих.


*

Кто я, скажи мне, волна морская?

К берегу спешу, если мысли мои заилены -

Любо глядеть, как море шевелит мозгами,

перемывая каждую вздыбившуюся извилину.


Вспененный гребень бьётся о скальный камень,

Будто бы в кость лобовую черепа.

Гул нарастает, и в этой гремучей гамме

Слышится песня сердца моего расщепленного.


*

Мой ужин на крови –

    Я с ночью визави.

Я с ночью тет-а-тет,

    Я с пустотой в обнимку.

Бывает, нет да нет,

    Перевернётся свет, -

Со смертью глаз на глаз

    Я на своих поминках.


Подвыпившая ночь,

    Ты мой соперник злой –

Похоже, ты не прочь

    Сразить меня ударом:

Смешала дымный слой

    С промозглою золой

И в мой бокал плеснуть

    Готова яд задаром.


Проиграно пари –

    Я снова на краю.

Предвестие зари

    Горит шальным угаром...

Ты хочешь жизнь мою?

    Так вот она, бери –

Не жалко отдавать

    Полученное даром!


*

Купи мне живого щенка!

Живые умеют плакать,

а рыжая кукла - нет.

Купи мне живого щенка!

Живому бывает больно,

а рыженькой кукле - нет.

Купи мне живого щенка!

Живые боятся смерти,

а рыжая кукла - нет.

Купи мне, купи мне щенка

пока я могу плакать,

пока я чувствую боль,

пока я хочу жить.

Просто купи мне живого щенка,

купи щенка для твоей рыжей куклы!




Февральский вальсок

Тепло в феврале? - ну никак не сезонно,
тепло в феврале непонятно совсем,
и дождь не узнал обнаженные кроны –
он видел зелёными их по весне.

Совсем не по-зимнему пахнет озоном,
и лужи блестят на промозглой земле.
А птицы кричат удивлённо, нервозно:
«Ну, разве бывает тепло в феврале?»

Тепло в феврале? - ну, никак не резонно,
тепло в феврале не по месту совсем.
Но топчется дождь на пожухлых газонах –
нежданным теплом растревожен во сне.


Про Мурчика

Вот так бывает иногда,

приходят параллели:
я в детстве выкрасил кота
медовой акварелью.

Сказала мама мне тогда:
"Какой ты нехороший.
Теперь от нашего кота
шарахаются кошки!"

И кот подумывал: "Беда!
Вот до чего я дожил..."
Но всё исправилось, когда
проснулся летний дождик.

Он краску смыл с кота струёй,
зажёг игристый лучик.
И возвратился к нам домой...
пушистый рыжий Мурчик.

Он снова весел, снова мил
и по-кошачьи ласков.
Как хорошо, что дождик смыл

неправильные краски!



Между Сциллой и Харибдой

"Caelum, non animum mutant, qui trans mare currunt. " 

Quintus Horatius Flaccus


*
Патиной туман по серпантину,
Рыжая берёзовая ржавь...
Скачут капли по стеклу блошино,
Комкают колёсами машины
Корку листопадного коржа.

Холодно, а я душой оттаю,
Вспомню листопады на Руси –
В Киеве, как в нынешней Оттаве,
Повторяя ноты и октавы,
Стылый дождик мелко моросил.

*
Там, где туман упал на кроны белым шарфом,
где каждая сосна по-девичьи стройна,
трудяга паучок сооружает арфу,
натянута, дрожит, прозрачная струна.

Не бойся, виртуоз, не прячься, погоди-ка,
я не коснусь твоей настроенной струны.
Сыграй мне, паучок, на тонкой паутинке
мелодию моей любимой стороны.

Мне выпал долгий путь за дальние границы.
В забывчивости я отнюдь не уличён
и где бы ни был я, мне долго будет сниться
мелодия Руси, приятель-паучок.

*
Опять над Мюнхеном дожди
повисли серой пелериной.
Танцуют капли-балерины,
их сцена - зонтики, плащи.

Животворящий луч ища,
природы проклинаешь козни,
а небо прячет солнце-козырь
с обратной стороны дождя.

Но сколько козырем не крой,
не унимают капли танец,
и кажется, поранишь палец,
польётся стылый дождь, не кровь.

*

Theatinerkirche


Меня влекли чужие города,
но сердцу нынче хочется простого.
Мне не хватает русского простора
и стало трудно время коротать.

Найду ли слово это передать?
Здесь чистота и ровные дороги,
Но видит Бог, без русского, родного,
в душе всё чаще грусть и пустота.

Вот русские подходят к алтарю -
улыбки неподдельны, безыскусны,
глаза раскрыты - капли не упустим...

Гляжу, на них, а сердце пόлно грусти:
ведь я уже не думаю по-русски
и, кажется, уже не говорю.

*
Нырну на ветку U-четыре
в районе Richard-Strauss-Strasse.
За четверть часа - ты на Марсе...
(иль у какой другой черты ли?)
Щипают каверзные мысли,
Щекочет шумный праздник нервы -
Пройдусь по Theresienwiese,
где пиво по пятнадцать евро,
Мужчины носят Lederhosen,
а дамы в дирндлях повсеместно.

Есть привкус русского колхоза
на празднике Октоберфеста!



Волчье

Захлебнулась моя атака,
Потащили по льду волоком…
А родился бы я собакой,
не гонялись бы, как за волком.
Я бы всласть на охоте лаял,
Жрал от пуза с хозяйской полки,
Даже если б отведал порки,
Не придумать иного рая!
Но волков волокут по насту –
Не добили, сейчас прикончат.
Чую вонь из горячей пасти
Налакавшейся крови гончей.
Может, прожил еще бы я год,
Толку в жизни моей никчёмной?
Вот, от пули прикрыл волчонка –
Пусть отведает волчьих ягод.


“Д.К”-2

1.

"Мастер WEB'a"


Паучишка,
мастер WEB'a,
сети сплёл
и смотрит в небо:
«Я, ребята,
хоть и мал,
в сети
солнышко
поймал!»


2.

"По-росячье"


Угадайте-ка,
ребята,
отчего мы
ПоРОСЯТА?-
Оттого,
что
свинки
все
любят бегать
ПО РОСЕ!



В альбом. "In aeternum te amabo" *

Шрам на сердце не залечен.
Зарасти ему пора бы,
так зачем же на колечке
"In aeternum te amabo"?

На серебряном колечке
вязью штихеля араба
филигранная насечка:
"In aeternum te amabo"

Проведи меня, колечко,
сквозь житейские ухабы!
Я люблю тебя навечно -
In aeternum te amabo.


* In aeternum te amabo [ин айтернум тэ амабо](лат) - я буду любить тебя вечно.



Мастер WEB'a

Паучишка,
мастер WEB'a,
сети сплёл
и смотрит в небо:
«Я, ребята,
хоть и мал,
в сети
солнышко
поймал!»


Колыбельная для души

I

Придут желанные денечки,
Когда весна сыграет вист
И озорной зелёный лист
Прорежется сквозь кокон почки.
Зажжётся солнце бесшабашно,
И деревенский житель пашню
Пройдёт от точки и до точки.

А я до мозга урбанист,
Не для меня зелёный лист!

Я жду весенний день погожий,
Когда под воробьиный гвалт
На свет появится асфальт,
Чернея грубой рваной кожей
Из-под тяжелой корки льда.
Я жизни радуюсь тогда
И становлюсь чуть-чуть моложе.

II

Я с детства городской, посмотришь, видно сразу,
Коллизия в уме, а в сердце - чехарда.
Смесь дорогих духов и выхлопного газа
Мне подменила дух зелёного листа.

Я с детства городской, скрываю пальцев тремор,
И наглухо душа закрыта на засов.
Вибрацию листа, звон голосистых трелей
Мне заступили скрип и скрежет тормозов.

Но чувствую нутром, что недоступно глазу.
То, видно, по весне бывает неспроста:
Сквозь скрежет тормозов и занавесу газа
Я чую аромат зелёного листа.

Так будоражит он, что лопнуло терпенье,
Отомкнута душа, и позабыт покой...
Опять спешу туда, туда, где птичье пенье
И аромат листа - я, с детства городской.

III

"Je suis malade, parfaitement malade... "
Serge Lama


Прихожу на приём к врачу –
Доктор, худо мне, хоть кричи.
Доктор, от души паралúча
Вылечи меня, вылечи!

Доктор, милый, ты не взыщи,
Для телесных бед нет причин –
От душевной моей немощи
Вылечи меня, вылечи!

В городах я сердцем ничей,
В городах я душой нищий –
Я асфальтами обезличен.
Вылечи меня, вылечи!

Пропиши голоса птичьи,
Ароматы степной ночи.
Умоляю, мне плохо очень,
Вылечи меня, вылечи!

Сорок капель дождя назначь,
Пропиши мне – в луга навзничь.
Вирус города, не иначе…
Вылечи меня, вылечи!

Хвойный запах назначь чащи,
Не жалей процедур, чаще!
Ты прости, что уж очень клянчу, -
Доктор, душа в паралúче,
Вылечи меня, вылечи!

IV

Седые пряди облаков
На розовых висках заката,
Течёт вечерняя прохлада
Долиной заливных лугов.

Под шелест крыльев мотыльков
Звенит кузнечиков стаккато,
И одинокая цикада
Поёт под сенью лепестков.

В тугих объятьях берегов
Река в наряде подвенечном
Тумана. От луны рогов
Зажегся Путь далёкий Млечный...


Средь пышной пряности стогов
Мечтаю, думаю о вечном.

V

Темнеет неба нежная пастель,
Завиты облака в курчавый локон.
Вечерний воздух – влажный гель –
Скрепляет сноп цветных волокон:
Свет сумеречный скапливая в кокон,
Рождает ночи акварель.
И вот готова тёмная палитра,
А звёзды – будто ноты на пюпитре,
И ветер, неуёмный менестрель,
К губам подносит тонкую свирель,
И возникает дивная рулада
Неведомой доселе красоты,
Струящаяся в неприкрытость окон
Через упругость гулкой пустоты
Ночного обесцвеченного сада,
Чарующей мелодией бельканто
Баюкая усталые листы.

Усни, душа, усни теперь и ты!

VI

В одинокой старой хате
Над заброшенным прудом
Время – нота на фермате,
Даже верится с трудом…

Понимаю, это странно:
От рожденья городской
Я меняю на пиано
Монотонный гам людской.
Тормозов скрипучих форте –
На кузнечиков аккорды,
Улиц molto moderato –
На весёлое стаккато
Неприрученной воды…

Я бегу от пустоты –
Наслаждаюсь то и дело
Лягушачьим «a'capella»
В том краю, где над прудом
Притаился старый дом.

VII

Убегу, убегу ночевать в ароматном стогу.
Далеко убегу в разогретое августом поле.
Убегу, не солгу, - я без поля никак не могу,
Я у поля в долгу – я без поля бессилен и болен.

Убегу, убегу умываться росой на лугу,
Босиком пробегу по зелёному бархату луга.
Убегу, не солгу, - я без луга никак не могу,
Мне без луга недуг, как без доброго старого друга.

Убегу, убегу… А пока - в беспредельном кругу
Городских площадей и задымленных смогом проспектов…
Убегу, не солгу, - без мечты я никак не могу
В неразрывном кругу, за которым не видно просвета! 




«Колыбельная для души» Читает Жорж →

«Грёза июня» Читает Жорж →





Копия божества

Составлено при поддержке и непосредственном участии С.Дунева


1

Разрабатывал книжные копи я,
В результате нащупал слова:
Мы лишь копия, жалкая копия,
Всемогущего божества.

Донимают болезни да фобии,
Не владыка, не царь, не глава...
Мы лишь копия, жалкая копия,
Всемогущего божества

Всё прожекты, мечты да утопии –
Не пойти супротив естества.
Мы лишь копия, жалкая копия,
Всемогущего божества.

От рождения и до надгробия –
Вот короткая жизни глава.
Торжествуй же, нелепая копия
Всемогущего божества!

2

Вы диагноз поставили: «Лирик!»
Мол, no comments, дружок, уволь.
Но забыли, что лирика – выкрик,
Но забыли, что лирика – боль.

Вы диагноз поставили: «Лирик!»
Мол, цена этим строкам гроши.
Но забыли, что лирика – выкрик
Обнаженной живой души.

3

Звучала музыка – импресса,
И небо, словно у Шагала.
На поводке у пекинеса
Хозяйка медленно шагала.

Была одета, словно к мессе,
Прозрачный шарф окутал плечи…
Но остриём по сердцу messer –
Тех губ изгиб алее лечо.

Мне чуялась любви предтеча –
Седой мальчишка, франт, повеса…
Ах, как хотелось в этот вечер
Быть поводком для пекинеса!

4

Что за шум, что за гам,  почему голосят звездочёты,
Кто накликал беду,  что за странные вдруг чудеса? –
В этот вечер у них не хватает звезды для отчёта,
В этот вечер они потеряли звезду в небесах.

Виноват в этом я,  непутёвый седой непоседа.
Видно, к старости бес мне рогами кольнул под ребро.
Среди синих небес я ночами брожу до рассвета –
Для любимой краду заповедное звёзд серебро.

5

От жизни брал, не зная меры –
всё сразу, а не понемногу.
Наверно, в Бога я не верил,
хоть и надеялся на Бога.

Я по религии не дока
и в рассуждениях не very…
Как мало тех, кто верит в Бога,
как много тех, в кого Он верит.

6

Ты думаешь, легко писать стихи, -
Забыть себя и жить чужою болью,
И понемногу складывать в архив
Сожженных чувств палящие уголья?
Проталкивать сквозь горло твёрдый ком,
Быть внешне, словно все, и лишь тайком
Соскабливать когтями на душе
Замызганные временем клише,
Лишая сердце права на покой?
И над собою ты уже не волен, -
Не написав строки, ты будто болен.
Скажи, зачем оно тебе, на кой,
Подумай и ответь мне, не тая,
Ты что же, хочешь мучиться, как я?



"Копия?" Вокал, гитара - Ирина Шахрай  →♫





Воздушное

Да, день ото дня без унынья и лени,
Не зная покоя, не ведая роздыха,
Я строю свой замок, чертоги из воздуха,
И в нём собираю лучей преломленье.  

Прагматик вздохнет, что же здесь необычно?
Но мне ли до этого праздного мнения.
Я день ото дня, не теряя терпения,
Зал возвожу из воздушных кирпичиков.  

И в замке светло, и хрустальны напевы,
Просторно и чисто, и нету в нём лишнего.
Он - воздух, а значит, свободно здесь дышится,
Но нет в этом доме моей королевы.  

Закат и восход, словно алые маки,
А мне сиротливо в тиши зала тронного –
К любви не отыщешь легко тракта торного.
Не каждой по сердцу воздушные замки.


Летнее

1
Почему накануне августа
Так немыслимо пахнет флоксами?
У кого-то, наверно, авторство
На весёлые эти фокусы.
И совсем уж, наверно, неспроста
Забавляется небо грозами.
Кто же это наводит запросто
Линзу лета на точку фокуса?

2
Под весёлое многоголосье,
Что над полем июльским кружит,
Собираю букет из колосьев –
Из овса, из пшеницы и ржи.

Заплету, словно волосы в косы,
Увяжу к стебельку стебелёк
Златокудрое чудо покоса
И добавлю в букет василёк.

Унесу сквозь задымленный город,
Словно веры священный грааль,
По асфальтовым улицам гордо...

Сквозь бетон, алюминий и сталь
Часто слышу таинственный голос:
То зовёт меня шепотом колос
В васильково - пшеничную даль.

3
Мы заняты, вечно нам времени жалко.
Нет, всё, решено: ухожу на рыбалку!
Когда ещё выпадет случай такой –
С удой посидеть над прохладной водой?
И пусть я в рыбалке не смыслю ни грамма,
Да будет сегодня такая программа!
Неважно, что рыба не будет ловиться,
Я просто желаю с природою слиться.
За шум водопада, журчанье воды
На время уйти от пустой суеты.
Крючок окуная в бегущий поток,
Подумать, что сделал, что сделать бы смог,
Осмыслить минувшее, будущий путь…
Да просто, от бега устав, отдохнуть.
Но время летит, как оно быстротечно -
И отдых недолог, и счастье не вечно.
Усталое солнце уйдёт за моря,
Вечерняя вспыхнет на небе заря,
И мне на прощанье блеснёт над волной
Непойманной рыбки плавник золотой.

4
Пусть уже далеко за полночь,
Убегаю в поля, за город.
Не загадывал я загодя,
Но спешу в дорогой пригород
От удушливой прочь пригари,
От того, что глаза застило,
За поля, за луга, за село,
К родниковой моей заводи –
Вырываюсь прочь из западни!
И в объятия мхов бархатных
Упаду, будто бы замертво,
От тягучих, густых запахов
Опьянею. Вгляжусь пристально
В иероглифы звёзд западных,
Зачерпну из ручья пригоршней
Розоватый настой зарева…
Может быть, оживу заново,
Может, стану другим я тогда.

А вернусь я домой затемно
В городское моё логово –
Не ищите во мне логики,
Если зреет в лесу ягода!

5
Выйди на луг спросонок,
Видишь, раздув бока,
Солнышко-поросёнок
Жадно пьёт облака.

Брызжет во все стороны
Облака молоко,
А на душе здорово,
А на душе легко!

6
Прошло немало полных лун,
Но на душе опять июнь.
Моя ладонь, твоя ладонь…
А мысли - только про любовь.

А в поднебесье синева,
а тополь сеет семена -

летят пушинки-парашютики.
Я под часами подожду тебя,
как в старом добром cinema.

7
Угаснет лето с песнями стрижей,
Сверкнут кармином ягоды рябины.
Остынет воздух, солнышко нежней
Осветит утомлённые равнины,
И от деревьев станет тень бледней,
Когда просторы дремлющих полей
Туман укроет серой пелериной.
Короче день и ночи дня длинней...
Ну, а пока всё в красоте невинной –
Ни желтизны, ни затяжных дождей
В последней фазе лета середины.


Секстет сентенций

1

Не царевна и не игрушка,
то ль на Каме, а то ль на Эльбе
проживала одна лягушка
и мечтала подняться в небо.

Ей твердили: "Убавь-ка прыти,
и в помине такому не быть.
Нам, рождённым в болоте прыгать,
никогда не взлететь на небо!"

Но болото - кислее клюквы,
но сентенции – хуже рвоты...
Вот, она в журавлином клюве –
жизнь меняет на миг полёта.

2

Я - улитка, весь багаж заплечный -
домик мой, закрученный спиралью.
Спрячусь в нём, и кажется мне, вечно
буду жить без горя и печали.

Мне для счастья многого не нужно,
уместиться в завитках ракушки –
Защищаю и глаза и уши
от чужих проказ и равнодушья.

Нет причин для боли и невроза.
Вмиг захлопну, если что, калитку.
Сложностей жилищного вопроса
знать не знает слизкая улитка.

Но за радость вот такого рая
есть одна невзгода и тоска. Я
вечно за собой его таскаю,
домик свой – от края и до края.

Всё оно прекрасно лишь отчасти –
ничего нет даром в этом мире:
за слепую иллюзорность счастья
я распят на собственной квартире.

3

Разбившись о стекло оконное,
Лежит, поднявши кверху лапы,
Ночная бабочка в агонии –
Недолетевшая до лампы.

Над ней цветёт вазон бегонии,
Но бабочкина песня спета:
На подоконнике – покойная,
Недотянувшая до света.

И мы, на бабочек похожие,
Друг другу, словно свету, рады.
Надеемся на невозможное,
А лбы разбиты о преграды.

4

В муравейнике жил отважный
И отчаянный муравей.
Вот, решил муравей однажды
Потягаться с судьбой своей.

Муравейник стал в горле комом –
Невозможно любить толпу.
Вместо паруса взял перо он,
Вместо лодочки – скорлупу.

Прошептал он: «Отныне, братцы,
Я не ваш, - вообще ничей!»
По травинке зашел на шканцы
И унёс муравья ручей.

Моросили дожди сквозь сито
Непогожим осенним днём,
В муравейнике были сыты
И молились, но не о нём.

5

Жил я тихо и мирно, ни «против», ни «за»,
Но присела ко мне на плечо стрекоза.
Золотыми глазами взглянула в глаза
И взмахнула крылом – полетели со мной!
В стрекозиной стране в небесах бирюза,
В стрекозиной стране веет ветер степной,
Полетели туда, полетели, родной!
И вспорхнула она, и кружит надо мной,
И стрекочет крылом, словно манит рукой.
Я бы рад за тобой в небеса, стрекоза,
Но с полётами я навсегда опоздал…

Так с тех пор и живу, шелест крыльев храня.
Дай Бог счастья тебе в стрекозиных краях!

6

С утра до ночи в комнате моей
Неугомонный гомон голубей.
И сквозь окно шестого этажа
Я слышу крик весёлого стрижа.
Для птиц не существуют этажи,
Стрижи в пространстве вертят виражи.
Для них не уготована межа,
Они любого выше этажа.
Для птиц не существует несвобод,
Для них открыт простор и небосвод.
А для меня проложена межа
На уровне шестого этажа.
Не надо птицам паспорта и виз,
А я – меж небом и землёй завис
На высоте шестого этажа...
И бьётся о стекло крылом душа.




"Об этажах", художественная декламация – Жорж →♪






Дороже жизни

\
Бьюсь, как птица в стекло, в непроглядную мглу,
В неизвестность стучусь, как колёса о рельсы,
Обгоняю летящую к цели стрелу...

Я - на грани судьбы, я - на уровне стресса!

Шаг неверный - в бездонную бездну нырну.
Нет покоя душе в обиталище тесном -
Ты задела молчавшую долго струну...

Я - на грани любви, я - на уровне песни!
\
Когда ты пришла,
Я сломал часы,
Чтобы остановить время.

Когда ты пришла,
Я задёрнул шторы.
Твой взгляд - мой свет.

Я выключил музыку,
Когда ты пришла.
Твой голос - моя мелодия.

Когда ты ушла,
Распахнул шторы,
Но не было звуков и света, -
Мир умер,
Когда ушла ты.
И часы не заводятся.
\
Душа моя - сад камней,
Мертвых, покрытых мхом.
Душа моя - сад камней,
Где нет даже ветра вздоха,
Там холодно, пусто, плохо -
Душа моя - сад камней,
Если тебя нет в ней.
\
Зажали горло спазмы нервные,
Звоню тебе который раз!
Глаголы будущего времени
Еще не созданы для нас.

Не подобрать местоимения -
И - "ты и я" - еще не "мы".
Глаголы будущего времени
Еще в молчании, немы.

Пока из боли и сомнения
Лишь зарождается мотив,
Способный к будущему времени
Возвысить наш инфинитив.
\
Я этой ночью - вне стихий,
Я был подобен королю.
Я для тебя слагал стихи,
Срывая ритмы на аллюр.

Но острой бритвой вновь и вновь
Кромсал рифмованный велюр -
Мне снова не хватило слов
Сказать, как я тебя люблю.
\
Пересохший водоём,
Перемирье на войне...
Одиночество вдвоём
Одиночее вдвойне.

Ночью порознь, розно днём.
С виду - милая чета.
Одиночество вдвоём,
И не больше, ни черта!
\
Ласкаю и холю синицу,
Не думая о чудесах,
Но снится мне, снится и снится
Крыло журавля в небесах.
Пора бы мне остановиться,
Забыть про чужие края,
Но снится мне, снится и снится
Искрящимся солнышком Ниццы
Родная улыбка твоя.
\
Я предан в руки палачу -
В тиски меж "надо" и "хочу".
Преграда между "да" и "нет"
Мне застит глаз любимых свет.
И вот я глух, и вот я нем
Среди потоков GSM,
И бьюсь о стену головой -
Препону меж тобой и мной.
\
Ты говорила: "Отпускаю!"
Ты говорила: "Не зови!"
Теперь душа моя пустая
без ожидания любви.
Теперь от боли лезу в петлю.
Кто не любил, тот не поймёт...

Но только к ссадинам немедля
врачи прикладывают лёд.
\
Я замолчу, умоляю, прости меня  -
Чтобы её не назвать твоим именем.
Чтобы не стало отмщенья мерилом им
Имя невинное, имя ранимое.

Я замолчу, и не знаю я, что потом.
Но повторяю неслышимым шепотом,
Словно моление, имя любимое.
Ты, в Небесах, от беды охрани её!

\
Не в силах мне помочь ни ламы, ни Тибет.
Кружится голова, срывает ветер крышу.
О, если бы я мог не думать о тебе,
Наверно, мир бы стал бездоннее и выше.

Не в силах нам помочь ни ламы, ни Тибет,
Когда мы с каждым днём всё дальше, а не ближе.
Но если я смогу не думать о тебе,
Тогда я навсегда себя возненавижу.
\
Любовь не бывает задаром,
Бесплатно любовь не катит -
Каждым сердца ударом
Мы за любовь платим.

Любовь не бывает оптом,
Её собирают по крохе.
Плата - мольбы ропот
В каждом твоём вздохе.

Это острее жала,
Это страшнее шизы
И горячей жара.
Это - дороже жизни.



В альбом. "Мольберты, аромат олифы..."

Мольберты, аромат олифы,
слегка дрожащая свеча...
Ты возвела меня в халифы
пусть лишь на вечер, лишь на час.

Танцующая гибкость рысья,
твои касания легки...
Я - кисть, я следую за кистью
повелевающей руки.

То огненным вином по венам,
то колкий холод в полынье...
Я для тебя одно мгновенье,
один мазок на полотне.

Минуты страсти быстротечны -
прощай, покорный паладин!
Мы - миг, врисованный навечно
в безумство красочных картин.


"Ты говорила: "Истина в вине!"

Ты говорила: "Истина в вине!"
А в чьей вине, твоей, моей - не знаю.
Быть может, друг без друга нам вольней,
тогда к чему моими правишь снами?

Оставь, былую боль не береди
виденьями несбывшегося с нами.
Иду, но тьма разлуки впереди,

вина и боль в ней сплетены корнями.


Издалека, как водится, видней,
но истина нагляднее не стала.
Она лежит по-прежнему на дне
никем не пригублённого бокала.

Я засыпаю, снова на убой...
Любовь - не истина, но истинна любовь.


В стиле романса

Немного ещё и закончится лёгкий полёт листа,
опустится иней, полудой поля серебря.
Последние тёплые дни августейшего августа
кочуют в обнимку со стылым дождём сентября.

Утихло и замерло летнее многоголосие,
невесело небо, темно не к восьми, а к пяти.
Но трепетно верит душа, осенённая осенью,
что ты не в конце, а пока в середине пути.

Ложится листва разноцветьем лоскутного коврика
и каждый лоскут в нём несёт временную печать.
Наверно, неправильно жизнь переписывать поверху
и было бы глупо пытаться с начала начать.

Осенняя грусть - полуправда сусального золота,
Минуты собрать - словно воду нести в решете.
А сердце стучит, подгоняет... Зачем? Ты не молодо.
- не надо спешить, и ямщик осадил лошадей -

Погаснет окурок во влаге цветастого вороха,
развеется едкий дымок и легко на душе.
Пока мне на свете хотя бы немногое дорого,
не надо тужить. "Заводи и поехали, шеф!"


Со скомканной страницы

I

Всё проходит, и радость, и боль...
Всё уносят за море пассаты...
Вот летит дирижабль, как любовь...
Как любовь? Да, - он тоже пузатый.

I

Поэты врут, однако - ты верь!
Слова порой острее специй.
В стихах мешают всякий ливер,
а ливер, - он какой без сердца?

I

Не для ума это, даже дошлого,
выдумаешь теорию ту еще -
левой рукой ухватился за прошлое,
правой хочу дотянуться до будущего.

I

И даже от судьбы поймав затрещину,
не успокоюсь, как в анабиозе.
Шерше ля фам, - опять: "ищите женщину"
Яд и лекарство - дело только в дозе.

I

Бываю на язык остра,
Но не отчаивайся, ведь мы
Сгорали в пламени костра…
«В любой из нас – частица ведьмы!»

I

И сколько, люди, говорить об этом?
Стихи - стихами, а поэт - поэтом.
Пускай иной высоким словом блещет,
поэт и стих - две очень разных вещи.

I

В бессмысленность поэзии не верю я,
стихи горят лампадой негасимою -
поэты пишут ангельскими перьями,
хоть с виду и похожи на гусиные.

I

Иной из фарисеев всё кричит,
мол с Богом он соседствует бок о бок...
А я гляжу в недремлющее око -
с Ним говорю, но Он в ответ молчит.

I

Надоели вопросы, ответы,
размышления "с кем бы" да "как бы"...
А "Виагру" - не импотенты,
это средство придумали бабы!

I

Как давно мне не снились туманы...
Как дождливы теперь вечера...
Отосплюсь и, быть может, domani
станет лучше, чем наше вчера.

I

Опять рассвет. Будильник, душ...
И снова бег и бег -
Бог не завёл будильник душ
на двадцать первый век!


Лето. К тучке. Этюд.

Лето горячее, жаркое. Засуха...
Тучка, ты б спрятала солнце за пазуху,
жалящих лучиков колкое полчище
остановила сермяжным полотнищем!

Знойно. Со лба вытираю испарину.
Нынче в России погода Испании.
Где же ты в шири индигово-лаковой?
Мы бы с тобой о прохладе поплакали.


без адресата

Я не ко времени разбужен.
Вокруг бедлам и суета...
Зачем я отражаюсь в луже
подобьем желтого листа?

Зачем сопротивляюсь ветру,
навстречу смерчу встав горой,
ещё не потерявший веру,
последний выживший герой?

Размётаны мои собратья,
кружатся по ветру, снуют.
Напрасно силюсь их собрать я
в одну счастливую семью.

Мы никогда не будем вместе,
не прекратить безумство их.
И мне отказано здесь в месте
и в счастье быть среди своих.


Неоконченный этюд

Застыли облака на высоте
ажурными куафами бретонок.
Ещё немного, и зажгутся те,
к которым через тернии лишь только.

Всё невесомо, кажется, взлетишь.
А ветер - лёгкий, словно платье феи,
принёс обрывки радужных афиш
под балдахины уличных кофеен.

Палитра пёстрых черепичных крыш
насыщена сентябрьским цветом эля,
и ты на вечность пристально глядишь,
заворожённый кружевом Эйфеля.


К вопросу о куафах
Куафы в творчестве Гогена
La coiffe bigouden
Coiffes et costumes de Bretagne


Я спросил сегодня у менялы

Я спросил сегодня у менялы:
"Вы же в курсе курса всех валют.
Подскажите, много или мало
денег за рубли теперь дают?"

Он сперва меня не понял вроде,
взгляд его увесист был и лют:
"За рубли, братан, дают по морде,
в морду за рубли теперь дают!"


Жаркое

Солнце августа жалит дюже
со стеклянной прозрачной сини.
Сослужил бы ты, дождик, службу
и пролился со всею силой.

Только дождику не до службы,
хулиган, как мальчишка весел.
Соскользнуть ему только с луж бы
и бегом в города да веси.

Он порой, как пушинка, лёгок,
временами изрядно весит.
Прошумит в тишине над логом,
пронесётся, гудя, над лесом.

- Неужели вы мне не рады?
- Рады, дождик давненько ждали!
Улыбаюсь дождю с веранды,
а земля пьёт дождинки жадно.


Retrospectare

В избёнке ветхой пол дощат,
сосновый сруб кренится,
и после каждого дождя
рыдают половицы.

Под печкой выросли грибы.
Ой, Настина игрушка...
Шуршит у гречневой крупы
мышонок-побирушка.

Покрыла подоконник пыль.
Тень стелится покато.
И небыль обрядилась в быль,
но прочь ушли Пенаты.

Не здесь ли затерялся след
моих истоков давних,
там, где указывает свет,
сочащийся сквозь ставни?

Ищу, в потёмках шебурша,
ищу себя, ан нету...
Куда ты спряталсь, душа,
упала в щель монетой?


Утреннее

Утром дворники пыль подымают над улицей,
будоража останки размолотой ночи.
Мне сегодня зачем-то припомнилась Фурцева
и какая-то песня из "Утренней почты"

Я спешу на работу по времени куцему
сквозь препону из мыслей навязчивых полчищ.
Ни к чему ССР мне и - как её? - Фурцева,
но в ушах эта песня из "Утренней почты"

Всё прошло и давно на задворки заброшено,
Нет, сидит же в мозгу, словно чёрная порча,
Пустозвонный мотив из далёкого прошлого,
подзабытая песня из "Утренней почты"!

Жизнь измята и ложью донельзя изломлена,
Только сколько новинками сердце не потчуй,
я тону, но хватаюсь за эту соломину -
за бравурный мотивчик из "Утренней почты"


набережная, набросок

Над нашим городом туман -
тяжёл, как будто тонну весит.
И тонут тёплые дома
в белесовато-мутной взвеси.

Деревьев чёрная гряда.
День безвозвратно догорает,
устало замерла вода
меж неживыми берегами.



Визуализация




к зазимью

Сетуй, или не сетуй,
месяц или другой
будет не много света
и заметёт пургой.

Белым пятном на черень,
колкий, вороно-пег,
лёг на земное чрево
недружелюбный снег.

Мне б от мороза злого
спрятаться в закутке,
холодно, даже слово
мёрзнет на языке!

Прочь от слепого сплина,
я не его вассал.
Вечером зимним длинным
грезится мне весна.

Дряхлым дырявым пледом
снег лёг не навсегда -
ласковый лепет лета
в сердце под коркой льда.


ParaSol-ный этюд

В моём шкафу полдюжины зонтов,
На всякий дождь свой приготовлен зонтик.
Нет-нет, в дождях я вовсе не знаток,
Но каждый дождь созвучен точной ноте.

Есть синий, жёлтый, алый, как заря,
есть даже белый, словно лунный ломтик.
Но чёрный зонтик не ищите зря,
Мне над душой не нужен чёрный зонтик!


этюд к августу

Перистым облаком, будто мулетой,
ветер играет в лазури востока.
Это пора августейшего лета,
это горячее время восторга.

Солнечный диск, словно взмыленный торо,
мчит на закат - жёлтло-красный капоте.
Это пора опалённых просторов,
эра мечты для любви и полёта.

Не потому ли танцующий аист
взмыл в поднебесье под солнцем палящим?
Время твоё - огнеликое, август,
душной волной над полями парящий.


импрессия

Листья уйдут в круговорот
после ветра рывка.
Им всё равно, кто их сорвёт,
ветер или рука.

Им всё равно, кто их увлёк
в радужный луч света.
Будут кружить, как мотылёк,
силясь найти лето.

Нам не понять листьев ройка,
не раскопать недра,
что для листка наша рука? -
просто поток ветра.

Время придёт, лишнее – вон,
прав был отец Óккам.
Белым дождём брызнут вдогон
слёзы твоих óкон.



Патетическая песня

Позови меня в раннюю рань, ясный солнечный лучик,
Золотистое благо восхода на землю пролей.
Поведи за тобой по извилистым лентам излучин
В серебристую даль околдованных светом полей.

На привольных лугах воздух чистый, прозрачный и горький,
Над моей головой синева неземной высоты,
А в белёсой дали на окутанном дымкой пригорке
Зажигает заря православного храма кресты.

Я полям поклонюсь, и летящему лёгкому ветру,
и зелёному лугу под россыпью ранней росы.
Здесь отец мой и дед полегли за свободу и веру,
В храме их помяну, как ведётся у нас на Руси.

В православной земле наши корни, в том связь поколений -
Если корни крепки, значит, кроне буять зеленей.
В тишине алтаря преклоню перед Богом колени,
О своём помолюсь и о счастье чужих сыновей.

Разбуди меня в раннюю рань, ясный солнечный лучик,
Золотистое благо восхода на землю пролей.
Для кого-то найдутся края и богаче, и лучше,
но из них ни один не сравнится с Россией моей.


Тапёр

Манжеты измяты и ворот засален,
а руки грубы, словно ржавый топор...
В нетопленом клубе, в прокуренном зале
играл кинофильм полупьяный тапёр.

Глаза призакрыв как бы наполовину,
он пальцем, похожим на скривленный сук,
Расстроенных струн поборов паутину,
из дебрей рояля выманивал звук.

И что на меня в этот миг накатило?
Поймался на музыку, словно на крюк! -
Уже не смотрел, слушал кинокартину
под магией, вызванной ловкостью рук.

Молчат на экране шуты с королями,
Тому не дано уместиться в уме -
Какой-то тапёр, полубог полупьяный,
неслышное слышимым сделать сумел.


К декабрю

Что такое декабрь? Время снежно-стерильных санаций.
Первопутком зимы мерным шагом идут холода.
Так и в том декабре снег ложился пластом на Сенатской…
Нет, наверное – стоп, а не то унесёт не туда.

Лучше глянем на то, как позёмка вьюном побежала.
Мы же здесь про декабрь, что ещё приписать декабрю? –
Он вонзает в меня остриё ледяного кинжала,
Я – спасибо скажу, как Толстовский месье Деларю.

Шарф на шею и – прочь, прогуляюсь морозным кварталом
И с души отряхну притаившийся в ней полусон.
Воробьи голосят и вороны скандалят картаво,
Только слуху милей веселящихся вьюг унисон.

Так выходит, декабрь, ты из дюжины братьев последний?
И, видать, потому напоследок припас волшебство –
На подходе январь, твой малыш, твой желанный наследник,
Для него Новый Год и несущее свет Рождество.

Не старайся, зима, и сосулькой мне в сердце не целься.
Дотяну до весны, - одолеть ли меня декабрю?
Не пугает меня серебрящимся столбиком Цельсий,
Ну а если… нет-нет! Я, декабрь, не с тобой догорю.


Околоводные мысли

Кто я, скажи мне, волна морская?
К берегу спешу, если мысли мои заилены -
Любо глядеть, как море шевелит мозгами,
перемывая каждую вздыбившуюся извилину.

Вспененный гребень бьётся о скальный камень,
Будто бы в кость лобовую черепа.
Гул нарастает, и в этой гремучей гамме
Слышится песня сердца моего расщепленного.

II

Всё это улетело делом давним,
всё это растворилось, как во сне -
вот я стою, в реку бросаю камни,
но их река не возвратит ко мне.

Мне всё равно, зачем я и откуда,
оставил груз, шагаю налегке,
а жизни опустевшие минуты
идут ко дну, как камешки в реке.


"Иллюзия неба" (три стихотворения в прозе)


ЗВОНОК

Вам нравятся ночные звонки? Спросонок потянулся к телефону, провёл пальцем по тачу.
- Да!
- Ты не забыл, что с утра переводят время? Переведи, а то опоздаешь на рейс. Я тебя знаю!
- Да ладно тебе, нашла время, сама-то на часы глянь.
Проснулся окончательно. Встал, нащупал вечно ускользающий выключатель. Снял часы с полки, перевёл стрелку на час вперёд. А ведь опоздал бы, как пить дать, опоздал. Подошёл к её фотографии, поправил чёрную ленточку. Провёл по стеклу рамки ладонью. А если бы я стёр из телефонной книги её имя, номер? Сел в кресло, над которым распятие и навсегда остановленные ходики. Светает. Я жду. Звони.

ИЛЛЮЗИЯ НЕБА

Шандарахнуло деда. Инсульт. Но наш дед - тот ещё живчик! Прошёл месяц. Дед лежит и смотрит в окно на стрижей. Только глаза на застывшем лице туда-сюда за птицами по небу скользят. Стрижи - это святое. Прилетели, значит, лето - жить будем. Улетели – осень, и… В этот раз небо осиротело рано. Дедовы глаза закрыты, толку-то таращиться в пустоту? Улетели. Всё уже незачем. Только наутро по небу снова промелькнули озорные точки, носятся, как ни в чём не бывало. Дед приоткрыл глаза. В глазах запылал свет. Даже левая неподвижная рука шевельнулась. «Я… бу-у-ду»,- выдавил дед. Ладно, старый. Лазерный проектор – штука дорогущая, но ты мне дороже.

...ОДИН ШАГ

Вы подходите к ярким витринам, вы любуетесь мобильными телефонами. Какие они красивые, они зовут: "Обладай мной, обладай,- одним из нас - самым-самым!" И вот она, мечта, ваша. Сколько радости. Тут и музыка, тут и кино, тут и звонок друга. Много всего. Ах, как же он изящен. А этот замечательный номер, сочетание цифр которого вы так тщательно выбирали!
Вчера я оставил номер моего телефона больничной сестре: «В случае чего…»
Умоляю, молчи. Только не зазвони. Лежи, как лежишь, и не издавай ни звука. Будь ты проклят, чудо техники, в одно мгновение ставшее похожим на гроб. Ненавижу тебя, треклятый бездушный кусок блестящей пластмассы.


...о пятом

Мы глядим друг на друга патово
И давно молчим ни о чём.
На земле время года пятое
Не придумал никто ещё.

Снег ложится на город пятнами,
На твоё, на моё плечо.
Для любви время года пятое
Не придумал никто ещё.

Так природа сложила атомы,
Так измыслила – как могла.
Только времени года пятого
Нет, как пятого нет угла.

Жизнь – то горечь, то слаще патоки,
Свет – и тёмная полоса.
Жаль, что времени года пятого
Нет, как пятого колеса.

Нам бы шаг ступить на попятную,
Нам бы наш одолеть просчёт –
Отыскать время года пятое
Для любви на чуток ещё.


Capriccio

То птицей, поющей в кроне,
То пчёлкой, жужжащей в улье,
То громким раскатом грома
Приходят дожди июля.

То плотные ткёт полотна,
То вяжет ажуры тюля
Прекрасная непогода
Дождём посреди июля.

То ласково город холит,
То, пасти раскрыв горгульи,
Напомнит про зимний холод
Порывистый дождь июля.

То солнца румяный сочень,
То тучами затянуло…
Запутался летний зодчий
В причудах дождя июля!

А мы посидим в кофейне
На белых плетёных стульях
Пока не утих елейный,
Ласкающий дождь июля.

И наши года утонут
В июльском дожде-скитальце.
Тепло от моей ладони
Твои обогреет пальцы.


к осени

Всё тревожнее сердце щемит по ночам,
Всё бесцельнее утра кровавая рань…
Лист, сорвавшийся, словно топор палача,
Отточил от зазубрин разящую грань.

Вот он молнией ринулся с дерева вниз,
Вот предательски спрятался в рыхлую тень…
Перед тем, как придумали свой механизм,
Листопад созерцали, месье Гильотен?

Лист сорвался, он просто бороться устал.
В этот вакуум, в этот свободный проём
Просочилась холодной струёй пустота,
Заслоняя собой горизонт-окоём.

Я пытался расставить слова по местам,
Я осмысливал суть и ножа, и креста,
Я как будто бы жизнь по листу пролистал,
Наблюдая за ловким полётом листа.

Синеглазка надела цветастый наряд,
Но за яростью красок лукавая ложь.
Очи осени страстно огнями горят,
А за пазухой спрятан отточенный нож.

Дни проносятся в пропасть быстрее листа,
Не успел разгадать существо бытия…
Неужели останется лишь пустота
Там, где был я, когда перестану быть я?


Этюд

Бывает, небо исподволь нахмурится.
Так, потихоньку – это, мол, не я,
небрежно цапнет, словно лапой курица,
далёкие деревья молния.

В такое время превосходно курится -
сижу, и сигаретка у лица...
Горбатой спинкой потянулась улица
туда, где за дождём ей нет конца.


Cезонное

Неприятна зима современной натуре изнеженной,
Горожане закутались в шубы и черт им не брат.
Только если бы не было снега, откуда подснежники
Доставал бы тогда для влюблённых услужливый март?

Сыпь, куражься, зима, ты успеешь метелью натешиться,
Снег – валюта в расплату за летний безумный банкет.
Только как ни лютуй, сердце бьётся, а значит, надеется
Для любимой собрать незатейливый нежный букет.


Грозовой этюд

Раздался гром, и началась гроза.
Армада капель с неба вниз бежала,
И молния, извившись, как гюрза,
Вонзала в высь раздвоенное жало.

Гром громыхал, раскатисто звеня,
То небо наполняя, то низины.
А флейта лета пела… и змея
Грозы послушно спряталась в корзину.


Этюд

Дождь монотонно лил и я
смотрел на то,
как умывалась лилия
в пруду пустом.

Там, у пруда - помост дощат
и, словно мел,
за бязью летнего дождя
цветок белел.


из альбомного

Покидаю "пенаты" шумные,
(Вроде взрослый - а сердце мальчика!),
Чтобы стать на мгновенье штурманом
Для пушинки от одуванчика,

Повести за собой флотилию
Водомерок на глади озера
И пройтись по степной идиллии –
По рассыпчатым росам розовым.

Окунуться в туманы пенные,
Надышаться душистым воздухом,
Дирижировать птичьим пением,
Разговоры вести со звёздами.

И слегка погрустив про вечное
На границе Земли и Космоса,
Буду слушать, как ветер вечером
Мне твоим напевает голосом.


Pевольверные стихи

к Арсению Несмелову


1

Не то, что требуют дела,
Скорей причуда моды –
Он дремлет в ящике стола,
Гордясь бульдожьей мордой.

Тяжёл, но любит погулять
И скачет от отдачи,
Когда выходим пострелять
С приятелем на даче.

В душе – он лютый дикий зверь,
Но попусту не тронет
Шестизарядный револьвер,
Не пробовавший крови.

2

Сущность душевных фибр,
Тайная страсть тихони –
Двадцать второй калибр
Холодом жжёт ладони.

Скрыт от дотошных глаз,
Враз добавляет веры –
Тяжеловесней фраз
Аура револьвера.

Мелкую, словно дерть,
Как бы шутя подначил,
Сплюнул чужую смерть,
Дёрнув кулак отдачей.

3

Всё осточертело, живу, словно в клетке.
А ну-ка, сыграю с собою в рулетку –
Простая игра, невозможен обман:
Один заряжаю патрон в барабан.
Кручу, поднимаю, давлю на крючок…
Нет выстрела – пошлый, банальный щелчок!

4

Ты видишь примитивный механизм:
курок, боёк, свинца тупое жало,
блеск вороненья - чёрный демонизм.
Но как твоя рука его желала!
И вот он твой. Почувствовал кураж?
Не обольщайся – это лишь мираж.

5

Вот это, братцы, завело,
но цацка дорога мне.
Блестят латунью "жевело"
из камор барабана.

Такая штука - не резон,
купил, не зная меры.
Похож на пушку пустозвон
с патронами Флобера.

6

Ты, главное, себе не лги:
Ведь он – не украшенье.
Мы молимся: «Прости долги,
Избавь от искушенья»

Всё это вовсе не игра.
Кто мне, простите, лекарь?
И я, на части разобрав,
Его швыряю в реку.


про птичку (Inspired by "Птичка" Светланы Холодовой)

"Да где бы разжиться – такого зерна..."
Светлана Холодова



Это было похоже на странный и сложный обряд.
Яркий свет ателье, на треноге большой аппарат…
Вспоминаю сейчас, прикрывая завесы ресниц:
Вот волшебник-фотограф, за шибером прячущий птиц.
Я же верил, что птичка чирикнет, вспорхнёт озорно.
Недоверчивы птицы, но падки они на зерно.

Плёнка - фотозерно, а для птицы - заветный ячмень:
Пара пассов рукой на века сохранят мою тень.
Я листаю альбом, чередую изменчивость лиц.
Сколько лет пронеслось в ожидании призрачных птиц!
Словно шелест крыла, шорох полупрозрачных страниц…
Провожал журавлей, отпускал непокорных синиц.

Что я снова ищу между стёртых, забытых теней?
Птицы живы свободой, смертельны им путы тенет.
Неужели по птице тоскую, по ней моя грусть?
Нынче птицы прилёта не жду, этой птицы боюсь.
Эта птица – не Феникс и выпорхнет не из огня.
Это времени птица. Склюёт по крупице меня.


неоконченное

Прошу о помощи, подбрось мне
Хоть из какого словаря
Иную рифму к слову «осень»
В строку начала октября.

К сиянью клёнов, окаймлённых
В полупрозрачный алый флёр
Нежнее томных анемонов,
Шепни, бесценный мой суфлёр.

К листку, который ветром сорван,
Мне снова не хватает слова.


пост-летнее

"лето уже пахнет ладаном"
Павел Голушко




а лето прошло, вот и осень, пропахшая ладаном,
а лето - есть лето, и летом как-будто моложе мы...
а помнишь, недавно совсем с воспалёнными гландами
стоял у ларька, где торгуют заветным мороженым?

окончилось лето, а как нас на речку жара влекла!
и солнце купалось, бурлило игристыми брызгами...
теперь с облаками куда-то бумажным журавликом,
непойманной рыбкой - схватил, а пескарик и выскользнул.


Импресса

Звучала музыка – импресса,
И небо, словно у Шагала.
На поводке у пекинеса
Хозяйка медленно шагала.

Была одета, словно к мессе,
Прозрачный шарф окутал плечи…
Но кто поймёт – по сердцу Messer
Тех губ изгиб алее лечо.

Мне чуялась любви предтеча –
Седой мальчишка, франт, повеса…
Как мне хотелось в этот вечер
Быть поводком для пекинеса!


из пейзажного

Вечер. И вот горизонт загорелся, багров.
Катится солнце телегой, но лёгок накат.
Месяц, как будто бы бравый пожарник багром,
Трогает рогом бушующий в бездне закат.

Тучный туман прикорнул на лугу за бугром.
Шепчутся волны, зовут, за собою маня.
Алый багор выжигает на небе тавро –
Пламени знак, и в огне – отраженье меня.


осенне-лиричное

Дождь прошёл, на асфальте лужицы,
Воздух влажен, промыт и чист.
Опадая, забавно кружится
Лист кленовый, эквилибрист.

То на солнце блеснёт подпалиной,
То с разбега ныряет в тень
Пятипалый листок опаловый.
В суете пролетел весь день,

А когда на закат коралловый
Голубая легла слюда,
Он решил поиграть в кораблики,
И совсем пропал, ни следа.

Подскажите мне, не видали вы
(не сочтите за труд, зачту!),
Пятипалый листок с подпалиной,
Уносящий мою мечту?


"Мой путь – он мой, и более ничей..."

Мой путь – он мой, и более ничей,
но все мои пути ведут к Голгофе –
густая горечь тысячи ночей
заварена в горячей чашке кофе.

Я не посмел переступить черту,
но до тех пор, пока мой час не пробил,
пью по глотку ночную черноту
и вглядываюсь в милый сердцу профиль.


Колыбельная

Темнеет неба нежная пастель,
Завиты облака в курчавый локон.
Вечерний воздух – влажный гель –
Скрепляет сноп цветных волокон:
Свет сумеречный скапливая в кокон,
Рождает ночи акварель.
И вот готова тёмная палитра,
А звёзды – будто ноты на пюпитре,
И ветер, неуёмный менестрель,
К губам подносит тонкую свирель,
И возникает дивная рулада
Неведомой доселе красоты,
Струящаяся в неприкрытость окон
Через упругость гулкой пустоты
Ночного обесцвеченного сада,
Чарующей мелодией бельканто
Баюкая усталые листы.

Усни, душа, усни теперь и ты!


из серии "сюр"

Е.Г.

Бог почесался, чихнул и сонно нашарил тапочки:
Вот незадача! - гляди, опять в небе сгорела лампочка.
Нет будто Богу других забот, тут еще эти дела...
Взял он телефон и набрал номер дежурного ангела.

- Эй, контора, спите, аль как? Мне ли до этой мелочи?!
- Господи, пусто тут в запчастях, но кое-что есть, уже лечу!
Схватил он от неба ЗИП*, стал на крыло, - надо же, проморгал сдуру.
Мах за махом - крыло, как весло, вынесло на небесную верхотуру.

Выкрутил чёрную звёздочку, новую закрутил - гори!
А старую, чтобы не таскать за собой, бросил в район Гори.
Поэт, глядя на гладь озера, подумал: "Вот те на!
звёзды всегда падали белые, а эта почему-то - черна..."

---
* ЗИП - запасные части, инструменты и принадлежности.


Песенка на час вперёд

Ход времени отточен,
весну мы ждали очень,
но стала этой ночью
весна на час короче.

Пришла пора идиллий,
а время - сократили.
Откуда эта мода
на стрелок переводы?

И вот я требую сейчас:
«Верните мне весенний час!» -
хотя бы по минуте
прошу весну вернуть мне.
Хотите, не хотите –
Но время возвратите!

Часы неумолимы
в объятиях любимой,
но только против правил
мой час весны украли.

Какое потрясенье:
весна – любви спасенье,
но в это воскресенье
час отняли весенний.

В недоумении народ:
«Зачем нам жить на час вперёд?!»
Верните час весенний
народонаселенью,
хотите, не хотите –
весну нам возвратите!


26-e

Двадцать шестое. Холодное утро.
Клён колыхался, как будто кадило.
Няня тяжелую яркую люстру
Молча включила над креслом в родильном.

Женщина в кресле от боли кричала,
Врач наклонился к её изголовью,
Глянул в лицо, искаженное болью –
Это начало, лишь только начало.
Матовый воздух дождями спрессован,
Мутно окно от раздробленных капель.
Доктора голос, похоже, спросонок:
«Машенька, дайте, пожалуйста, скальпель!»

Я, напрягая себя что есть силы,
Сипло хрипя от натуги и боли,
Вылез на свет, как мертвец из могилы –
Не по своей появляемся воле.
В узкую щель между утром и ночью
Втиснул себя сквозь кровавую рану.
Няня шепнула: «Мамаша, сыночек!»
Я же орал, словно матерной бранью.

Март. Середина двадцатого века.
Юная мама от счастья рыдала.
Тень на стене от надломленной ветки.
Жизни и смерти едины начала.


О'Kант-овка

"Опять сижу за Кантом по ночам..."
Лариса Кириллина


- 1 -
Зазолотился горизонта кант
и снова вечер нежностью велюра
окутал мысли. Тишина окрест.
Ну, где ж ты, поп с ирландской шевелюрой,
где твой оркестр?
Сыграй про лето осень и весну,
начни с весны, в зиме ты видишь ад!
Пока еще не отошли ко сну,
смычком по струнам пробегись аллюром.
Я слушаю. В её же другах - Кант...


- 2 -
Ночь не сулит моей душе бельканто -
сквозь расстояния, в тумана молоко
морзянка сердца: что ты?.. где ты?.. как ты?..
В ответ - молчание. Ты слишком далеко
и окантована глубинной мыслью Канта.
Нет даже нити, что уж там каната
меж нами. Линия утрат
и трат пустых усилится в стократ
восходом солнца. Дожил до утра ты,
но тяжелее по утрам утраты.


Этюды к марту

I.

Туманы – река молочная,
Снега – берега кисельные,
Деревья-растрёпы всклочены,
Птичье на них веселье:
Первого “плюса” нега,
Гам воробьёв истошный.
Март – пожиратель снега –
Старательный и дотошный.
Сосулька – носик отточенный –
Плачется о метелях,
Громко и озабочено
Галдят воронья артели…

А в луже буксует “Опель” –
Оттепель!

II.

Прощай зима, морозы, стужа,
Привет, задорный месяц март!
Ударь дождём сильнее, ну же,
Так веселее во сто крат.

Иду, но зонтик мне не нужен,
Я словно заново рождён.
Пою, а голенькие лужи
Смеются, пляшут под дождём.

III.

Шагнул под дождь – холодный, терпкий душ,
Шел по асфальту среди пенных кружев,
Их выплетали капельки на лужах,
Перебирая звонкие коклюшки.
Лицо кусали озорные мушки
Холодных брызг, ручьи, рисуя вязь,
Бежали по провалам тротуара,
Смывали заеложенную грязь –
Снегов раскисших выцветшую манну.
Из струй дождя весна соткала бязь
Для улиц, обернула ей бульвары,
И - будто принял утреннюю ванну -
Накинул город кисею и рюш,
Отринув прочь зимы немилый саван.

IV.

Всё ожило – разом,
Природа меняет окрас:
По небу плывёт брассом
Облако – снежный барс.
На синеве птицы
Вьют кружева танца,
А солнце – рыжая львица –
Нежно к лицу ластится.

V.

Зазеленела омела,
ласковым солнцем согрета.
Ветер на синем мольберте
вычертил облако мелом -
белым по ультрамарину
хитросплетение линий.
Жалко, что эту картину
смыли бесцветные ливни.


Весенне-озорное (с натуры)

Девчонка под желтым зонтиком
Спешит, щебеча по сотику.
Как будто из солнца соткана,
Порхает над серой улицей
С весёлой улыбкой на лице.

Весенний период – шоковый,
Природа бушует соками.
Но ветер струится шёлковый,
Мурлычет на ушко шёпотом
И шкодно щекочет щёки ей.

А птицы горланят в панике,
Искрятся шальные капельки…
Не вечно же быть ей паинькой,
Девчонке под желтым зонтиком,
Щебечущей – с ним! – по сотику.


а-сольное

Накатило, наплыло невольно,
Вкус и силу утратила соль.
Видно, надо достать с антресоли
Повесть о «корабельной» Ассоль.

Там, пропитанный солнцем Сорренто,
Потакая прекрасной игре,
На обветренном гроте «Секрета»
Алый парус прилаживал Грей.

Подобью захудалую смету.
Дивидендов не нажил, - прости...
Подымаю по вешнему свету
Алый парус пушистых гвоздик.


к Иосифу (Inspired by "Плотник" С. Ленского)

Быть может, в жизни сделал он не много,
больших идей не удил иудей.
Он просто так заботился о Боге –
О пасынке среди своих детей.

И, видно, было до смерти обидно
Ему ответ услышать от мальца,
Когда его спросил он: «Где же был ты?»
Тот гордо выдал: «В доме у Отца!»

И что могло служить любви мерилом,
Когда к сынку не ради болтовни
Пришла с детьми уставшая Мария,
Сын говорил: «Нет у меня родни!»

Печаль отцу, себя судил он строго,
Что сына от тревог не уберёг,
И Бога по ночам молил о Боге,
Чтоб сыну дал удачу средь дорог.


"Убегу!"

Трюмсель - высший прямой парус, некогда подымавшийся над бомбрамселем, на самом верху мачты - выше всех других парусов.


Я маленький парус, но горд и отважен,
Играют ветра на моём такелаже.
Я место такое в рангоуте выбрал,
Что выше меня только звёзды да вымпел.

К походу готовы,
вот-вот я зарею,
но взяли на гитовы,
вяжут за рею…
Старею,
хирею,
не рею...

Я маленький трюмсель, но в ветры опасен,
Я мачту способен снести в одночасье,
Под полной оснасткой не хаживал клипер –
Видать, трусоват незадачливый шкипер.

К походу готовы,
вот-вот я зарею,
но взяли на гитовы,
вяжут за рею…
Старею,
хирею,
не рею...

Вот так бы всю жизнь я на привязи прожил,
Но на горизонте оскалился «Роджер»,
И шкипер хрипит, замерев у руля:
«Бомбрамсели ставь, поднимай трюмселя!»

Команда готова,
и вот я зареял,
отпущены гитовы,
снова в игре я –
я рею,
я рею,
я - рею!

Натянуты ванты, трещит бом-брам-стеньга,
Мы режем форштевнем солёную стенку,
А шкипер хрипит: «Лево, право руля!»
Пиратская шхуна старается зря.

…давно всё готово,
я по ветру рею,
свободен от гитовов,
прогнута рея –
я рею,
я рею
над реей!

Скрипят переборки и стонут талрепы,
От шхуны уйти проще пареной репы.
Пираты из кожи вон лезут, но всё же
Мы - под трюмселями, догнать невозможно.

Я малый грот-трюмсель, но горд и отважен.
Я выжат, но выжил. Другое неважно!


"У судьбы не попросишь пощады..."

Судьбы изгибы гибельны бывают...


У судьбы не попросишь пощады.
Не бывает любви без потерь.
Ты уходишь в пространство прощанья
Сквозь лениво зевнувшую дверь.

Не спеша надевая перчатки,
Ты шагнёшь под дождинки-драже…
Мы с тобой, словно две опечатки,
Неисправленные в тираже.


К утреннему кофе

Проснулся. Утро. А значит, пофиг
обломок боли, вкус «Барбовала»…
Присвистнул чайник - готовлю кофе,
давно себя мы не баловали.

Взгляни в окошко, какая просинь! –
такое утро проспать зазорно.
Откинь подальше льняную простынь,
гляди, как ладно танцуют зёрна!

С плеча спадают на грудь бретели.
Ты так прекрасна в ночной рубашке...
Готовлю кофе. Попьём в постели,
чтоб это утро осталось нашим.

Течёт по чашкам напиток горький
струёй, темнее лица мулата.
По коридору кофейный столик
качу… а в спальне – постель не смята.


"Графоманам"

Графоманы, рифмоплеты,
Птицы вольного полёта, 
Рифмоплёты, графоманы, 
Короли самообмана. 

Рифмоплёты, графоманы, 
Синяки в душе да раны. 
В сердце боли, в горле клёкот. 
Графоманы, рифмоплёты… 

Графоманы, словоловы, 
Вы без боли – нездоровы 
Вы не живы без надрыва, 
Рифмоплёты – рифмокрылы, 

Словоблуды, слововерты, 
Чья печаль – в строке бессмертной, 
непомерно велика, 
остаётся на века.


...о пузырях. Сентенция.

"Пузырьком через соломинку
Выдувает Землю Бог..."
"Иномирье", В. Коркин




Развлекаюсь очень тонко -
от зари и до зари
через полую соломку
выдуваю пузыри.

Знаю, все такое могут,
заключить готов пари,
только я - играю в Бога,
выдувая пузыри.

В голове людей поломка,
вот, винище пьют хмыри...
Я же, словно за соломку
весь держусь за пузыри.

Поглядите, очень мило -
повторяйте все за мной:
окунув соломку в мыло
выдувайте Шар Земной!

Кто на нас поставил опыт?
Говори, не говори,
Бог не хочет слышать ропот –
хлоп! - и лопнут пузыри.

На меня Бог сморит боком:
"Ой, со смеху уморил!"
Подоконник. Одиноко.
Выдуваю пузыри.


...о метро и Матрёне. Сентенция.

Некоторые мысли, сложившиеся в рифмы по прочтении стихотворения Игоря Царёва "Доцент Петров спускается в метро".
-----

А в жизни много ли мудро?
В нутре метро ядрёном
шурует тряпкой и метлой
уборщица Матрёна.

Когда клаустрофоб Петров
отвалит прочь с перрона,
тогда метёт метлой метро
уборщица Матрёна.

Пройдёт Петров, угрюм и сед,
уедут прочь вагоны...
Вмиг тряпкой затирает след
уборщица Матрёна.

Её движения точны,
а навыки матёры.
Пахать привыкла по ночным -
шустрее полотёра!

Ей дела нет до разных бед,
и до проблем доцента.
Она заканчивала пед.,
теперь - пуста до цента…

Живёт Петров наш - «будь здоров»,
А кто такого тронет?
Но материт его в метро
уборщица Матрёна.

Он наследит, она - следит
и с мастерством актёра
следам выносит свой вердикт
заправским полотёром.

А в жизни - многое мудро.
Пусты ли, одарённы,
натопчем в жизни и в метро...
Но рядом с тряпкой и метлой
уборщица Матрёна!


"Gone fishing!" ♪

"Gone fishing!"
Chris Rea



Мы заняты, вечно нам времени жалко.
Нет, всё, решено: ухожу на рыбалку!
Когда ещё выпадет случай такой –
С удой посидеть над прохладной водой?
И пусть я в рыбалке не смыслю ни грамма,
Да будет сегодня такая программа!
Неважно, что рыба не будет ловиться,
Я просто желаю с природою слиться.
За шум водопада, журчанье воды
На время уйти от пустой суеты.
Крючок окуная в бегущий поток,
Подумать, что сделал, что сделать бы смог,
Осмыслить минувшее, будущий путь…
Да просто, от бега устав, отдохнуть.
Но время летит, как оно быстротечно -
И отдых недолог, и счастье не вечно.
Усталое солнце уйдёт за моря,
Вечерняя вспыхнет на небе заря,
И мне на прощанье блеснёт над волной
Непойманной рыбки плавник золотой.



Вокал, гитара, интерпретация текста - Сергей Тропин →♫



Мимоходом

1
Видишь на море вдалеке
Лёгкое волн волнение?
Это - небо пьет своё отражение
Сжатыми в горизонт губами.

2
Ветер-воришка гулял по городу,
Алый листочек украл у тополя.
Да не сносил –
мало сил,
бросил.

2-1
Как на картине примитивиста
грубо и неказисто
ветром освистаны
омыты ливнями
веток
чёрные
линии.

2-2
Но дождь не вечен, то его закон –
Как будто разом перекрыли краны,
И ветерок прохладным языком
На теле луж зализывает раны.

3
Тлеет закат - петушиный резной гребешок,
Ветер на тучку подул, будто на одуванчик -
Падает наземь пушок - невесомый снежок.

4
В саду ста туй
черней тату
фигуры статуй.

5
Весенний воздух свеж и густ,
Пропитан ароматом горьким.
Садовник, будто бы Прокруст,
Кусты ровняет под гребёнку.

6
Вечереет. Парит земля.
Над рекой пламенеет зарево –
Ночь варганит зари варево,
И тумана плывёт марево
На поля.

6-1
Закат ушел тропинкой позолоченной,
Зажгла луна, как свечку, небосклон,
И звёзды падали – жемчужины молочные
На ночи переваренный гудрон.

6-2
Был небосклон из звёздных крапин,
Сверчок налаживал струну,
И клён мохнатой чёрной лапой
Ласкал озябшую луну.

6-3
Ветер баюкал иву,
трогал дыханьем терпким:
"Спи, милая!"

Сумерки...


...о лягушке. Сентенция.

Не царевна и не игрушка,
то ль на Каме, а то ль на Эльбе
проживала одна лягушка
и мечтала подняться в небо.

Ей твердили: "Убавь-ка прыти,
и в помине такому не быть.
Нам, рождённым в болоте прыгать,
никогда не взлететь на небо!"

Но болото - кислее клюквы,
но сентенции – хуже рвоты...
Вот, она в журавлином клюве –
жизнь меняет на миг полёта.


Парково-праздничное ♪

Иду по аллее,
Секунды лелея,
И млея
От ауры летнего парка.
Свежо и прохладно,
Вдыхаю отрадно
Умытой листвы
Ароматную прану.
А воздух под липами
Лёгок и липок.
А воздух под вязами
Весок и вязок.
Плакучие ивы
Пугливы, стыдливы,
Грустят под
напевные ветра мотивы…
Иду по аллее,
Секунды лелея,
И в каждой секунде
Немыслимый праздник.
Иду по аллее
И млею, и млею
Под ласковым взглядом
Анютиных Глазок.

Музыка, вокал — Елена Чичерина →



...об этажах.

"Я в детстве жил на первом этаже..."
Кирилл Ковальджи

----


С утра до ночи в комнате моей
Неугомонный гомон голубей.
И сквозь окно шестого этажа
Я слышу крик весёлого стрижа.
Для птиц не существуют этажи,
Стрижи в пространстве вертят виражи.
Для них не уготована межа,
Они любого выше этажа.
Для птиц не существует несвобод,
Для них открыт простор и небосвод.
А для меня проложена межа
На уровне шестого этажа.
Не надо птицам паспорта и виз,
А я – меж небом и землёй завис
На высоте шестого этажа...
И бьётся о стекло крылом душа.



Художественная декламация - Жорж →♪



Дождливый диптих

Дождь холодный, дождь осенний,
От него мне нет спасенья.
Сквозь туманных сгустков толщу
Просочился дождик тощий,
Серой ниткой полночь вышил...

Расскажи мне, как так вышло?

Но идёт без объяснений
Дождик наших невезений.
Дождик стылый, мелкий, зябкий
По окну стучит морзянкой.
Рассыпает звонкий жемчуг
И твоё мне имя шепчет.
Он меж нами не посредник,
Но хороший собеседник.
Бьёт в окно, с окна стекает
На мою тетрадь – стихами.


*
Дождливые деньки тихи,
В такое время лишь мечтать,
И я печатаю стихи
На струйном принтере дождя.

Летит каретка облаков,
Небесный тонер свеж и чист,
И мой душевный непокой
Ложится на заветный лист.

Впитается моя печаль
Колючей корпией строки…
На струйном принтере дождя
О ней печатаю стихи.


"Что в крике журавлей: "Прощай!", "Постой!"?"

Такой уж я, наверно, дуралей:
Рожденный в тесноте высотных зданий,
бегу в поля - услышать журавлей,
летящих вдаль клиноподобной стаей.

Там, к поднебесью голову задрав,
и расправляя, словно крылья, плечи,
прошу, - молю меня с собой забрать,
но им не ясен голос человечий.

Так замираю, тихо, не дыша,
пытаюсь разобрать мудрёный клёкот...
И рвётся ввысь крылатая душа
от тела, неспособного к полёту.

.....

Что в крике журавлей: "Прощай!", "Постой!"?
Печален крик, летит из эры в эру.
И боль моя сквозь журавлиный строй
пропущена шпицрутенами веры.

Утихнет птичий стон в дали пустой,
растают облаков пушистых перья...
А что же остаётся нам с тобой?
Молчать: "Люблю!",- надеяться и верить.


"Температура около нуля..."

Температура около нуля.
Блестит ледовой корочкой земля.
Деревья, словно оловом залужены.
Иду пешком, лавируя меж лужами.

Топчу иголки вычурного инея.
А в мыслях – это я, а вроде и не я:
Вокруг весна, а в сердце ветры зимние.
Не повторяйте, губы, больше имени!

Не отзывайтесь, систолы, морзянкой и
Не складывайтесь, образы, мозаикой.
Мне без неё безрадостна земля.
Я без неё – не более нуля…


"Жизнь без неё – ценой не больше пенни..."

Жизнь без неё – ценой не больше пенни.
О, горло, стих последний простони,
Когда она Венерой в белой пене
Рождается из смятой простыни!

Набросит платье жестом взмаха крыльев,
И я – игрок, сыгравший на зеро…
Но время вдруг - убористее пыли,
И над подушкой пегое перо.


Монолог улитки

"Za darmo nie dostaniesz nic ladnego..."
Andrzej Bursa

---


Я - улитка, весь багаж заплечный -
домик мой, закрученный спиралью.
Спрячусь в нём, и кажется мне, вечно
буду жить без горя и печали.

Мне для счастья многого не нужно,
уместиться в завитках ракушки.
Защищаю и глаза и уши
от чужих проказ и равнодушья.

Нет причин для боли и невроза.
Вмиг захлопну, если что, калитку.
Сложностей жилищного вопроса
знать не знает слизкая улитка.

Но за радость вот такого рая
есть одна невзгода и тоска. Я
вечно за собой его таскаю,
домик свой – от края и до края.

Всё оно прекрасно лишь отчасти -
ничего нет даром в этом мире:
за слепую иллюзорность счастья
я распят на собственной квартире.


Летняя мелодия

Всё проходит, и лето окончится,
А пока, словно дети безгрешные,
Веселятся вовсю за околицей
Тополя – зимних вьюг пересмешники.

Балерины – пушинки жемчужные
Над поляной, расцвеченной маками.
Фуэте непрерывное кружится,
Завивается кружево мягкое.

Ненароком к лицу прижимаются.
Разве я не позволю резвиться им?
Только снова мне воображается –
Это ты прикоснулась ресницами.

Всё проходит, и это окончится.
Но пока, словно дети безгрешные,
Веселятся вовсю за околицей
Тополя – зимних вьюг пересмешники.


Из диалогов

Г. Берковичу


От жизни брал, не зная меры –
Всё сразу, а не понемногу.
Наверно, в Бога я не верил,
Хоть и надеялся на Бога.

Я по религии не дока,
И в рассуждениях не very…
Как мало тех, кто верит в Бога,
Как много тех, в кого Он верит.


Sympathy (Rare Bird)

Now when you climb
Into your bed tonight
And when you lock
And bold the door
Just think of those
Out in the cold and dark
Cause there's not enough love to go 'round

And sympathy
Is what we need my friend
And sympathy
Is what we need
And sympathy
Is what we need my friend
Cause there's not enough love to go 'round
No there's not enough love to go 'round

Now half the world
Hates the other half
And half the world
Has all the food
And half the world
Lies down and quietly starve
Cause there's not enough love to go 'round

And sympathy
Is what we need my friend
And sympathy
Is what we need
And sympathy
Is what we need my friend
Cause there's not enough love to go 'round
No there's not enough love to go 'round
-
Sympathy (Rare Bird)1969г
-----
Твою постель
Согрел пушистый плед.
Ты запер дверь -
На ней броня.
Но помни тех,
Кто в темноте ночей
Без любви, без тепла и огня.

Люби людей,
сочувствуй им, мой друг.
Твори добро
И сей вокруг.
Люби людей,
Твори добро, мой друг –
Не хватает любви на земле,
Сострадания мало вокруг.

Полмира – есть
Ненависть и зло.
Полмира ест
И пьёт вино.
Полмира спать
Ложится, не поев…
Для меня это не всё равно.

Люби людей,
сочувствуй им, мой друг.
Твори добро
И сей вокруг.
Люби людей,
Твори добро, мой друг –
Не хватает любви на земле,
Сострадания мало вокруг.


Сплин по Роршаху

Влажным, промозглым, совсем не до шороха
Листьям, свалявшимся в пёструю кашицу
Малопонятными пятнами Роршаха.
Что мне в них видится, что мне в них кажется?..

Рябью покрыли цветастые оспины
Щёки притихшего сонного города,
Бьются с налёта – анафемой о спину
Мне, полувек отсчитавшему отроду.

Мне, не привыкшему к холоду проседи,
Не отыскавшему неуловимое.
Мне, отвергавшему радости поздние -
Недошептавшему слово: «Любимая!»

Пусто на необитаемом острове
Сердца, которому жить не приказано.
Сонных деревьев костлявые остовы
Словно клише на душе неприкаянной.

Гулко сбивают кузнечные молоты
С чёрной поковки цветную окалину…
Глупо ли помнить горячую молодость,
Стоя на дальней житейской окраине?

Ветер потёрся, лизнул по-собачьему
И в синеву устремился бездонную…
Как и ему от рожденья назначено
Мне ощущение лютой бездомности.

Грузно топчу онемевшую улицу,
В теле дождя став нелепой занозою.
Где ты, тепла долгожданная унция
За непролазными жизни заносами?

Скалится краля, скабрёзна, прыщавая,
Но от улыбок унылей и горше мне –
В радужных колерах горечь прощания
Чёрными кляксами, пятнами Роршаха.


памяти Беатриче

А намекали - дама истерична,
в порыве страсти может хлопнуть дверью...
Зачем ты, Дант, придумал Беатриче,
зачем любовь измыслил, Алигьери?

А намекали - тестюшка прижимист,
и там непросто так войти в доверье...
Но ты мечтал, хотел с ней быть при жизни,
в предназначенье верил, Алигьери.

Отшили прочь. Тоска на сердце гирей.
Но вдруг письмо – любимой больше нету…
Ты, заболев любовной аллергией,
к её могиле плёл венки сонетов.

И словно обезумев от потери,
скользил кругами сернистого ада,
питая стихотворца Алигьери,
сжигая человечье сердце Данте.

Скажи, ну, что в ней было необычно? –
Охотней в сказку, чем в реальность верим…
Никто бы и не вспомнил Беатриче,
когда б не песни Данте Алигьери!


стансы

колосья света жнёт Селены серп
на сердце темень давит словно пресс
глаза закрыты я сегодня слеп
лишь только слышу шелестящий плёс

горизонтальна чёрная стена
ступню щекочет звёздная стерня
у ангела я выдернул перо
и вот бегу по стыку двух миров

к распятию готовят Южный Крест
на Млечный Путь наброшен чёрный креп
язык богат словами словно Крез
но те слова горчащие как кресс

колосья света жнёт Селены серп
глаза закрыты я не зрел я слеп
мир сумеречный монохромно сер
я песню для тебя ещё не спел


просьба

Купи мне живого щенка!
Живые умеют плакать,
а рыжая кукла - нет.
Купи мне живого щенка!
Живому бывает больно,
а рыженькой кукле - нет.
Купи мне живого щенка!
Живые боятся смерти,
а рыжая кукла - нет.
Купи мне, купи мне щенка
пока я могу плакать,
пока я чувствую боль,
пока я хочу жить.
Просто купи мне живого щенка,
купи щенка для твоей рыжей куклы!


Воскресная песенка о времени

Запутался совершенно
Во времени нелинейном.
Осеннее воскресенье
Сегодня на час длиннее.

Досадное невезенье,
Какой-то нелепый нонсенс:
В последнее воскресенье
На час продлевают осень.

Продлённое воскресенье
Подарок мечте и лени.
С субботы на воскресенье
На час возвращают время.

В осеннее воскресенье
В себе разобраться должен,
В последнее воскресенье
С тобой был на час я дольше:

Осеннее воскресенье
Проклятие или милость? –
В последнее воскресенье
Ты дольше на час мне снилась.


"Зажали горло спазмы нервные..."

Зажали горло спазмы нервные,
Звоню тебе который раз!
Глаголы будущего времени
Еще не созданы для нас.

Не подобрать местоимения –
И – «ты и я» – еще не «мы».
Глаголы будущего времени
Еще в молчании, немы.

Пока из боли и сомнения
Лишь зарождается мотив,
Способный к будущему времени
Возвысить наш инфинитив.


Песня о вечном

Всё в этом мире умнó и разумно,
Сшиты холсты из туманов белёсых,
Осень-художница нежно рисует
Первые желтые пряди берёзок.

Первые желтые пряди берёзки –
Снова об осени, снова о вечном! –
Наземь с деревьев, горящих, как свечи,
Капают листья оплавленным воском.

Дремлют газоны под сахарной пудрой –
Иней присыпал уставшие травы.
Осень-художница розовым утром
К новой картине готовит оправу.

Стали холодными ранние росы,
Воздух прозрачен и кажется сладким…
Это в Небраске наброски неброски,
Наши берёзки - рыжее ирландок!

Первые желтые пряди берёзки –
Снова об осени, снова о вечном! –
Наземь с деревьев, горящих, как свечи,
Капают листья оплавленным воском.


Вот приготовлены тонкие кисти,
Вот и палитра с оттенками бронзы…
Снова коснулась художница листьев
Первых желтеющих прядок берёзы.

Время уносит июльские грёзы.
Вроде и пожил, а кажется – рано
Та седина на причёске берёзы,
Листья, горящие цветом шафрана.

Первые желтые пряди берёзки –
Снова об осени, снова о вечном! –
Наземь с деревьев, горящих, как свечи,
Капают листья оплавленным воском.





Сентябрьская песня ("Еще не осень...") ♪

Еще не осень, но уже не лето -
Хоть серой дымкой даль заволокло,
Сентябрь не обладает правом вето
На нежное и мягкое тепло.

Щетинится газон зеленым ворсом,
Душисты флоксы после ранних рос,
И солнышко румяным абрикосом
Ко мне в окно просовывает нос.

Жужжа, кружатся над вареньем осы
И не созрели поздние ранеты.
Уже не лето, но еще не осень.
Еще не осень, но уже не лето.

 

Гитара, вокал, интерпретация текста - Татьяна Воронова →♫




Тополиная песенка ♪

Хотите, примите на веру,
А если хотите, не верьте.
Плыла сквозь небесные сферы
Звезда и играла на флейте.

Вечернее небо, как сажа.
Она же, взмахнувши крылами,
Взлетала, играя пассажи
И тихие стройные гаммы.

А тополь упрямо и зорко
Глядел в поднебесные дали,
Искал изумрудную зорьку,
Ветвями, как флагом, сигналил.

И он, и она – одиноки.
Незыблема фабула драмы:
Звезда в поднебесье далёком,
А тополь – прикован корнями.



Вокал, гитара - Ирина Шахрай →♫



Pet Shop Song - "Неразлучники" ♪

Где это слыхано, где это видано?-
Мы же до боли друг друга измучили.
Господи, Боже мой, как я завидую
двум попугайчикам, двум неразлучникам!

Туго, узлами проблемы завитые,
встречи недолги и только «при случае».
Господи, Боже мой, как я завидую
двум попугайчикам, двум неразлучникам!

Сердце заныло, от боли завыть бы мне.
Что ж мы по жизни с тобой невезучие?
Господи, Боже мой, как я завидую
двум попугайчикам, двум неразлучникам!

Мне говорили: «Не тронь позабытое!»
Мол, не ищи от хорошего лучшего.
Господи, Боже мой, я же завидую
двум попугайчикам, двум неразлучникам!

Снова со страхом бежим от взаимного,
нешто совсем ничему не научены?
Видно, судьба нам с тобою – завидовать
Двум попугайчикам, двум неразлучникам.

Гитара, вокал - Татьяна Воронова →♫


Лиловая песенка

Лило…
Ли-лу-ли-ло-ла-ла
Неторопливым вечером,
И были небо и земля
Одной водой окрещены.

Лило…
Ли-лу-ли-ло-ла-ла –
Вода спадала оловом.
И было всё
Ли-ло, ла-ла -
Лиловое, лиловое.

Лило…
Ли-лу-ли-ло-ла-ла,
А мы с тобой беспечные.
Лило…
Ли-лу-ли-ло-ла-ла –
Не венчаны, не вечные.

Лило…
"Ли-лу-ли-ло-ла-ла", -
Звенели окна каплями.
А мы с тобой
Ли-лу, ла-ла –
В лиловый вечер канули.

Лило…
"Ли-лу-ли-ло-ла-ла", -
Вода по подоконнику.
А мы - ли-лу,
А мы - ла-ла –
Любовники. Любовники...

Лило…
Ли-лу-ли-ло-ла-ла,
Успели стёкла запотеть,
А мы - ли-лу,
А мы - ла-ла,
Забыв седьмую заповедь.

Лило…
"Ли-лу-ли-ло-ла-ла", -
Стучали капли о стекло,
А нам - ли-лу,
А нам - ла-ла,
А нам с тобой тепло-тепло.

Лило…
Ли-лу-ли-ло-ла-ла -
Спадала капель уймища.
А мы с тобой
Ли-лу, ла-ла –
Не в прошлом и не в будущем.


По росячье (подражание Семёну Островскому)

Угадайте-ка,
ребята,
отчего мы
ПоРОСЯТА?-
Оттого,
что
свинки
все
любят бегать
ПО РОСЕ!


Осенняя песня

Стайка стрижей промелькнула над пыльными крышами,
Звонкие песни трезвоня на все голоса.
Лёгкими крыльями птицы рисунчато вышили
Белое облако на голубых небесах.

Белое облако вензелем
Вышито на голубом.
Над городами да весями
Вспыхнула осень огнём.
Белое облако вензелем
На голубом полотне.
Желтый листок, словно лезвие,
В сердце вонзается мне.

Вышили облако белым затейливым росчерком,
И покружили, и вдаль улетели, звеня -
Чёрные звёзды вспорхнули над алыми рощами...
Манит крылатых чужая, не наша земля.

Что ж вы, стрижи, безобразники, набедокурили,
Песни и лето на крыльях куда унесли?
В небо гляжу: надо мной облака белокурые,
А на душе непутёвой - сентябрьский сплин.

Белое облако вензелем
Вышито на голубом.
Над городами да весями
Вспыхнула осень огнём.
Белое облако вензелем
На голубом полотне.
Желтый листок, словно лезвие,
В сердце вонзается мне.

Ветер завеял, заныл заунывными песнями,
Что же ты, ветер, опять забываешь слова?
Осень сусалит листву городами да весями,
Да на душе холодами играет зима.

Ранит мне сердце листок, словно острое лезвие,
Раны глубоки, их временем не залатать.
Если б за вами, стрижи, улететь мне, ах, если бы,
Но на душе непогода и поздно летать!

Белое облако вензелем
Вышито на голубом.
Над городами да весями
Вспыхнула осень огнём.
Белое облако вензелем
На голубом полотне.
Желтый листок, словно лезвие
в сердце …


Дождливо-сентиментальное

Ветер, бравый шотландец в килте,
Веселится, щекочет лужи.
Небо серый надело китель –
Небо нынче у туч на службе.

Небо нынче важнее дожа,
Но ночами ему не спится –
Сложит молнии, словно спицы,
И задумчиво вяжет дождик.


Nota bene

"Nota bene" - заметки на полях

#
Катится капля росы
С тонкой травинки-трамплина…
Подставлю ладонь – не разбейся!

#
Ночь,
Зеркало озера – бездна звёзд.
На небе намного меньше…

#
Осень,
Небо от холода посинело.
Вот бы облако-одеяло…

#
Утро.
Надеваю часы на руку –
Какое холодное время!

#
Застрелил журавля в небе,
Задушил синицу в руке.
Пустота…

#
Осень,
Сонное облако в луже.
Не потревожу...

#
Трудно увидеть ветру
Своё отраженье в воде:
Заглянет в реку - рябь...

#
Лопнул почки корсет,
Лист – крыло мотылька.
Весна...

#
...а деревья-клоны
наклонили кроны -
бьют поклоны клёны.


#
Я встряхну небо –
Пускай падают звёзды!
Ну же, загадай…

#
Чёрною лужей
Свет фонаря поглощен.
Мнимая бездна...





Небожителям

Не божитеся, небожители,
Будто станете положительны,
Будто станете обязательно
Основательны, состоятельны.

От рождения предназначены
Лицедейство вам да чудачество,
До скончания обеспечены
Колокольчики да бубенчики.

Вам ниспосланы в наказание
Неприкаянность и страдание,
А в отместку за согрешения –
Наказанье воображением.

Догораете, как фитиль, и как
Непрактичны вы, инфантильные.
Между драмою и сатирою
Балансируя, вам солировать!


Весенний вальсок

Стройная девушка, стрижка "гарсон",
Ты нереальна, похожа на сон.
После грозы мимолётной - озон,
Эта девчонка со стрижкой "гарсон".

Крутится-вертится жизнь колесом,
Вечно мы заняты, ищем резон.
А за окошком - весенний сезон…
Где же ты, где ты, моя Корасон?!

Белое платьице, лёгкий фасон.
Ты фантастична, похожа на сон.
Утренний бриз или свежий муссон -
Где ты, девчонка со стрижкой "гарсон"?

Ветер играет причёской "гарсон".
Может, сердца застучат в унисон.
Как ни крути, а весенний сезон!
Стройная девушка, стрижка "гарсон"…


Нефертити

Видимо, просто мне пофартило,
Но чудеса существуют на свете –
Девушку с профилем Нефертити
Я у кафе неожиданно встретил.

Милые люди, не говорите,
Что обмануло меня провиденье –
Девушка с профилем Нефертити
Передо мною, как будто виденье.

Не уставал я жить по наитью,
Думал о ней, беззаботной, как ветер.
Девушка с профилем Нефертити,
Всё-таки ты существуешь на свете!

Свяжут ли судьбы тонкие нити,
Или не будет от встречи той толку…
Девушка с профилем Нефертити,
Где ты была так мучительно долго?

"Ах, погодите, не уходите!" –
Если бы время вдруг остановилось…
Девушка с профилем Нефертити,
Та, что ночами весенними снилась.


На смерть Белого Амура ♪

Белый Амур умирал на столе в магазине.
Лёжа на пластике цвета топлёного воска,
Грезил он морем и пенной волной тёмно-синей,
Жабрами жадно глотал замороженный воздух.

Так замыкаются циклы житейского круга,
Так завершаются сложности реинкарнаций.
В будни и праздники мы пожираем друг друга,
Дабы, вкушая, изведать великое счастье.



Вокал, гитара, интерпретация текста - Ирина Шахрай →♫



Зимняя сентиментальная песенка

"Cerco l'estate tutto l'anno e all'improvviso eccola qua..."
Adriano Celentano


Я как-то на рассвете
Весной в лесу гулял
И влажный сонный ветер
В котомку собирал.

Шагая узкой тропкой
В рассветные часы,
Во флягу с плотной пробкой
Набрал чуток росы.

Тумана взял немножко,
Свет неба голубой
И уложил в лукошко,
И всё унёс домой.

Зимою за окошком
Темно, просвета нет.
Достану из лукошка
Я неба ясный свет.

Подушкой к изголовью
Я положу туман,
А утренней росою
Наполню свой стакан.

И отхлебнув, на волю
Я ветер отпущу.
И больше нету боли,
Я больше не грущу

И больше не страдаю,
Цветные снятся сны –
Какая-никакая
Иллюзия весны.


Перекрёстное

Воздух, вобравший тягучие специи,
Блики рекламы – осколки майолики,
Улицы, площади и перекрестия –
Город, играющий в крестики-нолики.

Грузно дома над дорогой сутулятся,
Автомобильная шастает бестия…
Знак отрицательный, минусы-улицы,
Но положительный знак – перекрестие.

Облако облика митры малиновой…
Кто ты, мой город, которой конфессии?
Голуби крылья сложили молитвенно,
Но в городах без крестов перекрестия!

Рельсы трамвайные тренькают в терцию –
Шустрый вагончик со звоном уносится…
Отзвуки города пестую в сердце я,
Словно монах звоны храмовой звонницы.

Отклики, отблески, бликов мерцание
Перемежаются мерными пульсами
В точке, где минусы – два отрицания –
Пересекаясь, становятся плюсами.


Регрессия

Сыро и серо на улице,
кончена сказка.
Осень смывает дождями
сочные краски.
Ловко смывает яркие краски,
ловко.
Вот от картины остался
цветной подмалёвок.
Только и он оплывает
кашей гуаши,
И зачернели ветви
штрихом карандашным.

Тонкий штришок уголька
по грунтовке тумана
да серизна полотна –
поздняя осень…

…как на картине примитивиста
грубо и неказисто
ветром освистаны
омыты ливнями
веток
чёрные
линии.


Метеорологическое (хулиганыш)

Куролесит ветер северный,
Веет холодом, да в морду.
И туманы сивым мерином
Шкандыбают прочь за город.

А у тучки, у беременной,
Целый день отходят воды…
До чего же, братцы, скверное
Состояние погоды!


Камо грядеши?

Интересно, куда мы уйдём, умирая,
Если добрыми были, погрязли во зле?
После смерти не будет ни ада, ни рая –
Это всё мы построили здесь, на земле.

Мы толика ничтожная, пыль мирозданья,
Мы приходим из тьмы, исчезаем во мгле.
После смерти не будет ни слёз, ни страданья -
Это всё остаётся на грешной земле.

За успехом спешим, нам никто не помеха.
Кто душой дорожит, чьё-то счастье в рубле.
После смерти не будет веселья и смеха –
Это всё мы оставим другим на земле.

Прожил жизнь, ну и что, и какая награда?
Кто-то выпал, а кто-то остался в седле.
Знать куда попадём… да уж так ли нам надо?
Надо жить, оставляя свой след на земле.


Весенне-прогулочное

Небо ясное не хмурится –
Непогода не случится.
Вот хожу-брожу по улицам
Да разглядываю лица.
На асфальте – солнца лужицы,
Ветерок летит лениво,
И расстёгнуты все пуговицы
На плаще ненужном длинном.
Лучик света забавляется:
Преломлён стеклом витрины,
Он расцвёл и не стесняется
Быть похожим на павлина.
Синевою даль раскрашена,
Облака плывут картинно,
И ведут себя дурманяще
Кучерявые рябины.
Растревожен воздух ландышем
И черёмуховым цветом...

Посреди Вселенской сутолоки,
Словно бабочка из куколки,
Из весны выходит лето.


Неназванное

Божьи ладошки в сумраке шарят,
Вдруг изумленье в ясных глазах:
В пухлых ладошках маленький шарик,
Синенький шарик – при полюсах!

Разве вещица сыщется краше –
Яркие краски, горы, леса…
Даже Всевышний обескуражен:
«Нешто всё это создал я сам?!»

Лужица-море, ниточки-реки
И океана плещет волна.
А в ореоле два человека,
Двое влюблённых – Он и Она.

Господи, Боже, будь осторожен,
Хочешь, немного им подыграй.
Господи, Боже, только ладоши,
Только ладоши не разжимай!


Городской романс

Я с детства городской, посмотришь - видно сразу,
Коллизия в уме, а в сердце - чехарда.
Смесь дорогих духов и выхлопного газа
Мне подменила дух зелёного листа.

Я с детства городской, скрываю пальцев тремор,
И наглухо душа закрыта на засов.
Вибрацию листа, звон голосистых трелей
Мне заступили скрип и скрежет тормозов.

Но чувствую нутром, что недоступно глазу.
То, видно, по весне бывает неспроста:
Сквозь скрежет тормозов и занавесу газа
Я чую аромат зелёного листа.

Так будоражит он, что лопнуло терпенье,
Отомкнута душа, и позабыт покой...
Опять спешу туда, туда, где птичье пенье
И аромат листа - я, с детства городской.


Forte!

Forte, маэстро, Forte,
Следуйте партитуре!
Две пятиклювые птицы
Кружат над клавиатурой.
Две пятиклювые птицы,
Клюющие ноты-зёрна,
Вьются над полем белым,
Реют над полем чёрным.
Белое - поле фарта,
Чёрное - поле боли.
Forte, маэстро, Forte,
Громче - до сердца дрожи!
Чёрненьких клавиш много,
Белых же клавиш - больше.


Урбанистское

Придут желанные денечки,
Когда весна сыграет вист,
И озорной зелёный лист
Прорежется сквозь кокон почки.
Зажжется солнце бесшабашно,
И деревенский житель пашню
Пройдёт от точки и до точки.

А я до мозга урбанист,
Не для меня зелёный лист!

Я жду весенний день погожий,
Когда под воробьиный гвалт
На свет появится асфальт,
Чернея грубой рваной кожей
Из-под тяжелой корки льда.
Я жизни радуюсь тогда
И становлюсь чуть-чуть моложе.


Осенне-сентиментальное ♪

Потеплело, но стало пасмурно,
Облака обвисают паклею.
Разрисованы окна наскоро
Ручейками дождя да каплями.

Осень серая – не экзотика,
Всё туманами перепачкано.
Дождь идет, но… букеты зонтиков
Держит улочка в мокрых пальчиках.


Видео - Ирина Шахрай, Светлана Шаханова →♫



Деловая беседа

Послушай, продай мне туман
И утренний иней.
За них я тебе отдам
Два цвета - красный и синий.
А еще я куплю у тебя
Запах ветра, который утих.
Если нет - попроси у других
Вместе с шумом дождя
Той весенней грозы,
Что никак не унять...
Но это уже погодя,
За них мне нечего дать,
Пока не смогу набрать
Капель жемчужной росы.

1967


Грустная песенка ("Орнитологическая")

Мне уже не бывать птицей,
Не пронзать облака в стае.
Не меняю теперь лица,
О покое земном мечтаю.
Я, наверное, стал мудрым,
Чудесам вещих снов не верю…
Но откуда опять утром
На постели моей перья?!


Это - Житомир! ♪

Кладбище польское, кладбище русское,
Домики древние, улочки узкие,
А на окраине стертою фрескою
Всеми забытое кладбище чешское.

Среди деревьев во дворике тихом
Строгий портал – лютеранская кирха.
Храм златоглавый Преображения,
Рядом костёл – находи утешение.

Все мы под небом, все мы под Богом.
Мирно стоит меж домов синагога…
Издревле к этой земле прикипели
Русские, немцы, поляки, евреи.

Ветхий и Новый заветы да Тора –
Всё перемешано. Это – Житомир!

 

Вокал, гитара, интерпретация текста - Ирина Шахрай →♫



Экспериментальное

Утро.
Надеваю часы
На руку…

Какое
Холодное
Время!


Об океанах и...

Что чудится луже
Погодой негожей? –
Она океаном
Прикинуться может,
И каждый листок в ней
Остро
Ощутит себя
Островом!


Светлое

Подари мне лучик,
Подари мне ключик,
Подари мне лучик-ключик золотой.
Я открою двери, дверь открою, веря,
Что за этой дверью встретимся с тобой.

Подари мне лучик,
Подари мне ключик,
Подари мне лучик-ключик золотой.
Я замок открою в дивный светлый замок,
В этом замке будем только мы с тобой.

Подари мне лучик,
Подари мне ключик,
Подари мне лучик-ключик золотой.
Я открою небо, небо, где я не был,
Улечу на небо следом за тобой.

Подари мне лучик,
Подари мне ключик,
Подари мне веру.


Монолог опавшего листа

Жестокий ветер прочь меня сорвал, -
Отторг упругий прутик пуповины.
И, ввинченный в студеный, жгучий шквал,
Лечу на грозный осени оскал…

Но не о том ли втайне я мечтал?
И вот свершилось: я свободен ныне!

Да, я лечу, но падаю плашмя,
Лежу в холодной, липкой, грязной жиже.

И надо мной такие же, как я…

И подо мной – такие же...



Художественная декламация - Жорж Октавио →♪



Августовский диптих

На самом пике тёплая декада,
Пылает жарко солнца колесо,
Сияет ярче нового дуката,
И птицам на весёлые рулады
Не жалко мелодичных голосов.
Пока еще густы и остры тени,
Назойлив и порой несносен зной,
Лишь лист дрожит, предчувствуя паденье,
Хотя отнюдь не тронут желтизной.

По-прежнему прекрасная погода,
Лукаво небо щурит синий глаз.
На яблоко кладу немного мёда
И отмечаю августовский Спас.

.........................................


Облака на небе кашей,
Дождь, как будто из ведра…
Август, флоксами пропахший,
Ты о чем сегодня плачешь? –
Это летняя пора!

Не печалься, что рябина
Наряжается в рубины,
И на клумбе георгины
Алым пламенем зажглись.
Август, флоксами пропахший,
Видишь: нет листвы опавшей,
Журавли унылым клином
Не пронизывают высь.

Разгони на небе кашу,
Брызни солнышком с утра.
Август, флоксами пропахший,
Ты о чем сегодня плачешь? –
Это летняя пора!


Сонет бабьего лета

Остыл невыносимый летний жар,
Угомонились песни птичьей стаи,
Усыпан опустевший тротуар
Пожухлыми опавшими листами,
Но вечер тих, и долог ясный день,
И всё ещё контрастна светотень.
Не сгрудились ватагой грозной тучи,
И полон воздух запахов летучих,
А по утрам легка тумана бязь,
И солнце полудённое в зените.
Лишь паутинок трепетные нити
Уже парят над нами, не таясь,
Да отдают прохладою рассветы.
Последние недели. Бабье лето.


Страсти по А.Гайдару

Когда за ложью гладь вокруг да тишь,
Когда в округе балом правит быдло,
Ползёт на волю, как из норки мышь,
Мальчиш Плохиш, замызганный повидлом.
В толпе такого сразу не признать –
Бесформен он, как рыхлый хлебный мякиш.
Таков готов продать родную мать,
Коль сговоришься и с лихвой заплатишь.
Словам не внемлет плохишова рать –
Горда собой и, как всегда, на марше.
Плохиш средь нас, и будет процветать,
Пока его за горло не ухватишь,
Пока на глотке не зажмёшь кулак,
Плохиш не упокоится никак!


Осенний вальсок

Кружится-вертится,
Кружится-вертится
Желтый листок.
Ах, какая безделица! –
Желтый листок
Оторвался от деревца
И над холодною лужицей вертится.
Будто перо, обронённое птицей,
Желтый листок
Над водою кружится.
Кружится-вертится,
Вертится-кружится
Пёрышко-лист
Над асфальтом, над лужицей.
Вертится-кружится,
Кружится-вертится…
Каждый на лучшее в жизни надеется,
Каждому в лучшее, доброе верится,
Даже листку, потерявшему деревце!


Электоратная песенка

I said: "Mama, I come to the valley of the rich myself to sell"
She said: "Son, this is the road to Hell"...
Chris Rea, "The Road To Hell"
---

То ли здорово набрался,
То ли подошел к черте -
Ненароком оказался
На веселье у чертей.

Абсолютным был невеждой,
До упаду танцевал
И надежду – на одежду
Очень выгодно сменял.

А еще спустил я совесть –
За неё мне дали есть.
Не в чести сегодня совесть,
А в чести сегодня лесть.

Подаю бокалы, брагу,
Карты по столу мечу.
За полученное благо
Продаю свою мечту.

От галдёжа вянут уши,
Черт завыл - и ты завой.
Но за проданную душу
Я в аду сегодня свой.

Запах серный – запах скверный.
Суета да маета…
За карьеру отдал веру,
Вот такая ерунда.

Вот такая, братцы, повесть:
Ни струны и ни страны.
Вот такая, братцы, пошесть
На балу у Сатаны!



"Ave!"

Прозрачные капли
Весёлого света
Размыли тумана примятую вату,
И, словно улыбка
Прощальная лета,
В окно заглянул лепесток розоватый.

Осенние мальвы,
Осенние мальвы
Пылают малиновым ярким букетом.
Осенние мальвы,
Осенние мальвы -
Последнее «Ave!» ушедшему лету.


Осенняя аллитерация

Листик летит ласточкой
Подле пустых лавочек,
Красный клочок лаковый
Лакмусового цвета.
Лёгкий листок падает
Мне на ладонь ладанкой,
Пахнет листок ладаном,
Словно скупая лепта.
Листик ложится ласково,
Ластится листик, ластится,
Ловко стирая на сердце
Ластиком краски лета.


О референдумах. Сентенция.

Vox populi - vox Dei (?)


Тот референдум был две тыщи лет назад,
но в души на века занёс отраву.
‘‘Кого хотите?’’ - вопрошал Пилат,
и был ответ ему: ‘‘Варавву нам, Варавву!’’

И с той поры юродствует толпа,
права, иль не права, вопит орава,
поправ права. Бездушна и тупа.
Не Божий глас я слышу - смех Вараввы!



Предчувствие осени

Угаснет лето с песнями стрижей,
Блеснут кармином ягоды рябины.
Остынет воздух, солнышко нежней
Осветит утомлённые равнины,
И от деревьев станет тень бледней,
Когда просторы дремлющих полей
Туман укроет серой пелериной.
Короче день и ночи дня длинней...

Ну, а пока всё в красоте невинной.
Ни желтизны, ни затяжных дождей
В последней фазе лета середины.


Баллада о трюмселе

Трюмсель - высший прямой парус, некогда подымавшийся над бомбрамселем, на самом верху мачты - выше всех других парусов.


Я маленький парус, но горд и отважен,
Играют ветра на моём такелаже.
Я место такое в рангоуте выбрал,
Что выше меня только звёзды да вымпел.

К походу готовы,
вот-вот я зарею,
но взяли на гѝтовы ,
вяжут за рею…
Старею,
хирею,
не рею...

Я маленький трюмсель, но в ветры опасен,
Я мачту способен снести в одночасье,
Под полной оснасткой не хаживал клипер –
Видать, трусоват незадачливый шкипер.

К походу готовы,
вот-вот я зарею,
но взяли на гитовы,
вяжут за рею…
Старею,
хирею,
не рею...

Вот так бы всю жизнь я на привязи прожил,
Но на горизонте оскалился «Роджер»,
И шкипер хрипит, замерев у руля:
«Бомбрамсели ставь, поднимай трюмселя!»

Команда готова,
и вот я зареял,
отпущены гитовы,
снова в игре я –
я рею,
я рею,
я - рею!

Натянуты ванты, трещит бом-брам-стеньга,
Мы режем форштевнем солёную стенку,
А шкипер хрипит: «Лево, право руля!»
Пиратская шхуна старается зря.

…давно всё готово,
я по ветру рею,
свободен от гитовов,
прогнута рея –
я рею,
я рею
над реей!

Скрипят переборки и стонут талрепы,
От шхуны уйти проще пареной репы.
Пираты из кожи вон лезут, но всё же
Мы - под трюмселями, догнать невозможно.

Я малый грот-трюмсель, но горд и отважен.
Я выжат, но выжил. Другое неважно!


...и еще про любовь.

"Зачем же гадать о бесчисленных звездах.
Оставь их в саду поднебесья, не рви"
Рюрик Ивнев



Что за шум, что за гам,
Почему голосят звездочёты,
Кто накликал беду,
Что за странные вдруг чудеса? –
В этот вечер у них
Не хватает звезды для отчёта,
В этот вечер они
Потеряли звезду в небесах.

Виноват в этом я,
Непутёвый седой непоседа.
Видно, к старости бес
Мне рогами кольнул под ребро.
Среди синих небес
Я ночами брожу до рассвета –
Для любимой краду
Заповедное звёзд серебро.


Транспортный диптих

Устав от житейских ребусов
И разных головоломок,
Мы в пасти ныряем троллейбусов
С прокуренных остановок.
И там, добровольно проглоченные,
Трясёмся в душной утробе,
Ненужные, озабоченные,
Бессильные в скрытой злобе.
В едином котле перемешаны
С болью души искалеченной,
Будем забыты и выброшены
На остановке конечной.

........................................

Проснешься - будто бы с попойки,
Бредовых полон мозг идей.
В душе бедлам, как на помойке...
А под окном, на остановке,
Автобус выблевал людей.




Если б...

А.Б. посвящается

Если б вдруг я оглох… ну и что, не беда!
Звуки музыки я бы не слышал тогда,
Но зато бы слыхал от зари до зари
Ноты сердца, звенящие мерно внутри.

Если б вдруг я ослеп… жизнь бы стала не та,
Поглотила б меня, словно склеп, темнота,
Но сквозь тьмы пелену различал бы я свет
Той звезды, что в душе зажигает поэт.

Но не сметь онеметь! Как тогда бы я мог
Донести до других поэтический слог?


CQ*

Сказал в назиданье седой астроном:
“Однажды я видел это –
Звезда, что упала на землю зерном,
Сквозь тьму прорастала светом!”

Пускай, словно Мир, назиданье старо,
Но помните, братья – поэты,
Слова, что посеяны вашим пером,
Сквозь тьму прорастают светом!

_____________


СQ - Фраза международного радиотелеграфного кода, означающая, что данная радиограмма адресована всем, слышащим её, аналогично русскому "Всем! Всем! Всем!"


Короткий романс о любви

Боль - больше, чем Бог,
Бог не любовь, а боль.
С.Кирсанов



Если боль на душе,
Если сердце - открытая рана,
Мне не надо лекарств
И не надо идти мне к врачу.
Я прибегну тогда
К величайшему в мире обману:
Подойду к образам
И зажгу восковую свечу.

Но молить и просить
Я Всевышнего, право, не стану,
Ведь уста отверзать
Перед Богом не всем по плечу.
Постою, помолчу,
Пусть остынет горячая рана.
Я, как Он, - возлюбил,
За любовь этой болью плачу!



Игра?

Играли мальчики в войну,
Вели себя без аномалий –
Кричали, бегали, стреляли.
Играли мальчики в войну.

Но вот один – стоял в сторонке,
Прижав к своей груди котёнка
С глазами, полными печали.

Его задача – не убить,
А защитить и сохранить.
Неважно, что в игру не взяли.


Июньский романс

Озорные стрижи
Растревожили криками лето,
И кружит, и кружит
Надо мной необузданный зной.
Одурманил жасмин –
Наполняет сады и проспекты
Ароматом густым,
Ослепляет глаза белизной.

Полыхающий зной
Тротуарные ленты расплавил,
Но от стай голубей
Небо стало ещё голубей.
Звонкий выкрик стрижей,
Улетающий к облачной лаве,
В поднебесье зовёт:
«Эй, смелее за мной, не робей!»

Юный месяц июнь,
Он всегда исключенье из правил,
Он смешал аромат
Площадей и медовых цветов.
Он рисует холсты,
Обрамляет картины в оправы,
Расстилает ковры
Из весёлых цветных лоскутов.

День – как пенный шампунь…
Но не надо на это сердиться –
Юный месяц июнь
Не возможен без пышных прикрас.
Он гуляет сейчас
С раззолоченным солнцем в петлице,
Он касается струн
И поёт этот летний романс.


На грани...

Бьюсь, как птица в стекло, в непроглядную мглу,
В неизвестность стучусь, как колёса о рельсы,
Обгоняю летящую к цели стрелу…

Я – на грани судьбы, я – на уровне стресса!

Шаг неверный – в бездонную бездну нырну.
Нет покоя душе в обиталище тесном –
Ты задела молчавшую долго струну…

Я – на грани любви, я – на уровне песни!


Реминисценция

Когда устанет солнце от огня,
Когда последний лист земли коснётся,
И журавлиный клёкот отзовётся
В душе уже тогдашнего меня,
Я соберу опавшие листы,
Зажгу костёр, и запылает пламя.
Пусть время – ветер северный, но память
Не даст остановиться и остыть.

Пылает ярко огненный янтарь,
Танцует вихрем весело и ладно,
А я в костёр роняю листьев ладан –
Секундами на времени алтарь.

И листья, алым пламенем сгорая,
Напомнят мне о мимолётном мае.


Ностальгия ♪

Отцвело, отошло…
Дни приходят на смену иные.
Смыт холодным дождём
С небосвода заливистый гам.
Осень, осень моя,
Не по лету ли ты ностальгия,
По медовым цветам
И по нежно-зелёным лугам?

Отцвело, отошло
И ветрами листву закружило.
Что ты сделал со мной,
Неприкаянный месяц ноябрь!
Осень, осень моя,
Это холод струится по жилам
И не воздух вокруг,
А седая костровая гарь.

Отцвело, отошло,
В небесах журавлиные клинья…
Умоляю тебя,
Не терзай же мне душу, палач!
Осень, осень моя,
По душистым полям ностальгия,
По звенящим садам
И по солнцу палящему плач.

Отцвело, отошло,
Замело придорожною пылью…
Только кони летят
По забытым дорогам опять:
Осень, осень моя,
Не по юности ли ностальгия,
Не желание ли
Повернуть невозвратное вспять?

Гитара, вокал — Татьяна Воронова →♫



Васильковая песня

"Voy a dormir, nodriza mia, acuestame.
Ponme una lampara a la cabecera;
una constelacion, la que te guste;
todas son buenas, bajala un poquito."

Alfonsina Storni


Положите меня,
Положите меня в васильки,
Золотистую рожь –
Не сыскать ароматней букета.
Положите меня
Под мерцающих звёзд угольки –
Я хочу ночевать
Среди пряных полей до рассвета.

Окуните в росу –
Как дитя окунают в купель,
Пропитаюсь насквозь
Этим терпким душистым рассолом.
То, что в сердце несу,
Всё, что было забыто, теперь
Растревожено вновь
Соловья переливистым соло.

Растревожена кровь –
Бередит неуёмная трель,
Проникает извне
Оживляющим душу потоком,
Воскрешая во мне
То, что врозь разметала метель,
Возвращая назад
К неосознанным жизни истокам.

Положите меня,
Положите меня в васильки,
Золотистую рожь –
Не сыскать ароматней букета.
Положите меня
Под мерцающих звёзд угольки –
Ухожу навсегда
В сумасбродное, шалое лето!


39,6 по Цельсию

Мой ужин на крови –
  Я с ночью визави.
Я с ночью тет-а-тет,
  Я с пустотой в обнимку.
Бывает, нет да нет,
  Перевернётся свет, -
Со смертью глаз на глаз
  Я на своих поминках.

Подвыпившая ночь,
  Ты мой соперник злой –
Похоже, ты не прочь
  Сразить меня ударом:
Смешала дымный слой
  С промозглою зарёй
И в мой бокал плеснуть
  Готова яд задаром.

Проиграно пари –
  Я снова на краю,
Предвестие зари
  Горит шальным угаром...
Ты хочешь жизнь мою?
  Так вот она, бери –
Не жалко отдавать
  Полученное даром!


Нестинарство

Рано утром проснусь, запотевшее вытру оконце -
Лучик света впущу: вековать ли под ночью заре?
Настежь дверь отворю и... пройдусь по поверхности солнца -
Ты видал ли когда столько пламени в красок игре?

Осень сеет огонь, под ногами уголья кострища,
Но регистры затронь - зазвучит на душе пастораль...
Для чего мы живём, что, кого в этой жизни мы ищем,
Почему мы ведём шаг за шагом себя на алтарь?

Я ступаю на жар, захожу в разноцветное царство.
Пусть твердят, что давно перечитан осенний роман,
По угольям-листам, совершая обряд - нестинарство,
Пробегусь босиком, невзирая на боли от ран!


_______

* Нестинарство – танцы босиком на раскалённых углях кострища.


Эльдорадо

Ты так долго искал
Золотую страну Эльдорадо,
Но шагни за порог
Или просто взгляни сквозь окно,
Ты увидишь её
В колорите осеннего сада,
Ты узнаешь её,
Как знакомые кадры кино.

Заходи, не робей,
Сделай шаг за кулису экрана
В бархат прелой листвы,
Под пунцовые грозди рябин,
Где эфирно парит
Запах свежести, привкус калгана,
Серебристый туман
Прорастает из тёплых глубин.

Заходи, не робей, -
Ты так долго искал Эльдорадо,
Но в далёких краях
Ту страну не найти никогда.
Ты увидишь её
В колорите осеннего сада,
Ты узнаешь её
И останешься в ней навсегда!

Я так долго искал
Золотую страну Эльдорадо…


...о капле

Качает клён тигровой головой,
Роняет листья на настил балконный.
Холодной сонной каплей дождевой
Осела осень на стекле оконном.

Но постепенно по стеклу стекла
Мне на ладонь – задумчиво, без звука…
Всё по природе требует тепла,
И осень согревается о руки.


Вылечи!

"Je suis malade, parfaitement malade... "
Serge Lama

Прихожу на приём к врачу –
Доктор, худо мне, хоть кричи.
Доктор, от души паралича
Вылечи меня, вылечи!

Доктор, милый, ты не взыщи,
Для телесных бед нет причин –
От душевной моей немощи
Вылечи меня, вылечи!

В городах я сердцем ничей,
В городах я душой нищий, -
Я асфальтами обезличен.
Вылечи меня, вылечи!

Пропиши голоса птичьи,
Ароматы степной ночи.
Умоляю, мне плохо очень,
Вылечи меня, вылечи!

Сорок капель дождя назначь,
Пропиши мне – в луга навзничь.
Вирус города, не иначе…
Вылечи меня, вылечи!

Хвойный запах назначь чащи,
Не жалей процедур, чаще!
Ты прости, что упрямо клянчу, -
Доктор, душа в параличе,
Вылечи меня, вылечи!



Странное

В астрономии я не профи,
Но ночами до рези в глазу
Наблюдаю луны профиль
Через мощный немецкий zoom.

А потом донимает небыль –
И придет же кому на ум! –
Из буханки чёрного неба
Выковыривать звёзд изюм.