Любовь Берёзкина (Артюгина)


Формула бытности

Взовьются снега, а сегодня – мороси.
Туманы растут густотою пенною.
Они – по праву, душа – по совести, 
Вот формула бытности обыкновенная.

Отброшенный мокрый багрец – охапками,
Вчера запылал надо мной, как новенький!
И стали будни чужими, зябкими,
Покрыв серебрянкою крестики, нолики...

Спроси: «Как погода»? Дождь риторический.
И больше меня ни о чём не спрашивай.
Отрёкшись трижды, вхожу по-нищенски
В священные сумерки света опавшего.

…Покров. Расстилается зябь рассветная.
Прозрачна её тишина – как вросшая.
Чуть слышно дышит земля, не сетуя –
Моё сокровенное. Моя хорошая.

2013, 2016


Плывёт по затихшему лугу...

* * *

Плывёт по затихшему лугу
Лесного тумана челнок,
Ничто не тревожит округу,
И солнечный щебет примолк.
Так тихо, что чувствуешь кожей,
Как движут мгновенья эфир.
Вздохнёшь и забудешь, быть может,
О всём, что жалел и любил.

Простишь мирозданью потери,
Надежд исчезающих лёт
И сердце, что в счастье не верит,
И разум, что счастья не ждёт.
Но пав на траву луговую,
Вдруг примешься прах целовать,
Как в детстве счастливом целуют
Любимую нежную мать.

 


* * *

Колышется тихое поле.
И, тень уронив на овёс,
Целует кресты колоколен
Закат, посветлевший от слёз.

И смотрит высокое небо
Простором, где места не жаль.
И нет ничего – только небыль,
И беглого счастья печаль.

(2014 – 2018)




Горят фонари, и не слышно...

* * *          

Горят фонари, и не слышно,
Как сумрак пробрался в квартал,
Бродил по темнеющим крышам,
Неспящие окна считал.

Холодные влажные листья
Сложил ночевать на скамьи
И спрятал дрожащие выси
В землистые лапы свои;

Как будто один виноватый,
Что – поздняя осень и мзга, 
И звёздные координаты,
Спеша, проскочили снега;

Что он – повторение дыма,
Он – между, он – через и сквозь –
Как свет, проплывающий мимо, 
Чьё сердце о тьму обожглось.

2016


Где же ты, золотой попрыгунчик?..

* * *

Измотали печали и тучи,
Измочалили ночью ветра.
Где же ты, золотой попрыгунчик,
Лучик света, любви и добра?

Приласкай этот сумрачный город,
Этих диких несчастных людей,
И за городом красный пригорок
Посредине безлюдных полей;

И туманно-безвестные дали,
Где со звёздами шепчется снег,
И выходит из лунных проталин
Мой печальный родной человек.

2017


Как все

                                  Здесь всё меня переживёт,
                                  Всё, даже ветхие скворешни...
                                "Приморский сонет" А. Ахматова



Переживать и думать мне
О торжестве скворешен – странно:
И я, как все, найду во тьме
Ошеломительные страны.

Я позабуду путь домой, –
Не промелькну с весенней стаей,
И наступающей зимой
В небесной дымке не растаю.

Оставлю в лунной полосе
Полупрозрачные аллеи
И стану вымыслом, как все.
Не сожалея.

2016


В сумерках сад...

                       * * *

В сумерках сад дышит сиренями,
Льёт горизонт светлое олово,
И вдалеке, словно в безвременье,
Дымка плывёт нежно-лиловая.

Будет земля глухо ворочаться,
Тихо урчать тёплая улица,
Будет звезда падать в песочницу,
И на скамье вечер ссутулится.

Как листопад, крыльями красными
Вдруг задрожит и на мгновение
Вспыхнет огонь древними сказами
И опадёт без дуновения.

2016


Лиловый сон крестьянских хризантем...

                                                                          А.Г.

 

* * *

Знакомая предзимняя усталость,
Спокойный воздух светел и упруг.
Ты знаешь, мне впервые показалось,
Что – в прошлом расписание разлук.

Что больше не пойдём одни по шпалам,
Как – помнишь? – мы однажды шли зимой,
Когда под нами землю зашатало,
И вспыхнул снег, мелькающий за мной.

Что не переведёт случайно стрелку
Дорожник, перепутавший пути,
И – дождь ночной, рассеянный и мелкий,
Останется за окнами расти.

 

 

*  *  *
                                       

Сумрак. Дождь. Сверкают лужи
у витрин.
Слышно, – кашляет прохожий,
он один.
Шарф потолще и потуже, –
Шарф хороший очень нужен,
Если – лужи, и, что хуже, –
карантин.

Каждый день – как день последний,
и – привет...
Чай, горчичники, варенье,
ноги – в плед.
Мёд таёжный – всех безвредней.
Мёд – уменье влезть не в средний,
А в последний, всех победней
трафарет.

Вижу: вот автобус в город, –
это твой.
Сел окошко плавить взором
и мечтой.
На поездки день расколот,
И с задором счастья голод
Лупит город, словно молот
паровой.

Будешь дома, – ты черкни мне
пару строк:
Как там мама? Не устал ли
от дорог?
Сообщи, хорош ли иней,
Как с крестами храм наш синий,
И снегирь – как на рябине –
не продрог?

 

 

* * *

...Откуда эта музыка, скажи?
Кто выдумал, кто создал эти ноты,
В которых ты уходишь в миражи,
А рядом – скачет лучик желторотый

И грусть мою по зёрнышку клюёт,
И напевает радостно и просто,
Когда последний лестничный пролёт
Вливается в последний перекрёсток.

И кажется: вот-вот вернётся явь,
И этот сон нахмурится и схлынет,
И не придётся добираться вплавь
По серебру одной из нотных линий.

И не придётся ослаблять петлю
Струны, дрожащий вдох перетянувшей,
Когда я вспомню, как тебя люблю,
Касаясь тишины внутри, как суши.

 

 

* * *

Всё забрали слова, даже то, что им было не велено.
Посмотри мне в глаза – может, там догорает душа.
И печальный мотив, стороною чужою навеянный,
Полукружья ресниц и дожди за окном – приглушат.

Это век неживой надвигается массою сумрачной,
Словно в центре него разорвался тяжёлый снаряд.
Так, наверное, нам было кем-то однажды задумано –
Перепутать перрон и отбыть добровольно назад...

Посмотри мне в глаза – словно длится и длится мгновение,
Где в туманах легко нашу белую ночь уловить
Колдовским от любви, от разлук сверхъестественным зрением,
Заменяющим здесь праотцовские крылья твои.

Осыпается дождь лепестками, стихами, секундами.
И на четверть весны, а хотелось бы сразу – на треть.
И за тысячи вёрст ветер гусли берёт перегудные,
Чтобы сны обо мне над родными просторами петь.

 

 

* * *

Я обрастаю грустной тишиной,
И кажется – не человек, а камень.
Не говори, что всё предрешено,
И каждый миг испробован веками.

Но если так, тем более лови
И светлый лик, и лёгкий привкус речи,
И вечности прозрачный черновик
Получится высок и безупречен,

Пока ещё не подобралась тьма,
Расставив нас, как ей одной по нраву.
Не говори – я всё пойму сама,
Прощая мир неверный и неправый.

 

 

* * *
                                       

                                                                         ...Лишь очарованный фонарь
                                                                         Поёт, пронзая тьму.
                                                                        "Сквозь нескончаемый январь"
                                                                                   А. Гонтовский
               

             
Всё ближе сном дымящиеся вишни,
Запел ручей, воскресла птичья речь,
А я прошу: пусти меня, Всевышний,
Шесть тысяч километров пересечь –

Туда, где падал снег во время оно,
И мы стояли вместе у окна,
И пел фонарь – он пел заворожённый,
Что есть у звёзд другая сторона.

И я, ему не веря – веря в чудо! –
Представила, как вишни сном дымят,
И, отгоняя долгую простуду,
Вдыхает солнце соловьиный сад.

 

 

 

* * *

Когда в ночи белеет парус встречи,
И даль светла сбывающимся сном,
Огонь влечёт к понятной птичьей речи,
Дозволенной в убожестве земном.

И лёгкий звук, несущий каплю света,
И этот свет, спелёнутый огнём, –
Почти глава из Нового Завета,
Услышанная в сумраке ночном.

Благослови грядущего сквозь время,
Владыка снов и нежности в крови –
И в дождь, и в снег, и даже в эту темень
На путь домой его благослови!

 

 

* * *

Замечтались и – в горечь вербную.
Нам бы осень ещё одну,
Где созвездьями небо черпает
Обнажённую тишину,

И дожди серебрятся нитями,
Ткут по капле кольчужный плед:
Не спугнули бы, не обидели
Тишины первозданный свет,

Под которым молчит доверчиво
Сердца певчего соловей, –
Он от ритма оглох сердечного,
От неверных устал ключей:

Только б, только одну мелодию!..
Нежной радостью и простой
Для влюблённых в дожди юродивых
И счастливых – для нас с тобой.
 

 

*  *  *                                      

Я не верю ни ветру, ни облаку.
Есть такое, о чём не трубят.
Мне бы сил – не качать в небе колокол,
Чтобы снова увидеть тебя.

И проносятся дни полушёпотом,
Лишь задев на лету календарь.
Мне бы знать, что закончатся хлопоты,
И придёт долгожданная даль.

И увидев, как пишет заглавия
Лунный свет над твоей головой,
Слушать шёпот прибрежного гравия –
Мне бы сил, мне бы веры такой.

 

 

* * *

                                                                       ...Свет стекает листьями на землю...
                                                                            "Тишина и солнечные блики"
                                                                                       А. Гонтовский


Когда бы мы ни встретились с тобой,
Не пело б солнце ласковое в роще,
И свет не становился бы листвой,
Оставив нежно-золотистый росчерк

На памяти, граничащей со сном,
На осени, переходящей в мифы,
И целый мир в касании простом
Остался бы навеки логарифмом,

Земля давно замёрзла бы во льдах,
И музыка не родилась бы нами,
И в невесомых солнечных садах
Не закружились бабочки словами,

От нежности похожими на сны
Задумчиво-мечтательного света
Из области чудес надвременных
Поэтом сочинённого сюжета.

 

 

* * *

...И будет день, когда – не знав восхода –
Мы, тайной утомлённые ночной,
Пойдём бродить, в тени смотреть на воду,
И мерить речь лучистой глубиной.

Оставив страх, и ревность, и натугу,
Прощая всех и опуская меч,
Мы нежностью перетечём друг в друга,
Чтоб волшебство бессонницы сберечь.

И в даль уйдём, свободно, как вначале,
Пить из ладоней терпкое вино
Простой и светлой неземной печали,
Где всё до нас судьбою решено.

 

 

* * *

сумерки. снег. и Вечность,
глядящая в никуда.
вечер идёт по встречной,
бедный смешной чудак.

снег ... и всё вместе взято,
стекаясь в единый миг,
где, без одной десятой,
чей-то и я двойник.

люди снуют по лавкам,
по сумеркам взад-вперёд.
вечно голодный, Кафка
смерти уже не ждёт.

там, далеко, где верба
тиха посреди снегов,
твердь переходит в небо,
в эхо твоих шагов.

 

 

* * *                                        

Дождям себя до капли раздала.
Ветрам осенним по кипящей чаше
Поставила, держась за край стола,
И нет ... меня, и есть – твоё и наше...

Ах, осень, – осень, сколько за тобой
Нечеловечески тяжёлых расстояний,
И нежности застенчиво-простой,
И шёпота чужих предначертаний

Невыплаканной чёрной пустоты,
И честности отчаянно ранимой,
Где любится навылет – словно ты
От вечности устал невыносимо.

 

 

* * *

Лиловый сон крестьянских хризантем,
И медленный дымок над тёплой крышей,
И тихий дождь – ниспосланы затем,
Чтоб их принять помилованьем свыше.

Ещё на горизонте нет зимы,
И в пыльной паутине дремлют санки,
Но холод обжигает, если мы
Встречаемся одни на полустанке,

Когда терзает мысль поправить шарф,
И листик снять, разлёгшийся на кепке,
И целовать, на цыпочки привстав,
Твой рот, от табака немного терпкий,

Пока без остановки поезда
Проносятся, и темень мимоходом
Вычёркивает свет, как борозда
На лбу побагровевшем небосвода.

 

 

* * *

Вечер придёт – всюду огни да огни.
Сядет в вагон где-то в небесном депо.
Поезд его, Господи, к нам подтолкни:
Он привезёт тихий уют и тепло.

Чай на столе, старый фонарь под дождём
Или в снегах – вот и компания вся.
Так до утра вместе, бывает, прождём:
Вечер придёт, если его пригласят.

Если ему лампу на кухне зажгут,
И у плиты фартук возникнет цветной
Той, что дано свойство лечить от простуд
Лаской своей, звёздами и тишиной.

Слышишь, гудит поезд над крышей во тьме.
Чай на столе, старый фонарь греет лёд –
Может быть, ты скоро приедешь ко мне,
И, наконец, к ужину вечер придёт.

 

 

* * *

Холодные ветры, высокие стаи.
И жизнь не простая. И тихие дни –
Махни, и растают сны русских окраин,
И в таинстве слов не вернутся они.

Ты слышишь, любимый, как хрупко и нежно?..
Неспешно ложится непонятый снег
На век позапрошлый, на отзвук тележный,
И на неизбежно кромешный проспект.

Скажи, мой хороший – мне всё это снится:
И снег на ресницах, и звёзд перезвон –
Серебряный сон, затуманивший лица,
Живые страницы нездешних времён?

 

 

* * *

Воздух старый и дымом пропах –
Будний сон о тебе и о снеге.
Оттого ли мне тесно в словах
И в озябшем моём человеке?

Или это зима ворожит,
И мороз подбирается близко
К раскалённому центру души,
Где могу быть собою без риска;

Где выходят слова из огня
И купаются в звёздном тумане,
И ты за руку держишь меня,
И Земля уплывает под нами.

 

 

* * *
                               
Болею туманом и грустью,
Болею бродяжкой луной.
Засну, если косы опустит
Она в небесах надо мной.

Как тихо, светло и ... напрасно.
И стелется ласковый дым –
То снов полушёпот неясный,
То зыбь колдовская воды...

Пойдём, мой единственный лекарь,
Мы выберем тёплый ночлег:
Я тоже устала от века,
В котором я – не человек.

Так больно – и больно, и нежно
Ложится приснившийся свет
На отзвук столетий небрежный
И в наш исчезающий след.

 

 

*  *  *


Мне грустно, и ты не со мною.
И шепчет метель: никогда
Не станут водой дождевою
Разлучные эти года.

Дрожит одинокий прохожий.
И кажется этой весной –
Далёкое эхо итожит
Наш сон, не разгаданный мной.

Чуть теплится в комнате лампа.
И тени приходят в снегу,
Так нежно целуя у трапа
Метель на чужом берегу.

 

 

* * *

Придёт пора, и осень возвратится;
И лёгким сном растают вдалеке
Оставшиеся летние страницы
В моём неторопливом дневнике.

И я вдохну туманы сожалений,
Покорная дождливой тишине,
Где взмах ресниц – почти прыжок олений,
И холод на ладони дышит мне;

Как будто в нём положено до срока
Оберегать дрожащую листву,
И частый дождь – читается по строкам,
И тихий свет прижался к рукаву.

 

 

* * *

Покой и радость в небе поутру –
Оно ещё не скрыто облаками,
А я вздохну, и слов не подберу:
Зачем слова меж мною и веками?

Но снова мне захочется назад,
Где мы – навек – счастливые страдальцы,
И тишиной я вышиваю сад,
И бабочки слетаются на пяльцы.

Похоже, мы ещё не перешли
В пределы сна, откуда нет возврата,
И нежность не расплещут феврали,
Упав на снег сырой и грязноватый.

Но в этот миг, любуясь синевой,
Я помню о тепле твоих ладоней –
Когда мы шли пустыней снеговой
Под хриплый грай бесовский и вороний.

 

 

* * *
                                 
Поведай, как слова перевернуть?
Как выдохнуть не громче, не больнее.
Как выпить – на двоих одну – вину
И не упасть на выдохе под нею?

Как мне поцеловать и пожалеть,
Когда молчишь невыспавшейся глыбой?
Люблю тебя на жизнь, а не на смерть,
За всё, за всё сказав тебе – спасибо.

Считаем дни на разных полюсах,
И капли дождевые сосчитали.
А осень прячет звёзды в волосах
И – сердце разбирает на детали.

Как много позади у нас с тобой, –
Задумчивой печали не перечу.
Я падаю осеннею листвой
И, засыпая, верю в нашу встречу.

 

 

* * *
     
Заснул в моих ладонях листопад.
И ветер стих, найдя уютный угол.
А я люблю смешно и невпопад
Тряпичные сердца холодных кукол.

Как прежде, в круг усаживая их,
И поправляя платья и причёски.
Да разве ж куклы хуже остальных,
Рождённых век обслуживать подмостки?

Когда-нибудь осеннею порой
Вдруг вспомнится нам это лихолетье
Под листопад какой-нибудь другой,
Мой человек, единственный на свете.

 

2016–2018


С утра шёл дождь, и бились оземь капли...

* * *

С утра шёл дождь, и бились оземь капли,
И мне казалось: вижу я одна,
Как сумрака встревоженная цапля
Рассеялась на серые тона.

И ветер нёс над горным перевалом
Серебряное эхо старины, 
Казалось мне: я что-то потеряла,
Но кем-то вновь потери прощены.

Я видела: скользит по небоскату
Неведомых пожарищ тусклый дым,
И вспомнилось, как верила когда-то
Пронзительным просторам голубым.

2016


От мужского лица

* * *

                          ...Я читаю стихи драконам...
                                          Н.С. Гумилёв



Я выучил язык драконий
Не по углам библиотек.
Меня носил в сухой ладони
Веками странствующий снег.

И я летал во мгле и в стуже
Сквозь чары снов и колдовства
В миры, где свет зари жемчужный,
И невесомы острова.

Я прятал в угол подоконный
Голубоглазые цветы
С полян, где белые драконы
Дышали дымом золотым.

И выходил, глядел подолгу,
Подняв – от ветра – воротник,
Как пробирался по просёлку,
Гремя бортами, грузовик.

 

 

* * *

Пустые дни. И не поймёшь,
О чём их шёпот еле слышный,
О чём их сон, о чём их дрожь
И мглой окутанные крыши.

Не говори, что я погиб
И предпочёл их зелье свету,
Что на изгибах звёздных рыб
Учился тёмному завету.

Я сын осеннего огня,
И не смотри, мой друг, с укором –
Он сам исходит из меня,
Роняя облако на город.

 

 

* * *

Мне сегодня радостно и просто,
Не пророчит в сердце полутьма.
Вышел я не мытарь, не апостол, –
Вышла путь-дорога да сума.

Не влечёт ни к подвигу, ни к битве, –
Мне бы кров в родимой стороне,
Чтобы кто-то в церкви на молитве
Вспоминал и плакал обо мне.

 

 

* * *

Наступает особое время
Неизвестности после и до.
Мы – замёрзшие дети, деревья:
Я без листьев, а вы – без пальто.

Мы плохие друзья по несчастью:
Вы святые, а я – лиходей.
Оттого ли значительной частью
Я не верю в хороших людей?

Что ж такое? Молчу, виноватый,
Оставаясь преступным собой, –
Я развеял по ветру возвраты,
Опрокинул осенний настой.

Я пришёл разделить по живому
Дождь и вьюгу, огонь и свечу.
И – ветвями вычерпывать омут,
И грустить по родному плечу.

 

 

* * *

Темно с утра. Дни пожелтели.
Мне снился шёпот лунных трав,
И ты – обнявшая в постели –
Парила, крылья распростав

В лучах прозрачного покоя,
Где нет небес и нет земли,
И трав волнение морское
Далёко мысли отнесли.

И я тянул к тебе летящей
И взгляд, и руки, и мольбу.
Казалось, я полбездны защу
И сил на бездну наскребу,

Где свет и тьма сгустились в миге,
И смерть тобой побеждена
Одной любовью. Вне религий!
На все святые времена.

И ничего не нужно вовсе, –
Пока ты спишь, и сумрак тих,
Смотреть, как пролетает осень
На крыльях трепетных твоих.

 

 

* * *

Ночным покоем сумрак дышит,
И осторожно, чуть слышны,
Ложатся нити полустиший
На безмятежность тишины;

В ней каждый вздох окутан тайной,
Ведущей в сердце разговор,
И с лёгкостью необычайной
Слова сплетаются в узор,

Где лунных гуслей переливы,
И нежный клёкот летних снов,
И взор – по-новому счастливый –
Поверх времён и адресов.


* * *

Я жду прихода темноты
Не потому, что свет наскучил,
Но только в ней сплелись цветы
Несуществующих созвучий.

Смотри и слушай. Но не рви,
Не тронь таинственные стебли.
В переполняющей любви
Их сердце кроткое колеблет.

И ты не замечаешь сам,
Что уплываешь вслед за ними,
И непонятная слеза
Скользит на звёздный вещий иней,

Где музыка, войдя в слова,
Вдруг опадает лепестками
На всё, что прежде ты сорвал
Рассудком, речью и перстами.


* * *

Ещё стихами околдован,
Я – слабый шёпот их зеркал.
Я не украл у них ни слова, –
Свои слова им раздавал.

Не вырастал угрюмой тенью
За незнакомою спиной.
Не выходил, сражённый ленью,
Один, без книжки записной.

Я верю в них! Я счастлив ими,
Начавший с чи́стого листа.
И если б я стихам дал имя, –
Одно достойно: Красота!



 * * *


Заходи, я окно приоткрою, –
Посиди, покури, пореви.
Отчего золотою порою
Сердце ищет приметы любви?..

Ты сегодня так снежно печален,
Свет небесный и в чём-то земной, –
Поколдуй над лесными свечами,
Чтоб зима не примчалась за мной.

Чтоб ночами разлука не грызла
Исчезающий лунный сухарь,
И не прятал бессмысленно числа
Под вчерашние листья фонарь.


* * *

Какое-то нежное чудо
Дышало с утра в синеву,
И радость пришла ниоткуда,
И я ощутил, что живу.

Но золото осени ранней
Достанется снова не мне,
Хранящему солнце в герани
На запотевшем окне.

Я в ласковой комнатной чаще
Цветам улыбаюсь один
И радуюсь дням предстоящим,
Забыв, что нельзя – без причин.


* * *

Настала осень всё равно.
С утра заладил дождик мелкий.
И я болел, смотрел в окно,
И мыл вчерашние тарелки.

Потом пил чай, и кутал в плед
Слегка приподнятые плечи,
И зажигал повсюду свет,
Пытаясь внешней тьме перечить.

Садился снова у окна
И ждал. Как будто я не знаю,
Что, не тобою зажжена,
Печальна сказка золотая.

 


* * *

От тебя ухожу поутру
В золотые лесные туманы,
И когда в самом деле умру,
Я дыханием осени стану.

Не жалей и молитв не ищи, –
Не сурова к поэту могила,
Если пламя осенней свечи,
Как родного, его отмолило.

 

 

* * *

Проснулся в семь. Тяжёл и пуст.
В глазах усталость и упрямство,
Печаль невысказанных чувств,
И той печали постоянство.

Дымилось утро белизной,
И сквозь туман, депешей свыше,
Ласкался шелест неземной, –
Я плащ надел и вышел.

Трудилось пламя фонарей.
Толкалась мгла, косясь угрюмо.
И пар вздымался из ноздрей
Без напряжения и шума.

А позади, прожжён и ветх,
Будил подъезды цвета сливы
Какой-то незнакомый свет,
Архи мучительно-счастливый.

 

 

* * *

Вчера умчались пасмурные лики.
В церквах порозовели образа,
И небосвод с оттенком земляники
Безоблачно смотрел в мои глаза.

И я раскрылся весь ему навстречу,
Мы стали: глубина под глубиной.
Как я жалел, что не очеловечить
Всю красоту, увиденную мной!

Что не она мой двигатель обычно,
А варварство дремучее родней,
И свет невыразимо земляничный
Останется – как сердце – только с ней.

 


 ТЕНИ

 

... Как первая ладья из чрева океана,

Как жертвенный кувшин выходит из кургана, 

Так я по лестнице взойду на ту ступень, 

Где будет ждать меня твоя живая тень...

"Я тень из тех теней, которые, однажды..."

Арсений Тарковский



* * *

Сплошная глубокая осень.
Войди в темноту и тони,
Смотри, как волнами относит
Мечты в золотистой тени.

И слушай, как часто и звонко
Встречаются капли с водой,
Стучится о берег лодчонка,
И песни поёт водяной;

Как лёд, не спеша, нарастает,
Как падает снег в полынью,
И плещет ладошка простая
Со смехом темницу мою.

И два замечательных глаза
Глядят на меня через лёд
С печалью царевны из сказок,
Которая чуда не ждёт.


* * *

Я сумерек случайный пассажир.
Куда несёшь, серебряная жила?
Но, если я – тень прошлого, скажи,
Ужель оно моею тенью было?

И так же одинокие огни
Прохожего нечаянно слепили.
И кто-то повторял слова мои
И мною становился без усилий.


* * *

Глубоко под листвой и садами
Дремлет холода звёздная нить,
И придётся с дождём и дымами
На одном языке говорить.

И доказывать им теоремы,
И решаться на радость при них,
Словно горько любить хризантемы 
Это счастье, родней остальных;

Окунаться в зелёные тени,
И подолгу сидеть у пруда,
Где из тысячи разных значений
Выбирает – простое вода.


* * *

Я тоже стану тенью тусклой тени,
В которую случайно облечён,
Спасённый от своих стихотворений
В небесные обители письмён.

Вернусь, мечтатель первый и последний,
Но будет ли мне дверь отворена?
А что, когда пустынный звёздный ледник 
И есть моя заветная страна?

И я паду, бессвязно умоляя
Вернуть мне эту тень и эту тьму,
Где старится застройка заводская
И с ней пустырь, не нужный никому,

Давно покрытый мёртвою водою
И дымом проезжающих машин,
Но я найду, – я заново открою,
Как истину, свой "жертвенный кувшин".


* * *


И я поднимаюсь
На эту ступень,
Где песнь колдовская
Заполнила тень,

И звёздные корни
Искусно сплелись
В серебряном тёрне,
Венчающем высь, – 

Собрать воедино
В начало всему
И свет лебединый,
И зимнюю тьму,

Вершины, и бездну,
Молчание, крик,
И даль, где исчезну,
И дом, где возник,

Для снов родниковых
Неведомых звёзд,
И – каждого слова,
Что я произнёс.

_____________________________________



* * *


Я всю ночь просидел на качели
В заколдованном старом саду.
Небеса надо мною мрачнели,
И звезда провожала звезду.

Но я слышал – и это не шутка! –
Серебристо поёт соловей.
Отчего же так тихо и жутко
В наклонённой моей голове?

Или сердце с рассудком в раздоре?
Или чары сильнее молитв?
Кот-Баюн не сидит на заборе?
Чудо-Юдо у ног не храпит?..

Но одно безошибочно знаю:
Не во сне, а со мной наяву
Расплеталась коса золотая,
И ложился туман к рукаву.

 


* * *


Через долгие смутные годы
Я в невидимой ладанке нёс
Безначальность ребячьей свободы
И загадочность девичьих кос;

Эти избы глуши темноглазой,
И пугливую чуткую тишь,
И рассветные проводы сказок,
И в серебряных нитях камыш.

Нет прохода в моё Лукоморье,
Где во сне зачарованных вод,
За дремучей, бескрайнею болью,
Белоснежная песня плывёт.

Тонет время в багровом тумане,
Но в разлуке, не знающей лет,
Лебединым крылом обнимает
Из невидимой ладанки свет.

 

 

* * *

Мне бы длинной строкой рассказать, как сгорают желания.
Мне бы верить с нуля, что живу не такой же как все;
Что из облака я, и живых шестерней дребезжание
Не начнёт доставать в постаревшем моём колесе.

Я хотел бы слова, что потратил на ветер немерено,
Обменять на одно запоздалое: "Мам, я пришёл!" ...
Не терять высоту, как мечтатель, в мечте разуверенный,
А терять – ну, тогда не хватать через раз валидол.

Но приходит пора звездопада на стёкла очечные;
И, срываясь в любовь, – опасаться простых сквозняков;
Без оглядки идти по дороге в знакомое Вечное,
На остывшей Земле оставляя её знатоков.

Слышишь, ветры в ночи собираются в стаи осенние.
Шепчет свет заклинания над облетевшей листвой.
До свиданья, мой друг! Всё останется без изменения
За последней моей покорённой земной высотой.

 

2017

 

 



Сегодня осень пахла розами...

* * *

Светло. Спокойно. Позади
Надсадно-чёрные кошмары,
Ветров полночные удары,
И безотрадные дожди.

Туманы шепчутся с листвой,
Дымы окутывают крыши,
Но слышно мне, как солнце дышит
Чистосердечностью самой.

И следом я – за просто так –
Прощаю тьму и – забываю,
И кружится, как в детстве, стая
Вольноотпущенных бумаг.

 


* * *

Сегодня осень пахла розами,
И день был сумрачен и тих.
И показались несерьёзными
Границы бед пережитых.

И в тишине дыханье замерло,
Как будто кто-то в небесах
Переписал земные правила
И уравнял их на весах.

А впереди одно хорошее.
И в простодушии не жаль
Кручину, травами поросшую,
И позапрошлую печаль.



* * *


Так тихо, что мысли излишни –
На полках пылятся тома.
А я от зардевшейся вишни
Схожу безнадёжно с ума.

Милы мне дожди и прохлада,
И сонные песни синиц,
И облако спящего сада,
И нежность проснувшихся лиц.

Ласкается солнечный зайчик,
Уходит печаль налегке.
И всё это что-нибудь значит
В далёком моём далеке.


2017



Этот воздух разлуками ранен...

* * *

Этот воздух разлуками ранен,
Необычно прозрачен и тих.
Увядают на солнце герани,
Только вряд ли ты вспомнишь о них;

О плюще на желтеющих соснах,
О корнях в полумраке сыром, 
И о том, что, случается, поздно
Застывают слова серебром.

Возвращаются в город синицы,
И, наверное, здесь неспроста
Колдовскими ночами не спится,
И туман золотист у куста;

Но – какая-то новая нота
В замирающем запахе роз,
Как напрасный ответ для кого-то
На – давно позабытый – вопрос.

2018


Города

Снаружи дождь, и тучи гонит ветер,
И жизнь летит неведомо куда,
Но кажется в дрожащем нервном свете:
Мои плывут по небу города;

Плывут мосты, и площади, и Невский,
Мои шоссе, платформы, и дома,
И кажется за дымкой занавески:
Спешат они на пристань у холма.

А там – огни, и дирижёр промокший,
Оркестр, кафе, и серые зонты, –
Издалека похожие на мошек,
Слетевшихся на свет из темноты.

2018


В бреду осеннего похмелья...

* * *

В бреду осеннего похмелья,
Когда – затягивает мглой,
Пойдёшь за эхом, за метелью,
За равнодушною толпой,

Где всё равно, куда податься
В тумане мировых идей,
И общность бед рождает братство
Не посмеявшихся над ней:

Тому, кто вырос в гуще века,
Близка таинственная связь
Меж тем, что зиждет человека
И – разрушает, устыдясь.

август 2018


Воздух сырой и усталый...

* * *

Воздух сырой и усталый.
Грудь от него тяжела,
Точно по ней заплясала
Пламенем чёрным юла.

И в отражении мутном
Полуистлевших небес
Огненной тенью минутной
Вечер мелькнул и исчез.

И, закружившись с огнями
В густо оранжевой мгле,
Я поднялась над полями
Ввысь к незнакомой земле;

К песням туманного сада,
К солнцу печали иной
Снова рождаться и падать
В недостижимый покой.

сентябрь 2017


Вербные письма

                                                             А.Г.


* * *

Последний снег. Но верю: там, где ты,
Немало будет снега, и надежды,
И вещих снов о вербах золотых,
И тишины, печалящейся между.

И ты захочешь с ней поговорить,
Прижав к себе трепещущее слово,
И нежности пылающая нить
Протянется и не исчезнет снова.

Но что-то здесь изменится на миг,
И выдохнет осенние туманы
Заснеженный сибирский материк,
И – ты, мой человек обетованный.


* * *

Ветер весенний встаёт на крыло.
Тянутся вдаль полусонные пашни.
Не торопись – всё плохое прошло
И не вернётся болезнью вчерашней.

Видно, для нас есть особый удел,
Честь или кара – сейчас я не знаю:
В пепел сгорать, согревая людей,
Если остыла поверхность земная.

Только, бывает, коснётся и нас
Лезвием тонким железная стужа.
Не торопись, это просто цена –
Мне без тебя никакой свет не нужен.

Доброе время садов спасено,
Дар бытия снова нам адресован.
Как по весне прорастает зерно –
Всё начинается с тёплого слова.


* * *

Смеркается. 
                  И забывать – привычка,
И для печали – не искать причин.
Огонь свечи – как пойманная птичка...
Побудем вместе, просто помолчим.

Ушла зима выветривать пространство,
Замкнул круги проталин лунный снег.
И верится в покой и постоянство,
И тает мир, как в прошлогоднем сне.

Смотрю, и – снова, и не наглядеться,
Мне облик твой знаком и незнаком:
Наверно, это Звёздная Медведица
Твои виски лизнула серебром.

И горизонт безветренный и чистый,
Веков прикосновения легки,
И тихая отеческая пристань
Окутана дыханием реки.

март 2018


Стоп-кадр

* * *

Всё серое – заученный стоп-кадр,
Оставшийся от осени заставкой,
И лёгкий запах краски типографской
Ещё не растеряли облака.

И никуда не хочется идти,
И холодно у самой батареи.
И мысль, едва мелькнувшая, стареет,
Вычерчивая тающий пунктир.

А был ли снег испуганной зимой,
Когда мы шли с погасшею свечою?..
Твой город собирается в ночное,
И день вчерашний говорит со мной

Из трепетной туманной высоты,
Где он заснёт на ласковой ладони,
И сон его нечаянно обронит
Стихов моих осенние листы.

 

2018


Безмолвие, как будто перед снегом...

* * *

Безмолвие, как будто перед снегом –
Безмолвие, усталость и застой.
Как будто здесь остался без ночлега
И заболел какой-нибудь святой.

А может, век готовит эшелоны.
Эх, поле, поле... – в жизнь не перейти.
И прежний мир, как сон незавершённый,
Оплавится в огне перипетий.

Кому ещё воспомнится былое –
Да жив ли кто?.. Насквозь летят огни.
И ветер злой гуляет над землёю.
И стынут неприкаянные дни.

февраль 2018