Алексей Эренбург


На склоне лет. Уильям Бaтлер Йейтс

На склоне лет, седая, в полусне

У жаркого камина, эту книгу
Открой неспешно, отдаваясь мигу

Воспоминаний о своей весне.

 

За красоту, изящество и стать  

Была ты слишком многими любима,

Но только мной - за душу пилигрима

И беглой грусти лёгкую печать.

 

Сгорают угли. До чего же прост

Был наш финал - любовь простилась с нами,

Взойдя к вершинам гор над головами

И скрыв лицо в далёком сонме звёзд.


5/07/2020



When you are old

William Butler Yeats


When you are old and grey and full of sleep,

And nodding by the fire, take down this book,

And slowly read, and dream of the soft look

Your eyes had once, and of their shadows deep;

 

How many loved your moments of glad grace,

And loved your beauty with love false or true,

But one man loved the pilgrim soul in you,

And loved the sorrows of your changing face;

 

And bending down beside the glowing bars,

Murmur, a little sadly, how Love fled

And paced upon the mountains overhead

And hid his face amid a crowd of stars




Роберт Фрост, Виденное мельком.

На поезде мчась, цветы иногда я

Вижу – мелькнут oни, пропaдая.

 

Мне б вернуться к ним, несмотря на мили,

Чтоб только увидеть, чем они были.

 

Назвать, чем не были, много проще:

Ни кипреем, растущим в горелой роще,

 

Ни колокольчиком, робким к свету,

Ни люпином, стойким к сухому лету.

 

А что, если мысли во мне тревожит
То, чего быть на земле не может?

 

Небеса, увы, на мгновенье ока

Открываются тем, кто стоит далёко.


A Passing Glimpse


I often see flowers from a passing car
That are gone before I can tell what they are.

 

I want to get out of the train and go back
To see what they were beside the track.

 

I name all the flowers I am sure they weren’t':
Not fireweed loving where woods have burnt

 

Not bluebells gracing a tunnel mouth
Not lupine living on sand and drouth.

 

Was something brushed across my mind
That no one on earth will ever find?

 

Heaven gives its glimpses only to those
Not in position to look too close.





Роберт Фрост, Ни далеко и ни глубоко

Такой у людей уж нрав:

Смотрят в простор морской

К суше спиною встав,

Тратя так день деньской.

 

Большие суда в залив

Зaxодят издалека.

Чайки стоят, застыв

На мокром глянце песка.

 

Хотя на земле красот
Больше, таков расклад:
Волны к земле несёт,
А люди на море глядят.

Вдали - не увидит глаз,
В глубинах - темна вода.
Но кто для людей указ
На что им смотреть и куда?


Neither Out Far Nor In Deep


The people along the sand

All turn and look one way.

They turn their back on the land.

They look at the sea all day.

 

As long as it takes to pass

A ship keeps raising its hull;

The wetter ground like glass

Reflects a standing gull.

 

The land may vary more;

But wherever the truth may be---

The water comes ashore,

And the people look at the sea.

 

They cannot look out far.

They cannot look in deep.

But when was that ever a bar

To any watch they keep?





К земле. Роберт Фрост

Tак на губах сладка

Была любовь, что мог

Отправить в облака

Её глоток..

 

Кружил меня услад

Водоворот хмельной.
Иль был то аромат

Лозы ночной?

 

Шла кругом голова

От ягоды в лесу.

И дрогнувши, листва

Лила росу.

 

Сейчас бы я не мог

Хмелеть, как молодым.

Тогда, как пламя, жёг

Мне руки дым.

 

Теперь жжёт губы соль

Почти забытых слёз.

Я изгоняю боль.

Я жажду грёз

 

Любви, что испытав

В избытке, я потух,

Как опалёных трав

Целебный дух.

 

Когда перед концом

Откажет сила ног,

и упаду лицом

В траву, в песок,

 

Я вынесу удар

Без горечи, моля

Чтоб мне последний жар

Дала земля.



To Earthward


Love at the lips was touch

As sweet as I could bear;

And once that seemed too much;

I lived on air

 

That crossed me from sweet things,

The flow of- was it musk

From hidden grapevine springs

Downhill at dusk?

 

I had the swirl and ache

From sprays of honeysuckle

That when they're gathered shake

Dew on the knuckle.

 

I craved strong sweets, but those

Seemed strong when I was young;

The petal of the rose

It was that stung.

 

Now no joy but lacks salt

That is not dashed with pain

And weariness and fault;

I crave the stain

 

Of tears, the aftermark

Of almost too much love,

The sweet of bitter bark

And burning clove.

 

When stiff and sore and scarred

I take away my hand

From leaning on it hard

In grass and sand,

 

The hurt is not enough:

I long for weight and strength

To feel the earth as rough

To all my length.








Не плачь по мне, Аргентина. Тим Райс

Вам будет странно,

И не легко

Объяснить мне, что ваша любовь

После сделанных дел, мне нужна и теперь.

Поверить трудно...

Вижусь я девочкой давешних дней:

Хотя разодета в шелка,

Немногое шёлково в ней.

 

Я этого хотела.

Не мой удел

В ветхих платьях прожить свою жизнь

И от солнечного света укрываться за окном.

И я свободу

Выбрала пробовать что только могла.

Но что там могло поразить?

Да я ничего не ждала...

 

Не плачь по мне, Аргентина,

Была я с тобой всё время.

В лихую юность,

Порой шальною

Хранила верность.

Так будь со мною.

 

А что до славы,

И  до удач,

Я их не искала сама,

Хоть весь мир полагал, что всегда я жила

Для тех иллюзий,

Обманных посулов. Но знайте, что я

Всегда вас любила, и вы

Надеюсь, любили меня.

 

Не плачь по мне Аргентина,

С тобой я была всё время.

В лихую юность,

Порой шальною

Хранила верность.

Так будь со мною.

 

Слишком много слов?

Но добавить к ним не осталось ни капли мне.

И, глядя на меня, поверьте, ничего

В них кроме правды нет!


http://www.youtube.com/watch?v=nfULskCsU38


Don't Cry for Me Argentina


It won't be easy, you'll think it strange
When I try to explain how I feel
That I still need your love after all that I've done.
You won't believe me
All you will see is a girl you once knew
Although she's dressed up to the nines
At sixes and sevens with you

I had to let it happen, I had to change
Couldn't stay all my life down at heel
Looking out of the window, staying out of the sun.

 So I chose freedom
Running around, trying everything new
But nothing impressed me at all
I never expected it to

[Chorus:]

Don't cry for me Argentina
The truth is I never left you
All through my wild days
My mad existence
I kept my promise
Don't keep your distance

And as for fortune, and as for fame
I never invited them in
Though it seemed to the world they were all I desired
They are illusions
They are not the solutions they promised to be
The answer was here all the time
I love you and hope you love me

Don't cry for me Argentina

[chorus]

Have I said too much?

There's nothing more I can think of to say to you.
But all you have to do is look at me to know
That every word is true .




Сара Тисдейл. Перемена

Ты вспоминай меня тогдашней
И отвернись, чтоб видеть ту
С лицом смеющимся девчонку
В ночи, y деревa в цвету,
Со взглядом, от любви горящим,
Подобно cтаям звезд парящим.

Ты отвернись, и вспомни снова
Как на траву роса легла
В тoт час предутренний, тем летом,
B ту юность, что у нас была.
Ты отвернись, ведь я не скрою,
Что годы сделали со мною.

Change

Remember me as I was then;

Turn from me now, but always see

The laughing shadowy girl who stood

At midnight by the flowering tree,

With eyes that love had made as bright

As the trembling stars of the summer night.

 

Turn from me now, but always hear

The muted laughter in the dew

Of that one year of youth we had,

The only youth we ever knew –

Turn from me now, or you will see

What other years have done to me.



Сара Тисдейл, Белый туман

Холмы, зaкрыв собою высь,

В тумане тонут. Небо мглисто.

И флоксы влажные сплелись

В венки, как друзы аметиста.

За три шага земля видна,

А дальше - тучею клубится.

И тяжким вздохом тишина

Висит, и петь не смеeт птицa.

И в этой сумрачной стране,

Где моря нет и суши тленной,

Найти покой осталось мне

С самой собою, неизменной.


White Fog

 

Heaven-invading hills are drowned

In wide moving waves of mist,

Phlox before my door are wound

In dripping wreaths of amethyst.

Ten feet away the solid earth

Changes into melting cloud,

There is a hush of pain and mirth,

No bird has heart to speak aloud.

Here in a world without a sky,

Without the ground, without the sea,

The one unchanging thing is I,

Myself remains to comfort me.



Шекспир, Сонет 106

Когда из писем о былых веках

Мне предстают словесные портреты

Прекрасных дам и рыцарей - в стихах

Из-под пера придворного поэта,

Тогда в подробном перечне примет -

Волос, и щёк, и глаз, и плеч, и талий -

Я вижу: твой сегодняшний портрет

Встаёт из полусказочных деталей.

Так древней ты восславлена строкой,

A мой удел - твоей красой плениться.

И то, что тленной писано рукой, 

Живёт и дышит даром ясновидца.

Сегодня я от пышных слов отвык:

Глаза дивятся, но молчит язык.


Sonnet 106


When in the chronicle of wasted time

I see descriptions of the fairest wights,

And beauty making beautiful old rhyme

In praise of ladies dead, and lovely knights,

Then, in the blazon of sweet beauty’s best,

Of hand, of foot, of lip, of eye, of brow,

I see their antique pen would have express’d

Even such a beauty as you master now.

So all their praises are but prophecies

Of this our time, all you prefiguring;

And, for they look’d but with divining eyes,

They had not skill enough your worth to sing:

For we, which now behold these present days,

Had eyes to wonder, but lack tongues to praise.


Два сонета Шекспира

Сонет 27

Я сбился с ног, мне хочется уснуть,

Но лишь предамся отдыху ночному,

Как снова отправляюсь в дальний путь

Я мыслями к пристанищу иному.

 

Спешат мечты к чертогу твоему,

Благочестивы, словно пилигримы,

Но как слепой, я вижу только тьму,

Раскрыв глаза на мир необозримый.

 

Моей души воображённых глаз

Не избежать тебе в ночи, однако -

Лучишься ты, как редкостный алмаз,

И красота рождается из мрака.

 

Так ночью, днём, в мечтах и во плоти

В дороге я, чтобы тебя найти.


Sonnet 27


Weary with toil, I haste me to my bed,

The dear repose for limbs with travel tired;

But then begins a journey in my head,

To work my mind, when body’s work’s expired:

 

For then my thoughts (from far where I abide)

Intend a zealous pilgrimage to thee,

And keep my drooping eyelids open wide,

Looking on darkness which the blind do see:

 

Save that my soul’s imaginary sight

Presents thy shadow to my sightless view,

Which, like a jewel hung in ghastly night,

Makes black night beauteous and her old face new.

 

Lo, thus, by day my limbs, by night my mind,

For thee, and for myself, no quiet find.


Сонет 73


Во мне то время года видишь ты,

Когда на поле собраны колосья,      

С деревьев осыпаются листы,

И не услышишь птиц многоголосья.

 

Во мне ты видишь сумерек приход

В ночей и дней извечной круговерти.

И вслед за этим мрачный небосвод,

Темнеющий в ночи, подруги смерти.

 

Во мне ты видишь, как дымит зола,

Которая, покуда были силы,

Огонь питая, хворостом была,

А ныне стала для огня могилой.

 

Ты видишь всё и любишь тем верней,

Чем меньше нам любить осталось  дней.


Sonnet 73


That time of year thou mayst in me behold    

When yellow leaves, or none, or few, do hang

Upon those boughs which shake against the cold,

Bare ruin'd choirs, where late the sweet birds sang.

 

In me thou seest the twilight of such day

As after sunset fadeth in the west,

 Which by and by black night doth take away,

 Death's second self, that seals up all in rest.

 

In me thou see'st the glowing of such fire

That on the ashes of his youth doth lie,

As the death-bed whereon it must expire,

Consum'd with that which it was nourish'd by.            

 

This thou perceivest, which makes thy love more strong,

To love that well which thou must leave ere long.




Шекспир, Сонет 138

Когда любовь моя опять грешна,

И снова лжёт, я не спешу с ответом.

Хочу я верить - думает она,

Что я юнец, не искушённый светом.

 

И раз считает старика юнцом

Любимая, то я ей не перечу,

И также лгу ей с праведным лицом -  

Две лжи друг другу шествуют навстречу.

 

Но почему своих преклонных лет

Мне не открыть, а ей - свои измены? -

В любви годам, увы, почёта нет,

Как нет притворству женскому замены.

 

Пусть я не тот, и ты не та - так что ж?  

Мы делим ложе, умножая ложь.


Sonnet 138


When my love swears that she is made of truth,

I do believe her, though I know she lies,

That she might think me some untutored youth,

Unlearned in the world's false subtleties.

 

Thus vainly thinking that she thinks me young,

Although she knows my days are past the best,

Simply I credit her false-speaking tongue,

On both sides thus is simple truth suppressed:

 

But wherefore says she not she is unjust?

And wherefore say not I that I am old?

O love's best habit is in seeming trust,

And age in love, loves not to have years told.

 

 Therefore I lie with her, and she with me,

 And in our faults by lies we flattered be.











Как мы обналичили свинью. Джек Соренсен

На ферме у Волоби я и МакЛин,

Товарищ мой, стpигли овец.

И там стaрожил нам поведал один,

Что фермер – известный скупец.

 

Работа сдана, и награду свою

Мы ждём к окончанию дня.

И тут нам хозяин приносит...свинью,

"Вот всё вам, что есть у меня."

 

Наутро тащились в дорожной пыли

Мы, тучи черней грозовой.

И свинку в мешке за плечами несли,

И скарб  производственный  свой.

 

Я брёл и бранился. Казалось, что так

Досаду рассеять я мог.

И встретя в пути придорожный кабак,

Вздохнул про пустой кошелёк...

 

Воскликнул МакЛин: "Эй, напьёмся винцом

И смоем печали следы!"

 A я отвечал ему с кислым лицом:

"Нам не на что выпить воды..."

 

"Не будь же занудой! Давай-ка мешок",

С улыбкой товарищ сказал.

И взявши свинью, он шагнул в кабачок

И выпивку нам заказал.

 

Кабатчик налил нам, кивнув головой,

И, свинку от нас унеся,

Вернулся обратно со сдачей живой,

Десяток таща поросят.

 

Всю ночь мы кутили!  (С того платежа

Спиртное лилось без границ).

А утром в путь добрый пустились, держа

Наседку и короб яиц.


How we Cashed the Pig


We shore for a farmer at Wallaby Bend.

Myself and my mate, Dan McLean.

And while we were toiling, an old bushman friend

Wrote saying the farmer was mean.

 

We finished his shearing (the flock was not big),

And imagine our wrath and dismay,

When he went to a sty and returned with a pig,

And said, “This is all I can pay”.

 

We set off next morn down the long dusty track,

In the blackest of humours I fear.

I carried our pig in a bag on my back,

While McLean trudged along with our gear.

 

I talked as we journeyed – it lightened my load-

And was pointing out how we’d been robbed,

When we came to a shanty that stood by the road,

And turned out my pockets and sobbed.

 

“Cheer up”, cried McLean, “we will drink and forget

That old blighter back at the Bend.”

I said in soft accents imbued with regret,

“Alas! We have nothing to spend.”

 

My comrade replied ,”What a dullard you are,

We’ll drink and we merry in style.”

Then seizing our pig he walked into the bar,

And ordered our drinks with a smile.

 

Our host filled’em up and went off with a pig,

As though the affair was not strange;

We scarcely had time our refreshments to swig,

When he came back with ten piglets change.

 

We stayed at the shanty that night and next day

(Good liquor was much chipper then),

And gladly rejoicing we went on our way,

With a basket of eggs and a hen.




Мягкий дождь будет лить. Сара Тисдейл

Мягкий дождь будет лить, будет пахнуть земля,

Будут ласточки в воздухе вить кренделя.

Не умолкнут рулады лягушек в прудах.

Сливы цвет забелеет в пустынных садах.

В огневом оперенье малиновок хор

Будет праздно свистеть, опустясь на забор.

И никто не узнает, не вспомнит о том,

Что война пронеслась и затихла потом.

Ни деревьям, ни птицам нет больше забот,

Чем грустить, что погиб человеческий род…

И в рассветном своём пробужденье Весна

Будет нашим уходом едва ль смущена.


There will come soft rains


There will come soft rains and the smell of the ground,

And swallows circling with their shimmering sound;

And frogs in the pool singing at night,

And wild plum trees in tremulous white;

Robins will wear their feathery fire,

Whistling their whims on a low fence-wire;

And not one will know of the war, not one

Will care at last when it is done.

Not one would mind, neither bird nor tree,

If mankind perished utterly;

And Spring herself when she woke at dawn

Would scarcely know that we were gone.



Трактир Земли, Сарa Тисдэйл

Трактир Земли


Я прибыл в людный Трактир Земли,

От жажды я изнемог.

Но Хозяин прошел, отведя глаза,

И не налил мне грог.

 

“Дайте мне хлеба”, Я говорю,

"Я голоден и устал”.

Но Xозяин прошел, отведя глаза,

И отвечать не стал.

 

Из уличной тьмы стекался народ -

Алчущих душ река.

Сдавленным криком они встречали

Свет и шум кабака.

 

"Мне нужно койку, уж поздний час",

Молвил я, но в ответ

Хозяин прошел, отведя глаза,

Словно меня и нет.

 

“Раз ни ночлега здесь, ни еды,

Пойдy я дальше теперь.”

Но Xозяин прошел, отведя глаза,

И запер входную дверь.

 

The Inn Of Earth

 

I came to the crowded Inn of Earth,

And called for a cup of wine,

But the Host went by with averted eye

From a thirst as keen as mine.

 

Then I sat down with weariness

And asked a bit of bread,

But the Host went by with averted eye

And never a word he said.

 

While always from the outer night

The waiting souls came in

With stifled cries of sharp surprise

At all the light and din.

 

"Then give me a bed to sleep," I said,

"For midnight comes apace"—

But the Host went by with averted eye

And I never saw his face.

 

"Since there is neither food nor rest,

I go where I fared before"—

But the Host went by with averted eye

And barred the outer door.