Аркадий Брязгин


П...окаянное

Оставь надежду.
Непохоже,
что это зеркала вина -
того, кто в нём
с помятой рожей,
не примет даже и жена.

Хоть застрелись,
так всё достало.
День прожит -
не было тошней.
Ждал утра.
И оно настало,
но дня не стало
мудреней.

Линяет цвет.
Не жжётся пламень.
Сухой кадык.
Седой висок.
Мельчает жизнь.
На сердце камень
всё тот же,
и в моче песок.

Пойти с утра
пройтись по рынку,
купить урюк
и виноград:
"и через день
пляши лезгинку" -
внушал мне с юга
Гиппократ.
......
Не стать полезным
для державы,
день наблюдая
над собой,
как дежавю
от Окуджавы,
всё тот же шарик
голубой.


Ты не узнаешь...

Ты не узнаешь, как мне жаль,
что стали мы совсем чужими.
Забыл лицо...
Забуду имя.
Не умножай мою печаль.

Отвечу за свою вину.
Признаю, что, как всякий, грешен...
Простят - немногими утешен,
я видел в них тебя одну.


Такой, как все / там, у них... /

Улей жужжащий,
стихирный дом...
Как настоящий,
только вверх дном.

В зале парадной
каждый, как все,
шут маскарадный -
фото, досье...

Хор песнопений
полный лямур,
Всякий там гений,
кто не лемур.

p.s.
Сидел бы дома ты,
в палате номер шесть,
не мечтал бы о парадной зале...
Санитары набежали,
всех не перечесть,
навалились, гады,
повязали.
Зря кусался, зря кричал,
что не всех дурей,
что в рубашке этой -
не нарядный...
Но заверил старший -
кто в рубашках, тем скорей
место в зале выделят
парадной..
p.p.s.
Если это правда, нет сомнений,
в том, что я такой, как все.
Я - гений!
 


Шелупонь г-а Орлова

"Развелось графьёв-то ноне,
попадёшь,
куда ни плюнь..." -
вышел к местной шелупони
мрачный дед,
седой как лунь.

"Не твоя, отец, забота,
не твоя,
старик, печаль.
Волчье есть на них болото.
Жаль одна -
болота жаль"!

Выше мест, где Пётр Великий
конопатил
первый сруб,
прапраправнук безъязыкий
поднимает
ледоруб.


Другу детства

"...они стояли молча в ряд..."
В.В.

Зной июльский,
февральская вьюга,
майский гром
и листвы круговерть -
было всё.
Это - строчка для друга.
Завтра можно уже
не успеть.

Прячь усмешку,
заламывай пальцы,
побирайся,
рули у руля -
не выносит своих
постояльцев
дольше нужного срока
земля.

Лик осенней луны
над крестами,
лист осины, слетает
дрожа.
...
Вы бы с ним
поменялись местами,
не закрой он тебя
от ножа.


Мамина загадка




 Отгадай, чей лучший друг
обувь всю погрыз вокруг?
Кто, чем дальше, тем
всё больше отбивается от рук?
Кто готов и день, и ночь,
сам футбольный мяч точь в точь,
три котлеты съесть и сразу
повторить процесс не прочь?
Кто, как настоящий зверь
может рыкнуть? Кто теперь
развалился на диване,
не на коврике, где дверь?
Кто, хоть раззвонись звонок,
может спать без задних ног,
сотрясая дом от храпа?
......
Это ж Буська - мой щенок!
И дурак понять бы смог -
не грызет же туфли папа!


Любовь не с первого взгляда

Всю ночь прикоснуться к себе не даёшь,
лежим оба,глаз не смыкая,
и утром ты точно с иголками еж ...
Зачем мне красотка такая?
По прежним счастливым дням, в меру скорбя,
не скажешь той, с кем делишь ложе:
"другая, что грела его до тебя,
игривей была и моложе".
Ах, память людская - следы на песке -
не компас, лекарство для буден.
Та боль,что давно поселилась в виске,
смертельной, похоже,не будет.
Напомнит,что нам только снится покой...
......
Подняв грациозное тельце,
прижмёшься к дикарке
небритой щекой,
услышишь биение сердца.
По признакам разным под вечер поймёшь -
согласие полное близко.
Потёрлась о ногу. На блюдце кладёшь
сосиску.
Добавочно к Вискас.


О великих

Ньютон

Через века всяк скажет кто я...
Жил тем, что над наукой чах,
был зорок,на гигантских стоя
плечах,
что здесь за столько лет в регламент
не вставил слова...Я сердит:
"Забейте форточку в парламент.
Сквозит!"
***
Эйнштейн и...

"С умом как Ваш, моей фигурой
была бы чудом наша дочь.
Вы мне должны (считайте дурой)
помочь!"

"...и рад бы...но коллега Дарвин
(знакомы с ним?) предрёк пассаж -
лицо моё, а мозг, my darling,
как Ваш".
***

Гильберт

Речь на похоронах

"Вся жизнь его - одно мгновенье.
Рыдай же громче, о, труба!
Он был моим студентом...гений.
Судьба.
Нуль дзета - функция. Над нею
я безуспешно морщил лоб,
а он хоть и ошибся, гений!
И - гроб.
И ничего нельзя исправить.
Какая жалость, видит Бог.
........
Он мог нуль комплексным представить.
Он мог!


Погода в доме

Лекарство в тусклый день -
хорошее вино.
Легко расстанешься
с недальнею заначкой
и отрешённо будешь
наблюдать  в окно
за дамой с чеховской
карманною собачкой.

И ты домашний...
Крыша есть над головой,
под боком наглый кот,
face не вконец помято.
На днях покаялся:
"спасибо, что живой".
В ответ - зловещее
молчанье   адресата.

С котом и "Сampo Viejo",
встретив худший год
по всем календарям
и знакам зодиака,
не утвердишь проект.

Её не примет кот,
как и тебя, наверняка,
её собака.

31.12.2017 г.


Зимнее время

Этой грешной земли
ни в одной географии нет,
а твоя, видит Бог,
никому не нужна и задаром.
После дальних дорог
расстоянием в тысячу лет
ты сойдёшь на перрон
и пойдёшь по промасленным шпалам.

Ни объятий, ни слёз,
ни цветов с кумачом, ни речей.
Что же, Родина, ты
даже в праздники также угрюма?
Неужели вся жизнь
это только работа печей
и чего-то ещё
из проекта учёного Грума?

Неизвестный придёшь,
возле дома, что с тёмным крыльцом,
постоишь и вокруг,
и в себе перемены отметишь.
Примешь всё так, как есть,
так, как есть, и, не дрогнув лицом,
прямо в ночь повернёшь
и наутро обратно уедешь.

Ни заоблачных гор,
ни солёных бескрайних морей -
это гиблое место
из дыма, огня и металла...
Ты из стаи забывших
дорогу домой журавлей,
тех кому на чужбине
и корма, и солнца хватало.


Широка страна моя родная

"Широка страна моя родная".
Шире, чем соседние в длину,
что тевтонцы ей и самураи
многократно ставили в вину.
Мы ещё и брови не насупим,
а они уже давай вопить.
Не любили мы их и не любим.
А за что их, собственно,любить?
Заживо сожжённые в Хатыни...
Братские могилы без крестов...

Мы не любим их. Но только ныне
мало кто на подвиги готов.
Для того, кто рядом жил со мною,
Родина, была ты всех  святей.
Что же ты им стала неродною,
в нищих превратив своих детей.
Брат мой верный, давний мой товарищ,
как ты трудно дышишь и живёшь,
здесь, где нивы глазом не обшаришь
и на чёрствый хлеб не наскребёшь.


город Воткинск

Оторван от сохи народ.
С верховной властью шутки плохи!
Железный строится завод
Елизаветинской эпохи.

Чтоб пыл унять других держав
стальной продукцией Урала,
вслед за Петром Россию граф
поднять нацелился - Шувалов.

Поставим, граф, вопрос ребром.
Душа народная - потёмки.
Не помянули Вас добром
неблагодарные потомки.

И сыном пасынок не стал,
он дышит хрипло и устало.
Хотя в почёте Ваш металл,
кирка и штык - все из металла...

Я здесь лишь сутки - и домой.
Ложится вечер чёрно-синий,
да оренбургской бахромой
пуховый на березы иней.

Автобус хрипло прогудит,
открытой ставней хлопнет ветер,
и на меня в упор глядит
через стекло Чайковский Петя



От себя и от того парня

Огнеупорны аж до тошноты...
Что бесам чертова пекарня?
Казалось, жили ровно так, как ты —
за себя и за того парня.

Отцовскою медалью не бряцай.
Нет Божьей кары им. Их карма -
заслуженное званье "полицай"
с пайком от гвардии жандарма.


Без знаков препинания

"...но вы держитесь..."
из речи органчика на просторах сети
"...как посравнить, да посмотреть век нынешний и век минувший..."
из классика

делиться мыслью заднею
органчик заводной
к народу вышел
редок люд
как на передовой
оратора не выслушав
послал его народ
туда откуда мысль пришла
в её родной проход
***
не зваными обедами
победами и бедами
отмечен прошлый век
и шрамами и вехами
в нём объявил "...поехали..."
обычный человек

хоть охали да ехали
не вдруг туда приехали
где компас ни при чём
из спячки вышли сонные
герои некартонные
чьи морды кирпичём
для них и свет на стольный град
для прочих сверху снег да град
и смрад от мутотни
свалили кто свалить был рад
ты нет
нам сил не хватит брат
затягивать ремни
мы та сознательная часть
что заливает злость
не та кому  родная власть
тошней чем в горле кость

***

вождь мотает срок
полезный
точно . опе
прыщ болезный
рядом шулера
одинаковой породы
на сто лет прогноз погоды
солнца до . ера
к свету через все невзгоды
через кесарево роды
мундиаль
а кто уроды
тех мочить пора
рай потом
здесь хватит ада
пусть скукожимся до мкада
по понятьям так и надо
больше быдла
толще стадо
бабы чепчики ура
и все тише суше глуше
кемерово
детвора.





Достовернейший случай из жизни автора

Так хлопотать с тобой другой не сыщешь дуры,
Нет, эта никогда твой не услышит стон...

Я книжку ей вручил ещё до процедуры,
где расписался: "многоборец - чемпион".
Чуть поторапливала, но довольно мило,
поддерживала в целом, как могла.
И всё-таки слегка напоминало шило
в её стальной руке железная игла...
Мне, как попу гармонь, что мёртвому припарка,
слова про в целом стойкий, славный сильный пол —
дрожало загодя и выглядело жалко
то, что я должен был подставить под укол.
Но как отрадно вспомнить (до сих пор истома)
её последнее, что я не так и хил...

В тот день я пол Москвы пешком прошёл до дома,
блаженно улыбаясь и не сняв бахил!


Прикладная математика

Про отрезок

был ограничен и при этом
свой к небу устремляя взор
не видел рядом лучик света
в упор
***

Про трапецию

от равнобедренной ждал нежных
к нему лишь обращённых слов
один тупой из пары смежных
углов
***

Про овал

влюблённый по уши в окружность
её безумно ревновал
свою исследуя наружность
овал
***

Про круг

родись ты в круге мелкой хордой
родись диаметром мой друг
не быть тебе с такою мордой
как круг
***

Про квадрат и ромб

квадрат был прям и строгих правил
ромб крив...четырежды женат
но брату ромб рога наставил
вот гад
***
p.s.

Ну что? Как жизнь на этом свете?
Ты что не рад мне? Здравствуй, брат!
Ни слова ромбу не ответил
квадрат




`...они и МЫ/проект 2045/

Всем ветеранам В О В  вованово жульё,
облагородило последнее "жильё",
изобретая юбилейные награды...
Где о живых никто не помнит испокон,
очередной царёк, врастая жопой в трон
кредиты внукам даст на краску для ограды.

В четыре горла жрёт подельная братва,
картина в целом, как поддельная жратва,
и узкоглазей явно стало населенье...
Чуть дальше этих лет взглянуть и не берусь.
Когда же ты клопов стряхнёшь, святая Русь,
всосавшихся в тебя по сучьему веленью...?




О птице - тройке

Сегодня утром 19 апреля объявлено, что отменена приватизация Роснано.
Порадуемся за тех, кому повезёт на 100 млрд больше, чем товарищу Чу.

Норовистый, конопатый
не плешивый, не горбатый,
рыжий, нагло диковатый -
очень нашим дунькам мил...
Селекционер породы
(мать не выдержала роды)
сколько дряни в эти годы
ты народишку скормил?

И народишко треклятый
вымер весь... придурковатый -
вместо серой массы ватой
был набит...и ты забил
на него...а ведь когда - то
дед твой - нервный жид пархатый
промахнул в тебя лопатой...
А ты дедушку любил!
P.S.
Слух прошёл, что "чрезвычайка"
след взяла (товарищ Чайка
нынче утром объявил)
....
Кто бы только говорил!
***

Тамбовский волк пошёл на дело в брянский лес.
А тот шумел. С ним рядом впрок дома взрывали.
Смотрящий дрогнул, обронил слезу с небес.
Густела тьма. Трясло устои и скрижали.

Умолкли верные отечества сыны.
Недолго им жилось, несладко им и пелось.
Куда ты, тройка — птица, чьей ты белены,
овса какого ядовитого объелась?
.......

Тучнеет нива, плодородна что скала.
Зашёлся в плаче неродившийся младенец.
И так страшны в домах кривые зеркала,
что занавешивать не хватит полотенец.





По следу текста Светланы Ос

"Говорят, что в этом доме
пропадают ни за грош.
В этом доме прочих кроме"***
я жила, а ты живёшь.

В доме холодно и голо,
сердцу это не принять
(как легко Он два глагола
мог местами поменять).

Было б легче. Не случилось.
Не суди Его дела...
Не скорби. То божья милость —
помнить, что  и я была.

*** принадлежит замечательному поэту Светлане Ос









Жил да был чёрный кот...

Сутки жил со мною кот
чёрный, беспородный.
Не неделю жил, не год,
только сутки...Вот отчёт
обо всём подробный.

К ночи с дружеской попойки,
в позапрошлый выходной,
как большой поэт нестойкий,
возвращался я домой.
Прихожу, глазам не верю —
что - то жалкое лежит
возле коврика под дверью.
Поднял на руки. Дрожит
крупной дрожью котик мелкий.
Сдался я — я посмотрел,
как лакал он из тарелки,
приютил и обогрел.

Разместились в бывшей детской.
Напряжённо слушал он,
как за стенкой пёс соседский
тявкал, рвался на балкон.
Где же, парень, твоя мама?
Рост, с запасом брать — вершок.
Я уснул, ему из хлама
спроектировав горшок.
Снились мне *За доблесть* орден,
шёпот, славы суета.
Два флакона 'Head and shoulders'
утром вылил на кота.
Изучал живые мощи,
слезы смахивал и пот,
пару раз, пусть и на ощупь,
убеждался — это кот.

С детства я во всём неистов —
взялся, значит делай.
Котик стал не просто чистый,
а стерильно белый.
Дальше вышел анекдот.
Не пойму, однако,
где смеяться...
Он не кот.
Никакой не чёрный кот.
Он совсем наоборот —
белая собака!
P.S.
Зря болтали — кобеля
не отмоешь добела.
Зря.
Такой, кого полюбит,
зализать готов живьём.
Говорят, что водка губит.
......
Оттого мы и живём!



Послесловие к дуэли Шевченко VS Сванидзе

'...я и не радикал какой-нибудь, я умею договориться с властями, у меня гибкий позвоночник...'
             /Н.Сванидзе/ ***

Одна но пламенная страсть,
смотри первоисточник,***
владеет им. Оценит власть
лакейский позвоночник.
Легко при резвости ума
быть преданным без лести
продажной власти. Власть сама —
ни свежести, ни чести...

Но не от всякой службы прок —
наследник папы Карла
открытый проводил урок
и получил в забрало.
Никак не мачо, не ковбой,
тем паче не торреро,
сменил привычный трёп на бой,
и рухнула карьера.
........
Сыра от слёз моя строка.
Впредь, обязательств узник,
будь красной тряпкой для быка,
но надевай подгузник!
P.S.
              Суд времени

Я говорил от первого лица,
когда был молод и беспечен:
'Есть два известных подлеца -
судья Сванидзе и помощник Млечин'.
Прошли года, и я в словах изъян
нашел, листая старую тетрадку,
и выстроил героев по порядку -
Сванидзе, Млечин, Кургинян.



Дворник /коллаж/

Встаёт в холодной мгле холодная заря.
Последняя листва с деревьев опадает.
Там, где счастливые часов не наблюдают,
какой кошмар – жить с самого начала зря…

К примеру, дворнику и ночью не до сна.
Метлой ленивою сметает он с бордюра
багрец и золото, да вспоминает хмуро,
что осень прежних дней была не так грустна.

Другой - почти щенок, в проплешинах живот.
Хозяин год назад не встал с больничной койки,
и псу определил прописку у помойки
наследник…с той поры на ней пёс и живёт.

Никто не гонит прочь. В Крещенье, в холода
его всё тот же дворник мрачный, нелюдимый,
нетрезвый брал к себе, о дубе пел с рябиной,
подкармливал… Метлой не тронул никогда.

Его уже ничья не огорчит слеза,
то ль звёзды так сошлись, то ль с детства в нём увечье.
Такому недоступна слабость человечья -
бояться бедолаге заглянуть в глаза.

P.S.Помимо известных здесь присутствует еще один классик – М.К.Щ.
Все без кавычек.


Точка зрения кота или неоптимистическая трагедия

Точка зрения кота:"Жизнь пошла совсем не та.
Раньше был сплошь праздник жизни, нынче – только маета.
Я со Степой вместе жил, днём квартиру сторожил.
Он меня нашел в подъезде и работу предложил.
Пса соседского спросите, он такой же старожил.

Уходил с утра Степан на работу делать план.
Не сидел и я без дела – завтрак съем и на диван.
До обеда полежу, у порога посижу.
Жду. Придет домой, пошутит, что все двери прогляжу.
Сядем ужинать, он спросит: "Как ты тут?" Я доложу.

По субботам на обед даст мне баночный паштет,
сам не ест (он на диете) ни паштет, ни китикет,
только выпьет пару пива, соблюдая этикет,
и уснёт под телевизор, что несёт какой-то бред.
Пасть хотел заткнуть заразе… Всё облазил - кнопки нет!

Но вчера хозяин мой не один пришел домой,
с ним какая-то вертлявка в рыжей шубке меховой...
Эх, как нам жилось вдвоём – он при мне, а я при нём,
а сейчас топиться впору, будь поближе водоём,
плюс коты воды не терпят - недостойный нас приём!

То, что он привел не ту, видно было за версту,
всё вверх дном перевернула, наводила красоту.
В мусорку снесут ваш коврик, захотите вы смолчать?
Я в шкафу к её шинели приложил свою печать,
чтоб мой запах от шанели научилась отличать!
…………

Нет бы тихо постирать -
мне весной так не орать,
что и мёртвого разбудит -
мол, ноги её не будет,
от него, мол, не убудет,
через день он всё забудет…
Приговор: стер...лер...зовать!

P.S.
Претерпел я от реформ, вместо крови – хлороформ.
Если прежде снились кошки, нынче снится только корм.
А змея его Лариса, называет Стёпу – "Киса".
Я и это проглочу. Ах ты, крашеная крыса!
Коготочки просто смех. Имени не слышал гаже.
Утверждает нагло – мех гуще стал, и морда глаже.
P.P.S.
К ночи же сбегу в подъезд. Вдруг возьмёт кто на работу,
на мышей начну охоту - кто не трудится, не ест.
В завтра мутное гляжу, вера в чудо угасает –
сколько это не лижу, ничего не отрастает…"
Видео в центр.клубе МВД:https://yadi.sk/i/YF1BG7Ox3U8VF3





Предновогоднее - для мам и пап третьеклассников

ДАНО:
...каждый день один и тот же сон
снится перед каждым годом новым –
в гости заявляется дракон
со своим семейством трехголовым,
в окруженье родственников дальних,
чьих неясно – мамы или папы,
сверху меньше на одну едальню,
снизу те же две цыплячьих лапы.
Их незваных (габаритов йети)
много, но в отличье от вчерашних,
каждый в целлофановом пакете
держит пару тапочек домашних.

Прежний, точно в день сурка, сюжет
снова повторяется и снова –
маета с дележкою конфет
из коробки от А.Коркунова.
Говорите, что хороший способ,
сохраняя внешнее приличье,
по конфете выделить на особь,
несмотря на мелкие отличья?
Не хотел бы я быть рядом с вами
при внедренье процедуры этой,
где с тремя, к примеру, головами
делишься всего одной конфетой.

НАЙТИ:
Что ж, читатель, ты пошёл не робкий
в корень зришь, ты можешь всё предвидеть.
Каково число конфет в коробке?
Всем раздай так, чтобы не обидеть!

P.S.Ариаднину даю я нить –
сколько в этом поголовье лапок
чрезвычайно просто прояснить
по числу (семь пар) домашних тапок!

P.P.S.В заключение хочу признаться - да, конфет в коробке ровно ........Только сон мой как бы про другое. Жаль - детей случилось только двое. Жил как всякий – не сгореть, так спиться. Вышел в люди. Вот дракон и снится.


Гнедой

Еще не размыкая век, поймешь, что ночью выпал снег - земли недолгий оберег, каприз стихии. В нем нет предчувствия беды,тишайший родственник воды, он не способен смыть следы, лишь занести их...
Когда - то в этих же краях твой прадед с ночью на паях украв красотку, мчал в санях, 'бразды вздымая'...победно щелкал кнут тугой, и колокольчик под дугой сходил с ума...был век другой и жизнь другая...
В твоем гнедом избыток сил и удила он закусил, дымит ноздрей в сто Фукусим, грозит распадом...его при выезде на мкад сегодня тянет в левый ряд, чтобы забыть про стольный град уже за мкадом...
Недолог будет этот бег, горячей мордой ткнется в снег...а отрешенный человек с лицом разбитым, что рулевым смят колесом, крылат, свободен, невесом, еще досматривает сон и бьет копытом.


Лампа Ильича

Стучал движок на первой передаче...

Ну, это я, простите, сгоряча -
в огне гражданской был в те годы Гайчул,
и не было в нем лампы Ильича.
Срывал октябрь знамена и погоны,
и первенца - застраховать от бед,  
дед Яков вместе с банкой самогона
сносил к попу, а после в сельсовет.
А сельский поп, как в целом житель всякий,
прижимист был и на руку нечист.
Наследник главный, утверждал дед Яков,
орал в купели, точно атеист.
Но мы прощаем опиум народу,
за то, что жизнь прекрасна и странна,
за то, что поп задумался на годы,
узнав, как широка его страна.
Ей и горластый оказался нужен,
что, не дойдя до столь далеких мест,
был трижды ранен, а потом контужен
в боях за славный город Бухарест...
…….

И век ушёл. А в новом - всё иначе.
Живой. Пиджак с соседского плеча.
Но дом стоит в селе с названьем Гайчул,
и светит в доме лампа Ильича.

2002 г.г.


Кес ке се, месье?

Mesdams!
Я должен снять молчания обет.
Да не покажется Вам чересчур банален,
свободный ныне от партийных наковален,
мой сюрреалистический сюжет...

В один момент могла порушиться карьера…
Симпозиум. Джордж-таун. “Инглатерра”-
в четыре этажа трёхзвёздочный отель,
о коем сразу заявил на инструктаже
ответственный за наш загар на пляже,
внушительно и коротко: “Бордель!”.
Как обстояло всё на самом деле,
я ожидал узнать к концу недели
(доклад мой предпоследним в списке был):
“Погрешность гидродинамической модели”.
За мной стоял лишь аспирант из Дели –
Гопал Гхосал…
Фамилию забыл.

Я кардинально думал тезисы подправить –
усилить мысль, что я могу направить
(БЭСМ подтверждала, что мне подвиг по плечу!)
тропический циклон куда хочу,
и в том числе на Северные Штаты...
Но в ожиданье, что доклад растащат на цитаты,
а также роз корзинами,
с шампанским
я планомерно занялся испанским,
а так как с детства был “Всегда Готов!”,
то за два дня осилил восемь слов:
“Трес” (мой этаж), “Амор”, “Бес са ме мучо”…
Не продолжаю, чтобы не наскучить.

От рядового отличаясь постояльца,
портье у лифта тыкать в нос три пальца
со знаньем языка мне было не к лицу.
Ох, как аукнулось всё это наглецу!
А тучи тёмные над светлой головой
уже сгущались …
про этаж, про нулевой
не знал я...

Пробил час. С прононсом или без
не помню , но портье сказал я твёрдо:
“T – R – E – S!”.
И вот,ввезённый на этаж, дверь открываю
и…
Mesdams! Madmyazels! Остолбеваю!
При полном естестве лежит в моей кровати
(ну ладно бы в каком-нибудь халате!)
курчавенькая, стройная…глазёнки
таращит и лепечет (голос тонкий)
знакомое по школе: “Кес ке се?”,
затем :”Месье!” и снова :”Кес ке се?”…
Советский м. н. с. я стал белее стенки,
белей, чем штукатурка, чем её коленки...
и, чуя перспективу, рухнуть с ними рядом,
я сдулся, как пузырь, и в двери выполз задом.
Да…в нас здоровую основу заложили,
расшифровал я моментально :”Подложили!”.
А между тем (и удивительное дело,
что почему-то в животе!) тонюсенько звенело:
“Она хотела песню, чтоб спел я под семь струн,
а я всё думал, если б мне с нею под сень струй…”

На третий день, ко мне вернулась речь.
Когда я смог с себя оцепененье скинуть,
то усомнился:
”Ну, успела лечь,
но как она сумела в угол шкаф задвинуть?!”.
Так и осталась нерешённою загадка…

Доклад мой стендовый прошёл довольно гладко,
рекомендован был комиссией в печать.
А кончиться могло печальною развязкой...
Я сделал, всё что мог. А что я мог?
Мычать,
да мимо формул тыкать световой указкой!
Сейчас смешно.
Тогда мне было не до шуток –
на землю Родины я мог
ступить в теченье суток!

Испанский стресса вследствие и перегрузки
я заменил впоследствии французским.
Но эта песнь уже иная, всем знакома -
внезапная любовь, смертельнее, чем кома.
И справедливо то, что слухи не дошли
ни до посла, ни до жены, ни до парткома!

Да, было что-то и во мне от Бонапарта...
А что осталось от былого? Только грыжа.
Но всё-таки лет пять назад, в начале марта
я ждал (представить трудно!) рейса из Парижа.


О взглядах на основы мироздания

За сорок лет был паствой выучен урок,
и соплеменники отвыкли верить в чудо –
перст указательный вверх поднимал пророк,
был Моисей суров и краток: ”Всё оттуда”.
Прошли века. Поправил тезис Соломон.
Он, постучав себя по лбу однажды утром,
изрёк: “Всё здесь”. Царь, содержащий сотни жён,
мог людоедом быть и почитаться мудрым…
Скрипит земная ось, трагедия и фарс
срослись так намертво, что плавится рассудок –
огромный Капитал оставил детям Маркс,
где строго доказал связь ”бытие-желудок”.
Основы бытия системный ждал апгрейд -
умов броженье, смакование деталей.
Авантюрист по духу, прозорливый Фрейд
обосновал фундаментальность гениталий.
Подпортил праздник независимый эксперт,
мир поразив своим открытьем чрезвычайно:
“Всё относительно” – сказал Эйнштейн Альберт
и в руки скрипку взял, и заиграл печально.

Всеядней нет стихий, чем время и огонь,
лишь отзвук слов ”Всё здесь” в душе единоверца,
чья не пробитая ещё гвоздём ладонь,
на левой стороне груди. Как раз у сердца.


Необязательный ЭПИЛОГ для местного колорита:
...где вдоль молочных рек кисельны берега,
там добрый молодец, от тучных нив добрея,
всё целит слезть с печи и разглядеть врага,
и раззудить плечо, и разогнать евреев.



Колыбельная для маленькой девочки на конкурс ДК-5

Спи моя девочка, видишь вон там на столбе
лампа зажглась, освещая соседние крыши.
Ослик не плачет, он дышит все тише и тише.
Он засыпает, спиною прижавшись к тебе.

Спи моя милая, хватит вам солнечных дней.
Вытри слезинку, я рядом присяду с тобою.
Славная девочка, будешь и ты с золотою
туфелькой, точно размером по ножке твоей.

Спи моя светлая, капелька, что из под век,
высохнет быстро, а утром никто не заметит.
Будет твой бал. Юный принц на балу тебя встретит.
Встретит и сердце свое потеряет навек.

Спи, моё солнышко, видишь, как ослик к тебе
крепко прижался и дышит так ровно и сладко,
будто нисколько ему не мешает помадка,
после кормленья прилипшая к нижней губе.


Музыка сына - Александра Брязгина

Послушать здесь:https://yadi.sk/d/n6GJV4-L3HPLBN


Такая вот арифметика .../школьному учителю из USSR /Анастасии Ивановне Кобылиной/

ИЗВЕСТНО:
В классе 20 учащихся. Назовём «расстоянием» между двумя учащимися количество дней между их датами рождения.
ОПРЕДЕЛИТЬ:
1) Может ли среди всех попарных «расстояний» между семью учащимися встретиться одно и то же число ровно 10 раз?
2) Может ли среди всех попарных «расстояний» между десятью учащимися встретиться одно и то же число ровно 10 раз, если известно, что в классе нет совпадающих дат рождения?
3) Какое наибольшее количество раз может встретиться одно и то же число среди всех попарных «расстояний» между учащимися класса, если в каждый месяц есть дни рождения не более 6 человек?

Читатель, за окном моим ни зги,
ты спишь…проснёшься – напряги мозги
хотя б на самую малюсенькую малость,
как напрягаю я всё, что от них осталось,
чтобы тебе условье разъяснить,
дать Ариаднину спасительную нить
для нахожденья нужного ответа…
опять же помня - горе от ума
опасней тьмы самой, притом, что только тьма
спасёт в итоге от избытка света.

Но знай, что у тебя, читатель мой, неделя -
конечный срок - двадцатое апреля.
Ты волен этот промежуток весь
не спать, как я, или, как все, не есть,
но дать ответ (боюсь, что адрес перевру)
на ЗНАНИКА и как обычно . (ТОЧКА) RU…
Задумайтесь, родительские массы,
над чем ломают голову ШЕСТЫЕ классы…

К пункту первому:

Прибей плакат над сонным изголовьем-
”ВСЕГДА ЧИТАТЬ ВНИМАТЕЛЬНО УСЛОВЬЕ!”
Не получается? Читатель, допусти,
что дни рожденья совпадают у пяти
из школьников, и сам без проволочек
изобрази решенье в виде точек,
где ровно пять по оси Х (горизонтали)
и две, что над и под иксом по Y (вертикали).
Достаточно. Останется решить
как точки меж собой соединить!
Противник всякой жанровой морали
я глаз прищурю: ПО ГОРИЗОНТАЛИ.
Собью со следа многих, прочих удивлю,
послав туда, где всё равно нулю!

К второму пункту:

Изящный способ - десять точек на прямой
закольцевать, пункт выполнив второй.
Не хуже, чем на пальчике кольцо –
надёжный способ сохранить лицо.

К третьему пункту:

Подозреваю - нет у масс сноровки
про сочетанья помнить и перестановки,
и умолкаю… счёт здесь на десятки.
Пилите, Шура… я устал.
С меня и взятки гладки…

12.04.2017г.

P.S. День 12 апреля для меня особый. Апрельский день 1980 г.
День, в который мне не удаётся напрячь мозги даже на самую малюсенькую малость.
Один из эпизодов такого дня https://www.youtube.com/watch?v=JmJH12XOj98


Про нашу Таню.../классики/

Наша Танечка не плачет,
искупавши мячик в луже.
Ей, упрыгай в речку мячик,
было бы намного хуже.
***
Мячик, резвой толкнувши ногой,
в речку Таня его уронила…
Дева над быстрой водой,
громко стеная, стоит.
***
Люди - в лодке,
хоть и на суше…
Ты, услышав
горький детский плач,
отложи дела, товарищ,
меж ракушек
отыщи
сбежавший Танин мяч.
Если мяч ты не нашёл,
если плачет кроха,
это не нехорошо,
это очень плохо!
Потому – встань в общий строй
и делай –
левой.
Левой!!
Левой!!!
А тому,
кому дитя обуза,
кто своей страны
не гражданин,
кто готов лишь
только жрать от пуза,

дубликат

бесценнейшего груза

из широких
предъяви штанин!
***
Пусть станет мой стих новым гимном народным,
зелёный юнец и седой аксакал
скорбят по мячу, что решив стать свободным,
из цепких ручонок твоих ускакал.
Славься Отечество, наше могучее,
нас не сломить даже этой бедой –
ты, наша Танечка, самая лучшая.
Таня, не плачь. Мы гордимся тобой…
***
Отчаянна девичьей жизни кривая,
нечаянно Танечка мячик роняет
Случайно увидев, полжизни жалею
печальную девочку мела белее

P.S. Последний текст не стоит читать как это допускает оригинал, то - есть снизу вверх или справа налево.



Азбучные истины

АБСУРД
Вещь очевидная - чем заняты умы

всех остальных, что видим только мы.

Как зорок наш, как крив у прочих глаз,
как убедить других людей бывает трудно,

что вообще их мнение о нас - абсурдно.
БАНАЛЬНОСТЬ
Позавчера оригинален,

вчера поношен,

нынче лишь банален.
ВЕРА
В людской душе таинственные знаки,

её свеченье во вселенском мраке.
ГИБКОСТЬ
Что отличает Homo Sapiens как род?

Уменье выдать за единственно возможный

от точки зренья прошлой
плавный переход

к диаметрально противоположной.
ДОБРОТА
Единственный язык,

дарованный нам свыше.
Немой заговори на нём,

глухой его услышит.
ЕСТЕСТВЕННОСТЬ
Как сучий сын, как перст…ещё голей
от неприятия ни масок, ни ролей.
ЖИЗНЬ
Бездарный фарс, где каждый акт неповторим,
трагикомедия, где зрители на сцене.
То, что мы более всего на свете ценим
и менее всего храним.
ЗНАКОМЫЙ
Нас зная, в долг даёт. Знакомы с ним и мы,

но не настолько, чтобы дать взаймы.
ИСТИНА
Как кораблю маяк, она для человека.
Дочь времени и падчерица века.
КЛЕВЕТА
В былые времена, Мольер тому свидетель,

бессильна с клеветой была бороться добродетель.

Но добродетель нынче далеко не та –

не зря до слухов измельчала клевета.
ЛЮБОВЬ
Важнейший элемент. Нужнее кислорода
дыханья для и продолженья рода.
МИГ
На языке родных осин

миг – мера счастья.

Жизнь - лишь миг один.

И во вселенских поскрести сусеках,
всё это вряд ли измеряется в парсеках.
НАДЕЖДА
Надежда…буква Н. Всегда вне ряда.
Она в постскриптуме. Так надо.
ОБРЫВ
Обман…пропустим действие. Обрыв –
на месте фальши лопнувший нарыв. 

ПОЭЗИЯ
Лишь ремесло, достигшее вершин

в материализации души.
РАВЕНСТВО
'Влачась в пределах бытия размеров строгих,
ты удивишься беспредельно и безмерно
тому, что солнце, согревая лишь немногих,
над головами всё же светит равномерно.
СВОБОДА
Свобода – это право, лучше без эксцесса,
встать и уйти, Ну, то есть выпасть из процесса.
Но верх свободы это - при необходимости
всё осознать и жить как все в домах терпимости.
ТАЛАНТ
Здесь слишком глубоко не стоит рыть.
Всё отражается не в зеркале так в луже.
Талант мужчин – и очевидное всё скрыть,
А женщин - то, что и не видно, обнаружить.
Для оппонентов (пусть им легче станет жить)
я соглашаюсь с вариантом “обнажить”.
УМ
Что нам с тобой не разобраться,

Я слишком поздно начал понимать:

тебе - ума не занимать,
мне - и за то, что есть, не стоит браться.
ФИЛОСОФ
Неприхотливостью своей обязан генам.
В любом колене дрогни предки, быть беде.
На мир глядит из бочки новым Диогеном.
Обзор иной – она пошире и с биде.
ХАРАКТЕР
Характер - это не парадное крыльцо

и не простое украшение фасада.

Как нам знакомо – спотыкаться о лицо,
неотличимое от зада.
ЦИНИК
Романтик. Просто стадия не та.

Ценитель, но на грани одичанья

из-за того, что в этой жизни красота,
как жизнь сама, всего лишь обещанье.
ЧЕЛОВЕК
…и лодка, жёсткому послушная рулю,

и птица, в небо устремлённая извечно…

А выбор труден – горизонты бесконечны,

но высота паденья не равна нулю.
ШУТКА
В какой-то мере ясно и козлу,

что шутка может быть вступлением ко злу.

И всё ж...невинна Ваша шутка или зла

я Вам советую не напрягать козла.
ЩЕДРОСТЬ
Представить трудно мне, что щедрая рука
стучит во двор монетный бедняка.
ЭГОИСТ
Сорт человека. Повсеместный. Вкус дурной –
собой всегда он занят более чем мной.
ЮМОР
Черта богов…вот Вам метаморфоза:

весна, Амур, стрела, заноза...

Cпасают скальпель и пинцет.

Всё зажило за столько лет и швы срослись...
Теперь - учёный.
Не признаёт богов за юмор чёрный
Я
Всяк, проходящий мимо, согласится: Я –
единственная форма бытия!
P.S.
...и губы скривит мне усмешкой сухой,
и день будет серенький, средний...

Надежда, ты - лоцман по жизни плохой,

но ты умирала последней


Про Клару и Карла/бла-бла-бла/

Любой галереи достоин портрет…
Фортуной капризной обласкана пара –
Карл-рыцарь и рядом с ним карлова Клара,
в проекте красавицы равной ей нет.
Мы, строгой моралью строки не марая,
в параграфе первом для справки отметим,
что Клара у Карла – страсть сорок вторая.
Карл-рыцарь у Клары по паспорту - третий.

Вдруг слух, что корабль их, семейный корвет
на риф напоролся (был Карл у штурвала),
что Клара у Карла кораллы украла,
а Карл оприходовал кларин кларнет.
Пока Клара горько в платочек рыдала,
под кремом скрывала след скорбных отметин,
соседская краля коралл примеряла,
что куплен был Карлом совсем не за этим.

Вопрос не решил и Верховный хурал,
хоть громкое дело дошло до хурала.
Одни упирались – виновна не Клара,
всё дело подстроил пронырливый Карл.
Но часть предъявляла претензии Кларе -
раз Карлом был куплен коралл, не украден,
на время Карл мог подарить его крале,
примерить, к примеру… судить чего ради?!

Ах, грустная Клара, ах, гнусный марал.
Не будь я кристален, как всякий с Урала,
я Клару, чьи губки нежнее коралла,
с кларнетом бы вместе у Карла украл!
Я звал бы её не иначе как 'зайкой',
она меня тоже. В отсутствии дел,
всех прочих, была бы на кухне хозяйкой…
……
А я бы весь день на кларнете дудел!


https://www.youtube.com/watch?v=JX2oZfu8LY0
Одна из лучших моих учениц, очень похожая на Клару!

:-)


Се ля ви!

'...и ты вернёшься к себе'
Светлана Ос

Преодоленьем
земной тщеты
напрасно крылья свои
натрудишь.
Придёшь в себя наконец.
Но ты
собой вчерашним
уже не будешь.
Ты недоступен
для суеты,
ты – воплощение
отреченья,
не отражение
пустоты,
но много больше –
её свеченье.
Ты -
продолжение хромосом,
притом, что чужд
именам и датам.
Ты независим и невесом.
Неисчерпаем.
...
Как всякий атом.


Библиотеке А.Белого г.Балашиха

Пятница. Декабрь, второго…Звонит Ира Комарова:
'В пять встречаемся в Перово. Книги упакуй в мешки –
понесём искусство в массы, прямиком и мимо кассы…
Городишко возле трассы, ближе чуть, чем Петушки'.
У меня восторг щенячий – как востребован пиит!
Добрались. Замок висячий на входной двери висит.
Я лишаюсь дара речи, к славе рухнула стезя –
если это место встречи, изменить его нельзя.
Но, спасая честь мундира, Заявляет твёрдо Ира:
‘Сбой… но не волнуйся, сэр! Улыбнись, джентльмен удачи,
здесь мы… Всё, как в той задаче – пальма, памятник и сквер!’

Отвечаю, сбитый с толка: 'Здесь не пальма, Ир, а ёлка,
и стоим не пять минут… Мне сдаётся, нас не ждут.
Если где-то праздник жизни, он без нас. Причём не тут!'
Люд по случаю собрался – дед из местных под шумок,
нас жалея, попытался вскрыть амбарный тот замок.
Я своё: 'Терплю час целый. Слышь, продюсер, что-то делай.
Неуютно как-то, Ир – аппетит открылся зверский.
Где обещанный стол шведский, где с удобствами сортир?'
А она достойно: 'Сэр, даме хуже невпример.
Видишь сам, что не аптека, не пивбар, не дискотека…
Вывеска  Б-И-Б-Л-И-О-Т-Е-К-А'…
Возраженье веское.
Вижу, да…библиотека. Странно то, что детская!

Тех, к кому фортуна задом, хоть лечи, хоть не лечи.
(Знал, что строят храмы рядом, даже грелся у свечи).
Нам бы пять шагов за угол… Нет, торчим. В душе у пугал –
в человечество неверье. Чем черней снаружи фон,
тем мертвей звонок над дверью и контактный телефон.
От бессилья, липкой скуки, мы, гонимые судьбой,
взяли разом ноги в руки, в электричку и - домой!

Дремлем. Вдруг звонок. В чём дело? Вижу - Ира побелела,
а из трубки:'…Ваша мать, где вы, сколько можно ждать?
На дворе почти час ночи, жаждет публика воочью
вас узрить, иначе в клочья всё вокруг грозит порвать!'
Ну, конечно, мы вернулись, приоделись, приобулись…
Пели.
Кошельки раздулись от нетрудовых рублей.

Звонит днём, жива – здорова. Что ей – в шубе до Перово!
А как было мне...     в куцавейке до Филей…

3.12.16


Тринадцатый случай в электричке

Дело было прошлым летом
или нынешней зимою -
помню только, что со мною...
Под мелькание платформ
я сидел, клевал фасадом,
но, очнувшись за Посадом,
обнаружил даму рядом
чрезвычайно нежных форм.

Мне бы, будь я благородней,
встать - ей было б посвободней!
Но гореть мне в преисподней!-
снова стукнуло в ребро...
Да, я вспомнил - было лето:
и в окошке много света
и я даже сквозь соседа
ощущал её бедро!

А сосед, мы где-то схожи,
нет ни кожи в нём, ни рожи,
с виду он чуть помоложе,
и какой проворный...
гад!
Он, до Курской не вставая,
весь светился, с ней болтая,
в левом ухе поправляя
слуховой свой агрегат.

Утешался я красиво,
пил продвинутое пиво.
Круче скорость на извивах -
меньше пены по усам...
У ларька уже на Водном,
представлял себя Эдмондом,
с Дженни в плаваньи свободном,
воспаряя к небесам.


Чужая музыка или два слова ангелу /Слушая М.Щербакова/

м-м-м-м-м-м-м              GmDm
м-м-м-м-м-м-м-м-м         Dm A7 Dm
Дожил до неприличья,       Dm
сорвал весь голос,             DmGm
а толку чуть –                Gm Dm
ангел в обличье птичьем,        Dm
меня тревожит,                DmGm
не что-нибудь.                Gm Dm
Чистит стальные перья,       F D7
цепляет землю,            D7 Gm
крылом звенит...             Gm Dm A7
Думает, что за зверь я,       Gm Dm
словам не внемлет,         Dm A7
глядит в зенит.            A7 Dm D7
м-м-м-м-м-м-м              GmDm
м-м-м-м-м-м-м-м-м         Dm A7 Dm

Так и минуло лето-
ни вдоволь света,
ни пенья птах.
Сложится пол-куплета,
плати за это-
ходи впотьмах.
Ожил, на час забылся,
в чулан забился,
и там воспрял,
взял ей цветочек лютик,
но в холод лютый,
цветок завял.

Зря я, добыв треножник,
всю ночь, безбожник,
рисую лик
той, что не даст надежде,
исчезнуть прежде,
чем он возник.
Зря я слова калечу,
слова – часть речи,
пустяк, ничто.
Ангел мой, время лечит.
.....
Мне станет легче,
чем только что.
м-м-м-м-м-м-м              GmDm
м-м-м-м-м-м-м-м-м         Dm A7 Dm

видео   https://yadi.sk/i/-NSgrwA235otTr слово ангелу


Тысяча озёр /ничего финского/

Озеро с названием странным –
Увельды.
Слышатся в названии
отзвуки беды.
В нынешнем заказнике
голубой воды
пот смывали всадники
Золотой Орды.
Мне склониться бы напиться -
цокот чудится подков-
тёмны лица, чьи глазницы
смотрят из глубин веков.
Где носили на концах
стрелы женский плач,
берег в каменных рубцах –
это Кисегач,
где шатры узорные
вёз монгольский як,
жгли костры дозорные –
это Тургояк.
Мне склониться бы напиться -
цокот слышится подков.
Колесница, в ней возница,
бочка с парой черпаков...
Укатила колесница.
Отскрипела ось.
Над водою мне склониться
северной пришлось.
Но мольбе исповедальной
(подвело чутьё)
не пришлось смутить хрустальной
чистоты её.
Воды озера Имандра
неподвластны мне...

И душа, как саламандра,
мается в огне.


Читая Полину Орынянскую

‘Я стану маленькой придурочной старушкой’

                                   /Полина Орынянская/

Я стану толстым

добродушным дедом,

удачливому бюргеру подстать,

кто бургер съев на завтрак,

до обеда

не хочет ничего от …

Хочет спать!

Спасает ужин,

где,  бургундского отведав,

пред тем как лечь,

выходит погулять

с любимым псом,

любимую  по средам

обязанный  

завлечь к себе в кровать...

Неважно, что

под нос себе бормочет,

обязаннный всё делать,

что не хочет.

……

Берёзовый пруток

поставил в вазу –

под рождество

сумеет зацвести.

Представил что…

Ну, нет – нельзя же сразу

и ни за что

такое огрести!

На Водном,  в парке,

меж сугробов снега,

собачка с дамою гуляют.

ё – моё!...

…………….

И я под шестьдесят

и без разбега

метнул,

прихваченное из дому копьё.



Отрывки из ненаписанной поэмы 'Любви все возрасты покорны...'

…я видел, как соперник мой счастливый тебя в тот день до дома провожал.
Он гордо шёл с тобой, такой красивой, твоё ведёрко красное держал.
Я не смирясь с реальностью суровой, хотя в те годы скромен был и тих,
наутро вновь в песочнице дворовой упорно строил замок на двоих…

…зря она такой красивой родилась. Целый день за ней ходил - не влюбилась.
"Ну не хочешь", - я сказал, - "и не надо "… и забрали мамы нас из детсада.

В первом классе я с девчонкой рядышком сидел. Бантик, рыженькая чёлка...я сидел балдел.

…в тот день, когда горбатый ЗАЗ, увёз математичку в ЗАГС, пригрело солнышко, сошёл ледок на луже, и в третьем "В" оживший шмель меж рам найти пытался щель... Мне было плохо, как шмелю. И даже хуже.

...когда в четвёртом "В", ума набраться впрок, я пересажен был с камчатки к ней за парту, я понял - жизнь моя поставлена на карту и с умным видом первый высидел урок. Я покорил её в одну из перемен - на прежнего себя нисколько не похожий, я щедрою рукой ей подарил свой ножик и даже ничего не взял с неё в обмен.

…...как я дежурил у подъезда, там где "Л", и как один раз проводил её до дому, знал только он. Предатель! "А + Л"...Он проболтал. Кому ещё другому? И это лучший друг? Один на класс. Чем дольше веришь, тем страшней измена. Я и второй ему закрою глаз! Придёт ещё большая перемена...

…чтоб поразить её, я бицепсы качал. С Атосом в твёрдости сравнялся и отваге.
Я даже спать ложился в шляпе и при шпаге, но взгляд её меня никак не отличал. Коварный пол! Лишь отрубил я:"Ну и пусть!", как нежный взор остановился на смутьяне. Но я списал письмо Онегина к Татьяне и ей послал. С тех пор и помню. Наизусть.

...ты, помнишь, как мы ехали в вагоне, под новый год, заполненном на треть,
как я держал у губ твои ладони, дышал на них и всё не мог согреть...?

...а, как вспомнится, поглядишь в окно, а следы мои запорошены, и давным -давно за окном темно, и не я в окне, а прохожие. И не выдохну через силу я на другом конце на прощание:"Уезжаю я, моя милая. До свидания. до свидания.."

…другая жизнь. Ах, как прошли красиво, стройны от каблучков и до бровей, две королевы местного разлива в сопровожденье новых королей. А вот твой дом. Перехожу дорогу. Всё так же дверь подъездная скрипит.Мой ангел SOS отстукивет Богу. Но Бог всё видит. Он мне не простит.

…стоп, приехали...похоже, утром сам с собой говорил уже, и всё же, ничего не нужно, Боже… только дай мне счастье, Боже, умереть балдой!

…режь дурака, он не уймётся, впасть в детство хуже, чем впасть в кому...
Он слова ждёт - а вдруг пройдётся, как по живому.

…мне легко, моя отрада, то что было, зачеркнуть -с неба града, в горле яда хватит на недолгий путь, на котором дух и плоть, превращая просто в прочерк, прежде уберёт Господь жар со лба и кровь со строчек

…в петлю не полез, не сошёл и с ума. Себе удивился: "Азъ есмь!" Врачи говорили - проходит сама со временем эта болезнь. И дни равнодушно сложились в года, и век за окошком иной. А всё-таки жил ты лишь только тогда, когда был
смертельно больной.

…То, что помним мы, во что мы верим, жизни соответствует на треть…
Слышал – переехала ты в терем. Любопытно было б посмотреть. Странно самому. За четверть века от столиц до нашего Касли я ни разу не сумел доехать.
Сыновей там нет. А дом снесли.

ЭПИЛОГ
…Недуг твой несмертельный под крестик врос нательный. Амур стрелой прицельной
добыть трофей не смог. И давняя тревога, и дальняя дорога - судьба. Она от Бога. А человек не Бог.


Часы/читая Сергея Шоргина/

Ты, наделенный голосом, и слухом,
и даром всё вокруг не замечать,
вдруг обнаружишь – у тебя под ухом
нахально кто-то перестал стучать.

Скользишь по дню – с утра щетину брея,
в ларьке под вечер на неделю взяв запас,
ты  вспомнишь и о них, стучавших всё слабее,
последнее растративших на нас.


‘Любезнейший, ты не в своей тарелке’!
Меняешь сердце их, уставшее стучать,
чтоб дрогнув, ожили беспамятные стрелки...
Их можно снова целый год не замечать.

На них, воскресших, что тебе взамен сиделки,

опять смотреть ночами

и молчать.


Светлане OS, закрывшей свою странице на Стихире

Впадаешь в ступор с первых строк, не входишь в раж.
И блажь всего одна – как протрезветь скорее…
Она – филолог. Пригласить на вернисаж
и объясниться прямо там же – в галерее!
Но несолидно как-то. Лучше в ресторан
с цыганами. Ты не упустишь шанса –
не зря же в ближних предках у тебя султан…
Но ты не в силах ждать неделю до аванса.
Такой беды не пожелаешь никому…
Другой, легко смирившись с наказаньем,
мог тупо пригласить её в ‘Му-Му’.
Но у тебя внутри весь текст с таким названьем.
Букет инкогнито? Не лучше тени на плетень.
Ещё смешней, пред нею в галстук обрядиться.
Не козырни и тем, что точно в женский день,
(так близко от неё) тебе пришлось родиться,
что ты тут ни при чём, что зол на весь роддом,
на всё махнул рукой, готов махнуть на Кольский…
Но выгорел внутри, дымит один дурдом… притом
что ядовит он, как синдром стокгольмский!
……………
Пойти в чулан, в который раз открыть ревью,
которое без слёз читать не можно –
где приговор, где утверждают в интервью,
что каждый должен делать то, что должно.
А должно что?..
День. Лето. Дачный дом -
на ноготке мизинца солнечные блики,
пичуга мелкая, попавшая в альбом…
Но не листай его - захочешь ткнуться лбом
в ладони, полные чернильной ежевики.
Что должно, да… а будет что? Бог весть.
'Стыдом и страхом замираю…'
Мгновение, не длись. Мгновение, ты есть.

В четвёртый раз пишу и в пятый раз стираю.


Рио-Рита

На не нашей части сферы,
где не давят атмосферы,
где изящные манеры
приживаются в момент,
хорошо быть кабальеро
при усах, и при сомбреро,
чтобы в сердце – хабанера,
а в ладонях инструмент.
Пусть гитара, пусть бузуки -
(воздыхателям флаг в руки),
ах, как украшают звуки
их с рождения талант,
что слезой заправлен густо,
изгибает гриф до хруста,
а с балкона дама грустно
поощряет их: ’Charmant…’.
Где печалям нет резона,
там всегда разгар сезона,
там где ужин вне газона,
там и завтрак на траве...

Здесь без голоса шарманка -
(застрели меня из танка),
чем души хрустальней склянка -
тем тревожней голове…
Помнит, как во время оно
диск кружился утомлённо
под иглою граммофона,
чей глазок краснел во мгле,
и звучала Рио-Рита,
и сосед стучал сердито,
дверь, что из фанеры сшита,
колебалась в такт игле.
В каблучках не по сезону
ты ходила по балкону
и вернулась к патефону,
зябко кутаясь в меха
из поношенной овчины...
(догорай, моя лучина)

Жить имелись все причины -
там, у краешка греха…


Цитатник из Светланы.Остриковой

…уже и незачем и нечем,
смотря на баб, казаться лучше,
мир катарактой обесцвечен,
язык от водки обеззвучен,

друзья давно сыграли в ящик,

а ты всё косишь глазом пошлым,
желая сгинуть в настоящем,

притом, что жив одним лишь прошлым...


Ты разным хитростям  обучен –
ты можешь надавить на жалость,
про то, что жизнею замучен -
под солнцем места не досталось,

но сердце женское загадка,
и достучишься - нет ответа…


(Заметим всё же для порядка –
спасибо, Господу за это).

P.S.Режь дурака, он не уймётся,
впасть в детство хуже, чем впасть в кому...
Он слова ждёт - а вдруг пройдётся,
как по живому.


P.P.S. ...а здесь за влажною поверхностью стекла от фонаря над тротуаром
лучик бледный и даже капля  что так резво вниз текла назад мгновенье лишь
растаяла бесследно Моя хорошая, сколь люди ни грубы, у них есть множество причин
в четыре ночи в штрихе случайном   видеть линию судьбы и понимать что наша жизнь ещё короче.




Она сказала:"Не люблю..."

...она сказала:
'Не люблю.
Что было,
то не повторится.
Прости'...

Легко.
Себя не загублю
и не сумею спиться.

Мне легко,
моя отрада,
то что было,
зачеркнуть -
с неба града,
в горле яда
хватит
на недолгий путь,
на котором
дух и плоть,

превращая

просто в прочерк,
прежде уберёт Господь
жар со лба
и кровь со строчек.


Не для сердобольных...

Нужды не справишь,

до потёмок

к столице шинами шурша…

Стемнело.  

Встал.

Гляжу – котёнок

на  чём-то грязном от  плаща.

Не реагировал на руку.

Дышал,

но не открыл глаза…

Я разорвал бы

эту суку,

чьи отказали тормоза!

Он был

так зверски искалечен-

не довезёшь живым домой…

……

Мы с ним семья.  

Жаль, что не вечен

трёхлапый  брат мой,

кот хромой.



Нелитературный портрет Славы Егиазарова

Я до мозолей душу натрудил, дверь распахнув ‘’провинциальных хроник”, народ был вял, он больше мимо проходил…Вчера вдруг вижу, хоть с рождения дальтоник, что я замечен - кто-то  лайком наградил…довеском к лайку было нечто (не клондайк), но в целом много выразительней, чем лайк… Оно висело хилых веточек промеж, с дырявою кроссовкой …тоже цвета беж.

Я кинулся досье пришельца изучать, экспромт родить, благословить - ”в печать!”, но  предприятье это мне далось непросто…пришлось принять ряд чрезвычайных мер! - он может выдать за день, как за век Гомер  - с утра шедевров восемьсот, в обед – плюс девяносто!

И день прошёл…Для публики от первого лица - что разглядел в Стрельце, глаз мутный близнеца:

Он алгоритм поэзии постиг – он Айвазовский возле моря, а в пещере Григ.

Он мог строку -  по крепости металл, бесславно переплавить в пьедестал и на виду воспетого им Крыма, влезть на него подобно цезарям из Рима. Но не отыщется в том римского величья, кто этого величья не искал – он так полёт опишет птичий, как будто сам всю жизнь летал. Ты  жалок с ним в сравненьи и смешон –  в волне не разглядевший кобры капюшон…

В нём и моря, и жизни  по горло, как в губке - пропитался, на суше отжал – не иначе, вчера торопясь к новой юбке он в кроссовке дырявой бежал…

Диагноз:

Он многое сумел. Он больше мог.

Ни с адом жизнь земную не сравню, ни с раем…

В свой срок ему грехи легко отпустит Бог.

Он нахлебался так, как все мы здесь хлебаем.



О пользе ночного чтения...

Подошвой голою
топча земную твердь,
ты обнаружишь вдруг
иных заноз помимо,
какая бездна меж словами
жизнь и смерть
и как легко
она преодолима...


Эпиграфы к первой части ненаписанной поэмы Хроники провинциальной жизни

К главе 1 - март 1953г

Как, наверно, это глупо - все один и тот же сон: старый клуб и возле клуба
поселковый стадион.Турниковых два столба,лавок пять едва ли,пешеходная тропа
по диагонали.Труд ночной отдав Отчизне, здесь шла фабрика домой и кривую нашей жизни сокращала до прямой… "А" плюс "Е" на школьной парте. Слезы завуча.Урок, не окончившийся в марте...
Долгий с фабрики гудок.

К главе 2 - апрель 1960г - 12 апреля 1961г.

...помню, что бегу по институту,курс второй – я  кучеряв  и смел, вижу – ты… Я только на минуту впал в столбняк,но на год онемел...   политех и слава СТЭМа по всея Руси и сюрприз для дяди Сэма:"На-кось,выкуси!", подоконник у термеха, сессия в конце,и мои слова…
и эхо на твоем лице.


К главе 3 - семидесятые

Так и жили. Как-то жили.
Выбрались из тьмы.
Там, где физики шутили,
песни пели мы.

К главе 4 - 15 декабря 1989 г

Природе плохо стало поутру. Шли тучки строем сереньким и рваным.
На Горького трепало на ветру лист самиздатский с Ельциным и Гдляном.
В очередях народ друг друга жал,желая быть под праздник при товаре.
У гастронома грязный снег лежал,и кто-то плакал на Страстном бульваре.
В двухчасовой до дома переезд, меж лиц угрюмых и таких же шуток,
узнал я, что вставал сегодня съезд и не садился целую минуту...

К главе 5 - девяностые

"Мадам, я к Вам пишу в столь неурочный час.В округе темнота и глухо, точно в танке.Я к Вам пишу, мадам, надежд моих запас таков же как, увы, мой счет в швейцарском банке.Мадам, у Вас забот наверное не счесть.Но к людям столько в Вас участия простого…А дети всякий день настырно просят есть,как Ваши и его, как дети Льва Толстого.Так стоило ль, мадам, в грудь кулаком стучать,Ссылаться на народ при случае, при всяком? Мне чудится в окне хромая буква "ять" и знак вопроса за железным твердым знаком.

К эпилогу - 26 марта 2000 г.

Глотай соплю, в экран глазея.
Эх, вились кудри, свилась плешь.
Как широка страна Расея,
где, что посеешь, то и съешь!


Письмо редактору А.Питиримову

"...миллион, миллион, миллион..."
                (А. Вознесенский)
Уважаемый редактор! Извините за совет.
Вот делюсь, а то дошёл почти до точки -
чем в стихах своих бывает незаметнее поэт,
тем заметней быть должна цена на строчки.
Уважаемый редактор, нету сил моих молчать,
если я чего не так, Вы не серчайте.
Дочитайте и пожал-ста прикажите, чтоб в печать,
хоть письмо моё совсем не для печати.
Утром встал - нигде не звякнет и нелишнего гроша.
Мне неловко Вам напоминать об этом -
пусть важнее для поэта бестелесная душа,
но без тела трудно крупным стать поэтом.
Я давно бы в люди вышел, да парадных нет штиблет.
И какая это будет связь с народом?
Уважаемый редактор, не идти ж на старость лет
к Вознесенскому работать садоводом!
Я в конце концов сходил. Сказали, что такого нет,
что другой теперь Вам служит архитектор....

..............

Уважаемый товарищ!  Я служил бы за обед...
Я - плохой поэт.

Но опытный корректор.



Тост/братьям по перу/

Наш век, что отчим...с тем же взглядом...
Но кровь красна и пыл не сплыл.
Поднимем тост - все те,кто рядом,
за тех, кто с нами рядом был.

Отдать строке своё дыханье,

не нами выбрана стезя -

пожизненное наказанье,

и отменить его нельзя.


Из стишков для чтения на ночь/Руте Марьяш/

...а вот чего был в старом шкафчике избыток,
так это всяких лоскутков, иголочек и ниток.
Читатели любезные мои, едва ли
такие мелочи вас интересовали,
однако шпульки из точёной деревяшки,
как Мишка изобрёл, хватало на две шашки...

Я извертелся над заданием ужом,
пилил двенадцать шпулек кухонным ножом,
рубашка с майкой стали мокрыми до нитки,
у шкафа на полу мотнёй лежали нитки,
и Мишка тоже сделал всё, что было в силах,
он красил...гляньте, уши до сих пор в чернилах!
Регламент матча оговорен был на старте-
Чапаев, шашки, поддавки. По сорок партий.

И грянул бой. Свои претензии на царство
я утверждал через отвагу, он - коварство.
Мой стиль наскок, его - глухая оборона.
За нею трон. На троне я. На мне корона.
Всего полшага остаётся до победы.
Ура! Мы ломим. Враг трепещет. Гнутся шведы.
Уже рожок трубит. Но матч пришлось прервать.
Судьёй третейским снова выступила мать.
В момент корона стала шапкой Мономаха:
'Из шашек шпульки склеить. Нитки все смотать!'
.....................................
Я не признал, как и всегда, свою вину.
Я ниток осознал суммарную длину.
Сопел, сморкался, ныл, но целую неделю,
как мать смеялась позже, был при деле.
С тех пор живёт во мне крылатый лозунг века:
'Труд обезьяну превращает в человека!'
P.S.
С улыбкой грустной как-то вспоминал мой
друг:
'Нам почему-то всё тогда сходило с рук'.
Вместо P.P.S. - подражание Леониду Китайнику...
Да,жизнь земная, путь земной...Уже ни с частью света,ни страной не свяжешь их, а только лишь с полётом души по незабытым адресам, где мера равная и милям и часам, где всё равно звучанью краткой ноты латунного рожка или трубы одной и той же для любой судьбы.


Моей маме /К.А.И./

Не так, как раньше, я спешу.

Нет места, где я прежде не был.

Всё меньше под ноги гляжу,

всё  дольше вглядываюсь в небо…

 

В жилище тесном для двоих

нам лампа тусклая светила.

Родная, мне от рук твоих

тепла на эту жизнь хватило.

 

Пока нет повода молве,

перед зимою злой и  вьюжной,

погладь меня по голове”…*

Мне больше ничего не нужно.

 

* Н. Малинина




Я не пью!/Светлане Ос/

”А тебе говорили, не пей вина…”
/Светлана Ос/

Говорила мне мама: 'не пей вина'.
Я не пью. Эта драма - её вина.
Драме нужен театр. С тех давних пор
я в нём лишь декоратор, но не актёр.
В главной роли Хью Лори – колюч, небрит.
Я хотел главной роли, но я не бритт.
Мой кусок хлеба горше слезы любой,
и хромаю я больше, чем ваш герой.
Я затмил бы Хью Лори, но этот Хью,
пьёт, как пьёт всякий тори, а я не пью.
В сериалах мне центром не быть... притом,
что я вешу под центнер, хоть с виду гном.

Всё же прочим не пара - я слёз не лью,
прохожу мимо бара, где я не пью,
и вдруг вижу беззубец, идёт она -
во ладони трезубец, во лбу луна.
остальное ваятель ваял от плеч…
Нету гроба, Создатель, чтоб разом лечь!
Отыскался бы шкворень, себя б сгубил –
зря всю жизнь зрил я в корень и зря не пил.
Мне бы к лету с ней, к морю…создать семью…
Но ведь я  не Хью Лори и я не пью.
Не застрелен картечью, как тот пиит,
что с оборванной речью вселён в гранит.
………
Прохожу мимо храма. Святая Русь.
И ни звука. Ах, мама…

Пойду нажрусь!


Холода

Холода в одночасье сменили тепло,
живность мелкая впала в кому.
Запоздалая стая встаёт на крыло,
отбывая к другому дому...
Так вкусна из ковша подо льдинкой вода,
так свежа от снежка природа,
что почудится вдруг – могут быть в холода
приключенья иного рода.
Не почудится, нет… есть поведать кому,
что вдвоём много крепче спится,
не разбудит и тот, кто скребётся в дому,
под настеленной вкось половицей.
Но не стоит заглядывать гостье в глаза,
монолог свой ведя умело.
Как тревожно меняется их бирюза
при попытке коснуться тела!
Образуется всё. Ты не лучший пример,
только там этикет не нужен,
где подходят к еде без особых манер,
без остатка съедают ужин.
Оцени то, что ты не один. Вы – одни.
Не расплачься от слов хороших.
.......
Люди, если хотите остаться людьми,
Подбирайте помойных кошек!


Мой бедный брат - 3

Живу, по праздникам скорбя,

горюя в будни безутешно.

Я препарирую себя

бескровно и порой успешно.

Пусть сердобольный всхлипнет: “Бред!

Ты сочиняй, но знай же меру”,

открою - жив во мне поэт,

меня крупнее по размеру.

В веках он не оставит след,

талант пропьёт, не вспомнит слова.

Беды в его наличье нет,

но счастья тоже никакого…

Едва  вдруг где - то  запоёт

щемящим голосочком флейта,

раскрутит ручки всех частот

завистливый последыш Фрейда.

Ну как тут не свихнуть с ума?

И горний свет, и звук небесный -

всё здесь под оболочкой тесной

души …

Но тьма опять  и  тьма!

 

И всё же, словом не солгу,

скажу в конце дороги длинной

тому, кто предо мной в долгу,

что я пришёл к нему с повинной.



Крисанова Пятница

Крисанова Пятница
Их время сводило и вновь развело, хотя чуть не каждую пятницу является город
на смычку с селом в деревню Крисанова Пятница. Всё в этой деревне хорошего, у прошлого где-то, у прошлого. Да только присмотришься к прошлому, откуда там взяться хорошему? Под май всё село, по самые крыши опять замело сугробами вишен. Сугробами вишен опять замело. Откуда же вера, откуда фата, берёз подвенечные платьица? Святая, святая же ты простота, деревня Крисанова Пятница.
***
Футбол моего детства
У зданий барачных от возраста мрачных лёг послевоенный пустырь. Мы в нашей продлёнке из старой клеёнки и тряпок гоняем пузырь. В быту полунищем духовною пищей (единственной) было кино для граждан всех рангов, футбол - для подранков и для стариков - домино. В командах дворовых законы суровы, а игры порой до кровей. Там честь помня свято, мужали солдаты и шли под арест матерей. Но сталь закалялась…Как жизнь не пыталась, легко нас не взять на излом – не зря же счёт в матчах особо удачных был крупным двузначным числом. В далёком, опасном, голодном...  прекрасном - барак и гармошечный плач. Там в нашей продлёнке к мячу из клеёнки мальчишки выходят на матч.
1980-1985г.г.


Се ля ви!/про крота Ваню/

Уходил на дело крот

на соседний огород.

Он в делах подпольных мэтр,

роет землю - в сутки метр.

План озвучила родня:

‘До морковной грядки

всей работы на полдня

вместо физзарядки.

Можно загребать шустрей,

опоздать на ужин,

помнить, что и лук-порей

детям тоже нужен’.

 

Крот невиданную прыть

проявил, свой темп утроя,

лучше век тоннели рыть,

по примеру метростроя,

спорить же с супругой мэтра,

что плеваться против ветра.

Но, увы, в подобном рвенье,

оказалось, смысла нет -

слух прошёл, что в воскресенье

здесь объявится сосед.

В голове сумятица,

ведь сегодня пятница.

С вахты ты ему – привет!

За лопату схватится…

 

Завтра рыть тошней всего,

оттого-то Ваня

весь в раздумьях. У него

по субботам баня!



Казанский вокзал

Нагретый толпой ожидания зал.

У разных людей одинаковы лица.

Устало вздыхает казанский вокзал -

ворота восточные русской столицы.

Но вот пережит расставания миг

вдоль азбуки глухонемых на перроне.

Домашний уют выдаёт проводник,

он в рубль обходится людям в вагоне.

Продрогшие вёрсты, ни свет, ни заря.

Окно леденелое в вязи ажурной.

Мигнёт одиноким зрачком фонаря

на станции Богом забытой дежурный.

Глухая ямщицкая степь без конца.

В ней без вести канут. Нечаянный зритель,

я слышу отчётливо всхлип бубенца

из века, где жил станционный смотритель.

Но вот чернота отпускает окно,

чтоб превратиться в предчувствие света,

белее, чем саван, зимы полотно…

К кому ты, зачем? И не вспомнишь ответа…

А утром в титане клокочет вода.

Вдоль нитей стальных след охотничьих лыжин.

Срезают верхушки столбов провода,

и юность становится ближе и ближе.

1986г.



Кто решит? 5-ый класс...

Странный у ежей обычай,
озаботиться добычей
папа с мамой откровенно не спешат,
все вопросы пропитанья
явно в целях воспитанья
возложили на малюсеньких ежат:

‘Так…ни бабочек вам впредь, ни сачков.
Вытираем молочко с пятачков,
носим яблоки из сада –
победителю награда…
Победитель по таблице очков’.

И от дички на пригорке
взвод еду доставил к норке,
раз сходил, не дав за так добру пропасть,
в нём на каждого солдата
три сестры, четыре брата -
натащили…Негде яблоку упасть!

Так устали – иглы встали торчком-
что один трофей схарчили молчком,
потому что для солдата
не наесться впрок чревато…
Заморили червячка червячком!
…..
А когда вернулись с поля,
впали в транс – какая доля
выйдет на нос? Звали даже чужаков.
Папа с мамой, баба с дедом -
все делили за обедом -
…. трофеев на…………едоков.

P.S. Вот совет мой для подмоги –
вместо точек вставьте слоги!
P.P.S. Тем кому никак нельзя напрягаться,
подскажу – делите СЕМЬ на ДВЕНАДЦАТЬ.
P.P.P.S Резать яблоки, ежи, в вашей власти,
но…но…но… Должны быть крупными части!


У дороги чибис

Портной с поэтом в чём-то схож *** творцам знакома строчек дрожь и в том и в этом ни на грош породы и величья но продлевая вещи срок поэт и лыко копит впрок портной же ценит гладкость строк и в этом их различье… всю ночь за кройкой униформ и в день сурка и в век реформ прогулка на подножный корм встаёт себе дороже но не певцу изящных форм с диетой кофе панзинорм кому попдива и попкорн почти одно и то же … Девиз его программы всей поэт добро и разум сей он бы хотел как Моисей преобразить породу но спал укрывшись с головой мест не любил где волчий вой и три аккорда про конвой про чёрствый хлеб и воду…и вот блажь в голову вобрав защитник вольности и прав вдали дубрав вдоль тощих трав шагает по просторам и блажь врастает в плоть что клещ и сердца стук колышет плешь под коей вызревает вещь для горна с детским хором… Но снова всё не то всё зря к утру на нет сошла заря бледней ночного фонаря запахла перегаром в окошке муть не белый свет урчит за стенкою клозет надрывно кашляет сосед над оверлоком старым … а как всё было боже мой опушка золотой каймой и горн весь исходя слюной нашёл мотив в итоге мотивчик простенький такой про куст ракиты над рекой где левитановский покой и чибис у дороги

*** - принадлежит Юрию Портному


Лошадка и др...

Вышли. Сел на плечи деду,
думал в лес верхом поеду.
Только что-то слишком шатко
нынче движется лошадка.
Не добраться нам до леса,
у лошадки нету сил:
молока мой дед не пил
и не кушал геркулеса...

Снимок. Дом. Кусочек детства -
я и транспортное средство. 

***

На карнизе мокрый лёд.
За окошком холодно.
Воробьишко лёд клюёт,
воробьишке голодно...
Я до вечера старался
(зря мой папа сомневался!),
к сухарю приладил нить -
если на два стула встану,
я до форточки достану,
опущу сухарь пониже,
чтоб беднягу накормить.

Помню летом я болел.
Но не сильно. Так, немножко...
Он глядел в моё окошко
и, наверное, жалел. 

***

Я сидел у окна в воскресенье,
ел столовою ложкой варенье.
Вдруг влетело в окно незнакомое
и жужжащее насекомое...
Если б знать, что мой глаз всё равно
до среды не сумеет открыться,
да жужжи ты хоть сколько оно,
я не стал бы вареньем делиться!

***

Самый лучший друг мой Мишка
съел один конфету "Мишка".
И сказал я:"Слушай, друг!
Уходи, ты мне не друг!"
И он ушел.
А назавтра в воскресенье
у меня был день рожденья
и сказал я:"Слушай, друг!
Приходи, ведь ты мне друг!"
И он пришел.

Друг без друга нам нельзя,
без конфеты можно.
Мы такие с ним друзья -
это невозможно!


Мой бедный брат-2

Мой бедный брат
не буду спорить зря
сегодня
середина мартобря
рассветный час так глух
что ни одна собака
придурочно не взлает во дворе
дрова сыры
и тени на ковре
весьма причудливы
здесь в кресле у камина
недельный чай разбавлю
горечь тмина
в пропорции изобретенной мной
почти неощутима
за спиной
коптит фитиль
и масло на исходе
не странно ли
приходится теперь
все принимать
совсем не так как прежде
и не уверен я
что мы родня
лицо твоё
почти мне незнакомо
но если расстояние от дома
не вёрстами считать
а бездной лет
то может быть
достоин я прощенья
.....

ты не узнаешь
как мы непохожи...
что я и ты мой брат
одно и то же


Женщина

Суди себя, Господь,

не слишком строго
за то, что ты

изобретал лишь в шутку,
за то, что дал ей сердца

слишком много
в ущерб рассудку.
За смену главных лиц

в твоем спектакле,
за роль ее,

что тянется веками...
За то, что мед

она пила по капле,
а яд глотками.


Бла-бла-бла 2/Совет влюблённому герою/

Кто ты – серый статист или яркий герой?
Тёмный тип или светлая личность?
Кошелёк, соискатель, пошире открой
и потрать всю живую наличность.
Если грош, в нём лежащий, пойдёт на цветы,
молча шляпу сниму я…Герой – это ты!
Если ночью умел ты монетой звенеть,
а к утру к пальцам липнет лишь жалкая медь,
и в нутре (то – есть полном ведре тошноты)
дух трепещет и гибнет,я знаю кто ты!
И, поскольку прошёл в жизни ту же науку,
простираю к тебе солидарную руку.
Кто последней, скажи, умирает?
ТОВАРИЩ!!!
Шарь! На пиво не вышло, на лютик нашаришь!
Промежуточные упущу варианты -
не бумажники дело решают. Таланты.
Упущу также то, (ты не сможешь простить),
как я оба проекта умел совместить,
как бывал я к утру чрезвычайно хорош,
на начальном этапе имея лишь грош.
Могикан из последних, тебе, как герою
(не последнему), тайну слегка приоткрою…
В чём вопрос? Он по классику: 'Быть иль не быть?'.
В чём ответ? В том, что женщина любит ушами.
(И того, кто заеден вокзальными вшами,
утверждаю я, в принципе, можно отмыть!) -
потому, кто б ты ни был, уста отвори,
не нашарил на лютик, слова говори!
Говори, что любой миг с ней рядом – блаженство,
говори, что она – образец совершенства,
что ты имя её от зари до зари,
как молитву твердишь…Говори! Говори!
Попытайся губами приникнуть к запястью,
(проследи, чтоб при этом не пахло из пасти).
Поза очень галантна. По мне, если честно,
не внушает доверья…Но женщине лестно!
Восхитись всем подряд – шляпкой, туфелькой, брошкой,
нежной шейкою и грациозною ножкой,
и неважно, что ножка мужского размера,
всё равно говори. Больше слов, больше вера!
И тому, брат, кому суждено на роду
от любви не пропасть, а от водки не спиться,
всё воздастся с лихвою, вернётся сторицей
в серый день февраля в високосном году.


Штрихи к портрету - 2

На ниве воспитанья
лавров не снискал…
Не в первый раз
над этим чудом сжалился -
оно мне честно объяснило,
что бокал
упал из шкафа сам
и "расхрусталился".
***
С чужими взрослыми
она не говорит.
Тиха на людях.
Приедешь к ней -
к ноге прижмется и стоит.
Ну, то есть любит.
Сегодня в парке разыгралась...
Боже мой,
и как похожи…

Не скажешь о себе,
вернувшись в ночь домой:
"Дурак ты всё же"
Балконной свежести глотнешь
на сон побольше.
Дурак.
Так далеко живёшь.
.......
Гулял бы дольше.


О Фудзияме и...

Хорошо с рожденья быть
горою Фудзияма.
Думаешь о вечном,
а на всякий там галдёж -
стоишь и ухом не ведёшь.
Очень глупо объявиться
шариком воздушным,
ярким, праздничным, послушным
всем ветрам в пути:
куда влечёт - туда лети,
или дамским шарфиком,
тем более сезонным,
мягким дамским шарфиком,
что трепетно готов
ждать наступленья холодов,
или чем-нибудь ещё
свободного покроя.
Что это такое,
я не стану объяснять -
вам это просто не понять…
Лучше вам с рожденья быть
горою Фудзияма.

***

На сердце у меня броня,

и весь я за семью замками,

и ни за что уже меня

не взять им голыми руками.



Летящие на свет-2

                                        /Т.В.С./

Тяжёлый труд читать, за ближнего скорбя,
где слово каждое – живой души оправа.
Живой души, что жить не может для себя,
хотя, казалось бы, уже имеет право,
в которой строки подгоняют кровь и плоть
и вынуждают свет и кисти красть у Феба…
Храни свечу её зажжённую, Господь,
и ангелы, на свет слетающие с неба.



Горе от ума/первоянварское/

'Человек - это звучит гордо’.
       /из хрестоматий/

Ходил вчера с высокой думой на челе,
звучал как 'до' из до-мажорного аккорда,
на окружающих поглядывая гордо,
а утром смыл со щёк помаду, с губ желе
и….
Дрожь такая, что… о, Господи, прости.
Ты у раба его надежды не отнимешь!
Из-за того хотя бы, что попозже примешь,
грехи заблудшему пораньше отпусти.
Фасад кривой, но непригляднее нутро
и ни слезы, чтобы поплакаться. Вот гадость -
вчера светился, как реклама у метро,
а нынче даже женщины не в радость!
Пойти с собакою во двор? Но там дубак,
как в сорок первом. Не поднять народ в атаку,
хотя давно пора… Пойти?

И жаль собаку,
и псу не в радость, плюс - я не держу собак.
Вот разве кот... бомжа учила жизнь сама
от всякой миски запах сладок, и приятен,

как дым отечества. И до родимых пятен
(чужих) ему и дела нет. Пустая кутерьма…

Сходить что ль в баню, где дешевле по субботам,
и уравнять, прозрев, и горе от ума,
и счастье быть с рожденья идиотом.



Сокотуха

'...муха-муха сокотуха,
посолосеная бюха,
муха по полу посла,
муха денеску насла'.

Я приболел. С обеда жар,
озноб под вечер, а над ухом
про то, как муха-цокотуха
взяла на рынке самовар:
'талаканы пибегали,
сетаканы ипивали,
а букаски подве саски'.
В голове моей изъян,
я страдаю, вспоминаю,
что за штука 'сетакан'?
Уяснив, я полстакана
пью во здравье таракана
и, утешенный вполне,
глажу светлые кудряшки
на смешной моей букашке,
что взамен лекарства мне.

Под шумок моя девица
прямиком
пропускает все страницы
с пауком
(мы же с ней для сказок многих
рисовали многоногих -
справедливых, честных, строгих
и отсохнет пусть рука,
пусть нам год мыть пол в квартире,
год не думать о пломбире,
если есть хоть что-то в мире,
что противней паука!)
и к финалу:
'вот летит а-а-аленький комалик,
и в луке его голит а-а-аленький фоналик'.
Всё.
Счастливая развязка.
то-есть свадьба, то-есть сказка.
.......
Но поздно. Тени за окном,
и в лужицах дорожка.
Уснула безмятежным сном,
под щёчкою ладошка.
А я один. Я за двоих
борюсь с жарой и пульсом,
пока она среди своих -

за самоваром тульским.


Памяти И.Ш.

Опять садишься в кресло на ночлег
в утробе усмирённого циклопа -
на белый свет явился сей ковчег
задолго до всемирного потопа.
Но резко вниз уходит полоса,
к циклопу вызывая уваженье –
ты на пол - суток, не на полчаса
преодолел земное притяженье.
Вполне успеешь высушить слезу,
на дрянь от duty free потратить баксы,
от коей проку ни в одном глазу,
но грусть в обоих, как у старой таксы.
Ни радостей, ни горестей земли -
синюшных туч багровая оправа,
да молнии бесшумные вдали
над горизонтом и по борту справа,
а выше их один лишь Страшный суд…
Но жизнь земная может быть страшнее.
Когда тебя здесь ангелы спасут,
как на земле ты примиришься с нею?
Во всём тебе невыносимый зуд,
и мозг не хочет больше быть под спудом,
а кровь, на прочность пробуя сосуд,
по форме может не совпасть с сосудом.
...
И ты решил в предчувствии беды,
предупреждая перегрев натуры,
на время стать той точкою среды,
где минимум её температуры.

28.5.15


Лесхоз

Как примут мой рассказ то не моя забота
в лесхозе "Зоркий глаз" чтоб шла живей работа
помимо розг для масс была доска почёта
встал под петуший глас и до седьмого пота
еда без смены блюд их вековой обычай
но пахарь не верблюд есть парочка отличий
и в праздники салют устраивал лесничий
он был не в меру лют но не лишён приличий
лесхоза нынче нет а леса и подавно
поскольку много лет в нём службу нес исправно
щекастый короед с его приплодом славным
всеядный короед не выросший до Фавна
…..
А зазеркалья вне потомкам для отчёта
на юбилейном пне сияет знак почёта


Яблоко раздора

Изящен, строен,
кучеряв, как кипарис
(об остальном
известно разве что Эноне)
в смятенье чувств
сидит Приама сын - Парис
меж трёх богинь
над сочным яблоком в ладони.

Дабы пресечь
любые склоки на корню,
Зевс повелел ему
подарок от Эриды
вручить прекраснейшей
из тех, кто стилем ню
смутить сумеет
новобранца от Фемиды.

Уже с высот Олимпа
царский трон и власть
ему предложены,
из вечного гранита -
бюст от Афины.
Неземную страсть
с земной богиней
обещает Афродита.

Он выбрал клин,
что всюду клин куда ни кинь,
Амуров не терпя,
щекастых и крылатых.
...
Он яблоки любил
сильней даров богинь.
Любого из даров.
И даже вместе взятых.

P.S.
Я бы его представил как героя,
когда б из-за него не погорела Троя.
Он проиграл седому Менелаю
кулачный бой, но был спасён. Не знаю
за что его любить могла Елена?
Загадка. Вечная. В них это неизменно.
В мученьях умер он. И, Господи прости,
Энона всё-таки могла его спасти,
но не спасла и Бога не просила...
На слэнге нынешнем - он прожил жизнь не хило.
Погиб по глупости. Не жаль. Мне жаль Ахилла.


Звук и слово/Светлане Остриковой/

Ночь. Ни озарения, ни чуда,
только строк словесная руда.
Звук приходит сам из ниоткуда
на пути надмирном в никуда.

И волной невидимой задеты,
оживают мёртвые слова.
Тянутся на звук, как рвётся к свету
сорная, ненужная трава.

За полёт там, где повсюду бездна,
протрезвеешь и гроша не дашь...
Но с душою спорить бесполезно,
если душу одолеет блажь.

И она опять парить готова.
Даром эскулапов не тревожь.
До конца храни в ней звук и слово.
Звук и слово.
Остальное - ложь.


Пишущему

Приятель
утренней порой
в кулак сжимая нервы
своих творений
том второй
сожги
и выбрось первый.
***
...а сущее
только в зерне
только в слове
строкой полосни
как ножом
и сердце твоё
захлебнувшись
от крови
однажды воскреснет
в чужом.


Линия судьбы

...приколешь тёмную
с зелёным камнем брошь
поправишь волосы
у зеркала в прихожей
потом на миг
ко мне прижмёшься
и уйдёшь
ни на кого
из прошлой жизни
непохожей.

Нам Бог - судья
здесь нет ни Бога
ни судьи
глядятся слишком
безответственно и странно
на всякий трезвый взгляд
две крошечных ладьи
среди холодного
людского океана.
***
Плотнее к полночи
снаружи темнота
к утру яснее всё
что стало с нами
как исцеляюще
языческое пламя
как близок день
когда отпустит немота.

Слоистый прах
колосники едва покрыл
всё соберёшь
не выйдет горстки пепла
и ни к чему
приличнее без крыл
душе что так давно
и навсегда ослепла


Песенка

/А что живёт на отдаленье -
Умрёт вблизи.../
Светлана Острикова


Светлый образ её рисовал,
Тонны краски извёл акварельной.
Но открыть это не рисковал,
я дорогой ходил параллельной -
бледный выдумщик строчек немых,
упустив абсолютно из вида,
что про свойство подобных прямых
люди знали ещё до Евклида.

Я упорствовал. И неспроста
столько лет на душе непогода.
Годы впрок не пошли и места,
где и ночь и зима по полгода.
Лишь отчётливее времена,
где скрипит дверь подъездная в доме,
на которой связал имена
знак сложенья в другой аксиоме.

Это время теперь вспоминать -
бесполезная времени трата.
Осуждённых всю жизнь поднимать
неподъёмные два постулата,
в день отлётный, что сыр и свинцов,
и декабрьским не тронут ремонтом,
на крыло примет стая скворцов,
отбывая к другим горизонтам.


Silentium


"Я в синий троллейбус сажусь на ходу…"
/из классики/

Не ждущее лета, привыкшее к стуже,
молчи же ты, сердце, молчи.
Ничуть этот поезд случайный не хуже,
чем синий троллейбус в ночи.
Он всех подберёт потерпевших крушенье -
плацкартный, галдящий, живой.
Почти не заметно земное вращенье
под крышею над головой,
где сходит на нет от дыханья титана,
окна ледяная слюда,
где в топке его, точно в жерле вулкана,
к утру всё сгорит без следа.
Названье мелькнёт, а какое не скажешь,
фонарь ослепит, как болид...
...
Колёсам не в такт то, чему не прикажешь,
стучит и всё так же болит.

1985г


Я Вас любил...

Другим дыханьем не согретый,
я узел первым разрублю.
Я Вас любил, но только это
не то же, что 'я Вас люблю'.
Цыганка жизни не предскажет,
не угадают вороны
дороги нашей - наша ляжет
на все четыре стороны.
Жить буду долго и безбожно.
Всё зачеркну из прежних дней.
.....
Поскольку помнить невозможно.
А позабыть ещё трудней.
1990г.

***
Расскажи, как жизнь твоя проходит.
Чудик, всех доставший до нутра,
живший сверху,
больше не заводит
свой рыдван в пол - пятого утра?
Помню что?
Бегу по институту
(курс второй – я кучеряв и смел)
вижу – ты…Я только на минуту
впал в столбняк,
но на год онемел.
Что ещё?
Спешим домой с тобою.
Ночь. Твоё дыханье у плеча.
Сыновьям вольготно - эти двое
на сиденье заднем “москвича”.
Помню, как сквозняк шевелит штору,
дачный надвигается сезон.
Торный путь через дворы и в школу
превратится к осени в газон.
Помню всё,
Но есть строкой отдельной
то, как в пятом классе старший наш
помогал мне возводить панельный,
разрешённый родиной шалаш.
То, что помним мы,
во что мы верим,
жизни соответствует на треть…

Слышал – переехала ты в терем.
Любопытно было б посмотреть.
Странно самому. За четверть века
от столиц до нашего Касли
я ни разу не сумел доехать.
Сыновей там нет.
А дом снесли.
2015г.


Антикварный портрет

Припухшие губы, скуластый овал -
бродячий художник тебя рисовал.

Он трудно работал, пожалуй, что даром,
он мутно глядел, исходил перегаром,

но вывел (не зря говорят "Божий дар")
и лёгкую чёлку, и лёгкий загар,

и солнце закатное с жёлтым лучом,
и старую крепость над детским плечом.

Не замечая восторженных взоров,
поставил он дату, Судак и "Егоров."

Весь труд в пару гривен - смешная цена.
Ну что ты так смотришь, чужая жена?

Припухшие губы, я их целовал.
Прекрасный художник тебя рисовал.


Два посвящения пишущим

"Стихи, стихи! Кто их диктует мне? "
/В.Егиазаров/

Ухмылка может быть страшнее,
чем оскал,
страшнее лезвия
турецкого кинжала.
Как много долгих лет
я истину искал -
она же
на поверхности лежала.

И ты на опыт мой печальный
положись,
обычным лбом не прошибить
чугунной тверди,
а пара добрых слов в твой адрес
после смерти
того не стоит,
чтобы мучиться всю жизнь.

Пусть будет ясен взор твой
и рука легка.
Храни Господь тебя
от долгого ученья,
ради того,
чтоб стала точною строка
из тех,
что не приносят облегченья.
***

“…надежда, ты лоцман по жизни плохой,
но ты умирала последней”.
/автоцитата/

Храни меня, мой драгоценный талисман!
Как век наш короток, как долго мы в разлуке...
Нет, я ни разу не поднял в молитве руки –
я знал, что ты не сновиденье, не обман.

И, если я сквозь глухоту и мрак ночи
мог угадать твоё небесное свеченье,
я превращался в знак под мотыльком свечи,
из мёртвой паузы без смысла и значенья.

Храни меня, мой драгоценный амулет.
Не дай вдохнуть мне ядовитую заразу
прозрений горьких, что тебя на свете нет
лишь оттого, что мы не встретились не разу.


Из жизни ежей /С.Островскому/

...купили к празднику обновку для ежонка.
Малыш оделся...и сносилась одежонка...

"... лежит в кроватке,
на боку
и носом к стенке,
зелёнкой смазана
болячка на коленке,
на блюдце ложечка и мёд,
и пахнет липой,
и ты с ним рядом.
Пусть не спит -
всё реже всхлипы.

Всё чаше мысль,
что отбивается от рук,
ремня б ему!
Увы,
ежи не носят брюк.
И руку на сердце,
подруга, положа:
когда в последний раз
ты видела ежа"?

Явилась бабушка.
Внесла свой скромный пай,
укрыв любимца поплотней
клочочком пледа,
и согласилась с тем,
что парень - шалопай,
но в профиль стал
неотличим от деда.
Ушла к себе,
о дочери поплакала...

Стучали ходики.
Вода из крана
капала.


Кленовые листья

Романа последнего
первая строчка
июнь полевые цветы
любительский снимок
губами листочка
на снимке касаешься ты
а всё остальное
за кадром осталось
в немыслимой дальней дали
куда мы направили
вольный свой парус
а позже сожгли корабли
и лист перевёрнут
не дрогнула строчка
по разному жить будем с ней
в последнем романе
поставлена точка
единственном
это точней
и небо холодное
с севера чисто
едва ли заметны кому
вдоль ленты бордюрной
кленовые листья
упавшие по одному.


Светлой памяти времён шефской помощи...

Только я как большинство населения, -
до утра под теплый бок и мягкий плед,
сразу мысли в голове про Вселенную:
одинокие мы всё же или нет?
Вот лежу я, прибалдев,
мыслями в созвездьи Дев,
чую, дорого мне это обойдется.
Ведь надежды ни шиша,
христианская душа
никогда до этих дев не доберется.
Усугубила жена положенье, вот те на!
Говорит, что долечу я только в россыпь.
Что вступить со мной в контакт
не захочет, - это факт, -
никакая, мол, порядочная особь.
И, учтя событий ход, дал я как-то задний ход,
только след мой над туманностью растаял.
Встали стрелки у часов, а один из Гончих Псов
с перепугу поднял лапу и облаял.
Приземляюсь, говорю: 'Гуманоид я!'
Заявляю : 'Дружба , мир, крепить, сберечь...'
Закивали мне в ответ антропоиды:
'Мы согласны, - дескать, мол, - об чем, мол, речь?'
Огляделся я окрест, вижу дом, на доме крест,
захотелось осмотреть останки храма.
Я нацелился в подъезд...

'Кто не трудится - не ест,
Раньше труд, - говорят, - потом культурная программа'.
Вот теперь вожу обрат, рядом мой молочный брат,
до получки рупь всегда могу занять я.
Но замучил бригадир: 'Слышь, товарищ с Черных дыр,
ты смотри, не пропускай политзанятья'.
Брат кричит: 'Держись, доцент!
Выше трудовой процент!'
Где там выше? Вон уж карточка в райцентре.
На деревне среди дня стали узнавать меня.
Приобвыкся, только матерюсь с акцентом.

Любопытные они, гамнемоиды.
Абсолютно не волнует их вопрос:
почему это всегда по циклоиде
всё летящее летит из-под колес?
А летит из-под колес в основном один навоз,
и при этом замечаю я, при этом,
что всегда солидный ком попадает прямиком,
ну а мелочь - та все больше рикошетом.
И вокруг за далью даль.
Жму ботинком на педаль.
Мой напарник околачивает груши.
Ну а я так даже рад, девки просятся подряд
'Прокати, мол, до околицы, Ванюша...'

Но все под Богом мы, и край заболоченный
оставляю я, жалей тут, не жалей,
где дома через один заколочены,
и где души нараспашку у людей.
А молочный брат-примат,
в каждом третьем слове мат,
аж рыдал, просил отстукать телеграммку.
Все шумел: 'Да как же, .ля? Пропаду я без тебя!
Жизню вставил ты мне в траурную рамку!'
'Брось, - смеюсь, - чудак смешной!'
А он сжал меня клешней
и суёт листок от в клеточку тетради.
'Ты с дороги напиши, не держи на нас души,
ты прости нас, окаянных, Христа ради ...'
Эх...
Если я живым вернусь,
если в жизни разберусь,
если где-нибудь не сгину в жутком трансе,
не затем, чтоб их спасать, обещаю написать...
Но боюсь, что затеряется в пространстве.
1983
P.S. '...живёшь, живёшь..и такая вдруг скверность становится'


Письмо из берлоги на TV в редакцию ПРАВО ГОЛОСА


Дорогая передача!
Дед мне клялся, чуть не плача -
помнит, что была задача,
но забыл в каком году
жить должны мы точно боги,
каждый в собственной берлоге
с коммунизмом на пороге,
с пропусками по труду.
Уважаемый редактор!
Он всё лето про реактор,
про чернобыльский...про трактор
про челябинский зудил -
на хоккей, мол, власть забила,
что ни вождь, мол, то .удила,
про китайские зубила
в Вязьме, в цехе для зубил!
Не дай Бог медвежье вече
разом встанет на дыбы,
захмелеет, всех калеча,
на дубьё пойдут дубы.
Мы не для медвежьих пугал,
не по циркам кланяться.
Есть у нас медвежий угол,
пусть углом останется!
Но я веры христианской,
лапу сам сосу с гражданской!
Мирно сплю...вдруг то ль цыганский
табор, то ли Страшный Суд?
Вылез – ДЕНЬ ХЭЛЛОУИНА!
Нечисть, всякая скотина -
черти, ведьмы (жуть картина) –
все копытьями толкут!
Старший их, диджей с рогами -
кельт пещерный, звать *бами,
звякнуть лбами б с ним на Баме,
поглядел бы, что за кельт
и какой он там учёный...
Раз я серый а он чёрный,
для меня он - хрен мочёный,
будь хоть рузвельт, хоть рузвельт!
Сунул я ему под маску,
и слегка попортил грим,
говорю -вернёшь Аляску,
загорать поедешь в Крым.
Он, гунявый, пасть осклабил,
мне мол, вредно загорать.
Я объятья поослабил -
лапы не хотел марать...
А он пукнул... Зажужжали,
но уже зауважали.
Рыкнул, крупно оплошали,
в пять минут простыл и след...
Всю малину обобрали,
всю поляну обо...затоптали,
негде горсть набрать для крали
и пройтиться тет - на–тет!
Пусть летят к заморским шавкам
с визгом, мяканьем и тявком!
Нам хоть семеро по лавкам,
но поляна, чтоб чиста...
А не то - вперёд рогами
раз нельзя вперёд ногами
в путь последний, к оригами
на могилке без креста!


Стихи о Родине

Вокзальчик каменный,
две липы, тёмный пруд,
прохожий редкий глянет хмуро,
без участья…
Продли свой долгий путь
ещё на пять минут
до мест, где ты
не понимал, что счастлив.
***
Она давала всё –
и уголь и надой,
хотя худоба
отличалась худобой…
Но с сыновьями ей
не повезло,
родимой -
вчера слегла,
а завтра на убой,
притом, что кормят
только лабудой,
то справедливой,
то единой.


О вреде чтения на ночь...

"Then hate me when thou wilt, if ever, now...."

...И хорошо, что всё случилось не теперь.
Давно затих последней стаи крик сиротский,
скрипит подъездная больным суставом дверь,
раздув бока ползут автобусы по Флотской.
Душа под утро так провидяще чиста -
за самого себя становится неловко,
за летний бред о жизни с чистого листа
но с изменением имён для заголовка...

Смогу себя я в эту осень убедить -
"оставить" просто означает "разлюбить".


Октябрь

Глухой октябрь. На тротуаре пёстрый плед.
Набухло небо, с лиц людей улыбки стёрло,
и торжествующе последней стае вслед
ворона каркает во всё воронье горло.

Приходит время чаще вглядываться вдаль,
с потерей лета примириться и амбиций.
Душа становится звенящей, как хрусталь,
и уловимой лишь для женских интуиций...

Мы знаем слишком хорошо - и ты, и я,
что наша встреча на земле всего лишь случай,
такой совсем не по погоде светлый лучик
перед зимой на сером фоне бытия.


Песня из дворового эпоса

"Ах, как они были неопытны оба.
"Единственным буду тебе я до гроба" -
шептал он. Шептала она, холодея:
"Единственной буду до смерти тебе я".

Немного воды с той поры убежало.
Сжимает ладонь рукоятку кинжала.
Избавит лишь сталь от позора такого:
"Любила тебя я. Люблю я другого".

И в полночь свершается чёрное дело.
Глядит до утра он на белое тело,
но лезвие снова бьёт глухо и метко.
Под вечер обоих находит соседка.

Никак по причине земного вращенья
"прощанье" нельзя заменить на "прощенье".
А ранка была бы совсем не смертельной,
да жало скользнуло под крестик нательный”.
P.S.
Дворовый эпос три аккорда не спасут.
Тучнеют толпы, перекормлены фастфудом.
Не лей вина в давно рассохшийся сосуд -
Тебе без пользы и во вред сосудам.
Но ты, мой бедный брат, в предчувствии беды,
предупреждая перегрев натуры,
ты пожалеешь их, достигших той среды,
где абсолютный нуль температуры.


Рапорт/полуночно полушуточное/

“Увидев Вас, весь день хожу я сам не свой.
С обеда сердце с перебоями стучало.
Я объясниться должен с самого начала –
не думайте, что я не дружен с головой.
У Вас глаза – озёра, волосы, что лён…
Романтик я. Прошу простить, что не по форме.
Вчера, когда мой пульс с давленьем были в норме,
я презирал того, кто по уши влюблён.
Их, бессловесных - всех построить в общий ряд,
чтоб в омут ледяной по высшему приказу,
залить огонь внутри в них навсегда и сразу…
Не вылечит бедняг ни карцер, ни наряд.

Со мной метаморфоза - случай рядовой.
Сочувствуя всем тем, с кем стал единоверцем,
я предложить готов Вам руку вместе с сердцем…
И Вы бы сразу захотели стать вдовой!
Я небо мог держать над Вами, как Атлант,
но желчь во мне кипит, и нервы на пределе –
я обращаться к Вам обязан и в постели,
гласит устав – ” Товарищ старший лейтенант”?!
…..
Прошу не загубить зачатки нашей дружбы.
Вопрос решён – я ухожу со службы.
P.S.
Поставьте визу. Мы, я чувствую, похожи,
а, если нет…о, Боже… Боже… Боже!
По мне хоть пулю в лоб, хоть в петлю. Всё одно,
когда устав для Вас моей любви дороже.
P.P.S.
Жизнь при казарме, если вдуматься - …..
Недавно понял. А в ефрейторах давно”.


Иммунитет

“Нельзя смотреть на снимки из газет.
Телеграфист забыл про выходные.
В Спитак на месяц отбыл наш сосед,
и почта отменила накладные.
От имени российских матерей
и зная сколько это горе весит,
мать тайно посылает шесть рублей
из сорока,положенных ей в месяц”.

Смотрю на строчки. Строчкам тридцать лет,
и взгляд по ним скользит в года иные -
приобретённый мной иммунитет
сбоит, и, что опасно, не впервые…
Вот дом, сарай, поленница, петух.
Он - гад, свою решая сверхзадачу,
всё целил клюнуть...
Холодно,
лопух –
я в дождь стою под ним, я горько плачу.
Вот я иду, скольжу, бурчу на мать,
что лёд в крупе какой-то, вроде манки,
что тот, кто очень хочет полоскать
бельё на речке, пусть и тащит санки!

Вот снова дом. Тепло. В печи огонь,
а за окном сырое, в тучах небо.
Мать черемису нищему в ладонь
приносит со стола пол-булки хлеба.

Нет в те края обратного следа.
Скрипи, пока скрипишь, моя телега…
А за плотиной там темна вода.
Так с ней всегда от выпавшего снега.
.........
Сквозь омут времени,
смещение основ -
с наклоном правильным
и непривычно чисто:
Ма....
Ма....
Ма....
Ма....
для первого из слов
в богослужении
от атеиста.


О пользе изучения итальянского

Не ждал я прыти от себя на этот раз.
На поводке судьбы весь день влачась покорно,
глазел на вывески. Словарный мой запас,
что пополнять решил я твёрдо всякий час,
был на нуле – 'Quanto costa?' и 'Buon giorno!...

И вдруг...аукнется же вам такое 'вдруг',
когда фортуна мимолётно, из каприза
вам улыбнётся…а второй (по Данте) круг -
расплата за кольцо горячих женских рук -
не разуверит в том, что это Мона Лиза.

Ах, как прекрасен был оптический обман,
какая взору открывалась перспектива -
по курсу вдаль солёный ветер свеж и прян,
над яхтой парус вольный, буйный океан
за рябью вод Венецианского залива.

Увы...

Улыбка как кредит. Её не пустишь в рост.
Она пыталось, но... не получилось роста -
не тот ландшафт, каналов тьма, над каждым мост
и бутики...а я, хотя и с виду прост,
был начеку. Я знал язык:'Quanto costa?'!


Урок грамматики/школьное/

"Детство не вернётся никогда…"
В.Егиазаров

Открылось это как-то вдруг,
а говорила 'ты - мой друг',
и много всяких слов ещё того же сорта,
и я кульбит крутил без рук,
чтоб стать таким, как наш физрук,
и на груди носить колодку 'мастер спорта'.

Я тоже был не лыком шит,
но случай судьбами вершит,
я, утверждённый им, на роль оруженосца,
не сразу понял свой предел -
физрук был в шляпе и вертел
на указательном ключи от 'запорожца'.

В тот день, когда горбатый ЗАЗ,
увёз математичку в ЗАГС,
пригрело солнышко, сошёл ледок на луже,
и в третьем 'В' оживший шмель
меж рам найти пытался щель...
Мне было плохо, как шмелю.
И даже хуже.
***
Мне прикажи она, я умереть был рад...
Вот как всё это с мушкетёрами бывало -
я шёл один на трёх гвардейцев кардинала,
от королевы не потребовав наград.

Я видел ямочку на щёчке и ресницы
(не доску классную) и думал об одном...
Я ползимы мёрз даром под её окном
и заболел - к весне она мне стала сниться.

Чтоб поразить её, я бицепсы качал.
С Атосом в твёрдости сравнялся и отваге.
Я даже спать ложился в шляпе и при шпаге,
но взгляд её меня никак не отличал.

Коварный пол! Лишь отрубил я:'Ну и пусть!',
так нежный взор остановился на смутьяне.
Но я списал письмо Онегина к Татьяне
и ей послал. С тех пор и помню. Наизусть.
.................
Ты не от хмеля, голова моя, вскружись.
Я воспарю, не отличая ост от веста,
и вновь поверю, что без крыльев эта жизнь
лишь обстоятельства то времени, то места.


Двадцать пять лет спустя...

Вы не бывали в городишке том?
И хорошо…и век его не знать бы!
Ещё темней стал двухэтажный дом
с той первой, не серебряной их свадьбы.
Мать нынче - только фото на стене.
Дед, чуть не вековым придавлен грузом,
всё больше спит. Но выглядит вполне,
и отзывается на прозвище 'Кутузов',
поскольку потерял на мировой
один свой глаз…а глаз его второй
почти не видит. 'Невелик изъян' -
дед шутит. Дед опору в том находит,
что в состоянье он поднять стакан,
и в том, что сам во двор до ветру ходит…

Ах, Боже мой, как статен был жених,
и как хрупка с ним рядышком невеста!
Я был с баяном. Я другое место
мог занимать, но жил с рожденья тих
и робок, а иначе неизвестно
куда б меня кривая завела…
Я умолкаю - вам неинтересно.

У них же…им не вышло отвести
беды, и чаще проживая порознь,
они однако же смогли произвести
в большом достатке молодую поросль,
потом смогли расстаться, но потом
жить не смогли раздельно. Этот дом
сегодня принимает всех под крышу -
родню, друзей, меня, что вышел
отсюда столь давно и больше не входил
за недостатком времени и сил,
и нежеланья видеть никого…а, впрочем,
лишь молодых. Ну да. Я буду точен.

Дом тёмен, я сказал и бедноват.
Окно мало. Сияние в сто ватт
на этой площади эффекта не имеет,
герань на месте ей положенном белеет.
Под лампой круглый стол. В углу
всё та же магнитола. На полу
половики настелены, картина
с тремя медведями над шкафом. Бедноте
есть на Руси всего одна причина -
хозяин пил…признаться в годы те
не пил не знаю кто…пожалуй, что лишь я.
Но я…я был один, а у него семья!

И вот сейчас - весь полинялый он,
потомственный и серый пролетарий,
она…о, Боже, нет таких сторон
откуда ей, как бабочке в гербарий,
секундной бабочке, влететь сюда, остаться
без воздуха, без взмаха, не распасться
за столько лет…Она…да что она?
Спроси её - поймешь, не влюблена,
а любит. Так же. Может быть сильнее…

Ты посмотри - в рубашке юбиляр.
Он с первой свадьбы не надел её ни разу.
Внимательно смотри. Протри свой окуляр.
Ты видишь то, что недоступно глазу.


***/памяти Леонида Филатова/

Голос за сценой:

Светит солнышко в ночи,
кукарекают грачи,
к Шимаханской царь-девице
едет Ваня на печи.

Нянька:

...шевелюра в волосок,
с заду сыпется песок,
так, ишо, дурак напялил
синтетической носок.
Вбил в башку: 'томна, нежна',
а не может ни рожна…
Ну на кой тебе, обмылку,
шимаханская нужна?

Царь:

Ну-ко, нянька, козни брось!
Вижу я тебя наскрозь!
Ты сиди, болтай ногами
и не делай морду врозь!
Ты, убогая, странна -
Без наследника страна!
Аль ты думаешь, что здеся
мое дело сторона?

Нянька:

Во, кобель! Как кобелиться,
так ему своя сгодится,
а как, ежели жена,
басурманская нужна!
Потаскучий старый хрен!
Захотелось перемен?
Сам мурло страшней Кащея,
а подай Сафу Ларен!
Ты, Иван, как кот не щурьсь!
Ты меняй свой внешний курс.
Ты ж у нас не просто Ваня-
государственный ресурс!

Царь:

Вот за енти падежи
и терплю.
Но не блажи!
Соблюдай, мой друг границы,
защищая рубежи.
Утром глянул- у ворот
ошивается народ
А народ у нас бедовый -
не положишь пальца в рот!,
Царь отходчив. Ванька прост.
Но не в ём же весь вопрос.
А, откажет заграница,
и откеда брать навоз?!

Голос за сценой
(хрипл, в проблему не вникает
и решенье опускает).

От автора:

Мимо шел. Ну чистый мат!
Опускаю. Виноват...

Лист последний в октябре
облетает. К той поре
хода нет...
Дерьма хватает -
век всё тот же на дворе.

P.S.Более 10 лет, как нет Леонида Филатова. А век всё тот же...


Путевые заметки

Здесь не слышен неаполитанский мотив,
здесь бы классику сделалось скверно -
в захламлённом порту тьму людей заглотив,
отбывает паром на Палермо,
чтобы выплюнуть утром оплаченный груз
и продолжить трудиться по плану -
до желающих крепости брать Сиракуз
дела нет сицилийскому клану.
На щербатый гранит сто веков дует бриз,
просолив первородные гены.
Архимеды, похоже, здесь перевелись,
почернели весьма Диогены.

Если все мы – одно, от Курилл до Багам,
догадаться сумеешь едва ли,
отчего люди разным молились богам,
из чего племена воевали.
Не найдётся минут для прощальной строки –
не всмотреться, не вслушаться даже.
Лишь урежешь кормление чаек с руки
ради старой собаки на пляже.

27.07.14

остров Сицилия

 


В четыре строки про одну любовь

Ты можешь всё. Доволен будь собой.
Судьба тобой играла, ты - судьбой.
Двум женщинам ты оставался верен -
одну любил и прожил жизнь с другой.
***
Ты жить учись, пока не вышел срок.
Ученье свет, и короток урок.
Что ты на суд Учителя представишь?
Свои - одну любовь да пару строк.
***
Не спрашивай, приятель, что со мной.
Лекарства нет, диагноз так несложен.
Бессильно время, только безнадёжен
совсем не лекарь, а больной.


Спартанцы


Знакомец мой по прозвищу "Шарнир"
из вечных конкурентов в пятом классе
устроил как-то по плевкам турнир,
нахально возжелав верховной власти.
Я пораженье это пережил
и не замедлил выступить с ответом.
Я претендента наземь уложил,
хотя мой глаз и пострадал при этом.
Мы хлопнули друг друга по рукам,
он мне пятак пожертвовал на око,
но, гад, не обучил меня плевкам.
......
А должен был. Он видел так далеко!
***
Не зря его прозвали АТАМАН,
а имени я не припомню что-то...
Он заводился с полуоборота
и за кастетом сразу лез в карман.

С шестого он покуривал тайком,
в седьмом смолил уже совсем открыто,
в разборке он мог оказаться битым,
единственно - нарвавшись на детдом.

Меня он выделял из серых масс:
мог уложить, шутя, одною левой,
дразнил моей с рожденья слабой плеврой
и прилепил мне прозвище - Сураз.

Он позже мог пойти совсем в разнос,
уже в то время - далеко не голубь,
но утонул. Шагнул мальчонка в прорубь,
а атамана чёрт спасать понёс...

Шесть букв заглавных без больших затей
я вырезал ножом на школьной парте.
Я умер бы, но не остался в Спарте
одним из неудавшихся детей!

Я через год покуривал тайком,
в седьмом смолил уже совсем открыто.
Я лишь тогда мог оказаться битым,
когда на нас войною шёл детдом.


Котенок

Не вспомню - то ли мы разжалобили мать,
то ль отчим был нетрезв и встал за нас стеною...
Никто котенка не решился отнимать,
он на подушке спал всю ночь, ко мне спиною.
А я, хотя и отпустили тормоза,
спасал беднягу из помойного сугроба
и, видя желтые, безумные глаза,
был неутешен, как поэт над крышкой гроба.
Его дворняги разорвали бы на части,
но подвернулся я - его кошачье счастье,
что сам в награду за геройское спасенье,
лежал в горячке со среды по воскресенье.
...........
Жизнь бьет с годами все прицельней и больней.
Душа потери пересчитывать устала.
Потом, когда за все, что не случилось с ней,
решишь покаяться, поймешь, что слез не стало.


О тварях божьих...

Господь велел: ”Иди.
Не дай душе покоя.
Хранит тебя в пути
её небесный свет”.
А дьявол сотворил
из тех же слов другое:
“Иди. Твой ясен путь –
на нём развилок нет".
***
Листаешь Дарвина
и копится обида.
Тварь Божья множится,
кишмя кишат таланты.
А у двуногих неизменно
три подвида
от сотворенья -
люди, звери и мутанты.


Мимо платформы Внуково

Так была та девушка хороша -
коллективное нашло озаренье.
Мужики от Внуково не дыша,
стали в пятом где-то жить измереньи.

Правда, я всё вбок смотрел, но душа
то умрёт, то обнаружится снова.
Улыбнулась вдруг она и сошла
у Лесного Городка, у Лесного...

Не заметишь, смотришь - ты с внуками,
смотришь место в транспорте уступают.
Не могу я проезжать Внуково,
там такая вдруг тоска подступает.
***
Когда в вагон, уже укачанный вконец,
на ближних подступах к неласковой столице,
вошёл с гитарой допотопною слепец,
чтоб подаянье отработать, как певец,
не колыхнулось ничего на хмурых лицах.

Я, как и все, искал в пейзаже за окном
разгадку, отчего он так тосклив, так долог -
должно быть, всякий по рожденью агроном
подозревает, что в нём гибнет астроном,
или на самый крайний край метеоролог…

Что до певца, он в парусиновом плаще,
на нём висящем, точно парус в штиль на рее,
пел вдохновенно, волю зрячей дав душе,
хит лучших дней его, не видных вообще -
упрёки Господа апостолу Андрею.

И меж безлиственных деревьев на бугре
над храмом небо вдруг по - майски заалело.
В тот год снег рано лёг на землю – в октябре,
провидец шёл проходом узким, взят в каре –
в плаще, что грел его, медь редкая звенела.
……
А выше, золотом плеснув в ответ заре,
крест всё тянулся в даль, которой нет предела.


Цыганочка номер 1

Поглядел - добра не жди.
Что здесь, в самом деле?
То метели, то дожди,
то опять метели.
Ну, нелегкая, держись.
Утром в доме отчем
наставлял меня на жизнь
мрачноватый отчим.
Где-то он успел принять
и ловчился снова.
Вспоминал "такую мать"
отчим через слово:
"Слабым будешь - заклюют,
твёрдым - расколотят.
Будешь горьким - расплюют,
сладкого - проглотят".
Мать страдальцу поднесла,
наказав потом мне:
"Помни всё, и только зла
от людей не помни".
Что ты, милая моя,
что ты, Бог с тобою!
Никаким не буду я -
буду сам собою.
И пошёл я женихом,
до ушей в обновке,
от калитки прямиком
и до остановки.
Девки падают на грудь,
девки горько плачут.
"Южный ветер, дальний путь,
разменяйте сдачу".
На побеленной стене
солнца светлый лучик.
Посытней бывало мне,
не бывало лучше.
Вышла песня хороша -
хочешь да не скроешь.
Ох, черна моя душа,
мылом не отмоешь.
Хлынет чёрная из жил,
Станет так легко мне –
Помню только то, что жил,
Для чего не помню.
Столько в ней за столько лет -
не поднять на плечи.
А дорог вернуться нет.
Не к кому...и не с чем.

P,S.Послушать сделанное на коленке можно здесь:
http://russianpoetry.ru/stihi/pesni/cyganochka-nomer-1.html
А здесь даже видео:http://yadi.sk/d/LKtrPGxxPjWTm


Живые и мёртвые

Здесь полили солдаты кровью каждую пядь мы приказы комбата выполняли на ”ять” до последней гранаты сжав штыка рукоять мы учились когда-то жить и насмерть стоять наш курган безымянный не обычный погост нам из славы курганной встать нельзя в полный рост не нужна нам парадов раскалённая медь раз посмертно награды их уже не надеть нам вину и заслуги век итожил другой за бои у Калуги и под курской дугой правы или неправы но к рейхстагу ползя мы одним жили правом встать и через нельзя не болят наши раны голос наш слишком тих…

Было им – ветеранам
сорок лет на двоих.
***
Не Альхен... вор в законе. Он не виноват.
Фемида не слепа. Она неколебима.
Пусть грянет радостней, чем по возврату Крыма
в честь правосудья многократное: ”Виват”!

Достойный нынешнего общества пример.
В родном Отечестве полно таких примеров –
от силиконовых химер
до силиконовых премьеров.

P.S. В преддверии 9 мая бывший министр обороны реабилитирован военной прокуратурой.


Зрение и голос


Это пищу не даст деревенской молве,
этот факт не заметит наука -
шестерых принесла лесниковой вдове
по весне престарелая сука.

И вдова, чтобы сердце не рвать до поры,
посулясь сколько нужно поставить,
упросила соседа "решить" пятерых,
а шестого решила оставить.

Я делил с ней случайный и скромный обед,
слушал детские бабьи резоны,
как сменил два ствола на полено сосед,
пожалев, очевидно, патроны.

Неприкаянный март в срубе щели нашёл,
задувал в них с осевшего бока,
и сосед, "приняв" плату, не сразу ушёл,
и читали по радио Блока.
1984г.
***
Вольная воля и синяя высь –
птичье предназначенье.
Ты же, что под ноги смотришь всю жизнь,
ты – раб земной с рожденья.
Знавший измены и видевший смерть,
не воспаришь, как птица –
голос подать и о страшную твердь
с птичьих высот разбиться.
И всё яснее, что голоса нет...
....
Но, оставаясь зрячим,
смотришь всё выше, где сумрачный свет
над журавлиным плачем.
2014г.


Для чтения по диагонали

Вот две истории. Читателя едва ли
я развлеку. В них ни сюжета, ни морали…

Увы, он был мне слишком хорошо знаком.
Мы жили по соседству с ним: двор - дом,
но он, меня не удостаивая взглядом,
походкой царственной и в целом позой всей
подчёркивал: 'Нельзя дразнить гусей,
а дразнишь – к ним не поворачивайся задом!'
Разборок наших нескончаемая тень
растаяла в июльский жаркий день…
Я от пруда бежал, застигнут ливнем с градом -
на кукане один пескарь, два карася
и вдруг споткнулся о недвижного гуся.
Мне сразу оторопь внушили, позже – страх
и плёнка мутная, как шторки на глазах,
и гордой шеи жутковатый перелом,
и желтый выводок, галдящий под крылом…

Но краски выцвели, поблекли, и с годами
всё стало чёрно-белым. Перед вами
второе отклонение от нормы…
В почтенном возрасте оставшийся один,
стал камни подбирать яйцеобразной формы
в сиротское гнездо задумчивый пингвин.
Как собирался он высиживать птенцов,
и как сносить насмешки молодых отцов,
то мне неведомо…
Но долго ждать, чтоб в камне
проклюнулась душа в конце концов!
….
Чем хороша вторая жизни половина –
в ней не для всякого меча душа повинна.
Я, раздвоеньем личности греша,
гусю завидую…
А жальче мне пингвина!


Близнец


Престранный тип со мною дышит в унисон.
Златые дни его сто лет как за плечами.
Он проявляется под праздники ночами,
в очередной кошмар мой превращая сон.
Он нигилист когда-то, а теперь адепт
ученья вечного о лучшем обустройстве.
В чём не откажешь бедолаге, это в свойстве
от всех болезней предлагать один рецепт.
Рецепт не нов, и здравомыслящему в толк
его не взять. Весьма наивное занятье
до самой смерти верить в то, что люди - братья
и видеть всякий день, что homo - это волк.

Я убеждал его оставить эту чушь.
Я говорил про счёт, который им оплачен -
в двадцатых дед его тянул двенадцать душ,
за что и был потом успешно раскулачен.
Но двое выжили. Один - его отец
слыл до войны в округе первым гармонистом,
он "не вернусь" - писал - "считайте коммунистом".
И не вернулся... За окошком, наконец,
слышны шаги, и тьма изрядно поредела.
Пью за двоих один. Коварен до предела
моё второе я - сиамский мой близнец.
Пустая стопка да вчерашний холодец,
и мысль тупая о людском предназначеньи.
...
Вчера я хронику смотрел про ополченье.
Вы все там на одно лицо. Прости, отец.


XX Про Иванушку...

…пахал сажал
ковал стругал
и присягал
короне
и бунтовал
и пропадал
и припадал
к иконе

в лихом году
отвёл беду
не по труду
постился
а сытый вождь
гнилая вошь
на медный грош
польстился

хоть есть предел
износу тел
вперёд глядел
нечасто
кругом напасть
любая власть
что волчья пасть
клыкаста

а даль черней
“Славянка, эй”
петь всё бодрей
готовы
достанет мест
поставить крест
где меж невест
все вдовы


Село Гайчул/Украина, какой я её помню.../

Дай Бог ему и жизни и удачи!
Ковром зелёным проросли поля,
взметнули кверху руки тополя,
и косы верб в ставке купает Гайчул.
Задолго до петушьей переклички,
до предрассветных над бахчёй полос -
движок на ферме, точно стук колёс
далёкой подмосковной электрички.

По долгу службы больше, не по злобе
кнутом цыганским выстрелит пастух,
и напрягая вместе с шеей слух,
шагнёт тревожно со дворов худоба
и срежет угол, где стоят две вишни -
их было раньше невозможно счесть -
у дома, что расчётливый мой тесть
чужим отдал за две каких-то тыщи.

Замкнёт их строй пастух с лицом измятым,
животных красноречьем шевеля,
и будут набирать тепло земля,
и резать воздух ласточки у хаты.
И повезёт на вахту трудовую
видавший виды крытый грузовик
(где бабник за рулём и озорник)
пенсионерок службу рядовую.

А я в той самой дальней электричке
минутный сон прерывисто ловлю,
да вдруг соседа словом удивлю
по многолетней отпускной привычке.
Он на меня посмотрит удивлённо
и мне откроет...ну учёный гусь!
что Украина - это тоже Русь,
но лишь с метровым слоем чернозёма.


Я


Вот - человек.
Сорт повсеместный.
Вкус дурной.
Собой всегда он занят
более, чем мной,
притом, что всякий
согласится с тем, что
"Я" -
единственная форма
бытия.


Мой бедный брат / ***/


Мой бедный брат, по горло сыт и я…
Куда ни плюнь - везде одно и то же.
Кривая рожа бытия
никак с проектною несхожа.
Жизнь превращается в кошмар -
бредёшь, неся, как знамя,веру,
что где-то под землёй есть шар,
её не меньший по размеру.
***
Ухмылка может быть страшнее чем оскал,
страшнее лезвия турецкого кинжала.
Как много лет я истину искал -
она же на поверхности лежала.
И ты на опыт мой печальный положись,
обычным лбом не прошибить чугунной тверди,
а пара добрых слов в твой адрес после смерти
того не стоит, чтобы мучиться всю жизнь.
Пусть будет ясен взор твой и рука легка.
Храни Господь тебя от долгого ученья,
ради того, чтоб стала точною строка,
из тех, что не приносят облегченья.



Портрет

"Природа - сфинкс".
/Ф.Т./
Увы, читатель мой придирчивый, увы -
я объяснить всё это, право, не умею...
Ну что, казалось бы, в наклоне головы
и в тёмном локоне, спадающем на шею?

Но вся она - такой природы лёгкий взмах,
на светлом личике серьёзность столь напрасна,
что дрогнет сердце до классического "Ах,
Остановись мгновенье. Ты прекрасно!"

Тебя, читатель мой, неведомый мой друг,
предупреждаю - не ходи за мною следом.
Пусть болен я, тебе останется неведом
внезапный, прежде не случавшийся испуг.

Представь, чем дольше на портрет её гляжу,
тем меньше повода для шуток нахожу.

2003г.


Монолог щенка

Ошибаются те кошки, однако,
кто считает, что щенок не собака...
Я стоял. Хвостом вертел дружелюбно,
он же фыркал и шипел. Всё прилюдно.
Ну и что же что стена? Ну пометил...
Да, "поставлена она не за этим".
И ведь кто бы говорил! Сам не хуже -
раз зашёл к нему, по всем коврам лужи!
Да веди себя он чуть поприличней -
"наголовник"...или лучше "наличник",
а то сразу (подтвердить может дворник):
"Надевайте на собаку намордник!"
Издевается вторую неделю.
......
Вот свинья! Из за него и надели.


XX - XXI/моему поколению/

Нас, опоздавших головы
за Родину сложить,
ждал долгий, светлый путь.
Наш выбор был нетруден –
учиться, чтобы с каждым днём
всё радостнее жить...
Простим учителям.
О недругах забудем.

Мы были, как отцы,
хотя не помнили отцов.
Нам только похоронки
выпали в наследство.
Мы с детства сытых не любили
больше подлецов.
На плечи матерей
ложилось наше детство.

Мы никогда не подбирали
от чужих столов.
Лежачих никогда
не трогали при драке,
и в наших университетах
проходных дворов
нас уважали все
дворовые собаки.

Ушёл суровый праздник наш,
немногим одаря,
но только мы его
уценивать не будем.
Осенние листки слетают
у календаря,
последние листки
от наших серых буден.

Когда-нибудь и кто-нибудь
добром помянет нас.
А если не помянет –
что же тут такого?
Избыток был таких, как мы,
среди народных масс,
и шёл двадцатый век
от Рождества Христова.

***

Чем дальше в лес,
тем гуще кутерьма.
Свежи преданьица,
да, кажется, все скисли.
Как много всё-таки
между людей дерьма
в его прямом
и переносном смысле.


Новогодняя стрижка

Отмечала
Новый Год
"Чёрная Собака”.
Шёл со стрижки
рыжий кот,
голый,
как макака.

"Стригся здесь
в последний раз....
Выйти в люди стыдно!
Чёлка, как у пса
до глаз,
под хвостом
всё видно!

Кто же так
котов стрижёт?
Вот народ
бесстыжий!
Почему мне не везёт?"
...
Потому
что рыжий!


Диван/письмо в администрацию/

Он в “Мебель-Маркет” уже известный,
как исключенье из общих правил,
помог мне выбрать диван двухместный
и сам под вечер его доставил.
Ночь для него обернулась пыткой –
так близко быть от звезды юрфака
и до утра клясть диван со скидкой…
Тот не раскладывался, собака!
Год не звонил, а призвал на службу
на самом пике карьеры ратной.
Диван не вспомнил, сказал про дружбу,
был строг по форме, как шкаф квадратный.

Ношу браслеты без настроенья.
Такой орёл был народу даден…
А Вы его в машиностроенье,
где болт последний сто раз украден!
Сквозняк гуляет в моей лачуге.
Глаза опухли… краснее кроличьих.
Зайдёт проветриться на досуге
опрятный, бодрый Д'Нанатольевич.
По слухам снимут вот-вот бедняжку
и на осмотр отправят в Питер.
А то всех дел - скушал на ночь кашку,
да поиграл в уголочке в Твиттер.

P.S. Ненужной стала – вот где причина.
Проходит месяц, допрос по новой…
Пусть я виновна. Но я невинна!
Такой попался диван дерьмовый…
16.11.13


За тёмною рекой...

За тёмною рекой, где скошенное поле
и мокрые стожки нахохлились вдали,
над шапками берёз останки колокольни -
отчаявшийся край одной большой земли.

Прорежет тишину вороны голос хриплый,
откроется глазам неведомая Русь.
Но бывший барский дом, где вековые липы,
заросший тиной пруд, наводят только грусть.

По улице чужой иду, как виноватый.
Здесь выбил вечный след эпохи дикий конь.
Старуха за стеклом в окне подслеповатом
к морщинистому лбу приставила ладонь.

Земля, земля моя, болят твои увечья…
Беспамятных детей безропотная мать,
не помнящая зла, и оправдаться нечем,
а каяться и вовсе поздно начинать.

Ах, материнский кров, извечный наш хранитель.
Последняя надежда до последних дней.
Не залечить души оборванные нити,
Чем дальше от тебя, тем истина ясней.

Трубино
1983г.


К столетию подводного флота России

…А мы глубины по тревоге брали штурмом.
Как в преисподней,здесь бывало горячо.
И, если нам везло, неверующий штурман
мог трижды сплюнуть через левое плечо.

Мы курс сверяли не по знакам Зодиака,
Враги по счету всё заплатят нам сполна!
Был счет один у нас - торпедная атака,
и гимн один на всех – "Священная Война".

Пусть сухопутному легко заметить глазу,
что мы не ангелы и командир не бог,
он с искалеченною лодкою на базу
каким-то чудом доползти однажды смог.

Но чудеса скупы. Им дважды не случиться.
По борту слева взрыв… Дела у нас лихи.
Остаток жизни матерям за нас молиться
Нам было некогда замаливать грехи.


В отсеки заповедей брали мы немного,
зато и отдано вчистую то что есть:
любимой – сердце, жизнь – Отчизне, душу – Богу.
Осталось имя сыновьям от нас и честь.

09.02.2006г.


Сонет Цурэна

"В начале было Слово..."

Поднявший парус, потеряет сушу…
Земная арифметика проста.
Как лист увядший падает на душу.
Как он бессчётен. Как душа пуста.

Но и в иных пределах всё щемящей,
по осени с годами всё слышней
слова вдогонку жизни уходящей,
и отзвук тайных слёз души о ней.

Во что бы нас судьба ни облачала,
чем бы в пути ни грела нам сердца,
кто облечён на поиски начала,
тот обречён до самого конца.

Надёжен наш ковчег. Простимся, бедный брат,
скользя по морю жизни в океан утрат.


Рождественская сказка

Нос и лапка на весу -
прикорнул на книжной полке...
Мы нашли его под ёлкой,
прямо в парке, не в лесу.
Он сидел, глядел на нас -
медвежонок настоящий! -
чуть косил его блестящий,
плутоватый левый глаз.
Самый лучший друг на свете -
в каждой лапе по конфете!

Оказалось - дед позвал
медвежонка к нам на ёлку,
чтоб в берлоге не проспал
он всю жизнь свою без толку,
что медведица грустила,
но ребёнка отпустила
погостить до тёплых дней -
только чтобы сразу к ней
мёда выкатить кадушку,
к лету выстроить избушку
и пуховую подушку...
или две...
на пять рублей!

С мишкой мы пришли домой,
вместе кашу скушали...
Он не хочет спать зимой,
говорит:"Я - плюшевый".
Целый день лежит, зевает...
Дв я знал - так не бывает!
В снег он мог, конечно, сесть,
но...
поверить в сказку эту -
ВОЗЛЕ РТА ДЕРЖАТЬ КОНФЕТУ
И НЕ СЪЕСТЬ?!


"Давай поженимся"!

Гузеевой и Ко
Ведущая
Представлю первых женихов в сезоне,
(трёх заарканили…) по одному в загоне:
студент, пенсионер и мент в законе.
Невеста с опытом. У нас в четвёртый раз…
Ну, чисто ангелочек на иконе
(первому жениху)
Знакомьтесь же…
Первый жених
Не исчерпать любви моей бездонной.
Отрава сладкая навек моим очам,
ты днём мне будешь Рафаэлевой Мадонной
и голливудской по ночам.
Невеста
Какой огонь! Мороз по коже ощущаю…
Но должен помнить взявшийся за гуж,
что все мужья златые горы обещают,
хотя носить рога не всякий хочет муж!
Ведущая
Цветы к ногам и голову на плаху!
Попросим первой высказаться сваху.
Сваха
Куда у сосунка смотрела мамка? Папка?
Ежу понятно - не по Сеньке шапка!
Ведущая
Какая, Роза, ты недобрая, однако
(гадалке)
Кому здесь светят знаки Зодиака?
Гадалка
На третьем женихе определюсь кому.
Мальцу сочувствую, но явно не ему.
Стрелец и Овен – экзотическая пара,
Не знаешь от кого ждать первого удара!
Ведущая
Не плачь, кудряшек мой, придёшь в другом сезоне,
И будет праздник на твоём газоне!
(второму жениху)
Ну, здравствуйте! Откуда вы и кто?
Второй жених
Я - глас народа…
Ведущая
А поточнее?
Второй жених
Прямо с огорода…
Ведущая
Оно и видно…Сколько же Вам лет?
Второй жених
По метрикам - в войну четыре было года.
Ведущая
Никак бы не дала…Какой забавный!
Второй жених
Жилплощадь есть в Москве и домик под Купавной,
там банька, клок земли с гектар, для огорода…
Сваха
Но это же полёт иного рода!
По виду не жених…а всё видна порода!
Невеста
Мне Ваша речь доверие внушает.
Ах, как мужчин седины украшают!
Ведущая
(про себя) За лето явно потеряла в классе…
(гадалке)
Что нам на сей предмет объявит Вася?
Гадалка
Ничто не вечно под луной, мой выбор объективен.
Жених хоть и не очень юн, но очень перспективен!
Ведущая
Всё врут календари, давно известно.
(второму жениху)
Из женихов, что здесь, невеста, если честно,
должна Вас выбрать…
Хороша собой!
Ну что Вы рады новости такой?
Второй жених
Меня?
Невеста?
Мне она на кой?!
Ведущая
Как? Для чего мы столько время потеряли?
Эфирного!!!
Жених в своём уме едва ли!
Кто пропустил? Он для чего пришёл?
Второй жених
Хочу на Первом заявить канале:
в сравненье с вашим шоу
“Голос” -
как у ведущего его,
в сравненье с Вашим,
волос!
Ведущая
Слышь, Роза, из набора вынь конфетку
и за кулисы ...Угости и малолетку!
Третий жених
Что здесь за шум? Па-а-а-звольте документ!
Да не пугайтесь. Шутка. Я – который мент…
Ведущая
(третьему жениху)
Немного о себе. Всё по порядку.
Вы пиво любите?
Третий жених
Нет. Я люблю зарядку.
(невесте)
Всё потому что - интеллектуал.
Но я не гордый…
Пощупай бицепс.
Невеста
Ой, какой он твердый!
За вами как за каменной стеной!
Сваха
С ума сошла ты что ли? ”Ой” да ”ой”…
(третьему жениху)
А, правду, говорят, что ”мент в законе”
шустрей в постели, чем Сталлоне?
Ведущая
Умерься, Роза, отрабатывай свой хлеб.
(третьему жениху)
Ну, бицепс…эка невидаль! Нелеп
сейчас был женишок,
к тому же вовсе древний.
Зато с жилплощадью!
Хоть домик есть в деревне?
Третий жених
Зачем?
Цветы, шампанское, безе,
ночь для двоих - не на вокзале,
в КПЗ!
Ведущая
Не знаю, что сказать, обижу невзначай…
(гадалке)
Кого ей выбрать? Василиса, выручай!
Гадалка
Искателей толпа, а муж, увы, один.
Куда ни кинь, как говорится, всюду клин.
Да ей про звёзды хоть зуди, хоть не зуди,
а выберет сама…и к бабке не ходи!
Таков уж бабий наш удел проклятый.
Ведущая
Смелей, красавица.
Четыре раза здесь была, придёшь и в пятый.
08.09.2013
P.S. Чего только не придёт в голову во время выборов мэра...


Чеченский вопрос

"Куда влечет тебя свободный ум?"
(из классика)

"Гуниб - гора в Дагестане, там, по преданию,
находится выкрашенный мелом камень -
место, где имам Шамиль сдался в плен
фельдмаршалу князю Барятинскому..."



"Свободный ум - он шире галифе,
но ты, приятель, поостынь от споров", -
сказал мне как - то прямо подшофэ
мой институтский друг майор Егоров.
И заключил, не слушая мой вздор,
он, дважды недостреленный Егоров, -
любимец женщин и любитель гор,
что хуже гор бывают только горы.
Я для чего об этом говорю?
Я ни к кому претензий не имею.
К майору вовсе. Этим не болею.
И даже не к опухшему царю.
Кровь испокон дешевле, чем вода.
Неправых нет. Мир злобою опутан.
Но сумма сил, как утверждает Ньютон,
всегда равна нулю. Вот в чем беда.
И я о камне...где там брали мел?
Фельдмаршал не испачкался ль при этом?
Истории дымящийся пробел.
Наука не торопится с ответом".


Отпускное

...зачем ума искать и ездить столь далёко?"
/из классики/

По Андалузии до сорока в тени
и, перебрав по части пива и загара,
привычки вредные резонно заменить
на те же, где-нибудь в районе Гибралтара.

Там англосакс укоренился с давних пор -
зрил в корень...Прочий люд, не напрягая ока,
там волен сутками глазеть на склоны гор
вдоль побережья африканского Марокко.

А, насладившись этим зрелищем вполне
и оценив затем умеренность тарифа,
на быстрых крыльях по дымящейся волне
открыть в арабы путь из города Тарифа.

И ощутить, идя как будто в первый раз
меж торгашей, зевак и парочек влюблённых,
по толкотне, камням, теплу, обрывкам фраз
всю одинаковость детей разноплемённых.

Любой пока живёт своё проговорит -
от алеута до варао Ориноко...
................
Всё выплачет душа, когда она парит,
про то, как ей, бессмертной, будет одиноко.

5.08.13.


А я иду, шагаю по Москве...

"Вот все говорят Кремль,Кремль..."
В.Ерофеев

Что в жизни стоило труда
определять весьма чревато.
С утра встаешь, идешь куда-то,
а к ночи смотришь - не туда.
Глаза открыл - опять зима,
а за спиною год прошедший,
И настоящий сумасшедший
от этих дел сойдет с ума.

К примеру, хочешь не спеша
надеть сезонные ботинки,
чтоб обрела на Птичьем рынке
отдохновение душа.
Но ты, себя изоблича,
с прищуром глаз почти крылатым
махнешь трамваем сорок пятым
сюда, на площадь Ильича.

Скажи, с чего такой чудной
ты просветлел до неприличья?
Откуда здесь возьмется Птичий?
Здесь "Серп и Молот" за спиной,
Налево вождь былой страны,
весь устремлённый к дальней дали,
в которой все горизонтали
в любые стороны равны.

Ты этот скорбный факт прими:
душа не может без страданья.
Она ещё живая, Ваня.
Стой ровно.Талифа куми.
Куда? Да все одно куда.
Все та ж внутри кровит заплата.
Был классик прав, сказав когда-то:
"Любить не стоило труда".


Околопасхальное /от атеиста/

Где борозда черней угля,
где снег сошёл не в меру рано,
отогревается земля,
сама себе врачуя раны.
Хотя окрестные леса
ещё наряды не надели,
слышнее птичьи голоса,
и разом вербы загустели.
Бездонней стала и темней,
по лету курам вброд речушка,
чем ближе пасха, тем светлей
за речкой белая церквушка.

Куда, откуда не иди,
над нею крест, как завещанье,
как одинаковость пути:
любовь, прощение, прощанье.
Поверишь в это и - воскрес,
святым по кругу ставя свечи,
но всё сильней саднит порез,
что подорожником не лечат.
Лба не могу перекрестить,
твоё, Создатель, упущенье...
.......
Господь, нельзя меня простить,
но я и не хочу прощенья.

с.Спас-Загорье
апрель 2013


Времена года/трёхаккордная песенка/

От холодов, что по сводкам так близко,
ветви деревьев дрожат,
ворохи мелкого хлама и листьев
на тротуарах лежат.

Сад навсегда опечален Нескучный,
в парках зевак больше нет.
Четверть столицы придавлена тучей,
не разглядишь божий свет...

Помнишь, как долго висел над Неглинной
майский вишнёвый закат,
плыл от Плющихи пушок тополиный
падал на Старый Арбат.

Летняя, светлая, с лёгкой походкой,
легче, чем эта пыльца.
Понял я сразу - с такою находкой
лету не будет конца.

Только легла на крыло птичья стая,
горько по дому скорбя...
Жду их прилёта, бескрылый, и знаю
что не увижу тебя.


Черныш

С рождения помоечный едок,
которому свобода горше плена,
он вырвал у хозяйки поводок
и влажным носом ткнулся мне в колено.

Я на слова: "Признал. Похоже, свой..."
смолчал, лишь потрепал его по гриве.
А пёс вертел лобастой головой
и делался игривей и игривей.

Признал. Как странно. В годы передряг
судьба и без того была клыкаста,
чтоб подбирать полуживых дворняг.
Подкармливал...
Но не скажу, что часто.

Он до весны бы дотянуть не смог.
Рвал в клочья всякий хлам, жевал бумагу.
Но сжалился над ним собачий бог -
нашёл кому пристроить бедолагу.
.............

Мудрей не стать, в окно ночной совой,
взирая на окрестности всё те же,
привыкшему к тому, что слово "свой",
здесь с каждым годом слышится всё реже.

P.S. Вчера, 7 ноября 2012 года в Москве сожгли приют для для трёхсот бездомных собак и кошек.


Одной поэтессе/читая классику/

Я заражён тяжёлым пессимизмом,
моё сокровище, но вовсе не маразмом.
Смешно надеяться, что прихотям капризным
могли Вы дольше потакать чем день-другой,
пока зрачка очищенная линза
меня ещё не уравняла с постояльцем,
кто шевельнуть не вдохновится даже пальцем,
тем более рукой или ногой.

Ах, ангел мой, я падал на колени
и делал глупости с большим энтузиазмом.
Меня от разницы меж нами в поколенье
бросало сразу и в горячку, и в озноб.
Но недостоин Вашего участья,
а чувств тем более, вне всякого сомненья,
тот кто свою звезду пленительного счастья
не обнаружит даже в телескоп.

"Сапожник строит сапоги" *. Художник
мгновенье в вечность обращает, а картёжник
его же - в злато. Но отшельник и безбожник
неотличимы. Перспективы их плохи -
смотреть всю жизнь на высохший репейник
спасенья ради, как уверовал пустынник,
не больше стоит, чем глотать на сон пустырник,
смиряясь с тем, что "небеса глухи"*.

Я всё взял ото всех... Листок бумаги
рассветный луч слегка задел, видней набросок:
волнистый локон и глаза с избытком влаги.
Но это всё, на что способен карандаш.
А прочее останется за кадром.
Туда не стоит проникать нескромным взглядом,
мешать тому, кому всё чудится, что рядом
звучит неповторимый голос Ваш.


* - принадлежит И.Б.


Рецидив

В парке голые липы.На них вороньё.
Та же будка у той же скамейки.
Через годы услышать дыханье твоё -
опущу в автомат две копейки.
И нет дела душе, что виски замело.
Ей по-летнему хочется счастья.
Сердце дрогнет от голоса в трубке "Алло",
прежде чем разорваться на части.
Омертвеет потом от спокойного: "Ты?
Сколько лет, сколько зим...ты откуда?"
.........
Брошу в снег на погибель живые цветы,
как и я ожидавшие чуда.

1992г


Одна любовь*

"...нет уж, как вышел, так и хромай"
М.К.Щ.

Любви недолгой нашей Em F7#
полынь степная слаще... Am H7
Не вдруг испитой чаша F Em
окажется до дна. Gdim H7
И станет больше трещин, Cm G
а веры в сердце меньше, Cm D Em C
что в мире среди женщин Am D#0 Em C
любимая одна. F#m H7 Em

И ляжет от порога
в ночь дальняя дорога,
и лет в ней будет много,
считать сойдёшь с ума,
отмеренных кукушкой,
с чужой любви полушкой,
где вместо снов - подушкой
дорожная сума.

Не веря гороскопам,
оракулам, пророкам,
мыслителей всех скопом,
рассеянно прочтёшь...
Рецептам не внимаешь,
поскольку точно знаешь,
с чем вышел, с тем хромаешь,
что ищешь, не найдёшь.

Недуг твой несмертельный
под крестик врос нательный.
Амур стрелой прицельной
добыть трофей не мог.
И давняя тревога
и дальняя дорога -
судьба.
Она от Бога.
А человек не Бог.

послушать:http://ifolder.ru/31039966

P.S. Мелодия и аккорды Александра Брязгина


Человеческая комедия - 5

Умчал её рассветным утром на оленях.
Над предложеньем в чуме жить и стать женой
скривилась...но! Не постоял я за ценой -
принёс цветок и долго ползал на коленях...

Давно не мёрзнет летом в стёганом халате.
Жизнь удалась. Мой ровен пульс и сон глубок.
Одна беда - так может ночью двинуть в бок,
оленей вспомнив мне, что падаю с кровати.


Предвосьмимартовское

Жижей февральские стали снега.
Гиблое место.
От безнадёги подался в бега.
Здравствуй, Мацеста!
Да не внесут в мои планы помех
толпы народа.
Серы здесь прежде хватало на всех
и водорода.
Варежку лишку разинул. Хоть плачь –
даже диету
не захотел мне назначить главврач:
“Повода нету.
Скачешь иного козлёнка шустрей.
Не в зоопарке…”
Я на приём записался к сестре
и к санитарке.
Певчею птахой, прославившей Курск,
я разливался.
Но не по силам намеченный курс
мне оказался.
Исхлопотал я мацестинских ванн
всякий день по две.
Примешь, и тянет тебя на диван,
а не на подвиг.
Эти смеются: ”А с виду бугай…”.
Всё из-за брома!
.........
Гнусь на душе, хоть по шпалам шагай
прямо до дома…


баллада о поломанной гитаре

Опускается ночь и вольней
жить становится сказкам и мифам,
и тоска по кострам всё сильней
у гитары с поломанным грифом.
Не сыграть ни на слух, ни с листа
из-за шкафа и пыли,
всеми струнами рвётся в другие места
инструмент, о котором забыли.
Чтобы где-то в ночи возле песен и смеха
прозвенело из прошлого чистое эхо:
"Милая моя, солнышко лесное,
где в каких краях встретишься со мною"?

А людей обрывается след,
и никто ничего не поправит.
Лишь скупую слезинку рассвет
в паутинке меж веток оставит.
Но, начавшись глухою тропой,
сказка сложится с былью,
и согреют гитару надёжной рукой,
от неверья очистят и пыли.
Ей оваций не нужно, не нужно успеха,
а в фанерной душе её светлое эхо:
"Милая моя, солнышко лесное,
где в каких краях встретишься со мною"?
..........
Опускается ночь и вольней
жить становится сказкам и мифам.

1986г.

послушать можно здесь:http://ifolder.ru/29414620


Два назидания

Назидание бабушкам

Я помню это исключительно подробно...
В затылок бабушке прерывисто дыша,
неладное почуяв, я внушал:
"Мне неудобно, слышишь, Ба, мне неудобно!"
Какой дурак, скажите, будет рад,
когда его ведут в детсад?
Но что я мог, ведомый мертвой хваткой?
Взывать лишь изредка и то с большой оглядкой.

Идем сквозь тернии, шипов не различая.
Вот цель достигнута.
Над кем, разоблачая
меня
в значении прямом и переносном,
смеялась бабушка, я понял только взрослым.

И в назиданье бабушкам другим
я вам советую вообразить картину:
В соплях бедняга, две его ноги
в одну
надёжно упакованы штанину!

Назидание дедушкам

Меня предупредили, что ковбоя
за стол и на горшок не усадить без боя,
но мне присущие терпенье и любовь,
дают надежду им, что день пройдёт без хлопот,
напомнили про мой бесценный опыт...
Я согласился. Как-никак - родная кровь.

Поход наш утром по местечку вышел в мили -
считать учились, шишкой белочку кормили,
нашли поганку...Краевед. Какой контраст
с ковбойским образом! Глядел как от колдобин
асфальт лечили. Ну, глазеть любой способен,
а этот парень был на большее горазд.

Он знал, где папина машина на стоянке,
и что нельзя давать конфету обезъянке,
что глупо нюни распускать, кривить губу...
Я снисходительно смотрел и не без смеха
с каким восторгом он при изученье эха
кричал:"Я - Саша" в водосточную трубу.

Мы расставались с ним довольные вполне
друг другом. Вот претензия, что мне
сын предъявил - она моих рассказов краше.
Укрывшись как-то от отцовских глаз,
продолжил опыт внук - уткнувшись в унитаз,
он в бездну оного кричал:
"Я-Саша! Са-а-ша!! Са-а-а-а-ша!!!"


Неперелётные птицы

"Почему ж эти птицы на север летят?"
В.В.

Проникает солнышко через шторы плотные.
С каждым днём за окнами больше суеты.
Возвращаются домой стаи перелётные,
от всего свободные кроме высоты.

А под крыльями леса да поля иззябшие,
по низинам бурый снег, рек венозный лёд.
Трудятся сердечные, трудятся уставшие,
всё принять готовые, даже выстрел влёт.

Жизнь, как стая промелькнёт, не поверим сразу мы,
что душа, чем ближе к небу, тем тоска сильней...
У неперелётных птиц не достанет разума
там упасть, где корм сытнее и моря синей.


Другая жизнь

Верь, читатель, иль не верь...
Появился в доме зверь,
и как только появился,
вмиг характер проявился.
Для начала он со шкафа
скинул ватного жирафа,
чтобы прочие из чучел
уяснили кто всех круче.
Прогулялся шагом рысьим,
тощ, нескладен, независим,
перебрался на карниз.
Поорал.
Свалился вниз.
Поутратил прыть и спесь,
влез в кастрюлю.
Но не весь!
Наконец у ножки стула
это чудо и уснуло...

Ночь с ним майся,
нянчись днём.
Он - хозяин.
Ты при нём.
Голова, что медный чан.
Целишь, скажем, на топчан,
как всегда...
Он когти точит,
не играть, так кушать хочет!
О диете, кстати. Он
с кулачок,
а ест как слон.
А откушает, немедля
выходи с ним на балкон.
Мол, еда твоя претит,
кислорода дефицит,
прогуляемся, как люди,
нагуляем аппетит!
....
Слышал я:"Семь раз отмерь"...
Поздно.
И какой он зверь?
По делам уйдёшь из дома,
проглядит входную дверь.
Возвратишься к ночи ближе,
на руки возьмёшь - залижет!
Шею лапками обхватит
и сопит...
Не скажешь: "Хватит".
От усердья малыша
исцеляется душа.


Читая классику

Не хотел бы я, Фортунатус,
оказаться в местечке том,
где в затылок бревенчатый старого дома
смотрит такой же дом.
Потеряв в масштабе и фокусе,
вещь обретает детали,
от которых смотрящему пользы -
одна дальнозоркость да в горле ком.

Выдающихся там не отыщешь примет
кроме пары фабричных труб.
Двухэтажная школа, больничка, хозмаг,
поселковый клуб.
И народец там не то, чтобы
не любопытен к пришельцам,
но себе на уме. Мрачноват, если трезв,
а в подпитьи груб.

Там помимо футбола и "стенки на стенку"
не знают других потех.
Там я как-то домой не донёс пайку хлеба -
буханку одну на всех.
Там смертельно влюблён был три раза,
навеки - бессчётно.
Покорял...по зиме ошиваясь без шапки
под окнами. Смех и грех.

И тем более странно -
в предзимье в тех весях искать тепла.
Письменам не найти адресатов.
Мосты сожжены дотла.
Не горит только рукопись.
Ибо словам на бумаге
нету веры, что жизнь бесконечна,
а даль светла.


Besame, besame mucho

C каждым днём волны всё круче,
публики всё меньше, парк давно бесприютен и наг.
Весь ноябрь серые тучи
в плотную осаду непокорный берут Аю-даг.
Смыло афиши, смело декорации,
только в одной на углу
меж уцелевших агав ресторации
с лета заело иглу:

"Besame, besame mucho,
Como si fuera esta noche la ultima vez.
Besame, besame mucho,
Que tengo miedo tenerte y perderte despues."

Вспомню я, голосу внемля,
утро дня отлёта, твои слёзы, кольцо твоих рук.
Под крылом видящий землю
раньше того кто внизу, понимает всю цену разлук.
Счёт мне предъявят с улыбкой участливой:
"Жить мог полезней, умней...".
Есть из чего оплатить, были счастливы
мы летних несколько дней.

Besame, besame mucho.
Аромат твоих губ и волос золотистая прядь.
Besame, besame mucho.
Можно любовь не найти. Невозможно её не терять.

Besame, besame mucho...


Старая песня о главном

Жаль не вернуть ушедших дней,
а я бы много стал умней -
я в те края дорогу заказал бы.
Уже не склеить, не связать,
я не имею что сказать,
а, если бы имел, то не сказал бы...

Я грудь подставил всем ветрам,
у ног её я строил храм,
заоблачней, чем Эйфелева башня.
Она смеялась, мол, чудак,
но всё же снизу от зевак
ни слова нам не слышалось, ни кашля.

Её нездешние глаза
мне заменили образа,
Безбожник - я был рад на них молиться.
Но, чем полёт души светлей,
тем угли от неё черней.
Пришла пора на землю опуститься.

Ах, храм мой нищий, храм ничей,
одни огарки от свечей
да поле перед окнами пустое.
Я брёл впотьмах, утратив речь -
молитвы те не стоят свеч,
да и святые здесь немного стоят.

Жаль не вернуть ушедших дней,
а я бы много стал умней
и в те края дорогу заказал бы.
Всё помню, но забыл как звать...
Я не имею что сказать.
А, если бы имел, то не сказал бы.

июль 1980


Всё о том же...

Он циник вместе и романтик
с туземной примесью в крови,
мне говорил - любовь, не фантик,
затменья нет страшней любви.
Она - стихийное несчастье.
Накроет, не поможет зонт.
Нам крышу сносит в одночасье,
а жизнь уходит на ремонт.

Ни в чём не смысля ни рожна,
я с вдохновеньем идиота
твердил, что нам любовь нужна,
как птице крылья для полёта,
надежды искорка во мгле,
отличья знак от прочих тварей,
что без любви жизнь на земле,
мертвей и суше, чем гербарий.

Он на мои программные извивы
не реагировал, лишь усмехался криво.

Абсурд.
Проспорить до седин
в стенах всё прежнего театра
с самим со...
Плюнь.
Не ты один
интересуешь психиатра.


Предательство

Его под звёздами
бродяжничать влекло.
Она предпочитала
звёзд экрана.
Он отдавал ей всё –
и нежность, и тепло,
но был героем не её романа.
Коварный пол!
Как на него похоже –
вздыхая по одним,
делить с другими ложе.

Не угадаешь
в настроенье перемен-
то худ он для неё,
то лишнего упитан,
то льнёт сама,
а то корит,
что не воспитан,
отталкивая
голову с колен.

Похоже, стал не люб,
раз выносить невмочь
хвалёные усы
и прежние заслуги.
Ведь до чего дошло –
отсутствовала ночь
и отмахнулась:
“ночевала у подруги…”
Простил за то,
что целовала в ушко
и ночью тайно, горько
плакала в подушку.

Но "не прожить на этом свете
без потерь",
и лучик солнечный
уходит вместе с летом.
Враг нагло влез в их дом,
враг в спальню запер дверь -
огромное двуногое
с букетом!
.....
Смертельно раненый и жалкий
дикий зверь
пометил им цветы
и перешёл к штиблетам.


Читая классику

Живые краски у натуры отобрав,
ноябрь нахально захватил бразды правленья...

"Унылая пора" - для сердца наважденье.
Тошней, чем в утро после дня рожденья.
С надеждой поднимаешь взор на мир вовне -
кирпичных ульев за окном нагроможденье,
по тротуару вдоль газонных трав
снег грязный с жёлтой солью вперемешку.
У поздней осени московской скверный нрав,
признаться ей в любви не выйдет и в насмешку.

Казалось бы, вчера ещё она была прелестна,
хотя чуть ветрена. Но хорошо известно:
"Природа - сфинкс". Поэтому дерзаний
в предзимье меньше с каждым днём,
всё более терзаний
по пустякам в масштабах бытия,
к примеру осознать, чем стали ты и я,
куда идти, когда уже дошёл до точки,
где и объятий нет ничьих, желанней сна,
где взгляд рассеянный не сдвинется со строчки,
"что осень прежних дней была не так грустна".


В переводе с птичьего

До совы дошли слова будто бы она, сова,
где-то как-то сгоряча вслух позорила сыча,
мол, ленив, мышей не ловит, про неё, сову, злословит...

"...Ах, как слухи прилипучи!
Вот ведь - чучело из чучел,
поперечный старый хрыч.
Звать сычом.
Живёт как сыч!
А из-за кого сова
ни супруга, ни вдова?
А?!
Через этого урода
известись могла порода.
Чудом умудрилась стать
прародительницей рода -
притязаний на интим
ждёшь, бывало, больше года.
Глух и глуп.
Глупей, чем филин -
выше клюва без извилин,
всех манер в нём:"бу" да "бу",
а раскатывал губу...
Вот вертлявая сорока
и загинула до срока!
Так кому ж тошнее в браке?
Сутки на суку во фраке,
а тут кормишь целый род
(не клади им пальца в рот!)
всякий день с утра распахнут -
то икорки дай, то шпрот!
Глаза не сомкнёшь. Поспать
и не мыслишь.
Этот тать..."
(дальше непереводимо),
...
а на веру принимать
это глупо.
Жизнь лиха,
но и осенью, в ненастье
есть в ней
птичья капля счастья
вместе
с капелькой греха.

P.S. В воскресенье 8 ноября
в Булгаковском Доме-музее в 19.00
вечер Ани Тимошенковой -
лауреата бардовской песни
"Юные таланты Московии 2009г.

Она считает себя моей ученицей.
Это не совсем правда, но мне приятно...
:-)


Зависть

"Дорогая, я вышел сегодня из дому
поздно вечером"*
подышать перед сном
в тот же парк задичалый, что около.
Пусть про воздух в столице,
конечно, нет речи, но
накрапывал дождь,
и пустынно чернело шоссе
от Речного до Сокола.

Здесь был прежде лекторий
и шахматный клуб,
за оградой - пельменная.
Образ жизни простой и здоровый
вело население,
успевая вкусить от высоких искусств
всякий раз под закуску отменную,
что весьма оживляло дебаты, дебюты
и прочие увеселения.

Среди прочих одно было в меру дешёвым
и, стало быть, массовым -
банька русская в зданьице жёлтом, кривом,
но в колоннах и с лепкою.
Там теперь котлован,
в перспективе заводик пластмассовый,
и творцы перспективы -
квадратная баба
и местный пахан в метр с кепкою.

Homo вымер. Как мамонт когда-то.
Пришли хамоноиды.
Вне теории видов. Щекасты. Всеядны.
Прожорливей Молоха.
Замечательно общее свойство -
шустры, точно сперматозоиды.
Дусту их не осилить. Равно кислоте.
Не боятся ни дроби, ни пороха.

Позавидуешь мамонту.
Ибо за Родину пасть
офицером из младших
полка лейб-гвардейского
или просто драгунского
не удастся.
........
Не вернуться и на причал,
где, придумав нехитрую снасть,
ловить окуньков, смотреть,
как рабочие камень дробят
и слушать Драгунского.


* - Принадлежит И.Б.


Найти ИКС /школьное/

Говорит бобёр ондатре:
"Если ИКС
умножить на три
и ещё на целый ряд
разных чисел,
всех подряд,
то получится в итоге
любопытный результат.
Оглашать его не буду,
ухожу чинить запруду.
Но замечу для порядка -
для больших умов загадка,
потому что результат
абсолютно без остатка
делится на всё, что хочет.
Кто решит,
медаль схлопочет!"
И у самого порога,
ус лукаво теребя,
повторил:
"на всё, что хочет
кроме самого себя!"
...........
Немало воды утекло с этих пор
Запруду давно обустроил бобёр.
Ондатра в раздумьях,
хотя, если честно,
о чём она думает,
мне неизвестно.


Эпистолярий

Лена!!!
Я давно сказать хочу
то о чём давно молчу.
Ты сама должна решить,
чтобы нам с тобой дружить!
***
От каблучков
до кончиков бровей
неповторима ты.
Душа тобой согрета.
Как лета ждёт
иззябший воробей
так жду и я,
моя желанная,
ответа.
.......
Вернёшься,
сразу позвони.
Пока нет предков.
Умоляю, Света!
***
...сегодня Sabata,
по-нашему суббота.
Без дела маюсь,
хоть в Боийя ждёт работа,
скучаю по тебе, детишкам...

Местный колорит,
что был в диковинку,
давно уже претит.
Немудрено.
С того и взятки гладки,
кому не отличить
креолку от мулатки.
Торчу в отеле
и в оконный зрю проём.
Гудит экзотика
под окнами живьём,
но безразличный глаз
никак не отличает
ни цвет её,
мой ангел,
ни объём.
***
Тепло теперь уже дошло до ваших мест -
ты светлый плащик надеваешь на работу,
и твой сосед уже не будит весь подъезд,
рыдван железный заводя с пол-оборота.

С утра на кухне из-под рам ещё сквозит,
когда ты смотришь, как идут детишки в школу,
пьёшь черный кофе и не видишь, как скользит
от солнца пятнышко по вымытому полу.


А здесь за влажною поверхностью стекла
лишь фонаря над тротуаром лучик бледный,
и даже капля, что так резво вниз текла
назад мгновенье лишь, растаяла бесследно.

Моя хорошая, сколь люди ни грубы,
у них есть множество причин - в четыре ночи
в штрихе случайном видеть линию судьбы
и понимать, что наша жизнь ещё короче.


"не умеешь ты, туземец..."

"Не умеешь ты, туземец,
дня прожить по-людски", (*)
да и ночь проспать, как люди,
не можешь -
воспаришь, воздвигнешь храм,
разнесёшь на куски
и опять страдаешь,
сам себя гложешь.

Нет бы обществу явить
надлежащий пример -
протрезветь, побриться,
плюнуть, отринуть,
запаять там что-нибудь,
залудить,
шифоньер
протереть
и снова в угол задвинуть.

Поистреплется струна,
порассохнется лад.
А в запаснике души
нет запаса
никакого...
лишь один
тяжкий медный твой клад
ждёт не звёздного
но судного часа.

*-почти целиком принадлежит М.Щербакову


С натуры

Украл из вазы барбариску.
Вообразил, что мышь.
Урчит
и по полу хвостом,
как палкою, стучит.
Добычу не отнять без риска
быть в клочья порванным.
Шипит, спина дугой.
Жест доброй воли -
обменять на Вискас
он игнорирует...
Опустошает миску,
её обняв одною лапой,
а трофей другой.

***

...летит к дверям,
целует в нос и лижет ухо.
Но, Боже мой,
какая в комнате разруха!
Обои порваны,
не подойти к столу.
Всё, что на нём лежало,
на полу -
будильник, бритва,
перламутровый рожок,
китайский бронзовый,
насупленный божок,
журнал, тетрадка
и поверх всего осколки
от статуэтки, что была
на книжной полке.

А взгляд кристальнейший.
Он явно не при чём.
Тот не виновен,
кто не уличён!
Серьёзный аргумент.
В ответ на это
даю ему овсянку.
Без паштета.
Как он обижен был,
уму непостижимо.
Но воспитанье
невозможно без нажима.
Хотя и для меня подобное меню,
признаюсь,
пострашней постельного режима.

Всё это в прошлом.
Он теперь подрос.
Овсянку полюбить заставить -
не вопрос.
На месте бронзовый божок,
звонит будильник...
Но наловчился, шельма,
лазить в холодильник!


Дорожное

От Сент-Максима к Сент-Тропе
не по охотничьей тропе,
с большим комфортом
Вас доставят за минуты -
межреберья альпийских гор,
недвижных с ледниковых пор,
насквозь тоннелями,
как копьями, проткнуты.

Наскучив жить шуршаньем шин
по километрам без морщин,
оставишь мытарей дорожных служб
в обиде,
свернёшь на старый серпантин,
и вдруг окажешься один
пред вечной красотой
в её исходном виде.

Меж скал орёл парит. Вдали,
где голубой предел земли,
белеет парус...
Сохрани средь бурь житейских
секунду, что была светла,
пусть не сгорит душа дотла,
от лигурийских вод скользя
до вод летейских.


It`s raining...

Дырявей небо над Москвою, чем дуршлаг,
хотя, казалось бы, ещё вчера аншлаг
был возле всякого ларька и бочки с квасом.
Но у капризов женских есть в избытке форм,
природа выплачет за сутки столько норм,
что их на годы хватит и с большим запасом.

В квадрате минус это, впрочем, тоже плюс -
в квадрате окон вид, как застарелый флюс,
столь безнадёжен, что не требует леченья,
и от него неотличим пейзаж окрест...
Нет никакой «охоты к перемене мест»,
ни к одному из них не чувствуя влеченья.

И хорошо, что заменяют мир вовне
глинтвейн в тяжёлой кружке, маска на стене
из тех краёв, где очень солнечно и жарко,
где речь чужая, вечный праздник... у людей
заботы нет, как о кормленье голубей
на плитах каменных, у ног Святого Марка.

Венеция — Москва, август 2008г.


Памятка отдыхающему

"а дальше, как придётся..."
М.Щербаков

Я угадаю то, что предлагают вам -
фруктовый лёд пяти сортов, рожок "ля фам",
форель, чурчхелу, кукурузу, пахлаву...
Хочу сказать аборигенам похвалу
отдельною строкой за терпкое вино,
переводить форель под пиво мне смешно.

Давно замечено - мир плотский и греховный
порой бывал не чужд потребности духовной,
поэтому в сезон в большом ходу
запечатлеть себя под пальмой, с какаду.
Он вас талантами приятно удивит,
он может кланяться и выполнять кульбит,
он, даже спящий, за клиентом смотрит в оба,
его приветствуя скрипучим "Гамарджоба".
С ним в паре трудится худая обезьянка -
наш общий предок. Эволюции изнанка.
На ручки просится. Нельзя. Представьте сами,
что смыв загар с себя и дюжину личин,
герой увидит, как он мало отличим
от обезьянки с невесёлыми глазами.
Но вы, похоже не прислушались к совету...

А я, ключами звякнув, вспомню про примету
и в набежавшую фольклорную волну,
дабы сюда вернуться к будущему лету,
одной рукою брошу мелкую монету,
другой обняв за стан персидскую княжну.

Адлер-Москва


Безответная любовь

Не ожидал такого вероломства –
сбежать наутро после первого знакомства…

Взвесь я тогда трезвей все “против” и все “за”,
теперь бы не было так гадостно и хмуро.
Но я стал лёгкою добычей для Амура
через невыразимо грустные глаза.
И антураж вокруг годился для ремейка –
сквер малолюдный, клумба и скамейка.
Насквозь пронзённый, я решился предложить
шалаш, в котором можно бурю пережить.

Мы погуляли с нею. Дважды. По полдня.
Я план вынашивал, как легче нам поладить.
Она скромна была, как дальняя родня –
легла отдельно, но дала себя погладить.
Я скованность её воспринял, не ропща.
Диалектически в ней зрело убежденье,
что, как искатель, я достоин снисхожденья
хотя бы за кило куриного хряща!

Жизнь с нею чудилась мне, что асфальт гладка.
Но дёрнул чёрт меня пойти к тому же скверу…
Одномоментно потерял тогда я веру
и в вечную любовь, и в крепость поводка.

…………………

Пугалась в душе огнедышащей колонки,
Шершавей рашпиля был розовый язык,
лизнувший мне ладонь…
Как быстро я привык
к гибриду редкостному таксы и болонки!


Два стишка

Голова моя идет от Маськи кругом.
Мы слегка с ним погонялись друг за другом,
я был в мыле, но пока еще дышал -
как джентльмен, он лег в песочницу на брюхо,
но радарами расставил оба уха,
при моем заходе с тыла, убежал.
Я учил его брать след, идти по следу,
мы могли продемонстрировать соседу
с глупым кокером таланты наши...но
я читал в глазах собачьих лишь одно:
"как бы нам с тобой не опоздать к обеду".
Ну еще бы! Дома, всякий день скучая,
голос Маськи от случайных отличая,
ждет его настырный кот по кличке Кузя,
черный, с белою отметиной на пузе -
плут, наглец, воришка мелкий и пройдоха...
Жизнь с ним вместе тяжело. А порознь - плохо.

апрель 2007
***

"Зря в сердцах ты ляпнул, что у пекинеса
в этой жизни нет другого интереса,
кроме как загнать приятеля на шкаф
да сожрать чуть меньше собственного веса.
Ты вылизывал ему живот и спину.
Для чего? Чтоб красть из миски половину!
Ты нахально объявил, что все от Бога -
кто с хозяйкой спит, а кто-то у порога!
Проглотить такое выше всяких сил.
Вот за что тебе он ухо прокусил,
а ты моську Маське расписал до крови.
Извинись. Уже и речь есть наготове.
Вообще, пора вести себя прилично.
Он лизнет тебя, вернувшись, как обычно и...
Где шляется? Такая непогода!"

Кот дежурит у дверей уже полгода.

октябрь 2007 г.


Мне ничего не надо

"Любовь, как истина темна,
и, как полынь, горька..."
М.К.Щ.

Поры счастливой
отраженье...
Красавицы моей
печально выраженье.
Молчит.
Я тоже, разумеется, молчу
и к примирению
не делаю движенья.

Минута, две проходят,
как в немом кино.
Скребут на сердце кошки.
Мать честная!
"Прости!" - рыдает...

"Хочешь эскимо?"
"Н-е-е-е-е-т!"
"А два?"
Подумала:
"Не знаю".
.....................

Мне в зоркости зрачка
сравниться трудно с ней,
осмысленность в речах
является всё чаще -
к примеру:
"панцирь - это памперс черепаший".
И не поспоришь.
Ей видней.

....................
...и жить, и знать -
ты "самыйлучшийдорогой".
В три года даме
невозможно быть другой.

***
Очнуться наконец.
открыть глаза.
Сквозь шарканье метлы
услышать речь живую
консъержки с дворником.
Поверить -
"существую",
смотреть в окно.

Холодная слеза
рисует на стекле
зигзаг замысловатый.
Останкинская башня
серой ватой
укрыта
от макушки до колен.
Ждать от погоды
в это время перемен
ещё глупей, чем от себя,
и столь же безнадёжно.
На проводе ворона
каркает тревожно,
обижена на весь
вороний белый свет.

Поскольку сыра в клюве нет,
и не было,
заметим, кстати,
с чего, казалось бы,
и плакать об утрате?
Простительная слабость
для живых существ.
В природе вообще
коррозия веществ
замечена везде.
Избыток влаги
приводит к карканью одних,
других - к листу бумаги.

День всё светлей.
За перспективой пустоту
душа потерянная
угадать готова
и за спасеньем
обращается к листу
и прячет между строк
единственное слово.

***
Набросок бледен.
За немыслимостью лет
остался грифель,
акварель сошла на нет...

Едва заметно
лёгкой шторы колыханье.
Стихает всё.
Густеет сумеречный цвет.
Ты распускаешь волосы -
так чёток силуэт,
что за толчками сердца
не поспеть дыханью...

И не было примет
понять, что с нами будет,
у перекрёстка судеб
летящими на свет.

***
Мне ничего не надо.
Того, что есть,
на сегодня хватит.
Свет поутру в окошке,
семь нот в запасе,
чернил в избытке.
Музыка абсолютна.
Её невольник
за то и платит.
Дёшево это стоит.
Не всяк захочет
подобной пытки.

Можно стоять на вахте,
бежать на месте,
дымить на рейде.
Можно пробиться в люди,
служить народу -
итог известен.
Можно всю жизнь копаться
или на грядке, или во Фрейде.
Можно, всё то что можно,
а что не можно -
торг неуместен.

Вот потому нет дела
до притяженья
душе нетленной.
Только махнуть крылами,
небесной тяге
своей внимая,
только бы растворяясь
в почти желанной,
пустой вселенной
снова услышать голос,
далёкий голос...
Других не знаю.


По мотивам нашей жизни

Чем смотришь пристальней,
тем видится скорее...

Соседи справа -
"дед Никифор, баб Марея"
под шаткой лестницей,
в отсеке угловом.
Он, вкусно пахнущий
мазутом и махоркой,
был награждён
служебною каморкой
за труд ударный
в цехе паросиловом.

Был керогаз забыт
в угоду плитке.
Марея после
коммунальной пытки -
хозяйка полных
девяти квадрат,
где свой звонок на дверь,
и мебели в избытке!
С лихвою
получили от страны,
отдавшие ей всё.
Бездетные с войны.

Меня там баловали.
Называли Арик,
как прежде сына.
Стариков я раскусил -
то солидол на цепь
механик приносил
то спицы выправлял,
то починял фонарик.
До них дойти -
два метра по прямой.
Из пары стульев за столом
один был мой.

Вот про соседа слева
в голове изъян.
Неслышно жил.
Молчун.
На май, по слухам, пьян
с ружьём пошёл в завком...
Районка сообщила:
"На боевом посту
погиб товарищ Клян".

Клян слыл в посёлке
за дельца и афериста -
сосед стал знаменит
не меньше Монтекристо.
Что двигало им -
ненависть?
Обида?
Ответ на всё дала
проворная фемида.
Не позавидует ему
герой Дюма...

Мы проходили "Горе от ума".
Мне Чацкий был смешон.
Моим кумиром
Печорин стал.
...а вместе с книжным миром
и параллельно жизни той,
как ось вращенья,
цельный и простой,
неистребимый,
как природный мох,
жил мир иной -
он мок в ненастье,
в вёдро сох,
досужих мыслей
не лелеял,
существовал -
пахал
и сеял.
Ждал урожая,
не дождавшись,
жал,
влюблялся без ума,
рожал,
от погребов
заведовал ключами
и приторговывал
на рынке мелочами.
.........
Не отпускает память
этот мир -
услужлива, коварна
и искусна.
Мареин голос:
"Слышь-ко, пей кехвир.
Да пей, лядащий чёрт.
Он скусный!"

***

Хроника лихих времён,
вспомнишь, тошно от имён...
На Канатчиковой даче
собрались вожди племён.

Бывший первый санитар,
скушав браги самовар,
объявил, что всем даст волю -
от евреев до татар.

Под шумок и под трезвон,
кто сумел, под ж..у трон
сторговал,
с послами вместе
для заморских для сторон.

В воздух пшикнула картечь,
одного пришлось посечь
для острастки.
Вождь поклялся
за державу в землю лечь.

Тут же на итоги встречи
помочился недалече,
после спел, потом сплясал.
"Люб я?"
"Люб!!" - взревело вече.

Сход ешё неделю пил,
пропил всё вплоть до стропил.
То, что враз не углядели,
по частям пошло в распил...

Смотришь кадры старых лент,
оживаешь на момент -
недолеченный, убогий
и счастливый пациент,

у кого невпроворот
веры в славный свой народ -
что, родимый ни затеет,
выйдет всё наоборот.

Снова к пене на губах
и похлёбке на бобах,
к величайшей стройке века
для смирительных рубах.


Песня о малых городах/земля Калужская/

Жизни не было в них, но живы городки
парой строчек для энциклопедии.
С чьей-то лёгкой, а чаще нелёгкой руки
их рубили по диким углам мужики,
оставляя для внуков наследие.
На Руси очень скор на работу топор,
и махал он не только над срубами.
Не осталось имён, скрыты мраком времён
лица предков с ладонями грубыми.

Городов тех скромны юбилейные дни.
Песня им, как цветы запоздалые.
Они живы лишь тем, что в ряду не одни,
но всегда были между великой родни
Ярославцы, которые малые.
Не от барских плетей, помолясь за детей,
взявши Бога со свитой в соратники,
поменяв плуг на меч, за Отечество лечь
на француза шли с Малого ратники.

Скудноватым пайком, от поры до поры
их кормила земля иссечённая,
у которой воронками стали бугры,
на которой от самых верховьев Угры
кости белые, топь буро-чёрная.
Встав из траурных лент, врос солдат в постамент.
Он один из ста тысяч под Юхновым.
Неизвестный солдат - дед, отец, или брат.
Стань, земля наша горькая, пухом им.

Незатянуты раны с последней войны.
Встала мачта над первою атомной.
И встают города - молоды и стройны,
в них, корнями впитавших всю горечь войны,
не рождаются дети солдатами.
Сколько в этом ряду скромных, не на виду.
Долголетия всем им и мудрости...
А у речки Протвы с сорок первого рвы.
И с леченьем у времени - трудности.

9 мая 1975г.


Птеродактиль

В первом классе я с девчонкой рядышком сидел.
Бантик, рыженькая чёлка. Я сидел балдел.
В пятом классе я с девицей целый год сидел.
Я девицу за косицу дёргал и балдел.
Много выпало потом мне с ними разных дел.
Про дела уже не помню, помню, что балдел.
Стоп, приехали. Похоже, утром сам с собой
говорил уже, и всё же, ничего не нужно, Боже,
только дай мне счастье, Боже, умереть балдой!
***
Мне прикажи она, я умереть был рад.
Вот как всё это с мушкетёрами бывало -
я шёл один на трёх гвардейцев кардинала,
от королевы не потребовав наград.

Я видел ямочку на щёчке и ресницы
(не доску классную) и думал об одном...
Я пол-зимы мёрз даром под её окном
и заболел - к весне она мне стала сниться.

Чтоб поразить её, я бицепсы качал.
С Атосом в твёрдости сравнялся и отваге.
Я даже спать ложился в шляпе и при шпаге,
но взгляд её меня никак не отличал.

Коварный пол! Лишь отрубил я:"Ну и пусть!",
как нежный взор остановился на смутьяне.
Но я списал письмо Онегина к Татьяне
и ей послал. С тех пор и помню. Наизусть.

Ты не от хмеля, голова моя, вскружись.
Я воспарю, не отличая ост от веста,
и вновь поверю, что без крыльев наша жизнь
лишь обстоятельства то времени, то места.

P.S...уста молчат два века. Пламень
не угадать за бронзой век.
Как говорил старик Державин"
"Брось, о мудрец,
на гроб мой камень,
если ты не человек!"

***
"С тобой, потомок Хан-Гирея,
свихнёшься...
Но ещё скорее
с тобой инфаркт заполучить!"

Не мог я ямба от хорея,
как он ни бился, отличить.
Я слово, против всяких правил,
куда хотел, туда и ставил.
Типаж для гениев обычен -
строптив, смешон, косноязычен.

С пол-оборота я взмывал,
мой по колен девятый вал
в момент смывал с души суглинок -
ботинок и полуботинок
я с увлеченьем рифмовал:

"Самый лучший друг мой Мишка
съел один конфету "Мишка",
и сказал я - слушай, друг,
уходи. Ты мне не друг!
И он ушёл.
А назавтра в воскресенье
у меня был день рожденья
и сказал я - слушай, друг,
приходи. Ведь ты мне друг!
И он пришёл.
Друг без друга нам нельзя.
Без конфеты можно.
Мы такие с ним друзья,
это ж невозможно!"

Ехидный мэтр - с прищуром глаз,
высокий лоб.
Большой поэт, любимец дам,
в подпитьи - сноб,
то амфибрахий утверждал меж нас,
то дактиль.
Но я, в отличие
от чувственных особ,
не от размеров ощущал
жар и озноб.
Я между певчих птиц -
нелепый птеродактиль:

"Выйдешь из поезда
прямо под ночь, где придется,
и наугад от вокзала
пойдешь, не спеша.
Каменный мост перейдешь
над заросшим болотцем
и обнаружишь гостиницу
в два этажа.
Дама за столиком
в сторону сдвинет вязанье,
возле нее посидишь,
набираясь тепла,
в чистеньком номере
с "Правилами проживанья",
их изучая, поймешь -
все сгорело дотла.
Стоя, сливаясь почти
с заоконным пространством,
не удивишься
ненужной живучести тел,
только тому, как давно
и с каким постоянством
сходится все, словно, правда,
ты в воду глядел.
И сквозь обрывки
шептанья за стенкой и смеха,
скрип половицы,
уже растворяясь во мгле,
только услышишь
последнее слабое эхо.
Очень короткое.
Ровно, как жизнь на земле".
....
Берёшь перо -
дрожь пальцев не унять.
Нет ни строки,
вспорхнувшей вверх беспечно.
Я призываю - ископаемому внять
и реабилитировать навечно.

***
"...нельзя смотреть на снимки из газет.
Телеграфист забыл про выходные.
В Спитак на месяц отбыл наш сосед,
и почта отменила накладные.
От имени российских матерей
и зная сколько это горе весит,
мать тайно посылает семь рублей
из тридцати положенных ей в месяц..."

Смотрю на строчки. Строчкам двадцать лет,
и взгляд по ним скользит в года иные -
приобретённый мной иммунитет
сбоит.
И, что опасно, не впервые.

Вот дом, сарай, поленница, петух.
Он - гад, свою решая сверхзадачу,
всё целил клюнуть.
Холодно, лопух –
я в дождь стою под ним и горько плачу.

Вот я иду, скольжу, бурчу на мать,
что лёд в крупе какой-то, вроде манки,
что, если кто-то хочет полоскать
бельё на речке, пусть и тащит санки!

Вот снова дом. Тепло. В печи огонь,
а за окном сырое, в тучах небо.
Мать черемису нищему в ладонь
уносит со стола полбулки хлеба.

Нет в те края обратного следа.
Скрипи, пока скрипишь, моя телега.
А за плотиной там темна вода.
Так с ней всегда от выпавшего снега.
........
Сквозь омут времени,
смещение основ -
с наклоном правильным
и непривычно чисто:
М-а-...
М-а-...
М-а-...
М-а-...
для первого из слов
в богослужении
от атеиста.


Флора и фауна

Кто он? -
Бесполая
бесформенная
особь.
Изобретённый им
для выживанья
способ:

он станет клоном
с правильным
уклоном -
писать дерьмово,
но ходить
с поклоном.

(Такого
не отыщется
Иуды -
оставить
визитёра
в неглиже...)

А чем любезен он
народу будет?
Числом людей,
его пославших
в Ж!

***

"Моншер, на Вас прикид, каких в округе нет.
Всё дело в шляпе. На колечко, если честно,
мне наплевать, сама в таком...и неуместно,
и глупо отказать - в искателях поэт.

А даме круга моего бывает лестно
услышать в честь её написанный сонет.
Вверяюсь Вам, мне всё равно, что скажет свет.
Я буду Вашей день и ночь, и повсеместно..."

Весна прошла, и лето минуло с тех пор.
Жизнь не кончается, видней её изнанка.
Лист, отшуршав своё, лежит как мелкий сор,

изгиб реки чернеет, царствует простор,
и в утро бледное, как бледная поганка,
глядит угрюмо одинокий мухомор.


Украйна

Коршун медленно кружится ,тополь да крушина.
Сверху в озеро глядится Первая Вершина.

Там вдогон за петухами утренние зори.
Стадо вместе с пастухами там на косогоре.

Там мне выпало на долю быт вести здоровый,
молока напиться вволю от рябой коровы.

В хате дух жилой и плотный, и на солнце резкий
контур рамы переплётной через занавески.

От ночных побед усталый кот на табурете,
в тёмных крашеных овалах тёмные портреты.

Гнёзда ласточек над дверью, шлях с тяжёлой пылью...
И не хочешь, да поверишь, что тебя забыли.

***
У пустой собачьей будки потемневшая скамья,
груша над плетнём, а за плетнём - гречиха.
Там жил пасечник сто лет, там жил как-то месяц я,
а до нас намного раньше жили скифы.

Я под выжженной травою угадаю поворот,
и с пригорка станет хата вдруг видна мне,
где годами ждёт кого-то та же баба у ворот
терпеливо, потому что вся из камня.

Пропылит под вечер стадо под конвоем двух вождей.
Все заботы исключительно простые -
относительно картошки, относительно дождей...
А с дождями нынче хлопоты пустые.


Жук и Ёж

"...шёл и посвистывал
дырочкой в резиновом боку"
/из классики/

Говорит жучок ежу:
"Ух, как страшно я жужжу!
даже ты, колючий ёж,
зря ко мне не подойдёшь.

"За совет мерси боку" -
отвечает ёж жуку -
"Но с чего ты так хлопочешь?
Да жужжи ты сколько хочешь!
Я детей не обижаю..."

Успокоенный, зевая,
жук мостится на суку.
Спит ли он сейчас?
Не знаю.
Ёж топочет.
строевая
песня
булькает в боку.


Девушка без адреса

Вот не лучший пример для влюблённых сердец...

Больше месяца жил в жутком стрессе я.
Но поведал мудрец: "Всё имеет конец".
Всё имеет конец. Даже сессия.

В МПСе ЧП, только двое в купе -
я и девушка в вязаном свитере.
От прабабки коса, а такие глаза
не встречались мне в городе Питере.

Я старался как мог, я носил кипяток,
и, снабдив нас заваркою жидкою,
спал недремлющий страж, сунув в свой патронташ
два билета со льготною скидкою.

Я сидел перед ней замдекана умней,
синусоидно чувства томили грудь,
и в окошке луна, и филолог она.
А я думал в балете каком-нибудь!

Я начитан вполне и поэтому мне
за стихи из поэта рязанского
был кредит крупный дан - я помог чемодан
донести до вокзала казанского.

Только мир наш таков - в нём полно дураков.
Им счастливый билет вроде казуса.
Время всё истекло, ну а через стекло
не расслышал я главного - адреса.

Трижды ездия я вслед за уральский хребет.
Возвращался домой, как потерянный,
с перебитой душой, ведь Урал - он большой.
Да не южный, к тому же, а северный.

Жизнь прошла стороной. Солидарен со мной
Медный Всадник. Мы где-то с ним схожие...
Но вот как отвердеть, чтобы стать точно медь,
не подскажет ни он, ни прохожие.

1977 г.

***

Опять я к Вам пишу
в столь неурочный час
в округе темнота
и глухо точно в танке
перелистал года
надежд моих запас
таков же как увы
мой счёт в швейцарском банке

юродивых из тех
кто от рожденья нем
Господь сподобил но
сподобил как-то странно
последние сто лет
я занят только тем
что вывожу слова
да сыплю соль на раны

я начал уставать
от писем в никуда
про то как я горел
и как меня знобило
сравнить две даты Вам
не стоило б труда

трудней поверить что
всё так оно и было

2007 г.


Герои не нашего времени

Никто не дал нам избавленья,
ни Бог, ни царь и ни герой.
Безвременье - живым,
героям - исцеленье,
все в матушке - земле сырой...

В запас тучнея год от года,
властей блудливая порода
умней не стала - далека
и от небес и от народа.
Что прежде было у народа
помимо репы с огорода?
Кора, крапива, лебеда,
значок "Ударник комтруда" -
на случай недорода.
А ныне? Каменный забор,
родимый застивший простор,
цепные псы да воевода.

И глас всё явственней
(хоть редьки хрен не слаще):
"А не лепо ли нам бяше"?
Но люд отвлечь от дум греховных
есть много пастырей духовных,
есть многогорлая прислуга -
про них не скажешь,что от плуга:
гиганты мысли,секс-гиганты,
кликухи, шлюхи, хироманты,
(их лбы узки,прожорливость бездонна)
шуты,гадалки, примадонна
с обложки глянцевого Монда,
и отпрыски новейшего бомонда.

Бал сатаны.Верховный щёголь
поправит галстук на зобу -
в который раз в своём гробу
перевернётся бедный Гоголь.
.......
Театр масок и абсурда.
Что ж ты плачешь?
Где от украденного счастия ключи?
И место гиблое и время -
век скачи,
ни до какого государства
не доскачешь.

***

Он к нам вошёл бочком
в сопровожденье мамы.
От мамы я узнал,
что сына звать Амант,
что в нём фамильный
и недюжинный талант,
и что отныне двор
ему заменят гаммы.

Десятков двух других
талантов повитуха
я трезво расценил,
что дело парня глухо.
Не без труда мамашу
выставив за дверь,
послушал гения...
Ни голоса, ни слуха.
На тысячу одна
такая хромота -
он на моё "та-та-та"
стучал "та-та-та-та"!

Пока я думал, что сказать
фамильной даме,
октябрьский дождь стекал
по переплётной раме
на подоконник,
где у мутного стекла
балбесов двое
чай вкушали с сухарями.
(Вот где я преуспел,
без скромности, -
в сноровке
из хлеба чёрного
при помощи духовки
вполне съедобный
изготавливать продукт.
И не скажу "по зову сердца".
Для страховки!
Чай был наш ритуал,
он оживлял урок -
талантам помогал
отсиживать свой срок...

Я много раз бывал
в подобном переплёте.
Смягчить вердикт мой
не могла ничья слеза.
Он поднял на меня
калмыцкие глаза:
"А кто поёт, Вы всем здесь
сухари даёте?"
...
Воробышек худой,
он чист, как белый лист.
Бьюсь третий год с ним.
Злюсь.
В сердцах зову -
"Солист".


Прогноз погоды

"На сетчатке моей золотой пятак..."
/из классика/

Средина лета, отпускной сезон.
Аборигенам от наехавших нет спаса.
По пестроте уступит Вавилон
нарядам улочек кривых Святого Власа.

В лавчонках несуразная цена,
поскольку мир вокруг - одна большая лавка,
полутораведёрный жбан вина
дешевле выйдет Вам, чем модная булавка

для дамы...Славно то, что ты один
и не допустишь в распорядке дня оплошки.
Как утверждал когда-то Насреддин:
"Хорошему вину достаточно лепёшки".

В конце концов зачтётся и порыв...
Под солнцем где любой от мала до велика
спешит сгореть, запомни, как в обрыв
врастает намертво корнями ежевика.

Живучести иной в природе нет предела,
сравнять с землёй её пытались. Уцелела.
И лишь вдоль будущих асфальтов стройки пыльной
вчера кровавая вдруг сделалась чернильной.

***
...здесь к ночи
с последнего яруса
крыло одинокого паруса
едва различишь,
и вольна,
под стенами,
полднем спалёнными,
усталая,
темно-зелёная,
ленивая плещет волна.

И время застыло,
дойдя до упора,
и вечностью стало
за стенами MORRO,
и тайнами крепость полна.
Здесь клады,
надёжно зарытые,
владельцы,
картечью побитые,
здесь от ремесла
незабытого
подвалы остались не зря.
Не выцвели пятна
кровавые
на стыках, где плиты
шершавые,
где над подвалами
ржавые
из прошлых веков якоря.

Все карты попутаны.
Залита
рубаха на теле у Гамлета -
я слышу прерывистый вдох.
Но хлопает дверью дубовой
таверна,
и кто-то выходит походкой
неверной,
и рушатся связи эпох...

Где души спасали молитвами,
там доверху кружки налитые,
там каждый не трезв и не пьян.
Пусть всё им удастся.
А Бог простит.
Мгновенны и горе,
и радости,
и силы людские,
и слабости,
а вечен один океан.

***
Проклятый климат!
Иззяб до нутра.
Круглогодично - сырость.
Если не примешь
до нормы с утра,
днём одолеет вирус.
Примешь.
Без пользы -
зараза сильней,
вдоволь натешась нами,
не отпускает.
Разруха страшней,
чем от волны цунами.

Даром
под ложечкой
не засосёт.
Вынесет к перепутью -
слева болотом
и смрадом несёт,
справа -
горелой мутью.
Сзади пустыня,
по курсу пустырь.
В выборе нет резона.
Пластырь на рану,
в котомку - псалтырь.
Осень.
Конец сезона.
......
Всяким прогнозам погоды
чужак.
Страшно.
С того и свищещь.
Дался тебе
золотой пятак.
Медного
не отыщещь.


От первой до ....й любви

...и был шалаш
светлей чертогов рая
под добродушною
улыбкою творца.
Улыбка перешла в усмешку.

Часть вторая.

Я стал строителем дворца.
Трудился пару дней,
не покладая рук,
изжил в себе
все пагубные страсти,
по службе преуспел,
надел сюртук,
на человека стал похож,
но понял вдруг -
"Нет в жизни счастья!"

Слепой прозрел.
Гляжу -
кругом сплошной абзац.
Плешь почесал,
она не стала волосатой.
Жизнь стала отчасти
похожей на матрац -
вполне линялой
и не меньше полосатой.
Так по-пластунски
и переползал
от третьей полосы
и до десятой.

Потом был бес в ребро.
Про беса опущу.
Был свет в окошке -
вспоминаю и грущу.
Но самым
фантастически обвальным,
недавний стал роман
в пространстве
виртуальном.
На мой призыв к ней:
"О, my darling,
o, my love!",
в ответ я назван был
стихий соединеньем,
где вместе ужились
тяжёлый нрав
с не в меру лёгким
поведеньем.
И это вместо
столь желанной пасторали!
..........
Осенний вечер за окошком
сер и хмур.
Бренчанье хриплое
соседского рояля
не поднимается
до нужных партитур.
Я сознаю теперь
насколько классик прав.
Восторженным юнцом
предстать в мои-то лета!
"Ах, злые языки
страшнее пистолета".
Любви надёжней
не придумано отрав.


Робот /памяти А.П./

В нём от убийцы - ничего.
Обычный взгляд. Никак не жало.
Не усомнишься, что его
когда-то женщина рожала.
"Был в тёмно-серое одет.
Спортивен. В кепке".
Всё. Буквально.
Словесный в тот же день портрет
составлен профессионально.
Официальных версий три.
Одна другой ничуть не хуже.
Власть так устроена - внутри
она чернее, чем снаружи.

Готова к перемене мест
душа мятежная, земная.
Девятый день в цветах подъезд.
Столица. Улица Лесная.

15.10.06


Коварства любви

Открылось это как-то вдруг,
а говорила "ты - мой друг",
и много всяких слов ещё того же сорта,
и я кульбит крутил без рук,
чтоб быть таким, как наш физрук,
и на груди носить колодку "мастер спорта".

Я тоже был не лыком шит,
но случай судьбами вершит.
Я, утверждённый им, на роль оруженосца,
не сразу понял свой предел -
физрук был в шляпе и вертел
на указательном ключи от "запорожца".

В тот день, когда горбатый ЗАЗ,
увёз математичку в ЗАГС,
пригрело солнышко, сошёл ледок на луже,
и в третьем "А" оживший шмель
меж рам найти пытался щель...
Мне было плохо, как шмелю.
И даже хуже.


Ночной экспромт

Привет тебе, орлом рождённый,
а ныне мирный аксакал!
В столице под дырой озонной
я пиджачок демисезонный,
считай, с июля не снимал.
Окрестности покрыты серой мглой,
останкинская башня головой
ушла в заоблачные выси...
А ты как там на солнце и кумысе?
Послушай, вольный друг степей,
ты вёдрами его не пей,
а, если пьёшь не разбавляя,
не опухни.
Чем занят я? Да тем же чем любой -
почти весь день самим собой.
Супруга занята на кухне.

Мне с ней, признаюсь, крупно повезло -
существованья дикое мурло
до нашей встречи было много гаже.
Да нет, старик, жена всё та же.
Куда нам с ней за столько лет?
Всё, допускаю, может статься,
однажды думал с ней расстаться,
но мысли были, смысла нет.
Её подруга мне поставила в вину,
и дверью хлопнула (считаю это свинством.
Всего-то и сказал:"Люблю жену"...),
и к сексуальным отнесла меньшинствам!

С тех пор я дал себе обет -
не много стоит мир наш бренный...
А, если вовсе откровенно,
ты помнишь, что сказал поэт?
"Любви все возрасты покорны".
Увы, свой в каждом отпечаток,
и усыхает до попкорна
молочной спелости початок.
Жизнь принуждает к пересмотру норм.
Любовь - поэзия. А что до форм,
масштаб эпический осилить шансов меньше.
Но впечатляет.
И в былинах,и у женщин.

Старик, меня на слове не лови,
канатоходца в этой круговерти.
Мы много говорили о любви,
пора подумать и о смерти.
Прикинуть, срок не слишком и большой,
сухой остаток за душой.
А, впрочем, брат, какие наши годы!
Задаром дня не отдавай судьбе,
всё это следствие дурной погоды...
Пока, мой милый.
Твой А.Б.

12.09.06.


Одна любовь

...в петлю не полез,
не сошёл и с ума.
Себе удивился:
"Азъ есмь!"
Врачи говорили -
проходит сама
со временем
эта болезнь.
И дни равнодушно
сложились в года,
и век за окошком иной.

А всё-таки жил ты
лишь только тогда,
когда был
смертельно больной.


Человеческая комедия - 4

комедия комедия
иллюзии утрачены
одни счета не сведены
другие не оплачены
мы пели песни славные
вплоть до седого волоса
а жизнь прошла
и главное
что вся с чужого голоса
заради хлеба и угла
когда не вдрызг
с коленцами
кривые наши зеркала
завесят полотенцами
ни ворона ни ворога
добыча
шлем поношенный
кому-то были дороги
да обошлись недёшево
светила нам высокая
звезда
а вышла тусклая
мостили мы широкую
дорогу
вышла узкая
и ничего не изменить
как в сказке чьей-то волею
и поздно нам себя винить
ну а других тем более


22 августа 2006 г.

Есть судьбы страшные.
Страшнее этой нет.
Пред нею полное ничто
картина ада -
зрачок уже не пропускает
белый свет,
а сердце так же продолжает
в бездну падать.
И минет день.
Внесут оставшиеся лепту -
по миллиметру, по микрону
склеют ленту.
Но, обнаруженный
под рваным элероном,
не много скажет
самописец электронный
про женский вопль
и :"Ма-а-а..." её ребёнка.

Такое
не выдерживает плёнка.


над побережьем в ночь...

над побережьем в ночь прошёлся сильный смерч
и карты все смешав и расписанье рейсов
пытаться разглядеть где за проливом Керчь
довольно безнадёжно даже в стёкла Цейса

притопленный баркас над тёмной рябью вод
харчевня на быках казачий штаб мортира
ленд-лизовских времён хромой экскурсовод
что мог бы сам стоять не хуже сувенира

зевак подобных мне с полдюжины купец
что короб разложил на чугуне лафета
ракушки побрякушки шляпки наконец
ряд копий глиняных гранитного поэта

туда где двух стихий неразличима грань
он пристально глядит он видит что за нею
"сквернее нету городишка чем Тамань"...
есть
и от этого стаёт ещё сквернее


Особенности национальной живучести

...а мы всё живы.
Вот оказия -
Бог не подаст, спасёт фантазия!
Здесь,городничий утверждал,
живуч мужик до безобразия.
Те, кто нас видел, подтвердят -
проходит гладко у туземца,
то, что французу чистый яд
и язва, минимум, для немца.
Да вот хотя бы Ванька Хорь.
Он мог заесть ячменным злаком
полбанки ацетона с лаком
пока не одолела хворь.
А Леший? Цельная натура,
для русской сказки кубатура.
Тот вообще был однолюб -
селедки хвост и политура.
Он как то бабе взял духи,
но выпил сам.
“Губа не дура!” –
сказал на это Мишка Шкворень.
А Мишка спец. Зрит прямо в корень.
(национальная черта),
а глаз один, и то стеклянный,
в него не видно ни черта,
но он положенную треть
нальёт на глаз...
Меня упорней!
Да, если честно, кроме корня
здесь больше не на что смотреть.

От южных гор до Беломорья,
(ну то-есть там, где лукоморье,
где дуб зелёный был с котом,
где пахло брагой и скотом,
а в праздник водкою дешёвой),
дворцы...
И в каждом - хрен моржовый.
Златая цепь на хрене том!
........................
Господь терпел, и нам терпеть
до крови новой,
неминучей.
Так и живём.
Где умным смерть,
там дураки живучи.


О Бульдоге, таксике и поэте

"Над косточкой сидит бульдог..."
/хрестоматийное/

Над костью аппетитною,
вкуснейшею на свете,
сидел бульдог упитанный,
сидящий на диете.
К запретному питанию
прикован, как к столбу –
ужасные терзания
морщинились на лбу.

А мимо таксик семенил.
Заметно по хвосту,
что он бы с радостью сменил
бульдога на посту.
Сменить? Ого! Любой бы мог!
Повёл ноздрями гость:
“Позвольте мне бульдог-бульдог
понюхать Вашу кость?”.

В сомненье засопел бульдог,
в раздумье сдвинул брови,
конечно, парень кривоног,
но всё же брат по крови.
Пройдоха, судя по всему.
Ну что же что пройдоха?
Ведь, если скушать самому,
вдруг снова станет плохо?!

Медалью звякнул на груди,
поскрёб за левым ухом,
и разрешил: “Ну, подойди,
и так и быть понюхай!”.
........................
Нет на пройдоху поводка.
Глядит бульдог - кошмар!
Где стол был яств, там кость гладка,
как биллиардный шар.

***
Есть место под солнцем,
с него и довольно...
Залетной пчеле - угощенье,
он даже цепляется
как-то не больно,
единственно,
ради общенья.

Поднимем же тост,
(пусть с утра мы не пьём)
за вечное сходство
поэта с репьём,
за то что наказан он
даром всевышним,
за чистое сердце
под пыльным тряпьём!



Музыкальное предмартовское

“…как-то раз всё дело встало из-за страшного скандала”.
/из хрестоматий/
Нечто вышло к центру зала,
почесалось и сказало:
“Кворум есть. По алфавиту
первый я. Кто хочет в свиту?
Выделяется шесть мест.
Записавшимся на тест,
лишний раз напоминаю:
“Кто не трудится – не ест!”

“Аргумент довольно спорный –
возразил субъект мажорный –
алфавит нам не указ.
К слову, Ваш слуга покорный
помнит время – на заре
горн играл в любом дворе.
А в него куда ни дунешь,
всё одно выходит РЕ !

“Я – раздался голос с мест,
это встряла ФА - диез –
благодарна Вам, коллега,
за поддержку и ликбез.
Не для славы, правды ради,
дело даже не в окладе -
выше нормы на полтона
я тянула полсезона.
И что слышу? То, что мне
надрываться нет резона,
дескать, при моей фигуре
никаких надежд…В натуре!”

“Цыц! – побагровело ДО –
всех построю от и до.
От затакта до реприз –
пауза. Молчим “на бис”.
Дорогому коллективу
мой подарочный сюрприз!
Рот закрыт – ушам отрада…”.

Встала МИ : “За Вас я рада –
и добавила, вздохнув –
Сила есть, ума не надо.
А вчера кто улещал?
Кто подарок обещал?
Серьги взял на распродаже!
Чем наглей, тем рожа глаже!”
Шубку жду до этих пор...
Ухожу в церковный хор!”.

“Нам обеим место в хоре –
горько разрыдалась СОЛЬ -
и в загуле, и в миноре
я верна была. Ассоль
не ждала, как я ждала,
а он снова…Ну дела.
Кобеля, не зря болтают,
не отмоешь добела!
У него в любой октаве
кроме Машки есть по Клаве”.

“Погоди. Не голоси –
урезонивала СИ -
если нету, значит нету,
ахинею не неси!
Мы с ним, помню, прошлым летом
на гастролях ( был момент)
пели в номере дуэтом.
Он же, дура, импотент!
Я, что свечка… Он ни с места –
посопел и вся фиеста!
Мне и в голову, monchair,
не приходит, например,
нынче ждать от… нет, ты глянь-ка,
ну и ДО, ну старый . . . хрыч !”

P.S. Вот такой вот вышел кворум.
Прогуляться что ль на форум?
Разъяснят , я тугодум,
про коварный женский ум,
что для нас всю жизнь – шарада…
Но прошу “ля - ля ” не надо.
не могу я это ЛЯ
видеть даже издаля!


Дорога Домой/С.П./

Про “не разлей вода” не помню.
Звали нас “два сапога - пара”...
Товарняк из Уфы шел в обед
в направленье Миньяра.
Мы ужами двумя затаиться умели
на всякой площадке,
кроме той, на которой кондуктор дремал
в сером ватнике и плащ-палатке.
Как ни странно, но с властью
конфликтов у нас не бывало,
и пока эта власть, подремав,
то курила, то что-то жевала,
(лишний раз, избегая
закон доводить до греха),
расставались мы с ней по-английски,
за гребнем отвала,
где тайник у запруды
скрывала кривая ольха.
Два ивовых прута, конский волос для лески,
крючки из булавки…
Ах, как сытно урчала
под вечер в желудках уха!
Нет вкуснее еды,
чем в мизинец длиной пескари
безо всяких излишеств –
петрушки, лаврушки и тмина.
Ты, большой эрудит, клялся мне,
что недаром цари
уважали уху, что ольха
шла царям для камина.
Возвращались, упрятав
остатки улова в лопух,
крупной рысью вдоль рельс
по засыпанной гравием тропке.
Не дай Бог,
чтоб пескарь покрупнее протух,
для меня –корм коту,
для тебя - панацея от трепки…

Колея, уходящая
за горизонт по прямой
в нашу взрослую жизнь.
Чем безропотней, чем безнадежней
ждали нас эти годы
на долгой дороге домой,
чем светлее их лица сейчас,
тем мой голос безбожней.


КТОТАМ

К тем временам, точнее, людям и местам,
как ни банально наблюденье, нет возврата…

В пространство плитка шлёт свои полкиловатта,
жду стука в дверь, чтоб подбежать, сказать “ктотам”
и лишь потом открыть. А мама снимет боты,
пальто и шарф. Она в средине дня,
притом, что ей не слишком близко от работы,
домой приходит – накормить меня.
Но как мала большая перемена!
Я сыт, умыт, оторван от её колена –
теперь до вечера. Смышлён не по летам,
я и тогда не тратил времени бесцельно –
я маму ждал!
А непонятное “ктотам”
я научился выговаривать раздельно,
и года не прошло. Вопрос простой
для всякого, кому вот-вот пойдёт шестой.
……………………………………………..
Чем мельче вещь, тем тянет пристальней смотреть,
тем различимее становятся детали –
под ёлкой дед-мороз в зелёном самосвале,
солдатик в каске и с ружьём на одеяле,
и два кольца в ночи малиновой спирали,
жилище наше не умевшие согреть.


Пара шуток

Шёл от блюдечка запах дразнящий, густой.
Ничего в прежней жизни не пахло, как это.
Я на пятой расслышал названье "котлета",
а распробовал вкус на котлете шестой.

"При таком аппетите такой скромный рост"-
удивился он, шлёпнул по месту, где хвост
и отправил на коврик. Я там ночевал,
сделал лужу и тапок домашний сжевал.

То, что я претерпел, интересно едва ли.
Но мы снова покушали и погуляли.
Он ушёл, я до вечера дом охранял,
скатерть больше не дёргал и ваз не ронял.

Я лизну его в нос, где колюча щека -
он уснёт, на диван я залезть попытаюсь...
Заводить он не будет другого щенка,
если я потеряюсь!

***

Талант чесотки злей, как говорит наука.
Когда одних зудит, другим покоя нет...

Однажды лебедь, рак и щука
затеяли сыграть квартет.
Со стороны смотреть, глупа затея эта –
троих, хоть расшибись, не хватит для квартета.
Но цель имеющий, достичь желает цели,
а дальше трёх считать герои не умели!

Известно, лавры раздаются по труду.
Рак выдумал свистеть и разом дуть в дуду,
а предоставят барабан, он без обману
сыграет и на нём. Ему по барабану!
Коллеги в том не усмотрели перекоса
и плавно перешли к решению вопроса –
кого в солисты отрядить? Известно всем,
что щука отроду немного безголоса…
Но кто объявит? За того гроша не дам!
Чувствительней чем ухо, места нет у дам!

И щуке лебедь предложил из чувства такта
рот разевать с ним в такт
до сто второго такта
(конца рапсодии) и затянул: ”Курлы,
курлы, курлы, курлы, курлы, курлы, курлы…”.
Он знал всего лишь это слово. Чуть поменьше,
чем у людей. Но что поделаешь?
Увы...
Признанье труппа бы наверняка стяжала,
но на беду лиса близёхонько бежала...
Без слёз я слов её не приведу подробно:
“Неперевариваемо…Хотя съедобно!”

Мораль проста, примером служит сей квартет –
тому кого зудит, спасенья нет!


Сосед из Воркуты - 2

На пиво только посмотрел, а он...чудак
сказал, что рубль, прибавил пять и вышло в гривнах:
"Которым дорого, те загорают в Ливнах,
а здесь, разуй глаза, кругом один Судак".

Ну я сдержался, досчитал в уме до ста
и выясняю деликатно, не икая,
мол, что, приятель, это, правда, те места,
где море чёрное шумит не умолкая?

По-русски я и половины не сказал,
а малахольного перекосило сразу,
но тут меня, как иностранца, на турбазу
повёз автобус "Светлый путь - автовокзал"...

Через неделю поглядел, обману нет:
и горы с пальмами, и море - всё на месте.
Здесь был хохол кацапу братом триста лет,
кацап хохлу, как нынче выяснилось, двести.

Но база вся не верит в эту...маету.
Мы знаем то (пусть ООН поймёт превратно!),
что уголь кончится в Донецке, и обратно
они ещё придут проситься в Воркуту.

А вот на подлый, ниже пояса удар
мы свой ответ им заготовили заране -
пускай отыщут между крымских их татар
всех тех, которых мы заслали из Казани!

Ялта.
День города - 14 августа2005 г.


Иванов и др...

Дантист-надомник Беня Мулер,
по местным меркам крупный шулер
жил без возвышенных затей,
имел супругу и детей,
одышку, тёщу, плешь, машину
и заводную бормашину,
плюс, вот, читатель, где основа,
имел соседа Иванова
(напрасно не блесни умом –
“имел” в значении прямом).

Сосед надомного дантиста
похож был в профиль на артиста.
Высокой тайной окружён,
он залетел к нам как-то сдуру,
бомонд местечка был сражён -
узнали, что он бросил жён
(двух сразу) и аспирантуру,
что ничего не видя кроме,
стал здесь инструктором в горкоме,
что тихо гас, свой крест влача…
Всё, словом, в пару дней открылось.
Естественно, жена врача
в беднягу по уши влюбилась.
Увы, страдалец Иванов
смотрелся стройно и плечисто,
и он, сюжет совсем не нов,
не замечал жены дантиста.
Весь за печатями семью
заглянет к ним проверить челюсть,
и только лишь, а не на целость
благополучную семью.

Но нас подобные детали
никак не интересовали.
Своих забот имелась масса.
Я - из всего седьмого класса
единственный владелец бутс,
счмтался крайним экстра-класса.
Шёл год борьбы за быт здоровый –
во все дворы футбол дворовый!
(О, этот год причины помнить есть.
У нас тогда финал украли,
мы поселковым проиграли
со счётом “восемнадцать – шесть”!).
Вдобавок тем же смутным летом
я ощутил себя поэтом,
и поэтическое слово
в момент дошло до Иванова:
“Иван Иваныч Иванов –
большая .опа без штанов!
На радость нашему народу
такую вывели породу”.
И далее о селекционерах -
что думают низы о высших сферах.

Представим, граждане, эпоху и замрём.
Он был тогда уже вторым секретарём,
и…
как меня мой отчим не убил?
Почти неделю сесть я даже не пытался,
но сколько сердобольный ни старался,
талант (факт налицо!) не загубил.
А Иванов призвал меня и допросил.
Сказал, что мой стишок не тянет и на тройку,
дал список книг…
Он и тогда, по слухам, пил,
а вовсе спился где-то в перестройку.

***
Ещё на памяти ночные холода
но у весны уже терпенье на пределе
на тротуаре под ледком грязна вода
снега сошли
грачи ещё не прилетели
и явный признак указующий на то что
природа скоро распрямится в полный рост –
пёс что всю зиму на картонке спал у почты
вслед за болонкою спешит задравши хвост
он глух и слеп
его влеченья градус
определяет нюх
не социальный статус
хозяйка дамы сердца землю роет
скоро выроет
но мелочи влюблённые герои
иг-но-ри-ру-ют!..

С утра в окошке дробный цокот каблуков
в обед зашкаливает градусник балконный
снимает слабый пол наряд демисезонный
весьма способствуя брожению умов
вот так и ты…заверещит будильник
начать подумываешь с чистого листа
встаёшь с надеждой открываешь холодильник
увы его утроба девственно чиста…
послать стишок какой в “Московский Север”?
глядишь редактор что-нибудь заплатит
кто он тебе?
ни кум ни сват ни деверь
Э-э-э…
для тела лишку
для души не хватит


Друг мой Мишка-5

...а вот чего был в старом шкафчике избыток,
так это всяких лоскутков, иголочек и ниток.
Читатели любезные мои, едва ли
такие мелочи вас интересовали,
однако шпульки из точёной деревяшки,
как Мишка изобрёл, хватало на две шашки...

Я извертелся над заданием ужом,
пилил двенадцать шпулек кухонным ножом,
рубашка с майкой стали мокрыми до нитки,
у шкафа на полу мотнёй лежали нитки,
и Мишка тоже сделал всё, что в силах,
он красил...гляньте, уши до сих пор в чернилах!
Регламент матча оговорен был на старте-
Чапаев, шашки, поддавки. По сорок партий.

И грянул бой. Свои претензии на царство
я утверждал через отвагу, он - коварство.
Мой стиль наскок, его - глухая оборона.
За нею трон. На троне я. На мне корона.
Всего полшага остаётся до победы.
"Ура! Мы ломим. Враг трепещет. Гнутся шведы".
Уже рожок трубит. Но матч пришлось прервать.
Судьёй третейским снова выступила мать.
В момент корона стала шапкой Мономаха:
"Из шашек шпульки склеить. Нитки все смотать!"
.....................................
Я не признал, как и всегда, свою вину.
Я ниток осознал суммарную длину.
Сопел, сморкался, ныл, но целую неделю,
как мать смеялась позже, был при деле.
С тех пор живёт во мне крылатый лозунг века:
"Труд обезьяну превращает в человека!"
P.S.
С улыбкой грустной как-то вспоминал мой
друг:
"Нам почему-то всё тогда сходило с рук".


Послеюбилейное

Сомненья червь внутри -
пресквернейшая штука.
Под стол пешком ходил в тот год,
и без штанов.
С чего, казалось бы,
милей мне маршал Жуков
на белой лошади,
чем некто Иванов
на чёрном ЗИЛе?
Справедливей, но не проще
с трибуны нынешнюю свору
гнать взашей -
клопов, всю жизнь сосавших
от имперской мощи
страны,
уже не отличимой от мощей.

Перелистаешь книгу жизни на досуге
и не отыщешь меж желтеющих страниц
ответа на простой вопрос, когда ворюги
тошнее стали откровенных кровопийц.

10.05.05.


Посленовогоднеe

На прогулку вышел в тапочках домашних.
Сонный дворник у подьезда машет дланью.
Сверху он почти как сеятель на пашне,
засевает лёд и снег какой-то дрянью.
Хорошо.
Не нужно обуви приличной -
жалко было бы...
Хотя не меньше жижи
в жизни всякой, а тем более столичной,
если только приглядеться к ней поближе.

Вот в провинции с натурой всё как надо.
Крест над церковью, избушки под снегами.
Правда, жизни нет...
но нету ни торнадо,
ни тайфунов со смерчами, ни цунами.
Всех забот - наладить вытяжку в берлоге,
(ни соблазнам не подвержен, ни искусам),
да молить администрацию при боге,
чтобы камни с неба падали к тунгусам.

P.S. Лучше ль этот день бывал во время оно?
Не найдя ответа, спать уйдёшь с балкона.

1.01.05


Слов твоих наивный толкователь...

"Ищите и обрящете".

Слов твоих наивный толкователь
поискам я должное воздал.
Что-то ты во мне, прости, создатель,
не от мира этого создал.

Прожил жизнь, но не нашёл ответа
ни в столицах мира, ни в глуши.
Только пепел, лучика нет света
в чёрных тайниках моей души.

С браком изваял... утешь иначе -
дай поверить, что к исходу дня
обо мне услышит и заплачет
женщина, любившая меня.


Пейзаж такой родной, что лучше не смотреть...

Пейзаж такой родной, что лучше не смотреть -
невзрачен и, как стук движка, однообразен.
Но вот по курсу появляется Калязин,
водой для нужд Москвы затопленный на треть.

Час адмиральский. Обнажившие тела
под нашим солнцем скудноватым для загара,
поражены эффектным зрелищем радара,
но с нижней палубы виднее купола

и этот, что несёт безропотно свой крест,
заложник времени и вечности невольник,
обломок взорванной тротилом колокольни,
над ровной гладью к небу устремлённый перст.

Когда колокола звонят здесь? И по ком?
Нет разницы успеть иль опоздать родиться...
Поймёшь, устав в одежды клоуна рядиться,
не чужеземцем ты был здесь. Но чужаком.





Я помню чудное созданье

"Пора, пора мне стать умней" -
сказал поэт. В мои-то лета
пора тем более...На склоне лета
судьба меня столкнула с ней
и развела через какой-то миг буквально.

В субботний день от Театральной
без дела шёл я на Охотный Ряд.
Стояла редкая для наших мест погода,
и толпы шумного и праздного народа
спешили брать от жизни всё подряд.

Вокруг стараньями властей и лично мэра
подстать погоде нагнеталась атмосфера,
манеж сгоревший лес строительный прикрыл,
"Москву" - реклама безразмерного размера.
Над ближним входом Александровского сада
орлы желтели, и черна была ограда.

Играл оркестр, кружились нанятые пары,
бренчали сами по себе две-три гитары,
дабы пресечь эксцесс уже в его начале
наряды конных стражей шпорами бренчали,
и единенье масс текло легко и плавно.

Фонтаны вверх струями фыркали исправно,
а понизу густел шашлычный смог,
сновал дедок, сминая банки из-под пива,
интересуясь каждой каплей недопива,
ну, словом, всякий развлекался так, как мог.
Тот, кто не мог, гулял на публику глазея,
до исторического (взад-вперёд) музея.

И вдруг...
Средь бала шумного она
стоит одна и от всего отрешена.
Я помню взгляд её внимательный, печальный
(что редким женщинам присуще изначально),
по моде джинсы, свитер, яркая ветровка,
на мочке уха серьга - божия коровка.

Читатель умный, снисходительный мой друг,
тебе в деталях разбираться недосуг.
Мой трепет многими не выразить словами,
а лишь единственным и не моим - испуг.
Как ни банальна эта мысль, как ни пошла,
испуг за то, что жизнь идёт, что жизнь прошла.

Хотя...ты можешь проявить свои таланты.
Иные для тебя возможны варианты.
В конце концов я здесь не больше, чем для фона.
Представь, ты знаешь кто она и номер телефона.
Представь, что надвое, не я, а ты распорот,
и что в твоих руках тонюсенькая нить,
однажды даже ты решился позвонить -
подруга вычислила мигом про межгород...

Представил? Ну, тогда, читатель, поспеши.
Возьми моё перо и всё перепиши!


Какой-то древний грек, учёный чрезвычайно...

Какой-то древний грек, учёный чрезвычайно,
тряс бородой, не уставая повторять:
"Надежде вслед приходит к ищущим отчаянье,
всё потерявшему же нечего терять".
Он знал, что говорил, учёный имярек,
как древний вообще и, в частности, как грек.

"Что наша жизнь"? Не смыв следы седьмого пота,
ответит труженик, что наша жизнь - работа.
"Она - игра" - вот страстный вопль бессчётных жертв
очка, рулетки, дамы пиковой, джекпота.
Аскет высокого чела и лёгкой тенью
не омрачит.
Он знает путь земной - тяжёлый путь к спасенью.
Он промолчит.
"Жизнь - это солнце и любовь" - друг, что моложе
твердит, (готов при этом выпрыгнуть из кожи)
и я, несчастного жалея, говорю:
"Ты прав, ты прав, мой брат"...

Но истина дороже,
чем я предствить это мог, и посему
гляжу вокруг намного пристальней, чем прежде,
на мир, в котором назначенье есть всему.
Есть и любовь. Но места нет надежде.


О природе вещей

"Природа -сфинкс"
Ф.Т.

Жила на свете борода, (вот это да! Вот это да!).
Что значит "да", понятно станет вскоре.
Нигде (на суше и на море),
печальней, чем поведаю я здесь,
ещё не слышали истории,
за исключеньем той, читатель, я в ответе.
Ты помнишь? О Ромео и Джульетте.

Да...но какое было славное начало -
"Niveей" веяло, и музыка звучала,
Курчавости её, и форме, и размеру
могли бы эллины завидовать - всё в меру!
Без имени? Ну да...Без послужного списка?
Зато жилплощадь и обслуга...и прописка!
Меняла спутниц. Не скажу про казино,
премьеры, шоу, вернисажи,
но в цирк заезжий или, скажем,
под Новый год сходить в кино,
она легко могла себе позволить...
Нет, лучше позабыть и сердце не неволить:
своей рукою тот, кто холил и лелеял
с ней, бессловесной, невозможное содеял.
Жениться вздумал. Захотелось стать моложе,
а тут оказия - прыщ выскочил на коже
как раз под бородою... О, бедняга!
Зубная боль не так страшна,
как к переменам тяга!

Её смели в какой-то дальний угол,
решив по осени использовать для пугал,
возможно, и ещё задумки были...
Досадно, что смели. Отрадно, что не смыли!
Ах, как хотелось ей вернуть себя обратно.
Прекрасна жизнь. Увы, судьба превратна!
Потом потрёпанный и неопрятный веник
её прибрал...Он целый день лежал
(с рожденья был ленив) и лишь брюзжал
на вредность, пыль и на нехватку денег.
Что оставалось ей? Управится в избе
да на гвоздочке и висит сама себе,
а не при твёрдом подбородке, как бывало.
С ней дважды по весне истерика бывала
от окружения, от лампочки в полватта...
А ведь кругом не виновата!

Читатель мой, её мне очень жалко.
Была живая борода, теперь мочалка.
Я, как представлю, чтобы мной вот так:
"Вжик, вжик "...
Но что такое? Голова мутна. Таджик
с асфальта листья почерневшие сметает.
За стенкой кашляют, а за окном светает.
Час для прозренья и для утренней молитвы.
Он минет. Ополчением для битвы
повалит люд к метро. Тогда я, отвлечён,
картонным прекращу размахивать мечом,
ходя по лезвию одной и той же бритвы.


Мораль

Вот человек -
дитя любви, дитя природы.
Здесь,
где на всех хватает
разве что погоды,
он жив...
Явленье, недоступное уму.
О вечном думая,
со многим смог смириться,
и даже с тем,
что в вечной жизни
повторится,
от сотворенья
не случалось
никому.

А это вещь,
порою с множеством примет
её владельца.
Символ.
Вещь в себе.
Предмет.


2.10.04.


Неотправленное письмо

Мой давнишний, наш общий когда-то знакомый
принёс запоздалые вести.
Мир не рухнул, как прежде казалось. Пусть будет
покоен и светел твой дом.
Я ленив на слова и тяжёл на подъём,
редкий день оставляю предместье.
Занимаюсь всё тем же. Не справшивай чем,
я и сам понимаю с трудом.

О приятеле, кстати...
Меня удивил -
что-то пишет играет на лютне.
Член каких-то коллегий, слегка располнел,
но ему это только к лицу.
Между пальцев сигара, на пальце кольцо,
чисто выбрит и трезв абсолютно.
Седины, правда, лишку, но даже она
не мешает ему, подлецу.

Я же, видимо, болен...окрестный ландшафт
отличить не умею от прерий.
Если где-нибудь рядом с копытными есть
полстроки в Красной книге земли,
я бы шёл с караванами долгим путём
по руинам великих империй,
ощущал бы дыханье горячих песков,
горизонт бесконечный вдали.

Примитивен и слух мой - нет музыки сфер,
слаще чем громыхание жести.
Помнишь?
Дача, январь. Глупый дятел на крыше.
С тех пор отдаётся в мозгу.
По наивности как-то я начал считать,
сколько лет мы с тобою не вместе.
Цифра вышла такой несуразной, ты знаешь...
Представить её не могу.


Душа

Табачный лист в дрожащих пальцах,
почти бескровные уста
соседской бабки постояльца,
их бормотанье про Христа...
Он слыл в посёлке за дебила,
был полуглух и полуслеп,
и мать на лишний пай делила
тайком от отчима наш хлеб,
вполне, быть может, представляя
меня с протянутой рукой.
Век минул, ран не заживляя.
Господь, их души упокой!
Сними мой крест - быть всюду лишним,
зло помнить дольше, чем добро,
на встречных людях в этой жизни
искать иудино тавро.
А нет, в претензии не буду.
Мольба последняя проста...

не дай поверить про Иуду,
что мало взял он за Христа.

***
Задирист, тощ, всегда взъерошен, смуглокож
он на драчливого галчонка был похож
и как-то слишком выпадал из общих правил.
Самолюбив, он жизнь однажды на кон ставил -
шёл на троих, её не ставивших ни в грош.

И карты выпали нам каждому свои.
Детдом сменил он на общагу в Навои -
под солнцем места поискать у стройки века.
Всё перепробовал, вплоть до баланды зэка.
Стал знатоком кайла, фарси и рубаи...

Случайный гость, когда-то больше мне, чем брат,
не захотел ни Кремль увидеть, ни Арбат.
Он мне читал, окурки в блюдечко вминая,
на кухне ночью, глухо, словно вспоминая
слова из книги обретений и утрат:

"Жизнь - лишь на краткий миг зажжённая свеча.
К её разгадке смертный не найдёт ключа.
Но, обречённая на поиски ответа,
душа несёт сквозь вечный мрак частичку света,
от невзначай её задевшего луча".
...........................................
Я проводил его. "Прости" - в порту сказал.
Автобус рейсовый шёл на Речной Вокзал.
Был ранним час - два, три попутчика не больше.
Я б задремал, когда б не голос билетёрши
над мужичком, который лыка не вязал.


Укусеница

“Впору менять глаза”
М.К.Щ.

Она уступчива. На поддержанье мира
обычно шло не больше порции пломбира,
она съедала и сдавала рубежи…
Но в воскресенье я бессилен был, хоть тресни,
насквозь прошли весь зоопарк на Красной Пресне,
так нет…
”Укусеницу ” вынь да положи!

Я отвлекать её пытался.
На слона
смотрела с воодушевлением она,
и на царя зверей, и так на лабуду
(хорька, енота, попугая какаду,
каких-то ящерок),
на крокодила Гену,
что мирно спал у всех прохожих на виду.
Но чуть расслабился и…
Сладить с ней невмочь,
в сто раз упрямее, чем Твистерова дочь!
“Хочу уку-у-у-у-у- а-а-а-а!”,
не помогли ни два пломбира, ни слова.
Все жальче голос ее делался, все выше,
прижались уши у встревоженных мартышек,
защебетала мелкота: "Кто там? Что там?",
подводной лодкой лег на дно гиппопотам.

Всему виной был лёгкий гусеничный кокон,
каким-то ветром занесённый между окон,
а я, тогда ещё умеющий мечтать,
присочинил, как паутину вместе с пылью,
весной стряхнут с себя трепещущие крылья -
рождённый ползать, вновь родится, чтоб летать.

Ведь всё запомнила. Букашка, егоза!
(а я и речь её не отличал от зуда).
Забавно, что увидеть в гусенице чудо
доступно всем. Цена одна – менять глаза.



Ленинский субботник/ретро/

День апрельский (ты помнишь?),
отмеченный красным числом…
Объявили заданье –
восьмые на металолом.
Маломерок же всяких
(с седьмого и ниже, по пятый),
как трудиться метлой
инструктировал старший вожатый.
Улей звонко гудел,
отбивался всё больше от рук.
Подвернувшихся под руку,
строил привычно физрук.
На театре событий
верховной была историчка
в красной шляпке – жена физрука
и слегка истеричка.
Мы, пройдя Древний Рим,
дали прозвище ей Клеопатра,
в чём сказалось не знанье предмета –
абсурдность театра,
где играли всё то же.

Мы с вахты задолго до срока
умудрились сбежать
от её неотступного ока.
Возле губ вижу родинку,
локоть, испачканный мелом,
помню, что поцелуй был ненужным,
неловким, а я – неумелым,
и воробышком дёргалось сердце,
но было его
оглушающе слышно
на всём этаже опустелом…
Как хотелось пропасть нам потом,
Испариться!
Но поздно -
школьный сторож в проёме дверей
кашлял сипло и грозно.


Клетка/к годовщине счастливой жизни/

К тому, что будет, ревновать, мой ясный свет,
ещё смешнее, право, чем к тому, что было.
Я признаю надёжность нынешнего тыла,
искать иных ландшафтов мне резона нет.

Был терпок вкус и женщин прежних, и вина!
Но мой мундир гусарский, весь покрытый пылью
тайком ты унесла в ломбард. Опали крылья
до желваков. Терплю. Но чешется спина.

И это всё. Холоднокровен, как гранит.
Полезен обществу, домашним не обуза...
А, что скриплю во сне зубами, - это муза
поверх меня глазами скорбными глядит.

***

На кормушку гляжу безучастно,
не по вольному кенарю клетка.
Раньше пел с упоеньем и часто,
а теперь с отвращеньем и редко.

Что ни стих раньше был, то эклога:
ножки дамы и ножка бокала...
Прежде пил с отвращеньем и много,
а сейчас с упоеньем, но мало!

Раньше всякой случайной надежде
отдавался легко и подолгу,
а теперь всё иначе, чем прежде,
исключительно, то-есть, по долгу.
.................................
Посетитель сего зоопарка,
погляди на нелепую птицу.
Брось на пиво пятак...
Если жалко,
кинь шнурок. Будет чем удавиться.

P.S. Посетитель! Свой пятак на пиво можешь кинуть
в пивнушке "Почтмейстер" на Старом Арбате 16 января в 20 час
или два пятака (мне и Брязгину Александру)в "Гнезде
глухаря" 10 февраля в 19 час сего года.

Заказ билетов:''Почтмейстер'' - тел 505-53-01
''Гнездо глухаря'' - 290-08-80


Забытые тексты

Станционные голуби, глухо воркуя, ходили.
Откровенность стремлений их, в целом, казалась резонной.
Бочка с квасом на площади, парочка в автомобиле
оживляли не слишком характер картинки сезонной.

Под мосточком из шпал ручеёк тёк когда-то. Он высох.
Шпалы прежде ещё разобрала с прицелом житейским
та мордва, что жила у горы, именуемой Лысой
по мотивам науке неясным, но вряд ли библейским.

Любопытно и то, что от речки с размерами лужи,
большинство после школы пошло косяком в мореходку.
Ты следил за немногими. Выплыли. Жили не хуже,
из валют мировых признавая лишь женщин и водку...

Как же долго ты ехал сюда, где за площадью вскоре,
возле сваи бетонной, забитой с рождения криво,
свой бумажный кораблик пускает в далёкое море
загорелый мальчонка с того же дощатого слива.

***

Какой же я, прости мне Господи, дебил!
Кто поумней, все разбрелись по белу свету.
Давно бы плюнуть, утереться, влезть в карету,
так нет – в окно смотрел, (.удак!) да мух давил.

А там всё сыро, серо, зыбко, зябко, гадко.
Луч света в тёмном царстве – винная палатка.
Она скромней меняльной лавки иудея,
но выше, как национальная идея!

Меж образин ни образов, ни медной бляхи,
ни флага красного, ни Дуни-тонкопряхи -
кусты, пригорки, мелкий хлам, et cetera
сквозь дым отечества, и больше ни ….!
.........................................
Поэт наморщит лоб – сказать, что день потерян,
герой поднимет зоб – пропеть, что путь измерен,
а ты всего лишь пред самим собой в долгу,
идёшь, вдыхая гарь родного пепелища,
сюда – на сельское, забытое кладбище
в крестах и крестиках от лапок на снегу.

7.11.03.
село Спас-Загорье



Смерть поэта

Всё в жизни порою решает минута,
отрава на сердце страшней, чем цикута.
Поэту - тому и минуты не надо,
мгновенья достаточно,
искры от взгляда.
По определенью, его существо -
во встречной любой разглядеть божество!
Ошибки случаются, но для поэта
не слишком смертельна любовь без ответа.
Любить беззаветно поэт в состояньи,
любить безответно
и на расстояньи!
Источник терзаний, родник вдохновенья -
вот светлого ангела предназначенье!
Короче.
С утра он и сам ходит светел.
(Когда божество он в Хамовниках встретил,
никто, лишний раз я напомню:"Поэт!",
свечения нимба над ней не заметил).

У этой истории нет продолженья,
а сразу развязка, финал...Предложенье
руки, что тверда, как Дамасская сталь,
и сердца, что чище, чем горный хрусталь.
Как всё стало хмуро, как было всё ярко -
она не Лаура, а он не Петрарка!
Несчастное сердце!
Зачем ты разбилось?
Рыдайте, о, музы,
она согласилась!
..............................
Так тихо и мирно всё это случилось,
что даже общественность не возмутилась.
Царили в природе уют и покой,
к ночлегу за тёмной Москвою-рекой
луна безмятежно по небу катилась.


Небархатный сезон

Волна черней, чем у морского бога зев.
Светило тонет в тучах, землю не согрев,
осадков в день, как на Канарах за год в сумме.
Пляж пуст – пяток моржей да пара старых дев,
баклан вдоль берега летит, отяжелев,
баржа с песком отходит в сторону Сухуми.

Для люда пришлого из ныне разных стран
еврей открыл второй армянский ресторан
с избытком лёгких вин и блюд настолько плотных,
что всем, имеющим желанье и карман,
от мира можно отрешиться, как варан
на местном шоу экзотических животных.

Не любопытством я был загнан, а грозой
на встречу с гадом, пережившим мезозой.
Пергамент век его, язык, что тоньше жала,
внушали вместе уважение и страх –
он жил тогда уже, когда на трёх китах
земля, по слухам, и в проекте не лежала!

Я не сказал бы, что с тех пор совсем воскрес,
но стал спокойней выходить на волнорез,
тот волнорез, откуда до оледененья
бросали гальку мы с сынишкою на спор -
он был и мал, и худ, но так в движеньях скор,
что приводил всех наблюдавших в изумленье.


Дружок и Пушок

Идёт по дорожке лохматый Дружок,
в плетёном лукошке несёт пирожок,
рождественский, редкий подарок котёнку -
приятелю с именем славным - Пушок.
Он знает, что если с друзьями делиться,
то может их дружба подольше продлиться!

Друзья повстречались, слега поиграли -
час бегали, столько же пот вытирали...
Прощаясь, едва не всплакнули немножко.
Хозяин лукошка нос сунул в лукошко.
Не в силах я вам передать, как Дружок
обследовал местность: "А где пирожок?"

Котёнок же вытер замасленный ротик,
и лапкою гладкий погладив животик,
сказал: "Не иначе - нечистая сила...".
Деталей история не сохранила.
При этом глазёнки таращил столь честно,
что где пирожок до сих пор неизвестно.

P.S. Читатель, вердикт, что Пушок невоспитан,
не в меру лукав и довольно упитан,
мне кажется всё-таки слишком суровым…
Щенок был домашним.
Котёнок – дворовым.


Сивцев Вражек

День походил на сон дурной.
Когда хандра дошла до блажи,
я сдался...я на Сивцев Вражек
пошёл Смоленскою Сенной.
Отсюда, где асфальт щербат,
где стёрлись полосы на "зебре"
в глубь тела, в каменные дебри
тянулась улица Арбат.
Светились окна Мак Кафе,
но, поменяв ориентиры,
передвигался к Монплезиру
субъект изрядно подшофе.
Что по течению грести,
что против. В принципе, неважно -
на Беговой иль Колымажной
свободу духа обрести!
.........................
Всё это присказка. Предлог.
Суди, читатель, без поблажек,
спроси:"При чём тут Сивцев Вражек?",
я не отвечу, видит Бог.
Стих сам собой живёт. Без правил.
Я лишь строку ему оставил
и лучше выдумать не мог.
Прости мне глупые привычки.
Где нужно, сам расставь кавычки.
Суди. Но ты мне не судья -
ты знаешь сам какая пытка
для сердца каждая попытка
бежать от самого себя.
Ты мне поверишь в час лихой,
не в миг безоблачного счастья,
в годину чёрного ненастья,
в минуту ревности глухой.


Окололитературное


Висит в окне
луны недремлющее око.
Собака гавкает. Час ночи.
Одиноко.
Хороший повод вновь всё перерыть...
Маньяк!
Портвейн допит вчера,
позавчера коньяк.
Давлюсь сухим пайком,
моя безмолвна лира.
Пора подумать
о переустройстве мира.

Вообразить себя летящим…
Под крылом
полей проплешины,
реки крутой излом,
дымов над редкими селеньями
извивы.
Утрата веры.
Обретенье перспективы,
в которой та же,
что и под крылом мура…

Пора, когда поэт
"Пора, мой друг, пора"
поёт неведомо, увы,
какому другу -
от несварения желудка,
от испугу,
по зову сердца ли,
но плач летит в пространство.
Теряет девственность земля,
леса - убранство.

Душа неведомой болезнею
больна.
Почти мертва,
и нет в лечении успеха.
Почти глуха.
От вечных слов в ней
только эхо,
"что осень прежних дней
была не так грустна".


Верни. Я всё прощу!

"В траве сидел кузнечик..."
/из наблюдений/

С субботы прошлой я стенаю и ропщу.
Часы сердечные пора нести в починку.
Внутри штормит, и небо кажется с овчинку.
Вернись домой. Я осознал. Я всё прощу.

И день, и ночь к тебе безудержно влечёт.
Зову тебя. В ответ лишь эхо вторит глухо.
Пусты кастрюли, в холодильнике разруха,
бачок урчит, а изо всех кранов течёт.

Кормлюсь неделю килькой в собственном соку.
Июль, а мне под одеялом ватным зябко.
Когда бы ты сама себе была прабабка,
меня б ты мигом осадила на скаку.

Какой кошмар! Уходят дни, и каждый зря.
Весь мир вовне мне без тебя, родная, гадок -
рябит экран от изобилия прокладок,
сдувают пену с кружек три богатыря...

А ты ушла. Ушла к какому-то прыщу.
Не ожидал никак я этого сюрприза.
Но Бог с тобой. Верни хотя бы часть сервиза -
замену счастию. Верни. Я всё прощу!


Имена собственные

Сколько помню, июль был непереносим -
Маньелга высыхала, светлел мутный Сим.
Но и адовым пеклом нетронут
оставался Точилинский омут.
Нам закон был не писан, не то, что устав.
Мы ныряли.
Ни разу до дна не достав,
знал я, что под тележным в воде колесом
проживал двухметровый коричневый сом,
что он с жертвой, принявшей его за бревно,
мог в мгновенье одно опуститься на дно,
что подводною лодкой он в полночь вспывал...
Серый первым пропал в нём. Потом - Коновал.

Нет, намного милее была нам Икень,
где пескарь благородно клевал целый день,
в гнёздах птичьих обрыв там был глинист и сух,
там почти над обрывом пас стадо пастух -
пара-тройка овец, ровно столько же коз...
Ближе к вечеру хариус брал на стрекоз.
Над костром, лишь к утру прогоравшим дотла,
ночь была так черна...
Жизнь была так светла!
Перевалов до дома - Медвежий да Вдовий.
До столиц мировых дальше чем до любовей.


Длинный чай/маме/

Я не дорос ещё до подвигов шальных,
но я мечтал уже о бицепсах стальных...

Как мать сводила бухгалтерию, Бог весть.
Я ел весь день. Я мог в то время манку съесть,
хотя привит от каш был в возрасте невинном.
Я порций требовал не меньше чем двойных,
вечерний чай я отличал от всех дневных
и называл его (мать вспоминала) "длинным".

Кружки чугунные с малиновой плиты
вбок были сдвинуты. С метровой высоты,
дымясь, пыхтящий чайник разливался в кружки -
струя теряла градус, падала пока -
на чёрном противне румянили бока
не всякий день...но по картофельной ватрушке!

А за окном был снег колюч и воздух стыл,
и псы брехали, обеспечивая тыл.
Я полватрушки относил для Гулливера.
Он был прожорлив, точно я, и неказист,
но отзывался и на имя, и на свист,
и вёл свой род, со слов соседа, от терьера.

Теперь и снега нет белей, чем у виска,
теперь мне эта бухгалтерия близка.
Назад оглядываюсь - век остался сзади.
С ним всё ушло. Лишь к ночи вспомнишь невзначай
от рафинадной лишней дольки сладкий чай.
Не лишней...от себя оторванной ей за день.


Как закалялась сталь

"...в душе ухабы, денег ни гроша..."
. Михаил Щербаков

...а страсть была отравы поверней,
бурлило точно в самоваре...

Недавно на Страстном бульваре
идёт навстречу. Всё при ней.
Ну то-есть от очков до каблучков
так содержанье с формой слиты,
что плющит глаз моих орбиты
до помутнения зрачков.
Как шок, как перст, как выстрел,как судьба,
как для архангела глас трубный,
да хорошо,что не на Трубной,
а то и вовсе бы труба.
В суставах дрожь, в сосудах пустота,
в мозгах затменье - с разворота
лбом сдвинул Красные ВорОта,
приняв за просто воротА.
Сидеть бы дома бы жевать мюсли,
чтоб на Спасителя (без шуток)
не влезть и - вниз без парашюта
пока по новой не снесли!
Так и парил за нею день-деньской,
к тому же, благо, он воскресный,
но с треском лопнул свод небесный
посередине над Ямской...

Лечь в той же позе и на ту ж тахту,
укрыться тем же самым пледом,
к утру уйдёт за ночью следом,
озноб, вместивший немоту.
Сотрёт и этот снимок без следа:
льёт на дома, как из лоханки,
вдоль них спешащие вакханки,
и в даль текущая вода.
В душе вдруг обнаружится хрусталь,
где ни задень, звенит повсюду.
Пойти к палатке сдать посуду
и закаляться точно сталь.


Пузявка

"На переднем кресле! Еду! Вот удача...
Хорошо жить, если у тебя есть дача!
Хорошо на дачу ехать не в корзине,
в кресле...и впридачу в собственной машине!
То-то Борька ахнет.Где мы? Где-то близко.
Что так вкусно пахнет? Кажется, сосиска.
Так.Ну, вот и дача. Вот дыра в заборе -
мявкнул, морду пряча, кот соседский - Боря.
(Стыдно. Нет и речи),но, живёшь халявкой,
так зачем при встрече обзывать Пузявкой?
В прошлый раз я плуту в лоб сказал:"Вот миска!
А назад минуту здесь была сосиска?!"
Ладно, если Борька сам придёт с повинной,
угощу, но только...только половиной!".
Встреча. Мир. Порядок. Жизнь бурлит, клокочет.
Шумно возде грядок - сеют, садят, топчут
(правда, ненарочно). Отчего ж на явку
вызывают срочно бедного Пузявку?
..........................................
Кот мурлычет песни, косит сытым взглядом...
Хорошо жить, если друг Пузявка рядом!


Письмо Исааку

"Сэр! Письмо это частное
во избежанье молвы.
Адрес мой на конверте
о чём-то Вам скажет едва ли.
Три столетья спустя,
я к тому же пришёл, что и Вы -
мне картина ясна,
но меня поражают детали.

Сэр! Я мыслил столь долго
больною своей головой
о природе движенья,
что принял его равномерность,
об инерции тела,о массе души...
(нулевой!),
пренебречь ею пробовал, но -
не сходилась размерность.

Открывателей нас
на земле этой было не счесть.
Жаль, что нету реестра,
считая со дня сотворенья.
Но из списка любой подтвердил бы,
что так всё и есть -
лишь страдания тела
душе придают ускоренье.

Пламя тянется вверх.
Боги вниз опускают огонь.
Вечность - то же мгновенье.
Выходит, мы с вечностью квиты..."
.................................
Во вселенских садах
одинокая бродит гармонь,
детский смех, женский плач
по касательной сносит с орбиты.


Курочка Ряба/Триллер/

"Жили-были дед да баба" -
(на Руси сюжет знаком)
тюря каждый день была бы,
в праздник каша с молоком,
живность вся –
сверчок за печкой,
да на печке старый кот,
от коня в сенях уздечка,
георгины у крылечка,
под картошку огород.

Супротив у их соседа –
куркуля, и тоже деда,
посытее шли дела.
Бабы не было у деда,
квочка рябая - была.
Шустрый, мелкий,
репой личико,
чих в ноздре, резьба в боку,
а с утра слупил яичко -
цельный день мерси боку!
И примером (во арапка!)
запилила мужа бабка:
“Глянь-ка, экой молодец!”,
довела почти до стрессу,
тот соседскому прогрессу
иззавидовал вконец…

Как-то, ночью с перепоя,
встал куркуль.
Глядь - что такое?
Кто-то тайною стопою
мимо крадется, как тать,
от сарая по дорожке,
частник глаз напряг – в окошке
борода с яйцом в ладошке,
он за ворот вора хвать!
И (кулак!) он заявленья
не писал, до утомленья
возле места преступленья
батогом нацелил бить…
От нужды, от изобилья
друга дружку смертно били,
в перемирье вместе пили…
Если есть, чего ж не пить?
Слава Богу до беды
не дошло. Сидят деды
с пластырями, бабка плачет,
рядом курочка кудахчет,
дескать, сирые, не плачьте,
скоро будет всё иначе,
(то ись будем жить богаче),
мол, яичко не простое,
вам снесу, а золотое…

Ну, куркуль-то слушал, слушал…
Он, когда батон на уши
крошат, шибко не любил,
плюс к тому весь вышел закус,
дед обмыслил этот ракурс
и… рябу башку срубил.
Так то вот. Мы ж не китайцы.
На фиг нам златые яйцы?
Прекратила бабка вой,
помянув за упокой
Рябу, выпили ковбои
за порядок мировой,
а к утру (пытались стоя)
за отечество святое...


Родина/"Ты выйдешь. Тотчас же ему флажком махнут..."/

Ты выйдешь.
Тотчас же ему флажком махнут,
он всхлипнет
перед расставанием с Уралом...
Сюда свернуть
желанья "скорым" не хватало,
здесь пассажирские
стоят до двух минут.

Июль в зените.
Душно с самого утра.
Народец редок -
просыпается лениво.
Лишь возле сквера,
где уже торгуют пивом,
он чуть погуще.
Двое дремлют со вчера.

Вот видишь,
стоило ли так переживать?
Здесь всё на месте -
тот же бюст и у ограды
полно репейника,
коза, поскольку надо,
раз он растёт,
его кому-то и жевать.

Автобус столь же антикварен,
сколь маршрут.
На остановках
оживает репродуктор,
напоминает про гражданский долг
кондуктор,
легко смиряясь
ровно с тем, что подадут...
........................
Не привлекать
досужих взглядов и умов
и на "конечной" сразу
перейти дорогу.
Идти, старея с каждым шагом,
вдоль домов
и ждать, чтоб сердце
отпустило помнемногу.


Незнакомке в автобусе или случай в Гаване/Следуя А.Ишунину/

За сугробами где-то подмосковное лето, я по нашим понятьям "до света", всю неделю встаю, в жаркой части планеты, братским чувством согретый, для зимы чрезвычайно раздетый, между граждан стою. Удивляюсь погоде и обычьям в народе, опустив две монетки на входе, удивляюсь вдвойне...жизнь чужая - загадка, не постичь их порядка, вижу - слева по борту мулатка улыбается мне. У неё на запястье пять колец разной масти, от рожденья не знала ненастья кожа смуглой руки...(Я до дома все страсти придержу! ), только "Здрасьте" - оживают в душе их запчасти в виде мелкой строки. Я за наций сближенье начинаю движенье и, вмещая в одно предложенье весь словарный запас, говорю, что в Гаване, глубже чем в океане (из-за разницы в меридиане?) глубина женских глаз...Шёл автобус вдоль трассы, вёз свободные расы,с удивлением слушали массы монолог жуткий мой. Но всё кончилось гадко, мне призналась мулатка, мол, вообще-то она ленинградка...скоро едет домой!

P.S. Народ, не серчай, март всё-таки, станет за окошком светлее, уберу!


***Раскрытый дневник, карандашная сверху пометка.../Г.А./

Раскрытый дневник,
карандашная сверху пометка:
"Отправить письмо!"
и письмо,
что в итоге не брошено в ящик.
Прости, дорогой мой,
за то, что писал я так редко,
и вспоминал,
как в сердцах заявил ты,
нисколько не чаще.

Похоже, мы лишку тогда
друг о друге сказали,
за стойкой буфетной
с колечком лимонной закуски.
Ты помнишь, пыхтел маневровый
внизу на вокзале,
и сцепщик башкирин кричал на своём,
матерился по-русски.

Не знаю – придумал я сам
или взял у кого то,
что привкус у крови
с годами всё более едок,
что в сутки пять тонн –
непосильная сердцу работа,
что это упрятано в каждом,
до срока,
на уровне клеток...

А в кадре тех лет
так светлы наши юные лица,
что камень на сердце
хоть давит, но как-то иначе.
С того января, что не смог
я с тобою проститься,
мне с ним стало проще.
Ты видишь -
я даже не плачу.


ХО-РО-ШО!!!/для самых маленьких/

Утром солнечным сидели на ромашке
две коровки божьих, три простых букашки.
На сучок повесив лёгкий гамачок,
над ромашкою качался паучок.

Им казалось - не бывает жизни лучше!
Но в обед над головой сгустились тучи,
паучок едва успел свернуть пожитки,
две коровки божьих вымокли до нитки.

Стали скользкими листочки у ромашки,
и букашки вниз попадали...бедняжки!
Ни укрыться, ни утешиться им нечем,
но вдруг выглянуло солнышко под вечер.

Суетится паучок, он снова весел,
гамачок опять на веточку повесил,
стал с букашкой на ромашке ворожить.
...........
Если солнце светит значит стоит жить!


Дневной экспромт/К.Б./

...И сказал её родитель
(хоть устоев был хранитель):
"поселяйся к нам в обитель.
Что вам жить, себя губя,
друг от друга столь далеко?
Ей ведь тоже одиноко.
Испытательного срока
мне не нужно для тебя".

О, мой путь - предмет особый…
Для того увидеть чтобы
эту юную особу,
каждый день и целый год -
электричка плюс автобус
(это градус. Вспомним глобус!),
а потом - опять автобус.
В общем - всё наоборот.

Но зато - как день погожий,
мы тогда с моей хорошей
к удивленью всех прохожих
обнимались на виду.
Я детали опускаю.
Ах, ты, чудушка морская,
здесь же все же не Тверская -
целоваться на ходу!

Если дождик лил за ворот,
мы могли объехать город
(пусть асфальт его распорот)
на автобусе любом.
В наших чувствах разобраться
вам не стоит и пытаться,
лучше, как она прижаться,
просто так - к окошку лбом...

Весь смурной, дурней чем в стельку,
клал её в её постельку.
Её мама на петельку
закрывала на ночь дверь.
Отбывал я на работу.
Ну а Вам что за забота?
Отбывал. Мне неохота
ворошить в душе теперь.

За окошком то и дело
смена ракурса. То белый
весь пейзаж, то застарелый,
как сейчас, октябрь. Билет
на второй сеанс для смеха:
два влюблённых человека:
одному чуть меньше века,
а другому пара лет.


Ку-Ка-Ре-Ку!/восьмимартовское/

Как нежно глянуть мог янтарный глазик вкось,
как я страдал всему курятнику известно!
Моя хохлатушка, мне жить с тобою врозь
невыносимей оказалось, чем совместно.

Почти на нет сошли сердечные дела.
Судьба ехидную со мной сыграла шутку -
она меня (нет, ты вообрази!) свела
с соседской квочкою размером с индоутку.

Тиха, как мышь. Собой довольно хороша,
и червячок всегда на ужин наготове,
и остальное всё...но не лежит душа!
Несовместимость. Объясняют группой крови.

Поверь страдальцу, ореол твой не потух -
издалека и то нельзя смотреть не щурясь,
ты, по уму не дотянув до местных куриц,
по яйценоскости превосходила двух!

Прости меня, я искуплю свою вину.
Не требуй только (я прошу...я беспокоюсь!),
чтоб всякий божий день в навозной куче роясь,
тебе сыскал я по жемчужному зерну.

Прими заблудшего ударника труда,
и пусть по виду нет на мне живого места,
я не из тех, кто на глухое:"Куд-куда?!"
всего и может, что оправиться с насеста!

23.02.2003


Огородные драмы/по мотивам русской народной жизни/

***
Носил я лысину, Вы - модную завивку.
Я был ленив. Не разгибались Вы от грядок.
Я признавал, как метод, лишь прививку,
у Вас был только опыт пересадок.
И мой подход был не совсем невинным,
и Ваш для корневой системы грубым...

И в результате я остался дубом,
а Вы - той самой тонкою рябиной.

***
Почесав в затылке крепко,
дед решил:"Под стопку репка
чрезвычайно хороша",
и до бабки:"Слышь, душа,
и по нашему достатку
и полезная с устатку".
Та проект не запретила,
хоть прополка ей претила.
Ну а дед взялся за дело
так, что лысина вспотела.
Делал грядку, предвкушая,
что большая-пребольшая
репка вырастет. Мыслишки
были, впрочем, и у мышки...

Дважды бабка на прополку
выходила, все без толку!
Это горе? Как взглянуть.
Одному отрада
в том хотя бы, что тянуть
ничего не надо.
Ну а дед на все забил
и, утратив резвость,
той же осенью вступил
в общество за трезвость.

***
Говорит овца барану:
“Я с тобою жить не стану.
Всё одно не жизнь – кошмар.
Пусть про то, что ты подарок
не принёс домой от ярок,
справку даст ветеринар!

Кто при всём честном народе
во саду ли, в огороде
клялся? Вспомню и слеза
застит глаз…а кто за речку
бегал? Вдовую овечку
кто…? Бесстыжие глаза!

Всё. Ни капли больше веры.
Хватит. Принимаю меры.
Не икнётся ж, подлецу!
Так ещё, коза, подлюга,
разнесёт– моя заслуга,
что рога тебе к лицу”.

Нет, не вовсе без обмана
в этой басне про барана.
Так теснее сдвинем лбы…
Братья! Правило для стойла:
меньше шума – больше пойла.
Остальное - от судьбы.


Записки на клочках

Абсурд
Вещь очевидная - чем заняты умы
всех остальных, что видим только мы.
Как зорок наш, как крив у прочих глаз,
как убедить других людей бывает трудно,
что вообще их мнение о нас
абсурдно.

Банальность
Позавчера оригинален,
вчера поношен,
нынче лишь банален.

Вера
В людской душе таинственные знаки,
её свеченье во вселенском мраке.

Гибкость
Что отличает Homo Sapiens как род?
Уменье выдать за единственно возможный
от точки зренья прошлой
плавный переход
к диаметрально противоположной.

Доброта
Единственный язык, дарованный нам свыше.
Немой заговори на нём, глухой его услышит.

Естественность
Как сучий сын, как пень, как перст…
ещё голей
от неприятия ни масок, ни ролей.

Жизнь
Бездарный фарс, где каждый акт неповторим,
трагикомедия, где зрители на сцене.
То, что мы более всего на свете ценим
и менее всего храним.

Знакомый
Нас зная, в долг даёт. Знакомы с ним и мы,
но не настолько, чтобы дать взаймы.

Истина
Как кораблю маяк, она для человека.
Дочь времени и падчерица века.

Клевета
В былые времена (Мольер тому свидетель)
бессильна с клеветой была бороться добродетель.
Но добродетель нынче далеко не та –
не зря ж до слухов измельчала клевета!

Любовь
Важнейший элемент, нужнее кислорода
дыханья для и продолженья рода.

Миг
На языке родных осин
миг – мера счастья.
Жизнь - лишь миг один.
И во вселенских поскрести сусеках,
всё это вряд ли измеряется в парсеках.

Надежда
Надежда…буква Н.
Всегда вне ряда.
Она в постскриптуме.
Так надо.

Обрыв
Обман… (пропустим действие). Обрыв –
на месте фальши лопнувший нарыв.

Поэзия
Лишь ремесло, достигшее вершин
в материализации души.

Равенство
“Влачась в пределах бытия размеров строгих”,
ты удивишься беспредельно и безмерно
тому, что солнце, согревая лишь немногих,
над головами всё же светит равномерно.

Свобода
Свобода – это право (лучше без эксцесса)
встать и уйти (ну, то есть выпасть из процесса)
Но верх свободы – это при необходимости
всё осознать и жить как все –
в домах терпимости.

Таланты
Здесь слишком глубоко не стоит рыть
Всё отражается не в зеркале так в луже.
Талант мужчин – и очевидное всё скрыть,
А женщин - то, что и не видно, обнаружить.
Для оппонентов (пусть им легче станет жить)
я соглашаюсь с вариантом “обнажить”.

Ум
Что нам с тобой не разобраться,
Я слишком поздно начал понимать:
тебе - ума не занимать,
мне - и за то, что есть, не стоит браться.

Философ
Неприхотливостью своей обязан генам.
В любом колене дрогни предки, быть беде.
На мир глядит из бочки новым Диогеном.
Обзор иной – она пошире и с биде.

Характер
Характер - это не парадное крыльцо
и не простое украшение фасада.
Как нам знакомо – спотыкаться о лицо,
неотличимое от зада.

Циник
Романтик. Просто стадия не та.
Ценитель, но на грани одичанья
из-за того, что в этой жизни красота,
как жизнь сама, всего лишь обещанье.

Человек
…и лодка, жёсткому послушная рулю,
и птица, в небо устремлённая извечно…
а выбор прост – где горизонты бесконечны,
там высота паденья не равна нулю.

Шутка
В какой-то мере ясно и козлу,
что шутка может быть вступлением ко злу.
И всё ж… невинна Ваша шутка или зла
я Вам советую не напрягать козла.

Щедрость
Представить трудно мне, что щедрая рука
стучит во двор монетный бедняка.

Эгоист
Сорт человека. Повсеместный. Вкус дурной –
собой всегда он занят более чем мной.

Юмор
Черта богов…
вот Вам метаморфоза
весна
Амур
стрела
заноза
спасают скальпель и пинцет
всё зажило
за столько лет
и швы срослись
теперь учёный
не признаю богов
за юмор чёрный

Я
Всяк, проходящий мимо, согласится: Я –
единственная форма бытия!

P.S.
...и губы скривит мне усмешкой сухой,
и день будет серенький, средний...
Надежда, ты - лоцман по жизни плохой,
но ты умирала последней.


Из писем на север

"...и дольше века длится день".
/автор забыт напрочь/

Всякий год в декабре
вспоминаю, как в стылом вагоне
согревал я дыханьем
твои ледяные ладони,
как успел до курантов
устроить подобие ёлки
в коммуналке своей,
игнорируя все кривотолки…

Время то, что сейчас,
наугад бы сменял на любое.
От чахоточных мест этих
мне не уехать с тобою.
Даже отпуск не взять,
ну, хотя бы всего на неделю -
целовать твои веки
и каждую точку на теле.

То ль Пегас погрузнел,
то ль кормушка мала у Пегаса,
не расправит он крыл –
на живого взглянуть папуаса
(жил бы с нами у моря,
кормился от пальмы банальной)…
Три звезды нас устроят
с наличьем кровати двуспальной.

Образ жизни у нас
был бы скромным и очень здоровым,
я бы спину тебе
вытирал полотенцем махровым,
ты б сердилась на то,
что тебя я бужу спозаранку,
ты б слегка обгорела,
я пластырь бы клеил на ранку.

И вокруг никого
кроме юных, счастливых, влюблённых.
Я тонул бы не в море -
в зрачках потемневших, бездонных.
Что угодно – Хургада, Анталья,
Бали, Гваделупа...
Лишь бы море под боком
и чтобы я выглядел глупо!..

А потом я согласен
на запах бензиновый стойкий,
на беззвёздное небо,
ворон и бомжей у помойки,
на свою ахинею
под новый год междугородкой...
Век не стал бы длиннее,
но жизнь не такою короткой.


Из писем на юг

"Моя хорошая, у нас опять зима.
Снег крыш не выбелил, но скрыл от глаз детали.
Моя хорошая, здесь не сойти с ума
пытаться можно... но получится едва ли.
Мощёной улочки затейливый изгиб.
Домишки серые убоги и зловещи.
Верх по стеклу густая сеть венозных трещин
и ветви тёмные декабрьских голых лип.
Здесь всякий день сказаться хочется больным,
купить вина, нагреть его, глотать лениво,
и время нынешнее сравнивать с иным,
и ближе к полночи увидеть перспективу.
Моя хорошая, за столько долгих лет
она новей не стала, на моё несчастье –
след от часов на смуглом худеньком запястье
и глаз твоих в ночи меняющийся цвет.
Моя хорошая, вообрази сама -
уездный город N. Гостиница. Зима".

http://abryazgin.ru/2017/03/16/%D0%B8%D0%B7-%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%B5%D0%BC-%D0%BD%D0%B0-%D1%8E%D0%B3




Здравствуй, мама!

Есть у зрачка дефект, и в этом вся печаль.
Зрачок устроен так, что видит только вдаль...
Мать не ложилась или встала слишком рано.
В тетрадках стол, над ним зелёный абажур,
шуршит под полом мышь, у печки кот Бонжур
скребёт за ухом и зализывает раны.

А за окном был снег колюч и воздух стыл,
там псы брехали, обеспечивая тыл.
Я пол ватрушки клал в карман для Гулливера.
Он был прожорлив, точно я, и неказист,
и отзывался и на имя, и на свист,
и вел свой род, со слов соседа, от терьера.

К весне в двойном стекле оптический обман -
на мачте белый парус, синий океан,
какая взору открывалась перспектива...
Забор соседский разорён. Тверда рука,
и, воробьишке вброд, несёт фрегат река
к песку горячему персидского залива.

Потом с годами курс прямей, мудрее речь.
Мелеют реки, и дают фрегаты течь,
плюс голос в хоре и ходьба куда-то строем,
где статистически обязан имярек,
будь славянин он, скажем, турок или грек
разбить цветник,родить детей и дом построить.

Нет сказки хуже, чем про белого бычка,
но в ней повторов меньше, нежли у зрачка.
Пора бы самому себе признаться прямо -
всего и нужно только было...Боже мой! -
купил копеечный конверт, пришёл домой,
взял лист, перо, поставил дату:
"Здравствуй, мама..."


Примат

У дня сегодняшнего корни глубоки.
С пещерных пор ещё на лавры дипломата
гораздо больше было шансов у примата,
чей уже лоб и безразмерней кулаки.
Потом на смену кулаку пришёл топор.
Готовя социум для каменного века,
в природе властвовал естественный отбор.
Примат исчез. Он распрямился в человека.

У этой версии есть внутренний изъян.
Натуралисту школы и венцу творенья,
признать приходится при близком рассмотреньи,
как бесконечно мы ушли от обезьян...
Меж соплеменников своих почти изгой
он пересмотрит всё и, выстрадав решенье,
он обратится позже к версии другой,
но и она не даст бедняге утешенья.

Не может быть, чтоб от божественной искры
горел в людской душе огонь неугасимый -
что значат, скажем, по сравненью с Хиросимой
игрушки полуобезьяны - топоры?!
Создатель мудр. Но правят миром .удаки…
И обезумевший, бесчувственный к потерям,
примат поднимет к небу жёлтые клыки
и проклянёт свой первый вдох.
И станет зверем.

Москва, октябрь 2002г.


Хороший мой

"По-прежнему лишь голосом твоим..."
Иосиф Бродский

У нас вот-вот опять дохнет зимой.
Я осень научилась ненавидеть.
Так видно из окна. Хороший мой,
и для чего мне так далеко видеть?

Роняет лес багряный свой убор,
горланя птицы отбывают к югу...
Так много сказано уже, что до сих пор
сказать нам больше нечего друг другу.

Хороший мой, насколько легче нам
обоим не болеть о пережитом.
Насколько легче умирать словам
глухим и окончательно забытым.



Пекинес

А. Была, как говорится, не была...
Но все таки, каков повеса!
Себе - амурные дела,
мне - пекинеса.

П.Опять куда-то еду...не уснуть
на новом месте. Дал бы я на шею
надеть ошейник! Может быть куснуть
слегка? Нет, погожу. Еще успею.

А.Не так уж страшен черт, как нам его малюют!
Ест все подряд. Но видно, что тоскует.

П.Что хорошо, так это наш режим:
Хотим бежим, хотим лежим.
Ну кормит, это да...ну гладит...

А.Полклумбы с пуза смыл. На лапках
еще полклумбы. Барствует на тапках.
Опять стащил носок. В одном до службы
мне не дойти. Пошли в Парк Дружбы
от Водного и на Речной Вокзал.
О жизни по дороге рассказал
ему. Не все, но для собаки хватит.

П.Вчера использовал меня заместо грелки.
Пришлось терпеть - едим с одной тарелки!

А.Смешной. Знакомился с соседскою болонкою,
принюхивался долго - дело тонкое.
А сам...гуляли в парке, отыскал обабок.
Решил отметиться и завалился набок!

П.Гражданка эта квохчет, как наседка.
Сплю нынче у порога. Нет, соседка,
что Мусей он зовет, мне много симпатичней!

А.Звонил Борис. Прошла неделя.
Ах, если б сука, в самом деле
щенок не так уж и...остынь, остынь.

П....а тот, второй, наверное, уснул.
Сегодня я его лизнул,
и он меня лиз...
Нет, у людей зовется это по-другому!

P.S.
Он загребал передней лапой,
полз под порог.
Его свезти бы к эскулапу,
но я не смог.
Я не сумел.
И крыть мне нечем.
Он - член семьи,
большой когда-то,
стих под вечер,
часам к семи.
В тот вечер я не взял,
поверьте,
и капли в рот,
а мог бы...

За подряд две смерти
в последний год.


Времена жизни

...если б снова в сарай я к телёнку сбежал
с коркой хлеба из дома,
я бы гладил его, он бы, лёжа, жевал
в уголке, где солома.

Он доел бы всю корку и шумно вздохнул,
и (голодный страдалец!)
к моей доле шершавые губы тянул,
ухватился за палец.

Он вчера только встал, сразу шею в наклон.
Два косых, хитрых глаза.
Мы бодались два раза. И вышло, что он
победил оба раза!

Лоб как мой, с бугорками, рогов не видать –
я потрогал руками...
Если я не смогу его перебодать,
то пожалуюсь маме.

***

Всё в округе изъела
осенняя ржа.
Пёс к подъезду закрытому
жмётся дрожа.
Жёлтой краскою: "На ...
уедем отсюда"!
на сыром силикатном
торце гаража.

Ты не едешь,
ты лишь с незапамятных пор
в направленье платформы
идёшь через двор.
Здесь дальтоником нужно родиться –
им проще
всё, что видеть не можешь,
не видеть в упор.


Подросток

Мне отчим заявил, что я упрямый,
что вообще я - вылитая мама,
под левым глазом созерцая мой синяк...
а мама йодом мазала царапины,
и все шептала мне про гены папины,
не возражая отчиму никак.
Я ничего еще не знал про гены,
и жаждал только окончанья сцены.
Я точки все расставил по местам,
но позже. А пока немые зрители
смотрели со стены - отец мой в кителе
и мама в белом, наклонясь к цветам.

И вот сегодня меж делами прочими
я очень редко думаю об отчиме.
И об отце не чаще. Ну а все ж
скажи, седой но до сих пор воинственный,
тебя любили, а за что?
Единственно
за то, что был ты на отца похож.


Ну вот и всё...

"Любить не стоило труда..."
/из хрестоматий/

...ну вот и всё. С лица смахнуть кураж,
и не хрустеть, как новая купюра,
и усмехнуться - слово "авантаж"
породы той же, что и "авантюра".

Захлопнуь створки... Оставляя бар,
оставить лишний бакс. Уйти красиво.
Добавить к смеси кофе и сигар
больничный йод вечернего отлива.

На входе в твой трёхзвёздочный отель -
хороший выбор. Он тебе не нужен.
Отрадно то, что в мировой бордель
вписаться можно классика не хуже.
***
Как хорошо не ждать ничьих щедрот
и не спешить класть голову на плаху,
лишь видеть, как у нулевых широт
аборигены молятся Аллаху,

как красный диск, паденье устремив
за край земли, вдруг в тёмных водах тонет,
как в акварели, легшей на залив,
тяжелой рыбою всплывает Боинг,

и прятать ( компаньону не с руки
смотреть ни как "всплывает", ни как "тонет")
простое совпадение строки
с движеньем тыльной стороны ладони.


За тридевять годов

Не зря его прозвали АТАМАН,
а имени я не припомню что-то...
Он заводился с полуоборота
и за кастетом сразу лез в карман.

С шестого он покуривал тайком,
в седьмом смолил уже совсем открыто,
в разборке он мог оказаться битым,
единственно - нарвавшись на детдом.

Меня он выделял из серых масс:
мог уложить, шутя, одною левой,
дразнил моей с рожденья слабой плеврой
и прилепил мне прозвище - Сураз.

Он позже мог пойти совсем в разнос,
уже в то время - далеко не голубь,
но утонул. Шагнул мальчонка в прорубь,
а атамана "чёрт спасать понёс..."

Шесть букв заглавных без больших затей
я вырезал ножом на школьной парте.
Я умер бы, но не остался в Спарте
одним из неудавшихся детей!

Я через год покуривал тайком,
в седьмом смолил уже совсем открыто.
Я лишь тогда мог оказаться битым,
когда на нас войною шёл детдом.
***
"Нельзя смотреть на снимки из газет.
Телеграфист забыл про выходные.
Живёт неделю в Спитаке сосед,
и почта отменила накладные.
От имени российских матерей
и зная сколько это горе весит,
мать тайно посылает шесть рублей
из тридцати положенных ей в месяц". *

Смотрю на строчки. Строчкам десять лет,
и взгляд по ним скользит в года иные -
приобретённый мной иммунитет
сбоит, и, что опасно, не впервые...
Вот дом, вот двор с сараем, вот петух.
Он - гад, свою решая сверхзадачу,
всё целил клюнуть. Снова двор, лопух –
я в дождь стою под ним, я горько плачу.
Вот я иду по льду, бурчу на мать,
что лёд в крупе какой-то, вроде манки,
что тот, кто очень хочет полоскать
бельё на речке, пусть и тащит санки.
Вот снова дом. Тепло. В печи огонь,
а за окном сырое, в тучах небо.
Мать черемису нищему в ладонь
приносит со стола полбулки хлеба.

Нет в те края обратного следа.
Скрипи, пока скрипишь, моя телега…
А за плотиной там темна вода.
Так с ней всегда от выпавшего снега.

* - автоцитата



Человеческая комедия/размышления над ёмкостью 0.5 литра/

"Старик, пишу тебя по новой. *
Разбег - в пределах сторублёвой.
С того овса не станешь лих…
Но мельче шаг - видней напасти.
Я говорю: " Не в деньгах счастье".
Не уточняй, что в сумме их.

Жизнь - это квадратура круга
по сути дела. И подруга,
та, что со мною спит и ест,
похоже, это понимает,
пока она ещё внимает,
но вижу - скоро надоест.

Старик, ты пишешь: "Всё обрыдло…"
Послушай, но родившись быдлом,
ярма не сбросить…а терпеть
такую жизнь скотине проще,
жить можно быдлом, мой хороший,
но страшно быдлом умереть.

У позвоночных настроенье
зависит от пищеваренья.
Изобрели не мы, увы…
Но мы в отличье от скотины
смогли придумать гильотину
от всех болезней головы…"

Собачья вахта. Ночь. В сортире
из крана капает. В Сибири
народ спешит на службу…дна
ещё не видно. Спит столица.
Строкой неоновой М И Л И Ц И Я
в ночи отчётливо видна.

* - принадлежит И.Бродскому


Тот день/в годовщину/

Куда тебя, беднягу, занесло" *
в день полупраздничный,
в час вовсе неурочный?
Взгляни – стоит несметное число
таких домов в кварталах крупноблочных.

Всё повторится -
В стёртом до основ,
заплёванном, с пустою стеклотарой
вагоне,
рядом со случайной парой,
не наблюдающей ни ближних,
ни часов –

увидишь, как за стеклами вдали
прозябший день бесследно канет в вечер,
как в день,
когда неведомый диспетчер
не мог сдержать вращения земли.

1 января 2002г.

* - из Н.Рубцова


Глухарь

Ни шороха вокруг, ни свет и ни заря.
Снега еще мертвы, еще глуха природа,
Но сбоку впереди - призывы глухаря
неведомо к кому о продолженье рода.
Не властен над собой - на то она и власть!-
он раздувает зоб, чтоб досмерти упиться.
И под крыло толчок.
Не может не упасть
за глупую любовь застреленная птица.
Ты кровь отмоешь с рук. Следы на первый взгляд
не так уж и видны, но можешь быть уверен,
когда-нибудь потом тебя приговорят.
Тебя приговорят.
И тоже к высшей мере.


Капкан

В пол-уха ночь и натощак с утра,
но цепь не трёт и полная свобода,
и лаз есть – под штакетник огорода
к дворняге из соседнего двора.

Он со времён щенячьих уцелел,
а должен был, в собаку вырастая,
как всякий пёс, сперва прибиться к стае,
потом попасть под плановый отстрел.

Он уцелел и стал таким, как есть:
его клыки – губою двинет – жутко!
Других собак спасала в холод будка,
его своя, плотней, чем волчья, шерсть...

Но псы не могут перейти предел.
В снег ткнётся мордой, не осмыслив толком,
что прожил жизнь наполовину волком,
а на цепи жить так и не сумел.


***/в один адрес/

Не будет следа на сетчатке глазной,
как ты, уходя, обернулась на трапе,
как таяла в небе серебряной каплей,
мой путь осеняя земной.
Родная моя, не скорби...что с того,
что праздных людей привлекает вниманье
стоящий под вывеской "ЗАЛ ОЖИДАНЬЯ"
вокзала холодного для одного.
***
Пусть для души, и правда, это блажь,
а для кармана - лишние издержки,
я, уезжая вверх на свой этаж,
цветы отдам без возраста консьержке.
Не хуже, чем кому-то наугад...
Наивно затевать с собою споры,
когда с вещей соскальзывает взгляд,
не находя в них точки для опоры.

***
Vitam regit fortuna
всё остальное - вымыслы
дорогая сейчас
мы на многое смотрим похоже
что вполне объяснимо
поскольку дети выросли
в подтвержденье латыни
твои - много позже.
***
Суди себя, Господь, не слишком строго
за то, что ты изобретал лишь в шутку,
за то, что дал ей сердца слишком много
в ущерб рассудку.
За смену главных лиц в твоем спектакле,
за роль ее, что тянется веками...
За то, что мед она пила по капле,
а яд глотками.


Тебе и от тебя

Неприступна была я вчера...и мертва, как скала,
а сегодня с утра я на девочку стала похожей.
Примеряю наряды, и ты виноват, мой хороший,
что улыбку мою не вмещают мои зеркала.

Не бывает Рождественской сказки с печальным концом,
не бывает принцессы, чернящей предательский волос.
Я не с ленты магнитной услышу сегодня твой голос,
я не буду над нею стоять, каменея лицом.

И чернить, и стоять мне...но ты не узнаешь о том,
что из губ моих горестных слышатся только заклятья.
В это чёрное завтра надену я чёрное платье...
Но сегодня я в красном, а завтра случится потом.
***
Ты в тот вечер шутила. В тот вечер я был сам не свой -
ты курила, но я умолчал про "дурную привычку",
а, когда от перрона тебя увезла электричка,
небо рухнуло, бездна сошлась над моей головой.

С той поры миновало, не вспомнить уже, сколько дней.
С той поры зной июльский сменила февральская вьюга.
Чем была для меня ты? Дыханием тёплого юга,
стала сказкой короткой и долгою песней о ней...

Мой сентябрьский трамвай к остановке подходит, звеня.
Лист бездомный домой на подошве уносит прохожий.
Мы с тобой, моё летнее солнышко, встретимся позже.
Отодвинь срок ей, Господи. Дни забери у меня.


Письмо римского друга

"Посылаю тебе, Постум, эти книги..."
Иосиф Бродский /Письма римскому другу/

"Нынче ветрено, полощутся хоругви,
стук сандалий у трибуны в левом марше,
и надраться тянет так, любезный друг мой,
чтоб забыть - ты Младший Плиний или Старший.

Марши тешат до известного предела,
барабанщики, мой милый, много меньше.
Эх, сказал бы я как всё остолбенело,
неудобно только, вдруг дойдёт до женщин.

Больше книг не шли, какие к чёрту книги?
Вольнодумства нынче не прощает Цезарь.
Спит с мегерой вроде высушенной фиги.
Чтобы Брут его, плешивого, зарезал!

В скором времени, приятель, очень скором,
списки прежние отменят новых ради.
Городской дурак уже ходил на Форум,
бормотал чего-то о триумвирате.

Но я знаю, чем всё кончится в итоге -
будем снова рвать друг другу пуповину,
для того, чтобы попали в полубоги,
те кто сами люди лишь наполовину."

Постум встал, прошёл во двор прямой и строгий,
во дворе шёл первый век до нашей эры.
День прошёл и жизнь прошла, прошёл убогий,
в ногу топая, прошли легионеры.

Вся история на нулевом абзаце,
не созрели объективные условья,
для того, чтоб появилось имя Тацит,
далеко ещё пора средневековья.

Далеко ещё столетия тиранов,
равнодушно на мир грешный смотрят звёзды,
и на тех, кому о смерти думать рано,
и на тех, кому о жизни думать поздно.

И, вынашивая будущность в утробе
от любви суровой материализма,
в эру новую не терпится Европе,
по которой бродит призрак атеизма.



Песенка, написанная в городе Нефтеюганске

И надо б хуже, да не бывает.
Закуски лишку, а водки нет.
Смотрю в окошко, как заметает
снег белый-белый весь белый свет.

Приходит время, что нас рассудит,
а не рассудит, мне всё равно.
Ведь с нами будет лишь то, что будет,
а всё что было - прошло давно.

Фонари вдоль дороги от стужи дрожат,
первый транспорт сигналит вдали.
Дольше жизни уже между нами лежат
километры холодной земли.

Но растают снега и почтовым ночным
ты однажды приедешь сама.
Ты смеёшься...ну что ж, не казаться смешным
мне всегда не хватало ума.

А за окошком моим светает.
Автобус первый оставил след.
Вторые сутки снег заметает
до основанья весь белый свет.

В моё колено котёнок дышит.
Эх ты, приёмыш, цыплячья грудь!
Бумага терпит, контора пишет,
А день настанет когда-нибудь.



Дорожный экспромт

Меняя тягу, тягостно дыша,
Покинув часовой уральский пояс,
Все ту же пьесу ксилофонных шпал
Отстукивал нескорый скорый поезд.
Текла по стеклам чистая вода,
День начинался медленно и скупо.
Немудрено - в нелетные года
Погоды ждать по меньшей мере глупо.
Не поменять на новый свой билет,
И не уснуть, чтоб вновь легко проснуться,
Поскольку ничего на свете нет
Страшнее невозможности вернуться.
А завтра будет то же, что вчера.
Одновременно и ясней и глуше.
И дуют непопутные ветра
В твой парус, потерявшийся на суше,
Где, хоть убей, не вписывался в фон
Сосед напротив с рыжими усами,
Что целый день светился,как плафон,
И женщин звал козырными тузами.





Для тех же самых слов...

Для тех же самых слов не нужен чистый лист...
Он из других времен и с новым несозвучен.
И, разглядев его, сказал бы юморист:
"Он был бы так смешон, когда б так не был скучен".

Он по святым местам отроду не ходил.
Размеров средних лоб не разбивал на гробе.
Из женщин - не смешно ль? - всю жизнь двоих любил,
и были времена - его любили обе.

Он грешен, наконец, не больше, чем смешон.
И лучшее, чем сам, он произвел потомство.
Когда бы по несчастью мною не был он,
я ни за что бы с ним не заводил знакомства.


Спи, моя девочка

Спи моя девочка, видишь вон там на столбе
лампа зажглась, освещая соседние крыши.
Ослик не плачет, он дышит все тише и тише.
Он засыпает,
спиною прижавшись к тебе.

Спи моя милая, хватит вам солнечных дней.
Вытри слезинку, я рядом присяду с тобою.
Славная девочка, будешь и ты с золотою
туфелькой,
точно размером по ножке твоей.

Спи моя светлая, капелька, что из под век,
высохнет быстро, а утром никто не заметит.
Будет твой бал. Юный принц на балу тебя встретит.
Встретит
и сердце свое потеряет навек.

Спи моя бедная, сколько их надобно лет,
чтобы вот так, точно я петь тебе, если нечем
даже шептать?
Что тебе? Одеялко на плечи?
Сказочку поздно. Нет -нет я не выключу свет.

Спи, моё солнышко, видишь, как ослик к тебе
крепко прижался и дышит так ровно и сладко,
будто нисколько ему не мешает помадка,
после кормленья
прилипшая к нижней губе.


Я тебя люблю/к вопросу происхождения души/

Ослик мой весь день понурый.
В садик не ходил.
Утром он упал со стула,
ножку повредил.
Ну и что же, что из ватки?
Все равно болит.
Он лежит в моей кроватке,
в потолок глядит.
Он не спит, худой и бледный,
вот и я не сплю...

Спи, мой ослик, спи, мой бедный,
я тебя люблю!



Окраина

Скромные домики. Изредка с грядками. В вечных заботах народ.
На горизонте, уже за порядками, вахту несёт метзавод.
Там, где у речки дорога канатная делает плавный вираж,
юркой кукушки свистки многократные одушевляют пейзаж.
Эта речушка - снабженье аортное нижних порядков водой,
в ближних окрестностях цеха реторного не замерзала зимой...

Сколько тепла на тебя здесь потратили, если за сорок морей
помнил, как с гордостью нёс ты для матери первый кукан пескарей.
Путь свой и землю, пройдя до экватора, жив и почти невредим,
улицы видишь посёлка горбатого, дымное небо над ним.
И всё ясней на остатке шагреневом перед смиреньем в веках -
строгая девочка в платье сиреневом с красным портфелем в руках.



Дурочка

Я видел – год ходил он сам не свой,
но чтобы так всё вышло… Колька, Колька!
Шептались, что накрыт был с головой,
что на себя не походил нисколько…

К нему пристала кличка Самурай -
желтушный с детства, волосы, как уголь.
Он по весне спать уходил в сарай,
до холодов свой не меняя угол.

У нас сараи воздвигались лишь
на перспективу – будущей скотине.
Под верстаком жила у Кольки мышь
в окне - паук в махровой паутине.

Какой-то тайной силою влеком,
он в октябре с последнего урока
ушёл и на крюке под потолком
окончил жизнь намного раньше срока.

Я был к нему допущен лишь в конце -
и, потрясённый, удивлялся всё же,
что мать его стояла на крыльце,
и, улыбаясь, кланялась прохожим.

Ещё слова застряли в голове,
что, мол, на Кольку нет у Бога царства,
что буйных лечат… только и в Москве
для тихих не придумали лекарства.