Александр Буланов


Погодите, пожалуйста, выйду!

Погодите, пожалуйста, выйду!
Не хочу я узнать обо всём...
Только сделаю как-нибудь выдох
В этот дом, что два года снесён.


И послушаю грома раскаты
Облаков, что пролили дожди,
Вспоминая... - О где ты, когда ты?!
- Всё потеряно - память дожги.


Но нигде не находится печка,
Или даже сухой костерок.
В остающемся: Чёрная речка
И Иосифа Б. островок.


Ближе к нулю

И вместо того чтоб вести как ни в чём не бывало
Себя на расстрел, и командывать им как Мишель*,
Я хочу чтобы ты досканально об этом узнала -
Я имею ввиду переход человека в мишень.

Не хочу вспоминать пресловутую травлю с флажками -
Это образ для тех, кто дорогу искал с КГБ.
Лучше вспомни о том, как холодный задумчивый камень
Посредине груди не вставая лежал на тебе.

И, пожалуй, тюрьма веселее - решётки откроют.
Ну, а камень давил несдвигаемой тягой к росе.
Запускали коня на рубеж не сдающихся - в Трою,
А теперь на меня, ошалев, навалились вы все.

Это метка и знак правоты и, пожалуй, величья -
Не спеши, Пастернак, я сегодня тебя догоню!
Догнивает страна - возрастает уверенность птичья,
Что отвага души не становится ближе к нулю.

*Мишель Ней - маршал Франции, командывавший собственным расстрелом


Уйди и постой

О этот брак и этот ребёнок
Тебя загубил, загубил!
И солнце лишилось коронок,
И море пустили под ил!

Какие известные страсти
Пугали! - уже не гнетут.
Как будто у клоуна Красти
Ты бухнулась в жёлтый батут!

И я, притворяясь железным,
Пролязгал пустой мостовой
В каком-то районе облезлом
Под крики "уйди" и "постой".

Как буря судьба пролетела -
Скелет не собрать из костей…
И нет никакого мне дела
До всех до твоих новостей!

Земля погружается в сумрак,
И он необычно густой…
Но мне отзываются в скулах
Всё те же "уйди" и "постой".


Это было острым и жарким днём

Это было острым и жарким днём.

Я достигнул дна и прельстился дном,

Не хотел всплывать, по песку ходить,

А хотел я спать и вообще не быть.

 

Я любил вставать и не чуять ног,

На небесной скатерти думать – Бог,

Ничего не ждать от своей любви,

Никому не врать, ни с кем не юлить.

 

Вот и вышел я, вот и вышел весь.

Половина дня и сижу я здесь:

На дороге пыль, на заборе – смерть.

Ты не веришь мне?

Ты не веришь ведь…


Нейросеть

Проглотив обиду за обидой,

Сам себе предатель или враг,

Отстающим оказался видом

И мишенью для пацанских драк.

 

Это про меня – вы удивитесь.

Я превозмогаю, как могу:

Робок я, как двухметровый витязь;

Добр я, как ищущий назгул.

 

Мне любое море по колено,

Только по пятам идёт беда.

Я шептал ночами: «Яна, Лена…».

И они мне отвечали: «Да.

 

Что ты хочешь, если ты потерян,

Для людей и каверзных богов,

Если ты не остаёшься верен

Получателям своих долгов?».

 

Отвечаю – никому не должен.

Отвечаю – Богу не жених.

Весь ваш мир бумажный лихо сложен

Лишь для мёртвых, а не для живых.

 

И когда я выброшен из окон,

И бреду окраиной мирка,

Нейросеть из неживых волокон

Восстаёт в живого мотылька.


Ты приучила не ждать...

Ты приучила не ждать твоего неслучайного стука,
Не бросаться умом в невозможность твоих передряг,
Выводить и читать бесконечное слово «разлука»,
И тонуть, как учил не сдающийся крейсер Варяг.

Одинокость моя - только лично моя одинокость,
Не стихая горят по Москве вечевые огни.
Посмотри на меня, этих глаз бесконечная пропасть.
Отвернись от меня как от самой счастливой любви.

Не кровавый закат заменяется хмурым восходом,
Всё идёт, как идёт. Облака не плывут, а стоят.
Я поэт, как и ты, из похожей туманности родом.
Только хуже пишу... Этот шум - бесконечный набат. 


А.Г. Буланов, 2017


V. U.

Слишком тоненькая - так, что боюсь сломать.
Только скажи слово и «мир, держись!»:
Будут ветра по берегам стенать,
Будут валы в море утюжить жизнь.


Если уйдет в мысли, что глубоки,
Если веки покроют как пеленой глаза -
Это услышат как соловьиный крик,
Или как будто рядом летит стрекоза.


Поговори теперь, или иди на покой -
С нею всегда выбор один из двух.
Она кружит голову теплотой,
А глубиной захватывает дух.


А.Г. Буланов, 2016



Терпение

Встал с кровати - споткнулся о кошку,
Полетело резное бельё.
Я сточил об алмазную крошку
Всё терпение своё.

Я стащил с партитур покрывало
И нахмурил внимательный взгляд:
Как сейчас мне ещё не бывало,
Не бывало так много подряд

Корректур на лазурное небо
И на синие воды брони.
А на форумах русского веба
Колорадов клюют воробьи,

А на палицах шумного Дона
Поднимают зловещий укроп.
Стали ножки у шаткого трона
На паркете отплясывать поп.

К переменам задачи и места
Не готовый везде и всегда
Я скорблю у слоёного теста.
Но к звезде припадает звезда,

И щетиною наглая кошка
Защищает от нечисти дом.
Я сточил об алмазную крошку…
И ни чуть не жалею о том!

© А.Г. Буланов, 2016


Меня терзает мысль о том, что я покойник

Меня терзает мысль о том, что я покойник
И отказался в мире от всего.
Я вижу то село, я вижу рукомойник
И два зрачка асиневато-колких
Мне ёмко говорят идти на всё.

Я призываю этот же нездешний
Твой образ бессознательно сейчас
На белый луг, который не безгрешный,
На чёрный вальс, на бежевый матрас.

Но солнце так опрыскает кроваво
Небесную, быть может, синеву,
Что захочу я, чтобы ты упала
И в тот же миг я сам же уплыву

Спиной в Неву – замёрзнув, околею,
Но буду всё же синими шептать
Назло себе – «люблю»,
Назло тебе имею
Я что сказать, а после растоптать

Свои слова в потоке рассуждений
Холодных, как название реки.
Пост этих фраз не подавай руки,
На пальцах избегая топи жжений
От благородных этих унижений
У темнотою дышащей строки.


© А.Г. Буланов, 2016


Небо Чегира

Серая тучка свернулось в комок,
Небо висит – наблюдает.  
Кто не свалил, тот, наверно, промок.
Кто не промок - выживает.

Тоже иду я как розовый червь,
Эта вода мне – стихия.
Тучка упала, раскуталась щель в
Синее небо Чегира.

Этот Чегир, если гуглить войну,
Сгинул навек в сорок пятом.
Кто же твой сын, и каков будет внук
В мире глухом и помятом?

Боже, схватил меня в правило, нить
Связи с землею нарушив!
Ты не спеши меня зря хоронить,
Небо Чегира послушав.

Ты не спеши меня там отпевать,
Тучу увидев на кронах!
Я лишь пытался на свет уповать
В сумерках жизни, в неонах.


Шорохи жужелиц в сене

Шорохи жужелиц в сене,
Горевший от праздника форт,
Метущий по улице веник
И тлеющий зимами торф.

Вот вещи, смешавшие с мраком
Движение тощих планет,
Как булку печеную с маком
И с порохом твой пистолет.

Заряжено всё от начала,
Начинка пресыщена – смерть.
Ты маком сегодня чихала,
Ты порохом чистила клеть!

Не видел я больше такого,
Но знаю что, скоро капут
Ведь жужелиц в сене так много,
И веника выверен прут.

© А.Г. Буланов, 2016


Таксомотор

Когда взревел таксомотор
И, выезжая на Ордынку,
Помчали лошади в отпор
По мостовой корявой к рынку.

Когда летучий изо ртов
Не пар, а призрак до свободы
Им заслонил и март, и кров,
И поезда и пароходы.

Тогда февраль и наступил
(Он, может быть, ещё наступит),
Когда зимою дождик лил.
Кого не спутает, он скупит,

Кого не скупит, тех убьёт.
Не первый раз и не в последний
Февральский лёд копытом бьёт
Наш конь весёлый и весенний!

© А.Г. Буланов, 2016


Шиповник

Красный до рези шиповник,
Яблоко - Белый налив,
А под ногами крыжовник,
Схваченный ветками ив.

Кто-то сказал: “Это дача”,
Я же скажу: «Это смерть»,
Если смотреть наудачу
То, что не надо смотреть.

Если допить не до края,
А до девятого дна
Кафельной чашки Китая
Свой укоризненный дар.

Рифмой заполнивши точки,
Выжжены что на судьбе,
Ты собираешь почки –
Выдать цветами в суде.

Ты собираешь время,
Вечности им грозишь.
Только в твоем гареме
Белая шлялась мышь,

Только в твоей голубятне
Ворон двукрылый живет.
Вот почему приятней
Глаза мне шиповник жжет!

Вот почему так лихо
Ивы со мной шумят.
Я выражаю вихрь -
Ты пожинаешь яд.

© А.Г. Буланов, 2016


Роща

Вот и я подошёл в место, где только звать и аукать.
Вот и ты подошла и сказала, что можешь согреть.
Чем суровей зима и протянутей к воздуху руки,
Тем яснее в глазах та решимость скорей умереть.


Мы идём по тропе через алое в изгородь поле,
Мы торопимся быть как зелёный осенний листок.
От вселенной ключи, от воздушных потоков пароли
У тебя украду и поеду в Дубай, на восток.


И поеду на юг, где дубы заменённые пальмой
Оттеняют жару, и повстанец берет пистолет.
И на запад пойду, что покрыл ты своей амальгамой
И платками накрыл на две тысячи маевых лет.


Только север зовёт, это место, где звать и аукать.
Этот воздух в руках и решимость твою не стереть.
Возвращается всё, становясь круговою порукой,
Возвращаются все, заставляя по новой терпеть.


Вот и я подхожу, вот и ты незаметно подходишь,
Мы подолгу стоим, устремляя задумчивый взор…
Ты желтеющий лист неизменно на кронах находишь,
Я предвижу закат. И на ставнях старинных узор


Открывается всем разнородьем опаловых красок,
Открывается лишь при закрытом от солнца окне.
Открывается всем, только ты независимо плачешь,
Только птица летит, только роща сгорает в огне.


© А.Г. Буланов, 2016



Саврасовый берег

Старый тлен просыпется к ночи,
Но цветок в бутоне застыл.
И банальностью время грохочет,
А разумное тянется в ил.

Сколько выжжено дела и судеб,
Сколько выждано лет и надежд?
Если Бог, пожалев, не остудит,
То садись на зелёный суперб

И езжай за саврасовый берег,
На пустое! – “Не умер, не брешь!” -
Как в артерии рушится Терек.
Так вставай, и сражайся, и врежь!

© А.Г. Буланов, 2016


Девочка

Девочка, у которой внутри темнота
Думает: он не тот и она не та –
Как мы пойдем вместе в дремучий лес?
Вьюга домчит, волк непременно съест.

Девочка, у которой разрыв души
Пишет поэмы, также пытаясь шить,
Как-то сводить с концами тревожный круг, 
Не отвечать запросам своих подруг.

Девочка, у которой есть секрет
Из темноты рождает прекрасный свет.
Только её рану иглой не сшить –
Девочка та больше не хочет жить.

© А.Г. Буланов, 2016


Список

Ты роман свой вывел на бумаге,
И не в прозе – баловнем-стихом,
Развивал метафоры и флаги:
Колокол качаемый (по ком?);


Телефон трезвонящий не к месту,
И почти поэзию убил,
Но нашёл и лиру и невесту
На извиве тоненьких перил.


Я бы всё тебе вконец отправил,
Только этот маленький стишок -
Он один не против наших правил
Вызывает оторопь и шок.


Только этот вирш мой посылаем
Далеко за изгородь, туда…
Вышиной тот стих непререкаем,
Что сложить не стоило труда.


И роман почти уже написан,
Но осталась малая деталь:
Кто, скажи, до половины список
Нам читал и удалился вдаль?


Мы прочли другую половину –
Обороты быстрые уже.
Вижу я гротескную картину,
Только неспокойно на душе,


Только что-то лазит между сумок
И выходит в сумрак тьмы ночной –
Может быть, обычный недоумок,
Или дух свирепый и печной.


Никому о духе мы не скажем,
Недоумок сам уйдёт стеречь
Свой пиджак…
Но как воняет сажей –
Это дух растапливает печь.


Море дров, картина на проходе,
Тьма в окне, отчаянья угар.
Но стихи от благостных пародий
Отличает музыка и дар.


Твой роман почти уже написан,
На бумагу времени ушло…
И того неискончаем список,
Что душило, радовало, жгло.


© А.Г. Буланов, 2016



Аккорды

Лучшая часть, малая долька, градус.
Это как счастье, только без малых пауз.
Это как рыба в самой глубокой воде,
Это улыбка в сонме коварных недель.


Не убежать и не повесить галстук -
Это зима гонит в тревожный зал звук,
Вьюгой из окон мерно срывая хлопки.
Где же твой лес? Только зола, пеньки.


Люди выходят с бурей январской на сцену -
Это борьба за поколение, смену.
Люди сгорают – плавится ночь в аккордах,
Мимо идут армии, толпы, орды.


Лучшая часть, белый до боли парус.
Это как счастье, только без лишних пауз.
Быстрый корвет тонет в кипучих водах,
Хлопает зал в аккордах.


© А.Г. Буланов, 2016



Я вышел из леса на Привокзальной 6

Я вышел из леса
На Привокзальной 6
Города N, где урки УАЗ чинили.
Это тюрьма? - спросил я -  
Нет, говорят, это плен -
1964.  

Где же фронт горит? В какую посылать
Сторону всё: людей, пулемет, канистры?
Они говорят, что все повалились спать,
И войну ведут одни министры.

Что же трудитесь вы день ото дня,
Не разбегаясь по деревням и бабам?
Они говорят, что какая-то здесь фигня
И спрашивать их о ней совсем не надо.

Я обратно ушёл, принял возврат мой лес,
А за спиной канистра с пулеметом…
Под моим плащом есть небольшой обрез,
Я не знаю, кого найду и спасу кого там.


Три дня

Узнать о невозможности в три дня,
На третий день отколотить помеху.
И стать одним, и быть с тремя,
И третьим быть и варвару, и греку.


Явиться им на третий день,
Прощать. Но покорив и Рим, и Византию,
Кроить себе из млечного плаща,
Вязать себе из ниточек флотилию.


И в славе с ней явиться в свой удел,
Когда никто уже не ожидает.
На день седьмой, ввиду нехватки дел,
Господь всё зло на свете побеждает.


А мир горит и мечется во тьме,
Гласят «Спаси!» блудницы и пророки.
Три дня в плену, три дня в тюрьме!
И нет прямой, и ясной нет дороги.


Но тонкий луч,
Но ливневый ушат…
Потрескивая рушатся надгробья.
И если туч не посрамит душа,
На третий день ты выйдешь из подполья.


© А.Г. Буланов, 2016



Когда она стареет на глазах

Когда она стареет на глазах,
Ей остается только мерный взмах
Расправленных до нетерпенья крыльев.
И трепет их по ветру величав:
Так расстилают флаги на парчах
И план рисуют на машинах пыльных.

Когда она кидается с моста,
Не досчитав (положено до ста),
Устав на девяносто (два, четыре?), 
Она летит, и воды напрямик
Её влекут на бежевый родник,
Где прошлые крылатые почили.

Другою будут люди вспоминать -
Её судьбу им строить и стирать,
Но где-то там, на приграничье Слова
Она опять ступает, голосит,
А молодых ребенок веселит,
И это все не повторится снова.


Колоски

Коснись, душа! Оглохни, онемей
Неверное до судороги тело –
Твоим ушам не поспевать за ней,
И руки не поймут что нужно делать…

Сознание, так надо, отключись!
Ведь если в сеть не выключен приемник,
Внутри него звенят мои ключи,
Как брошенный на кафеле половник!

Зачем теперь маячить и играть,
Зачем учить неграмотных октавам?
Не раскроят уже морскую гладь
Баржи твои с таможенным товаром.

Коснись, душа! Оглохни, человек!
И онемей от глухоты вчерашней.
Как ломок дар, как шаток мой побег…
И колоски вздымаются над пашней.

© А.Г. Буланов, 2016


Предисловие с развитием

Мне кажется, что мир сошел с ума -
Уже совсем, вконец, бесповоротно.
В нём стало жить простуженно и рвотно.
Мне кажется, что мир сошел с ума

В глухой кювет у пропасти ромашек,
А лучше в чащу белых лопухов.
В нем надо жить запашистей и чаще
Жалеть волков, лохов и хомяков.

Мне кажется, что мир сошёл с ума
И тянет за собой в свою пустотность,
Но у меня совсем иная плотность
И я не то чтобы схожу с ума... 

Я просто устал от мира,
За рубашкой в комод полезу
И не найду.

© А.Г. Буланов, 2016


Бежали звери из пещер

Бежали звери из пещер,
Лесов, полей и гор крутых.
А падший ангел бил пажей.

Вещей непонятых «бултых»
Всё это действо орошал,
И намокали там пажи.

Нам жаль их было,
Но прощал
Им Бог,
Поскольку «Жи» и «Ши»
Писали правильно.

Вообще,
Законы стали обладать
Всей неподкупностью души.

И буквы лучше ты не трать,
Поскольку слежка там, надзор.
И в тюрьмы сев за перепост,
Смывает с имени позор
ЗК, невинен и непрост.

А ты сидишь и ТВ – ящ
Фонит указами едросов,
Поскольку старый этот ящер
Не выдержит молокососов.

© А.Г. Буланов, 2016


Ремесло

Красные, синие полосы;
Локоны красные, синие.
Волки мы разноголосые,
Птицы мы некрасивые!

Крайние и блестящие
Лезвия на пути.
Выросли настоящие –
Не буди, не буди!

Синим вихрем закрутимся
В красное «не причём».
Это не наша улица?
- Учтем, учтем.

- Это не ваше логово!
- Будем кусать сильней.
Идолу тащат Богово,
Синее всё красней.

Синее в мак сливается,
Поле горит огнем -
Это закат срывается
С вечной узды конем,

Это судьба красуется
В сером эскизе дней,
Чтобы не наша улица
Стала вольней, вольней,

Чтобы не наше поле
Через асфальт росло.

Красное - наше горе;
Синее - ремесло.

© А.Г. Буланов, 2016


Я тоже хочу, Балабанов

Я тоже хочу, Балабанов;
Я тоже хочу, дорогой.
Я слышу шумы барабанов -
Наверно, родился такой.

И сила, откуда берется,
И в чем заключилась она?
Наверное, тот, кто дерётся
Утонет в глубоких волнах.

Наверное, сидя у церкви,
Ты что-нибудь понял про нас,
Подобно философу Беркли,
И душу снимаешь в анфас

За гранями мира иного.
Теперь, у заветной черты,
Хочу я ни мало, не много -
Всего, что хотел бы и ты:

Смотреть бескорыстно и прямо,
И мир до костей раздевать.
Погиб режиссер Балабанов… -
Моя завершилась тетрадь.

© А.Г. Буланов, 2016


Покуда Бог плевал мне вслед

Покуда Бог плевал мне вслед,
Я не мешал его
Со стариком, который сед,
И внуками его.

И даже рифменный повтор
Мой стих не убивал,
Пока судья и прокурор
На спину мне плевал.

Плевал тогда, когда шаги
Срывались на галоп.
Плевал туда, куда ушли
С проверенных мы троп.

Плевал всегда, плевал везде,
Как Маяковский пел.
Но к зажигаемой звезде
Я тоже не хотел.

Какая радость-то мне быть
Оплёванной звездой,
И младость с радостью рифмить,
Как Пушкин золотой?

Но вот из тучи на башку
Решили мне поссать,
И между Богом и божком
Я начал понимать

Всю разницу, с которой жить
Совсем невмоготу.
По эту сторону мне быть,
Или стоять по ту?

Приходит время перемен
И надо выбирать,
А я беру с Него пример
И мне плевать, плевать!

© А.Г. Буланов, 2016


Ангел Рима

Ты меняешься так искренне в лице,
Что в этом виновато подсознанье,
И в Царскосельский в Питере лицей
Тебя влечет гордыня и призванье.


А я иду обочиной дорог,
Мне ни к чему колонны и лепнина,
Но дорог я тебе как скоморох,
А ты мне дорога как Ангел Рима.


И разница меж нами все сильней,
Когда пути и ближе и короче: 
Порежу я на завтрак сельдерей, 
А ты морковь граненую захочешь.


© А.Г. Буланов, 2016



Полдела сделано, и вот

Полдела сделано, и вот
Не ждешь хлебов твоих развязных
И не читаешь старых нот.
Ну вот, сынов своих прекрасных


Ты всех подряд перелюбил,
Желая их очеловечить.
От потребления мобил
Их излечить и изувечить.


И сколько радости мне тут,
Тебе - количество печали.
Мы выбираем новый кнут
И ты даешь, чтоб не пищали.


© А.Г. Буланов, 2016



Полынь

Обрывчатая нервная полынь -
За черной сажей цвет неразличаем,
Как ветер злой нахлынь бы он на Крым
И распугай у вод прибрежных чаек.

Она внезапна, голосом тонка;
Она страшна, но после беззащитна.
Она такая, но не такова.
Щепотку соли за порог отщипнуть,

Ввернуться в пол на низких каблуках
И от нее бежать к царице ночи!
Но я стою... и сам не знаю как
Узнать чего на самом деле хочет.


© А.Г. Буланов, 2016



Поэты

Поэты - это стая

Из очень разных птиц

И к солнцу одна за другой

Летит в вираже дугой.

Но тот, кто не смотрит в небо

Не разбирает лиц -

Он видит пепел с неба летящий.

Другой – смотрящий - видит факел,

Сгорающий в тишине.

 

И только в вышине

Ведомый тем же светом

Видит перья,

Которые были поэтом,

А теперь кружат на колючем ветру,

Не оседают пеплом,

Не поднимаются к звездам

И не сгорают на солнце.

 

Потому что поэты не кольца древа,

А новые ветви,

Которые сломали.

И все, что они сказали и записали

Посыпает землю ровным слоем

Белой солью,

Черным пеплом,

Красным маком,

Крестами с новым прозрачным лаком.

 

Поэты - это такая стая,

Не забывайте это.

Перья гонит над сушей холодным ветром.

Круг замыкается

Поясом над землей,

Новой орбитой, где каждый каждому свой

И Бог заполняет все промежутки светом.

 

© А.Г. Буланов, 2016 г.


Шарик

Нету времени, а я всё поспешаю
В чрезмерный домик – институт,
Вешаю на сумку красный шарик,
Словно революцию несу.

И какого я к тебе приехал,
Великодержавная мечта?
Все смеются либеральным смехом
И перепятий моих стишат

Глупые совсем не понимают.
Им, пожалуй, время не пришло.
Но его же нет… И надувают
Шарики, смотря на решето.

© А.Г. Буланов, 2016 г.


Госпитальный Вал

Десятого марта 2010-го года умерла моя бабушка, с которой я провёл всё своё детство. Звали её Роза Андреевна Солнцева. Всё самое лучшее, что есть во мне и моей маме - от неё. Ровно через 2 года, 10-го марта, родился мой сын - Владимир. В тот же самый день я начал писать стихи.

Розе Солнцевой

Рыжая в белую проседь
Женщина без каблука 
В самую позднюю осень
Хилого прёт старика.

В серых щитах голубятни
Птичий разносится гул.
Сторожу было приятней,
Что у больницы уснул.

И проходя сквозь ворота
От Госпитального пять
Верила ты, что работа
Душу согреет опять.

«Мал золотник, да дорог!» -
Ей поговорка шла.

Искренне твой потомок,
Выросшая душа.

Всё, что сказать имею,
С нужного дня пишу.
Ты поняла затею,
Или я просто шут?

© А.Г. Буланов, 10.03.2016


Остров

Как всё стало до ужаса просто -
Ты плывешь до известных земель,
А затем утыкаешься в остров
И живущих на острове змей.

Те шипят под ногами. Червиво
Извиваются их телеса.
Уцепись за пегасову гриву
И лети, и лети в небеса!

© А.Г. Буланов, 2016 г.


Памятник

Где забыл я сон, покой,

Он забыл меня?

Был я, в общем, не такой,

Не такой был я.

 

Не такие мне друзья

Почему-то в жизнь

Привносили звук «нельзя»,

И рождал трагизм

 

Стук рифмованный, чужой

С дальней стороны.

Нарисуй себе кружок

И на том остынь.

 

Я же дальше всех пойду,

Буду горевать.

Долотом я возведу

На горе кровать.

 

Будут все сходится к ней,

Видеть мой покой,

Что у липовых аллей

С ледяной корой,

 

Что у каменной печи

(Дома-то уж нет).

Вроде днем, а как в ночи.

Черный пистолет.

 

Берег у реки крутой,

Пухом мне земля.

Помаши-ка мне рукой,

Если ты земляк.

 

Поклонись и будь таков,

Если ты поэт.

Толпы сизых облаков,

Но меня в них нет.

 

Метры голубых глубин -

Что ли потонул?

Солнца красного рубин

Отгонял акул.

 

Где сложил главу свою

Стоит ли гадать?

В песне следующей спою

Как утрамбовать

 

Землю, воду и скалу

Под моим лицом.

Строен стих, как есаул.

Все заподлицо!

 

© А.Г. Буланов, 2016 г.



Лес в ноябре

Серый заснеженный лес в ноябре 
Похож на твои глаза…

- Это не бред.

Запах твоих волос, по мне,
Будто во снах.

А наяву ты говоришь «нельзя»
Голосом, что миллионы воль
Погнули.

- Такова моя стезя.

Голуби в дом летят...
Это же знак!
Погугли...

© А.Г. Буланов, 2016 г.


Отшельник

Порицаешь явление страха,
Если сам ты явление есть.
Сам себе и помощник, и знахарь,
И благая, и трудная весть.


Сколько жил ты в пустыне безлюдной
И бродил по далеким прудам?
Ты настолько же стал неподсудный
Всем людским трибуналам – судам.


Ты настолько же стал неприкаян,
Как в лесу вымирающий зверь,
Проходя стороною и краем
За свою потаенную дверь.


Не мешая кому-то, чему-то -
Просто разные уровни есть.
Этот страх, порицаемый круто -
Это слава твоя,
Это честь!


© А.Г. Буланов, 2016 г.



Февраль. Снять шапку, заболеть

Февраль. Снять шапку, заболеть,
Проснуться в три - уже не спать ночами.
И государства «радужная» плеть
Напомнит нам о том, как начинали,

Как было всем от холода легко,
Как денег нет - зачем они нужны-то?
И все не так опять, и все не то
От стен Кремля и до простого быта.

© А.Г. Буланов, 2016 г.


Труды

Тяжёлый труд:
И раз, и два, и три –
Мужик пыхтит и забивает гвозди.
Глубокий пруд
Взрывает изнутри,
Когда клюёт, и раздувает ноздри


Седой рыбак,
Предчувствуя уху.
А ты его в блокнотике рисуешь,
Сказав себе по глупости «могу»,
А после, не показывая, куришь.


© А.Г. Буланов, 2016 г.


Купина

Зачем твоя колышется рука,
Что лист в снегу увянувшей малины?
Не предвещай же мне скорейший крах,
Жене - любовь и перепалки сыну.

Прости слова, которые пусты
И подлые желанья (быстротечны).
О, купина, пожалуйста, остынь
И процветай в саду моем навечно.


© А.Г. Буланов, 2016 г.


Катманду

Поднимаешься сколько-нибудь пожить,
Веры две строчки, а в остальном - дыра
Манит людей. Не тебе ли ее зашить?
Только смотри, не ожидай удар.

Маленький мальчик горбится на жаре,
Через десяток лет берет автомат.
Он никого не привык жалеть.
Спасай ребенка, жену и мать,

Едь в какое-нибудь Катманду
И завернись во множество лиан.
Может, тебя там и не найдут,
Не напишут злой некролог в РИАН,

А оставят здесь доживать свой день,
И две строчки ты из себя сотрешь.
Только это все, как ты знаешь, хрень.
Никуда не уйдешь.

© А.Г. Буланов, 2016 г.


Назарет

Младенец был не скованней других
В своих яслях под каменистой крышей.
Когда несут и саван, и елей,
Телята спят и все теплее дышат.


- Что путь волхвов, проторенный звездой?
- То их побег от Ирода на волю.
Младенец спит не добрый и не злой,
Спит Иордан с крещенскою водою.


Идут волхвы, не затворяя век,
На встречу с тем, что божие касание.
В яслях сокрыт твой сын и человек,
Вошедший в мир, как жертва на заклание.


Он для тебя как свет пещерной тьме,
В которой жизнь обречена родиться
И находить этапом из темницы
На божий мир и город Назарет.


© А.Г. Буланов, 2016 г.



Чувства

Разлуки кроткие с любимыми людьми
И встречи душные в надежде прикоснуться:
Тебя не тянет от немой любви
Ни убежать, ни сослепу уткнуться

В моё плечо в безвкусных свитерах.
Но тянет запах вереницу жилок,
А от него цветок в горшке зачах,
И я беру удачу за загривок.

Ищу последним, пятым - не шестым!
И ощущаю всей своею кожей,

Что я ещё от Вари не остыл, 

Да и она не охладела тоже.


© А.Г. Буланов



Как аукает зал

Как аукает боль
В дом причуды зовя.
Не уликами роль
Ходит в зал на бровях,

Что своим естеством
Лучше публики всей,
Но антрактами в дом
Не забегает с ней.

Так аукает ноль,
Если стужа сильна.
Не заучена роль
И согрета спина

Убегающей в зал
Разодетой толпы,
А на сцене в узлах
Горделивых столбы

Как безумцы стоят
На слепящих лучах:
Кто быстрее упал,
Тот быстрее зачах;

Кто подонками бит,
Предвещает конец.
За кулисами спит
Их безумный отец.

Мерно светит из штор
Молчаливо луна,
Роль сверкает и взор
Устремив на вора

Закулисного в дым
Поднимается. Шаг.
И на сцене, за ним,
И у нас на устах

Опускается флаг,
Разбредается дым,
Убегающий враг
Отвечает за Крым.

И погашенный свет
За достигнутый день
Открывается тем,
Кому дотянуться не лень.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Мобилизация

Промозглая осень. Сердиться.
И капли дождя на убой
Всё хлещут по замкнутым лицам,
Всё просят вернуться домой.

Но ровные шпалы и рельсы
Колёса до боли кружат –
Несут напряжения «клейстер»
И мир до безумия сжат.

С тобой в ожидании битвы,
Поправив разгрузку, ремни,
Идут в окружение рытвин
Осколки рассказов. Они

Показаны в «правильном» детстве,
Которое шепчет в укор
Твой план героических действий,
Гусар - атаман - мушкетёр.

Твой тыл от влияния замкнут
И образ победы – цемент.
И капли разлукой не пахнут,
Когда барабанят о тент.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Разбуди меня. Зачем?

Разбуди меня. Зачем? -
Чтобы ночи не спать.
Слишком долго вставал ни с чем,
Так теперь и секунд не трать.

Сколько звоном из этих мест
Будет небо сердца колоть?
Вопрошай же, пока не жнец
И муку не пошёл молоть.

Долго ль там до бурлящих рек?
Всё равно, что мосты – труха.
Утирается всякий грех:
По холодной реке – рукав.

Чёрный сокол сидит и зрит
На высокой горе назад.
Без меня в небеса летит,
За крылом колосится ад.

Разбудили меня. Зачем?
Продолжал бы и дальше спать.
Я иду по мосту... ни с чем
У высокой горы... летать.

© А.Г. Буланов, 2015 г.



Мой почерк

Как невозможность для подбора слов
И постановки всех тире и точек,
Я выбираю в мире катастроф
Единственный качающийся почерк.

Я пользуюсь чернилами пера
Мне наживую выдранного болью,
В лучей не верю силу бога Ра,
Не верю в то, что обладаю ролью.

Всё эфемерно, только человек
В себе самом имеет перспективу.
И я, наверно, как вода у рек,
Не разрушая сразу всю плотину,

Сужаюсь до струи напора сил,
Переходя спокойствие стояния.
Ну а во мне, заглатывая ил,
Речные карпы мечут на заклание.

И это всё – для них, а мой же путь
Непредставимый в циклах неразмерен.
И я пишу… хотя бы что - нибудь,
Пока мой почерк пьян, а я потерян.


© А.Г. Буланов, 2015 г.


В какой стране

В какой стране, на улице, иль в доме

Меня настигнет, оглушит рассвет

И я сойду за гения, но кроме, —

Окончен гейм, и матч, и сет, —


Сказать смогу сухую благодарность,

Или упрек неведомо кому?

Авось судьба — бессмысленная данность

И ничего не виснет на кону.


Авось не буду бесконечно злиться

И благо есть, кому сказать прощай,

Лихая жизнь на градусы кренится,

На благовест, в неведомый мне край.


Не выросла душа, но легче стала,

Не довела до седины волос,

А я пришел уже на край канала,

Где нет домов, и улиц, и берез.


В такой рассвет срастаются обломки

И корабли на байковой волне,

Внизу стоят и предки, и потомки:

Они видны, но недоступны мне,


А значит, есть еще на свете время,

Пространство дней и ночь,

Подлунный свет.


В какой стране оказываюсь нем я?

Не получить ответ.


© А.Г. Буланов, 2015 г.

В авторском исполнении: http://www.youtube.com/watch?v=SiT1mYobOSA


Иона

Я сегодня Иона
И общаюсь с китами.
"Вседержители" с трона
Нас пугают Китаем.

Ярко свечка горит
В чёрной пасти алея,
Но чихающий кит
Замирает на время.

Так, зависнув, глубин
Неосознанный странник
Превращается в блин
Под давлением крайних.

Пробивается шок,
Разбегается трепет
От китовых кишок
До моих междометий.

Надо ль быстро валить
Из багрового сланца…?
______________________

Только Бога молить,
Как Иона,
Остался.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Фонари

Как ранняя немощь и слабость
И светлая томная чудь
По миру повысила градус
И льдину пригладила чуть


Как небо пролив на ребёнка
Слезинку грозы молока
Пронзила мне сердце иголкой
И в память вошла на века

Осталась на миг прикоснулась
Входила в обшарпанный дом
И дабы всё перевернулось
Будила корону и трон

Покинуть и не помышляла
Но вдруг затерялась вдали
И полы сатиновой шали
Душили во тьме фонари


© А.Г. Буланов, 2015 г.


В авторском исполнении: http://www.youtube.com/watch?v=d92sii3hExk


Рух

И камер ваших дрожание
От слабых в похмелии рук,
И конское дикое ржание
В когтях героических Рух,

И буквы на толстых скрижалях,
Ушедшие с рунами в пляс.
И люди, которым не жаль их
Идут ополячивать нас.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Слова

Не знаю, пишутся зачем,
Растут без меры, как трава,
Слова, скрепляя как цемент
И разрушая города.

Начинка с порохом. Горит.
И поджигатель не учтён,
Пока мерцает и болит,
Пока ты пуст и не учён.

Но быть наученным спешить,
Что в льдину биться моряку.
И я пытаюсь что-то сшить
Из ничего. И не могу.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Февраль

Вещь в развитом спае - распахе
Задушливых вязов, холмов.
Бегут, разуваются в страхе
У нижних ступеней богов.

Полсотни копченых ступеней,
Что выжжены солнцем, и зной
Летящие наискось тени
Влекут и влекут за собой

На купол податливых кукол
У ямы стервятников – птиц,
Которым достались акулы,
Упавшие с купола вниз.

В короткой секунде распада
Всемирный побег и пожар.
Так хижину райского сада
Коптит алебастровый шар,

Так нежно теленка родили
В моря захватившую нефть,
А мы от него уходили
Задушливый город терпеть.

Потерпишь, понюхаешь воздух,
И тень по земле расстели,
Когда не без устали в роздых
По небу летят журавли,

Когда раскалённая магма
В ответ на кипение тли
Как общая участь и карма
Шахтерам гудит изнутри.

Когда я не буду в ответе,
Когда всё пойдет чередом,
На этой проклятой планете
Окажется сдвинутый дом,

В котором из окон стреляют,
Картины висят вперекос…
Но я захожу – меня знают -
Под паром стоит паровоз,

И мы уезжаем куда-то
Навек, в непролазную даль,
И гриб, разлагающий атом,
За нами съедает февраль.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Кредо

Я разделся – жарко в этом зале –
О жаре мне люди не сказали,
Не мигнули, не предупредили,
Что заслонки загодя закрыли

Воздуху, что рвётся и буянит,
И пьянит, и лает, и горланит.
Тишина для духоты синоним,
От ветров построен и заслон им,

Как источник звуков отрешённых.
Кто просеет через решето их,
Времени тоске не пожалеет
И оно безумно пожелтеет…

Пожелтеют люди, небо, звёзды,
Эту стену динамитом снёс бы!
Но пока я только лишь разделся,
Напоказ распахивая сердце.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Эфир

Весь мир – большая пустота,
А мы – эфир разболтанный и свежий,
Пускаем пар на льдине изо рта
И чаем след по сумраку медвежий.

Плывём, по нам не застучит язык
В оправе бронзовой, не вылетит спасатель.
Панамой шлем, косынкой воротник
И ты приник к товарищу, приятель.

Плывём. Нам вслед, перегоняя тьму,
История несётся неизбежно.
Мир – пустота, наполниться ему
Даёт эфир, мерцающий надеждой.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Полоски на тигре

Ты выигрывал в детских всех играх,
Я был тенью кривой и пустой.
Ты полоски печатал на тиграх,
Я боялся испортить простой

Лист бумаги. Одарен за это,
Только больше я не человек!
В понимании можно лишь вето
Наложить на течение рек.

Мы живем и находим друг другу
Объяснения в дебрях у мглы,
Мы идем, удаляясь по кругу,
Избегая квадраты. Углы

Нарушают нашу свободу -
Только дуги выводят на глис.
Я волнуюсь, что прямо по ходу
У прожекторов лампы зажглись:

Может, знаком успеха и славы,
Иль острог заработал по нам.
А пока сапоги-самовары
И свобода картины без рам.

© А.Г. Буланов, 2015 г.


Люди и кони

Лучше выбрать что-то попроще,
С криком не лезть на рожон,
Если родился в липовой роще,
Не из икринок рождён.

Если слизала мать-чаровница
С гривы послед языком,
Не оседлает праведный рыцарь
И сарацина песком

Ты не задышишь. В пустоши ярой
И раскалённой от зла,
Люди и кони порознь валят
Из векового узла.

Кони и люди падают навзничь
Под завывания трубы,
Люди как пони, верите (?), скачут,
Кони как люди грубы.

Перемешалось всё, как не было,
Гордость поникла и злость.
На человеке скачет кобыла –
Снова вдвоём, а не врозь.


Прочитай, что смог записать я

Прочитай, что смог записать я,
А не можешь – даже не читай.
На столе стоит вкуснятина,
На огне посвистывает чай,

И висит портрет «не алкоголика» -
Алкоголик мечется внизу.
Оторви дугу мою от нолика,
Обратив агонию в слезу.

Или выбрось, или закопай на
Кладбище потерянных вещей.
Не большая вызарилась тайна,
К погребам не выдали ключей.

Алкоголик борется с истерикой,
А поэт подкидывает фраз.
И костёр горит, сияя в скверике,
Темнотой обёртывая нас.


Peverell

Шум подколёсный, Певерелл,
В глуши лесной. По палым листьям
Кто убежать тебе велел,
Покончить с магией и жизнью?

Тебя несущий великан
Из чащи в страхе не отступится
И словно в Риме Ватикан
Твой Хогвартс бьётся и красуется.

И ждёт тебя, мой Певерелл,
И от себя отречься страждется,
Когда неведомый предел
Ты перешёл и многим кажется,
Что навсегда.

Сгущение туч
Над головами – чернометочный,
Воландемортовый искус,
А ты – Иисус от Роулинг. Клетчатый
Английский вздыбится костюм
Дыханьем боя.

Сильный, яростный
На самый страшный в мире курс
Рассказ о маге семиярусный
Встаёт евангельской строкой.

Последний враг твой истребится,
Когда заклятиям – покой,
И маг решается молиться.


Игорю Волгину

Твоих стихов податливый гранит,
Учитель мой, храни тебя Всевышний,
Оставил след вернее, чем ланит
Порезы шрам впечатали на жизни.

Но только так внутри он заискрил,
И так взывал к подаренной свободе,
Что я глаза на скорости закрыл
И вот попал не глядя в этот полдень,

В зенит, в январь, в мелодию часов…
Начала всех когда-либо живущих
Проистекают от прилива слов
И от людей их нам передающих.


Пальцы пробуют клавиши в темноте

Пальцы пробуют клавиши в темноте,
Лампы погасли, и в них заискрился газ.
Я вывожу слова, но буквы в них не те,
На ноуте время спешит на целый час.
 
Если мы вымрем, то можно поставить крест,
Если мы канем, то память угробит нас.
Но я пишу эти строки не на стене
И перехожу с асфальта на синий наст,

На хрупкую льдинку плывущую незачем,
Но клавиш не вижу, и также не вижу вас,
Как слабенький звук приманит узилищем
И верные буквы встают в моё «сейчас».


Перепуталась

Перепуталась серая пыль
И пылинки приклеились к ночи,
Мой кораблик под окнами плыл
Как хотел, парусами упрочив

Тучи белые около лун,
Тучи серые, что на подходе,
А все прочие взвешенный ум
Оставлял огибая.

Уходит

Мой кораблик из гавани в шторм,
А пылинки приклеились к ночи.
Перепуталась пыль, и пошёл
Дождь косой, заливая город.


И это всё

И это всё, что я хотел сказать -
Сказать себе, и Богу подтвердить.
Узлом верёвку стоит наказать,
Любовь сумой, и костылями прыть.

Меня же всем несказанным завлечь.
Где ложь себе похожа на золу,
Бежит пожар и утекает речь,
Вверяя дар, что песенным зовут.


Палитра

Белый прячется у скалы
В гаме встреч воды потоков,
Их альбиносовые слоны
Пеной домчат поохав.

Красный прячется на вулкан,
Шепчет на весь Антарий!
Вялотекущий океан
Лопает взрыв – гербарий.

Зелень ратует и крадёт
Лучик на пользу, в корень.
Красный по засухе найдёт
И добежит до кровель.

Синий разлитый, распластанный…
- В небе с луной тягаться! -
Кроны срывают с глаз. - По ней
Лошадь идёт лягаться.

Ковш медведицы золотой
Ей опрокинут в омут
Жёлтым сияющий, как святой -
Это они не тронут!


В кануне воскресенья

Распятый свет на превысоком шпиле,
На перекрестии прицелов и дорог.
Вокруг царит весна настолько шире…
На Бога шире, чтобы видеть мог

Край полюса воды и край селенья
У берегов очерченных водой.
Свет распятый в кануне воскресенья…
Минуты блеск и вечности покой.


Я научился по-другому жить

Я по-другому начал видеть мир
И в нём дышать и слушать по-другому.
Хоть говорят, что это слишком ир-
Рационально. В пику дорогому,

Престижному и модному,
Назло известности ничейной и провальной,
Я небогат и не мелькаю, но
Со мною шар, со мною шар хрустальный.

В моём столе живут страницы дней
Мной прожитых, пролистанных, и память
На них пролита через рифму. Ей
Позволено шептать, что к ним добавить,

А остальное в прочее сложить,
Статистику провалами испортив.
Я научился по-другому жить.
Сверкает шар, подрагивает кортик.


Развивая Высоцкого

Одинокий стоял на вершине горы безымянной,
И напился ветров. И туманов заоблачных мел
Белым красил его, как сынов Авраамовых манной...
У подножья шакал падаль-мясо без удержу ел.

Разбивая гранит, птицы листьями стукались оземь
Приближая тоску, удаляя преступно капель.
В горном крае смогу пережить холодную осень,
Ну а зиму продлить уготовано мне ль?


ТМ

Карандаш золочёный на крыше,
Идеальная твёрдость – ТМ.
Я твой голос неверно расслышал,
Но утешился выбором тем.

Запишу, как обычно, забуду,
Отложу, через месяц вернусь,
И бумаги исписанной груду
С голубями отправлю. Да, пусть

Полетает, покружит секунды,
За которые мысли из строк
Обретают возвышенность тундры,
И срезают чердачный замок.

Пистолет воронёный на крыше,
Идеальная точность ПМ.
Твой заряд из патронника вышел
Безогляд.,
без обид,
без проблем.


Волны шали

Как ты далёко отошла, другою стала.
И что нашла, к чему пришла? Глядишь устало…
Поверх искрящих глаз, голов, и шляп сезонных.
В траве запутавшихся ног не видно томных.

Меня дразнили иногда те волны шали,
Что со спины твоей всегда так ниспадали.
И я готов был целовать секунды-стрелы,
Что проносились в один миг с тобой без меры.

Теперь в пути, всё на ветрах мотаюсь где-то,
Как душным зноем в волосах промчалось лето.
Волнение моря и прилив порой мешают -
Те волны шали со спины напоминают…


Портреты Рождества

Пели двери белой церкви звуком синего кита
И по вере каждой меркли свечи бурого скита.

Все иконы золотые в алых ризах миром слёз,
Все заплаты облепные старых стен, вазоны роз
Отстояли службу каждый, отставая от зеркал.
Ровно на сто тысяч сажней каждый будущий алкал,
Ровно сотню лет в надежде каждый прошлый проводил.
Изменения в одежде и парады всех светил
Не вернули и крупицы от былого бытия,
А Христос хрустальной спицей возрождался для тебя.

Что вплетёт в руно столетий
Новый взмах его петлиц?
Из страны условных клетей
Рвутся стаи белых птиц,

Как из мрака проявляя сень пещеры естества,
Что безудержно являют все портреты Рождества,
Что как будто указует без перста любую суть,
Что как будто публикует новый мир и новый путь.


Оригами

В дом, в котором лето прошло
Мне не с руки зайти.
Просто сказать «привет», но что,
Если пароль, ID

Только из шести слогов
Может в тени стоять,
А я прожил их тридцать пять
И выше они дубов.

Боязнь высоты - в крови пожар,
В глазницах сырая боль,
И кажется, что ты то ли стар,
То ли сведен на ноль.

Город, в котором ты не жил,
Мир отыгравший, смех
Кто-то на три сложил
И разделил на всех.


Склонила голову ко мне

Склонила голову ко мне
И подошла помолодиться.
До боли женщина, но не… -
Пожалуй, птица.

Не «жар-…», конечно, и не зной -
В глазницах – холод.
«Ну что, приятель старый мой,
Опять немолод?

Опять грустишь (о чём, о ком?),
Не залит краской.
И бело-лунным колпаком
Черпаешь сказку.

Присяду близко и уйду,
Махнув руками» -
До боли женщина и дум
Лоскутных камень.


© А.Г. Буланов


Ступень

Я чувствовал себя Алисой
В стране чудес,
Принимая вес
Языка.

Для меня значителен лес,
Пускай из него мука
Несъедобна.

Я думаю, это подобно
Чему-то свысока,
Но непонятно сбоку.

Я внятно сказал «пока»
Тривиальному року.
Общему, как айфон,
Коктейльная смесь, интернет.
Нора пошла под уклон,
И больше меня здесь нет.

Вы видите только тень -
Прообраз пути к иной
Реальности, как ступень,
Идущую за немотой.


Феникс

Ты воротишь лицо,
Я читаю ребристый двухтомник.
Птицефабрика – жизнь
При прищуренном взгляде – питомник.

Отшвартована смерть,
По реке наплывает на купол,
И воздушная твердь
Обличает пластмассовых кукол.

Погружение вниз –
Иногда, верхолазу спасение.
Многочисленных риз
Глубина и златое травление -

Прямо по сердцу знак
Перелётной не пойманной птахе
В понимании как
Догорит и воскреснет во мраке.


Электричка

Посредь стоял, считая лиги,
Давился сумками вагон,
Одной рукой держал я книги,
Другою - прятал телефон.

Мотало всех, один держался,
Кидало насмерть в полотно
И всякий голос, что сражался
Глушило узкое окно.
Хоть стой, хоть плачь,
Лежи диваном
И будь в миллионы раз хитрей…
______________________________

С любимых дач
Тяжёлым поднятые краном
В последний двигались тоннель.


Опята

Свежесть с улицы доносится предвзято –
Я тебя не похвалил открыто.
Прорастают гроздьями опята
В голом пне, но глубоко зарытом.

Дальний лес и комната пустая,
Грустный пёс у ног грызёт калошу.
Если лямки рюкзака растают,
То спина удержит эту ношу.

Выходи тропинкой на прогулку,
Оставаясь в комнате стеклянной:
Каждый звук в лесу отныне гулкий…
И полыни запах… оловянной.


Осень-псевдоним

Под ногами хрустит, как чипсы,
Опавшая прель, и листва
Последним покровом ложится
На вечно сырые дрова.

Наземный фонарик мигает,
Компания гопников пьёт.
Никто не поймёт, не узнает,
Кто в домике старом живёт.

Заходит в осенние чащи
И с порохом курит мундштук.
Быть может, ненастоящий…
В закрытые ставенки: «тук!»,

Калиточкой крашеной: «скрип» -
Смешная ветра игра.
А между поваленных лип
Растёт временная дыра.

И ты, попадая в неё,
Выходишь немного другим.
В заброшенном доме твоём
Пугающий ждёт псевдоним.

Клубится под сумерки щель
И встреча миров не сладка,
Как та придорожная прель
И призрачный свет с потолка.


Ледоход

Вечно один, вроде зима…
Снаружи уют, пьют – пустота…
Полчища льдин – идёт ледоход –
Вода не до дна промёрзла.
То ли зима оттаяла,
То ли весна за вёсла...
Взяла?

Снова один. Греби, греби!
Левым веслом по кругу.
Русалок, русалов и прочих сардин
Бей им, не жди подругу!

Вечно один, снова зима,
Лодка вмерзает в воду.
Этих картин жизнь принесла
По две к каждому году.

Парниковый эффект,
Таяние льдов, стук топора о череп.
Сплавляют зэки кругляки дров
На одинокий берег.
И лодка плывёт, теряется в них,
Как голова на плахе.
Пожар мировой, мировой парник,
Прадед седой в папахе

Вечно один. Кто он? Плывёт
К нам с кругляком колымским.
Опередил жизнь – ледоход,
Лодочка близко, близко...

Читаю это стихотворение на передаче Вечерние Стихи: http://www.youtube.com/watch?v=EwGxLwzjVhc


Глина

Всю разницу почувствовал в кармане,
Закинув руку под чужой пиджак.
В моей засевшей за подкорку ране
Вопросы «где?», «зачем?» и «как?»

Не застоялись, но переродились,
И каждой чёрточке уже потерян счёт.
А чем они, они – то чем гордились?
В кармане лишь бухгалтерский учет.

В моём же - грязь - размокнувшая глина
И что захочешь из неё лепи.
И если смерть - лишь гул и треск камина,
То жизнь - тончайшая моторика руки.


Координаты

В Москве уютно, как в Таджикистане,
Ну, разве только, пальмы не растут.
И ты не видишь дна в своём стакане,
Что на восточной долготе минут:

2 х 37 – дубляж подобен дроби,
Одиннадцать пятёрок – синий лёд.
Старик стоит, стоит в зелёной робе,
Над головой взлетает самолёт,

Огни, салют… - не так, как в сорок пятом!
На северной холодной широте
Он был героем, мужем и солдатом.
А ты в сети с патриотичным матом
Сдаёшь Славянск "какой-то гопоте".

Читаю это стихотворение на передаче Вечерние Стихи: http://www.youtube.com/watch?v=rMSlV9wyDS0


Всегда я с Пушкинской ходил в Литинститут

Всегда я с Пушкинской ходил в Литинститут,
Хотя с Тверской, конечно, было ближе.
Не экономил этих двух минут
Я по причине той, что нужно слышать

Звук собственных шагов в виду лица
Поэта древности глубокой, что не скроет
Ни звона колокольчиков конца,
Ни палочки начальственной, что строит

Шеренги и когорты молодых
Под флагами цветастее фиалок.
А мы даём их времени под дых
И раздуваем тлеющий огарок

До пламени мартеновской печи,
Где языками дантового ада
Готовятся украдкой кирпичи
Из нового культурного уклада.

Пройдёт эпоха, жерла отопрут,
Зальют водою раскалённый кегль.
И он проступит, строки поплывут
От берегов мерцающей Онеги,
И с Пушкинской падут, как снеги,
На названный в начале институт.

© А.Г. Буланов, 2015 г.

В авторском исполнении: http://www.youtube.com/watch?v=gZ4hIqrdhDA


Окраины

Ты не знаешь, где ты потеряешь
И зачем негаданно найдёшь.
Левым ухом слышу – уезжаешь,
Правым мозгом думаю, что врёшь.

Левая рука стирает буквы,
Правая выводит скрип-слова:
Мир по Галилею (плоский, круглый?)
Движется окраинами зла.

Что мне человечья разделённость?
В сумме расходящихся лучей,
Как не отгоревшая влюблённость,
Я один, а стало быть, ничей.


Moulin Rouge

Как два актёра в Мулен Руж,
Как тот поэт и куртизанка.
В немом кино попкорн, и душ
У водостоков замка.

Немой ответ на твой приказ –
Невольный уголок усмешки,
И недовыстроен каркас
Измены, верности и слежки.

Влитая жизнь в руно забот
О кошельке, о паре, прочем.
Блестит испариной мой рот,
А твой - стихами заколочен.

Читаю это стихотворение на передаче Вечерние стихи: https://www.youtube.com/watch?v=DMoQwdtwBbQ


Сегодня аллергия удалась

Сегодня аллергия удалась
И я чихал на всё, что было лишним.
А плющ в саду, мешая белым вишням,
Увял совсем, и ягода зажглась.

Прозрачней воздух, яростнее свет,
Как не бывало раньше, знаю, будет.
Косые листья, сорванные с лет,
Минута ждёт и, дожидаясь, удит.

Идёт рыбалка, изредка клюёт,
На стол встают те части из мозаик,
Которые в нечаянный уют
Приводят саек,

Арктические ветры, корабли
И полыньи, что плещутся за бортом.
А за окном на вишнях снегири,
Как маяки когортам

© А.Г. Буланов, 2015 г.

В авторском исполнении: http://www.youtube.com/watch?v=i4Q-E25lJec


В шуме ветра забираюсь круче

В шуме ветра забираюсь круче,
На вершине жерло под ногами.
Кто меня из выживших научит
Не стоять в разбуженном вулкане?

Кто научит кругом у подножья
Обходить душевные проблемы
И винить в осечке только ружья,
А в пожаре ненадёжность клеммы?

Я смотрю, я излагаю прямо,
Точный взгляд мой в перспективе мёртвый.
Я стою на дне высокой ямы
У страны по небу распростёртой.

Вижу облака, но не верхушки
Осенью линяющих деревьев.
Для запоя не хватает кружки,
Без полёта не бывает перьев.

В шуме ветра забираюсь круче,
На вершине жерло под ногами.
Кто меня из выживших научит
Не стоять в разбуженном вулкане?

Читаю это стихотворение на передаче Вечерние Стихи: https://www.youtube.com/watch?v=eV5Ndd0PsjA