Александр Флоря


Пьер Ронсар. Сонет к Елене

Однажды ввечеру на исчерпанье лет,
Над пяльцами склонясь у камелька, с тоскою
Пропев мои стихи, вздохнете вы: "Такою
Запечатлел меня Ронсаровский сонет.

Он юностью моей пленительной согрет".
И изморённых слуг, как вестью громовою,
Сметётся полусон. Воспрянет ретивое –
И пламенный восторг взорвётся вам в ответ.

В фантом преображен, оставлю кость земле я,
И, в миртовой тени бесстрастие лелея,
Душевный мир найду. А вы под гнетом смут

Раскаетесь тогда, что были так жестоки.
Не бойтесь утонуть в бушующем потоке
И розы жизни рвать, пока они цветут.

Pierre de Ronsard
Quand vous serez bien vieille, au soir, à la chandelle,
Assise auprès du feu, dévidant et filant,
Direz, chantant mes vers, en vous émerveillant:
Ronsard me célébrait du temps que j’étais belle.

Lors, vous n’aurez servante oyant telle nouvelle,
Déjà sous le labeur à demi sommeillant,
Qui au bruit de mon nom ne s’aille réveillant,
Bénissant votre nom de louange immortelle.

Je serai sous la terre et fantôme sans os:
Par les ombres myrteux je prendrai mon repos:
Vous serez au foyer une vieille accroupie,

Regrettant mon amour et votre fier dédain.
Vivez, si m’en croyez, n’attendez à demain:
Cueillez dès aujourd’hui les roses de la vie.


Каарло Крамсу. Свобода бесприютных

Стань за тех, чье дело свято,
обнови свой ум, испей
радость пролетариата —
разрывание цепей.
Где найти спасенье людям,
загнанным — волкам под стать?
Сами волю мы добудем,
сами будем мы ковать
и судьбу, и благодать.

Нескончаемые годы
жили в страхе мы с тобой,
изучай язык свободы —
страх исчезнет сам собой.
Чтобы вольно грудь дышала,
испытай души подъем
и желанье идеала.
Если в этом мире злом
ты бездомен, здесь твой дом.

И, когда не всё равно вам,
прочь от лени и тоски
за свободы смелым зовом
устремляйтесь, мужики!
Без вина пьянит свобода.
Охладят наш честный пыл
счастье и права народа —
там посеянного всходы,
где народ, по счастью, был.

Kaarlo Kramsu
Koditon vapaus
Tänne rientäin joutukaatte
kaikki vapaamieliset;
orjina kyll' olla saatte,
pois nyt orjuus, kahlehet!
Missä enää vapautta
löytää joukoss’ ihmisten?
Sitä vainotaan kuin sutta.
Taällä vain on suoja sen
luona täytten maljojen.

Tuskin enää miestä tapaa,
jok’ ei pelkäis varjoaan.
Tääll’ on mieli, kieli vapaa,
pelkoa ei laisinkaan.
Rinnat nousee, kuohuileepi,
aatteet kiitää lentohon;
vapaus vain vallitseepi.
Muuall’ on hän koditon:
täällä hänen kotins’ on.

Kuule ääntä vapahitten,
kuin se miehekkäästi soi!
Mutta mik’ on kumppanitten?
Tuskin seisoa he voi.
Viinan orjiks vapaat vääntyy,
sammuu into tulinen:
vapaus selin heihin kääntyy,
eik’ ees luona maljojen
viihdy joukoss’ ihmisten.


Сайма Хармая. Две вариации

1. На побережье
Чуден простор небесный
облачною игрой.
Душу негромкой песней
заворожил прибой.

Дюны едва лаская,
море поет для них.
Словно волна морская,
будет приход твой тих.

Saima Harmaja
Rannalla
Ihanat vaaleat pilvet
liukuvat taivaalla.
Hiljaa ja lumoavasti
laulaa ulappa.

Aaltojen hyväilystä
hiekka on väsynyt.
Tulisit aivan hiljaa,
tulisit juuri nyt...

2. После дождя
Над рощей тучи вереницею
плывут, грозою изойдя.
Блестит земля зеленолицая
в слезах весеннего дождя.

И засияло солнце заново.
И птичьи возгласы полны
одушевленья первозданного.
И солнцем мы ослеплены.

Saima Harmaja
Sateen jälkeen
Sininen ukkospilvi
soutaa metsä taa.
Oi miten loistaa kyynelissään
ihana vihreä maa!

Taivaalta häikäisevästi
aurinko hymyilee.
Jumalan linnut laulavat.
Aurinko hymyilee!


Стефан Малларме. Лебедь (вариация на мотив)

Неистребимо бел и статен горделиво,
красою опьянясь, неужто не пробьет
он манием крыла хрустальный плотный лёд
на озере, где спят высокие порывы?

Он – лебедь, лет былых нетлеющее диво, –
всё тщетно рвется в край немыслимых красот,
хотя в печали им он песен не прольёт,
когда стоит зима в блистанье примитива.

Ознобу вопреки, в морозной белизне
агонии своей – к навязанным извне
пространствам он хранит презрение изгоя.
Движеньем шеи он отбрасывает страх,
почти вмерзая в лёд, и видит неземное
сияние в своих бесплодно-гордых снах.

Stéphane Mallarmé
Le vierge, le vivace et le bel aujourd'hui
Va-t-il nous dechirer avec un coup d'aile ivre
Ce lac dur oublie que hante sous le givre
Le transparent glacier des vols qui n'ont pas fui!

Un cygne d'autrefois se souvient que c'est lui
Magnifique mais qui sans espoir se delivre
Pour n'avoir pas chante la region ou vivre
Quand du sterile hiver a resplendi l'ennui.

Tout son col secouera cette blanche agonie
Par l'espace infligee a l'oiseau qui le nie,
Mais non l'horreur du sol ou le plumage est pris.

Fantome qu'a ce lieu son pur eclat assigne,
Il s'immobilise au songe froid de mepris
Que vet parmi l'exil inutile le Cygne.


Роберт Сервис. Жаворонок

От злой зари до злой зари
Орудий рев. Взойти зазорно
Светилу. Солнце, не смотри
На опозоренные зерна
Несжатых выгоревших нив!
Твой взор отравлен видом брани.
Вдруг – жаворонка трель – как взрыв!
И изумленное молчанье

В ответ. Прорвался к нам с высот
Противник, прежде небывалый.
Мелодия нас током бьет
Сквозь златорунные прогалы.
И, политы сплошным огнем
Как бы из дота неземного,
Мы верим в то, что отдохнем,
Забытый мир обретши снова.

Дух целомудренных рулад,
Бесстрашен и неукрощаем,
Ведь знаешь ты, что землю в ад
Мы беспрестанно превращаем.
В дожде кровавом неспроста
Ты бьешься, крылышками вея,
Затем чтоб Неба высота
Явилась нам еще живее.

Robert William Service
The Lark
From wrath-red dawn to wrath-red dawn,
The guns have brayed without abate;
And now the sick sun looks upon
The bleared, blood-boltered fields of hate
As if it loathed to rise again.
How strange the hush! Yet sudden, hark!
From yon down-trodden gold of grain,
The leaping rapture of a lark.

A fusillade of melody,
That sprays us from yon trench of sky;
A new amazing enemy
We cannot silence though we try;
A battery on radiant wings,
That from yon gap of golden fleece
Hurls at us hopes of such strange things
As joy and home and love and peace.

Pure heart of song! do you not know
That we are making earth a hell?
Or is it that you try to show
Life still is joy and all is well?
Brave little wings! Ah, not in vain
You beat into that bit of blue:
Lo! we who pant in war’s red rain
Lift shining eyes, see Heaven too.


Малец. Разносветность. Подражания Шелу Силверстайну

Малец
"Он на голову подрастет -
Сказали, - года через два"
Второй уже проходит год.
А где вторая голова?

Shel Silverstein
Short Kid
They said I’d grow another foot
Before I reached the age of ten.
It’s true, I grew another foot--
Guess this is what they meant.

Разносветность
Свет красный - стой на месте, пешеход.
Горит зеленый - двигайся вперед.
Но как нам быть при свете в синей гамме
с лавандово-лимонными тонами?

Shel Silverstein
Lights
When the light turns green, you go.
When the light turns red, you stop.
But what do you do
When the light turns blue
With orange and lavender spots?


Эдвард Дайер. Застенчивая любовь

Есть крона и у деревца. Жесток
Слепня укус, и пчелки жалят зло.
Отбрасывает тень и волосок.
И в искорке скрывается тепло.
Родится океан из родника.
Любовь царю и нищему близка.

Тиха поверхность у глубоких вод.
Часы идут, не движа циферблат.
От страсти черепаха не поет.
О сильной вере люди не трубят.
У сердца - слух и зрение. Но крик
Его и в миг разрыва - безъязык.

Edward Dyer
A Modest Love
The lowest trees have tops, the ant her gall,
The fly her spleen, the little sparks their heat;
The slender hairs cast shadows, though but small,
And bees have stings, although they be not great;
Seas have their source, and so have shallow springs;
And love is love, in beggars as in kings.

Where rivers smoothest run, deep are the fords;
The dial stirs, yet none perceives it move;
The firmest faith is in the fewest words;
The turtles cannot sing, and yet they love:
True hearts have eyes and ears, no tongues to speak;
They hear and see, and sigh, and then they break.


Не(у)годники. Подражание Ш. Силверстайну

В общем, братцы,
если вкратце:
Ларри и Гарри – редкие твари,
от Молли – пользы, что от моли,
от Полли – головные боли,
Брижит – брюзжит,
а Пит – вопит,
Элиза – подлиза,
Стив – льстив,
Боб – сноб,
Фред – ферт,
Ален – банален,
Джон – прожжён,
Фил – хил,
Бад - гад,
Гера – мегера,
Роза - заноза,
Сол – зол,
Дик – дик
и Дюк – индюк,
Фабиан – павиан,
Крис – крыс,
Хейзи – крези,
Билл – дебил
И так о любом,
кого ни возьмем.
Тошнит ото всех.
Э-эх!

Первоисточник:
Shel Silverstein
Hard To Please
(To be said in one breath)
Elaine gives me a pain,
Gill makes me ill,
Winnie’s a ninny,
Orin is borin’,
Milly is silly,
Rosy is nosy,
Junie is looney,
Gussie is fussy,
Jackie is wacky,
Tommy is balmy,
Marry is scary,
Tammy is clammy,
Abby is crabby,
Patti is batty,
Mazie is lazy,
Tiny is whiney,
Missy is prissy,
Nicky is picky,
Ricky is tricky,
And almost everyone
Makes me sicky.
(Whew!)


Гью Кромптон. Виноградник (вариации)

1.
Приходи в сердечной яри.
Приходи в душевной хмари.
Раствори ее в нектаре
Винограда!

Это таинства Эрато,
Это буквы Мецената,
Это ум, богат растратой, -
Вин отрада.

Это лавр, венок желанный,
Это честь - как с неба манна,
Это блеск лучей Пеана -
Грёз настой.

В нем экстракт весенних дней -
Он достоин королей,
С ним крыло - смелей, верней -
Грёз настрой.

2.
Заходи, кто сердцем пол,
Заходи, кто сердцем квол:
Эликсир от этих зол -
Виноград!

Тут щедреет Меценат,
Тут всех муз сокрытый клад,
Тут для умственных отрад
Вертоград.

Тут ты вдохновеньем пьян,
Тут признаньем осиян.
Тут сверкающий пеан
И венки,

Радость вешнего тепла -
Дар для царского стола.
И у вымысла крыла
Велики.

Hugh Crompton
THE VINEYARD
Enter you that rave with madness:
Enter you that sigh with sadness,
And receive the oil of gladness
In the Vine.

Here's the mystery of the Muses,
Here's the font Maecenas uses,
Here wit gains whate'er it loses,
Noble Wine!

Here's the laurel, here's the bays,
Here's the sum of poets' praise,
Here's the cream of Paean's rays:
Famous liquor!

Here's the arsenal whence do spring
Presents worthy for a king,
Here my fancy's tender wing
Thriveth quicker.
Републикация
Дата: 09-06-2019 | 13:40:19


Золотая курица. Подражание Шелу Силверстайну

Да! Мы сварили эту куру!
Но ты не говори, что сдуру.
Сначала рассказать позволь
Про нашу головную боль.
Эта... курица несла
Яйца золотые!
Только разве для стола -
Яйца золотые?
А попробуй повари
Всмятку это злато.
Не дотянешь, хоть умри,
Ты до результата.
Этой курице нести
Яйца чуть попроще б -
И жила б честь по чести,
Не попала в ощип.

Первоисточник:
Golden Goose
Shel Silverstein
Yes, we cooked that fat ol’ goose.
You say we were insane
Because she laid those golden eggs,
But you don’t know the pain
Of trying to boil a golden egg
While you just starve away.
If she’d laid ordinary eggs
She’d be with us today.


Эйно Лейно. Два стихотворения

1. В сердце осень
Ты права, я перечить не буду,
мой единственный друг. Убегай:
ни к чему тебе сердца остуду
от меня перенять невзначай.

Вот пробился подснежник-заморыш
на проталине, солнцем пригрет.
Но с природою не поспоришь:
скоро сникнешь ты, первоцвет.

И хоть память моя не слаба еще,
впечатленье одно сберегла:
я увидел цветок прозябающий
и снежком укрыл для тепла.

Eino Leino
Syystunnelma
Teit oikein ystava ainoo,
kun luotani laksit pois.
Sun rintasi nuori ja lammin
mun rinnalla jaatynyt ois.

Kas, maantiella kalpea kukka
lumipalvesta nostavi paan.
Mitä vuottelet kukkani vielä?
On aika jo painua pään.

Tuhat aatosta'sieluni tunsi,
sen vaan minä muistaa voin:
Oli tielläni kuihtunut kukka
ja sen peitoksi lunta ma loin.
Републикация. Впервые: Дата: 01-06-2019 | 20:53:54

2. Ночь
Солнце зашло. В потемках вот-вот
скроется лес. Я воззрился в дали,
где огоньки пустынных болот
чуть различимо затрепетали.

В доме один я. Она нейдет.
Что же - часы мне влачить в печали?
Воображенье пущу в полет.
Мыслью в чертоги мечты отчалю.

Что там мерцает из-за ветвей?
Будто волнение белой ткани?
Твой силуэт и черты... Ясней,
четче становятся, ум дурманя...
Но исчезают они, как вей-
ветер. Влажнеют глаза в тумане.

Eino Leino
Yö saäpuu. Päivä on poissa,
hämy silmiä hämmentää.
Jo kaukana korven soissa
tulet virvojen viriää.

Ypöyksin istun ma koissa,
ei armasta ystävää,
mutta oudoissa unelmoissa
mun henkeni heläjää.

Ken siellä? Ken lehdossa läikkyy?
Kuka huntua huiskuttaa?
Kuva valkea vierii ja väikkyy,
tutut piirtehet pilkoittaa.
Mun aatteeni seisoo ja säikkyy,
sumu silmiä sumentaa.


Джон Китс. Когда...

Когда я с ужасом воображаю,
Что и меня могила забрала
И вызревшего в мыслях урожая
Не смог собрать я с помощью стила,

Когда в небесном вызвезженном лике
Читаю я Романтики размах,
Осознавая, что его толики
Не передам в обыденных словах,

Когда, творенье времени, скорбею,
Что вечно не могу любить и я,
Доверясь чувству, будто чародею, —
Тогда стою на грани бытия

И Вечности, которая по праву
Проглатывает и любовь, и славу.

John Keats
When I have fears that I may cease to be
Before my pen has glean’d my teeming brain,
Before high-piled books, in charactery,
Hold like rich garners the full ripen’d grain;

When I behold upon the night’s starr’d face,
Huge cloudy symbols of a high romance,
And think that I may never live to trace
Their shadows, with a magic hand of chance;

And when I feel, fair creature of an hour,
That I shall never look upon thee more,
Never have relish in the faery power
Of unreflecting love; — then on the shore

Of the wide world I stand alone, and think
Till love and fame to nothingness do sink.


Шел Силверстайн. Дождевой дансинг (Подражание)

Льет и льет напропалую.
Лучше места не найдя,
Я под дождиком танцую —
Под навесом из дождя:
У овина, за сараем,
В огороде и в саду.
И на крыше в пляс пойду.
От воды беды не жду:
Я водонепроницаем.

Shel Silverstein
Dancin’ In The Rain
So what if it drizzles
And dribbled and drips?
I’ll splash n the garden,
I’ll dance on the roof.
Let it rain on my skin,
It can’t get in--
I’m waterproof.


Джон Китс. Сонет о сонете

Когда мы бедной рифмою связали
Поэзию, как Андромеду – цепью,
Тогда сплетем ногам ее босым
Просторные и лёгкие сандальи.

И чтобы горькое великолепье
Открылось нам в созвучиях простых,
Мы, новые Мидасы, обратим
Неволю в золотые пекторали.

Слова и струны испытаем в скрепе,
Слух разовьем, старанье изощрим,
Очистим лавры от листов гнилых.
Что до цепей, их выберем мы сами:
Когда нельзя Поэзии без них,
Цветов гирлянды будут ей цепями!

If by dull rhymes our English must be chained,
And, like Andromeda, the Sonnet sweet
Fettered, in spite of pained loveliness;
Let us find out, if we must be constrained,

Sandals more interwoven and complete
To fit the naked foot of Poesy;
Let us inspect the lyre, and weigh the stress
Of every chord, and see what may be gained

By ear industrious, and attention meet:
Misers of sound and syllable, no less
Than Midas of his coinage, let us be
Jealous of dead leaves in the bay wreath crown;
So, if we may not let the Muse be free,
She will be bound with garlands of her own.


Ууно Кайлас. Грустно (Doloroso)

Солнце впадало в лоно морское.
Музыка тихо, грустно играла —
В жилах играла, мир небывалый
Мне открывая, кровь беспокоя.

Стихнул в осоке ветер усталый.
Будто внимал я эпиталаме:
Музыка тихо, грустно играла
Про обрученье зорь с облаками.

Музыка тихо, грустно играла,
Пела мне что-то райскою птицей...
Рвусь, окрыленный, в мир идеала.
Жизнь, окрылившись, так же умчится.

Uuno Kailas
Kaipaus
Tän’ iltana ken mulle soittelis,
kun aurinko on painumassa mereen.
Ah, aavain rauhan sanomattoman
ken sävelissä valais kuumaan vereen.

Tän’ iltana ken mulle soittelis,
kun tuuli yöksi nukkuu kaislanpäihin.
Niin olen sairas. Sydän ikävöi
nyt pilvien ja iltaruskon häihin.

Tän’ iltana ken mulle soittelis
ja laulais mulle laulun ikävästä.
Oi, että kimmeltävin siivin vois
kuin muuttolintu lentää elämästä!

Републикация. Впервые: Дата: 05-05-2019 | 19:15:37
Благодарю Г. Михлина за подстрочник


Редьярд Киплинг. Литания Любви

Константину Симонову
Серые глаза – печаль.
Слезы. Дождь. Гудок. Вниманье!
Крик прощальный. И причал,
Исчезающий в тумане.
Сердца попусту не рви
И особыми словами
Пой Литанию Любви:
"Наша нежность вечно с нами".

Черные глаза – мечта.
Волны. Качка килевая.
Звезды Южного Креста
Светят, всем повелевая.
Шепот. Кругом голова.
В небесах алмазов пламя.
И Литании слова:
"Наша нежность вечно с нами"

Карие глаза – июнь.
Пыль над степью. Зной суровый.
Ликование и юнь.
Первобытной страсти зовы.
Скачка. Трепет и кураж.
Нас охота захватила.
А Литания – всё та ж:
"Нежность наша – до могилы".

Синие глаза – лучи
Лунные. Игрою света
Наподобие парчи
Симла в серебро одета.
Вот мы в вальсе визави,
Зачарованы объятьем.
И Литания Любви
В сердце: "Нежность не утратим".

Неужели это крах?
Разорен я безвозвратно?
У Амура в должниках
Я теперь четырехкратно!
Девы, я поверю вам:
Не была любовь пустою!
За нее сто раз воздам
Гимном четырем цветам:
Нежность их навек со мною.

Rudyard Kipling
The Lovers’ Litany
Eyes of grey – a sodden quay,
Driving rain and falling tears,
As the steamer puts to sea
In a parting storm of cheers.
Sing, for Faith and Hope are high –
None so true as you and I –
Sing the Lovers’ Litany:
“Love like ours never die!”

Eyes of black – a throbbing keel,
Milky foam to left and right;
Whispered converse near the wheel
In the brilliant tropic night.
Cross that rules the Southern Sky!
Stars that sweep, and turn, and fly
Hear the Lovers’ Litany:
“Love like ours never die!”

Eyes of brown – a dusty plain
Split and parched with heat of June.
Flying hoof and tightened rein,
Hearts that beat the ancient tune.
Side by side the horses fly,
Frame we now the old reply
Of the Lovers’ Litany:
“Love like ours never die!”

Eyes of blue – the Simla Hills
Silvered with moonlight hoar;
Pleading of the waltz that thrills,
Dies and echoes round Benmore.
“Mabel”, “Officers”, “Good-bye”,
Glamour, wine, and witchery –
On my soul’s sincerity,
“Love like ours never die!”

Maidens, of your charity,
Pity my most luckless state,
Four times Cupid’s debtor I –
Bankrupt in quadruplicate.
Yet, despite my evil case,
An a maiden showed me grace,
Four-and-forty times would I
Sing the Lovers’ Litany:
“Love like ours never die!”


Вильям Шекспир. Сонет 66

Всё муторно. Уснуть в гробу милей,
Чем видеть то, что процвело вокруг:
И ликованье подленьких нулей,
И непризнанье подлинных заслуг,
И низость, возведенную в чины,
И простаков, обманутых стократ,
И недотрог, что скотски растлены,
И дар, который бездари чернят,
И мощь ума, бессильную давно,
И сломленное властью мастерство,
И благородство, что побеждено
И служит злу, не ведая того.
Всё муторно. Но если сам уйду,
Свою любовь покину здесь, в аду.

Tired with all these, for restful death I cry:
As to behold desert a beggar born,
And needy nothing trimmed in jollity,
And purest faith unhappily forsworn,
And gilded honour shamefully misplaced,
And maiden virtue rudely strumpeted,
And right perfection wrongfully disgraced,
And strength by limping sway disabled,
And art made tongue-tied by authority,
And folly (doctor-like) controlling skill,
And simple truth miscalled simplicity,
And captive good attending captain ill:
Tired with all these, from these would I he gone,
Save that, to die, I leave my love alone.


Вильям Шекспир. Две песни (из комедии "Пустые старания страсти")

Весенняя
Когда жемчужен первоцвет,
Барвинки желтые нежны
И луг цветами разодет
С мольберта молодой весны,
Тогда среди её услад
Кукушка вдруг поёт не в лад:
Ее извечное "ку-ку"
Звучит укором дураку.

Когда по щебетанью птиц
Считают время мужики
И с песней стайка чаровниц
Бельё полощет у реки,
Пастух на дудке заиграл,
Природа правит брачный бал,
Врывается в весенний гам
"Ку-ку!" — укором дуракам.

Зимняя
Когда облеплен снегом дом,
И Дик-пастух ладони трет,
И комья мерзлые кругом,
И в глечике не сливки — лед,
И птах скукожился в снегу,
Во мраке кычет сыч: "Угу!
Угу! Угу!"
Согласный он мотив завел!
Вся в саже Джейн скребет котел.

Когда метели щиплют нос,
И в церкви зябнет бедный люд,
И поп от кашля безголос,
И в стылый дом дрова несут
И варят яблочный компот,
"Угу!" — осипший сыч поёт. —
Угу! Угу!"
Согласный он мотив завел!
Вся в саже Джейн скребет котел.

SPRING
When daisies pied and violets blue
And lady-smocks all silver-white
And cuckoo-buds of yellow hue
Do paint the meadows with delight,
The cuckoo then on every tree
Mocks married men, for thus sings he:
'Cuckoo;
Cuckoo, cuckoo'- O word of fear,
Unpleasing to a married ear!

When shepherds pipe on oaten straws,
And merry larks are ploughmen's clocks;
When turtles tread, and rooks and daws,
And maidens bleach their summer smocks;
The cuckoo then on every tree
Mocks married men, for thus sings he:
'Cuckoo;
Cuckoo, cuckoo'- O word of fear,
Unpleasing to a married ear!

WINTER
When icicles hang by the wall,
And Dick the shepherd blows his nail,
And Tom bears logs into the hall,
And milk comes frozen home in pail,
When blood is nipp'd, and ways be foul,
Then nightly sings the staring owl:
'Tu-who;
Tu-whit, Tu-who'- A merry note,
While greasy Joan doth keel the pot.

When all aloud the wind doth blow,
And coughing drowns the parson's saw,
And birds sit brooding in the snow,
And Marian's nose looks red and raw,
When roasted crabs hiss in the bowl,
Then nightly sings the staring owl:
'Tu-who;
Tu-whit, To-who'- A merry note,
While greasy Joan doth keel the pot.


Патрик Каванах. Несказуемое

Как восхищаемый звездой
К земному приневолится?
Я, безымянный и пустой,
Скитаюсь за околицей.
Со мною тополь речь ведет.

А надо мною небосвод.
Я вижу там не изумруды,
Не бирюзу и не сирени,
А переменчивое чудо –
Грозо́вой Индии виденья,

Соткавшийся из облаков
Древнеегипетский покров,
Великолепие Эллады...
Но нет – из прошлого не надо
Тянуть истертых, ветхих слов.

Patrick Kavanagh. The Intangible

Rapt to starriness – not quite,
I go through fields and fens of night,
The nameless, the void,
Where ghostly poplars whisper to
A silent countryside.

Not black or blue,
Grey or red or tan,
The skies I travel under.
A strange unquiet wonder.
Indian
Vision and thunder.

Splendours of Greek,
Egypt’s cloud-woven glory,
Speak no more, speak,
Speak no more
A thread-worn story.


Десанка Максимович. Две вариации на темы

1. Трепет
Нет, не станем ближе. Лишь на расстоянье
Разглядеть могу я свет в твоих глазах.
Подлинное счастье выше обладанья.
Счастье – в недомолвках и полутонах.

Нет, не станем ближе. Нежное томленье,
Предвкушенья трепет – лучшее из благ.
То, что знаешь разве по стихотвореньям,
Не ищи иного – всё погубишь так.

Нет, не станем ближе! Что мечты нам эти?
Звездный свет чарует тем, что – не земной.
Всё на расстоянье видим в новом свете.
Будем же, как звезды, далеки с тобой.

2. Зимний день
Вьюжится с утра. И снежок кружится,
словно цвет с дерев.
О, душе сорваться б и за снежной вереницей
полететь, земную тягу одолев!

Покориться власти легкого полета
с пылом мотылька!
А потом утешить, обогреть кого-то
словом, что другим неведомо пока.

Сумеречный снег гуще и тяжеле,
бурею влеком.
И родной души я ищу в метели.
Только ни души на пути пустом!

Белизной земли мне наполнит око
вьюги кутерьма.
Не придет никто. Сердцу одиноко.
Снегом всё цветет - а с тобою тьма.

1983-1988, 2014-2018. Кишинев - Орск

Это еще один привет моей студенческой юности, когда многие из нас были влюблены в поэзию Десанки Максимович, и некоторые из нас пытались что-то переводить.
Это еще и моё поздравление женщинам сайта с наступающим Праздником 8 Марта.
Здоровья и благополучия вам!


Гитара (на мотив молдавской песни)

Де че плынг китареле...
Е. Кримерман

Плач гитары до зари
помнят эти фонари.
Грустно, что ни говори,
если ты не любим.
По аллеям там и тут
так же девушки идут
и надежды подают —
только уже другим.

Город во власти
любовных чар.
Грезят о счастье
и млад и стар.
Только гитара
не в мире грез —
снова грустит всерьез.

Гонит дремоту
ночь напролет,
песней кого-то
зовет, зовет...
Светит лучафэр, неугасим, —
только уже другим.

Стар, как мир, и вечно юн
стон безумных этих струн.
Не скажу любви "прости":
прошлому — не пройти!
1980-е гг., 2018

Это не перевод знаменитой песни Михая Долгана на стихи Ефима Кримермана "О чем плачут гитары", которую в начале 1970-х гг. исполнил ансамбль "Норок". Хотя мое стихотворение текстуально довольно близко к первоисточнику. Это дань моей ностальгии по кишиневской юности, когда я пытался переводить некоторые чудесные молдавские песни. Многое повторяется, но с другими. И в другом мире.


Роберт Фрост. Два этюда

1. Затвори окна

Наглухо затвори окна, чтобы настала

Тишь. И деревья пусть молча мотает шквал.

Зрением улови далей немых сигналы

Птиц не слыхать, но ты много ли потерял?


Долго не оживут чибисовы жилища.

Долго прилета ждать ранних пернатых стай.

Слушай, зачем тебе слышать, как ветер свищет?

Лучше уж как во всем он сквозит — созерцай.


Now close the windows

Now close the windows and hush all the fields:

If the trees must, let them silently toss;

No bird is singing now, and if there is,

Be it my loss.


It will be long ere the marshes resume,

It will be long ere the earliest bird:

So close the windows and not hear the wind,

But see all wind-stirred.


2. Вопрос

Со звезд донесся голос, вопрошая:

— Скажите честно мне, земли сыны:

терзанья душ и тел — цена большая

за то, что все вы были рождены?


A Question

A voice said, Look me in the stars

And tell me truly, men of earth,

If all the soul-and-body scars

Were not too much to pay for birth.


Роберт Геррик. Сказывай(ся) по сезону. Тема с вариациями

Robert Herrick

1072. Speak in season

When times are troubled, then forbear; but speak

When a clear day out of a cloud does break


Сказывай(ся) по сезону

Когда гроза, молчи, скрывайся. Лишь

Когда проя́снится — заговоришь.

2

В безведрие молчи, чтоб не пропасть.

В безветрие наговоришься всласть.

3

Язык попридержи в туман и дождь.

Проя́снится — и душу отведешь.

4

В безвременье следи за языком.

Наговоришься в оттепель потом.


Ври вовремя

5

В гнилые дни молчание храни:

Еще настанут дни для болтовни.

6

Молчи и не срамись во время непогод:

Успеется еще — лишь оттепель придет.


Сезариу Верде. Героическое

О, да, меня страшит простор морской,
Страшат торнадо, водокруты, штормы.
Перед тобой бессильны до сих пор мы,
О море, море, взлет и непокой!

Страшны мне твой разнузданный разбой
И чрево, вечно алчущее корма.
Могилой без размера и без формы
Нам угрожает плеск волны любой.

Однако не по мне смиренье рабье,
И на хребтину зыбкую твою
Я вывожу, дерзанья не ослабя,
Щелястый ялик, будто бы ладью,
И, мужествуя, в бешеные хляби
На их угрозы с хохотом плюю!

Cesário Verde
Heroísmos

Eu temo muito o mar, o mar enorme,
Solene, enraivecido, turbulento,
Erguido em vagalhões, rugindo ao vento;
O mar sublime, o mar que nunca dorme.

Eu temo o largo mar, rebelde, informe,
De vítimas famélico, sedento,
E creio ouvir em cada seu lamento
Os ruídos dum túmulo disforme.

Contudo, num barquinho transparente,
No seu dorso feroz vou blasonar,
Tufada a vela e n’água quase assente,

E ouvindo muito ao perto o seu bramar,
Eu rindo, sem cuidados, simplesmente,
Escarro, com desdém, no grande mar!


Вильям Батлер Йейтс. Две миниатюры

1. У белотала
У белотала я ее впервые увидал.
Белолилейные стопы смутили белотал.
Сказала: "Пусть любовь растет с наивностью листвы".
Но я был юный дуралей, и ей не внял, увы.

И мы бродили вдоль лужка и перешли ручей.
Белолилейная рука ее была в моей.
"Цвети, как пруд, и слез не лей. Цвети, но не для пчел".
Но я был юный дуралей — и слезы предпочел.

William Butler Yeats
Down by the salley gardens

Down by the salley gardens my love and I did meet;
She passed the salley gardens with little snow-white feet.
She bid me take love easy, as the leaves grow on the tree;
But I, being young and foolish, with her would not agree.

In a field by the river my love and I did stand,
And on my leaning shoulder she laid her snow-white hand.
She bid me take life easy, as the grass grows on the weirs;
But I was young and foolish, and now am full of tears.

2. Вослед молчанью
Вослед молчанью четче смысл речей.
Сужается привязанностей круг,
И свет за абажуром нам не друг.
Тьма за гардиной - враг куда страшней.

Всё тянем песнь о тьме Святых Вещей.
А мудрость - в одряхленье, в этом суть.
Мы в юности любили - и отнюдь
Не понимали темноты своей.

William Butler Yeats
After Long Silence
Speech after long silence; it is right,
All other lovers being estranged or dead,
Unfriendly lamplight hid under its shade,
The curtains drawn upon unfriendly night,
That we descant and yet again descant
Upon the supreme theme of Art and Song:
Bodily decrepitude is wisdom; young
We loved each other and were ignorant.


Вильгельм Мюллер. Дорожная

Отрада, мельник, — зов дорог,
Отрада!
И жалок мельник тот, кому
Прокиснуть сиднем во дому —
Отрада!

Водой преподан нам урок,
Водою:
Ведь ненавистен ей застой.
И ты с души рутину смой
Водою!

Колёса тоже нам важны,
Колёса:
Хоть не утечь им за ручьем,
Вращаются мечтой о том
Колёса.

Кружатся бодро бегуны,
Кружатся,
Потоку общему сродни,
В вальяжном лендлере они
Кружатся.

По свету счастлив я бродить,
По свету.
Хозяин, друг, не обессудь,
Благодарю тебя — и в путь
По свету!

Wilchelm Müller
Das Wandern

Das Wandern ist des Müllers Lust,
Das Wandern!
Das muß ein schlechter Müller sein,
Dem niemals fiel das Wandern ein,
Das Wandern.

Vom Wasser haben wir’s gelernt,
Vom Wasser!
Das hat nicht Rast bei Tag und Nacht,
Ist stets auf Wanderschaft bedacht,
Das Wasser.

Das sehn wir auch den Rädern ab,
Den Rädern!
Die gar nicht gerne stille stehn,
Die sich mein Tag nicht muede drehn,
Die Räder.

Die Steine selbst, so schwer sie sein,
Die Steine!
Sie tanzen mit den muntern Reihn
Und wollen gar nicht schneller sein,
Die Steine.

O Wandern, Wandern, meine Lust,
O Wandern!
Herr Meister und Frau Meisterin
Laßt mich in Frieden weiterziehn
Und wandern


Шел Силверстайн. Хоть что-то (Подражание "1 из 16")

В чем же силен я, в чем?
Плод обученья горек.
Я и не эконом,
И никакой историк.

И не знаток фигур,
И на черченье маюсь.
Музыка — мне сумбур
Живопись — просто хаос.

Спорт мне — вперенапряг.
Пенье — мороз по коже.
Алгебра — злейший враг,
Физика, впрочем, тоже.

Я и в труде не ах.
Пьес не видал поныне.
Я и в немецком швах,
Полный профан в латыни

Знанье не вбил в мозги
Всяких там неорганик.
Я не зоолог и
Точно уж не ботаник.

Все я привел к нулю
Знания вековые.
Если уж что люблю —
Это Филологи́ю.


Текст-первоисточник:
Shel Silverstein.
One Out Of Sixteen.

I’m no good at History,
Science makes no sense to me,
Music is a mystery,
English is no friend to me,

Math is my worst enemy,
Economics tortures me,
Gym takes too much energy,
Reading is a chore to me,

Geography just loses me,
I hate Sociology,
Chemistry confuses me,
I barf in Biology,

Astronomy’s just stars to me,
Botany’s just flowers smelling,
Even Art’s too hard for me.
Well, at least I’m good at Speling!


Вильям Шекспир. Много шума из ничего. Акт 5

АКТ ПЯТЫЙ

Сцена 1.

Перед домом Леонато.

Входят

ЛЕОНАТО и АНТОНИО.

АНТОНИО

Что пользы вам несчастьем упиваться?

Вы прямо в нем купаетесь. Зачем?

Вы так себя, пожалуй, уморите.

ЛЕОНАТО

Вот только нечего меня учить!

Я мнения твои держу в сознанье

Не долее, чем воду в решете,

А потому заткнись. Меня утешит

Пример того родителя, кому

Пришлось похуже моего. Представим

Отца, который с дочерью связал

Все наслаждения и все надежды —

И чтоб она их растоптала, дрянь, —

[Примечание. Прозрачный намек на короля Лира — А.Ф.]

Вот он нам и расскажет о смиренье!

Но только прежде боль его промерь

И вдлинь, и вглубь. Соотнеси затраты

И тяготы с моими. И когда

Они окажутся сопоставимы

В бесчисленном разнообразье форм,

А он волос из головы не вырвет,

Но рявкнет, усмехнувшись: «Прочь, тоска!»,

Лоскутьями расхожих афоризмов

Починит сердце, а беду в вине

Утопит с прожигателями жизни,

Тогда веди, веди меня к нему!

Хочу узреть такого человека!

[Примечание. Этой цитатой из Есенина я пользуюсь второй раз. До этого — в «Пигмалионе» (акт 5).]

Но нет таких людей — и, значит, мне

Смиренью не у кого обучаться.

Конечно же, не счесть профессоров,

Бесстрастие до тонкостей познавших,

Но не на практике, — и всем его

Навязывающих как панацею.

Но если с первым опытом беды

Бесстрастие в страстях испепелится,

Захочется ли этим докторам

Лечить невозмутимостью от гнева,

Внушеньем — от затмения ума,

Воздушным сотрясаньем — от конвульсий

Агонии? Захочется ли впредь

Им связывать такою тонкой нитью

Кого-нибудь? Захочется — других,

Невыносимой мукою согбенных,

Но не себя. Так лучше помолчи:

Тебя переревут мои несчастья!

АНТОНИО

Да разве вы ребенок, чтоб реветь?

По духу — речь младенца, а не мужа!

ЛЕОНАТО

Всё не уймешься? Я тебе не дух!

Какой философ высокодуховный

Бесстрастно вынесет зубную боль

С величьем олимпическим — таким же,

С которым он трактует о тщете

Несчастия и мнимости страданья?

АНТОНИО

Что ж, хочешь ты мучения — изволь.

Но не присваивай его всецело:

Немного оскорбителям оставь.

ЛЕОНАТО

Ну, вот хоть что-то умное. Отчаясь,

Я в глубине души готов признать,

Что Геро стала жертвой оговора.

Так и скажу я Клавдио в лицо

И дону Педро сообщу о том же.

АНТОНИО

Вот случай — говори и сообщай!

Входят ДОН ПЕДРО и КЛАВДИО.

ДОН ПЕДРО

День добрый.

КЛАВДИО

День-то, день какой чудесный!

ЛЕОНАТО

Послушайте!!!

ДОН ПЕДРО

Потом, старик, потом.

ЛЕОНАТО

Потом? Тогда задерживать не смею.

Потом! Конечно, вам не до меня.

ДОН ПЕДРО

Старик, не затевай пустую склоку!

АНТОНИО

Так он не затевает: что в ней проку!

А, заведи он не пустой скандал,

Тут на земле бы кто-нибудь лежал.

КЛАВДИО

Его обидел кто-то?.. Но не я же?..

ЛЕОНАТО

Да кто ж, когда не ты! Наглец каков!

Глядите — ухватил шпажонку даже!

Какой отважный - против стариков!

КЛАВДИО

Руке отсохнуть, если ей отвагу

На стариках испытывать пришлось!

Схватился машинально я за шпагу...

[Вариант: Ну, взялся я... нечаянно за шпагу...]

ЛЕОНАТО

Охальник! Ты словечки эти брось!

Я не безумец и не маразматик,

Не злоупотребляю старшинством,

На годы молодые не киваю:

Что, мол, тогда бы всем я показал.

Нет, я тебе в лицо скажу сейчас же:

Ты осквернил невинное дитя

И мне нанес такое оскорбленье,

Что я забыл о тяжести годов,

О седине, степенности и сане

И вынужден, не как старик, но муж,

С тобою драться. Да, ты обесчестил

Моё архиневинное дитя —

И вот оно... она с архипронзённым

Тобою сердцем обрела покой

В семейной усыпальнице славнейшей,

Куда вошло бесславье в первый раз —

Тобою сотворенное бесчестье.

КЛАВДИО

Что? В склепе я бесчестье сотворил?

Но это клевета!

ЛЕОНАТО

Да, клеветою

Подлейшей ты убил моё дитя!

КЛАВДИО

Что? Что сказали вы? Подлейшей?

ЛЕОНАТО

Точно!

ДОН ПЕДРО

Ну, ты не прав, старик!

ЛЕОНАТО

Синьор! Синьор!

Я правоту свою запечатлею

На этом теле, юном, словно май,

Здоровом и гимнастикой развитом,

Когда на бой отважится оно!

КЛАВДИО

Уйди! Оно позорится не станет!

ЛЕОНАТО

Бежишь позора? Убивать детей

Ты, недоросль, значит, не стыдишься,

А взрослого мужчину...

АНТОНИО

Двух мужчин!

Ты про меня забыл. Кто б сомневался —

Он нас убьет обоих! Ну и что!

Я стану первой жертвою мерзавца,

Но и его изрядно проучу.

Эй, сосунок! Приемы фехтованья

Свои забудь! Как старый дворянин

Тебе по шее я накостыляю!

Иди за мной!

ЛЕОНАТО

Послушай, брат...

АНТОНИО

Заткнись!

Как я любил племянницу — известно

Всевышнему. И вот она мертва.

Бедняжку до смерти заклеветали

[В оригинале: slander’d to death by villains.]

Ублюдки и ничтожества.

[В оригинале: villains. Ублюдок (бастард) — это дон Гуан, ничтожества — Клавдио и дон Педро. Переводчик выражает полную солидарность с этим мнением.]

Они

По-мужески за подлости ответить

Так рвутся, что хочу повырывать

Я жала у гадёнышей. Бахвалы,

Хлыщи, макаки, хамы и пшюты!

ЛЕОНАТО

Брат...

АНТОНИО

Ах, оставь, я их породу взвесил

До грана, до песчинки! Все они

Изображают наглую брутальность,

[Вариант: Бесстыжи, напоказ мачообразны.]

А сами пресмыкаются, и врут,

И ёрничают, и чернят невинных,

И грозно изрыгают похабель,

Но устрашают только идиотов.

ЛЕОНАТО

Но, брат...

АНТОНИО

Не лезь! Ты всё уже сказал.

Я сам гадюшник этот раздраконю.

ДОН ПЕДРО

Синьоры, не хочу вас огорчать

И сожалею о кончине Геро,

Но, Леонато, ваша дочь была

Воистину чудовищной блудницей.

Разврат ее доказан, и ничуть

Я не раскаиваюсь в обвиненье.

ЛЕОНАТО

Но, добрый принц, послушайте...

ДОН ПЕДРО

Пшёл вон!

И слушать не желаю!

ЛЕОНАТО

Не желают!

Но всё ж услышат нас. Идемте, брат!

АНТОНИО

Услышат и раскаются. Идемте.

ЛЕОНАТО и АНТОНИО уходят.

Входит БЕНЕДИКТ.

ДОН ПЕДРО

А вот и наш Бенедикт, пропащая душа.

КЛАВДИО

С какими же новостями?

БЕНЕДИКТ

Здравствуйте, принц.

ДОН ПЕДРО

Здравствуйте, сударь. Вы пришли вовремя, то есть как бы не успели к усмирению как бы восстания.

[Вариант: как бы покушения.]

КЛАВДИО

Да, нас чуть не покусали два беззубых хрыча.

ДОН ПЕДРО

Леонато с его братцем. Как тебе это нравится? Без тебя мы не рискнули защищать свою правоту: мы для них слишком слабосильны.

БЕНЕДИКТ

Какая же сила в неправоте? Однако я искал вас обоих.

КЛАВДИО

Какое совпадение! А мы оба искали тебя. На нас напала тупая мерехлюндия. Развлеки нас чем-нибудь остреньким.

БЕНЕДИКТ

Оно у меня в ножнах. И я готов вас поразвлечь.

ДОН ПЕДРО

Что, у тебя остроты по боку?

КЛАВДИО

Что ж, остроты иногда имеют побочные эффекты. Но побоку остро́ты! Дай нам остроты́ ума! Режь напропалую! Как говорится: врежьте, маэстро!

[В оригинале: I will bid thee draw, as we do the minstrels; draw, to pleasure us.]

ДОН ПЕДРО

Ей-богу, он прямо побелел. Это от болезни или от раздражения?

КЛАВДИО

Дружище, гони мрачные думы! Впрочем, от тебя любые думы бегут сами, как черт от ладана.

БЕНЕДИКТ

Зря вы затеваете турнир как бы остроумия. Я ведь могу врезать и в самом деле. Мечите свои остроты в другом направлении.

КЛАВДИО

Видимо, в этом направлении он все копья уже сломал.

ДОН ПЕДРО

Нет, клянусь солнечным светом, он всё больше мрачнеет. Боюсь, что в самом деле против кого-то настроен.

КЛАВДИО

В таком случае он знает, с кем быть в союзе.

БЕНЕДИКТ (Клавдио)

Отойдемте на два слова.

КЛАВДИО

Боже, какой вызывающий тон!

БЕНЕДИКТ (Клавдио, тихо)

Вы мразь. Это не шутка. Вбить вам это в голову я готов чем угодно и когда угодно. Вы дадите мне сатисфакцию, или я публично обесчещу вас как труса.

[Примечание. Бенедикт почти повторяет слова самого Клавдио, выразившего намерение публично обесчестить Геро.]

Вы погубили порядочную девушку, и вся тяжесть этой смерти ложится на вас. Я доходчиво излагаю?

КЛАВДИО

Более чем. Надеюсь вкусить удовольствие.

ДОН ПЕДРО

Вкусить? Это что? Приглашение на обед?

КЛАВДИО

Да вот Бенедикт зовет угоститься головой теленка и каплуном. Спасибо ему. Уж я его так изящно расчленю, если мой нож не подведет. Кстати, в меню есть бекасы?

БЕНЕДИКТ

Ваше остроумие скачет иноходью: сплошные амфиболии.

ДОН ПЕДРО

Кстати, об остроумии. Мы недавно имели разговор с Беатриче, я заметил, что у тебя утонченный ум. «Скорее истончившийся», — говорит она. Я продолжаю: «Сильный ум». Она возражает: «Сила есть — ума не надо». Я уточняю: «Ум высокого полета». «Да, — соглашается, — легкость в мыслях необыкновенная». Я настаиваю: «Независимый ум». Она парирует: «Да, он себе на уме». Я меняю тему: «Он свободно владеет разными языками». «О, как это верно! — восклицает она. — В понедельник вечером свободно клянется, во вторник утром так же свободно отрекается. Это же типичное двуязычие». И так она целый час переиначивала все твои совершенства, а потом со вздохом вывела заключение, что подобных тебе нет во всей Италии.

КЛАВДИО

После чего зарыдала и сказала, что ей это безразлично.

ДОН ПЕДРО

В точности. Но если бы он ей не был так сильно безразличен, то она бы точно его полюбила. Покойница Геро, дочь старика, всё нам рассказала.

КЛАВДИО

Всё, всё. А чего не сказала, то видел Бог: как он прятался в саду.

ДОН ПЕДРО

Когда же мы узрим дикого тура Бенедикта, согнувшего рога под ярмом?

КЛАВДИО

Когда мы увидим табличку «Бенедикт, женатый антропос»?

ДОН ПЕДРО

Прощайте, инфантил. Надеюсь, хоть что-то до вас дошло. Оставляю вас в вашем игривом настроении. Ваше скудоумие так же дешево, как показная воинственность. — Прощайте, инфант. Вы с вашим беглым братцем-ублюдком убили чистого прекрасного ребенка. С этим хилобородым господинчиком мы еще потолкуем. А пока пусть продолжает веселиться.

БЕНЕДИКТ уходит.

ДОН ПЕДРО

По-моему, его последние шутки не так уж остроумны.

КЛАВДИО

Более того, это даже не шутки. Это его так настропалила Беатриче, из-за которой он свихнулся.

ДОН ПЕДРО

Я догадался: приглашение было — на дуэль?

КЛАВДИО

Да, и без малейших иносказаний.

ДОН ПЕДРО

Всё-таки человек — преоригинальная тварь: выходит из дому в шляпе, а голову забывает.

КЛАВДИО

Перед обезьяной он гигант, зато обезьяна перед ним — профессор.

ДОН ПЕДРО

Ладно, хватит о пустяках, поговорим серьезно. Что он там сказал про моего брата?

Входят

ЧЕРТОГРЫЗ, ДУБИНО, КОНРАД,

БАРАХОЛЬО и ПОЛИЦЕЙСКИЕ.

ЧЕРТОГРЫЗ

Шагай, шагай, синьор! Коли тебя не расколют в доме Леонато, не вешать тебе добра на твоем безмене. Хоть ты и показал свою лживую сучность, мы живо до всего дознаемся.

ДОН ПЕДРО

Однако! Люди моего брата — в цепях! А вон тот — Барахольо. Я его узна́ю в любом виде.

КЛАВДИО

За что же их повязали?

ЧЕРТОГРЫЗ

Или не видите, синьор? За руки.

ДОН ПЕДРО

Констебль, какое преступление совершили эти люди?

ЧЕРТОГРЫЗ

А это люди? Это извращенцы. Во-первых, они извратили даму. В-пятых, исказили картину. В-десятых, и в-последних, изнасиловали факты. Во-вторых, они изменили истине. Короче говоря, они мало того что извращенцы, но также изменники.

ДОН ПЕДРО

Во-первых, что инкриминируется этим людям? В-пятых, что им вменяется в вину? В-десятых, какое противозаконное деяние им приписывается? Во-вторых, в каком преступлении они обвиняются? Короче говоря, что они сделали?

КЛАВДИО

Блестяще, ваше высочество! Какое богатство речи!

ДОН ПЕДРО

Этот констебль так ерундически грамотен, что моей компетенции не хватает, чтобы понять его. Господа, скажите сами, за что вас арестовали и ведут на дознание? Кого вы там извратили?

БАРАХОЛЬО

Великодушный принц, не надо продолжать этот маразм! Я сам всё выложу, а вы отдайте меня на растерзание графу. Это я извратил ваше зрение, и вы, при всем вашем уме, не разглядели того, что эти два кретина просекли сразу же. Сегодня ночью они слышали, как я рассказывал вот этому человеку, что очернил синьору Геро, подстрекаемый дон Гуаном, вашим братом. Вы с дон Гуаном и графом засели в саду, где вам был показан спектакль, в котором я вел эротический диалог с Маргаритой, надевшей платье Геро. И тогда вы с графом приняли благородное решение обесчестить Геро самым беспощадным образом во время венчания. Вся эта мерзость уже зафиксирована в протоколе, и я скорее хотел бы не воспроизводить ее, а поставить в ней точку своей смертью. Девица погибла из-за клеветы — моей и моего хозяина, — и мне, кроме наказания, рассчитывать не на что.

ДОН ПЕДРО (Клавдио)

Его слова, как сталь, тебя разят?

КЛАВДИО

Скорей, я тошнотворный выпил яд.

ДОН ПЕДРО

Выходит, в дон Гуане корень зла?

БАРАХОЛЬО

Да, и оплата щедрою была.

ДОН ПЕДРО

Узнал я брата: быть нельзя подлей.

Он сам бежал от подлости своей.

КЛАВДИО

Воскрес мой первозданный идеал:

Я и простил его, и оправдал!

ЧЕРТОГРЫЗ

Всё, пора увести этих пострадавших. Синьор Леонато, конечно, уже в курсиве дела. А вы, господа, не забудьте главное: что я старый ишак. Скажите об этом, когда будет кому записать.

ДУБИНО

Вот и писец как раз, и Леонато заодно.

Входят ЛЕОНАТО, АНТОНИО и ПИСЕЦ.

ЛЕОНАТО

Где это зло, скорее покажите!

Я должен знать, как выглядит оно,

Чтобы, увидевши его подобье,

Бежать немедля. Кто же из двоих?

БАРАХОЛЬО

Вы своего хотите супостата

Увидеть? Так смотрите на меня.

ЛЕОНАТО

Холоп, моё невиннейшее чадо

Ты отравил дыханьем клеветы?

БАРАХОЛЬО

А кто ж еще?

ЛЕОНАТО

И снова ты клевещешь —

Теперь уже на самого себя.

Сообщники твои — вот эти двое

Аристократов,

[Примечание. По наблюдению Ю. А. Бельчикова, собирательные числительные не принято употреблять по отношению к мужчинам с высоким социальным статусом. Таким образом, Леонато, говоря: двое аристократов, демонстрирует свой гнев. По аналогичной причине его брат Антонио ранее употребляет по отношению к себе и Леонато не совсем правильный оборот двух мужчин (а не двоих), подчеркивая повышенное самоуважение к себе и брату. Оба отклонения от речевого стандарта возникают в ситуации противостояния уважающих себя Леонато и Антонио утратившим уважение дону Педро и Клавдио (которые в первом случае выказывают пренебрежительное отношение к двум старикам) — А.Ф.]

и один в бегах.

Поклон вам, принцы, за убийство Геро,

Сей подвиг благочестья превзойдет

Все ваши величайшие деянья.

Ведь это подвиг, славные мужи!

КЛАВДИО

Вас призывать к приличьям и терпенью

Бессмысленно, я вижу. Пусть моё

Так называемое злодеянье

В доверчивости только состоит,

Не возражаю: отведите душу,

Хотя бы это был и самосуд.

ДОН ПЕДРО

Мы оказались жертвою интриги.

Но если недоступен интриган,

То снисхожденье к старику проявим

И примем возмещение вреда

На собственные плечи, сколь ни тяжко.

ЛЕОНАТО

А чем вы возместите зло своё?

Вы жертве не прикажете: «Воскресни!»:

Вы властны убивать — не воскрешать.

Так объявите жителям Мессины,

Что дочь моя невинной умерла.

И, если хватит ваших дарований,

Почтите память Геро в эту ночь

Словами, исходящими из сердца.

Назавтра приглашаю вас ко мне.

Он дочь мою не взял, не удостоил

Меня он чести зятем быть моим,

Так станет пусть племянником хотя бы.

У брата моего есть дочь — она

Как будто унаследовала облик

Покойной Геро и от нас двоих

Наследство примет. Вы ей предоставьте,

То, что хотели дать ее сестре,

И месть мою считайте утолённой.

КЛАВДИО

Вот это благородство! Я сейчас

Слезами изойду от умиленья!

Мне всё равно счастливым не бывать.

Я предложенье ваше принимаю.

ЛЕОНАТО

Так завтра приходите. А сейчас

Я вынужден откланяться. Сегодня

Есть у меня дела. А стервеца

Ждет новое свиданье с Маргаритой.

Пускай и нам представят диалог —

О том, как затянул ее в нечестье

И подкупил ваш братец дон Гуан.

БАРАХОЛЬО

Я за нее скажу: она невинна!

В своей неопороченной душе

Она считала эту сцену шуткой,

Воистину не зная, что творит.

ЧЕРТОГРЫЗ

А еще, господа, этот пострадавший креминал сказал, что я — старый ишак. И это до сих пор нигде не записано белым по черному! Запишите уже это, чтобы усуглубить его вину! А еще эта парочка состоит в связи с известной крутизанкой по прозвищу Мода. Она такая вся накрученная, в кудельках, и шастает с камертоном, чтобы ее считали за культурную. А на самом деле она не культурная, а крутая: крутит с людями, влезает к ним в доверие и отнимает у них всю индивидуальность. От этого люди стали злые и перестали доверять всем. Это же аморальщина! Обсудите с ними особо этот пункт.

ЛЕОНАТО

Я рад, что ты радеешь об общественной морали.

ЧЕРТОГРЫЗ

Ваше степенство изъясняется, как хорошо воспитанное дитё. Господи вас прости.

ЛЕОНАТО (дает ему деньги)

Вот тебе за твое рвение.

ЧЕРТОГРЫЗ

Спаси Христос.

ЛЕОНАТО

Вы свободны, считайте свой долг исполненным. Этих криминальных элементов передайте нам. Благодарю за службу.

ЧЕРТОГРЫЗ

Предаю вашу милость комплиментам этих креминалов. Желаю вам подвергнуться их экзекуции. Да возвратит вам Всевышний здоровье и разум. Засим оставьте нас. Пошлите, соседи.

ЧЕРТОГРЫЗ, ДУБИНО и ПИСЕЦ уходят.

ЛЕОНАТО

Вы поняли меня? Пока прощайте.

АНТОНИО

Прощайте же до завтра.

ДОН ПЕДРО

Мы придем.

КЛАВДИО

А до тех пор я буду предаваться

Отчаянию — есть же от чего.

ДОН ПЕДРО и КЛАВДИО уходят.

ЛЕОНАТО (полицейскому)

Веди. Устроим всем допрос с пристрастьем,

И стерве Маргарите заодно.

Уходят.

Сцена 2.

Сад Леонато.

Входят

БЕНЕДИКТ и МАРГАРИТА.

БЕНЕДИКТ

Прекрасная Маргарита, сделай доброе дело, позови Беатриче.

МАРГАРИТА

А вы удостоверите, что я прекрасная? Удостоюсь ли я сонета?

БЕНЕДИКТ

Достойнейшая Маргарита, в этом сонете я вознесу тебя на недосягаемую высоту.

МАРГАРИТА

И тогда я останусь в одиночестве? Значит, для досягаемости я обречена всю жизнь оставаться на низших ступенях общества?

[Вариант: А чтобы стать досягаемой для всех, я должна оказаться на самом дне?]

БЕНЕДИКТ

Твоё остроумие поимисто, как борзая.

МАРГАРИТА

А ваше вроде учебной шпаги: не убийственно.

БЕНЕДИКТ

Милая Марго, это и есть мужское остроумие: оно не убивает женщин. Если ты позовешь Беатриче, я сочту это верхом красноречия и вручу тебе щит в награду.

МАРГАРИТА

Лучше меч: щиты у нас свои.

БЕНЕДИКТ

Эти щиты не устоят перед копьями, что опасно для девиц.

МАРГАРИТА

Пойду-ка я лучше позову Беатриче. Ноги у нее имеются...

МАРГАРИТА уходит.

БЕНЕДИКТ

То есть она придет. (Мурлыкает)

Амур, Амур,

Мой вид понур,

А мысли — куцые.

О бог любви!

Прерви, прерви

Ты экзекуцию!

Разве это не экзекуция — принуждать меня к сочинению любовных виршей! Ни баснословный пловец Леандр, ни мифологический Троил — первый бенефициар сводничества, ни весь матрикул паркетных героев античности, чьи имена скользят по столбовой дороге белого стиха, не знали таких мучений из-за женской красоты.

[Шутка: Никого она так не ломала. «Краса красот сломала...» Что же она сломала-то? Нет, это не моё.]

Да и в рифмах я профан. Скажем, обвенчан — женщин — рифма не слишком точная, весна — не до сна — рифма слишком банальная. О розе — в прозе — рифма слишком прозаическая.

[Обвенчан — женщин, о розе — в прозе — рифмы из романса Бенедикта на стихи П. Антокольского «Как соловей о розе». Кстати, весна — не до сна — его же рифма из романса к другому спектаклю на шекспировский сюжет — «Двенадцатой ночи».]

Дорога мне — рога мне — рифма чересчур смелая.

[У Т. Щепкиной-Куперник: дорога — рога — рифма слишком опасная.]

В общем, концы с концами не сходятся. Я определенно не рожден под планетой Эрато и не умею выражать любовь в праздничных терминах.

[Шутка. Астероид Эрато был открыт в XIX в. В оригинале: no, I was not born under a riming planet. Вариант: Определенно, муза Эрато не поцеловала меня.]

Входит БЕАТРИЧЕ.

Дорогая Беатриче, ты откликнулась на мой призыв!

БЕАТРИЧЕ

Вы звали — я пришла, теперь вы не зовёте — я ухожу.

БЕНЕДИКТ

О, нет, задержись хоть на мгновение!

БЕАТРИЧЕ

Не дольше? Мгновение истекло — я ухожу. Только ведь я пришла и по собственному почину: узнать, что произошло между вами и этим Клавдио.

БЕНЕДИКТ

Так, обмен грозными словами. Ну, дай я тебя поцелую по этому случаю.

БЕАТРИЧЕ

Грозные слова — это гроза, в грозу можно промокнуть, а я не желаю остаться с подмоченной репутацией. Так что по этому случаю — никаких поцелуев!

БЕНЕДИКТ

Ты насилуешь язык в угоду своему остроумию — это твой стиль. А я выскажусь напрямую. Клавдио принял мой вызов, и если попробует увильнуть, я разглашу повсюду, что он трус. А за какой из моих пороков ты влюбилась в меня с первого взгляда?

БЕАТРИЧЕ

За все чохом. Они так гармонично сочетаются, что не оставляют ни малейшей лазейки для добродетели. А из-за какой из моих красот вы стали невольником страсти ко мне?

БЕНЕДИКТ

Невольником страсти? Вот это в самом деле точная метафора! Страсть возникла не по моей воле.

БЕАТРИЧЕ

То есть я вам против сердца? Тогда я тоже стану против вашего сердца — из солидарности с вами.

БЕНЕДИКТ

Эта солидарность, переходящая в противостояние, — оттого, что мы с тобой чересчур умны.

БЕАТРИЧЕ

Ваша последняя фраза не чересчур умна. Большинство действительно умных людей своего ума не выказывают.

БЕНЕДИКТ

Неактуально, Беатриче. Так было принято у наших праотцев и праматерей. А сейчас, если человек сам не воздвигнет себе монумента при жизни, то память о нем будет не дольше колокольного звона и вдовьих воплей (the widow weeps)

БЕАТРИЧЕ

Это сколько же, по-вашему?

БЕНЕДИКТ

Тоже мне вопрос! Примерно час на звон, четверть часа на плач. Поэтому неглупому человеку (если его, конечно, не угрызает совесть) позволительно быть трубачом своих сильных сторон. И разве я не имею права на эту маленькую слабость? Ладно, хватит об этом. Как себя чувствует ваша кузина?

БЕАТРИЧЕ

Кисло.

БЕНЕДИКТ

А вы?

БЕАТРИЧЕ

Горько.

БЕНЕДИКТ

Молитесь, любите меня — и всё поправится. Позвольте откланяться, сюда кто-то прямо летит.

Вбегает УРСУЛА.

УРСУЛА

Синьора, идите скорее к дяде! Что делается! В доме — тарарам! Оказывается, мою хозяйку обвиноватили зря, нагло обманули принца и Клавдио, всё это каверзы дон Гуана, который сбежал и где-то затаился. Идемте, идемте!

БЕАТРИЧЕ (Бенедикту)

Хотите присоединиться?

БЕНЕДИКТ

Я хочу беспокоить твоё сердце, почить на твоей груди и упокоиться в твоих очах. И, главное, я хочу присоединиться к вам.

Уходят.

Сцена 3.

Церковь.

Входят

ДОН ПЕДРО, КЛАВДИО,

СВИТА с факелами и свечами и МУЗЫКАНТЫ.

Все — в траурных одеждах.

КЛАВДИО

Это фамильная гробница Леонато?

ДВОРЯНИН

Да, ваше сиятельство.

КЛАВДИО (читает по свитку)

Геро, что сразило жало

Подлого клеветника,

Славу дивную стяжала

После смерти на века.

Честь, ославив, умертвили,

Но она жива в могиле.

(Вешает свиток над входом в склеп)

Повисни здесь и магиею строк

Прославь мою любовь, как я не смог.

А теперь, музыканты, заводите заунывную песнь.

ПЕСНЬ

Ночи божество, едва ли

Нам ошибка не простится:

Мы интриги жертвой пали

И ославили девицу.

И вот теперь она мертва.

О, полночь, подскажи слова

Грустные, грустные!

Могила, раздери свой зев!

Извергни лучшую из дев,

Оковы смерти одолев

Грузные, грузные!

КЛАВДИО

Покойся. Я к приюту твоему

Раз в год ходить за правило возьму.

ДОН ПЕДРО

Восток проснулся. Звезды отгорели.

Отвыли волки. И рассвет-дитя

Лицо небес пятнает акварелью,

Перед квадригой Фебовой летя.

Гасите факелы. Ступайте, братцы.

КЛАВДИО

Мы к Леонато, вы же отсыпаться.

ДОН ПЕДРО

Сначала примем надлежащий вид.

КЛАВДИО

Судьба иная, окажись вернее

Той, что почтил я у могильных плит!

Да будет так по воле Гименея.

Уходят.

Сцена 4.

Зала в доме Леонато.

Входят

ЛЕОНАТО, АНТОНИО, БЕНЕДИКТ,

БЕАТРИЧЕ, МАРГАРИТА, УРСУЛА, МОНАХ и ГЕРО.

МОНАХ

А я ведь знал, что нет на ней греха.

ЛЕОНАТО

Да, как, по счастью, и на доне Педро,

И Клавдио: по чистоте души

Поверили они в паденье Геро.

И Маргарита, впутавшись в обман,

Его считала розыгрышем. Это

Открыл ее пристрастнейший допрос.

АНТОНИО

Итак, финал вполне благополучен?

БЕНЕДИКТ

И для дуэли с Клавдио теперь

Не остаётся поводов формальных.

ЛЕОНАТО

О, как я счастлив! Дочь мою и дам

Прошу я подождать в соседней зале.

Наденьте маски. Мы вас позовем.

ДАМЫ уходят.

Сейчас должны явиться к нам дон Педро

И Клавдио. Вы партию свою,

Надеюсь, понимаете: на время

Удочерить племянницу затем,

Чтоб графу передать ее в супруги.

АНТОНИО

Не бойтесь, я сыграю роль отца.

БЕНЕДИКТ

Я с просьбою, святой отец.

МОНАХ

Какой же?

БЕНЕДИКТ

Связать меня — а, может, привести

К развязке. Я заметил, Леонато,

Что ваша родственница на меня

Глаз положила благосклонный.

ЛЕОНАТО

Верю.

Ей одолжила Геро этот глаз.

БЕНЕДИКТ

И я в ответ гляжу любви очами

На Беатриче.

ЛЕОНАТО

Думаю, что вам

Глаза перенастроили дон Педро,

Граф Клавдио, а также грешный я.

Чего же вы еще от нас хотите?

БЕНЕДИКТ

Головоломна что-то ваша речь...

Ну, ладно, я вам попросту отвечу.

Моё хотенье состоит в одном:

Чтоб ваше с ним совпало. Вы хотите

Мой с Беатриче брак благословить?

А вы нас обвенчать согласны, отче?

ЛЕОНАТО

С желаньем вашим я душой совпал.

МОНАХ

Я обвенчаю вас. А вот и гости.

Входят ДОН ПЕДРО, КЛАВДИО и СВИТА.

ДОН ПЕДРО

Приветствую достойное собранье.

ЛЕОНАТО

День добрый, принц и граф. Мы ждали вас.

Что, Клавдио, вы приняли решенье

Жениться на племяннице моей?

КЛАВДИО

Решился, будь она хоть эфиопка.

ЛЕОНАТО

Сходите, брат, за дочерью. Как раз

Отец Франческо случаем у нас.

АНТОНИО уходит.

ДОН ПЕДРО

День добрый, Бенедикт! Но что за притча?

Вы что-то выглядите как февраль:

И вьюжно, и морозно, и туманно.

КЛАВДИО

О вольном туре вспоминает он:

Что, мол, смирится под ярмом. Утешься.

Твои рожищи вызолотим мы,

И восхитишь ты ими всю Европу.

Ведь неспроста, избрав бычачий вид,

Свою Европу восхищал Кронид.

БЕНЕДИКТ

О да, он восхититель был неслабый

Но вот корова тут мычала чья бы!

Ведь ты остришь не как достойный муж,

Но, как телок, вымучиваешь чушь!

Входят АНТОНИО и замаскированные ДАМЫ.

КЛАВДИО

Ответ достойный я составлю после.

Ну, и которую из этих дам

Прекрасных я избрал в супруги?

АНТОНИО

Эту.

Ее примите в жены.

КЛАВДИО

И приму!

Красавица, хоть личико откройте.

ЛЕОНАТО

Э, нет, нельзя. Перед святым отцом

Клянись, что не вернешь ее.

КЛАВДИО

Конечно.

Клянусь, что не верну, святой отец.

Возлюбленная, мне отдайте руку,

Уж если вам так хочется того.

ГЕРО

При жизни я вам руку отдавала,

А вы просили — при былой любви.

(Разоблачается) (Unmasking)

КЛАВДИО

Другая Геро!

ГЕРО

Именно — другая.

Та, опороченная, умерла,

А я жива — жива и непорочна.

ДОН ПЕДРО

Я понял: та же самая она —

Которую мы почитали мертвой.

ЛЕОНАТО

Теперь она в почете — и живет.

МОНАХ

Немедля по свершении обряда

Я ваше изумленье умирю,

Подробно расскажу о смерти Геро

И воскресении, а до тех пор

Вы можете считать всё это чудом.

Идемте в храм.

БЕНЕДИКТ

Чуть-чуть, святой отец,

Повремените. Кто же Беатриче

Тут замещает?

БЕАТРИЧЕ (снимает маску)

Я. Что нужно вам?

БЕНЕДИКТ

Вы любите меня?

БЕАТРИЧЕ

Сказать по правде,

Не больше, чем возможно для меня.

БЕНЕДИКТ

Так, значит, вас оговорили тоже —

Принц, граф и дядя, клятвенно причем.

Ужель и в этот раз их обманули?

БЕАТРИЧЕ

Вы любите меня?

БЕНЕДИКТ

Да как сказать?

Не более, чем для меня возможно.

БЕАТРИЧЕ

Но кто же в заблужденье ввел тогда

Мою сестру, Урсулу, Маргариту?

Они ведь мне в обратном поклялись.

БЕНЕДИКТ

Вы, будто бы, на грани исступленья...

БЕАТРИЧЕ

Вы, будто бы, могилы на краю...

БЕНЕДИКТ

Но это наговор! И остальное?

И вы не любите?

БЕАТРИЧЕ

По правде, нет.

Я в вам питаю дружеские чувства.

ЛЕОНАТО

Отнюдь не дружеские — поручусь!

КЛАВДИО

А я ручаюсь: он горит любовью.

Собственноручная улика — вот:

Хромой сонет во славу Беатриче

Возрос на целине его ума.

ГЕРО

А это выуженный из кармана

Сестрицы манускрипт — ее письмо,

Свидетельство о страсти к Бенедикту.

БЕНЕДИКТ

Чудны́е дела! Наши руки дают показания против наших же сердец, да еще и ложные! Но так и быть! Я беру тебя в жены — исключительно из милосердия, клянусь солнечным светом.

БЕАТРИЧЕ

А я клянусь небесным светом, что не могу вас отвергнуть — сдаваясь под напором ваших ходатаев, но главным образом для спасения вашей жизни. Говорят, вы уже в чахотке.

БЕНЕДИКТ

Нет, все-таки пора заткнуть вам рот! (Целует ее)

ДОН ПЕДРО

Что скажешь Бенедикт, женатый антропос?

БЕНЕДИКТ

Тебе, герцог, я скажу вот что: целая коллегия балагуров не отравит моей радости. Могу ли я пасовать перед какими-то пасквилями? Бойся мы наскоков чужого празднословия, невозможно было бы и шагу ступить. И если я решился на этот шаг, меня уже не совратить... не своротить. И не ловите меня на слове. Человек неуловим по своей природе — вот тебе моё заключение. Что до тебя, Клавдио, хотел я надрать тебе уши, но поскольку мы теперь некоторым образом родственники, то живи ради моей кузины.

КЛАВДИО

Втайне я надеялся: не откажешься ли ты от Беатриче? Тогда бы я имел повод палкой выбить из тебя единственную жизнь по двойным правилам. Но так и быть, живи. Может, моя новая кузина сузит свою широкую натуру.

БЕНЕДИКТ

Будет, будет, примиримся. Сейчас был бы уместен какой-нибудь меланхолический танец, пока мы не оженились. Согреем наши сердца и ножки наших невест.

ЛЕОНАТО

Танцовать будем потом.

БЕНЕДИКТ

И сейчас тоже — это обязательно. Вступай, музыка! Принц, а ты что смурной? Женись, право слово, женись! Лучше всех жезлов тот, который сверху отделан рогом!

Входит ГОНЕЦ.

ГОНЕЦ

Принц, ваш беглый брат дон Гуан взят и под конвоем доставлен в Мессину.

БЕНЕДИКТ

Выкинем его из головы. До завтра. Я сам для него придумаю превосходные пытки. Флейты, приступайте!

КОНЕЦ

7 января 2018 г. — 20 января 2019 г.


Вильям Шекспир. Много шума из ничего. Акт 4

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

Сцена 1.

Церковь.

Входят

ДОН ПЕДРО, ДОН ГУАН, ЛЕОНАТО,

МОНАХ (ОТЕЦ ФРАНЧЕСКО),

КЛАВДИО, БЕНЕДИКТ, ГЕРО, БЕАТРИЧЕ

и другие.

ЛЕОНАТО

Отец Франческо, давайте ускорим церемониал. Венчайте молодых, а наставить всегда успеете.

МОНАХ (Клавдио)

Имеете ли вы намерение связать себя брачными узами с этой девицей?

КЛАВДИО

Нет.

ЛЕОНАТО

А, он хочет сказать, что это вы свяжете их брачными узами. А он имеет намерение быть связанным.

МОНАХ (Геро)

А вы, синьора, имеете намерение... быть связанной брачными узами с графом?

ГЕРО

О, да!

МОНАХ

Если кому-либо известны тайные препятствия к заключению этого союза, то ради спасения вашей души откройте их сейчас.

КЛАВДИО

Известны ли они вам, Геро?

ГЕРО

Нет, мой господин.

МОНАХ

А вам, граф?

ЛЕОНАТО

Смею думать, нет!

КЛАВДИО

Чего только люди не смеют думать по незнанию! Чего только не делают по неведению! Смешно, право!

БЕНЕДИКТ

Как называются эти восклицания? Ироническими? Если вам смешно, можно просто посмеяться.

КЛАВДИО

Постойте, отче! Вы, отец, ответьте:

Свободно ли, и с чистою душой,

И без стесненья вы передаете

Мне в жены вашу девственную дочь?

ЛЕОНАТО

Да, сын мой, безо всякого стесненья,

Как сам ее воспринял от небес.

КЛАВДИО

Да, вы меня изрядно одарили!

Чем мне вас равноценным отдарить?

ДОН ПЕДРО

Ничем. Вот разве самоё девицу

Вернуть отцу — а более ничем.

КЛАВДИО

Высокий принц, вы символ благородства.

Быть благодарным я учусь у вас.

Благодарю покорно, Леонато.

Назад возьмите этот апельсин —

Гнилые фрукты не сбывают другу.

Она могла бы олицетворять

Собою Добродетель. Полюбуйтесь,

Как девственно краснеет без стыда!

Вот изощреннейшее лицедейство!

Как тонко гримируется порок

Кармином подлинного целомудрья!

Ведь эта краска — первый знак того,

Что перед вами робкая невинность

(И кто из вас не поклянется в том?),

Когда на самом деле эта алость —

От полыханья бешеных страстей,

Изведанных в развратнейшей постели.

ЛЕОНАТО

В развратнейшей постели? Что, синьор,

Сия абракадабра означает?

КЛАВДИО

Что я на этой мрази не женюсь,

Узнавши, какова она в постели

Развратнейшей*.

ЛЕОНАТО

Когда ж вы, милый граф,

Успели одолеть сопротивленье

Наивной юной девственности?

КЛАВДИО

Я?!!

Вы вправду полагаете, несчастный,

Что если это грех, то небольшой?

Что ваше целомудренное чадо

Мне отдалось как мужу своему —

Ну, разве что немного раньше срока?

Нет, Леонато, сей ужасен грех!

Я Геро обладал как брат — сестрою.

Не позволял себе игривых слов

И даже просто не играл словами*.

ГЕРО

А я играла разве?

КЛАВДИО

Черт! Не ты ль

Играла тут небесную Диану

И нерасцветший девственный бутон?

Но как ты сладострастно распустилась*

Срамней Венеры в ярости страстей

И исступлённее тигрицы в течке!

ГЕРО

Что с вами, граф? Вы стали говорить

Такими непонятными словами...

КЛАВДИО

А вы-то что молчите, честный принц?

ДОН ПЕДРО

Что тут сказать? Что я уже не честен,

Поскольку другу чуть не навязал

Особу общего употребленья?

ЛЕОНАТО

Что слышу? Это всё — кошмарный сон?

ДОН ГУАН

Отнюдь не сон, хотя кошмар — бесспорно.

БЕНЕДИКТ

На свадьбу не похоже!

ГЕРО

Боже мой!

КЛАВДИО

Скажите, я ли это в самом деле?

А это принц? А это брат его?

А это вашей дочери обличье?

И точно ли мои глаза — мои?

ЛЕОНАТО

Да, ваши. И не лгут они. Однако

Что следует из этого, синьор?

КЛАВДИО

Один вопрос. А вы отцовской властью

Велите ей правдиво отвечать.

ЛЕОНАТО

Дочь, я велю тебе разоблачиться.

ГЕРО

За что вы все глумитесь надо мной?

КЛАВДИО

Как вас зовут?

ГЕРО

Что это — катехизис?

КЛАВДИО

Я знать желаю, именем каким

Честить тебя, порочное созданье.

Скажи сама — его я перейму.

С кем ты вошла в сношенье этой ночью

Через окно? Ты дева? Так ответь!

ГЕРО

Клянусь, через окно я не входила!*

ДОН ПЕДРО

Так, значит, и не девственница ты!

Клянусь свою честью, Леонато,

Мне жаль, но в эту полночь мы втроем:

Я, дон Гуан и Клавдьо пострадавший —

Видали, хоть не верили глазам,

Как ваша дочь через окно вступила

В общение с мужчиной. Негодяй

И, видимо, изрядный вольнодумец

В деталях непотребных расписал

Пребезобразнейшие отношенья,

Бывавшие меж ними сотни раз.

ДОН ГУАН

Пребезобразнейшие — это правда!

Нет в языке ни образов*, ни слов,

Чтоб эту речь перевести пристойно!

Прелестница, я тяжко сокрушен

Твоей распущенностью беспредельной.

КЛАВДИО

О Геро! Что могло бы означать

Такое имя, будь душа и мысли

Твои подобны красоте лица

Хотя бы вполовину! Так прощай же!

Грех красоты и красота греха!

Ты и срамнее всех и всех прекрасней!

Я наглухо врата любви запру,

Привешу к векам тяжкое сомненье

Из-за тебя. Начну искать подвох

Во всякой красоте и не увижу

В ней даже и намека на добро.

ЛЕОНАТО

Кинжал мне дайте, чтоб самоубиться!

ГЕРО падает без чувств.

БЕАТРИЧЕ

Кузина, вы упали? Отчего?

ДОН ГУАН

Как отчего? Когда ее паденье

Благополучно разоблачено,

Ей можно падать, больше не скрываясь*.

Мы всё сказали. Что нам делать тут?

ДОН ПЕДРО, ДОН ГУАН и КЛАВДИО уходят.

БЕНЕДИКТ

Что с нею?

БЕАТРИЧЕ

Умерла? Ну, что ж вы, дядя!

Что ж вы стоите? Падре! Бенедикт!

ЛЕОНАТО

Рок, сокруши ее рукой тяжелой!

Ничем такую скверну не укрыть,

Как только саваном. Чего другого

Ей можно, кроме смерти, пожелать?

БЕАТРИЧЕ

Сестра, очнись!

МОНАХ

Синьора, успокойтесь.

ЛЕОНАТО

Что, всё не умирает?

МОНАХ

А зачем?

ЛЕОНАТО

Зачем? Зачем?!! Когда вся тварь земная

Орёт: «Позор ей!» и ее разврат

Греховной краской выступил так явно,

Запечатлев постыднейший сюжет,

Которого она не опровергла,

Как можно жить? А ну закрой глаза!

О, если бы тебя я заподозрил,

Что можешь, при стыдобище таком,

За жизнь цепляться, сам тебя убил бы!

И я природу алчностью корил,

Что не дала еще детей! Но вижу:

Такого выродка и одного

С лихвой довольно! Я еще гордился

Ее неописуемой красой!

Да лучше бы я, будучи бездетным,

Отродье нищего удочерил,

И, если бы в ответ на милосердье

Оно пошло дурным путем, то я

Сказать бы мог: «Не я его направил,

Но изверженье чьих-то темных чресл».

Но это вот — моё! И я гордился

Вот этим! И как собственность любил

Я эту плоть — мою, но только лучше.

И вот я этой плотью ввергнут в грязь

Такую, что не хватит океанов

Ее отмыть и соли — уберечь

Испорченное тело от распада!

БЕНЕДИКТ

Уймите излияния свои!

Пожалуйста. Что до меня, другого

Сказать вам не могу: сам изумлен

И не найду разумных объяснений.

БЕАТРИЧЕ

А я клянусь, что это клевета!

БЕНЕДИКТ

Вы этой ночью были с ней в постели?

БЕАТРИЧЕ

Сегодня, к сожаленью, не была,

Но целый год сестра со мной ложилась.

ЛЕОНАТО

А в нынешнюю ночь — понятно с кем*.

Куда понятней! На стальном каркасе

Удерживается ее вина!

Как может ошибаться сам дон Педро?

А кто же клеветник? Быть может, граф,

Который аж рыдал, ее позоря!

Прочь, прочь от этой падшей! Пусть умрет.

МОНАХ

Пора вмешаться мне. Я предоставил

Событьям развиваться, как судьбе

Угодно было. Наблюдал я молча

И за девицей. На ее щеках

Тысячекратно сполохи румянца

Сменялись ангельскою белизной.

Но главное — глаза: они сверканьем

Испепеляли мало что слова

Так странно заблуждающихся принцев,

Но и сомненья, что она чиста.

Нет, вы меня считайте слабоумным,

Презрите и начитанность мою,

И непосредственные наблюденья,

Удостоверившие, как печать,

Познания, почерпнутые в книгах,

Не доверяйте ни моим годам,

Ни сану моему, ни благочестью,

Когда сие невинное дитя

Не жертва сокрушительной ошибки!

ЛЕОНАТО

Нет, отче! Как же ты не видишь сам:

Она еще не потеряла страха

И отрицать не смеет ничего,

Поскольку тяжесть прелюбодеянья

Боится ложью клятв усугубить.

Так что ж ты покрываешь безобразья,

Представшие в бесспорной голизне?

МОНАХ

С кем, дочь моя, преступное сношенье

Они тебе могли бы приписать?

ГЕРО

Кто приписал, тот, может, и ответит.

Но мне — как можно, если до сих пор

Ни одного мужчины я не знаю?

Нет, знаю-то я многих, но не так,

Чтоб речи их выслушивать ночами

Через окно — приличьям вопреки.

А если лгу, пусть Бог меня отринет,

И сам меня анафеме предай,

И покарай, и запытай до смерти!

МОНАХ

И принц бывает, в принципе, неправ.

(There is some strange misprision in the princes)

БЕНЕДИКТ

Из тех троих по крайней мере двое

Не опустились бы до клеветы.

И если кто-то их так обезмозглил,

Я полагаю: это дон Гуан,

Ублюдочностью люто уязвленный.

ЛЕОНАТО

Не знаю, что и думать. Если впрямь

Не лгут они, то я своей рукою

Отродье собственное истреблю.

А вот за клевету взыщу и с принца,

Пусть это будет даже дон Гуан*:

Ведь кровь моя от старости не скисла,

Еще не обезмозглел я совсем,

Не разорен превратностями рока

И, несмотря на все мои грехи,

Не растерял друзей архиполезных.

Пускай меня попробуют задеть —

Я разбужу в себе такие силы!

Все средства я и связи привлеку

(Их, как известно, много не бывает,

Но у меня достаточно вполне*),

Чтоб уничтожить наглеца любого.

МОНАХ

С уничтожением повременим.

Есть у меня совет на этот случай.

Поскольку Геро сделалась без чувств

При тех ушедших господах, возможно,

Они ее считают неживой.

Вот пусть и остаются в заблужденье.

Для Геро мы убежище найдем.

А вы ее усопшей объявите,

Выдерживайте траурный статут,

Повесьте эпитафию на склепе

И создавайте видимость...

ЛЕОНАТО

Зачем?

МОНАХ

Затем, что мы, всё в точности исполнив,

Кору ожесточения пробьем

На сердце обличителей девицы.

Придут они к раскаянью — уже

Старанья наши будут небесплодны.

Но в необычном замысле моём

Есть завязи плодов и поважнее.

Устройте, чтобы город говорил,

Что смертью сражена была девица

В тот миг, когда всклепали на нее

Чудовищнейшее из обвинений, —

И все ее немедля извинят,

Слезами сострадания отмоют

И, наконец, преобразят. Ведь так

Устроен человек: в том, что имеет,

Не видит ценности, но, потеряв,

Откроет он в утраченном предмете

Такое, что не грезилось ему.

Вот так же Клавдио, едва узнает,

Что словом раздражения убил

Свою невесту, тотчас милый эйдос

Не возродится даже — нет: вплывет

В воображение, как в мастерскую,

И там его малейшая деталь

Украсится украсно — так что Клавдьо

Очам духовным явится затем

В таких архивеликолепных ризах,

Такой при этом трепетно-живой,

Какой ее при жизни не знавали.

И если Геро он и впрямь любил,

То проклянет душою сокрушенной

Своё немилосердие, хотя б

Не сомневался в праведности гнева,

Излитого на Геро, — и тогда

Всё может завершиться даже лучше,

Чем я предполагаю. Если всё ж

Мы, взяв прицел неверный, промахнемся,

То утешеньем на худой конец

Послужит угасанье пересудов.

А Геро скроем мы монастыре,

Для врачеванья ран ее подальше

От злобы глаз, мозгов и языков.

БЕНЕДИКТ

Совет на славу. Правда, Леонато,

Послушайтесь. А про себя скажу:

Пускай я близкий друг и дона Педро

И Клавдио, но честью поручусь,

Не то что заговора не раскрою —

Напротив, буду сам его душою.

Как дух и плоть, нас не разъединить.

ЛЕОНАТО

Я утопаю и схвачусь за нить.

МОНАХ (Геро)

Недугу необычному сродни,

Его леченье выступит за грани

Обычного. Терпение храни.

Умри, чтоб жить. Дождешься и венчанья.

Уходят все, кроме БЕНЕДИКТА и БЕАТРИЧЕ.

* Этим знаком отмечены мои импровизационные вставки. Но, как видите, их не так уж много.

БЕНЕДИКТ

Вы плачете, милая Беатриче?

БЕАТРИЧЕ

А что? Хочу — и буду плакать!

БЕНЕДИКТ

Я не хочу этого.

БЕАТРИЧЕ

Так вы и не плачете. А я хочу — и буду плакать! Буду! Буду!

БЕНЕДИКТ

Не капризничайте. Я уверен, что вашу прекрасную кузину кто-то очернил.

БЕАТРИЧЕ

Вот если бы ее кто-то обелил... О, как бы я его отблагодарила!

БЕНЕДИКТ

А если найдется человек, способный показать вам свою дружбу?

БЕАТРИЧЕ

Показать-то он способен, только проявит ли ее на деле?

БЕНЕДИКТ

Разве это дело не мужское?

БЕАТРИЧЕ

Мужское, но вам-то что за дело?

БЕНЕДИКТ

Что тут странного, если я люблю вас больше всех на свете?

БЕАТРИЧЕ

Странно, что я об этом не знаю. Конечно, и я могла бы сказать, что люблю вас больше всех на свете. И я не солгу, но не могу поклясться. Я не говорю «да», но и не говорю «нет». Сейчас я думаю о бедной кузине.

БЕНЕДИКТ

Но ты любишь меня, Беатриче, клянусь моим мечом!

БЕАТРИЧЕ

Не мечите свои клятвы, а проглотите свой меч за ненадобностью.

БЕНЕДИКТ

Его проглотит тот, кто нагло изречет, что я вас не люблю. Зловредному вралю себя не уберечь. Он съест и меч, и речь.

БЕАТРИЧЕ

Чтоб вы — да полюбили... А этот враль не вы ли?

БЕНЕДИКТ

Под соусом любым я слов своих не съем. Люблю я и любим — готов сказать я всем.

БЕАТРИЧЕ

Господи, прости меня, грешную...

БЕНЕДИКТ

За что, милая Беатриче?

БЕАТРИЧЕ

В самом деле, за что? Согрешить-то я не успела: вы меня оборвали. Я хотела поклясться от всего моего сердца, что люблю вас. Но это была бы ложная клятва.

БЕНЕДИКТ

Почему?

БЕАТРИЧЕ

Потому что в моем сердце нет места клятвам: оно всё заполнено вами.

БЕНЕДИКТ

Тогда не клянись, а приказывай!

БЕАТРИЧЕ

Приказываю: убейте Клавдио.

БЕНЕДИКТ

Ни за что на свете!

БЕАТРИЧЕ

Тогда вы убьёте меня. Прощайте.

БЕНЕДИКТ

Постой, дорогая Беатриче.

БЕАТРИЧЕ

Стою, но меня здесь нет. Для вас я — ничто. И это любовь! Дайте мне уйти в буквальном смысле.

БЕНЕДИКТ

Беатриче!

БЕАТРИЧЕ

В буквальном смысле уйти.

БЕНЕДИКТ

Беатриче, друг мой...

БЕАТРИЧЕ

Уже друг!

[Примечание. Аллюзия на А. П. Чехова:

Войницкий. Она мой друг.

Астров. Уже?

Войницкий. Что значит это “уже”?

Астров. Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг («Дядя Ваня»)]

Со мной предпочтительнее дружить, это я уже слышала.

[Примечание.

Придумано переводчиком. См. акт I, сц. 1 (ГОНЕЦ. Да, синьора, я бы предпочел быть вашим другом). В оригинале проще: You dare easier be friends with me than fight with mine enemy.]

Да уж, предпочтительнее быть мои другом, чем бить моего врага.

БЕНЕДИКТ

Разве он изъявил себя твоим врагом?

БЕАТРИЧЕ

А кем же он себя изъявил, если не законченным мерзавцем? Мало того что так легко поверил каким-то интриганам — так еще и сам их превзошел в подлости. Если б я была мужчиной! Млел перед ней, пока считал ее недосягаемой, чуть не на руках носил, а потом выждал момент и швырнул ее в грязь перед всеми. И с какой откровенной низменной злобой! Будь я мужчиной, растерзала бы его прямо на площади!

БЕНЕДИКТ

Послушай, Беатриче...

БЕАТРИЧЕ

Вошла в сношение через окно! Это же надо так высказаться страстно влюбленному!

БЕНЕДИКТ

Но, Беатриче...

БЕАТРИЧЕ

Бедная Геро! Ее осквернили, обесчестили, уничтожили.

БЕНЕДИКТ

Беата!

БЕАТРИЧЕ

Вот они — принцы и графы, благородные рыцари! Подонство, достойное донов! А этот дражайший граф — прямо граф Драже! (Count Comfect)

Обсахаренный и рассыропленный сердцеед!

[Примечание.

Эпитеты взяты мною из статьи В. Г. Белинского «Драматические сочинения и переводы Н. А. Полевого»: «Но нет худа без добра: из перевода вышло сочинение г. Полевого, и это послужило к успеху пьесы на нашей сцене, где Шекспир так, как он есть (не обсахаренный и не рассыропленный, еще недоступен)». Речь идет о «Гамлете».]

Да я сама съела бы его сердце, будь я мужчиной! Или имей я друга, который повел бы себя по-мужски ради меня. Да где взять мужчин! Помнят ли они тяжесть меча?

[Примечание. Аллюзия на В. Солоухина, если кто не узнал.]

Они же его перековали на орала — и сами перековались в ораторов. Сердца извратились в языки, храбрость проявляется в поэтических образах, а доблесть — в риторических фигурах. Геркулесовы подвиги они совершают на словах, особенно по части самохвальства и клятв.

БЕНЕДИКТ

Беатриче, я клянусь! Руку на отсечение...

БЕАТРИЧЕ

Нет, он сведет меня в могилу! Ради любви ко мне найдите своим рукам лучшее занятие.

БЕНЕДИКТ

Значит, в глубине своего сердца вы уверены в подлости Клавдио?

БЕАТРИЧЕ

Так же, как в том, что у меня есть и сердце, и его глубина.

БЕНЕДИКТ

Довольно слов! Он ответит за всё, руку даю на отсечение! Вашу руку, любовь моя! (Целует ей руку.) Без лишних слов — за дело! Вы вдохните жизнь в сестру, а я разнесу по всему городу, что она умерла. До свидания!

Уходят.


Сцена 2.

Тюрьма.

Входят

ЧЕРТОГРЫЗ, ДУБИНО, ПИСЕЦ,

КОНРАД и БАРАХОЛЬО

под стражей.

ЧЕРТОГРЫЗ

Что, озлоблея уже в хворуме?

[Примечание.

В оригинале: Is our whole dissembly appeared? У Т. Щепкиной-Куперник: Вся диссамблея в сборе? У М. Кузмина: Всё ли собрание в разборе? У Ю. Лифшица: Вся наша осломблея в сборе?]

ДУБИНО

Писец пришел? Табурет ему с подушкой.

ПИСЕЦ

Хворум есть? Кто у нас будет за злопихателей?

[Примечание. Вариант: злобухателей.]

ЧЕРТОГРЫЗ

Я с моим консистентом.

ДУБИНО

Мы выставляем их на оборзение и сейчас начнем тостировать.

[Примечание.

В оригинале: Verges. Nay, that's certain: we have the exhibition to examine.]

ПИСЕЦ

Тостуемые, изготовьтесь

ЧЕРТОГРЫЗ

Щас мы их протостируем.

БАРАХОЛЬО

Протестую!

ЧЕРТОГРЫЗ

Вас не спрашивают. Кто таков?

БАРАХОЛЬО

Барахольо.

ЧЕРТОГРЫЗ

Это не фамилия, а должность. (Писцу) Запишите: барахольо, без фамилии.

[Примечание.

Аллюзия на А. Сухово-Кобылина:

Полицейский чиновник. Я у вас спрашиваю ваше имя и фамилию.

Расплюев. Да, помилуйте, когда я без фамилии... («Свадьба Кречинского»)]

А ты, мужик, чьих будешь?

КОНРАД

Я извиняюсь, чего это — чьих?

[Примечание.

Это не из фильма, а из пьесы М. Булгакова:

Иоанн. Ты чьих будешь?

Шпак. Я извиняюсь, чего это — чьих, я не понимаю?

(«Иван Васильевич»)]

Я Конрад. И я вам не мужик, я голубых кровей.

ЧЕРТОГРЫЗ

Так и запишем. Вы верующие?

БАРАХОЛЬО и КОНРАД

Мы думаем!

ЧЕРТОГРЫЗ

Так и запишем: они только думают, что они верующие. Я так и знал, что вы безбожно лгёте. Вы что-то имеете против?

БАРАХОЛЬО

Не делаем мы этого! Просто неслыханно!

ЧЕРТОГРЫЗ

Он притворяется, что не слышит. Отпетый стимулянт. Подойдите-ка поближе. Так вот, я говорю: вы лгёте!

БАРАХОЛЬО

А я говорю: не делаем этого — мы лжем!

ЧЕРТОГРЫЗ

Вот вы и попались. (Писцу) Вы записали, что он признался?

ПИСЕЦ

Синьор констебель, вы нарушаете про́токол. Сперва положено вызвать блюдителей порядка, чтобы они обвинили этих креминальных комплементов.

[Примечание. Комплемент, в отличие от комплимента, может означать сообщника.]

ЧЕРТОГРЫЗ

Точно, точно. Всё должно быть еретически грамотно. Господа поллюцейские, обвиняйте этих комплементов.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Вот этот комплемент сказал, что брат принца дон Гуан — дьявол.

ЧЕРТОГРЫЗ

Пишите: дон Гуан — дьявол. Вот это комплимент! Брат дона Педро — дьявол! Вы представляете, кем может оказаться сам дон Педро!

БАРАХОЛЬО

Синьор констебль! Он же это вырвал из контекста!

ЧЕРТОГРЫЗ

Выврал из контекста? А ну прикуси язык! Мне твоя личность давно не нравится.

ПИСЕЦ

Что он говорил еще?

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Что он слупил с дон Гуана тысячу дукатов.

ЧЕРТОГРЫЗ

Ограбил дон Гуана! Да еще избил!

ДУБИНО

Клянусь мессой, именно так!

ПИСЕЦ

А за что он его ограбил и излупил?

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

За то, что по его приказу представил синьору Геру совсем не Герой. А граф Клавдио решился Геру при всех обесчестить и не жениться на ней.

ЧЕРТОГРЫЗ

Вот ведь пакостник: представил синьору Геру совсем Мегерой! Ну, да осудят тебя за это на вечное исступление!

ПИСЕЦ

Что еще?

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

К сожалению, это всё.

ПИСЕЦ

Ну, ничего, этого хватит — они уже не оправдаются. Дон Гуан сегодня утром сбежал. Синьора Геро, которую они представили Мегерой, расстроилась и умерла на месте. Вот что, констебель, пускай этих заберут в цепи и доставят к Леонато, а я сейчас отнесу ему про́токол.

Уходит.

ЧЕРТОГРЫЗ

Щас мы вас оцепим!

ДУБИНО

Щас мы вас сцапаем!

КОНРАД

Щас! Отцепись, паразит!

ЧЕРТОГРЫЗ

Ахти! И писец ушел! Надо же записать, что на службе принца состоят паразиты! На цепь его! Урод! Моральный.

КОНРАД

А ты ишак!

ЧЕРТОГРЫЗ

Я ишак?

КОНРАД

Нет, ты старый ишак!

ЧЕРТОГРЫЗ

Я — старый ишак?!! Это же оскопление представителя власти! Это же призрение моей старости! И, главное, писец ушел. Надо же внести в скрежетали, что я — старый ишак! Но зато вы все будьте сведетелями, что я — старый ишак. А ты, хотя и выказываешь тут своё призрение, мы тебя прищучим. Урод! Учти, что я головотяп — это раз, чинодрал — это два, самодур — это три,

[Примечание.

Чертогрыз себя аттестует в терминах М. Е. Салтыкова-Щедрина и «русского Шекспира» — А. Н. Островского. Для Чертогрыза это, разумеется, понятия положительные.]

и вообще самый одиозный тип во всей Мессине! Знаешь, что такое одиозный? Узнаешь! Такого харьериста законов, как я, еще поискать! И добра у меня — вдосталь. И сижу я промеж двух стульев. Так что харьера состоялась. Однако пошли на расправу! Эх, жаль, не записали, что я старый ишак!

Уходят.


Эдмунд Спенсер. Сонет 54

На мировом позорище мы с ней,
но порознь. И она следит с ленцою,
как я, несовершенный лицедей,
тревогу укрываю за игрою.

То, уподоблюсь древнему герою,
трагически рыдаю, исступлен,
а то внезапно струны перестрою
и деланно ликую, как буффон.

Но взор любимой действом не зажжен.
Актера изощренья презирая,
злорадствует она в ответ на стон.
Ответ на шутки – скука ледяная.

Как вызвать в ней сочувствие со мной?
А может быть, из камня идол мой?

Edmund Spenser. Sonnet 54
Of this world’s Theatre in which we stay,
My love like the Spectator idle sits
Beholding me that all the pageants play,
Disguising diversely my troubled wits.
Sometimes I joy when glad occasion fits,
And mask in mirth like to a Comedy:
Soon after when my joy to sorrow flits,
I wail and make my woes a Tragedy.
Yet she beholding me with constant eye,
Delights not in my mirth nor rues my smart:
But when I laugh she mocks, and when I cry
She laughs, and hardens evermore her heart.
What then can move her? If nor mirth, nor moan,
She is no woman, but a senseless stone.


Вильям Вордсворт. Фрагмент

Мой дух был запечатан в сон
И грезил без забот
О том, что круговерть времен
Ее не завлечет.

И вот теперь, во тьме немой,
Недвижней валуна,
Вершит круговорот дневной
Со всей землей она.
2014

A slumber did my spirit seal;
I had no human fears:
She seem’d a thing that could not feel
The touch of earthly years.

No motion has she now, no force;
She neither hears nor sees;
Roll’d round in earth’s diurnal course
With rocks, and stones, and trees


Вильям Шекспир. Много шума из ничего. Акт 3

АКТ ТРЕТИЙ

Сцена 1.

Сад Леонато.

Входят

ГЕРО, МАРГАРИТА и УРСУЛА.

ГЕРО

Живее сбегай, Маргарита, в зал.

Там Беатриче с Клавдио и принцем.

Шепни, что ты услышала в саду,

Как мы ее с Урсулой обсуждаем.

И посоветуй ей прийти сюда,

К беседке, жимолостью оплетенной

И недоступной солнечным лучам

(Так возгордившиеся фавориты,

Пригретые на принцевой груди,

От солнца отторгают господина,

Что в них гордыню сам же и вскормил).

Пусть Беатриче скроется в беседке

И слушает. Сама не приходи.

Ну, поняла?

МАРГАРИТА

Исполню в лучшем виде. (Уходит.)

ГЕРО

Урсула, роль свою и ты усвой.

Заметив Беатриче, мы с тобой

Начнем прогуливаться по аллее.

Настройся — и, когда скажу тебе я

О Бенедикте как бы невзначай,

Его ты, словно чудо, восхваляй,

Превозноси, чести до неприличья.

Тебе отвечу я, что к Беатриче

Он страстью до безумья занемог.

Стрелою сердце нам любви божок

И через уши поражает ловко.

Из-за кулисы появляется БЕАТРИЧЕ.

Пора. Гляди: как пташечка луговка,

Сестрица к нам всё ближе, скок-поскок,

Желая наш подслушать диалог.

УРСУЛА

Отрадно видеть глазу рыболова,

Как рыбка, вод серебряную гладь

Разрезав золотым веслом, готова

Коварную наживку заглотать.

Она уже под сенью каприфоли.

Не бойтесь, я не отступлю от роли.

ГЕРО

Приблизимся. Пускай сглотнет она

Всю сладкую наживку до зерна.

Подходят к беседке вплотную.

Пустое! Мне ль ее не знать, Урсула!

Она так высоко себя несет,

Не девушка, а прямо горный сокол.

УРСУЛА

И Бенедикт вот это полюбил?

Вы полагаете, что он и вправду...

ГЕРО

По крайней мере, в том клялись и принц,

И господин мой новоиспеченный.

УРСУЛА

И поручили это ей сказать?

ГЕРО

Они-то мне, конечно, поручили,

Но я ответила, что из любви

К синьору Бенедикту будет лучше,

Когда они его уговорят

Бороться с наваждением и даже

Намёка Беатриче не подать.

УРСУЛА

Намека не подать? Но неужели

Он не достоин с нею быть в постели?

ГЕРО

Да он достоин... Как сказать ясней?

Делить свою постель не только с ней...

О бог любви! Нет, я в виду имею:

Не только быть в одной постели с нею,

Но обрести такую благодать,

Какой мужчина может обладать.

Но знают все, что сердцем Беатриче

Строптива и разнузданно-смела.

Не женщину, а символ злоязычья

В ее лице Натура создала.

Убогие людишки ей не жалки.

На всё она взирает свысока.

Вольно́ же этой интеллектуалке

В любом мужчине видеть дурака!

Упоена собою — и сурова,

Взыскательно-презрительна к другим.

Любовь! Ей непонятно это слово.

А мы еще о чувстве говорим!

УРСУЛА

И чтоб она, язвительная крайне,

Насмешкой не изъела бедняка,

Вам чувства Бенедикта в строгой тайне

Уместней сохранить наверняка.

ГЕРО

Уместней, да, хоть, право, ты загнула!

Будь кавалер богат и родовит,

Умен, красив, но у нее, Урсула,

Он принимает извращенный вид!

Очаровательный и белолицый

Достоин чести быть ее сестрицей.

А если смугловат мужчина — он

Точь-в-точь аляповатый Аполлон:

Природа, не скупая на чернила,

Когда копировала, окропила

Картину кляксами. Кто рослый, тот

Орясиной безглавой прослывет.

А невысокий станет за пигмея,

Что вырезан топорно на камее.

И говорливый ей не по нутру —

Он флюгер, что верти́тся на ветру.

[Примечание.

Юмористический вариант:

А если кто слывет говоруном —

Сообразительностью и умом

Не отличается такая птица,

Но флюгером на всех ветрах верти́тся.]

Возьмем не говорливого — и что же?

Он с неотесанным болваном схож,

Которого и с места не спихнешь.

Любого судит — невозможно строже,

И наилучший для нее не гож.

Где, нелицеприятным взором глядя,

Увидишь изобилие красот,

Там, только одного упрямства ради,

Всё вывернет она и переврет.

УРСУЛА

Такая привередливость отвратна.

ГЕРО

И главное — что ей самой во вред,

Поскольку отвращает кавалеров.

Но кто посмеет вывести ее

Из заблужденья? Может, я? Увольте.

Стать отпущения козлом... козой

Своей козообразнейшей кузины —

Капризной то есть!

[Примечание.

Капризная переводится как «козообразная».]

Лучше Бенедикт

Пусть выгорает от сокрытой страсти,

Чем примет трагифарсовую смерть,

Осмеянный под занавес. Такая

Кончина щекотливее стократ,

Чем если б Бенедикта Беатриче

Защекотала насмерть.

УРСУЛА

Боже мой!

Итак, решили вы бесповоротно,

Что слова ей не скажете о нем?

ГЕРО

Скорей ему о ней скажу полслова —

Придумаю не злую клевету,

А что-нибудь невинное, однако

Способное беднягу отрезвить.

УРСУЛА

Вы были бы не правы, поступая

Так вероломно со своей сестрой.

Ведь Беатриче не совсем тупая,

А Бенедикт — невиданный герой!

ГЕРО

Да, только место этого героя —

В сопоставленье с Клавдио — второе.

УРСУЛА

Не гневайтесь, но я не соглашусь.

По габитусу и по интеллекту,

По вежеству, отваге Бенедикт

В Италии слывет непревзойденным.

ГЕРО

Он сто́ит превосходных степеней.

УРСУЛА

И степеней высоких удостоен.

Ну, хорошо. А ваше-то когда

Венчание?

ГЕРО

Когда? Конечно, завтра!

А что его отменит? Но пора

Нам возвращаться. Подобрать поможешь

Мне платье к завтрашнему торжеству.

УРСУЛА (понижает голос)

Попалась наша пташечка в тенёта!

ГЕРО (зрителям)

Не думайте Амура одолеть:

Он не застрелит — так заманит в сеть.

БЕАТРИЧЕ (выходит из беседки)

От порицаний щеки запылали,

И я, вверяясь этому огню,

Язвительность былую обезжалю,

Гордыню прочь из сердца изгоню.

Ты любишь, Бенедикт, — определенно.

И я ль тебя не отблагодарю

От всей души, не дикой — укрощенной,

И не пойду с тобою к алтарю!

Они так изощрялись, восхваляя

Тебя, — как будто я сама слепая!

Сцена 2.

Комната в доме Леонато.

Входят

ДОН ПЕДРО, КЛАВДИО, БЕНЕДИКТ и ЛЕОНАТО.

ДОН ПЕДРО

Из-за вашей свадьбы я и так задержался с возвращением в Арагон. Но сразу же после праздничного пира отбываю.

КЛАВДИО

Не откажите мне в удовольствии сопровождать вас туда.

ДОН ПЕДРО

Откажу, обязательно откажу. Для тебя найдется удовольствие и получше. Это всё равно что посулить ребенку сладкое и кормить его одними обещаниями. Нет, я окажу это удовольствие Бенедикту. Он ничем не озабочен — весь сияет с головы до пят. Еще бы! Сам Купидон, мальчишка-истязатель, покушаясь на него, раза два или три сорвал тетиву — да и отступился. У нашего Бенедикта не сердце, а колокол: внутри помещен язык, который звонит в полном согласье с сердцем.

БЕНЕДИКТ

Увы, господа, мой тон изменился.

ЛЕОНАТО

Да, по-моему, он стал как-то минорнее.

[Аллюзия на Н. Тэффи: Он был из той же периферии круга, что и Гогося, поэтому и сохранил до шестидесяти трех лет имя Тюли. Тюля тоже был мил и приятен, но беднее Гогоси и весь минорнееВремя»)]

КЛАВДИО

Надеюсь, наш друг влюбился.

ДОН ПЕДРО

Кто, он? Да этого филона следовало бы повесить!

[В оригинале: Hang him, truant!]

У него-то разве кровь, чтоб почувствовать любовь! Нет, если у него головная боль, то от безденежья.

БЕНЕДИКТ

Зубная у меня боль, зубная.

ДОН ПЕДРО

Так лечить этого симулянта!

КЛАВДИО

Зубилом.

ДОН ПЕДРО

Буравчиком.

КЛАВДИО

А потом зубилом.

ДОН ПЕДРО

Стоит ли брать в голову зубную боль?

ЛЕОНАТО

В самом деле, какой-то кариес. Пусть даже периостит.

БЕНЕДИКТ

Был бы у вас такой флюс, не знаю, как бы вы тогда заговорили.

КЛАВДИО

Флюс не просматривается. Я же говорю: его болезнь - сердечная.

ДОН ПЕДРО

Что вы говорите? Ни малейших симптомов! Чтобы его сердце лежало к дамам? Оно скорее лежит к модам. Сегодня он рядится на фламандский манер, завтра на французский фасон. А послезавтра и вообще скомбинирует запад с востоком в виде жупана и шальваров. Его, конечно, слегка заклинило на прелестях моды, но прельщаться любовью — это уже клиника!

КЛАВДИО

Неужели старые клинические проявления потеряли смысл? Где, например, волосяной покров, который еще недавно драпировал его щеки?

ДОН ПЕДРО

Где?

КЛАВДИО

В утробе теннисных мячиков.

ДОН ПЕДРО

Что?! Бенедикт начал ходить к парикмахеру?

КЛАВДИО

Нет, к нему начал ходить слуга парикмахера — за волосами. А стрижет он себя сам — тайком, чтобы никто не догадался.

ЛЕОНАТО

А я смотрю: он стал как-то моложавее. Но я и не догадывался, что он стрижется, да еще тайком!

ДОН ПЕДРО

Это что! Он еще и мажется тайком! Вы слышите этот запах мускусной крысы?

[Юмористический вариант: Вы чувствуете? Он же весь пропах померанцем — и, по-моему, даже с нотами бензоя! (Мой привет С. Тороповой)]

КЛАВДИО

А еще он завел привычку умываться. Бывало с ним такое раньше?

ДОН ПЕДРО

Злые языки намекают, что скоро он дойдет до косметики.

КЛАВДИО

Со своей шляпой он до этого уже дошел. Он же ее по утрам лощит!

[В оригинале: a' brushes his hat a mornings.]

ДОН ПЕДРО

Да что вы говорите!

КЛАВДИО

Ну, каков наш прелестник! Господа, это любовь!

ДОН ПЕДРО

От которой он впал в эту...

КЛАВДИО

В депрессию?

ДОН ПЕДРО

В прострацию.

КЛАВДИО

Поэтому он и утратил дар импровизации. Его остроумие напоминает заигранную утреннюю серенаду на лютне.

ДОН ПЕДРО

Итак, диагноз неутешителен: это безнадежная любовь.

КЛАВДИО

Я бы не сказал.

ДОН ПЕДРО

Так вы знаете, кто предмет его слабости? Вероятно, дама, которая с ним даже не знакома?

КЛАВДИО

Отнюдь, отлично знакома и с ним, и со всеми его слабостями, но из одного чувства противоречия умирает по нём.

ДОН ПЕДРО

Что ж, когда она умрет окончательно, лежать ей в гробу лицом вверх.

БЕНЕДИКТ

Ваше зубоскальство мне зубов не заговорит. (Леонато) Почтенный старец, пойдемте от этих жеребцов.

[В оригинале: these hobby-horses.]

Пусть себе ржут, а я к вам должен обратиться с разумной речью.

БЕНЕДИКТ и ЛЕОНАТО уходят.

ДОН ПЕДРО

Клянусь жизнью, мы всё же заговорили ему зубы! Пошел свататься к Беатриче.

КЛАВДИО

Вне всяких сомнений. Моя Геро, конечно, уже разыграла своё представление, и теперь наши медведи перестанут кусаться.

Входит ДОН ГУАН.

ДОН ГУАН

Бог вас храни, мой брат и повелитель.

ДОН ПЕДРО

Будьте здоровы, брат.

ДОН ГУАН

Вы можете мне уделить несколько минут для важного разговора?

ДОН ПЕДРО

По личному вопросу?

ДОН ГУАН

Да, личному вопросу графа Клавдио, так что ему лучше остаться.

ДОН ПЕДРО

В чем дело?

ДОН ГУАН (Клавдио)

Ваше сиятельство, женитесь ли вы завтра?

ДОН ПЕДРО

Вы же знаете, что женится.

ДОН ГУАН

А вот этого я не могу знать — именно в свете того, что знаю.

КЛАВДИО

То есть вам известно какое-то препятствие? Говорите! Прошу вас.

ДОН ГУАН

Возможно, вы считаете меня своим недоброжелателем, и у вас есть для этого повод. Но время покажет моё истинное к вам отношение, а пока доверьтесь моему слову. Мой брат, который находит в вас большие достоинства, из благих намерений попытался устроить ваше семейное счастье. На деле же вышло нечто совершенно противное и напрасное.

ДОН ПЕДРО

Что такое? Говорите откровенно!

ДОН ГУАН

Я и пришел для откровенного разговора. Не говоря ни одного лишнего слова, невеста — непорядочна.

КЛАВДИО

Кто? Моя Геро?

ДОН ГУАН

Да. Ваша Геро. Не ваша Геро. Всеобщая Геро.

КЛАВДИО

И она непорядочна?

ДОН ГУАН

Есть и другие слова, еще откровеннее, чтобы выразить всю степень ее непорядочности. Присвойте ей более громкий титул, и я стану честить ее именно так. Но воздержитесь от протеста, не имея в руках неопровержимых улик. Я вам их доставлю этой ночью. Вы сами увидите в полной откровенности окно ее спальни и всякие откровенные сцены — при том что утром эта особа намерена предаться вам. Если ваша любовь выдержит такое испытание, тогда вашему счастью нет преград, хотя бы и ценой бесчестья.

КЛАВДИО

Что вы говорите!

ДОН ПЕДРО

Это невозможно представить!

ДОН ГУАН

Но можно увидеть. Впрочем, если вы не доверяете эмпирическим показаниям, то истина вообще невозможна. Если же вы ее допускаете, то следуйте за мной, и вы получите все необходимые и достаточные сведения. А тогда уже делайте выводы и переходите к практике.

КЛАВДИО

И перейду! Если я убежусь в невозможности бракосочетания с этой особой, я ее публично обесчещу.

ДОН ПЕДРО

А я помогу тебе лишать ее чести, поскольку был твоим сватом.

ДОН ГУАН

А я не буду ее бесчестить этой ночью — у вас на глазах. Она всё сделает сама.

ДОН ПЕДРО

О подойди скорей к финалу, день превратный!

КЛАВДИО

О подойди скорей к финалу, день отвратный!

ДОН ГУАН

О нет, счастливый день предотвращенья зол —

Так скажем. Но финал пока не подошел.

Уходят.


Сцена 3.

Улица.

Входят

ЧЕРТОГРЫЗ, ТИРСО (ДУБИНО) и ПОЛИЦЕЙСКИЕ.

[Чертогрыз. В оригинале: Dogberry — Волчник. Чертогрыз — одно из названий волчьей ягоды. Вариант: Барбарис.

Тирсо (Жезл). В оригинале: Verges. Варианты: Кадуцей и Дубино.]

ЧЕРТОГРЫЗ

Значит, вы — верноподда́тые и приличные обуватели?

ТИРСО (ДУБИНО)

Конечно. Кабы они были неверно поддатые убыватели, это была бы смерть для их тела и души.

ЧЕРТОГРЫЗ

Тогда они были бы убиватели своих тел и душ. Иначе бы их не назначили, чтобы экспортировать дона Педро.

ТИРСО (ДУБИНО)

Только их надо сначала проконструктировать. Давайте, кум, преступайте.

ЧЕРТОГРЫЗ

Кто из вас самые гажие для борьбы с приступностью?

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Гью Овсюг и Джо Гагат гаже всех будут.

[В оригинале: Hugh Oatcake и George Seacoal.]

Они больно грамотные — умеют читать и писать.

ЧЕРТОГРЫЗ

Ну, брат Гагат, приближься. Дал же Бог имечко. И еще много чего. Парень ты дюжий — положим, от воспитания, а твоя ученость — уж точно от природы.

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Но, господин констебель, тем и другим я...

ЧЕРТОГРЫЗ

Щедро одурённый? Ты это хотел сказать? Считай свою силу божьим даром и применяй по назначению. Ты у нас будешь носить фонарь. А вот юридицию свою не выпячивай, в нашем деле эта мура не потребна. Поэтому лишай свободы всех мирных обавателей именем дона Педро.

[Обавати — по-старославянски: заниматься колдовством.]

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Лишай свободы? Так я и знал, что свобода заразительна. А если я боюсь подцепить этот лишай?

ЧЕРТОГРЫЗ

Тогда не лишай, пусть проходит, а потом кликай караул и долаживай начальнику, что одним проходимцем стало меньше.

ТИРСО (ДУБИНО)

Кто добровольно не хочет лишаться свободы, тот уже не мирный убыватель.

ЧЕРТОГРЫЗ

Да, поллюцейским положено лишать свободы только мирных убывателей. И при эфтом лишения свободы надо проводить без шума. Тут низзя допускать никакой огласности.

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Как же! Знаем, поди, устав караульной службы. На эту оглазность мы закроем глаза, то есть лягем прикирнуть.

ЧЕРТОГРЫЗ

Вот сразу видно ветеринара караульной службы! Кирять — не грешить. Только смотрите, чтобы не попятили ваше оружие. А, кроме того, вы должны посещать заведения, куда всякие мордовороты шляются, чтобы прикорнуть. Тащите такие лица в ночлежбище — пусть киряют там.

[Вариант: в трезвеватель.]

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

А если они не потащатся?

ЧЕРТОГРЫЗ

Тогда пусть киряют в одиночестве, пока не протрезвеют. А ежели они и потом не войдут в нечеловеческий вид, скажите, что вы обознались и приняли этих мордоворотов за держиморд.

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Будет сделано, синьор начальник.

ЧЕРТОГРЫЗ

Слушай дальше. Если вы нарветесь на гробителя, вы обвязаны усомниться, что он честный убиватель. Но с такими лучше не связываться, потому что это сомнительная связь.

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

А если мы точно узнаем, что он гробитель, мы обвязаны его связать?

ЧЕРТОГРЫЗ

Связать-то можно, только для вас это будет уже комментирующая связь с приступным обществом. Оно вам надо? Поэтому дайте ему выявить свою гробительскую сучность, и пускай сматывается, а вы не связывайтесь.

ТИРСО (ДУБИНО)

Узнаю́ брата Чертогрыза! Вас всегда обзывали малосердным.

ЧЕРТОГРЫЗ

А то! Сам-то я не люблю вешать собак — ни на кого.

ТИРСО (ДУБИНО)

Ладно, идем дальше. Ежели ночью ревет дитё, позовите мать дити.

[Примечание. Достоевский. Братья Карамазовы.]

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Дити?!!

ТИРСО (ДУБИНО)

А то чью же?

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

А если она дрыхнет?

ЧЕРТОГРЫЗ

Тогда идите своей дорогой. Если она не откликается на рев своего ягненочка, она ему не мать, а коза.

ТИРСО (ДУБИНО)

Логично.

ЧЕРТОГРЫЗ

И главное: поллюцейский — это лицо самого государя. Можно сказать, он и есть первое лицо в государстве. Потому он может лишить свободы хоть кого — в том числе государя.

ТИРСО (ДУБИНО)

Mamma mia! Да неужели ж?

ЧЕРТОГРЫЗ

Вот вам и неужели ж! Пять против одного, что может. Есть, правда, одна закавыка. Если говорить про статуты нашей службы, то у нас ничего не делается без разрешения правителя. А он может не разрешить, чтобы его лишали свободы.

ТИРСО (ДУБИНО)

Точно, может не разрешить.

ЧЕРТОГРЫЗ

Э-хе-хе! Ну, ладно, земляки, спокойной ночи. Преследуйте указаниями начальство, а в случа́е фарс-мажора зовите меня. Пошлите, сосед.

ТИРСО (ДУБИНО)

Я пошлю? Да ни коем случа́е!

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

За нас не беспокойтесь. Мы покемарим тут на скамейке возле церкви, а потом в караулке придадимся сну.

ЧЕРТОГРЫЗ

Да, еще. Обратите особое внимание на дом синьора Леонато. По случаю свадьбы у них завтра наверняка будет вахканалия. Спокойной ночи и не зевайте.

ЧЕРТОГРЫЗ и ТИРСО (ДУБИНО) уходят.

Входят БАРАХОЛЬО и КОНРАД.

БАРАХОЛЬО

Конрад!

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ (тихо)

Тихо! Слушайте!

БАРАХОЛЬО

Где ты, Конрад?

КОНРАД

Да здесь я, у тебя за спиной.

БАРАХОЛЬО

Вот то-то чую: у меня спина зудит. Я уже думал: псориаз, а это паразит.

КОНРАД

За паразита ответишь, но потом. А пока доканчивай свой рассказ.

БАРАХОЛЬО

Только станем под козырек, а то дождь накрапывает. И я тебе всё распишу в подробностях как собутыльнику.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Эй, братцы, тут какой-то креминал! Слушайте!

БАРАХОЛЬО

Будет тебе известно, я слупил с дон Гуана тысячу дукатов.

КОНРАД

Подлость так поднялась в цене?

БАРАХОЛЬО

А ты спроси почему. Когда богатые подлецы нуждаются в бедных, то бедные уже ни в чем не нуждаются.

КОНРАД

Что-то очень замысловатое.

БАРАХОЛЬО

Ты просто еще недостаточно знаком с модой светской жизни. Ведь жакет, шляпу или плащ ты выбираешь по моде?

КОНРАД

Так ведь это одежда.

БАРАХОЛЬО

А я говорю о моде.

КОНРАД

А я о моде даже не думаю.

БАРАХОЛЬО

Ну, и дурак, потому что мода — известная куртизанка. Она принуждает людей ко всяким извращениям и отнимает у них индивидуальность.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Ой, я знаю эту Моду, она в самом деле известная пройда! Промышляет тут уже семь лет! И вот в точности как они говорят: принуждает людей заниматься всякими извращениями, а потом отнимает у них всю... индивидуальность. А с виду такая приличная...

БАРАХОЛЬО

Тихо! Ты слыхал?

КОНРАД

Что? А, это флюгер дребезжит на ветру.

БАРАХОЛЬО

Значит, тебе не известны капризы моды? Она крутит людьми по-всякому, превращает в маниаков всех недоумков от четырнадцати до тридцати пяти лет. Сначала заставляет рядиться в мундиры фараоновых солдат, скопированные с зачаженных старых картин. Потом в балахоны жрецов Ваала со старых церковных мозаик. Потом вынуждает подражать Геркулесу с траченных молью шпалер. Причем этот Геркулес почему-то бритый, зато с такой выдающейся, извиняюсь, мотней, как бы торбой для его дубины.

КОНРАД

Иди ты к черту со своей порнографией! Я и без тебя знаю, что мода выводит платья из употребления скорее, чем люди. Сам ты маньяк! Его о деле спрашивают, а он лезет со всякой похабелью!

БАРАХОЛЬО

Да это я просто для красного словца. Кстати, о похабели. Я этой ночью был с Маргаритой, причем называл ее Геро, она же, высунувшись из окна своей хозяйки, щебетала о тысяче приятных вещей, которые делаются по ночам. Нет, я сумбурно рассказываю. У этой сцены были зрители — принц и Клавдио. Их обработал дон Гуан, и они, засев в саду, созерцали эту любовную комедию.

КОНРАД

Что, они перепутали Маргариту с Геро?

БАРАХОЛЬО

Эти двое — да. Но дьявол дон Гуан знал всю подоплеку. Сначала он сбил их с панталыку своими клятвами, а потом всё довершили ночная тьма и, главное, моё чертовское искусство. Взъярившийся Клавдио сбежал, поклявшись завтра же в церкви открыть всему благородному собранию, чему он был свидетелем этой ночью, обесчестить Геро и вернуть ее отцу в таком виде.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Стоять! Именем дона Педро вы лишаетесь свободы!

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Надо позвать констебля. Мы только что разоблачили самых извращенных развращенцев в нашем отечестве!

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Они сообщники известной крутизанки Моды — этой, с накрученными волосами!

КОНРАД

Господа! Господа!

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Ничего, мы не только с вами, но и с Модой этой вашей покончим!

КОНРАД

Земляки!

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Молчать и следовать за нами!

КОНРАД

Да уж, против алебард не попрешь.

БАРАХОЛЬО

Вопросов нет. Ведите, мы повинуемся.

Уходят.

Сцена 4.

Комната в доме Леонато.

Входят

ГЕРО, МАРГАРИТА и УРСУЛА.

ГЕРО

Урсула, милочка, разбуди мою сестрицу Беатриче.

УРСУЛА

Слушаюсь, синьора.

ГЕРО

И пусть придет сюда.

УРСУЛА

Хорошо.

УРСУЛА уходит.

МАРГАРИТА

А по мне — эта пелерина подходит больше.

ГЕРО

Отстань, милейшая Марго, со своей пелериной. Я надену вот эту.

МАРГАРИТА

Ну, что вы! Она недостаточно изящна! Я уверена, что ваша кузина Беатриче скажет то же самое.

ГЕРО

У нее дурной вкус, а у тебя еще дурнее. Эту, я сказала!

МАРГАРИТА

А вот фата у вас замечательная. Вам бы волосы потемнее, чтобы оттенить ее... А модель платья — это что-то фантастическое! Видала я хвалёное платье герцогини миланской...

ГЕРО

Говорят, это что-то невообразимое!

МАРГАРИТА

Невообразимое убожество! Рядом с вашим — это просто пеньюар. Хуже, это капот, его только на ночь надевать, чтобы никто не видел. Из золотой парчи, расшито серебром, усыпано жемчугами, рукава двойные, голубые рюшечки... Форсу много, но ваше изящнее в тысячу раз.

ГЕРО

Мне что-то не по себе. Может, когда я утром надену это платье, напряжение пройдет?

МАРГАРИТА

Не знаю, но, когда вы его снимете ночью, придется напрячься. Займетесь вы спряжением во всех наклонениях.

ГЕРО

Как тебе не стыдно нести такой скабрёз!

МАРГАРИТА

Какой еще скабрёз?! Это чистая правда. Разве брачные сношения — дело нечистое даже для париев? А ваш жених — далеко не парий, а после женитьбы вознесется еще больше. И тогда его будут называть — извините за грубое выражение — супругом. Так что хотите вы или не хотите, но вам придется с ним сопрягаться, потому что супружество именно это и означает. Вот и ваша кузина скажет то же самое.

Входит БЕАТРИЧЕ.

ГЕРО

О, сестричка, доброе утро.

БЕАТРИЧЕ

Доброе утро, милая Геро.

ГЕРО

Ты как будто не в настроении?

БЕАТРИЧЕ

Я почему-то настроилась на минор.

МАРГАРИТА

А вы сыграйте в миноре любовный романс, а я спляшу.

БЕАТРИЧЕ

А если для твоей любовной пляски найдется партнер, вы, пожалуй, сильно расширите круг.

МАРГАРИТА

Хромает ваша логика! Выражаю протест обеими ногами.

БЕАТРИЧЕ

Кузина, пятый час, пора бы тебе уже что-то на себя надеть. Что же мне так грустно?

МАРГАРИТА

Может, это зависть к брачующимся? Или брачащимся? Как правильно?

БЕАТРИЧЕ

Зависит от того, что они собираются делать — брачеваться или брачиться.

МАРГАРИТА

Ну, если вы уклонились в язычество, то мореходы могут и вовсе потерять ориентацию.

БЕАТРИЧЕ

Что за глупости? Какую еще ориентацию?

МАРГАРИТА

По звездам. А вы что подумали? По звездам. Да исполнят звезды все наши мечтания!

ГЕРО

А вот эти перчатки мне прислал граф. Вы слышите этот аромат?

БЕАТРИЧЕ

Нет, не слышу. Я, видимо, утратила чувствительность.

МАРГАРИТА

Зато, наверное, приобрели чувственность. Ценное приращение для девицы.

БЕАТРИЧЕ

Господи! С чего ты стала такой острой?

МАРГАРИТА

А я слыхала стороной, что вы сделались тупая, хотя и не совсем. Вот, думаю, почему бы мне тогда не поострить? А разве меня это не украшает?

БЕАТРИЧЕ

Напиши слово «остроумие» у себя на лбу — может, тогда его и заметят. Нет, у меня что-то сердце кровью обливается.

МАРГАРИТА

А вы примите сердечных капель чертополоха — кардуус бенедиктус. Лучшее средство от грудной жабы.

ГЕРО

Уязвила чертополохом!

БЕАТРИЧЕ

Бенедиктус? А почему именно Бенедиктус? Это что за намеки?

МАРГАРИТА

Помилуйте, какие намеки! Я просто предлагаю вам лекарство от всего сердца... То есть от сердца. А вы уже подумали, будто я намекаю, что вас душит грудная жаба от чужого супружества, когда вы сохнете по Бенедикту? О, Мадонна! Разве я вышла из ума, чтобы вообразить такое! Даже в сердцах я не могла бы держать в мыслях ничего подобного. Представить, что вы любите или хотя бы способны любить? Нет, у вас не может быть любви, а только жаба. Хотя не всё так безнадежно. Вот Бенедикт — раньше был похож на вас, а теперь похож на мужчину. Питал отвращение к супружеству, а теперь его вкус переменился, и он не боится оскоромиться. Может, и вы станете похожи не на себя, а на женщину?

БЕАТРИЧЕ

Каким же это аллюром понесся твой язык?

МАРГАРИТА

Галопом — и в верном направлении.

Входит УРСУЛА.

УРСУЛА

Сударыня, пора. Принц, граф, синьор Бенедикт, дон Гуан и лучшие люди города собрались, чтобы проводить вас в церковь.

ГЕРО

Ой, а я всё не одета! Милые мои! Кузина, Марго, Урсула, идемте.

Уходят.

Сцена 5.

Другая комната в доме Леонато.

Входят

ЛЕОНАТО, ЧЕРТОГРЫЗ и ДУБИНО.

ЛЕОНАТО

Слушаю вас, господа. Что вам от меня нужно?

ЧЕРТОГРЫЗ

Мы просим вашу милостыню...

ЛЕОНАТО

Вы просите милостыню?

ДУБИНО

Нет, что вы! Мы просим вашу милость об одолжении...

ЛЕОНАТО

Это почти одно и то же.

ЧЕРТОГРЫЗ

Напротив, мы пришли сделать одолжение вам.

ЛЕОНАТО

Дать мне в долг?

ЧЕРТОГРЫЗ

Нет, исполнить свой долг.

ЛЕОНАТО

Исполняйте, только поскорее. У меня свадьба.

ЧЕРТОГРЫЗ

У вас тоже? Это называется широкая свадьба.

ДУБИНО

Широченная.

ЛЕОНАТО

Что вам нужно, люди добрые?

ЧЕРТОГРЫЗ

Ох, как вы правы, синьор! Мы такие добрые люди, особенно старина Дубино. Старый добрый Дубино покуда не впал в слабоумие, хотя всё еще может быть...

ДУБИНО

А у тебя не может быть злобоумия?

ДУБИНО

Речь не обо мне.

ЛЕОНАТО

Какие же вы оба волокитчики!

ЧЕРТОГРЫЗ

Ну, что вы говорите, ваша милость! Как можно заниматься волокитством на службе у принца! А на службе короля мы бы вообще едва волочили ноги, чтобы приволочиться к вам.

ЛЕОНАТО

А почему же вы тогда приволочились в мой дом?

ЧЕРТОГРЫЗ

Вы думаете, чтобы в вашем доме за кем-нибудь приволокнуться? Ну, нет! Как вы могли такое подумать! Оно, конечно, в вашем доме много всякой публики...

ДУБИНО

Но это не значит, что он...

ЛЕОНАТО

Хватит! Переходите наконец к существу!

ДУБИНО

Переходим к существу. О, мы поймали такое существо! Мессина не знала ему подобных. Впрочем, мы вместе с этим существом поймали еще одно.

ЧЕРТОГРЫЗ

То есть уже два существа, подобных которым не знала Мессина.

[Примечание:

См.:

ВАСЕНЬКА. Папа, у нас гости, и необычные гости... Вернее, так: гость и еще один...

САРАФАНОВ. Васенька, гость и еще один — это два гостя

(А. Вампилов. Старший сын)]

Вы только не думайте, что он считать не умеет. Это он от старости впадает в дедство. Говорят же: старый что малый. А малый он добрый. Я со многими преломлял хлеб, но таких не встречал добряков, он просто юродивый. Но, как говорится, двое не могут быть на коне.

ДУБИНО

В переносном смысле: конь этого не перенесет.

ЧЕРТОГРЫЗ

По воле провидения между людями нет равенства.

ЛЕОНАТО

Это да, с тобой никто не сравнится.

ЧЕРТОГРЫЗ

По воле провидения.

ЛЕОНАТО

Господа, я не могу с вами оставаться. У меня сегодня замужество.

ЧЕРТОГРЫЗ

Да? Вот ведь жалость! А мы-то как раз накрыли двоих субчиков...

ЛЕОНАТО

Каких еще супчиков?

ЧЕРТОГРЫЗ

Креминальных. И собрались снять с них показания в вашем присутствии.

ЛЕОНАТО

Снимайте в моё отсутствие. А мне потом доложите. Видите же: нам недосуг.

ЧЕРТОГРЫЗ

Исполним со всей тщетностью.

ЛЕОНАТО

Да, перед уходом выпейте по чарке за молодых. Всех благ.

Входит СЛУГА.

СЛУГА

Сеньор, вас ждут в церкви. Пора вручать невесту жениху.

ЛЕОНАТО

Всё, я уже иду.

ЛЕОНАТО и СЛУГА уходят.

ЧЕРТОГРЫЗ

Кум, ступайте к Джо Гагату. Пусть доставит в тюрьму перьев и чернил, и начнем снимать показания.

ДУБИНО

Всё должно быть ерундически грамотно.

ЧЕРТОГРЫЗ

Ничего, пораскинем мозгами и сдерем с этих жуликов семь шкур — ерундически грамотно. И еще пусть придет писец. До встречи.

Уходят.


Франсуа Коппе. Обада

Рассветет еще не скоро.
Всё в тумане, холод зол.
Я на лютни переборы
Под окно твое пришел.

Не от холода в ознобе
Я сейчас: напряжена,
Струнам лютни наподобье,
Сердца каждая струна.

Жду отрадного момента,
Знаю: от любви погиб.
Музыкальней инструмента
Прозвучит мне ставень скрип.

Словно керубин влюбленный,
Тороплю я твой восход.
Улыбнись в канве зеленой —
Вот тогда и рассветет.

François Coppée
Aubade
L'aube est bien tardive à naître,
Il a gelé cette nuit;
Et déjà sous ta fenêtre
Mon fol amour m'a conduit.

Je tremble, mais moins encore
Du froid que de ma langueur;
Le frisson du luth sonore
Se communique à mon cœur

Ému comme un petit page,
J'attends le moment plus sûr
Où j'entendrai le tapage
De tes volets sur le mur;

Et la minute me dure
Où m'apparaîtra soudain,
Dans son cadre de verdure,
Ton sourire du matin.


Стефан Цвейг. Сновиденческие дни. Вопрос (Вариации на тему)

Сновиденческие дни

Да, и я мечтаний силу

знал когда-то, но притих.

Память нежно окаймила

мир бескрайний грез моих.


Что ж приходят их наплывы,

предрассветию сродни,

и, как в молодости, живы

сновиденческие дни?


Что в реальности исконно?

Жизни верить или сну?

Может, вновь я, окрыленный,

в облаках витать начну?


Затененные картины

будто инобытия —

сны, идущие лавиной,

опьяненный, вижу я.


Слепо следуя стихии,

я не сбрасываю пут.

Сновидения слепые

в высоту меня влекут.


Stefan Zweig

Verträumte Tage


Tage, die ich voll verträumte –

Oh, du von Erinnerung

Zart beschwingte, sanft umsäumte

Schar der frühen Dämmerung! –


Warum schwebt ihr wieder gleitend

Nahe an mein Leben hin,

Meine Stunden neu verleitend

Wolkig mit euch hinzuziehn?


Ist denn wirklich Traum das Leben,

Sinnen süßer als das Schaun?

Soll ich wieder mich dem Schweben

Eurer Schwingen anvertraun?


Dunkel sich zu Bildern bauschend

Kreisen mich die Träume ein,

Blind betörend, süß berauschend

Lockt ihr dämmernd Nahesein.


Und ich fühle: ein Ermatten

Macht mich ihrem Mahnen schwach;

Willenlos, ein dumpfer Schatten

Irrt mein Tag den Träumen nach.


Вопрос

Стекает в бездну вечер, кровото́ча,

И ты, во власти старого Вопроса,

душою растревоженной вознесся

в пространства, обозначенные Ночью.


Влекут тебя потоки вихревые,

пульсируют межзвездные миражи,

кипят, воображенье будоража,

вещей, еще не познанных, стихии.


Но вычерпни из опыта земного

любой предмет. В нутре его глубоком

чудесных смыслов прозябают зерна.


Пойдут явленья новые потоком —

раскинешь мрежи. Но не жди улова.

Движенье — всё, а мета иллюзорна.

Републикация.

Впервые: Поэзия.ру Дата: 26-09-2018 | 21:50:23


Stefan Zweig

Die Frage

Der Abend, der sich in die Nacht verblutet,

Rührt deine Seele stets mit gleicher Frage,

Denn täglich wehst du mit dem toten Tage

Ins Dunkel weiter, das die Welt umflutet,


Bist eingefangen in dem stummen Ringe,

Ein flackernd Licht im kalten Sternenraume,

Und spürst nur, horchend aus verwirrtem Traume

Die nähe Flut der unnennbaren Dinge.


Nimmst du ein einzeln Ding aus deinem Leben

Und wiegst es prüfend in der hohlen Hand,

Du fühlst darin das große Dunkel beben,


Und jedes ist zu neuen Wundern Welle,

Und fast schon nähe jenem letzten Strand,

Doch Weg ist alles: keines ist die Schwelle.

Впервые: Поэзия.ру Дата: 09-11-2018 | 13:14:59


Комментарий одного из моих корреспондентов, опубликованный мною по его просьбе.

Дата: 16-11-2018 | 19:06:04

Не откажу себе также в удовольствии опубликовать письмо одного моего знакомого, содержащее ценные размышления об оригинале.

"Здравствуйте, Александр Владимирович,

прочёл Ваш новый перевод из Цвейга. Перевод мне в целом понравился своим пессимизмом, но оригинал, как мне кажется, ещё пессимистичнее.

Если позволите, некоторые соображения:

Я бы не стал заменять "вещь" из катрена на "предмет" в терцете. Пусть останется кантовская "вещь сама по себе" (ни в коем случае не "вещь в себе" :)). И "das Dunkel" (мрак, тьма, темнота...) повторил бы как в оригинале.

Как мне кажется, этим автор противопоставляя личное (ничтожное) общему (космическому), приходит к выводу, что они одинаково бесконечно-безнадёжны. То есть сначала ЛГ, мерц. огонёк во мраке космоса, а потом он в своей ладони ощущает и свою жизнь такой же бесконечно-чужой, как космос.

Тезис – антитезис

(Моё добавление: очень верно, учитывая архитектонику сонета! - А.Ф.)

И ещё – слово "порог" (die Schwelle) я бы перевёл дословно, не трактовал его. Хотя Ваша "мета", как ориентир, конечно же лучше, чем "грани" :).

Как в русском "стоять на пороге" так и в немецком главное переносное значение - находиться на пороге/рубеже чего-то, что будет продолжаться и развиваться.

Это ожидание, что "за порогом..." что-то произойдёт, что-то изменится (но порога нет).

Die Schwelle в немецком "рубеж" за которым что -то начнётся, он ближе к надежде на новое, чем к финалу и цели, как и в русском.

Я понял оригинал так:

Умирает очередной день,

Засыпая во мраке чувствуешь себя ничтожной частицей. Ты даже не в состоянии не то что понять, даже назвать как-то окружающий тебя мир.

Обращаешься внутрь себя в надежде, что там ты хоть что-то понимаешь. Но и ты сам для себя, твоя жизнь, так же загадочны, непостижимы, как и космос. И даже надежды-волны (волны в этом "внутреннем мраке" которые могли бы унести тебя к чему-то новому, что ты был бы в состоянии познать) уже прошли мимо, почти достигли своего берега. Остаётся только продолжать свой путь во мраке, даже не надеясь на то, что придёт осознаниe - "a зачем?" Не достигнешь ты даже порога за которым...

Мой построчный перевод:

Вечер, который истекает кровью в ночь

Беспокоит тебя всегда одним и тем же вопросом,

Так как ежедневно (ветром) уносит тебя вместе с мёртвым днём

Дальше во мрак, который затопляет мир.

Ты заключён (пойман) в немой круг,

(ты) дрожащий огонёк в холодном звёздном пространстве,

и чувствуешь лишь, прислушавшись из запутанного сна,

близкий прилив вещей, которым невозможно дать имена.

Возьмешь же ты отдельную вещь из своей жизни

и взвесишь её в своей ладони,

почувствуешь, как в ней дрожит огромный мрак,

И каждая (вещь) – волна к новым чудесам,

И уже почти достигла того (своего) последнего брега,

Но всё-таки, путь это всё: никакая (вещь) не является порогом.

Повторюсь: засыпая, надеешься "на порог", на прорыв, на новое, на грядущее. Но всё тщетно, даже не надейся.

Ведь для Цвейга всё закончилось книгой: Die Welt von Gestern – он и был человеком прошлого мира"

(Конец цитаты)

Кстати, из этого письма видно, что я работал не по подсточнику автора письма, а по другому (по собственному), и автор его в некоторых отношениях критикует.

Я же, прислушавшись к этим тонким и полезным замечаниям, размышляю, как можно поправить, уточнить свой текст, не разрушая его. Пока не очень получается.


Чарльз Маккей. Эмпатия

Я был подавлен нищетой.
Ко мне на скорбный зов
пришел богач и золотой
швырнул, не тратя слов.

Я долг вернул, набравшись сил,
едва прошла беда,
и за добро благословил
спасителя тогда.

В жару, страдая и стеня,
лежал я как-то раз.
И нищий накормил меня,
и выходил, и спас.

Но чем за доброту воздам?
И тысячи гиней
не хватит. О, насколько ж нам
эмпатия нужней!

I lay in sorrow, deep depressed…
My grief a proud man heard…
His looks were cold. He gave me gold.
But not a kindly word.
My sorrow passed – I paid him back.
The gold he gave me.
Then stood erect and spoke my thanks
And blesses his charity…
I lay in want, in grief and pain.
A poor man passed my way.
He bound my head. He gave me bread.
He watched me night and day.
How shall I pay him back again
For all he did to me?
Oh! Gold is great. But greater far
Is heavenly sympathy!


Томас Гуд. Злато

О, Злато! Злато! Злато! Злато!
Блистательно и рыжевато,
в обличье слитка и дуката
и скаредно, и торовато.
Услада сердца для магната,
банкира или нумизмата,
хотя отобрано у брата,
украдено и с бою взято.
Ты вводишь молодых в растраты,
для стариков ты чуть не свято.
О, Злато! Злато! Злато! Злато!
Источник и добра, и зла ты —
и ценности без суррогата,
и несказанного разврата.
Всем изменяешь, поелику
по самой сущности двулико,
и вечно пребываешь смесью
кровавой Мэри с рыжей Бесси.

Gold! Gold! Gold! Gold!
Bright and yellow, hard and cold
Molten, graven, hammered and rolled,
Heavy to get and light to hold,
Hoarded, bartered, bought and sold,
Stolen, borrowed, squandered, doled,
Spurned by young, but hung by old
To the verge of a church yard mold;
Price of many a crime untold.
Gold! Gold! Gold! Gold!
Good or bad a thousand fold!
How widely it agencies vary,
To save - to ruin - to curse - to bless -
As even its minted coins express:
Now stamped with the image of Queen Bess,
And now of a bloody Mary.


Джон Донн. Песня (вариации)

Песня
Сорвалась звезда – схвати!
Прошлого открой чертоги.
Альрауна как найти?
Точно ль черти козлоноги?
Завистью не будь растлен,
не иди на зов сирен,
чтоб вел
Эол
тебя к добру средь моря зол.

Если зрит твой вещий глаз
то, что от других сокрыто,
то, за чудом устремясь,
всю вселенную пройди ты.
Поседелым в отчий край
возвратись и передай
нам весть:
где есть
у женщин и краса, и честь.

Встретишь хоть одну – пиши:
к ней паломником пойду я.
Или, впрочем, не спеши:
таковых и здесь найду я.
Будь одна честна вполне,
всё ж, пока ты пишешь мне,
она
узна-
ет дважды, трижды всё сполна.

Зонг
Улови обломок лунный!
Где, скажи, былое скрыто?
Кто заделал альрауна?
Бесу расщепил копыто?
Кто пред Змием устоит?
Перед пеньем нереид?
Смысл в чем
найдем
своим стремленьям в мире сём?

Чудесами увлечен,
за незримою Мечтой,
в путь ступай – и, убелен
сединой, вернись домой
через многие года.
Знаю, скажешь ты тогда,
прошед
весь свет:
красавиц беспорочных нет.

Шли депешу с вестовым,
коль найдешь такое чудо.
В путь рванусь, как пилигрим.
Или... лучше здесь побуду.
Пусть одна честна вполне,
всё ж, пока ты пишешь мне,
она
узна-
ет дважды, трижды всё сполна.
1984, 2014

John Donne. Song
Go and catch a falling star,
Get with child a mandrake root,
Tell me where all past years are,
Or who cleft the devil's foot,
Teach me to hear mermaids singing,
Or to keep off envy's stinging,
And find
What wind
Serves to advance an honest mind.

If thou be'st born to strange sights,
Things invisible to see,
Ride ten thousand days and nights,
Till age snow white hairs on thee,
Thou, when thou return'st, wilt tell me,
All strange wonders that befell thee,
And swear,
No where
Lives a woman true, and fair.

If thou find'st one, let me know,
Such a pilgrimage were sweet;
Yet do not, I would not go,
Though at next door we might meet;
Though she were true, when you met her,
And last, till you write your letter,
Yet she
Will be
False, ere I come, to two, or three.


Генрих Гейне. Валтасар

Густеет сумрак. Вавилон
и нем, и сном оцепенен.

Дворец царя огнем залит —
и в нем безумие царит.

По-царски спесью обуян,
пир правит царственный тиран,

устроив при дворе своём
пренатуральнейший содом.

Царю в мозги ударил хмель.
Он изрыгает похабель

и, ржаньем рабьим вдохновясь,
совсем уже сползает в грязь.

Перо моё не передаст
всего, что делал оргиаст.

И вот во власти куража,
от возбуждения дрожа,

осатанелый богохул
на храмовое посягнул.

Внесли сосуды для царя
с ограбленного алтаря

святого храма Иеговы.
Он чару золота литого

рукой кощунственной берет.
Налил и опрокинул в рот.

От пены уст не отерев,
Царь разверзает наглый зев:

"Иегова! Слышишь ли? Один
я в Вавилоне господин!"

Но, только сбрендивший царёк
слова ужасные изрёк, —

как бы ударенный под дых,
он замер. Гомон тут же стих.

И то ли мнится, то ли снится —
возникла в воздухе десница,

и чертит на стене она
пылающие письмена,

за иероглифом — иероглиф...
Вот скрылась, стену всю покрыв.

На буквы пялились канальи,
но ни аза не понимали.

Пришли премудрые волхвы.
Но письмена для них мертвы.

А Валтасар был ночью той
убит холуйскою рукой.

Heinrich Heine
Belsatzar
Die Mitternacht zog näher schon;
In stummer Ruh lag Babylon.

Nur oben, in des Königs Schloß,
Da flackert’s, da lärmt des Königs Troß,

Dort oben, in dem Königssaal,
Belsatzar hielt sein Königsmahl.

Die Knechte saßen in schimmernden Reih’n,
Und leerten die Becher mit funkelndem Wein.

Es klirrten die Becher, es jauchzten die Knecht’;
So klang es dem störrigen Könige recht.

Des Königs Wangen leuchten Glut;
Im Wein erwuchs ihm kecker Muth.

Und blindlings reißt der Muth ihn fort;
Und er lästert die Gottheit mit sündigem Wort.

Und er brüstet sich frech, und lästert wild;
Die Knechtenschaar ihm Beifall brüllt.

Der König rief mit stolzem Blick;
Der Diener eilt und kehrt zurück.

Er trug viel gülden Geräth auf dem Haupt;
Das war aus dem Tempel Jehovas geraubt.

Und der König ergriff mit frevler Hand
Einen heiligen Becher, gefüllt bis am Rand’.

Und er leert ihn hastig bis auf den Grund,
Und rufet laut mit schäumendem Mund:

Jehovah! dir künd’ ich auf ewig Hohn, –
Ich bin der König von Babylon!

Doch kaum das grause Wort verklang,
Dem König ward’s heimlich im Busen bang.

Das gellende Lachen verstummte zumal;
Es wurde leichenstill im Saal.

Und sieh! und sieh! an weißer Wand
Da kam’s hervor wie Menschenhand;

Und schrieb, und schrieb an weißer Wand
Buchstaben von Feuer, und schrieb und schwand.

Der König stieren Blicks da saß,
Mit schlotternden Knien und todtenblaß.

Die Knechtenschaar saß kalt durchgraut,
Und saß gar still, gab keinen Laut.

Die Magier kamen, doch keiner verstand
Zu deuten die Flammenschrift an der Wand.

Belsatzar ward aber in selbiger Nacht
Von seinen Knechten umgebracht

Это републикация текста, который впервые был опубликован здесь (13-10-2018 21:41:43).


Максим Богданович. Слуцкие ткачихи

От родных нив, от отчей хаты,
Чтоб созидалася краса,
К пану холопки эти взяты —
Ткать золотые пояса.

Юности их проходят сроки.
Тянется дум унылых ряд.
Тянется ткани ток широкий
С узором на восточный лад.

А между тем разноголосо
Жизнь их зовет из-за стены —
И устремляются без спроса
Мысли на сбор цветов весны.

Там наливается пшеница
И голубеют васильки,
И там прохладно серебрится
Промеж холмов волна реки...

Мрачнеет край зубчатый бора...
И отрешенно ткет рука
В канве персидского узора
Родимый облик василька.

Максім Багдановіч
Слуцкія ткачыхі
Ад родных ніў, ад роднай хаты
У панскі двор дзеля красы
Яны, бяздольныя, узяты
Ткаць залатыя паясы.
I цягам доўгіе часіны,
Дзявочые забыўшы сны,
Свае шырокія тканіны
На лад пэрсідзкі ткуць яны.
А за сьцяной сьмяецца поле,
Зіяе неба з-за вакна —
I думкі мкнуцца мімаволі
Туды, дзе расьцвіла весна
Дзе блішчэ збожжэ у яснай далі,
Сінеюць міла васількі,
Халодяым срэбрам з'яюць хвалі
Між гор ліючэйся рэкі.
Цямнее край зубчаты бора...
I тчэ, забыўшыся, рука
Заміж пэрсідзкаго узора,

Цьвяток радзімы васілька

Републикация. Ранее: 19-10-2018 15:48:14


Максим Богданович. Романс (Венера)

Гордо Венера зажглась — и, блистая,
памятки с нею пришли сей же час.
Помню: как встретил впервые тебя я,
гордо Венера зажглась.

С той незабвенной поры мне денницей
были открыты иные миры.
Знаю я тихое счастье влюбиться
с той незабвенной поры.

Только пришло расставанье — судьбина,
видно, такая. Но, доле назло,
в сердце любовь унесу на чужбину.
Время расстаться пришло.

Буду в ночи тосковать я без меры.
Встречи желая, опять и опять
буду искать я на небе Венеру,
буду в ночи тосковать.

Взоры к Венере направь, дорогая,
чтобы с моими слились они въявь.
В это мгновенье любовь обновляя,
взоры к Венере направь.

Максім Багдановіч. Раманс

Зорка Венера ўзышла над зямлёю,
Светлыя згадкі з сабой прывяла...
Помніш, калі я спаткаўся з табою,
Зорка Венера ўзышла.

З гэтай пары я пачаў углядацца
Ў неба начное і зорку шукаў.
Ціхім каханнем к табе разгарацца
З гэтай пары я пачаў.

Але расстацца нам час наступае;
Пэўна, ўжо доля такая у нас.
Моцна кахаў я цябе, дарагая,
Але расстацца нам час.

Буду ў далёкім краю я нудзіцца,
У сэрцы любоў затаіўшы сваю;
Кожную ночку на зорку дзівіцца
Буду ў далёкім краю.

Глянь іншы раз на яе, — у расстанні
Там з ёй зліём мы пагляды свае...
Каб хоць на міг уваскрэсла каханне,
Глянь іншы раз на яе...
1912


Карл Орлеанский. Мессир Этьен де Лох (номинатив). Рондель (стихотворенье на мотив)

Мессир Этьен де Лох (номинатив),
в корыстном пребывая оптативе,
потребность испытал в копулятиве,
но переоценил он позитив.

Свой план на шесть дукатов воплотив
в актив, к мамзель воззвал он в вокативе —
Мессир Этьен де Лох (номинатив) —

разоблачился, платье аблатив,
но страшный тут пришел Аккузатив,
и дёру задал мэтр в суперлативе.
Так приключение на свой пассив
огреб Этьен де Лох (номинатив)
2016, 2018

Charles d’Orléans
Rondel 19
Maistre Estienne Le Gout, nominatif,
Nouvellement, par maniere optative,
Si a voulu faire copulative;
Mais failli a en son cas genitif.

Il avoit mis six ducatz en datif
Pour mielx avoir s’amie vocative,
Maistre Estienne Le Gout, nominatif.

Quant rencontré a un acusatif
Qui sa robe lui a fait ablative;
De fenestre assez superlative
A fait un sault portant coups en passif,
Maistre Estienne Le Gout, nominatif.

Это не перевод, а вариация на тему. Это не история о сексуальной неудаче, а аллегория финансового краха.
Карл говорит о сексе, используя финансовые термины (обанкротился в генитиве, вложил 6 дукатов в датив).
А я решил поступить с точностью до наоборот: рассказать о финансовой потере через сексуальные термины.
Я назвал этого героя Этьен де Лох (номинатив).
Он был томим корыстным желанием (оптативом) обогащения и возжаждал копулятива, т. е. сложения (приращения) капитала.
Для этого он пришел в парадном костюме в банк и обратился в вокативе к мамзели, т. е. барышне из этого учреждения.
Потом он спокойно пришел домой, снял костюм и отложил его (аблатив — отложительный падеж) в сторону, но не успел переодеться в халат, как пришел ужасный Аккузатив (Обвинитель), с аристократическим именем Де Фолт.
И мэтр остался без штанов и бежал суперлативе (т. е. со сверхскоростью), куда глаза глядят.
Короче, история обманутого вкладчика.


Михай Эминеску. Идешь ли ты?

Гляди: стрижи на юг летят,
подернут инеем мускат,
с ореха тронулись листы...
Идешь ли ты? Идешь ли ты?

Хочу обнять тебя скорей,
дай снова мне к груди твоей
припасть горящей головой -
и упокой, и упокой.

Ты помнишь: в рощах и лугах
кружил тебя я на руках?
Хочу опять я и опять
тебя поднять, тебя поднять.

Красавиц я видал не раз,
что извергали огнь из глаз,
но я очами этих жен
не поражен, не поражен.

Великолепней всех светил
мне та, кого я полюбил.
Твоей любовью столько лет
я обогрет, я обогрет.

А ветер осени всё злей
и бесприютен вид полей.
И под стопой хрустят листы.
Придешь ли ты? Придешь ли ты?
1983, 2014, 2018

Mihai Eminescu

Vezi, rândunelele se duc,
Se scutur frunzele de nuc,
S-aşează bruma peste vii -
De ce nu-mi vii, de ce nu-mi vii?

O, vino iar în al meu braţ,
Să te privesc cu mult nesaţ,
Să razim dulce capul meu
De sânul tău, de sânul tău!

Ţi-aduci aminte cum pe-atunci
Când ne primblam prin văi şi lunci,
Te ridicam de subsuori
De-atâtea ori, de-atâtea ori?

În lumea asta sunt femei
Cu ochi ce izvorăsc scântei...
Dar, oricât ele sunt de sus,
Ca tine nu-s, ca tine nu-s!

Căci tu înseninezi mereu
Viaţa sufletului meu,
Mai mândră decât orice stea,
Iubita mea, iubita mea!

Târzie toamnă e acum,
Se scutur frunzele pe drum,
Şi lanurile sunt pustii...
De ce nu-mi vii, de ce nu-mi vii?


Пауль Флеминг. Аутоэпитафия

Я принял все дары: не знал нужды, обид,
В достойнейшем роду — и сам чего-то стою:
И доктор, и поэт — особенного строя.
Мой стих непревзойден — силен и самовит.
Приветили меня и перс, и московит.
Я жил не вполноги, не ведая застоя.
Пусть проливным огнем вселенские устои
Сметет последний суд — но стих мой устоит.
Всевышнему, отцу, друзьям и нареченной
Последний мой привет! Могила впереди.
Всё лучшее в былом, и нового не жди.
Я вычерпал себя, чтоб мир несовершенный
Смягчить. Но в глубине сознанья моего

Частица жизни есть, а прочее — мертво.

Ich war an Kunst und Gut und Stande groß und reich.
Deß Glückes lieber Sohn. Von Eltern guter Ehren.
Frey; Meine. Kunte mich aus meinen Mitteln nehren.
Mein Schall floh überweit. Kein Landsmann sang mir gleich.
Von reisen hochgepreist; für keiner Mühe bleich.
Jung wachsam unbesorgt. Man wird mich nennen hören
Biß daß die letzte Glut diß alles wird verstören.
Diß Deütsche Klarien diß gantze danck' ich Euch.
Verzeiht mir bin ichs werth Gott Vater Liebste Freunde.
Ich sag' Euch gute Nacht und trette willig ab.
Sonst alles ist gethan biß an das schwartze Grab.
Was frey dem Tode steht das thu er seinem Feinde.
Was bin ich viel besorgt den Othem auffzugeben?
An mir ist minder nichts das lebet als mein Leben.


Огден Нэш. Львы. Подражание-шутка

Мистер и миссис с фамилией Львофф
встретились с парой отъявленных львов.
Мистер безжалостно сожран был лёвой,
львица же светская - львицею львовой
The Lion
Oh, weep for Mr. and Mrs. Bryan!
He was eaten by a lion;
Following which, the lion's lioness
Up and swallowed Bryan's Bryaness.


Андреас Грифиус. Слезы отечества

Посвящаю свой перевод Л. В. Гинзбургу
Мы хуже, чем в нужде, страшнее, чем в разоре.
Кругом восстанье толп и оргии меча.
Наш истребляют труд картауны, грохоча,
взбесилася труба - ревет, снарядам вторя.

Порублены мужи, их женщины в позоре.
Не теплится очаг, не теплится свеча.
В отравленном дыму не видно ни луча,
и, реки перекрыв, разлилось трупов море.

И беспрестанно кровь бежит из-под ножа,
что жирен от нее. Так и живем, дрожа,
осьмнадцать подлых лет считая лишь утраты.

Но голода, чумы и злейших зол войны
куда страшнее то, что мы принуждены
сокровища души лишиться без возврата.

Andreas Gryphius
Tränen des Vaterlandes anno 1636

Wir sind doch nunmehr gantz, ja mehr denn gantz verheeret!
Der frechen Völcker Schar, die rasende Posaun
Das vom Blutt fette Schwerdt, die donnernde Carthaun
Hat aller Schweiß und Fleiß und Vorrath auffgezehret.

Die Türme stehn in Glutt, die Kirch ist umgekehret.
Das Rathhauß ligt im Grauß, die Starcken sind zerhaun,
Die Jungfern sind geschänd’t, und wo wir hin nur schaun,
Ist Feuer, Pest, und Tod, der Hertz und Geist durchfähret.

Hir durch die Schantz und Stadt rinnt allzeit frisches Blutt.
Dreymal sind schon sechs Jahr, als unser Ströme Flutt,
Von Leichen fast verstopfft, sich langsam fort gedrungen,

Doch schweig ich noch von dem, was ärger als der Tod,
Was grimmer denn die Pest und Glutt und Hungersnoth,
Dass auch der Seelen Schatz so vielen abgezwungen.


Максим Богданович. Вероника

Вот хуторок моих счастливых
Начальных лет и старый дом:
Замшели стены, пыль на всём,
А стекла в радужных отливах.
И грустно мне. Я в сад иду.
Но в одичалом том саду —
Тоска. Безлюдно и безлико.
Лишь запустение кругом.
Что было — поросло быльем.
И только имя Вероника
На липе врезалось в кору.
Воспоминанья соберу
Я вновь. Как памятник былого
Упрочься, древо, и расти,
Чтоб имя в высоту нести.
Рождайся, песенное слово:
Пусть годы будут вдаль нестись,

Ты имя милое возвысь.

Максiм Адамавiч Багдановiч
I зноў пабачыў я сялiбы,
Дзе леты першыя прайшлi.
Там сьцены мохам параслi,
Вясёлкай адлiвалi шыбы.
I ўсё ў пылу. I стала мне
Так сумна, сумна ў цiшыне.
Я ў сад пайшоў, ўсё глуха, дзiка,
Усё травою зарасло.
Няма таго, што раньш было,
I толькi надпiс «Веранiка»,
На лiпе ўрэзаны ў кары,
Казаў вачам аб тэй пары.
Расьцi, ўзмацовывайся дрэва,
Як манумент жывы ўставай
I к небу надпiс падымай.
Хай нерухомы словы сьпева:
Чым болi сходзiць дзён, начэй,
Тым iмя мiлае вышэй.


Роберт Геррик. Своих созревших зол не зрим (вариации)

Robert Herrick
751. Our own sinnes unseen
Other mens sins wee ever beare in mind;
None sees the fardell of his faults behind.
1.
Грехи у нас чужие пред глазами,
но тех грехов не видим, что за нами.
2.
Чужих огрехов перед нами вид.
Грехов же за собой никто не зрит.


Роберт Бриджес. Стихам

Я полн любви простой
к чуть тлеющим цветам:
с их горькой красотой
повенчан фимиам.
Возвышен этот брак,
хоть мед его иссяк.
Мой стих, напомнишь ты
привядшие цветы.

Волненьем ветерка
я также обожжен,
хоть неба и слегка
не поколеблет он.
Наметится — умрет.
Но в нем желанья взлет.
И вы, стихи мои,
как воздуха струи.

И вам придет пора,
и вы обречены,
эскизны, как ветра,
и, как цветы, нежны.
Не бойтесь смертной тли:
ведь вы любовь несли.
Уйдите на покой
со скорбной Красотой.

Robert Bridges

I have loved flowers that fade,
Within whose magic tents
Rich hues have marriage made
With sweet unmemoried scents:
A honeymoon delight,
A joy of love at sight,
That ages in an hour
My song be like a flower!.

I have loved airs that die
Before their charm is writ
Along a liquid sky
Trembling to welcome it.
Notes, that with pulse of fire
Proclaim the spirit's desire,
Then die, and are nowhere
My song be like an air!.

Die, song, die like a breath,
And wither as a bloom;
Fear not a flowery death,
Dread not an airy tomb!
Fly with delight, fly hence!
'Twas thine love's tender sense
To feast; now on thy bier
Beauty shall shed a tear.


Вильям Драммонд. Сонет

Да, знаю я: всё бренно под Луной,
Что б Человечество ни создавало.
Будь Царство воплощеньем Идеала,
Но День ему назначен роковой.

Да, знаю я: Созвучий дивный строй,
Что большинству и не знаком нимало,
Умрет по достижении Финала —
Лишь отзовется праздной Похвалой.

И что не вечно розе быть в расцвете,
Что бог Любви — разнузданный игрун —
Расстроит и согласье лирных струн,
И Душу. Знаю все рацеи эти.

Но своего пути я не предам.

Любви останусь верен и стихам.

I know that all beneath the Moone decayes,
And what by Mortalles in this World is brought,
In Times great Periods shall returne to nought,
That fairest States have fatall Nights and Dayes:
I know how all the Muses heavenly Layes,
With Toyle of Spright which are so dearely bought,
As idle Sounds of few, or none are sought,
And that nought lighter is than airie Praise.
I know fraile Beautie like the purple Flower,
To which one Morne oft Birth and Death affords,
That Love a Jarring is of Mindes Accords,
Where Sense and Will invassall Reasons Power:
Know what I list, this all can not mee move,
But that (o mee!) I both must write, and love.


Жоашен Дю Белле. Сонет 150

Господь, что делать мне, когда талант не дан
поверить и считать, исполнясь пиетета,
что лучшие мужи в отечестве — вот эта
помпезная толпа облезлых обезьян!

Вожак, как дышит, врет, но это не обман,
а мудрость! Фимиам кадят ему клевреты.
При нем сверкает ночь от солнечного света,
а в полдень небосвод луною осиян.

Пред тем, кого кумир возвел из грязи в князи,
пластаются они, холопствуют в экстазе,
но ошибется чуть — и он уже изгой,
кривляются они, в беднягу пальцем тыча.
Но мерзостней всего — уже до неприличья —
готовность их заржать над шуткою тупой.

Seigneur, je ne saurais regarder d'un bon oeil
Ces vieux singes de cour, qui ne savent rien faire,
Sinon en leur marcher les princes contrefaire,
Et se vêtir, comme eux, d'un pompeux appareil.
Si leur maître se moque, ils feront le pareil,
S'il ment, ce ne sont eux qui diront du contraire,
Plutôt auront-ils vu, afin de lui complaire,
La lune en plein midi, à minuit le soleil.
Si quelqu'un devant eux reçoit un bon visage,
Es le vont caresser, bien qu'ils crèvent de rage
S'il le reçoit mauvais, ils le montrent au doigt.
Mais ce qui plus contre eux quelquefois me dépite,
C'est quand devant le roi, d'un visage hypocrite,
Ils se prennent à rire, et ne savent pourquoi


Джордж Гаскойн. Сонет III (вариация на тему)

Пришла пора — я при дворе опять!
И вот, обрадованный небывало,
Я, гость радушный, всех желал обнять,
Как это свойственно провинциалу.

Но слишком был поспешен мой порыв —
Ведь ровнею меня сочли едва ли:
Сияли, самолюбье изъязвив,
Передо мной созвездья их регалий.

Но горький я переварил урок
И, наконец, гордыней распаленный,
Из сердца разъяренного извлек
Стихи, быть может, годные в каноны.

Добыты мной и лавры, и хвала —
Во благо опрометчивость была.


Барнеби Барнс. Сонет

И нежный бриз, и яростный борей,
И пузырьков блистающая стая
В воде, и, словно солнце, роза в мае,
И дух живой, и скопище костей;

Росы жемчужной поутру свежей,
Ты к полудню бледнеешь, исчезая;
Ты и прозренье, и мечта пустая,
Ты стержень мира, отсвет миражей;

На море можешь быть волной и рябью,
Ты лицедей, хоть деятель на вид,
Взрыв вольной мысли и молчанье рабье —
Вот жизнь твоя, удел эфемерид.

Ты — человек, противоречий драма,
Не Времени наследник, но Адама. 


Иван Франко. Из "Ночных дум"

Пали меня, о боль, не угасая!
Не покидай меня, туга-кручина!
Не покидай меня, химера злая,

А сам тебя я точно не покину.
Терзай мне сердце горем человечьим,
Но не вгоняй живого в домовину,

Тоска-змея: ведь душу мы увечим
Бесчувствием. Лишь было б хорошо нам,
Себе внушаем: мол, смущаться нечем,

И остаемся глухи к братним стонам,
Тогда как процветают единицы,
Оставив миллионам угнетенным

Одну лишь долю — под косой ложиться
Для блага деспота и камарильи.
Трудящимся беда родней сестрицы.

От самого рождения к могиле
Они влачатся под ярмом проклятым,
И слезы лица им избороздили.

Когда ржаному хлебу, теплым хатам —
Недостижимой роскоши для многих —
Они бы рады были, но куда там! —

Когда законы гнут в бараний рог их,
Сковав цепями руки землероба,
Когда детей, бездомных и убогих,

Доводят голодухою до гроба,
Когда сверкают наглые вертепы
И власти не насытится утроба,

А прозорливцы наши подло слепы
И ложью бередят народу раны,
Мир нашей мысли стал мертвее склепа,

И на костях пируют тамерланы.
О дума, овладев моей душою,
Тащи меня клещами, коль устану

Идти я сострадания стезею.
Шепчи мне: "Поступись своим желаньем.
Служи несчастным, избегай покоя

И самолюбья с самолюбованьем".

Оригинал:
Не покидай мене, пекучий болю,
Не покидай, важкая думо-муко
Над людським горем, людською журбою!

Рви серце в мні, бліда журо-марюко,
Не дай заснуть в постелі безучастя —
Не покидай мене, гриже-гадюко!

Не дай живому в домовину класться,
Не дай подумать ані на хвилину
Про власну радість і про власне щастя,

Докіль круг мене міліони гинуть,
Мов та трава схне літом під косою,
І від колиски аж по домовину

Жиють з бідою, наче брат з сестрою, —
Докіль життя тяжким нас давить валом,
А пні ламає силою страшною,

Докіль ще недосяглим ідеалом
Для міліонів ситість, тепла хата, —
Докіль на лицях сльози, ніби ралом,

Борозди риють, доки зимна крата
Тюремна руки путає робучі,
Мруть з голоду бездомні сиротята,

Пишаються під небом ті блискучі
Гнізда розпусти, зопсуття й обмани
І світ заражують, докіль могучі

"Стовпи" отруту ллють в народні рани,
Думки кують, для прихоті своєї
Люд трупом стелють люті тамерлани!

Ох, загніздись на дні душі моєї,
Важкая думо! Сильними кліщами
Стискай те серце, скоро б від твоєї

Схибнув я стежки! Ночами і днями
Шепчи над вухом: "Ти слуга нещасних!
Працюй для них словами і руками

Без бажань власних, без вдоволень власних!"


Тарас Григорьевич Шевченко. Сон (М. Вовчку)

На панской жатве уморясь,
Направилась она в копёнки
С одною думой — о ребёнке:
В тенёчке там лежал Ивась.
Дошкандыбала до дитяти,
Распеленала и потом
Кормила, нежила — и сном
Забылась, бедная, некстати.
А сон ей видится чудной:
Иван в достатке и веселье,
Хозяин на своём наделе,
С неволей панской не знаком.
Они с красавицей женой
Снимают урожай богатый.
И караваи с молоком
Несут к обеду им ребята.
И улыбнулась — сну вослед.
Проснулась — счастья нет как нет!
Всё та же старая картина
Без перемены перед ней.
Холопка пеленает сына
И по стерне бредет опять —
До старосты полоску сжать...

Твой сон — да сбудется скорей!

На панщині пшеницю жала;
Втомилася: не спочивать
Пішла в снопи, — пошкандибала
Ивана-сина годувать:
Воно сповитеє кричало
У холодочку за снопом;
Розповила, нагодувала,
Попестила, — і ніби сном,
Над сином сидя, задрімала.
І сниться їй: той син Иван —
І уродливий, і багатий,
Не одинокий, а жонатий
На вольній, бачиться... бо й сам
Уже не панський, а на волі
Та на своїм веселім полі
У-двох собі пшеницю жнуть,
А діточки обід несуть...
Та й усміхнулася небога...
Прокинулась — нема нічого!
На Йвася глянула; взяла
Ёго, гарненько сповила,
Та, щоб дожать до ланового,
Ще копу дожинать пішла...
Остатню, може; Бог поможе,
Той сон твій справдиться..


Томас Уотсон. На мотив из "Гекатомпатии" (вариация)

Любви моей служу, боготворя.
Ее очарованье создалось
из лала, хрусталя и янтаря,
из белых лилий и дамасских роз.
Не только взор созвездия затмил —
у ней и ум блистательней светил.

У лебедей изящней шеи нет,
в бровях — дугу Ириды узнаю́,
а гибким пальцам даже Мусагет
кифару вверит дивную свою.
И золотом сусальным вьется прядь...
Иных изгибов — и не описать!

Уста — кораллы, зубы — жемчуга.
Улыбка также хороша и грудь.
Слоновой кости стройная нога,
и не посмеет Мом ее куснуть
насмешкою. Нет прелестям конца.
А, впрочем, мне довольно и лица.

Hark you that list to hear what saint I serve:
Her yellow locks exceed the beaten gold;
Her sparkling eyes in heav’n a place deserve;
Her forehead high and fair of comely mold;
Her words are music all of silver sound;
Her wit so sharp as like can scarce be found;

Each eyebrow hangs like Iris in the skies;
Her Eagle’s nose is straight of stately frame;
On either cheek a Rose and Lily lies;
Her breath is sweet perfume, or holy flame;
Her lips more red than any Coral stone;
Her neck more white than aged Swans that moan;

Her breast transparent is, like Crystal rock;
Her fingers long, fit for Apollo’s Lute;
Her slipper such as Momus dare not mock;
Her virtues all so great as make me mute:
What other parts she hath I need not say,
Whose face alone is cause of my decay.


Вильям Вордсворт. Сонет

Не хмурься, критик, попусту не злись

ты на сонет: старания умножь —

и сердце им Шекспира отомкнешь;

в нём горести Петрарки излились;

он флейтой был у Тассо; в нём рвались

Камоэнсовы скорби сквозь века;

в листве бессмертной Дантова венка

с ним, словно с миртом, сплелся кипарис.

И за сонетом, как за светляком,

шел Спенсер неизведанной тропой,

из царства фей таинственно влеком.

У Мильтона сонет звенел трубой

для страстных и возвышенных натур.

Но отзвучал он скоро чересчур.


Scorn not the Sonnet; Critic, you have frowned,

Mindless of its just honours; with this key

Shakspeare unlocked his heart; the melody

Of this small lute gave ease to Petrarch's wound;

A thousand times this pipe did Tasso sound;

With it Camoens soothed an exile's grief;

The Sonnet glittered a gay myrtle leaf

Amid the cypress with which Dante crowned

His visionary brow: a glow-worm lamp,

It cheered mild Spenser, called from Faery-land

To struggle through dark ways; and, when a damp

Fell round the path of Milton, in his hand

The Thing became a trumpet; whence he blew

Soul-animating strains – alas, too few!


Джон Драйден. Не жизнь, а сказка. Парафраз

Что жизнь? Обман единый вижу в ней,
при всем многообразье западней.
Неся потери, глупости творя,
на завтра мы надеемся — и зря:
оно нас не избавит от забот,
зато уж, что осталось, заберет.
Не повторим ошибок нипочем:
мы в новые — и худшие — впадем.
Но заблуждаться нам не надоест:
ведь это наша суть — humanun est.
Тем повезло, из жизни кто извлек
сухой остаток, горестный итог:
поверив с детства сказочкам всерьез,
останешься под старость гол и бос.

John Dryden. Life a Cheat
When I consider life, 'tis all a cheat;
Yet, fooled with hope, men favour the deceit;
Trust on, and think to-morrow will repay:
To-morrow's falser than the former day;
Lies worse; and while it says, we shall be blessed
With some new joys, cuts off what we possessed.
Strange cozenage! none would live past years again,
Yet all hope pleasure in what yet remain;
And, from the dregs of life, think to receive
What the first sprightly running could not give.
I'm tired with waiting for this chemic gold,
Which fools us young, and beggars us when old.


Темистокле Солера. Хор рабов из оперы Дж. Верди "Набукко"

Мысль, лети на крылах золоченых,

взором долы и горы объемля!

Навести благодатную землю,

сладкий воздух отчизны вдыхай!


Вам привет, берега Иордана

и снесенные стены Сиона!

Наш поклон тебе, милый, желанный,

незабвенный — утраченный край!


Что же, арфа пророка златая,

ты на иве в молчанье почила?

Вспомни прежнее пламя и силу,

вдохновение вновь обрети.


И, небесный напев укрепляя

скорбным стоном Иерусалима,

дай достойно и неколебимо

честным душам страданье нести!


Va, pensiero, sull’ali dorate;

Va, ti posa sui clivi, sui colli,

Ove olezzano tepide e molli

L’aure dolci del suolo natal!


Del Giordano le rive saluta,

Di Sionne le torri atterrate…

Oh mia patria sì bella e perduta!

Oh membranza sì cara e fatal!


Arpa d’or dei fatidici vati,

Perché muta dal salice pendi?

Le memorie nel petto riaccendi,

Ci favella del tempo che fu!


O simile di Solima ai fati

Traggi un suono di crudo lamento,

O t’ispiri il Signore un concento

Che ne infonda al patire virtù!


Вильям Шекспир. Много шума из ничего. Акт 2

АКТ ВТОРОЙ

Сцена 1.

Зал в доме Леонато.

Входят

ЛЕОНАТО, АНТОНИО, ГЕРО, БЕАТРИЧЕ и прочие.

ЛЕОНАТО

А граф дон Гуан так и не соизволил явиться на ужин?

АНТОНИО

Я его, по крайней мере, не заметил.

БЕАТРИЧЕ

Меня с души воротит от его уксусной мины.

ГЕРО

Его органон очень предрасположен к разлитию жёлчи.

БЕАТРИЧЕ

Если органон, то желчи, а не жёлчи. А вообще оптимальный вариант мужчины — среднее арифметическое между ним и Бенедиктом: один молчит, словно каменный болван, другой, как живой болван, лопочет.

ЛЕОНАТО

Взять пол Бенедиктова языка, добавить половину ироничности дон Гуана...

БЕАТРИЧЕ

... да пристегнуть ноги постройнее, да присовокупить толстый-претолстый кошелек, — и вышел бы настоящий мужчина, который мог бы завоевать любую женщину. Я хочу сказать: любую заурядную женщину.

ЛЕОНАТО

С твоим незаурядным языком не остаться бы тебе в девицах.

АНТОНИО

Что есть, то есть. У нее слишком длинный язык.

БЕАТРИЧЕ

Слишком длинный — это дар небес. Но одно удлиняется, другое укорачивается. Такое условье: по манию Бога бодливой корове быть короткорогой.

ЛЕОНАТО

Будь дерзкой и строгой, моя дорогая, и вовсе безрогой главой помавая.

БЕАТРИЧЕ

В смысле: я останусь без мужа? Господи, хоть бы так! Терпеть возле себя варвара с бородой? Лучше спать на чесучовой подушке!

ЛЕОНАТО

А если нападешь на безбородого?

БЕАТРИЧЕ

Еще того прекраснее! Какое употребление можно ему найти? Облачить в юбки и дать роль субретки? Безбородый — это еще мальчишка, я для него стара, а бородатый — не мальчик, но муж. И ладно — только бы не мой. Да лучше я поступлю в зверинец и буду сопровождать в пекло ученых обезьян.

[Вариант: диких обезьян. Мотивировка: если они не поддаются дрессировке, то они злые, и, следовательно, им место в аду.]

ЛЕОНАТО

Как? Ты собралась в самое пекло?

БЕАТРИЧЕ

О, нет, не в самое. Там меня встретит старый черт с рогами и даст от ворот поворот: "В рай, Беатриче, в рай! У нас и так тесно, чтобы мы принимали еще и девственниц!" Тогда я сдам ему обезьян по описи, а сама воспарю прямиком на небеса, к святому Петру. Он проводит меня к холостякам, и мы предадимся невинным радостям жизни до скончания времен.

АНТОНИО (Геро)

Хоть ты, племянница, будешь слушать папочку?

БЕАТРИЧЕ

О, еще бы! Для кузины дочерний долг превыше всего. Эта паинька при всяком случае станет делать книксен и щебетать: "Как вам угодно, папочка!" Но это, кузина, если жених будет не противный. В противном случае сделай глубокий реверанс и скажи: "Как мне будет угодно, папочка!"

ЛЕОНАТО

А я все-таки, племянница, надеюсь в один прекрасный день увидеть тебя замужем.

БЕАТРИЧЕ

Разве что Создатель сотворит его из иной стихии, нежели земля. Разве не досадно женщине пресмыкаться перед прахом только потому, что он мужского рода?

[В оригинале: valiant dust.]

Отчитываться капризному почвенному слою? Нет, увольте! Кроме того, все сыны Адама состоят со мною в родстве, а инцест я считаю преступлением.

ЛЕОНАТО (Геро)

В общем, дочь моя, помни, о чем тебе говорили. Если дон Педро предложит тебе нечто за танцами, ты знаешь, в каком тоне ему отвечать.

БЕАТРИЧЕ

Поскольку сватовство произойдет за танцами, тон очень важен! Если принц возьмет тон слишком возвышенный, станцуй ему ответ ниже на полтона. Именно станцуй, кузина, ибо всё это: сватовство, свадьба и отрезвление — суть не что иное, как три части балетной сюиты. Часть первая — сватовство. Это как шотландская джига: развивается бурно, скоропалительно и со всякими непредсказуемыми вариациями. Часть вторая — свадьба, протекает чинно и чопорно, как старосветский менуэт. И третья часть — отрезвление, это сарабанда: настроение минорное, переходящее в похоронное.

ЛЕОНАТО

У вас слишком искусственное представление об этом предмете.

БЕАТРИЧЕ

У меня, дядюшка, цепкий глаз. А при дневном свете я могу разглядеть даже церковь.

ЛЕОНАТО

Однако, брат, пришли ряженые. Дадим им разгуляться.

Входят

ДОН ПЕДРО, КЛАВДИО, БЕНЕДИКТ,

ДОН ГУАН, БАЛТАЗАР, БАРАХОЛЬО, МАРГАРИТА, УРСУЛА

и прочие.

ДОН ПЕДРО

Не желаете ли, сударыня, пройтись с вашим доброжелателем?

ГЕРО

Если вы обязуетесь идти степенно, смотреть нежно и не утомлять меня разговорами, я пройдусь, не выходя за рамки приличий.

ДОН ПЕДРО

Составите мне пару?

ГЕРО

Составлю, когда я пожелаю.

ДОН ПЕДРО

А когда вы пожелаете?

[Примечание: Здесь обыгрываются два значения слова "когда": условное (= если) и собственно временно́е.]

ГЕРО

Когда вы обнажите ваше лицо, я найду его привлекательным. Было бы ужасно, если бы ваша, извините, мандолина соответствовала футляру.

ДОН ПЕДРО

Это укрытие напоминает хибарку Филемона — пристанище Юпитера.

ГЕРО

Тогда ваша маска должна быть саманной.

ДОН ПЕДРО и ГЕРО отходят.

МАРГАРИТА

Вы говорите о страсти так, что сказать страшно.

[В оригинале: Speak low, if you speak love.]

БАЛТАЗАР

Я хочу, чтобы вы меня полюбили.

МАРГАРИТА

А я не хочу из любви к вам. Я состою из одних недостатков.

БАЛТАЗАР

Например?

МАРГАРИТА

Например, я молюсь во всеуслышанье.

БАЛТАЗАР

Мне это нравится! Но окружающие всегда могут воскликнуть: "Аминь!"

МАРГАРИТА

Господи, дай мне хорошего визави для танцев!

БАЛТАЗАР

Аминь!

МАРГАРИТА

И скрой его с глаз, когда танцы закончатся. Что вы на это скажете, пономарь?

БАЛТАЗАР

Нет больше слов — ответ пономаря.

МАРГАРИТА и БАЛТАЗАР отходят.

УРСУЛА

Маска, я вас знаю: вы Антонио.

АНТОНИО

Уверяю вас, нет.

УРСУЛА

Но вы точно так же встряхиваете головой.

АНТОНИО

Я играю его роль. Я его представляю.

УРСУЛА

Не верю! Вы не смогли бы представить таких изысканно-дурных манер. И ладонь у вас такая же сухая. Нет, вы — это он. Вы — это он!

АНТОНИО

Да нет же! Я — не я.

УРСУЛА

Ах, оставьте, оставьте! Неужели вы допускаете, что я не распознаю ваше своеобразное остроумие? Вы просто феноменальны, а феномены не скрываются. В общем, вы — это он. И довольно об этом.

АНТОНИО и УРСУЛА отходят.

БЕАТРИЧЕ

Значит, вы не хотите сказать, кто этот сплетник?

БЕНЕДИКТ

Простите, я не могу.

БЕАТРИЧЕ

По крайней мере, скажите, кто вы сами.

БЕНЕДИКТ

Как-нибудь после.

БЕАТРИЧЕ

Так, значит, я взбалмошная, и все мои остроты взяты из "Декамерона"? Это синьор Бенедикт, больше некому.

БЕНЕДИКТ

Кто, простите?

БЕАТРИЧЕ

А то вы не знаете!

БЕНЕДИКТ

Боюсь, что нет.

БЕАТРИЧЕ

Как? Вам не доводилось над ним смеяться?

БЕНЕДИКТ

А почему, собственно? Кто он такой?

БЕАТРИЧЕ

Штатный гаер при дворе дона Педро. Совершенно вульгарный паяц. Его коронный жанр — пасквиль, в этом он не знает равных. Он имеет успех у одних подонков, обожающих пошлости, а еще больше — гадости. Но даже эти ничтожества теряют терпение и норовят его прибить. Он, конечно, и сейчас курсирует где-то поблизости, и его скоро прибьет сюда.

БЕНЕДИКТ

Тогда я и познакомлюсь с этим джентльменом и передам ему ваше о нем мнение.

БЕАТРИЧЕ

Извольте, извольте. Но вы будете разочарованы. Он изощрится в мой адрес одной-двумя эпиграммами. Но, паче чаяния, никто не заметит, что это эпиграммы. Тогда балагур впадет в меланхолию, потеряет аппетит, и за ужином это спасет какое-нибудь крылышко куропатки от уничтожения.

Музыка.

Но мы слишком оторвались. Давайте двигаться за этой парой.

БЕНЕДИКТ

Двигаться к добру?

БЕАТРИЧЕ

Если я заподозрю что-то дурное, выйду на первом же туре.

В продолжение танцев покидают сцену все,

кроме ДОН ГУАНА, БАРАХОЛЬО и КЛАВДИО.

ДОН ГУАН

Мой братец ведет себя так, будто сам имеет виды на Геро. Отошел в сторону с ее папенькой: сватается, конечно. Дамы уплыли вслед за Геро. А тут осталась одна личность под маской.

БАРАХОЛЬО

А, знакомая личность! Это Клавдио.

ДОН ГУАН

Вы — синьор Бенедикт, я не ошибаюсь?

КЛАВДИО

Кто? Я? Да, я Бенедикт.

ДОН ГУАН

Синьор Бенедикт, я знаю: дон Педро любит вас, и вы с ним близки. Так вот: он возжелал юную Геро и жаждет вступить в связь — в брачную. Пожалуйста, отвлеките его от такого мезальянса — и вы сделаете наиблагороднейший из поступков.

[Примечание: Выражение из «Села Степанчикова».]

КЛАВДИО

Но вам откуда известно, чего он жаждет?

ДОН ГУАН

Я слышал, как он высказывался об этом самым недвусмысленным образом.

БАРАХОЛЬО

Он недвусмысленно изъявил желание вступить с нею в связь уже этой ночью.

ДОН ГУАН

Но что это мы заговорились, а там уже садятся за столы.

ДОН ГУАН и БАРАХОЛЬО уходят.

КЛАВДИО

Я говорил устами Бенедикта —

И вот ушами Клавдио поймал

Известье о коварстве дона Педро.

Конечно, где любовь, там дружбы нет.

Сердца влюбленных могут доверяться

Лишь собственным глазам и языку.

В любви свершать поступки надо смело,

Решать задачи только самому.

Архисерьезнейшее это дело

Мы поручить не можем никому.

Завороженный красотой, посредник

Утонет в распалившейся крови.

Такое ведь бывает — и нередко.

Так отчего я не предполагал,

Что это и меня коснется тоже.

Прощай, мечта о Геро, навсегда!

Входит БЕНЕДИКТ.

БЕНЕДИКТ

Граф Клавдио?

КЛАВДИО

Конечно, не Бенедикт!

БЕНЕДИКТ

Идемте, я вас провожу.

КЛАВДИО

Куда?

БЕНЕДИКТ

Ваши дела таковы, что к ближайшей иве. Там вы накинете себе на шею... Гирлянду, гирлянду, а вы что подумали? Как цепь процентщика. А хотите — как лейтенантский шарф, через плечо. Вы как хотите?

КЛАВДИО

Не хочу никак.

БЕНЕДИКТ

А придется. Принц-то вашу Геро уже того... за рога — и...

КЛАВДИО

Желаю ему всяческой пользы.

БЕНЕДИКТ

Вы говорите, как добропорядочный прасол,

[Вариант: скотопромышленник.]

уступивший ему свою телку. Да, вот вам и дон Педро! Ловко он вас обскакал?

КЛАВДИО

Ах, оставьте меня!

БЕНЕДИКТ

Да прозрейте вы наконец! После драки кулаками не машут.

КЛАВДИО

Подите вы...

КЛАВДИО уходит.

БЕНЕДИКТ

Полетел в камыши, подранок! Да, но у моей обожательницы Беатриче представление обо мне крайне одностороннее. Надо же: придворный гаер! Неужели меня и впрямь так называют за моё остроумие? Но нет, конечно, нет. Какой же я гаер! Это Беатриче со зла выдаёт желаемое за действительное, возводит меня в это звание от имени света. Ну, ничего, я ей... я ее...

Входит ДОН ПЕДРО.

ДОН ПЕДРО

А где же граф? Сударь, вы не видали его?

БЕНЕДИКТ

Видал, видал, даже попытался сыграть роль Хора. Вошед в залу, я застиг его мрачным и заброшенным, как хижина в лесной трущобе. Я передал ему известие — и, вероятно, достоверное, — что вы, оказывая ему услугу, соблазнили известную персону. Тогда я тоже захотел ему услужить и предложил пройтись до ближайшей ивы. Не за тем, о чем вы подумали, а чтобы сплести гирлянду — как обманутому любовнику, — или же нарезать ему розог.

ДОН ПЕДРО

А его-то вина в чем? Он, что — ревнив?

БЕНЕДИКТ

Он не ревнив, он доверчив. Как школьник, похвастал приятелю, что нашел гнездо, а тот его добычу увел.

ДОН ПЕДРО

Преступление — не доверчивость, но обман доверия.

БЕНЕДИКТ

Тогда ему пригодятся и гирлянда — для себя, и розги — для вас. Ведь, по моим сведениям, вы у него пташку и умыкнули.

ДОН ПЕДРО

Я научу ее петь и возвращу собственнику.

БЕНЕДИКТ

Если она подпоет тому, что вы говорите, значит, вы поете без фальши.

ДОН ПЕДРО

Зато похоже, что вы офальшивили синьору Беатриче. Ее кавалер открыл ей глаза, Она так на вас озлилась!

БЕНЕДИКТ

Она? Мне это нравится! Да я от нее наслушался таких слов, что бесчувственным не остался бы даже пень. Даже замшелый старый дуб, растерявший все листья, кроме одного. Даже моя маска чуть не ожила и не стала выражать гнев и ругаться. Она как бы не узнала меня и обозвала вашим придворным шутом, нуднее осенней мороси, и прочая, и прочая. Она всё больше распалялась, и я чувствовал себя мишенью под канонадой целой армии. Слова ее подобны клинкам, причем отравленным. Будь таким же ядовитым ее дыхание, оно убило бы всё живое на земле и небе, вплоть до Полярной звезды. Я не женился бы на ней за всё имущество Адама до грехопадения. Она заставила бы Геркулеса вращать вертел, а его палицу швырнула бы в очаг, на распыл. Оставимте ее в покое: это же адская ведьма Атэ, переряженная по-современному. Вот бы какой-нибудь магистр обезвредил ее заклинанием. Она превращает нашу юдоль в ад и множит количество грешников, поскольку в настоящем аду тихо и мирно, как в монастыре, и мужчины готовы спасаться от нее там. Ее всюду сопровождает свита ужасных демонов разлада и бестолковщины.

ДОН ПЕДРО

А вот и она со свитой.

Входят КЛАВДИО, БЕАТРИЧЕ, ГЕРО и ЛЕОНАТО.

БЕНЕДИКТ

Ваше высочество! Может, у вас найдется дело для меня где-нибудь на краю земли?

[Вариант: Ушлите меня с поручением хоть на край земли, хоть за край...]

Например, у антиподов или в Индии. Я вам привезу оттуда зубочистку, или волос Великого Могола, узнаю размер ноги пресвитера Иоанна. Поручите мне переговоры с пигмеями — я и с ними найду общий язык, только не с этой мисс гарпией. Итак, что я могу сделать для вашего удовольствия?

ДОН ПЕДРО

Только одно: чтобы вы вкушали наслаждение вместе с нами.

БЕНЕДИКТ

Нет уж, это кушайте без меня! Мне уже приелась Мисс Язык-Без-Костей.

БЕНЕДИКТ уходит.

ДОН ПЕДРО

Да уж, сударыня, вам не завладеть сердцем синьора Бенедикта.

БЕАТРИЧЕ

В самом деле, он уже вручил мне свое сердце, а взамен хотел получить два. Однако я воспротивилась такому жульничеству, и мне его сердца даром не надо.

ДОН ПЕДРО

Сеньору Бенедикту вышел афронт!

[Юмористический вариант: полный перетык. Словечко из М. М. Зощенко: "Стал мой мельник с тех пор круглеть и розоветь, да только в дальнейшей жизни вышел ему перетык и прискорбный случай" (Рассказы Назара Ильича Синебрюхова), а также: "Эти и многие другие цитаты из произведений молодого писателя зазвучали в их кругу, как поговорки. Слушая в Доме искусств плохие стихи, они говорили: "Блекота!" А если с кем-нибудь случалась неприятность: "Вышел ему перетык" (К. Чуковский о Зощенко). Словечки "блекота" и "перетык" входят и в мой личный лексикон.]

БЕАТРИЧЕ

Хорошо, что ему, а не мне, а то бы пришлось рожать дураков. Это был бы прискорбный случай. Кстати, вы желали видеть графа. Я его привела.

ДОН ПЕДРО

О, граф! Вы не в настроении?

КЛАВДИО

Отчего же, я в настроении.

ДОН ПЕДРО

А каково тогда ваше самочувствие?

КЛАВДИО

Я чувствую...

БЕАТРИЧЕ

Граф сам не знает, какое у него самочувствие и настроение. Он невозмутим и скромен. Это культурный фрукт с изысканным вкусом, вроде поме́ло. И если он тоже слегка зелен, так это от ревности.

ДОН ПЕДРО

Если так, то чувства завели его слишком далеко. Так вот: я танцевал с очаровательной Геро, а потом уединился с ней и сделал предложение, на которое она дала охотное и немедленное согласие. Затем я просил ее руки у отца прекрасной Геро, и он также с большой радостью согласился. В общем, готовься к скорой свадьбе. И совет вам да любовь.

КЛАВДИО

С кем?

ЛЕОНАТО

С Геро.

КЛАВДИО

Кому?

ЛЕОНАТО

Вам, граф, вам. Благодарите его светлость. Вы получите мою дочь и единственную наследницу. Аминь.

БЕАТРИЧЕ

Теперь ваша реплика, граф.

КЛАВДИО

Молчание — самый подходящий герольд, чтобы протрубить о радости. Моё счастье было бы меньше, если бы мог сказать о нем больше. Итак, сударыня, мы больше не принадлежим себе, но принадлежим друг другу. Я от какой перемены просто вне себя.

БЕАТРИЧЕ

Пожалуйста, кузина, прерви его речь ответной репликой или хоть поцелуем — если у тебя нет слов.

ДОН ПЕДРО

До чего же веселое у вас сердце!

БЕАТРИЧЕ

А уж какое глупое... Зато благодаря ему я ничем не заморочиваюсь. Кузина поверяет на ушко графу ужасную тайну, что ее сердце — его. Именно такими словами.

ГЕРО

Да, именно такими.

БЕАТРИЧЕ

Господи! Вот и мы вышли в графья! Всем находятся партии, девицам любой масти. Одна я только беспартийная, торчу в своей норе. Остается только объявить: "Очаровательная девушка с хорошим характером ищет спутника жизни"

ДОН ПЕДРО

Только пожелайте — я вам создам такого спутника.

БЕАТРИЧЕ

Уместнее было бы его создать вашему родителю. Судя по вашему виду, у него к этому был талант. Будь у вашего отца еще один сын, ваша копия, то, может, нашлась бы и партия для этой копии.

ДОН ПЕДРО

Зачем вам копия, когда есть оригинал?

БЕАТРИЧЕ

Однако вы оригинал, ваша светлость! На что мне такое сокровище! Я хочу сказать, что такую драгоценность можно надеть только на праздники. А что мне останется для будней? Разве что завести еще одного супруга? Шутка. Ах, не судите слишком строго. Я вся такая несуразная и несерьезная. Это у меня с детства, и я уже не исправлюсь.

ДОН ПЕДРО

О, не огорчайте меня исправлением! В этом ваша привлекательность. Безусловно, вы родились в веселый час.

БЕАТРИЧЕ

Да уж, моя маменька прямо исходила криком от веселья. Но я, пожалуй, родилась под какой-нибудь шалой звездой, выделывающей в небе вензеля. Веселья вам, родственники.

ЛЕОНАТО

Племянница, ты помнишь о моей просьбе? Я на тебя надеюсь.

БЕАТРИЧЕ

Не беспокойтесь, дядя. С вашего позволения, ваша светлость.

БЕАТРИЧЕ уходит.

ДОН ПЕДРО

Эта девица — порождение веселой стихии.

ЛЕОНАТО

Да, в ней нет ни одной печальной молекулы. Она не смеется разве что во сне, Впрочем, что это я! Смеется — моя дочь рассказывала. Иной раз ей такое привидится, что она пробуждается от смеха.

ДОН ПЕДРО

Особенно ей смешны даже намеки на замужество.

ЛЕОНАТО

Еще бы! Из-за насмешек все женихи от нее шарахаются.

ДОН ПЕДРО

Для Бенедикта она была бы в самый раз.

ЛЕОНАТО

Боже мой! Да они же друг дружку за неделю изъязвят до безумия.

ДОН ПЕДРО

Когда же вы пойдете к алтарю, граф?

КЛАВДИО

Завтра же, ваше высочество. Время ковыляет на костылях, покамест любовь не исполнит все ритуалы.

ЛЕОНАТО

Нет, сын мой, раньше следующего понедельника и не мечтай. И так времени в обрез, чтобы всё устроить прилично — как я это понимаю.

ДОН ПЕДРО

Не бери в голову, жених. Неделя пролетит незаметно. И не скучно. У меня на это время запланирован подвиг Геркулеса: ввергнуть синьора Бенедикта и синьору Беатриче в пламя страсти. Мне не терпится соединить их в тандеме, и, если вы четко исполните мои директивы, успех обеспечен.

ЛЕОНАТО

Я всецело в вашем распоряжении, ваше высочество, и готов не спать всё это время.

КЛАВДИО

И я тоже.

ДОН ПЕДРО

А вы, милая Геро?

ГЕРО

И я готова внести свою скромную лепту ради моей кузины.

ДОН ПЕДРО

Если говорить серьезно, то Бенедикт не безнадежен для роли мужа. Он хорошего рода, человек безусловно храбрый и порядочный. Я вас научу воздействовать на чувства кузины, а мы с этими господами произведем над Бенедиктом такие манипуляции, что он забудет весь свой иронический ум и придирчивый вкус и воспылает страстью к Беатриче. И когда дело будет сделано, Купидон может уйти на покой: мы превзойдем его славой и станем подлинными божествами любви. Идемте, я посвящу вас в мой замысел.


Сцена 2.

Другая комната в доме Леонато.

Входят ДОН ГУАН и БАРАХОЛЬО.

ДОН ГУАН

Значит, это Клавдио женится на дочери Леонато?

БАРАХОЛЬО

К сожалению, да, ваша светлость. Но это можно пресечь.

ДОН ГУАН

О, любая препона, любая преграда, любое препятствие на его пути облегчает мои страдания. Ведь я болен от ненависти, и лекарство здесь одно. Всё, что поперек его благу, то мне благоприятно. И каким же образом это можно пресечь?

БАРАХОЛЬО

Не самым моральным. Однако под покровом ночи этой аморальности никто не откроет.

ДОН ГУАН

Открой мне эту аморальность хотя бы в двух словах.

БАРАХОЛЬО

Говорил ли я вам, что уже с год состою в аморальных сношениях с Маргаритой, прислужницей Геро?

ДОН ГУАН

Да, что-то говорил.

БАРАХОЛЬО

Я велю ей в самый глухой час ночи выглянуть из окошка.

ДОН ГУАН

И что?

БАРАХОЛЬО

Из окошка ее хозяйки.

ДОН ГУАН

И это расстроит свадьбу!

БАРАХОЛЬО

Зависит от вас. Попробуйте выцедить яд из этой ситуации. Подите к брату и скажите ему честно и прямо, что он уронит свое доброе имя, навязывая чтимому вами (понимаете — вами!) Клавдио такую позорную развратницу, как Геро.

ДОН ГУАН

Но хватит ли этого доказательства?

БАРАХОЛЬО

Хватит с лихвой, чтобы лишить принца его самомнения, Клавдио — спокойствия, Геро — доброго имени и Леонато — самой жизни. Удовлетворит вас такой результат?

ДОН ГУАН

Чтобы им было тошно, я пойду на всё.

БАРАХОЛЬО

Вот и действуйте. При первой же возможности поговорите наедине с доном Педро и графом и внушите каждому из них, что повинуетесь долгу и самой искренней симпатии. Что ради чести брата и душевного покоя его друга, соблазненного мнимой добродетелью, вы обязаны разоблачить связь Геро со мной и сорвать порочный союз. Само собой, вашим словам потребуется подтверждение. Так они его получат сполна, в ночь перед свадьбой под окном спальни Геро — и насмотрятся, и наслушаются, как я буду называть Маргариту: моя малютка Геро, а она меня: Барахольчик и еще по-всякому. Я исхитрюсь, чтобы самой хозяйки в комнате не было. В общем, извращенность Геро мы изобразим пренатурально, ревность жениха переименуется в убежденность, а свадебные хлопоты обратятся в ничто.

ДОН ГУАН

Взрасти зерно своего замысла, какою бы тугой он ни взошел.

[Примечание: См.: Чръна земля подъ копыты костьми была посеяна, а кровию польяна: тугою взыдоша по Руской земли (Слово о полку Игореве). В оригинале: Grow this to what adverse issue it can.]

За дело! Если твои ухищрения, я тебе пожалую тысячу дукатов.

БАРАХОЛЬО

Мои ухищрения посрамят не меня. А вы стойте на своих обвинениях — и больше наглости!

ДОН ГУАН

Сейчас же пойду узнать, на какой день у них назначена свадьба.

Уходят.


Сцена 3.

Сад Леонато.

Входит БЕНЕДИКТ.

БЕНЕДИКТ

Эй, малый!

Входит МАЛЬЧИК.

МАЛЬЧИК

Да, сударь?

БЕНЕДИКТ

Принеси мою книгу, она у меня на окне.

МАЛЬЧИК

Считайте, я уже тут как тут.

БЕНЕДИКТ

Вижу. Только лучше бы ты был уже там, а потом уже тут.

МАЛЬЧИК уходит.

Воистину, человек — чудо из чудес. Ведь знает, что от любви дуреют, смеется над любовной шалью.

[Примечание: В оригинале: shallow follies (мелкие глупости). Шаль — шалость, слово П. Вяземского:

Пусть сбудется воображенья шаль

а также:

Ведь русский стих, избави боже!

Какой пострел, какая шаль!]

И вдруг шалеет сам до такой степени, что впору писать эпиграммы на самого себя. Таковы люди, Клавдио — человек, следовательно, Клавдио такой же. Когда-то он обожал полковой оркестр, барабаны и горны, а теперь его соблазняют бубны и гобои, это уже совсем другая музыка. Я помню: он мог рвануть на десяток миль, только чтобы посмотреть на хорошие латы. А сейчас может не спать десять ночей, изобретая новомодный колет. Раньше он выражался по-солдатски смачно и лаконично. А сейчас увлекся орфографией, и теперь его речь — самое фантастическое брашно: то ли винегрет, то ли кавардак. И что — я тоже могу превратиться вот в это? А во что, собственно? В моллюска или того еще примитивнее? Из-за каких-то прекрасных глаз? Нет уж, пока мои собственные не закрылись, я не ослепну. Допустим, мне подвернулась красотка — очень мило. Другая не дура — еще лучше. Третья скромница — тоже неплохо. Но я не променяю свободу на женщину ограниченных достоинств. Бесприданниц и плебеек прошу не беспокоиться вовсе. Если моя супруга будет умной — пускай: глупые меня раздражают. Конечно, должна быть порядочной — зачем мне другое? Скромной — иначе на кой она мне сдалась? Еще чтобы умела поддержать разговор и музицировала. Внешность имеет значение, но волосы — так уж и быть, на усмотрение природы, но только натуральные. О, приближаются дон Педро и дон Купидон! Поспешу в укрытие.

БЕНЕДИКТ скрывается.

Входят

ДОН ПЕДРО, КЛАВДИО и ЛЕОНАТО.

За ними — БАЛТАЗАР и МУЗЫКАНТЫ.

ДОН ПЕДРО

Так вы послушать музыку хотите?

КЛАВДИО

С природою в согласии: она

Притихла в ожидании концерта,

Как будто ей самой сейчас нужны

Гармония и умиротворенье.

ДОН ПЕДРО

Вы засекли, куда он унырнул?

КЛАВДИО

Конечно! Мы управимся в два счета:

Сначала музыка, потом охота.

Считайте, что в капкане юный лис.

ДОН ПЕДРО

Ту песню, Балтазар, давай на бис!

БАЛТАЗАР

Увольте, принц! Не в голосе я ныне.

Подобно осквернению святыни

Гармонии творенье вдругорядь

Ужасным исполнением попрать.

ДОН ПЕДРО

Прочь словопренья: ведь они, пожалуй,

Выказывают твой талант немалый.

Конечно, это благородный знак.

И всё же спой. Я не люблю ломак.

БАЛТАЗАР

Ну, что ж, я уступаю: ведь ломаться —

Занятие, достойное девиц,

Перед которыми кидаться ниц

Не стоит.

ДОН ПЕДРО

Не желаем мы нотаций,

Но если ты перечливый такой,

То лучше уж по нотам их пропой.

БАЛТАЗАР

Я, чтобы в вас не возбуждать дремоты,

Переложу нотации на ноты.

ДОН ПЕДРО

Переложи — попробуй. И не лень

Тебе плести всю эту... нототень?

БЕНЕДИКТ (в укрытии)

Да, музыка — страшная сила! Она действует возбуждающим душу образом. Она переносит меня в какое-то другое, не моё положение. Поразительно, как бычьи жилы вытягивают из нас душу. Чтобы это поскорее закончилось, я даже готов заплатить — но по сигналу горна.

БАЛТАЗАР

"Любовь и вредность". Мессинская народная песня. Слова Вилья́ма нашего Шекспира.

(Поет)

Не вой, красавица, не вой

по нем, твоем желанном:

он у тебя одной ногой,

другой — за океаном.


Не ной! Не стой в тоске тупой,

веселой будь, живою.

Ты пой, красавица, ты пой —

всё станет трын-травою.


Мужчин подалее пошли:

им только бы резвиться.

Им первым делом корабли

и уж потом — девицы.


Не ной! Не стой в тоске тупой,

веселой будь, живою.

Ты пой, красавица, ты пой —

всё станет трын-травою.

ДОН ПЕДРО

Дьявольски хорошо! Какая прелесть!

БЕНЕДИКТ

Да, дьявольская прелесть.

ДОН ПЕДРО

Все жанры хороши, и твоя манера соответствует жанру.

БЕНЕДИКТ

Ага, соответствует! Не ной, не вой! Если бы в такой манере завыл пес, его повесили бы. Сыч выл бы и то приятнее!

[Примечание: Привет "Макбету" А. Радловой.]

Ох, не стала бы эта каватина увертюрой к моим несчастьям!

ДОН ПЕДРО

Хорошая идея. Слушай, Балтазар, организуй нам музыку. Мы хотим завтра ночью устроить маленький концерт у Геро под окном. Возьми людей получше.

БАЛТАЗАР

Отборных, ваше высочество.

ДОН ПЕДРО

Отлично, ступай.

БАЛТАЗАР и МУЗЫКАНТЫ уходят.

Кстати, Лео... (Ближе! Ближе!) Вы что-то такое говорили про свою племянницу Беатриче? Ну! Что вы говорили про свою племянницу Беатриче? Ну! Что она как бы неровно дышит...

ЛЕОНАТО (в ужасе)

Неровно дышит?!!!

ДОН ПЕДРО

Не в том смысле! ...к Бенедикту.

КЛАВДИО

Да что вы говорите! (Леонато) Отвечайте же! Дичь...

ЛЕОНАТО

Какую дичь?

КЛАВДИО

Я говорю: там — дичь. (Громко) Вот уж не думал, чтобы такая особа могла полюбить мужчину...

ЛЕОНАТО

А кого?

КЛАВДИО

Никого.

ЛЕОНАТО

А! Это и я не думал. Чтобы она выкинула такую штуку. Влюбилась, как кошка! И, главное, — в кого? В Бенедикта, который всегда возбуждал ее...

КЛАВДИО

Он возбуждал ее?

ЛЕОНАТО

Да, возбуждал ее раздражение. Она так себя вела...

БЕНЕДИКТ

Возможно ли? Ветер переменился?

ЛЕОНАТО

Сказать по чести, я в замешательстве. Это ее помешательство не помещается у меня в голове. Да что там! Безмерность мысли человеческой не обоймет такую страсть.

ДОН ПЕДРО

А если это розыгрыш?

КЛАВДИО

Да! Если она просто играет роль?

ЛЕОНАТО

Играет роль?!! Не верю! В таком случае весь мир и театр стали совершенно неразличимы.

ДОН ПЕДРО

Да, но в каких пантомимах выражается это неразличение?

КЛАВДИО (Леонато)

Клюет! Подсека-аем!

ЛЕОНАТО

В каких пантомимах? Ну, это... А вы прямо хотите, чтобы я их показал?

[Вариант:

ДОН ПЕДРО

А в каких телодвижениях это проявляется?

(...)

ЛЕОНАТО

В каких телодвижениях? Ну, это... Я, по старости, уже не могу показать таких телодвижений.]

Это гораздо лучше может сделать моя дочь Геро.

КЛАВДИО

Она может...

ДОН ПЕДРО

Даже так! Моему изумлению нет границ. Я всегда считал, что твердыня ее души непроницаема для нахлынов нежности.

[Примечание: В оригинале: invincible against all assaults of affection.]

ЛЕОНАТО

Да я был готов поклясться: никаких нахлынов! А в отношении к Бенедикту особенно!

БЕНЕДИКТ

Я счел бы это наглым враньем, но он же седой, как лунь! Ну, не может наглое вранье принимать такой солидный вид!

КЛАВДИО

Он подцепил инфекцию! Усугубим эффект!

ДОН ПЕДРО

А передала ли она свою аффекцию Бенедикту? Чтобы он как-то разделил ее чувства.

ЛЕОНАТО

Что вы! Совсем напротив: она поклялась ни полунамеком не выдать своих страстей. Некому их разделить, и потому она страждет за двоих.

КЛАВДИО

Да, да, она так и сказала моей Геро: "Моя Геро! Как же я кому бы то ни было выдам свою страсть хоть полунамеком, если при всех изощрялась над ним в остроумии!"

ЛЕОНАТО

И всякий раз после этого порывается писать ему. Бывает, раз по двадцать за ночь соскакивает с ложа — и ну строчить! Сидит в чем мать родила — то есть в сорочке, — сидит, несчастная, и пишет, пишет. Однажды извела целый лист...

КЛАВДИО

Да, да, расскажите, папа, — это презанимательно. Мне об этом поведала моя Геро.

ЛЕОНАТО

В общем, кончила она письмо, перечитала и стала уже сгибать пополам, да тут заметила, что имя Бенедикт ложится на имя Беатриче.

КЛАВДИО

Ну, вы понимаете, да? А если это согнуть с другой стороны...

ЛЕОНАТО

Хватит! И сейчас разрывает письмо на клочки, проклиная себя за эту авантюрную идею: дескать, он над ней поглумился бы. Я, говорит, непременно засмеяла бы его, ежели бы он стал писать ко мне. Пусть даже и обожаю его, а всё равно засмеяла бы.

КЛАВДИО

После этого она бросается на колени, ломает...

ДОН ПЕДРО

Что?!!

КЛАВДИО

...руки, рвет на себе волосы, раздирает себе лицо...

ДОН ПЕДРО

Ужас!

КЛАВДИО

...гримасами отчаяния и не то рыдает, не то молится: "Господи! Пошли мне терпения! О нежный мой Бенедикт!"

ЛЕОНАТО

Нежный? Если бы не свидетельство моей дочери, я бы никогда не поверил. Причем эти нахлыны доходят у нее до припадков неистовства, так что Геро боится за самую жизнь ее. Провалиться мне на этом месте.

ДОН ПЕДРО

Если всё зашло так далеко, давайте расскажем Бенедикту!

КЛАВДИО

Ни в коем случае! Представляете, как он отыграется на бедной девушке и заставит ее страдать пуще прежнего.

ДОН ПЕДРО

Пусть только попробует! Такая подлость достойна петли. Она необыкновенная, яркая девушка, и, несомненно, порядочная.

КЛАВДИО

И еще умная до невозможности!

ДОН ПЕДРО

Да, только с Бенедиктом промахнулась.

ЛЕОНАТО

Чего же вы хотите от такой нежной натуры! Когда в ней противоборствуют страсть и разум, десять против одного, что победит страсть. Ах, как я за нее переживаю: ведь я и дядя ее, и опекун.

ДОН ПЕДРО

Лучше бы она воспылала страстью ко мне. Тогда, отбросив всякие условности, я сделал бы ее своей второй половиной. Всё-таки давайте расскажем об этом Бенедикту. Что-то он ответит?

ЛЕОНАТО

Вы полагаете, это будет хорошо?

КЛАВДИО

Папа, вы меня удивляете! Моя Геро не сомневается, что Беатриче зачахнет. И та считает себя обреченной: она умрет от безответной любви; но чтобы получить ответ, ей надо ему открыться, а она скорее умрет; и, наконец, даже если он сам сделает ей предложение, она не удержится от своих обычных колкостей, он стушуется...

ДОН ПЕДРО

Что?

КЛАВДИО

Смоется — и она опять-таки умрет.

ДОН ПЕДРО

Да... А что ей еще сказать! Если она ему признается, он может наказать ее презреньем. Потому что как человек он — ну, вы знаете — склонен к презрительности.

КЛАВДИО

От сознания собственной полноценности.

ДОН ПЕДРО

Да, внешность у него недурна.

КЛАВДИО

Да он и сам не дурак.

ДОН ПЕДРО

Пожалуй, у него наблюдаются искры остроумия и проблески ума.

КЛАВДИО

А разве ему не свойственна храбрость?

ДОН ПЕДРО

Да, это храбрость самого Гектора. Но во всяких опасных переделках он предпочитает мудрость Улисса. Когда дело можно решить без кровопролития, он так и поступает.

ЛЕОНАТО

  А я думаю, что богобоязненность — единственный вид страха, который ему ведом.

ДОН ПЕДРО

Да, единственный, судя по тому, что он не боится обидеть людей своими шуточками. Кстати, о людях. У меня душа болит за вашу племянницу. Давайте все-таки разыщем его и расскажем о ее чувствах.

КЛАВДИО

Только не это! Давайте лучше разыщем ее и расскажем о его бесчувственности.

ЛЕОНАТО

А толку? Она умрет, а не отступит.

ДОН ПЕДРО

Это мы уже слышали. Давайте доверимся вашей дочери: пусть она следит за развитием этого чувства: может, оно перегорит. Я прекрасно отношусь к Бенедикту, но пусть он трезво оценит себя и поймет, что он не пара такой милой девушке.

ЛЕОНАТО

Не угодно ли к столу, ваше высочество?

КЛАВДИО (тихо)

Ну, если мы не раззадорили его, тогда я ничего не понимаю в жизни.

ДОН ПЕДРО (так же)

А теперь точно так же заманим в западню Беатриче, Предоставим это вашей дочери и ее служанке. То-то мы позабавимся, когда каждый из них вообразит, что второй изнемогает от неразделенной любви! Представляете себе фигуры этого балета? Для оперы им недостанет слов. Впрочем, кое-что сказать придется: пусть она пригласит его к столу.

ДОН ПЕДРО, КЛАВДИО и ЛЕОНАТО уходят.

БЕНЕДИКТ (выходит из укрытия)

С ума сойти! Нет, будем рассуждать логически. Однозначно, это не постановка: всё было слишком жизненно. Они бы раскололись. Во-вторых, Геро не умеет врать. Они жалеют девицу. Так, значит, ее страсть дошла до последней черты. И к кому — ко мне! Я теперь просто обязан проявить порядочность. Да... Вот, значит, как: я настолько одержим гордыней, что бедная девочка до смерти боится даже заговорить со мной. Кто бы мог подумать! Допустим, я не собирался жениться, так это что — гордыня? Хорошо, что я их услышал. Им со стороны виднее. Но я исправлюсь. Они говорили о ее красоте. Да я и сам не слепой. Порядочная — кто бы сомневался! Умная — только со мной промахнулась. Хотя, собственно, почему? Разве я не могу полюбить ее? Она же такая... не глупая, совсем не глупая. Придется, конечно, выслушать от приятелей несколько банальных шуточек. Ну, и ладно! В конце концов, я тоже был не прав, что смеялся над семейными радостями. И, кроме того, разве вкусы не меняются со временем? В детстве мы любим какое-то лакомство, а потом оно приедается до отвращения. И пусть в меня стреляют мякишами безобидных острот и сентенций. Разве это может помешать зрелому человеку следовать своей натуре? И пусть не переведется человечество! Да, я говорил, что умру холостым. Но в каком смысле? Всего лишь в том, что я не был уверен, доживу ли до свадьбы. О, Беатриче! До чего же она милая, клянусь дневным светом! И, похоже, в самом деле неравнодушна ко мне.

Входит БЕАТРИЧЕ.

БЕАТРИЧЕ

Сударь, что же вы заставляете себя ждать? Меня послали за вами, я не хотела, но пришлось подчиниться.

БЕНЕДИКТ

Спасибо. Вы очень добры, милая Беатриче.

БЕАТРИЧЕ

Не более, чем вы благодарны: то и другое не составило усилий. Через силу я бы не пришла.

БЕНЕДИКТ

Значит, вам это поручение было вам не в тягость?

БЕАТРИЧЕ

Я не знаю, что это такое, — как птичка божия. Так вы не голодны? Тогда позвольте проститься.

БЕАТРИЧЕ уходит.

БЕНЕДИКТ

Так, будем рассуждать логически. "Я не хотела, но пришлось подчиниться!" В этом скрыт глубокий смысл: она в самом деле робеет передо мной. Голубушка ты моя! Идем дальше. "Я не более добра, чем вы благодарны. То и другое не составляет усилий" Ну, это совсем просто. Ей так легко быть доброй ко мне, что она это считает не стоящим благодарности. Нет, я буду просто неблагодарным и нехристем, если не воздам ей добротой за доброту. Немедленно добыть ее портрет!


Феличе Романи. Романс Неморино

Слезы мелькнули воровски —

грусть приоткрыла она,

радости общей вопреки,

ревностью ослеплена.

И награжден я сполна.

И награжден я сполна.

Любишь! Теперь я и знаю, и верю!


Слышу сердце сквозь грудь твою,

чувствую в нем перебой.

Хочешь, дыханье с твоим солью?

Дышу я одною тобой.

И сердца сбой, и в сердце непокой.

Дышу не надышусь тобой, тобой.

Небо! Хоть упокой,

участь любую приму я.

О, небо, теперь хоть умертви,

участь любую приму я.

хоть смерть приму, я смерть приму от любви.


Una furtiva lagrima

Negli occhi suoi spuntò:

Quelle festose giovani

Invidiar sembrò.

Che più cercando io vo?

Che più cercando io vo?

M’ama! Sì, m’ama, lo vedo, lo vedo.


Un solo instante i palpiti

Del suo bel cor sentir!

I miei sospir, confondere

Per poco a suoi sospir!

I palpiti, i palpiti sentir,

Confondere i miei coi suoi sospir

Cielo, si può morir!

Di più non chiedo, non chiedo.

Ah! Cielo, si può, si può morir,

Di più non chiedo, non chiedo.

Si può morir, si può morir d’amor


Джон Драйден. Счастливцы

Воистину счастливцев мы обрящем

средь тех, что овладели настоящим:

ведь прошлое нам всем и так принадлежит,

и день удачен тот, который пережит,

а в будущее мы страшимся заглянуть:

быть может, впереди безвременье и муть.

Но небу не отнять часов, что пролетели.

Прошедшее — моё: я им владел на деле.


John Dryden

Happy the man, and happy he alone,

He who can call today his own:

He who, secure within, can say,

Tomorrow do thy worst, for I have lived today.

Be fair or foul or rain or shine

The joys I have possessed, in spite of fate, are mine.

Not Heaven itself upon the past has power,

But what has been, has been, and I have had my hour.


Майкл Дрейтон. Прощание с Любовью

Прощаться мне легко, не обессудь:

я ухожу, добра не прихватив.

Осталось нам еще уста сомкнуть,

увековечив этим наш разрыв.


Пожатьем рук обеты зачеркнем,

забудем то, что были мы близки,

и при случайной встрече нипочем

не обнаружим признаков тоски.


За жизнь Любви я отдал всё сполна.

Сражался я без помощи твоей,

и ныне агонирует она,

вот-вот закроет Вера очи ей.


В Любовь я жизни новой не вдохну.

Теперь Надежда на тебя одну.


Michael Drayton

Sonnet 61

Since there’s no help, come let us kiss and part.

Nay, I have done, you get no more of me;

And I am glad, yea glad with all my heart,

That thus so cleanly I myself can free.

Shake hands for ever, cancel all our vows,

And when we meet at any time again,

Be it not seen in either of our brows

That we one jot of former love retain.

Now at the last gasp of Love’s latest breath,

When, his pulse failing, Passion speechless lies;

When Faith is kneeling by his bed of death,

And Innocence is closing up his eyes —

Now, if thou wouldst, when all have given him over,

From death to life thou might’st him yet recover!


Томас Уайетт. Прощание с Любовью

Любовь, прощай! Не воодушевят

меня твои веления вовеки.

Влечение к Платону и Сенеке

для разума полезнее стократ.


Твои уроки ранят и язвят,

но пробуждают зренье в человеке.

Я добровольно жил, смежая веки,

и вот прозрел и вызволенью рад.


Прощай! Пусть недоросль желторотый,

когда его манит такой удел,

тебе послужит чучелом для стрел.

Его влеки. А я твои высоты


не стану брать, рассудку вопреки,

ступая на трухлявые сучки.


Thomas Wyatt

A Renouncing of Love

Farewell, Love, and all thy laws for ever;

Thy baited hooks shall tangle me no more.

Senec, and Plato, call me from thy lore,

To perfect wealth, my wit for to endeavour;

In blind error when I did persevere,

Thy sharp repulse, that pricked aye so sore,

Taught me in trifles that I set no store;

But scaped forth thence, since, liberty is lever

Therefore, farewell! go trouble younger hearts,

And in me claim no more authority:

With idle youth go use thy property,

And thereon spend thy many brittle darts:

For, hitherto though I have lost my time,

Me list no longer rotten boughs to clime.


Вильям Шекспир. Много шума из ничего. Акт 1

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ДОН ПЕДРО, герцог Арагонский

ДОН ГУАН, его побочный брат

КЛАВДИО, молодой аристократ из Флоренции

БЕНЕДИКТ, молодой аристократ из Падуи

ЛЕОНАТО, правитель Мессины

АНТОНИО, его брат

БАЛТАЗАР, слуга дона Педро

КОНРАД

} приближенные дона Гуана

БАРАХОЛЬО

БРАТ ФРАНЦИСКО

БАРБАРИС, констебль

ТИРСО, его помощник

ПИСЕЦ

МАЛЬЧИК

ГЕРО, дочь Леонато

БЕАТРИЧЕ, племянница Леонато

МАРГАРИТА

} камеристки Геро

УРСУЛА

ГОНЦЫ, СТРАЖА, СВИТА, СЛУГИ

Место действия – МЕССИНА.

АКТ ПЕРВЫЙ

Сцена 1.

Перед домом Леонато.

ЛЕОНАТО, ГЕРО, БЕАТРИЧЕ, ГОНЕЦ.

ЛЕОНАТО (прочтя письмо)

Здесь сказано, что дон Педро осчастливит Мессину своим прибытием сегодня вечером.

ГОНЕЦ

Так точно. Сейчас он в трех лигах отсюда.

ЛЕОНАТО

Большие ли потери в этой кампании?

ГОНЕЦ

Рядовых — немного, из офицеров — вообще ни одного.

ЛЕОНАТО

Значит, мы ничего не потеряли, а это — двойная победа. В письме дон Педро удостоил особым упоминанием молодого флорентинца Клавдио.

ГОНЕЦ

Еще бы! Этот юноша поразил видавших виды ветеранов. Кто бы мог подумать: такой ягненок, а дрался, как, извините, лев. Это избитое выражение, но для его доблестей не придумано слов.

ЛЕОНАТО

В Мессине живет его дядя. Вот старик обрадуется.

ГОНЕЦ

Я его уже известил, и его радость была такова, что из деликатности излила себя не приличествующим ей образом.

ЛЕОНАТО

Слезами?

ГОНЕЦ

Нет, рыданиями.

ЛЕОНАТО

Весьма приличное выражение деликатности. Нет чище лиц, умытых подобным образом. Лучше самому рыдать от счастья, чем быть счастливым рыданиями других.

БЕАТРИЧЕ

Скажите, и господин Бретер возвращается?

ГОНЕЦ

Простите, синьора, этого господина я не знаю. У нас нет офицера по имени Бретер.

ЛЕОНАТО

Это вы о ком, племянница?

ГЕРО

У кузины это псевдоним синьора Бенедикта из Падуи.

ГОНЕЦ

О, конечно, вернулся, и такой же задорный, как всегда.

БЕАТРИЧЕ

Да, со своим обычным задором он оклеил Мессину афишками, вызывая на турнир Купидона. А дядин шут прочитал и расписался за Купидона, так что поединок получился потешным. И многих синьор Бенедикт истребил на войне? То есть многих ли он убил, а истреблять его добычу обещала я.

ЛЕОНАТО

Помилосердствуй, племянница! Зачем эти наскоки, да еще за глаза?

ГОНЕЦ

В самом деле, синьора, он хорошо послужил на этой войне.

БЕАТРИЧЕ

Скорей его всеядный желудок — героическим истреблением тухлой провизии.

[Юмористический вариант: тухлой солонины. «Собачье сердце», разумеется.]

ГОНЕЦ

Позвольте-с! Он еще и храбрый солдат-с, мадам.

БЕАТРИЧЕ

Да, храбрый солдат с мадам. А вот с месье?

[В оригинале:

MESSENGER. And a good soldier too, lady.

BEATRICE. And a good soldier to a lady; but what is he to a lord?]

ГОНЕЦ

С ними он ведет себя по-джентльменски, а с простолюдинами — просто по-людски. Он человек многогранный и наполненный дарованиями.

БЕАТРИЧЕ

Да, вроде стакана. Впрочем, у каждого свои пристрастия.

ЛЕОНАТО

Не заблуждайтесь насчет моей племянницы, сударь. У них с Бенедиктом идет юмористическая война. Как только сойдутся — и ну пикироваться!

БЕАТРИЧЕ

Только он для этих пикировок недостаточно экипирован. В нашей последней перепалке ему изменили все умственные способности, кроме злопамятности. Остальные четыре

[Пояснение: Четыре способности: здравомыслие воображение, изобретательность, рассудок. Пятая — память.]

драпанули с позором, и только ею одной теперь управляется весь его органон. Только благодаря ей в нем еще теплится жизнь, и только ею он отличается от своей лошади, сохраняя хоть какое-то право относиться к разумным тварям. Кстати, у него же всё время новые друзья. С кем он побратался навек в этом месяце?

ГОНЕЦ

Как можно, синьора!

БЕАТРИЧЕ

Еще как можно! Стиль его дружбы вроде фасона шляпы: меняется в зависимости от нового манекена.

[Вариант: в зависимости от очередной дубовой головы.]

ГОНЕЦ

Я вижу, синьора, этот господин не упоминается в реестре ваших фаворитов.

БЕАТРИЧЕ

Разумеется, иначе я спалила бы весь свой архив. Так кто же у него сейчас закадычный друг? Неужели ни один молодой вертопрах не готов отправиться с ним в экспедицию к Вельзевулу?

ГОНЕЦ

В последнее время он напал на благородного Клавдио.

БЕАТРИЧЕ

Боже сохрани благородного Клавдио от такой напасти! Это же безумие хуже чумы. Если бедного Клавдио поразила эта зараза, то не отвяжется и за тысячу дукатов.

ГОНЕЦ

Да, синьора, я бы предпочел быть вашим другом.

БЕАТРИЧЕ

Почему бы нет, друг мой.

ЛЕОНАТО

А вот ты, племянница, от Бенедикта явно не очумеешь.

БЕАТРИЧЕ

Разве что лето наступит в январе.

[Юмористический вариант: Разве что летом, в середине января.]

ГОНЕЦ

Чу! Я слышу приближение дона Педро!

Входят

ДОН ПЕДРО, ДОН ГУАН, КЛАВДИО, БЕНЕДИКТ, БАЛТАЗАР

и прочие.

ДОН ПЕДРО

Ба! Синьор Леонато! Вы так любезно устремились навстречу своим заботам. Радушие теперь не в моде, хорошим тоном считается экономия, а вы сами усложняете себе жизнь.

ЛЕОНАТО

Ради вашей светлости не может быть никаких затруднений. Кончаются труды — наступает застой, а это самое прискорбное.

ДОН ПЕДРО

Хорошо, если вам это не в тягость. Насколько я понимаю, это очаровательное дитя — ваше?

ЛЕОНАТО

По крайней мере, ее мать беспрестанно уверяла меня в этом.

БЕНЕДИКТ

Беспрестанно, синьор? А вы, значит, не переставали сомневаться?

ЛЕОНАТО

Нисколько, синьор Бенедикт. Ведь вы и тогда были сущим ребенком.

ДОН ПЕДРО

Что, проглотили, Бенедикт? Ваш характер обрисован одним штрихом: и тогда. (Геро) А кто ваш отец, синьора, — это читается в ваших чертах. Какое счастливое сходство — просто одно лицо!

БЕНЕДИКТ

Счастье, что только одно лицо, а не вся голова целиком. А то бы этой голове пришлось думать за всю Мессину.

БЕАТРИЧЕ

Вы меня удивляете, синьор Бенедикт! И что за страсть изощряться в празднословии, когда этого никто не ценит!

БЕНЕДИКТ

А, Мисс Язва!

[Пояснение. Выглядит как чемпионский титул: Мисс Европа и т. п.]

Вы еще не сошли на нет?

БЕАТРИЧЕ

Как же Язва сойдет, пока она может поедать поедом плоть синьора Бенедикта? Сама Деликатность превратится в Язвительность при виде такого деликатеса.

БЕНЕДИКТ

Это превратно понятая Деликатность. А вообще-то ко мне благосклонны все женщины, кроме вас. Даже неловко, что я никому из них не отвечаю взаимностью. Что делать: сердце у меня — кремень.

БЕАТРИЧЕ

Это большая удача для женщин. В противном случае они были бы угнетены несносным любовником. Но, по счастью, мы с вами два сапога — пара, в том смысле, что я так же холодна. Для меня лай моей собачки на ворон содержательнее, чем мужские любовные клятвы.

БЕНЕДИКТ

Да поможет вам небо сохранить такое умонастроение! Это избавит некоторые мужские физиономии от предначертанных царапин.

[Пояснение. В оригинале: a predestinate scratched face.]

БЕАТРИЧЕ

Физиономия, подобная вашей, не пострадает даже от начертанных царапин.

БЕНЕДИКТ

Вы могли бы преуспеть в пополнении лексикона попугаев.

БЕАТРИЧЕ

Птица, перенявшая мой язык, интеллигентнее зверя, взявшего повадки у вас.

БЕНЕДИКТ

Что до зверей, желал бы я своему жеребцу не уступать в борзости вашему языку. Впрочем, я сворачиваю наш диспут.

БЕАТРИЧЕ

В конце вы всегда сворачиваете на какую-то жеребятину.

ДОН ПЕДРО

Будь по-вашему, Леонато. Клавдио, Бенедикт, господа! Мой любезный друг Леонато умоляет нас погостить в его доме. Я обещал, что мы останемся на месяц, но он надеется на оказию, которая задержит нас дольше. Готов поклясться, что это непритворное гостеприимство.

ЛЕОНАТО

Клянитесь смело, принц, вы не заблуждаетесь. (Дону Гуану) Ваше высочество, позвольте выразить вам почтение. Вы помирились с братом, и я всецело к вашим услугам.

ДОН ГУАН

Благодарю. Я не многословен, но благодарю.

ЛЕОНАТО

Соблаговолите пройти вперед, ваша светлость?

ДОН ПЕДРО

Только с вами вместе. Вашу руку.

Уходят все, кроме БЕНЕДИКТА и КЛАВДИО.

КЛАВДИО

Бенедикт, привлекла ли твое внимание дочь Леонато?

БЕНЕДИКТ

Нет, она бросилась мне в глаза, но внимания совершенно не привлекла.

КЛАВДИО

Что ты говоришь: бросилась в глаза! Разве она не скромница?

БЕНЕДИКТ

Это зависит от того, что вы хотите услышать: моё частное мнение или суждение, пристойное мне как воинствующему женоненавистнику.

КЛАВДИО

Разумеется, то, которое настоящее, но пристойное.

БЕНЕДИКТ

А которое настоящее? Извольте: она не заслуживает никаких дифирамбов: ни ослепительных, ни высоких, ни громких. Для ослепительных она чересчур смугла, для высоких — миниатюрна, для громких она тихоня. Положительного могу сказать о ней только одно: изменившись, она утратила бы свою индивидуальность, а такая, как есть, она не в моем вкусе.

КЛАВДИО

Тебе всё шуточки, а я спрашиваю всерьез: она тебе нравится?

БЕНЕДИКТ

А ты просто интересуешься, или у тебя тут интерес?

КЛАВДИО

Разве можно надеяться владеть таким бриллиантом?

БЕНЕДИКТ

И даже вместе с приданным ему футляром. Но я все-таки не пойму, в каком тоне ты поешь — меланхолическом или пародийном. Может, Купидон для тебя — меткий охотник на зайцев, а Вулкан — виртуоз-краснодеревщик? Подскажи мне ключ, басовый или скрипичный, — и тогда я подлажусь под твою мелодию.

КЛАВДИО

Мои глаза ослеплены ее красотой.

БЕНЕДИКТ

Зато мои глаза не ослеплены и обходятся без окуляров. Вот ее кузина... Не будь она такой ехидной,

[Пояснение. Слово ехидной каждый волен понимать как прилагательное или как существительное. В оригинале: possessed with a fury.]

ее красота процвела бы, и твоей прелестнице было бы до неё, как декабрю до мая. Надеюсь, ты не возжелал окрутиться?

[Пояснение. В оригинале: But I hope you have no intent to turn husband. Самый точный вариант у Т. Щепкиной-Куперник: Но, я надеюсь, тебе не захотелось обратиться в женатого человека?]

Или возжелал?

КЛАВДИО

Я не поверил бы себе, если бы я сказал: нет. Особенно если бы она согласилась стать моей.

БЕНЕДИКТ

Ты зашел так далеко? Останется ли во вселенной хоть один человек, не одержимый жаждой возбуждать подозрения, надевая головной убор? Неужели таких нет даже на седьмом десятке? Впрочем, дело твое. Неймется таскать ярмо — да на здоровье! А уж какое счастье — по воскресеньям зевать у семейного очага! Однако сюда идет дон Педро — видимо, по наши души.

Входит ДОН ПЕДРО.

ДОН ПЕДРО

Вы всё еще здесь? Секретничаете? О чем же?

БЕНЕДИКТ

Не могу сказать, пока не получу приказ вашего высочества.

ДОН ПЕДРО

Во имя твоей присяги отдаю тебе такой приказ.

БЕНЕДИКТ

Слушайте, граф Клавдио: когда речь идет о секретах, я не говорю ни слова, сами знаете. Но во имя присяги — присяги! — вынужден подчиниться приказу. Ваше высочество, он врезался. Вы, конечно, спрашиваете меня: в кого? Это вы спрашиваете, и я опять-таки принужден отвечать незамедлительно: в малышку Геро — как вы изволили заметить, дочь Леонато. Я так излагаю?

КЛАВДИО

Если так и есть, значит, так.

БЕНЕДИКТ

Как говорится: так — да не так. Боже избави, чтобы так оно и было.

КЛАВДИО

А если это непреходящее чувство? Боже избави, чтоб было не так.

ДОН ПЕДРО

Аминь. Если вы ее любите, это очень достойный выбор.

КЛАВДИО

Ваша светлость, это уловка, чтобы проверить меня?

ДОН ПЕДРО

Клянусь, я говорю то, что думаю.

КЛАВДИО

Клянусь, я говорю то, что чувствую.

БЕНЕДИКТ

Так ведь я тоже — клянусь! Даже дважды.

КЛАВДИО

Я чувствую, что люблю ее.

ДОН ПЕДРО

Я думаю, что это достойная партия.

БЕНЕДИКТ

Я не думаю и не чувствую ни того ни другого, и за это убеждение пойду на костер.

ДОН ПЕДРО

В вопросе о прекрасном ты играешь роль неисправимого еретика.

КЛАВДИО

Я бы сказал: он переигрывает.

БЕНЕДИКТ

Отнюдь! Женщине, которая вы́носила меня, я благодарен. Женщине, которая меня воспитала, — моя двойная благодарность. Но если женщина способна привесить к моему лбу воображаемый роговой оркестр, — благодарю покорно! А поскольку немилосердно обижать недоверием одну женщину за всех, я предпочитаю не доверять всем как одной. Отсюда вывод: я выбираю холостую жизнь.

ДОН ПЕДРО

А вот я не умру, пока не увижу, как ты побелеешь от страсти.

БЕНЕДИКТ

Я могу побелеть от голода, от болезни, даже от страсти — например, от ярости, но от любви — никогда. И то сомнительно: любую потерю крови я легко возмещу красным вином. А если нет, можете ослепить меня пером графомана и вывесить над дверями непотребного дома вместо эмблемы — незрячего Амурчика.

ДОН ПЕДРО

Это мы учтем. Если ты когда-нибудь отречешься от своего кредо, тебя расстреляют градом увесистых насмешек.

БЕНЕДИКТ

Хоть градом каменьев, как кошку в кувшине. А того, кто меня поразит сильнее всех, похлопайте по плечу и объявите Робин-Гудом.

ДОН ПЕДРО

Время покажет. Как сказал поэт: «И вольный тур смирится под ярмом»

БЕНЕДИКТ

Вольный тур пускай смиряется — он дикий. А если смирится разумный Бенедикт — пересадите бычачьи рога ему на лоб. И еще пусть намалюют самую мерзкую карикатуру на это чудище и, наподобие надписи: «Лошадь напрокат», выведут: «Бенедикт, человек женатый».

[Юмористический вариант: Бенедикт, женатый антропос. См. в «Человеке в футляре»: Какой-то проказник нарисовал карикатуру: идёт Беликов в калошах, в подсученных брюках, под зонтом, и с ним под руку Варенька; внизу подпись: “влюблённый антропос”]

КЛАВДИО

А не разовьется ли у тебя бодучая болезнь?

ДОН ПЕДРО

Скорее падучая. Если Купидон не расстреляет своего колчана в Венеции, ты, Бенедикт, падешь, его стрелой пронзенный.

БЕНЕДИКТ

Скорее шар земной пронзит она.

ДОН ПЕДРО

Время покажет и это. А сейчас, любезный синьор Бенедикт, ступайте к Леонато, кланяйтесь ему и подтвердите моё намерение прийти к нему на ужин. Они там стараются вовсю.

БЕНЕДИКТ

Вот в этом я с большим усердием выступлю полномочным послом вашего высочества. Вверяю вас...

КЛАВДИО

Божией милости. Отправлено из моего замка (если бы таковой имелся)...

ДОН ПЕДРО

Шестого июля.

[Вариант: Четырнадцатого февраля.]

Страстно влюбленный Бенедикт.

БЕНЕДИКТ

Очень смешно! Ваш махровый юмор, шитый белыми нитками, латаный-перелатанный, состоит из обрывков чужого остроумия. Да вы бессовестно обкорнали даже эту пошлую ветошь. С чем и оставляю вас.

БЕНЕДИКТ уходит.

КЛАВДИО

Могу ли я просить вас, государь,

О покровительстве?

ДОН ПЕДРО

Оно с тобою

И с просьбой обращается само:

Задай ему урок, хоть самый трудный,

Оно, его прилежно заучив,

Послужит твоему благополучью.

КЛАВДИО

А сыновья у Леонато есть?

ДОН ПЕДРО

Нет, только Геро, если ты об этом,

Наследница его. И ты влюблен

Без памяти?

КЛАВДИО

Я душу вам открою.

Когда мы отправлялись на войну,

Которую так славно завершили,

Тогда на Геро я еще смотрел

Воистину солдатскими глазами,

Осознавая, что война груба

И с долгом воинским несовместимо,

Чтоб любованье выросло в любовь.

А ныне голова освободилась

От мыслей бранных. И сейчас в душе

Живут наинежнейшие желанья,

[Вариант:

От мыслей бранных. Эту пустоту

Любовные заполнили томленья]

Которые подсказывают мне,

Что был я очарован юной Геро,

Когда мы отправлялись на войну,

Которую так славно завершили...

ДОН ПЕДРО

Когда всё это в страсть перерастет,

Любовником ты будешь эталонным:

Ведь ты безжалостен уже сейчас,

Терзая слушателя эпопеей

О том, что любишь Геро. Так люби,

Но молча — мне оставь переговоры

И с нею самою, и с ее отцом.

Считай: она — твоя. Ведь к этой цели

Ты тянешь риторическую нить?

КЛАВДИО

Как тонко вы болезнь мою прозрели!

Как бережно взялись ее лечить!

Прибегнул я к пространному рассказу,

Чтоб показать, что... врезался не сразу.

ДОН ПЕДРО

Огромный мост для маленькой реки

Не строится. Во всем потребна мера.

Поэтому, что ты ни изреки,

А суть одна: что ты влюбился в Геро.

И превосходно. Ночью, я слыхал,

Отец ее устраивает бал.

К ней за тебя под маской подойду я

И, ей готовя нежную тюрьму,

Очаровательницу очарую

Сердечной речью сердце в плен возьму.

Потом уже останутся детали,

Я с Леонато их оговорю —

И приведем мы Геро к алтарю.

Теперь за дело взяться не пора ли?

Уходят.

Сцена 2.

Комната в доме Леонато.

Входят ЛЕОНАТО и АНТОНИО.

ЛЕОНАТО

Брат, где же ваш сын? Он ведь отвечает за музыку.

АНТОНИО

Не беспокойтесь, брат, он не подведет. Вы лучше вот что послушайте. У нас такое заваривается, что вам и не снилось.

ЛЕОНАТО

К добру?

АНТОНИО

Смотря в какие формы это выльется. Но предварительные признаки весьма добрые, даже обнадеживающие. Принц и Клавдио гуляли в моем саду, и мой слуга, проходя мимо куртины, совершенно случайно услышал самый конец их разговора. Принц кого-то хочет посадить в нежную тюрьму, но главное — другое: он сам признался Клавдио, что любит твою Геро. Он желает незамедлительно ей открыться и, если очарует, тогда сообщит вам об этом.

ЛЕОНАТО

И даже руки не попросит — только сообщит? У вашего слуги имеются мозги? Он мелет сущий вздор!

АНТОНИО

Нет, он весьма востёр. Я кликну паренька, он разъяснит вопрос.

ЛЕОНАТО

Нет, я хочу пока побыть во власти грез. Дано ли сбыться им? Не знаю. Подождем. Но Геро знать дадим мы в случае любом. Вдруг герцога любовь осуществится въявь? Ты Геро подготовь и на ответ наставь. (Слугам) В общем, вы сами всё знаете, работайте. (Антонио) Брат, идемте, мне нужны ваши советы, а тут еще конь не валялся!

Уходят.

Сцена 3.

Другая комната.

Входят ДОН ГУАН и КОНРАД.

КОНРАД

Что за мрак, ваша светлость, у вас на лице?

ДОН ГУАН

У меня на лице мрак, потому что на душе муть.

КОНРАД

Почему бы не рассеять ее внушениями рассудка?

ДОН ГУАН

Какие плоды принесет такое рассеяние?

КОНРАД

Если оно не изменит вашего положения, то хотя бы внушит покорность.

ДОН ГУАН

Покорнейше благодарю. Ты в самом деле родился под знаком Сатурна? Что ты взялся проповедовать покорность? Да разве смертельная болезнь излечивается самовнушениями? Я не способен маскироваться. Когда есть основания грустить — грущу, вместо того чтобы ржать в ответ на похабщину. Ем, когда голоден, не дожидаясь приглашения на чужое пиршество. Когда устаю, ложусь спать, не спрашивая высочайшего дозволения. И, наконец, смеюсь тому, что считаю остроумным я сам, а не любители вульгарных розыгрышей.

КОНРАД

Это всё нормально, только надо ли вам вести себя так естественно, пока вы не стали сувереном? Ваша с братом усобица закончилась, вы опять в лучах его милости, но, чтобы укорениться, вам не следует отрываться от плодородной почвы. А время плодов еще придет.

ДОН ГУАН

Я предпочитаю быть дикоросом, чем оранжерейным цветком его милости. Согласно моей природе я скорее готов быть изгоем, чем красть любовь лицемерием. Пусть отказывают мне в ханжеской добродетели, пусть считают злодеем, но откровенным. Меня осчастливили доверием, надев намордник, и предоставили полную свободу передвижения в кандалах. Но не заставят меня распевать в клетке! Нет, пускай снимут с меня намордник — я стану разнузданным, пускай снимут кандалы — я стану раскованным. А до лучших времен оставьте меня самим собой, я всё равно не изменюсь.

КОНРАД

Неужели вы не можете найти употребление своему недовольству?

ДОН ГУАН

А чему я еще могу найти употребление? Недовольство — единственное, чего у меня довольно. Кто-то идет.

Входит БАРАХОЛЬО.

Что скажешь, Барахольо?

БАРАХОЛЬО

Я только что от стола. Леонато оказал принцу королевские почести. А еще готовится свадьба.

ДОН ГУАН

О, на этом можно спрожектировать интригу. И какой же безумец возжаждал наручников Юноны?

БАРАХОЛЬО

Правая рука вашего брата.

ДОН ГУАН

Что, пресловутый Клавдио?

БАРАХОЛЬО

Так точно.

ДОН ГУАН

Знатный кабальеро. А кто она? Какой предмет завладел его взором?

БАРАХОЛЬО

Вообразите, Геро — дочь и наследница Леонато, хозяина Мессины.

ДОН ГУАН

Птенчик растет. Молодой, да ранний. Но как ты узнал?

БАРАХОЛЬО

Мне было велено кадить фимиам...

ДОН ГУАН

Кому?

БАРАХОЛЬО

В доме.

[Вариант:

БАРАХОЛЬО

Мне было велено опрыскать дом...

ДОН ГУАН

Зачем?

БАРАХОЛЬО

Для амбре.]

Вхожу я в одну комнату, глядь — а там эти двое расхаживают с видом заговорщиков, принц держит Клавдио под локоть. Я сейчас юрк за аррасский ковер и навострил уши. Так вот: герцог сватается к Геро, получает согласие и отдает в руки графа.

ДОН ГУАН

О, тут есть чем утолить мою ненависть. Этому звездохвату слишком много чести за участие в моем позоре. Ну, ничего, ты у меня так поскользнешься... Я с большим удовольствием перекро́ю твою карьеру. Могу я рассчитывать на вашу помощь? Вы — мои люди?

КОНРАД

До последнего дыханья, ваша светлость!

ДОН ГУАН

Идемте на это королевское гульбище. Они тем больше наслаждаются, чем горше мне. О, если бы я мог передать повару каплю своей жёлчи! Идемте, определимся на месте, что делать.

БАРАХОЛЬО

Мы всецело в вашем распоряжении!


Кристофер Марло. Страстный пастух - своей возлюбленной

Приди ко мне, со мной живи

в великолепии любви,

как будто заново познав

уступов высь, красу дубрав.


В луга, что от цветов пестры,

приводят стадо овчары.

И трели птиц под водопад

там мадригалами звучат.


Устрою ложе я из роз,

чтоб хорошо тебе спалось,

и кёртл тебе на красоту

из листьев мирта я сплету,


и подарю тебе наряд

из нежного руна ягнят,

коралл на пуговицы дам,

златые пряжки к башмачкам.


Мы плющ на пояс соберем,

украсим платье янтарем.

Чтоб счастью душу распахнуть,

ко мне приди, моею будь.


Устроят пастухи для нас

с веселым пеньем перепляс.

Чтоб счастье возносило в высь,

люби меня, ко мне стремись.


Christopher Marlowe

The Passionate Shepherd to His Love


Come live with me and be my love,

And we will all the pleasures prove

That valleys, groves, hills, and fields,

Woods or steepy mountain yields.


And we will sit upon the rocks,

Seeing the shepherds feed their flocks,

By shallow rivers to whose falls

Melodious birds sing madrigals.


And I will make thee beds of roses

And a thousand fragrant posies,

A cap of flowers, and a kirtle

Embroidered all with leaves of myrtle;


A gown made of the finest wool

Which from our pretty lambs we pull;

Fair lined slippers for the cold,

With buckles of th purest gold;


A belt of straw and ivy buds,

With coral clasps and amber studs:

And if these pleasures may thee move,

Come live with me and be my love.


The shepherds' swains shall dance and sing

For thy delight each May morning:

If these delights thy mind may move,

Then live with me and be my love.


Вильям Шекспир. Мера за меру. Смешанное общество

Акт 4. Сцена 3.

Помещение в тюрьме.

Входит ПОМПЕЙ.

ПОМПЕЙ

Ну и ну! Теперь я понимаю, почему некоторые чувствуют себя в тюрьме как дома, Это как будто не тюрьма, а дом свиданий, филиал заведения мадам Извратиллы. Знакомые всё лица. Во-первых, герр Простодур, посаженный за аферу, в которую его втянул банкир: навязал ему кредит на двести марок, на которые Простодур закупил имбиря и бумажных пакетов фирмы «Впритык». Но покупателей не нашлось: при этом новом режиме все старухи окочурились, и бедный Простодур выручил всего-то пять пфенингов.

[Пояснение. В оригинале иначе: he is in for a commodity of brown paper and old ginger, ninescore and seventeen pounds; of which he made five marks. Я произвел эту замену, потому что пфенинг — более мелкая монета по отношению к марке.

Германизмы используются потому, что действие происходит как бы в Вене]

Во-вторых, герр Поскакун, его сюда упек торговец мануфактурой Трисатин за четыре штуки атласа.

[Пояснение. Трисатин (Master Three-pile) — обыгрывание упомянутого автором слова satin, т. е. атлас (for some four suits of peach-coloured satin) и прозвища Трисотин — трижды дурак.]

В общем, бедняга Поскакун допрыгался. Здесь же молодые аристократы — герр Долдон, герр Хайло, герр Шпор, выдающийся воспитатель маэстро Хлыст — виртуоз батога и арапника, и вечно юный герр Парик, уничтожитель нежного Пудинга, а также дурной во хмелю герр Полуштофф, истребитель Стопарей и Чекушек. Знаменитый фейхтмейстер герр Мордобой. И тут, конечно, мой Снурок со мною — наш неутомимый путешественник (brave Master Shoe-tie, the great traveller) зашел в эту тихую гавань. И еще человек сорок, все наши. Недавно они способствовали процветанию бордельного бизнеса, а теперь вынуждены христорадничать.

Входит ОТВРАТ.

ОТВРАТ

Эй, милейший, давай сюда Бернардина!

ПОМПЕЙ

Господин Бернардин, пожалуйте каяться и казниться! Подымайтесь!

ОТВРАТ

Эй, Бернардин!

БЕРНАРДИН (за сценой)

Чирей вам в пасть, сифилитики!

[Пояснение. В оригинале похлеще: A pox on your throats!]

Разорались! Да кто вы такие?

ПОМПЕЙ

Ваши, можно сказать, лучшие друзья — палачи. Будьте так любезны, оторвитесь от лежанки и пожалуйте на плаху.

БЕРНАРДИН

Проваливайте, уроды! Я сплю.

ОТВРАТ

Прикажи ему вставать — живо!

ПОМПЕЙ

Сударь, я вам приказываю: встаньте, пожалуйста, окажите любезность. Мы вас чикнем по-быстрому — и возвращайтесь в объятия Морфея.

ОТВРАТ

Да что ты с ним чикаешься, сводник? Какие там еще объятия? Волоки его сюда!

ПОМПЕЙ

Нет надобности. Я слышу: он подымается с подстилки.

ОТВРАТ

Из объятий Морфея? Однако! Инстру́менты готовы?

ПОМПЕЙ

Заждались клиента, босс!

Вваливается БЕРНАРДИН.

БЕРНАРДИН

А, это ты, Отврат! Что там еще у тебя?

ОТВРАТ

Сударь, читайте молитвы, какие знаете. Да не тяните: приказ о вашей казни пришел.

БЕРНАРДИН

Чё ты гонишь, козел? Я бухал всю ночь, какая еще казнь после этого?

ПОМПЕЙ

Превосходная казнь, сударь. Если вы всю ночь принимали а́лкоголь, это вам будет средство от бодуна.

ОТВРАТ

Думаете, мы вас разыгрываем? Вот ваш духовник.

Входит ГЕРЦОГ в одежде монаха.

ГЕРЦОГ

Сын мой, узнав, что тебе надлежит покинуть юдоль...

БЕРНАРДИН

Кого?

ГЕРЦОГ

Юдоль.

ОТВРАТ

А не Морфея?

ГЕРЦОГ

Юдоль. Я был направлен...

БЕРНАРДИН

Кем?

ГЕРЦОГ

Состраданием, дабы...

БЕРНАРДИН

Со страданием дыбы?

ГЕРЦОГ

Дабы! Дабы наставить тебя...

БЕРНАРДИН

Наставить мне? Чего наставить? Чего наставить?!!

ГЕРЦОГ

Уймись, несчастный! Наставить тебя на путь истинный и молиться вместе с тобой.

БЕРНАРДИН

Молись, коли хочешь, а я не могу. Я за ночь так накирялся, что меня и дубиной не прошибешь. Нет, я не готов отдать концы. Уж точно не сегодня.

ГЕРЦОГ

А придется. Поэтому обрати свой взор на предстоящую тебе дорогу в лучший мир.

БЕРНАРДИН

Сам отврати свой вздор! Не пойду я ни в какой лучший мир — и шабаш.

ГЕРЦОГ

Но послушайте...

БЕРНАРДИН

И слушать не желаю. Если вы имеете что-то мне сказать, извольте в мой кабинет. А я его покидать не намерен.

Уходит.

ГЕРЦОГ

Никчёмное созданье! Даже смертью

Он не способен пользу принести!

Как он себялюбив и бессердечен!

Тащите же злодея под топор!

ОТВРАТ и ПОМПЕЙ уходят.

Входит ТЮРЕМЩИК.

ТЮРЕМЩИК

Что скажете вы о приговоренном?

ГЕРЦОГ

Я в замешательстве. Какая тварь!

Он не готов к раскаянью и к смерти.

Он превратит молитву в фарс! (С)

[Пояснение. Шутка переводчика. Разумеется, аллюзия на «Покровские ворота».]

Его

Казнить в подобном умонастроенье

Преступно.

ТЮРЕМЩИК

И не надо. В эту ночь

У нас в темнице лютою горячкой

[Пояснение. Вариант: белою горячкой. Шутка]

Отдал концы известный флибустьер,

Рагузец по рожденью, — сверстник Клавдьо

И на него до странности похож.

Быть может, сухопутному злодею

Дадим отсрочку, чтобы протрезвел,

А голову морского предоставим

Наместнику?

ГЕРЦОГ

О, это неспроста!

Здесь указанье божьего перста!

Спешите — промедление чревато! —

Судье доставить голову пирата.

А я сейчас другим исчадьем зла

Займусь, хотя надежда и мала.

ТЮРЕМЩИК

Я поспешу. А после Бернардину

Придет черед расстаться с головой.

Но с Клавдио что делать? Если некто

Благонамеренный его живым

Увидит и наместнику доложит?

Тогда и мне ведь голову снесут!

ГЕРЦОГ

Тогда в какой-нибудь секретный карцер

Его и Бернардина помести.

И потерпи всего лишь двое суток.

Когда же в третий раз заря взойдет,

Исчезнут все причины опасаться.

ТЮРЕМЩИК

Хотел бы верить...

ГЕРЦОГ

Что ж ты не спешишь

Тому бандиту голову отрезать?

ТЮРЕМЩИК уходит.

С ним Анджело я передам письмо

О приближающемся возвращение

Своем в отечество. И, сверх того,

По основаньям, только мне известным,

Моё вступленье в город быть должно

Архиторжественным. И мне навстречу

За город выйдет Анджело — туда,

Где бьет священный ключ. И развернется

До мелочей продуманный процесс,

Который весь промерен хладнокровно.

ТЮРЕМЩИК возвращается с головой пирата.

ТЮРЕМЩИК

Я это сам доставить должен?

ГЕРЦОГ

Да.

Не мешкай, ты еще мне пригодишься.

Есть конфиденциальный разговор.

ТЮРЕМЩИК

Ждать не заставлю.

Уходит.

ИЗАБЕЛЛА (за сценой)

Мир сему приюту!

ГЕРЦОГ

О, Изабелла! Жаждет услыхать,

Что брат прощен. Повременим, однако.

До срока обнадеживать ее.

Ведь если никакой надежды нет в ней,

То к счастью взлет окажется эффектней.

Входит ИЗАБЕЛЛА.

ИЗАБЕЛЛА

Вы, отче!

ГЕРЦОГ

Здравствуй, чистое дитя.

ИЗАБЕЛЛА

Мне слышать вас — и то уже отрада,

Святой отец. Помилован мой брат?

Приказ уже получен?

ГЕРЦОГ

И исполнен.

Твой брат из мира вырван топором.

А голову правителю послали.

ИЗАБЕЛЛА

Но это невозможно!

ГЕРЦОГ

Отчего ж?

Для Анджело возможно. Образумься

И запасись терпеньем, дочь моя.

ИЗАБЕЛЛА

Глаза ему долой! К нему сейчас же!

ГЕРЦОГ

Тебя прогонят с глаз его долой.

ИЗАБЕЛЛА

О беззаконный мир! Какая подлость!

Мой брат погиб! Погублена и я!

Архипроклятье Анджело!

ГЕРЦОГ

Ужели

Его архипроклятьем уязвить

Ты возомнила? Столь же бесполезно

Тебе роптать на промысел небес.

Уныние забудь и мне доверься:

Не то что словом — слогом не солгу!

Ваш герцог послезавтра возвратится —

Узнал я от его духовника.

О том известно Анджело с Эскалом.

Они его отправятся встречать

И полномочия сложить. Тогда-то,

Став на единственно разумный путь,

Разоблачишь ты козни лицемера.

Сам герцог покровитель будет твой,

И всё отечество тебя восславит.

ИЗАБЕЛЛА

Направь меня по этому пути,

И всё исполню я беспрекословно.

ГЕРЦОГ

Верни отцу Петру его письмо

О возвращенье герцога. И устно

Добавь, что мы с ним встретиться должны

Сегодня вечером у Марианы.

Ему вверяю ваши судьбы я,

А мне, смиренному, не позволяют

Мои обеты к герцогу идти.

Но вас обеих Петр к нему проводит,

Чтоб вы отважно бросили в лицо

Мерзавцу обвинения принародно.

Возьми письмо. Душою просветлей

И слезы изгони из глаз. Неужто

Не свят великий орден наш? Тогда

В моих советах можешь усомниться.

Кто там?

Входит ЛЮЦИО.

ЛЮЦИО

Здрасьте! Отче, а где начальник?

ГЕРЦОГ

Сами его ждем.

ЛЮЦИО

А, Беллочка! Мои румяные щеки прямо бледнеют перед твоими прекрасными глазами. Прекрасными — значит очень красными. Но ты должна стойко переносить лишения. Бери пример с меня: я питаюсь вареной полбой. Что поделаешь, приходится поститься, чтобы сберечь голову. Стоит мне оскоромиться — и я дурею. Да, говорят, герцог возвращается! Клянусь, я любил твоего брата, как своего собственного. Если бы этот взбалмошный герцог не сбежал из-за своих темных интрижек, твой брат был бы жив и с головой.

ИЗАБЕЛЛА сбегает.

ГЕРЦОГ

Сударь, едва ли герцог вам скажет спасибо за такую характеристику. По счастью, она с ним совершенно не совпадает.

ЛЮЦИО

Отче, если бы знал его так, как я! Этот кесарь был тот еще охотник до цесарок.

ГЕРЦОГ

Прекрасно, вы за это ответите. До скорого свидания.

ЛЮЦИО

Постой, я тебя угощу пикантными анекдотами о герцоге.

ГЕРЦОГ

Вы меня уже пресытили — даже если бы в них была толи́ка правды. А если клевета — и подавно.

ЛЮЦИО

Меня однажды вызвали к нему за то, что будто бы я оставил тяжелой девицу легкого поведения.

ГЕРЦОГ

Так в самом деле или будто бы?

ЛЮЦИО

В самом деле, но присягнул, что будто бы. Иначе мне навязали бы в жены этот подпорченный фрукт.

ГЕРЦОГ

Сударь, вашу компанию назовешь скорее веселой, чем благопристойной. Счастливо оставаться.

ЛЮЦИО

Ну, уж нет! Я пойду до конца. Хотя бы вот этой улицы. Если тебя такие темы эпатируют, мы чуть-чуть убавим градус эротизма. Но я вроде банного листа — просто так не отлипну.

Уходят.


Вильям Шекспир. Мера за меру. Финал

АКТ 5. Сцена 1.

У городской стены.

МАРИАНА под покрывалом, ИЗАБЕЛЛА, БРАТ ПЕТР.

Входят

ГЕРЦОГ, ВАРРИЙ, СВИТА.

С другой стороны —

АНДЖЕЛО, ЭСКАЛ, ЛЮЦИО, ТЮРЕМЩИК, ПОЛИЦИЯ и ПУБЛИКА.

ГЕРЦОГ (Анджело)

Привет тебе, кузен благочестивый.

(Эскалу)

Мой честный друг, приветствую тебя.

АНДЖЕЛО и ЭСКАЛ

С счастливым возвращеньем, ваша милость!

ГЕРЦОГ

Мы знаем всё, что вами свершено,

И вам за то премного благодарны.

Однако благодарность — лишь пролог:

Последует за ним вознагражденье,

Всецело соразмерное суду,

Который вы так славно отправляли.

АНДЖЕЛО

Нас ваша милость вяжет тем сильней.

ГЕРЦОГ

О, ваши достиженья громогласны,

Преступно было бы их заточить

В темнице сердца нашего. Их должно

Напечатлеть на медную скрижаль,

Что временам зубастым неподвластна.

Стань одесную, Анджело, а ты,

Эскал, ошую — это проявленье

Глубинных наших чувств и знак того,

Что оба вы — столпы правопорядка.

БРАТ ПЕТР и ИЗАБЕЛЛА

выступают вперед.

БРАТ ПЕТР

Теперь и наше время подошло.

Колени преклоните и возвысьте

Свои мольбы!

ИЗАБЕЛЛА

Возмездья, государь!

Вниманьем милосердным удостойте

Поруганную — если б я могла

Добавить: деву! Благородный герцог!

Не обесчестите своих очей,

Их от несчастной отвратив, покамест

Я жалобы своей не изолью.

У вас молю я правды! правды! правды!

ГЕРЦОГ

Кто именно и чем обидел вас?

Свое прошенье Анджело подайте,

Но краткое. Нет лучшего судьи.

Вас в руки Анджело и предаём мы.

ИЗАБЕЛЛА

Нет, повелитель, в когти сатаны!

Меня вы только выслушайте лично.

Потом казните, если я солгу,

А если не солгу, то снизойдите

К мольбе о правосудье. Но сейчас

Меня услышьте — выслушайте здесь же!

[Примечание. В оригинале омонимия: Hear me! O, hear me, here!]

АНДЖЕЛО

Она — от скорби скорбная умом.

[Примечание. В оригинале парономазия: her wits, I fear me, are not firm.]

Она ходатайствовала за брата.

Но строго по закону он казнен.

ИЗАБЕЛЛА

О, по закону!

АНДЖЕЛО

От мегеры этой

Другого и не можно ожидать.

Она такая странная!

ИЗАБЕЛЛА

Быть может.

Но я правдива. А не странен кто ж?

Не странен Анджело — клятвопреступник?

Убийца Анджело — не странен вам?

Не странен лицемер и совратитель,

Тиран, насильник и прелюбодей?

ГЕРЦОГ

Не только странно — неправдоподобно!

ИЗАБЕЛЛА

Но это правда — не страннее той,

Что он есть Анджело. О нет, стократно

Правдивей — это истина сама.

[Примечание. В оригинале: Nay, it is ten times true. Почему правдивее, понятно: имя Анджело в известном смысле лжет, поскольку он — не ангел.]

А истина вовеки неизменна.

ГЕРЦОГ

Да, в самом деле скорбная умом!

Эй, взять ее!

ИЗАБЕЛЛА

О герцог! Если веришь

Ты в правду высшую и мир иной,

То не внушай себе, что я безумна.

"Невероятно" не всегда отнюдь

Тождественно понятью "невозможно".

А впрочем, неужели ты совсем

Вообразить не можешь лицемера,

Который благочестием своим

На Анджело похож? Так почему же

Не допустить, что это он и есть —

Твой Анджело, при всём благообразье,

При всём его сиянье показном,

Наградах и чинах — архимерзавец?

А если я призна́ю, что сего

Он звания не достоин, — потому лишь,

Что не могу найти пристойных слов.

ГЕРЦОГ

Она больная — в этом нет сомнений.

Но есть в ее речах и здравый смысл,

Ее суждения оригинальны!

И в логике нельзя ей отказать,

Что не типично для умалишенных.

ИЗАБЕЛЛА

С каким упорством, милостивый князь,

Хотите вы лишить меня рассудка

Из нежелания поверить мне!

Напротив: вы свой разум призовите,

Чтоб из-под спуда истину извлечь,

И ложь изобличить благополучно.

ГЕРЦОГ

Логична и со смыслом неразлучна,

Отлична от безумья эта речь!

Извольте, мы вас выслушаем лично.

ИЗАБЕЛЛА

Я некоего Клавдио сестра.

Он осужден за прелюбодеянье

Вот этим самым Анджело на смерть.

Послушницей была в монастыре я

В то время, и с известием ко мне

Пришел какой-то Люцио от брата...

ЛЮЦИО

Какой-то! Ваша милость, это я —

Тот самый Люцио. По просьбе братца

Особы этой я ее послал

Вымаливать у Анджело прощенья

Для Клавдио.

ИЗАБЕЛЛА

Он факты изложил

Без искаженья.

ГЕРЦОГ

И без разрешенья.

ЛЮЦИО

Без запрещенья тоже, государь.

ГЕРЦОГ

Так вот: сейчас мы это запрещаем.

Когда же вам дозволим говорить,

Молите небеса, чтоб так же бойко

Сумели вы ответить за себя.

ЛЮЦИО

А что мне помешает? Я не вижу.

ГЕРЦОГ

А жаль. Но вы прозреете потом.

ИЗАБЕЛЛА

Вам этот... господин уже отчасти

Поведал...

ЛЮЦИО

Точно!

ГЕРЦОГ

Точно или нет,

Но лучше вам молчать, и это — точно.

Мы слушаем, сударыня.

ИЗАБЕЛЛА

Тогда

Отправилась я к этому уроду

И нечестивцу...

ГЕРЦОГ

Нет, она больна!

Какой же он урод и нечестивец?

ИЗАБЕЛЛА

Обыкновенный! Извините, князь,

Но я на том настаиваю.

ГЕРЦОГ

Может,

И не больная... Изложите суть.

ИЗАБЕЛЛА

Да, именно. Подробности излишни.

Зачем вам знать, как пала я пред ним,

Молила на коленях, пресмыкалась,

А он ухмылкой наглой отвечал —

Всех этих мерзостей и вправду слишком!

И вам, конечно, это ни к чему!

Я перейду к позорному финалу.

Он предложил мне сделку: уступить

Его паскудной похоти, чтоб брату

Добыть прощение. И девы честь

Была посрамлена сестры любовью.

Что делать! Я сдалась, и в ту же ночь...

А утром он недрогнувшей рукою

О казни брата подписал приказ.

ГЕРЦОГ

Да, в принципе, возможно и такое.

ИЗАБЕЛЛА

Такое — было!

ГЕРЦОГ

Но не в этот раз!

Убогая! Ты в умоисступленье

Не ведаешь сама, что говоришь.

Иль ты бесчестить Анджело посмела

Из мести? Ты чернишь его со зла!

Ведь Анджело, во-первых, беспорочен.

И, во-вторых, как можно допустить,

Что будь он грешником на самом деле,

То взялся бы грехи искоренять

С такою непреклонностью? Не мог ведь

Он истреблять себя же самого!

Напротив, он мирволил бы разврату

И, верно, к брату твоему тогда

Он был бы снисходителен. А может,

Ты с вражеского голоса поёшь?

Сейчас же отвечай: чьим наущеньем

Ты с кляузой подослана сюда!

ИЗАБЕЛЛА

Вот до чего дошло! Святые силы,

Пошлите мне терпенья до тех пор,

Покамест не созреет для возмездья

Злодейство, защищаемое здесь!

Раздавленной принуждена уйти я,

Пусть вам помогут небеса благие.

ГЕРЦОГ

Ты поняла, что чересчур смелы

Твои наветы, и желаешь скрыться.

Эй, стража! Арестуйте клеветницу!

Сейчас мы вырвем жало злой хулы

И защитим достойнейшего мужа.

Кто подучил тебя? Признайся! Ну же!

ИЗАБЕЛЛА

Отец Людовик. В несколько минут

Его участье устранить могло бы

Все сложности...

ГЕРЦОГ

Духовная особа!

Кому же сей монах известен тут?

ЛЮЦИО

Мне, ваша светлость. Он такой отвратный!

Во всё влезает. Руки у меня

Так на него и чешутся, но ряса

Ему защитой. Он на вашу честь

Клепал такие гадости!

ГЕРЦОГ

Вот прелесть!

И нам досталось! Нечего сказать —

Хорош наставник женщин одержимых!

Крамольника доставить сей же час!

ЛЮЦИО

Найдется он в тюрьме, всего вернее.

Он там вчера сговаривался с нею,

Я речь его охальную слыхал.

Монах — хитрюга и такой нахал!

БРАТ ПЕТР

Благослови вас небо, ваша светлость.

Я не могу бесчувственно молчать,

Когда монарший слух так оскорбляют

Неправдою. Девица без причин

Наместника винит в ее растленье.

Он не был в связи с нею, и она

Ни им, ни кем другим не растлена.

ГЕРЦОГ

Я так и знал: преступница невинна.

А вам-то самому знаком монах,

Который упомянут этой девой?

БРАТ ПЕТР

О, да! Знаком как человек святой.

Он ни в малейшей мере не отвратен,

Как выразился этот господин.

Поверьте: вас не мог бы он бесчестить!

ЛЮЦИО

Не просто мог, а прямо покрывал

Он вас отвратной и отборной бранью!

Чтоб я пропал!

БРАТ ПЕТР

Со временем он сам

Очистится от этих измышлений.

Сейчас же он жестоко занемог

Какой-то неизвестной лихорадкой,

Я представительствую за него.

Узнав о заговоре, он направил

Меня сюда, чтоб истину открыть

И оправдать эрцгерцога пред вами.

И я готов присягу принести

И за себя, и за него. Сначала

С обмана совлечем мы покрывало.

Да будет явной тайная вина,

И вся неправда — разоблачена.

ГЕРЦОГ

Мы внемлем. Говорите нелукаво.

ИЗАБЕЛЛУ уводят.

Приближается МАРИАНА под покрывалом.

(Анджело)

Присядем. Ожидает нас забава

Увидеть, как растает злобный бред

И все интриги выплывут на свет.

Но тот, кто прав, не понесет урона

От созерцанья правды обнаженной.

Предпочитаю отстраниться я.

Ты в этом деле будешь сам судья.

(Мариане)

Вы кто? Свидетельница? Так откройте

Своё лицо.

МАРИАНА

Простите, не могу

Без разрешенья моего супруга.

ГЕРЦОГ

Вы, значит, замужем?

МАРИАНА

Нет, государь.

ГЕРЦОГ

Тогда девица?

МАРИАНА

Нет, и не девица.

ГЕРЦОГ

Как, вы вдова?

МАРИАНА

По счастью, не вдова.

ГЕРЦОГ

Ну, это нечто! Если вы не что-то:

Не дева, не жена и не вдова —

Тогда, выходит, вы ничто?

ЛЮЦИО

Конечно!

Она является не чем иным,

Как только девкою. Обыкновенно

Они ничем иным не могут быть.

ГЕРЦОГ

Заткните словоблуда! Ох, ответит

Он скоро за себя!

ЛЮЦИО

Молчу, молчу!

МАРИАНА

Признаюсь: я свободу потеряла

Не властью Гименеевых цепей.

Познала я супруга, но нимало

Супруг мой не познал жены своей.

ЛЮЦИО

Это в психическом смысле. Он, видать, упился до положения риз и не узнал, кто его познаёт. Гы-гы...

ГЕРЦОГ

Лучше бы ты набрал в рот — хотя бы вина — и умолк.

[Примечание. Совершенно юмористический вариант: Заткни рот — хотя бы шнапсом. Шнапс был известен с XVI в.]

ЛЮЦИО

Молчу, молчу. Гы-гы...

ГЕРЦОГ

Но с Анджело-то здесь какая связь?

МАРИАНА

Да никакой! Он с Изабеллой в связи

Не состоял. Она же моего

Супруга обвиняла в том же самом,

Причем ее он как бы... познавал

В том самый час, когда я отдавала

Ему свою супружескую страсть.

АНДЖЕЛО

Час от часу не легче! Обвиняет

Она обоих?

МАРИАНА

Нет, лишь одного.

ГЕРЦОГ

Но как же ваш... супруг?

МАРИАНА

А эти двое —

И есть мой муж. И Изабеллу он

Познал лишь как бы, а не в самом деле.

АНДЖЕЛО

Какая дичь! Лицо своё открой!

МАРИАНА

Муж приказал — и я могу открыться

(Сбрасывает покрывало.)

Вот это называется «лицо».

Вот это, бессердечный! А когда-то

Его ты жаждал вечно лицезреть

И в том принес мне клятву. А вот это

«Рукой» зовется. И от той «руки»

Мы производим слово «обрученье».

Ты помнишь: были мы обручены?

И, наконец, перед тобою тело,

Что воплотило формы Изабеллы.

Ты в Изабелле мнил свой идеал,

Когда меня в беседке познавал.

ГЕРЦОГ

Так ты ее познал?

ЛЮЦИО

В телесном смысле.

ГЕРЦОГ

Уймись же наконец!

ЛЮЦИО

Молчу, молчу.

АНДЖЕЛО

Я, к сожаленью, вынужден признаться,

Что с этою особою знаком.

Пять лет назад мы речь вели о браке.

Но был я в заблуждение введен

Ее родней в вопросе о приданом,

И наш союз расстроился. О, нет,

Не оттого, а по другой причине:

Что нареченная уличена

Была в небезупречном поведенье.

Я с ней порвал, и вот уже пять лет

Ее не знал и не был с нею связан.

В том честью незапятнанной клянусь.

МАРИАНА (падает на колени)

А я клянусь: как свет нисходит с неба,

Дыханьем порождаются слова,

Как то, что всё разумное правдиво,

А правда неотрывна от добра,

Так я не лгу. Мы связаны обетом

Пред небесами. Третьего же дня

Ему женою стала я на деле

В его саду полночною порой.

Пусть, если вам солгал мой слог единый,

Я на коленях статуей застыну,

А если это правда, пусть тогда

Сейчас с колен я встану без труда.

(Без труда встает с колен.)

АНДЖЕЛО

Чудовищная ложь! Я поначалу,

Смеясь с презреньем, слушал эту чушь.

Однако и забавам есть граница.

Я вынужден, великий государь,

Искать у правосудия защиты.

Я чувствую присутствие того,

Кто пострашнее этих жалких фурий.

Позвольте правду выпытать у них.

ГЕРЦОГ

Выпытывай, как только пожелаешь.

Я буду рад на это посмотреть.

Ну, заговорщица и клеветница,

И ты, самонадеянный монах,

Вы возомнили, что довольно клятвы —

И вам поверят? Даже всех святых

Призвав на помощь, вы не превзойдете

Всех аттестаций доблести его,

Запечатленных герцогским доверьем.

Эскал, я привлекаю также вас

Для извлеченья правды подноготной.

Здесь упомянут был другой монах,

Толкнувший их на это преступленье.

Сыскать смутьяна и доставить к нам!

БРАТ ПЕТР

О, если бы он мог сюда явиться!

Он этих женщин с жалобой послал.

Тюремщику приют его известен.

ГЕРЦОГ (тюремщику)

Вы слышали? Немедленно за ним!

ТЮРЕМЩИК уходит.

Тебя, мой брат, снабжаю полномочьем

Их покарать. Всю правду извлеки.

И так, чтоб неповадно было прочим,

Расплатятся пускай клеветники.

Пока не восстановите картину,

Не выясните меру их вины,

Вы прекращать допроса не должны,

А я, увы, на время вас покину.

ЭСКАЛ

Доверье оправдаем, государь.

ГЕРЦОГ уходит.

(Луцио)

Свидетель, вы утверждали, что знаете об упомянутом отце Людовике порочащие его сведения?

ЛЮЦИО

Cucullum non facit monachum. Это по-латыни. В смысле: куколь еще не делает монахом. Я бы сказал: это фальшивый монах У него только ряса настоящая. Он возводил такую хулу на государя!

ЭСКАЛ

В таком случае вы задерживаетесь до его привода, и между вами будет произведена очная ставка. Возможно, выяснится, что он опасный заговорщик.

ЛЮЦИО

Готов присягнуть: самый опасный в Вене.

ЭСКАЛ

Верните эту Изабеллу. Я лично сниму с нее показания.

Один из СЛУГ уходит.

Позвольте мне взять ее в оборот. Она у меня разоблачится.

ЛЮЦИО (про себя)

Так она уже разоблачилась перед Анджело, судя по ее заявлению.

ЭСКАЛ

Вы что-то сказали?

ЛЮЦИО

Только то, что она легче разоблачится с вами тет-а-тет. Вряд ли она вам откроется у всех на глазах.

ЭСКАЛ

Я скрою в темноте свои намерения.

ЛЮЦИО

Лучший способ уломать женщину. Тем легче с ней, когда темней.

[Примечание. В оригинале: for women are light at midnight.]

Приводят ИЗАБЕЛЛУ.

ЭСКАЛ

Подойдите, обвиняемая. Эта женщина опровергает ваши показания.

ЛЮЦИО

Ой, я не могу! Гляньте-ка: профос тащит прохвоста!

ЭСКАЛ

Цыц!

ЛЮЦИО

Угу.

Входят ГЕРЦОГ в одежде монаха и ТЮРЕМЩИК.

ЭСКАЛ

Так, подойдите. Это, значит, вы

Коварно подослали этих женщин

С доносом на эрцгерцога? Они

Уже сознались.

ГЕРЦОГ

Это ложь.

ЭСКАЛ

Однако!

Вы отдаете ли себе отчет

В том, где находитесь?

ГЕРЦОГ

Моё почтенье

Высокому судилищу сему!

Но кто-то ведь невольно почитает

И Вельзевула огненный престол.

А где ваш герцог? Я сюда явился

Для разговора с ним.

ЭСКАЛ

Наш герцог в нас.

Мы — воплощение его персоны.

Вы нам должны ответить, как ему,

С такою же правдивостью.

ГЕРЦОГ

Без страха,

По крайней мере, я отвечу вам.

О женщины несчастные! Ягнята

Пришли искать спасенья у лисы?

Прощай, надежда! Герцог устранился.

Он беззаконью руки развязал

И бросил вас ему на растерзанье,

А это значит — герцог сам не прав.

ЛЮЦИО

Ну, что я говорил! Каков мерзавец!

Какая непристойная хула!

ЭСКАЛ

Бесстыдный еретик! Хулитель власти!

Сначала женщин с ябедой послал,

Чтоб очернить кристальнейшего мужа.

Потом его похабно оскорбил,

Назвав во всеуслышанье лисою!

Однако непристойнее всего

Посмел ты говорить о государе!

Не поворачивается язык

Такое повторить. Его неправым

Ты архибезобразно обозвал!

Схватить бунтовщика! За жилой жилу

Мы вырвем из тебя, но разъясним,

В чем состоит твой заговор. Узнаешь,

Что значит власть неправой называть!

ГЕРЦОГ

От рвенья сами вы не разорвитесь!

Ваш добрый государь не причинит

Мне поврежденья даже на мизинец.

Не станет он впустую жилы рвать:

Ему ведь я не подданный, и в Вену

Приехал с миссией. О, я узнал,

Что злобой переполнена держава

И вся клокочет. Кодекс ваш суров,

Но процветают злоупотребленья.

Хоть на любой проступок есть закон,

Злодея устрашает он не больше,

Чем правила в цирюльне на стене.

Вся строгость их формальна и фальшива.

ЭСКАЛ

Хула на государство и закон!

Возьмите ж наконец его под стражу!

АНДЖЕЛО

Свидетель Люцио! Сей человек

Известен вам?

ЛЮЦИО

Натюрлих, ваша милость!

[Примечание. Шутка переводчика. Действие происходит как бы в Австрии.]

А ну, Тонзура, подойди сюда.

Что, узнаешь меня, бритоголовый?

ГЕРЦОГ

Голос как будто знаком... А, если мне изменяет память, это было в тюрьме, когда герцог числился в отсутствии.

ЛЮЦИО

Ага, вспомнил! А не забыл ли ты свои слова о герцоге?

ГЕРЦОГ

Ни в коей мере.

ЛЮЦИО

Так-с! Значит, ты не станешь отрицать, что герцог — идиот, трус и, главное, сатир и старый потаскун?

ГЕРЦОГ

Согласиться можно, только сначала нужно поменяться ролями. Это были ваши реплики, плюс еще немало других.

ЛЮЦИО

Да будь ты проклят! Ты еще скажи, что я тогда же не плюнул тебе в физиономию за твою злобу на государя!

ГЕРЦОГ

Протестую. Государя я люблю, как самого себя.

ЛЮЦИО

Слыхали, как этот подлец изворачивается?

ЭСКАЛ

Довольно терять слова с этим нечестивцем! В тюрьму его! Где тюремщик? Забрать его в тюрьму! Забрать его в кандалы! Кляп ему в рот! И других заговорщиков туда же — второго монаха и этих ведьм!

ТЮРЕМЩИК касается ГЕРЦОГА.

ГЕРЦОГ

Подождите. Еще не пора.

АНДЖЕЛО

Сопротивление властям! Люцио, помоги ему!

ЛЮЦИО

Идем, идем, милейший! Идем, Плешивый, язви тебя! Ишь, спрятался под капюшон, паскудник! Разоблачайся! А потом тебя подвесят на часок. Покажи свое истинное лицо!

Откидывает с ГЕРЦОГА капюшон.

ГЕРЦОГ

История такого не видала!

Раб производит в герцоги меня!

Тюремщик, дай свободу невиновным.

Я их под покровительство беру.

(Люцио)

Куда? Идем, идем сюда, милейший!

Вам встреча предстоит с духовником.

Взять подлеца!

ЛЮЦИО

Ох, как бы мне веревка

Не стала наименьшею бедой!

ГЕРЦОГ (Эскалу)

А вам придется сесть. Тех изречений,

Которых я наслушался от вас,

Я как бы и не слышал.

(Анджело)

Вам же, сударь,

Придется встать и место уступить.

(Занимает место судьи.)

Когда захочешь ты для оправданья

Употребить обычные свои

Софизмы и нахальные увертки,

Тогда сейчас же их употребляй.

Потом ханжить возможности не будет.

АНДЖЕЛО

Я понимаю, грозный государь:

Мои проступки, в сущности, невинны

В сравнении с увертками. Зачем?

Вы как бы сверхъестественною властью

Мои дела прозрели до глубин.

Лишь об одной я милости взываю:

Не умножая моего стыда,

Казнить меня без лишней канители.

Всё то, что вам известно, признаю́.

ГЕРЦОГ

Сюда подите, Мариана. — С ней

Ты всё же обручился? Лгать не смей!

АНДЖЕЛО

Да, государь.

ГЕРЦОГ

Закончим это дело.

Венчайте их сейчас, святой отец,

Потом назад. Тюремщик, проводите.

АНДЖЕЛО, МАРИАНА, БРАТ ПЕТР и ТЮРЕМЩИК уходят.

ЭСКАЛ

Великий государь, я изумлен

Невиданностью этих происшествий,

Но больше — тем, что этот человек

Сумел так низко пасть.

ГЕРЦОГ

О Изабелла!

В монарха превращается монах,

Ваш духовник, меняя облаченье,

Не изменяет отношенья к вам,

И вы, как прежде, под его опекой.

ИЗАБЕЛЛА

Я горько сожалею, государь,

Что вашей властью злоупотребила,

Хотя и по незнанию. Простить

Прошу меня за это.

ГЕРЦОГ

Я прощаю

И сам прошу прощения в ответ,

Прекрасная душа! Потеря брата

Вас угнетает, и наверняка

Вам не понятно то, что я таился,

Когда, открывшись, мог его спасти.

Но, чистая душа, кто мог подумать,

Что Анджело смешает карты нам?

Что эта казнь произойдет так скоро?

А впрочем, что о Клавдио скорбеть?

Он может больше не бояться смерти.

Вчера он был несчастней, чем теперь.

Пусть это вам послужит утешеньем.

ИЗАБЕЛЛА

Конечно, только это, государь.

Возвращаются

АНДЖЕЛО, МАРИАНА, БРАТ ПЕТР и ТЮРЕМЩИК.

ГЕРЦОГ

Молодожен счастливый объявился!

Хоть против вас он и злоумышлял,

Но зло в воображении осталось.

Вы за себя простили бы его

Для Марианы. Что же до закона,

Прощенья Анджело не может быть.

Он в деле Клавдио двойной преступник:

Что вероломством бросил тень на власть,

А также, очерняя правосудье,

Вас принуждал к сожительству. Тогда

Обязана и милость возмутиться

И возопить его же языком:

«За Клавдио — пусть Анджело воздастся!

Одна незамедлительная казнь

Другую приведет без проволо́чки.

Смерть — за расправу должная цена.

За меру — мера, та, что ей равна»

Вы оказались редким негодяем.

Мы вашу просьбу удовлетворяем.

Поскольку ваша явственна вина,

То канитель и вправду не нужна.

Вы Клавдио казнили — и найдете

Вы смерть на том же самом эшафоте.

Ступайте.

МАРИАНА

Неужель вы, государь!

Меня потешным мужем наградили?

ГЕРЦОГ

Не я — он сам вас этим наградил.

А я вам мужа дал не для потехи,

Но чтобы не легло на вас пятном

Ночное ваше с ним соединенье.

Хоть полагается конфисковать

Имущество преступника, однако

Вы станете наследницей ему

И купите супруга подостойней.

МАРИАНА

Не надо мне достойного!

ГЕРЦОГ

Ах, так!

Боюсь, что вы останетесь вдовою.

МАРИАНА

О добрый, милосердный государь...

(Падает на колени)

ГЕРЦОГ

Не утруждайтесь. Увести на плаху

Преступника!

(Люцио)

Вы заждались мой друг?

Верней, дружбан. Сейчас займемся вами

Вплотную.

МАРИАНА

Пощадите! Дайте мне

Свои колени в помощь, Изабелла!

Повергнитесь со мною перед ним,

И я вам буду вечною рабою.

ГЕРЦОГ

Совсем вы обезумели, мадам!

Подумайте: к кому вы обратились!

Ведь это же кощунство! Перед ней

Предстанет призрак брата разъяренный

И ввергнет в бездну ужаса ее!

МАРИАНА

О Изабелла милая, не надо

Вам делать ничего, а только пасть

Со мною рядом, заломивши руки!

Не больше! А скажу я всё сама.

Как может человек не ошибаться?

Но, заблуждения преодолев,

Он измениться к лучшему способен.

Быть может, и несчастный мой супруг...

Что ты застыла?! Падай на колени!

ГЕРЦОГ

Смерть Клавдио к возмездию зовет!

ИЗАБЕЛЛА (опускается)

Великодушный герцог, посмотрите

На дело так, что брат мой как бы жив.

Я допускаю: Анджело пристойно

И беспорочно правил до тех пор,

Пока не увидал меня. И, значит,

Причина есть помиловать его.

Ведь брат мой был наказан по закону,

Он правонарушенье совершил.

Но преступленье Анджело осталось

Бесплотным, заблудившись на пути

К осуществленью. Умысел — не дело,

А ведь за мысль наказывать нельзя.

МАРИАНА

Нельзя! Нельзя!

ГЕРЦОГ

Вы лучше встаньте обе.

Мольбой не обморочите меня.

А можно или нет, сейчас увидим.

Ведь мы преступников еще не всех

Изобличили. Отвечай, тюремщик:

Как вышло то, что Клавдио казнен

Не в час, который в кодексе прописан?

ТЮРЕМЩИК

Приказ строжайший передали мне.

ГЕРЦОГ

И это был приказ официальный?

ТЮРЕМЩИК

Нет, государь, приватное письмо.

ГЕРЦОГ

Тогда наказан будешь ты строжайше.

Сдать тотчас полномочья и ключи!

ТЮРЕМЩИК

Простите, государь, я колебался,

Считая подозрительным приказ,

И даже каялся неоднократно,

Что подчинился. Это не слова.

В тот день двоих казнить я был обязан,

Но одного укрыл от палача.

ГЕРЦОГ

Кого же?

ТЮРЕМЩИК

Бернардина.

ГЕРЦОГ

К сожаленью,

Не Клавдио. Доставь его сюда.

Посмотрим на спасенного красавца.

ТЮРЕМЩИК уходит.

ЭСКАЛ

Вам, Анджело, скажу: я поражен!

Воистину прискорбия достойно,

Что вы — законник и ученый муж, —

Могли низвергнуться в такую мерзость,

Сначала блудом вы затмили ум,

Потом — жестокостью неудержимой.

АНДЖЕЛО

Скорблю о том, что вы оскорблены.

О, моего раскаяния бездна

Так глубока, что высказать нельзя!

[Пояснение. Откровенная отсылка к реплике разоблаченного Председателя из фильма Е. Татарского "Приключения принца Флоризеля"]

Я этот срыв простить себе не в силах.

За это смерти мало для меня.

Входят

ТЮРЕМЩИК, БЕРНАРДИН, КЛАВДИО с закрытым лицом

и ДЖУЛЬЕТТА.

ГЕРЦОГ

Кто Бернардин?

ТЮРЕМЩИК

Вот этот, ваша светлость.

ГЕРЦОГ

Наслышан я про это существо

От одного известного монаха.

Я слышал, заскорузлая душа,

Что ты совсем забыл о жизни вечной

И с этим в соответствии влачишь

Распутное свое существованье.

Прельщенный только тем, что на земле.

Ты осужден на смерть, но мы даруем

Тебе амнистию. А ты в ответ

Исправиться попробуй, сделай милость.

Вверяю вам его, святой отец.

А это кто у нас такой закрытый?

ТЮРЕМЩИК

Еще один спасенный арестант,

От Клавдио лицом не отличимый.

(Открывает ему лицо)

ГЕРЦОГ

Что, Изабелла? Впрямь не отличим!

Тогда пускай действительно спасется

И станет братом он не только вам,

Но также мне: ведь я вам предлагаю,

Прекраснейшая, стать моей женой.

Но это после. Оживленье вижу

У Анджело в глазах. Он понял сам,

Что пощажен. Да, Анджело, вот так-то:

За зло твоё добром мы воздаём.

Живи в любви с достойною супругой.

О, как я жажду осчастливить всех!

Тут есть еще один...

(Люцио)

Вы заявляли,

Что идиот я, трус и потаскун.

Не соблаговолите ли ответить,

Чем заслужил я эти похвалы?

ЛЮЦИО

Как можно, ваша светлость! Я просто следовал всеобщей моде: повторял то, что все говорят... Если вашей милости угодно, повесьте меня, но, может, лучше просто высечь?

ГЕРЦОГ

А это можно совместить. Но прежде

Пусть население оповестят,

Что, если он кого-то обесчестил

(А похвалялся этот потаскун,

Что женщину оставил с прибавленьем),

Пускай объявит, что соблазнена

Была она отродьем этим бесьим.

Мы их поженим — и потаскуна

Исполосуем, а потом повесим.

ЛЮЦИО

Брак с потаскухой — злейшее из зол!

К моей мольбе не оставайтесь глухи:

На ком угодно, только не на шлюхе!

Вы сами говорили, что возвел

Я вас сейчас на герцогский престол.

Когда за меру — мера, так за что вы

Меня рогами увенчать готовы?

ГЕРЦОГ

А я сказал: ты женишься! Лишь так

Избавишься от прочих наказаний

За прелюбодеянья и хулу.

Пусть в камере побудет, ожидая

Своей очаровательной жены.

ЛЮЦИО

Только не это! Пусть меня лучше раздавят, удавят и высекут в придачу!

ГЕРЦОГ

Впредь неповадно будет срамословить

О суверене и порочить власть.

ЛЮЦИО уводят.

Ты, Клавдио, лишил девицу чести

И возвратить обязан честь жене.

Заслуженного счастья, Мариана, —

Тебе желаю. — Я ее познал —

В хорошем смысле, Анджело! Надеюсь,

Вы проживете много лет в любви. —

Эскал, добрейший из моих вассалов,

Ты будешь награжден за доброту. —

Благодарю, тюремщик. Я и вправду

Тебя уволил, оценив твою

Самоотверженность и неболтливость.

Тебя по службе повышенье ждет. —

Ты, Анджело, не обессудь за тот

Его поступок с головы подменой.

Затея эта впрямь была отменной! —

Я, думая о вашем, благе, вам

Теперь своё ходатайство подам,

И, если вы согласны, Изабелла,

Мы жизнь разделим в будущем всецело.

А прочее за стенами дворца,

Я избранным открою до конца.


Вильям Шекспир. Стихи из "Меры за меру"

Песня

Меня ты речью не чаруй,

Лживой сплошь,

Но возврати мой поцелуй:

Он не ложь.

Пускай другим твои глаза

Светят впредь.

О, как я страсть желала за-

Печатлеть!

Больше глаз не застит мне

Пелена.

Наша связь лобзаньем не

Скреплена.


Take, oh, take those lips away,

That so sweetly were forsworn;

And those eyes, the break of day,

Lights that do mislead the morn:

But my kisses bring again, bring again;

Seals of love, but seal'd in vain, seal'd in vain.


Монолог герцога

Коль правосудья меч берешь,

В себе всё злое уничтожь.

И помни, этот меч подняв:

Тот, кто не праведен, — не прав.

Чужой проступок, грех любой

Соотноси с самим собой.

Грозою должен быть закон

И тем, кто властью наделен.

Когда твой образ жизни свят,

Казни другого за разврат,

Но фарисею - архистыд!

Он не себя, а власть чернит.

Греховен, хоть ангелолик,

Втройне преступен временщик:

Он к детским шалостям жесток,

Но взращивает свой порок.

Под видом истребленья зол

Всех паутиной он оплел.

Когда его оружье — ложь,

Его так просто не возьмешь.

Бессильна сила перед ним.

Врага мы хитростью сразим:

Его сведем во тьме ночной

С несостоявшейся женой,

Чтоб это мизерное зло

Добру победу принесло.


He who the sword of heaven will bear

Should be as holy as severe;

Pattern in himself to know,

Grace to stand, and virtue go;

More nor less to others paying

Than by self-offences weighing.

Shame to him whose cruel striking

Kills for faults of his own liking!

Twice treble shame on Angelo,

To weed my vice and let his grow!

O, what may man within him hide,

Though angel on the outward side!

How may likeness made in crimes,

Making practise on the times,

To draw with idle spiders' strings

Most ponderous and substantial things!

Craft against vice I must apply:

With Angelo to-night shall lie

His old betrothed but despised;

So disguise shall, by the disguised,

Pay with falsehood false exacting,

And perform an old contracting.


Роберт Геррик. Читателю (вариация на мотив)

За грех чужой я со стыда горю:

дал добрые я зерна друкарю,

да только приловчился паразит

насаживать бурьян среди элит.


Robert Herrick
 * * *
 For these Transgressions which thou here dost see,
 Condemne the Printer, Reader, and not me;
 Who gave him forth good Grain, though he mistook
 The Seed; so sow'd these Tares throughout my Book.


Генри Филдинг. Судья в силке. Акт 5

АКТ ПЯТЫЙ

Явление 1.

Дом ПОЛИТОМАНА.

ПОЛИТОМАН один.

ПОЛИТОМАН

Всё-таки подозрительно, что моя дочь по характеру совсем не в меня. Что ж получается — ее мать мне изменила? Или даже изменяла? Я всю жизнь придерживался строгих правил — и произвел на свет такую оторву? Что-то здесь не так. Я вспоминаю: как раз в то время в наш дом захаживал какой-то длинный офицер-отставник. И в девице ведь проскальзывает какое-то сходство с ним! Хотя, судя по ее бесшабашности,

[Вариант: безбашенности.]

она может оказаться отродьем любого из офицеров его величества. Странно все-таки распорядилась природа. Она избавила самцов от заботы о потомстве. Всех — бугая, жеребца, кобеля, — но только не человека. Несчастного человека поп приговаривает к заботам обо всех чадах, которыми его осчастливит жена. Впрочем, эта чертова девка меня слушалась, пока на ее пути не возник тот окаянный жох в красном мундире. И что эти женщины так падки на красный цвет? Римский сенат недаром держал армию в колониях, и нам не мешало бы последовать его примеру. Если мы не хотим использовать своих жен совместно с солдатней. Один ражий детина только за три месяца пребывания в отечестве даст работы акушеркам больше, чем операторам

[Т.е. хирургам — А.Ф.]

вражеской армии за десять лет заграничных походов.

Явление 2.

ПОЛИТОМАН, ЛИЧАРД.

ПОЛИТОМАН

Что, новости о моей дочери?

ЛИЧАРД

Нет, сэр. Из министерства. Пришла дипломатическая почта из Голландии. Она пойдет в вечерние газеты.

ПОЛИТОМАН

Подождем до вечера. Это уже третья почта. Что-то меня настораживает политический климат на севере. Там явно зреет буря. Да и на востоке тучи сгущаются гораздо больше, чем мне хотелось бы.

Явление 3.

ПОЛИТОМАН, БУЛЬК.

ПОЛИТОМАН

Моё почтение, мистер Бульк.

БУЛЬК

Почта пришла?

ПОЛИТОМАН

Да, только что.

БУЛЬК

Здравствуйте. Я ночью глаз не сомкнул после разговора с вами. Может, хоть голландская почта внесет ясность в этот запутанный вопрос? А что пишет «Ежедневный Брехун»?

ПОЛИТОМАН

Я его еще не читал. Я прочел «Туманность Меркурия», «Тьму Информации», «Светоч Инсинуации», «Флагман Диффамации», «Форпост Либеразма», «Патологоанатома Политики» и, наконец, «Прозектора Политэкономии». Вот теперь можно перейти и к «Ежедневному Брехуну». Почитайте, пожалуйста, вот он лежит.

БУЛЬК (читает)

«Москва, января пятого. Нам пишут из Константинополя. Положение на берегах Босфора остается туманным, и посему не известно, какова будет реакция на берегах Невы. Ее императорское величество недавно чувствовало некоторое недомогание. Однако императрица совершили променад в телеге (экипаже), после чего, абсолютно исцелившись, на куртаге отведали очень обильный ужин»

ПОЛИТОМАН

Надо же! А в других газетах об этом куртаге — ни слова.

БУЛЬК

«Берлин, января двадцатого. В Потсдаме носятся слухи, имеющие отдаленное отношение к некоторым действиям некоего северного правителя в ответ на отдельные события. Однако в настоящее время невозможно назвать ни имени правителя, ни действий, ни событий. Впрочем, есть некоторые основания полагать, что вышепоименованные события изменятся»

ПОЛИТОМАН

Будьте любезны, повторите последнюю фразу.

БУЛЬК

«Впрочем, есть некоторые основания полагать, что вышепоименованные события изменятся»

ПОЛИТОМАН

События изменятся? Это очень важно. Дальше.

БУЛЬК

«Марсель, января восемнадцатого. Ситуация в Италии по-прежнему остается непредсказуемой...»

ПОЛИТОМАН

Даже так?

БУЛЬК

«Слухи о передислокации крупных военных сил продолжают муссироваться»

ПОЛИТОМАН

Вон что!

БУЛЬК

«Испанский лагерь по-прежнему развернут возле Барселоны»

ПОЛИТОМАН

О!

БУЛЬК

«Конфронтация продолжается. Однако мы ожидаем курьера из Вены с известиями о всеобщей взаимной капитуляции»

ПОЛИТОМАН

Какое счастье!

БУЛЬК

Да, я обожаю газеты, в которых хорошие новости сообщаются не сразу. В начале колонки угрожают войной, а в конце сулят надежду на мир.

ПОЛИТОМАН

Пожалуйста, продолжайте

БУЛЬК

«Тем не менее, вопреки этим ожиданиям, некоторое количество полуофициальных лиц полагает, что оный курьер доставит известия несколько иного характера. Не представляется возможным установить вероятность дальнейшего развития событий. По крайней мере, о войне можно было бы говорить исключительно в случае наличия присутствия военных действий»

ПОЛИТОМАН

То есть однозначно прогнозировать войну или мир невозможно?

БУЛЬК

Держу пари, что вероятность войны вдвое выше. Судите сами: предположения о войне делаются дважды, о мире же сказано только один раз. Впрочем, есть еще известие из Фонтенбло, оно может оказаться решающим. Итак: «Фонтенбло, января двадцать третьего. Вчера его величество выезжало на охоту, сегодня он посетил оперу, а завтра они будут присутствовать на мессе»

ПОЛИТОМАН

Что-то настораживает меня эта месса. Явное предвестие каких-то событий.

БУЛЬК

«По нашим сведениям, кардинал Флери..

ПОЛИТОМАН

Так, и что же?

БУЛЬК

«По нашим сведениям, кардинал Флери несколько дней назад имел продолжительные переговоры с одним иностранным министром. Данный факт побуждает к размышлениям на известную тему. Однако, не имея никаких сведений о предмете собеседования, мы не можем ничего сказать о его итогах. При этом обращаем внимание на то, что некоторые полупубличные персоны, которые в последние месяцы выглядели мрачными, стали загадочно улыбаться. Однако в контексте известий, ожидаемых из Марселя, сие последнее обстоятельство надлежит трактовать амбивалентно. Мы изъявляем надежду на то, что Время — этот великий и непогрешимый Судья мировых событий — с помощью своего обоюдоострого меча разрубит завесы тайн, отделит зерна от плевел и тем самым обнажит тайные пружины истории невооруженному глазу проницательного политика»

ПОЛИТОМАН

Будьте любезны — прочтите последний пассаж насчет непогрешимого судьи.

Явление 4.

ПОЛИТОМАН, БУЛЬК и ЛИЧАРД.

БУЛЬК (читает)

«... великий и непогрешимый Судья»...

ЛИЧАРД

Сэр! Примчалась Клариса и говорит что-то невообразимое про молодую хозяйку.

ПОЛИТОМАН

Не мешайте нам, болван!

ЛИЧАРД

Сэр, время дорого, вы можете навсегда потерять дочь!

ПОЛИТОМАН

Уймитесь!

ЛИЧАРД

Сэр! Нашу дорогую мисс Хиларет уничтожат, опозорят, повесят, если вы ей не поможете! Ее взяли по обвинению в изнасиловании... Моя бедная, добрая леди! Таких сейчас уже не бывает! Не думал я дожить до такого! Сэр, как вы можете сидеть и слушать эту проклятую гадость, когда ваша дочь в такой опасности!

ПОЛИТОМАН

Да он с ума сошел!

ЛИЧАРД

Сэр, ваша дочь за решеткой. Ее обвиняют в изнасиловании.

ПОЛИТОМАН

Мою дочь арестовали за изнасилование?

ЛИЧАРД

Да — судьи Прессинга.

ПОЛИТОМАН

Он точно повредился умом.

ЛИЧАРД

Вы бы сами повредились, кабы в вас было что-то человеческое. Пропала моя бедная госпожа!

ПОЛИТОМАН

Как можно обвинять женщину в изнасиловании? Это же безумие!

ЛИЧАРД

Мало того, упыри, которые ее схватили, собираются закрепить это безумие присягой. Нет такого бреда которого эти нелюди не могли бы узаконить. У них же — ничего святого! Мисс Хиларет — самая скромная и самая добрая девушка в Англии. Я знаю этого проклятого Прессинга, служил у него. Другого такого вурдалака не найдется во всей стране. Я вас на коленях умоляю: идемте к королевскому судье Добродейтлу. И если не найдете у него свою дочь, гоните меня пинками, как последнего прощелыгу!

БУЛЬК

Слушайте, сосед Политоман, я припоминаю, что встречал в «Ежедневном Брехуне» историю, весьма похожую на эту.

ПОЛИТОМАН

Да что вы говорите! В «Брехуне»? Тогда это совсем другое дело! В таком случае, сосед, я вынужден с вами проститься. Но не надолго. Ждите меня в кофейне. Думаю, через часок мы встретимся и продолжим наш интересный диалог.

Явление 5.

Дом СУДЬИ ДОБРОДЕЙТЛА.

ДОБРОДЕЙТЛ, ИЗАБЕЛЛА.

ДОБРОДЕЙТЛ

Да, похоже, что порядочность изгнана из этого мира. А я ведь помню времена, когда она значила многое. С ней считались, ее не смели оскорбить. А сейчас молодежь развратилась настолько, что вечером на улицу не решится выйти ни одна женщина, кроме той, которая этим зарабатывает на хлеб.

ИЗАБЕЛЛА

Почему так, милый брат? Ведь наши законы не менее строги, чем в других странах, и соблюдаются неукоснительно.

ДОБРОДЕЙТЛ

Увы, сестра, твоими бы устами... Но машина правосудия слишком часто буксует в золотом песке. Шестеренки закона всё время заедает. Преступно нажитые богатства не уличают негодяев — напротив, позволяют расправиться с тем, кто протестует против них. Нет, сталь — не самый прочный металл. Золото! Оно разрезает все узы правосудия.

ИЗАБЕЛЛА

Как бы то ни было, я больше не рискну выйти на улицу вечером. Оказывается, для женской чести лучший, если не единственный, защитник — солнечный свет. А вот так называемая девственная луна — девственницам не подруга и не покровительница.

ДОБРОДЕЙТЛ

Этот преступник вел себя очень грубо?

ИЗАБЕЛЛА

Он был бы еще грубее, но ему помешали. А я уже готова была отдать свои драгоценности, только бы спастись. Но всё обошлось, и можно предать забвению эту неприятность.

ДОБРОДЕЙТЛ

Забвению? Ну, нет! Клянусь небом, этот случай произвел во мне переворот. Мы считаем наше законодательство лучшим в мире. Что же мешает ему работать? Коррупция исполнителей. Хотел бы я дожить до тех времен, когда здесь, как в Голландии, граждане перестанут опасаться за свою честь и имущество.

Явление 6.

ДОБРОДЕЙТЛ, ИЗАБЕЛЛА, ПРЕССИНГ.

ПРЕССИНГ

Мистер Добродейтл, ваш покорный слуга. Я пришел к вам по весьма неординарному делу. О времена! О нравы! До чего мы дожили! Служители закона не могут быть уверены в собственной неприкосновенности. Как же мы тогда можем защищать государство?

ДОБРОДЕЙТЛ

Какое же неординарное событие породило эту тираду, мистер Прессинг?

ПРЕССИНГ

Какое? О, оно в самом деле неординарно! Достанет ли у меня сил рассказать об этом? Я разоблачил ужасный заговор, которому не было равных со времен Фокса!

[Т.е. Гая Фокса. В оригинале говорится о Пороховом заговоре (Gunpowder-Treason Plot)]

ДОБРОДЕЙТЛ

Надеюсь, не против государства?

ПРЕССИНГ

Именно против государства. Эти злодеи замахнулись на самое святое. Согласитесь, что заговор против лиц, состоящих на государственной службе, есть заговор против государства. Он направлен против меня, и, следовательно, это антигосударственный заговор. Ибо, как только что было установлено, государство — это я. Представьте себе, коллега: одержимая дьяволом непотребная женщина всеобщего употребления облыжно обвиняет меня в изнасиловании, да еще намерена принести присягу.

ДОБРОДЕЙТЛ

Вас — в изнасиловании? Она в самом деле одержимая. Да у вас на лице написана невиновность. Очевидно же, что вы не в состоянье совершить такое преступление, коллега.

ПРЕССИНГ

Надеюсь, что моя репутация и моя должность — достаточные тому гарантии?

ДОБРОДЕЙТЛ

Хотелось бы надеяться. Во всяком случае, хуже некуда, если высокую государственную должность занимает лицо с дурной репутацией.

ПРЕССИНГ

Абсолютно согласен. И я требую покарать жалобщиков самым беспощадным образом. Такие кляузники дискредитируют власть. Они — враги самого государства. И мы просто обязаны сплотиться против очернителей. В этом отношении до́лжно следовать примеру адвокатов. У них настоящая круговая порука, и я не усматриваю в этом ничего дурного. Я надеюсь, что вы проявите в моем случае корпоративную солидарность. И, в свою очередь, когда вы сами станете жертвой интриги, обещаю вам полную взаимность.

ДОБРОДЕЙТЛ

Взаимность, сэр? Я категорически против подобных отношений. Обещаю вам, что в вашем деле я буду слеп и глух ко всему, кроме буквы закона. А разве вам нужно что-то другое?

ПРЕССИНГ

О нет, разумеется, ничего, кроме буквы закона, мне не нужно. Лично мне. Но другое дело — принцип. Я считаю, что мы обязаны единым фронтом давать отпор всем негодяям, которые посмеют посягнуть на авторитет любого государственного лица.

ДОБРОДЕЙТЛ

Любое государственное лицо должно защищать свой авторитет единственным способом — безупречным поведением, а не прибегать к силе закона. Плохи законы, цель которых — защита сильных мира сего от общественной критики.

ПРЕССИНГ

А моё мнение, коллега, таково, что законодатели и исполнители должны пользоваться льготами, подобно тому, как драматургам и актерам дается право бесплатно посещать театры.

ДОБРОДЕЙТЛ

Простите, мистер Прессинг, но то, что вы говорите, даже не смешно. Позвольте заметить, что я считаю безнравственным вручать меч правосудия тому, кто достоин пасть под этим мечом.

ПРЕССИНГ

А мне, коллега, позвольте заметить, что я считаю идиотом того, кто, держа меч правосудия, рискует нанести рану самому себе. Да он просто самоубийца.

ИЗАБЕЛЛА

Я лучше пойду. Я не компетентна в вопросах, которые вы обсуждаете.

Явление 7.

ДОБРОДЕЙТЛ, ПРЕССИНГ, КОНСТАНТ, ХИЛАРЕТ, ДРЕБАДАН, ДУББИН, ПОЛИЦЕЙСКИЕ, ЛЖЕСВИДЕТЕЛИ.

ПРЕССИНГ

Вот они, мои враги. Эту женщину, коллега, я обвиняю в отвратительнейшем деянии. Позвольте изложить факты. Я получил письмо, написанное незнакомым почерком. Оно содержало мольбу о помощи, и в связи с этим мне назначили встречу в одной ресторации. Я из человеколюбия пришел туда и там обнаружил эту особу. Она была одна. После нескольких ничего не значащих слов она вцепилась в меня с дикими воплями, после чего появился ее сообщник. Они вместе шантажировали меня, требуя немедленно освободить из-под ареста вот этого субъекта (указывает на КОНСТАНТА), а также еще одного, который был арестован за особо изощренные и совершенно омерзительные преступления. В противном случае эта женщина угрожала обвинить меня в изнасиловании, да еще и присягнуть в этом. Я, в свои очередь, готов принести присягу, что всё было именно так, как я изложил.

ТРОЕ ПОЛИЦЕЙСКИХ

И мы присягнем.

ДОБРОДЕЙТЛ

Женщина, что вы можете сказать по сути изложенного? По вашему внешнему виду вас трудно заподозрить в таком поведении.

ХИЛАРЕТ

Факта угрозы я не отрицаю.

ДОБРОДЕЙТЛ

А факта полового насилия над вами?

ХИЛАРЕТ

Полового насилия не было.

ПРЕССИНГ

Вы слышали, коллега? Насилия не было. Вам остается лишь подписать ордер на ее арест.

ДОБРОДЕЙТЛ

Какова была цель ваших угроз?

ХИЛАРЕТ

Добиться освобождения двух джентльменов, которых он подло арестовал и насильно держал в доме вот этого констебля.

ДОБРОДЕЙТЛ

Господин констебль, какие деяния инкриминируются этим людям?

ДУББИН

Два изнасилования, ваша честь.

ХИЛАРЕТ

Но одному из них инкриминируется нападение на меня, хоть сама я не имею к нему претензий.

ДОБРОДЕЙТЛ

На вас? Похоже, это в обвинение самом деле несправедливо.

ПРЕССИНГ

Не торопитесь, коллега. Сейчас мы коснемся темных страниц ее недавнего прошлого. Вызвать первого свидетеля. Мистер Хамл, что вы знаете об этой прекрасной леди?

ХАМЛ

Об этой прекрасной леди я знаю только то, что содержал ее полгода.

ДОБРОДЕЙТЛ

В качестве кого вы ее содержали?

ХАМЛ

В качестве публичной женщины. А потом мне пришлось ее выгнать. Она украла у меня четыре рубашки, трое штанов, двое гетров и молитвенник.

ПРЕССИНГ

Понятно? Второй свидетель — капитан Сволч.

ДОБРОДЕЙТЛ

Капитан, известно ли вам что-нибудь предосудительное об этой персоне?

СВОЛЧ

Предосудительное? Вы об этом лучше спросите моего врача. Эта персона пришла ко мне, когда ее выгнал майор Хамл. Я содержал ее цельных два месяца.

ХИЛАРЕТ

Ваша честь, прошу вас...

ДОБРОДЕЙТЛ

Вы не должны прерывать свидетеля. Продолжайте, свидетель. Эта особа и вас чего-то лишила?

СВОЛЧ

Нет, не лишила, а скорее кое-чем со мной поделилась. А мне пришлось кое-чем поделиться с врачом. Это я так выражаюсь для красоты слога. Душа у меня тонкая, нежная, не люблю похабщины. Вы поняли мою мысль?

КОНСТАНТ

Проклятье!

ПРЕССИНГ

Продолжаем открывать ее позорные тайны. Мистер Склизл!

ДОБРОДЕЙТЛ

Довольно. После такого я сам готов дать клятву: больше никогда не судить о людях по внешности. Женщина, что вы имеете сказать по существу обвинений?

ХИЛАРЕТ

О, если бы я могла провалиться сквозь землю!

ДОБРОДЕЙТЛ

Нет, мадам, вы не сможете провалиться сквозь землю.

КОНСТАНТ

Дай я тебя обниму, дорогая, милая, прекрасная! Только смерть разорвет наше объятие. Не плачь, твои слезы горше адских мук.

ДРЕБАДАН

Слышь, судья, ты же не гад, вроде вот этого? Гаже его просто не бывает. Ты нас отпустил бы, а этого гада посадил.

Явление 8.

ДОБРОДЕЙТЛ, ПРЕССИНГ, КОНСТАНТ, ХИЛАРЕТ, ДРЕБАДАН, ДУББИН, ПОЛИЦЕЙСКИЕ, ЛЖЕСВИДЕТЕЛИ, ПОЛИТОМАН, КЛАРИСА, ЛИЧАРД.

ЛИЧАРД

Ну, что я вам говорил? Убедились? Чья это дочь — не ваша?

ПОЛИТОМАН

В самом деле — моя! Как ты попала сюда, несчастная?

[В оригинале: O my unfortunate Child.]

ДОБРОДЕЙТЛ

Мистер Политоман? Рад вас видеть. Сейчас мы покончим с этой женщиной, после чего я всецело к вашим услугам.

ПОЛИТОМАН

Вот это — ваши услуги? Вы собираетесь покончить с моей дочерью? Даже турки на такое не способны.

ДОБРОДЕЙТЛ

С вашей дочерью, сэр?

ПОЛИТОМАН

Да, с моей дочерью, сэр!

ХИЛАРЕТ

Отец мой!

ПОЛИТОМАН

Несчастная! До чего я дожил!

ДОБРОДЕЙТЛ

Мистер Политоман! Возможно ли, чтобы вот это было вашей дочерью!

ПОЛИТОМАН

Это возможно абсолютно так же, как турецкий флот в наших водах.

Явление 9.

ДОБРОДЕЙТЛ, ПРЕССИНГ, КОНСТАНТ, ХИЛАРЕТ, ДРЕБАДАН, ДУББИН, ПОЛИЦЕЙСКИЕ, ЛЖЕСВИДЕТЕЛИ, ПОЛИТОМАН, КЛАРИСА, ЛИЧАРД, ШЛЁНДЛ, МИССИС ПРЕССИНГ, ГНИДЛ.

МИССИС ПРЕССИНГ.

Где этот славный легист? Этот рыцарь законности? Это проклятие порока? Истребитель преступности? Чья здесь рука, сэр? Ваша? Это вы писали? Воистину по-джентльменски — назначать девушке свидание, а затем тащить ее в суд!

ПРЕССИНГ

О, мои злые звезды!

ДОБРОДЕЙТЛ

Что случилось, миссис Прессинг?

МИССИС ПРЕССИНГ

Я уверена, что вы меня поймете, мистер Добродейтл. Я имею несчастье быть женой того, кто так же дискредитирует свою благородную профессию, как вы ее возвышаете своей безупречностью. Я долго закрывала глаза на его импровизации, но сейчас моё терпение лопнуло.

[Примечание.

Импровизации

Я намекаю на «Энергичных людей» В. Шукшина, письмо Веры Сергеевны Кузькиной прокурору: «Так что, я думаю, что при вашей помощи они (…) поедут пассажирами на казенный счет, я им об этом намекнула. Они мой намек не поняли, только понял мой муж Аристарх, но он думает, что я только пугаю. А у меня уже всякое терпение мое лопнуло: мы перестали уважать друг друга, потому что, мне кажется, он импровизирует не только с покрышками, но и с чужими женщинами...»]

Все, кого он обвинил, невиновны, а он виновен за всех.

ДОБРОДЕЙТЛ

Вот так поворот!

ШЛЁНДЛ

Земля еще не рождала такого гада, как этот убийца закона. Это я повинен в том, что юная леди подвергается таким неприятностям. Вчера я покинул общество мистера Дребадана слегка подшофе и в этом состоянии захотел приударить за девушкой, а полиция замела нас обоих. Хотя мистер констебль тоже виноват, потому что девушка не свидетельствовала против меня, а нас всё равно сцапали.

МИССИС ПРЕССИНГ

Это так, но главный виновник — судья. Он велел констеблю держать вас под арестом без улик и обвинений.

ШЛЁНДЛ

Он таким образом вымогал двести фунтов за нашу свободу.

ПРЕССИНГ

Послушайте, мадам, я вас запру в Бедлам.

МИССИС ПРЕССИНГ

Хоть вы и заговорили стихами, это вам не поможет. Все узнают, как вы подстрекали Гнидла обеспечить вам развод со мной. Развод вам обеспечен, но не такой, какой вы замышляли.

ПРЕССИНГ

Сэр! Не слушайте их!

ДОБРОДЕЙТЛ

Нет, я выслушаю всех.

ШЛЁНДЛ

Вот его письмо, которым он завлекал эту юную леди в свои силки.

ДОБРОДЕЙТЛ (читает)

«Цветик мой сладкий, детка моя. Жду тебя в 'Орле' в течение получаса. Изнемогаю от нетерпения. Надеюсь, что ты не разочаруешь меня после сегодняшнего презента. Вечно твой Жабик» Это, простите, вы писали?

ПРЕССИНГ

Нет, сэр! Какой я Жабик? Я готов присягнуть.

МИССИС ПРЕССИНГ

А я присягну, что это он и есть.

ЛИЧАРД

И я присягну. Я служил у него год, и мне знаком его почерк.

ГНИДЛ

А я снес письмо к этой леди.

ДРЕБАДАН

Эй, судья, да всё ясней ясного. Ты меня слушай. Даю слово честного человека, а оно дороже присяги двадцати таких уродов: эта девушка ни в чем не виновата. Да, она была подстрекательницей, она придумала весь этот план с шантажом судьи посредством клеветы и ложной присяги. Она и меня втянула в это дело, сам бы я не додумался. Ну и что? Она же это проделала, чтобы вызволить капитана Константа, который совершенно невиновен. Кстати, он одобрил этот план и втянул меня, сам бы я не додумался.

КОНСТАНТ

Потому что судья предлагал освободить меня за взятку.

ДОБРОДЕЙТЛ

Простите: ваше имя — Констант?

КОНСТАНТ

К вашим услугам.

ДОБРОДЕЙТЛ

Вы и не представляете, как я вам обязан. — Позовите мою сестру.

ПРЕССИНГ

Сэр, что вы тратите время на всю эту чушь? Я вам по-хорошему советую: подпишите приказ о ее аресте.

Явление 10.

ДОБРОДЕЙТЛ, ПРЕССИНГ, КОНСТАНТ, ХИЛАРЕТ, ДРЕБАДАН, ДУББИН, ПОЛИЦЕЙСКИЕ, ЛЖЕСВИДЕТЕЛИ, ПОЛИТОМАН, КЛАРИСА, ЛИЧАРД, ШЛЁНДЛ, МИССИС ПРЕССИНГ, ГНИДЛ и ИЗАБЕЛЛА.

ДОБРОДЕЙТЛ

Сестра, вам знаком этот человек?

ИЗАБЕЛЛА

Капитан Констант? К моему счастью, да. Как мне благодарить вас за то, что вы сделали для меня этой ночью? Только из-за пережитого потрясения я не смогла сразу же выразить вам свои чувства.

КОНСТАНТ

Значит, это были вы, мадам?

ШЛЁНДЛ

Моя драгоценная Изабелла!

ИЗАБЕЛЛА

Мой милый Шлёндл!

ШЛЁНДЛ

Мы встретились вопреки несчастливым звездам, которые пытались разлучить нас.

ИЗАБЕЛЛА

Но, может, наоборот, звезды были счастливые?

ШЛЁНДЛ

Теперь я в этом убедился, хотя и не сразу.

ИЗАБЕЛЛА

Вот неожиданность! Брат, прикажи арестовать этого сволоча! (Указывает на СВОЛЧА.) Именно из его рук меня вызволил капитан Констант.

ГНИДЛ

Взываю к вашей милости, ваша честь! Я нанял двух лжесвидетелей по приказу патрона.

ДОБРОДЕЙТЛ

Феноменальная подлость! Немедленно арестуйте обоих, но прежде всего судью. Теперь я буду обращаться с ним не как с порядочным человеком, а как с оборотнем. Констебль, предоставляю эту шайку вашему попечению. Спускайтесь и ждите меня. Я подпишу приказ об их аресте.

ПРЕССИНГ

Вы пожалеете, что пошли против меня.

ДОБРОДЕЙТЛ

Ваши угрозы бесполезны.

ЛИЧАРД

Пройдемте, джентльмены.

МИССИС ПРЕССИНГ

Я последую за тобой, как Немезида, и в конце концов, приведу тебя к истинному правосудию.

Явление последнее.

ДОБРОДЕЙТЛ, КОНСТАНТ, ХИЛАРЕТ, ДРЕБАДАН, ПОЛИТОМАН, КЛАРИСА, ЛИЧАРД, ШЛЁНДЛ и ИЗАБЕЛЛА.

ШЛЁНДЛ

Моя бесценная Изабелла, я так счастлив, что снова обрел тебя! Я даже не спрашиваю: а что, собственно, случилось с твоими драгоценностями? Они потонули? Нет, если море возвратило мне Изабеллу, пусть бриллианты станут выкупом за нее.

ИЗАБЕЛЛА

Море оказалось бескорыстнее, чем ты думаешь. Оно ничего не забрало.

ШЛЁНДЛ

Нет, ты не подумай, что я беспокоюсь о бриллиантах. Я даже не вспомнил бы ни о каких бриллиантах. Но поскольку моей Изабелле, как женщине, гораздо приятнее, чтобы бриллианты сохранились, то и я разделяю эту радость.

ДОБРОДЕЙТЛ

Мистер Политоман, я выражаю вам сожаление, что вашу дочь постигли такие перипетии.

ШЛЁНДЛ

Политоман? О небо, а ведь он похож! Сэр, не было ли у вас когда-нибудь сына?

ПОЛИТОМАН

Да, молодой человек. У меня был сын, но я указал ему на дверь. И он, разумеется, кончил свою жизнь на виселице.

ШЛЁНДЛ

Однако его душа сошла на землю, воплотившись в моем облике, и вернулась из Индии. Когда вы указали мне на дверь, я переменил имя, чтобы вы не нашли меня (если бы, конечно, искали) и поступил на службу в Ост-Индийскую компанию. А сейчас я прошу вашего благословения. (Подходит к нему с ИЗАБЕЛЛОЙ.)

ПОЛИТОМАН

Так это ты, повеса?

ШЛЁНДЛ

Да, и я нисколько не изменился.

ПОЛИТОМАН

Нет, я не могу тебя благословить, пока не уверен, что ты связал свою жизнь с достаточно высоконравственной особой.

ДОБРОДЕЙТЛ

Ей посчастливилось сохранить свою нравственность сегодня ночью. Это моя сестра, мистер Политоман, и, таким образом, мы с вами породнились, к моему большому удовольствию. Надеюсь, что и к вашему, учитывая восемьдесят тысяч приданого.

ПОЛИТОМАН

Ах, морской разбойник! Значит, этот пират — все-таки джентльмен удачи? Что ж, благословляю и тебя, и вас, дочь моя. Желаю вам счастья и хорошего потомства. Но имейте в виду: если он окажется недостойным супругом, я отрекусь от него и лишу наследства.

ИЗАБЕЛЛА

Я думаю, что он не даст вам поводов для огорчений.

ШЛЁНДЛ

Отец, у меня еще одна просьба. Я выступаю ходатаем за моего друга Константа. Ведь моя сестра будет счастлива только с ним.

ДОБРОДЕЙТЛ

У меня всё еще остается осадок от этой поганой истории. (КОНСТАНТУ) Сэр, я добьюсь компенсации морального ущерба всем, кто невинно пострадал от Прессинга. Мистер Политоман, судя по рассказу моей сестры, на капитана Константа можно положиться. Что же касается некоторого различия в имущественном положении — это настолько несущественный вопрос...

ШЛЁНДЛ

Особенно учитывая, что Констант со временем может сделать блестящую политическую карьеру, он великолепно разбирается в политике.

ПОЛИТОМАН

Да, такой человек будет преуспевать всегда. Страшно даже представить, в какие сферы он может вознестись. Сэр, если бы я знал, что вы разбираетесь в политике, то никогда бы не отказывал вам от дома. Я охотно приму вас и побеседую с вами на различные животрепещущие темы. И, пожалуй, я даже не стану возражать против вашего брака с моей дочерью — когда-нибудь в будущем.

ШЛЁНДЛ

А зачем тянуть? Сегодня определенно день удач, давайте продолжать в этом духе. А сейчас мне хотелось бы представить вашей дочери новоиспеченную сестру.

КОНСТАНТ

Шлёндл, ты и так меня осчастливил, но твое последнее благодеяние дороже целого мира.

ХИЛАРЕТ

Надеюсь, капитан Констант, вы не перемените своего мнения. Папенька, простите, пожалуйста, мне и Кларисе нашу ночную вылазку. Если было в этом что-то дурное, то ведь мы и так наказаны. И поскольку всё так благополучно завершилось, почему бы вам единственный раз не последовать примеру турок, которые считают благом то, что имеет счастливый конец и приносит прибыль?

ПОЛИТОМАН

Турки? У тебя на их счет чересчур книжное представление. Но ничего, капитан займется твоим политическим просвещением. (ШЛЁНДЛУ) Но я сгораю от нетерпения, желая узнать о ситуации в обеих Индиях! Каковы перспективы торговых связей с ними? Надеюсь, когда ты в последний раз видел Великого Могола, он был здоров?

ШЛЁНДЛ

Когда я его покинул, у него была всего лишь инфлюэнца в легкой форме.

ПОЛИТОМАН

Какое счастье! Тогда я прощаю и благословляю вас всех. Обнимитесь, дети мои! Вот, мистер Формэн, преимущество брака, особенно когда у тебя много детей.

ДРЕБАДАН

Давайте и я вас всех обниму. Сегодня я впервые познакомился с порядочными женщинами, даже с двумя сразу, и обе они осчастливили моих друзей. Этой ночью я напьюсь в лоск, да поможет мне дух вина. Вы будете упиваться своим счастьем, а я — пить за вас всех. Вы будете срывать плоды Венеры, я — наслаждаться дарами Бахуса. Мы с вами, насколько я понимаю, расстаемся на месяц, не меньше. Зато судье придется эту ночь праздновать со мной. Идемте веселиться, ваша честь! Честный судья — это ведь тоже подходящая компания.

ДОБРОДЕЙТЛ

Увольте, сэр! Я полагаю, вы и так провели этот день в веселье.

ДРЕБАДАН

Что вы, я только начал. А вы, папаша, тоже собираетесь уклониться? Не выйдет! Вы не можете быть трезвым на свадьбе обоих детей!

ПОЛИТОМАН

Сэр, из крепкого я не пью ничего, кроме кофэ.

ДРЕБАДАН

К чертям это ваше кофэ!

ШЛЁНДЛ

Не расстраивайся, Дребадан, мы еще встретимся за добрым бокалом. Мистер Добродейтл, он в общем-то парень неплохой. Пьянчуга и честнейший малый в одном лице.

ДОБРОДЕЙТЛ

Тем более скверно, что он подвергает себя добровольному безумию и одичанию. Надо заняться его просвещением и перевоспитанием, но это — позже. Завтра милости прошу всех ко мне. Мы замечательно повеселимся, и, я надеюсь, пережитые треволнения будут изглажены. Я позабочусь и о вознаграждении за ваших страдания, и о наказании преступника. Оно должно быть суровым и публичным. Потому что судья, презирающий закон, провоцирует зло.

Не уважается закон мирской и божий,

когда его столпы ведут себя негоже.

ЭПИЛОГ

Добро и благородство побороло

лихую силу зла и произвола.

Однако этот благостный финал,

как будто, многих разочаровал.

Вы мнили: я намеренье имею

маньяков вам представить галерею?

Ваш взгляд уныл, особенно у дам.

Но, дамы, чем не угодил я вам?

Изобличеньем скверны? Иль, скорее,

тем, что сюжета не украсил ею?

Вам надобно порока. Для чего?

Чтоб патетичней обличить его,

поскольку наши леди в этом деле

поболее, чем автор, преуспели.

Не хуже их и юные хлыщи —

таких вояк поди-ка поищи!

Они бы ради торжества морали

с дон Карлосом и Рим завоевали,

насилие насильем одолев

и папе вовсе не оставив дев.

А то еще для угожденья бесу

на трон взвели бы новую папессу,

чтоб, не оправившись, злосчастный Рим

пал, побежденный варварством таким.

Дань отдадим Лукреции, но всё же

ее поступку подражать негоже:

в нем мстительность язычества видна.

О нет! Благочестивая жена,

приемля всё, что послано судьбою,

перенести согласна не такое

и, принимая прокурорский вид,

Лукрецию гордыней укорит,

что та, мол, поступила слишком чванно:

тут нужен был не нож, а валерьяна.

Что без согласья совершилось, в том

мы прелюбодеянья не найдем.

Но ободритесь, дамы: я в финале

желаю, чтобы зол вы избежали.

И от насилья в этом мире злом

счастливый брак — да будет вам щитом!


Генри Филдинг. Судья в силке. Акт 4

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

Явление 1.

Дом судьи ПРЕССИНГА.

ПРЕССИНГ, ГНИДЛ.

ПРЕССИНГ

Письмо отнес?

ГНИДЛ

Отнес, ваша честь. В кофейню, по адресу, который указала эта особа.

ПРЕССИНГ

Очень хорошо. Вот что, Гнидл, я думаю, что тебе можно доверять секреты. Сейчас ты увидишь, насколько я с тобой откровенен. Короче, я подозреваю, что моя жена...

ГНИДЛ

Что, сэр?

ПРЕССИНГ

Приближает к своему телу не только меня. Боюсь, что я сделался членом корпорации рогоносцев.

ГНИДЛ

Самой многочисленной в Англии, ваша честь.

ПРЕССИНГ

Наш парламент стоит на страже нравственности, он принимает сторону рогоносцев против неверных жен. Рога дают мужу привилегию вышвырнуть изменницу из дома.

ГНИДЛ

Эту привилегию нельзя не признать небесполезной.

ПРЕССИНГ

Да, но чтобы воспользоваться ею, жену необходимо уличить в прелюбодеянии. Мало самому знать, что ты рогоносец. Необходимо известить об этом весь мир. А если не хочешь выставлять свои рога на всеобщее обозрение, то придется терпеть свою проклятую жену. Поэтому, Гнидл, я желаю, чтобы ты проследил за моей благоверной. Если ты накроешь ее на месте преступления, то уж я в долгу не останусь. Промедление смерти подобно, потому что если я ее не прищучу, то она возьмет меня за жабры. Я не могу вечно затыкать ей рот деньгами, потому что она ненасытна. Так я окончательно разорюсь.

ГНИДЛ

Ваша честь, я сделаю всё, что в моих силах.

ПРЕССИНГ

А я тебя вознагражу в случае успеха.

Явление 2.

ГНИДЛ один.

ГНИДЛ

Благодарю покорно, ваша честь! Не такой я дурак, чтобы верить твоим обещаниям. Твоя жена заплатит мне больше за аналогичную службу. В конце концов, я не Труффальдино, чтобы угождать и вашим, и нашим. И, поскольку я уже давно являюсь поверенным леди в самых щекотливых делах, то отправлюсь прямо к ней и, как неподкупный и непродажный слуга, заложу своего хозяина. Потому что ежели он ее выставит из дома, я останусь в накладе. Из-за своей жуткой жадности он готов уничтожить всех мошенников на свете, чтобы избавиться от конкурентов.

Явление 3.

Дом констебля.

ШЛЁНДЛ, КОНСТАНТ.

ШЛЁНДЛ

А твоя малышка не чужда политики. Сплести такую интригу! Только я боюсь, что этот алкаш всё опошлит.

КОНСТАНТ

Не бойся: он не такой примитивный. В его черепе долгие годы шла война между Пороком и Воздержанием. Наконец они заключили перемирие, и с тех пор соблюдают паритет: он всегда и трезв, и пьян наполовину.

ШЛЁНДЛ

Что ж, покамест нам приходится ждать у моря погоды, расскажи, что было с тобой за эти три года после увольнения со службы в Индии. Ты и этот бочонок, вроде, отбыли в метрополию?

КОНСТАНТ

Да. Тот год был тревожный. В воздухе пахло войной. О ней не только говорили, но и шло усиленное пополнение армии. Тогда я решил снова послужить отечеству и на последние гроши снова купил офицерский патент. Служил я без особых приключений, потом попал под сокращение, и разделил участь тех несчастных сорвиголов, которых вышвырнули в отставку и обрекли на нищенство в красных мундирах.

ШЛЁНДЛ

У военной материи такая особенность: она быстро становится рваной в клочья — что солдатские мундиры, что знамена. Тем и другим оказывает почет Вестминстер-холл. Знамена там выставляются, а солдаты приговариваются к тюрьме. Любая каталажка всегда предоставит приют для солдата.

КОНСТАНТ

Единственной радостью, которую мне подарило отечество после возвращения, была удача в любви — знакомство с Хиларет. Мы должны были встретиться прошлой ночью, чтобы потом обвенчаться. Я ждал ее в условленном месте и тут увидел какого-то подонка, приставшего к прилично одетой женщине. Я полетел ей на помощь, негодяй скрылся, а полиция схватила меня. Утром я предстал перед судьей Прессингом и вот попал сюда.

ШЛЁНДЛ

И эта особа дала показания против тебя?

КОНСТАНТ

Нет еще. Она тогда не оправилась от легких телесных повреждений и сказала, что даст показания сегодня вечером. Впрочем, я ее не виню. Судя по рассказу Хиларет, да и по моему скромному опыту — всё это проделки вымогателя судьи.

ШЛЁНДЛ

Да уж не сомневайся: в беззакониях он не знает равных, в этом судебном фарсе он просто премьер. Но не унывай: порок будет наказан — такой закон жанра. Он запутается в собственных сетях и не выберется. Разве что дьявол окажется к своему протеже милостивее, чем мы рассчитываем.

КОНСТАНТ

А каковы твои проспекты на будущее? Ведь ты в отечестве один как перст.

ШЛЁНДЛ

Один — не один, не знаю. Я оставил здесь старика отца — богатея, между прочим. Ему было угодно вышвырнуть меня из дому за какие-то мелкие проказы. Может, смягчился, если жив, конечно. Я десять лет не слыхал о нем.

КОНСТАНТ

Как можно! У тебя есть отец — и ты не вспоминал о нем так долго! Это безобразие.

ШЛЁНДЛ

Увы, я человек действия. Сначала делаю, думаю потом, когда уже ничего не поправишь. И так всю жизнь. У моего рассудка глаза на затылке. Это называется: ретроспективное мышление.

Явление 4.

ШЛЁНДЛ, КОНСТАНТ и ДУББИН.

ДУББИН

Ваше благородие, вам письмо

ШЛЁНДЛ (читает)

Вот это я понимаю — эпистола!

КОНСТАНТ

Что там?

ШЛЁНДЛ

Моё освобождение, собственноручно удостоверенное королевой этих мест.

КОНСТАНТ

А если попроще?

ШЛЁНДЛ

А если без высокого штиля, без фигур и тропов, это письмо констеблю от миссис Прессинг с распоряжением дать мне свободу немедленно. (Читает) «Сэр, едва я пришла в себя от шока, причиненного неотесанностью вашего чудовищного приятеля, я поспешила исполнить свое обещание. Вы найдете меня дома. Податель сего вручит констеблю приказ о вашем освобождении» (Целует письмо) О благодетельница! Благословенная жена проклятого шантажиста! Улетаю в твои объятия!

КОНСТАНТ

Слушай, а не вовлечь ли ее в наш заговор? А для достоверности покажи ей записку, в которой Прессинг назначает Хиларет встречу.

ШЛЁНДЛ

Гениальная идея! Мчусь ее реализовывать. Прощай, дорогой Констант, и до свидания

в тех кущах золотых, где подлых нет тенёт

и беззаконный суд до нас не досягнёт.

КОНСТАНТ

Удачи, друг!

Явление 5.

Таверна.

ПРЕССИНГ и ПОЛОВОЙ.

ПРЕССИНГ

Эй, половой! Не заходила ли сюда особа женского пола, дабы войти в сношение с мистером Джонсом?

ПОЛОВОЙ

Такой не видел, сэр, но могу справиться в баре.

ПРЕССИНГ

Да, справься. И если таковая обнаружится, пошли ее наверх, в отдельный кабинет. (ПОЛОВОЙ уходит) Не думаю, чтобы она меня кинула, но всё-таки изнываю от неизвестности. Она возродила мою прежнюю потенцию. Я весь пылаю пламенем юности! Мне сорок девять лет — и ни секундой больше. Но где же моя малюточка? Эх, зачем я дал ей задаток пять шиллингов, да еще кошелек — два шиллинга, не меньше! Может, она уже их истратила на молодого бугая и не придет? Или, того хуже, придет и принесет мне какую-нибудь пакость?

Явление 6.

ПРЕССИНГ, ХИЛАРЕТ.

ПРЕССИНГ

О, моя маленькая разбойница! Сладость моя! Я изнываю уже целых четыре часа!

ХИЛАРЕТ

Да, молодые любовники обычно приходят загодя.

ПРЕССИНГ

О, да! Я молодой! Я пламенный! Приласкай меня! Потрепли по щечке! Гав! Гав! Сейчас я тебя укушу! А что мы будем пить? Белое или красное? Дамы предпочитают белое. Бой, шотландского, полпинты! Сядем, милочка! Садись, не бойся, это не страшно. Приближься, деточка! Расскажи, как ты в первый раз утратила невиновность... пардон, невинность. Давай выкладывай все подробности своего падения! Все детали своего позора! А я потом впишу тебя в свои анналы. Видишь ли, я создаю хронику моего эротического опыта. Я рассказываю обо всех падших женщинах, которых когда-либо имел. Я назвал этот эпохальный труд: «Моя личная энциклопедия»

ХИЛАРЕТ

Воображаю этот фолиант!

ПРЕССИНГ

Да, солидное произведение.

ХИЛАРЕТ

Я полагаю, самые интересные страницы еще впереди.

ДЕТСКИЙ ГОЛОС (за сценой)

Шотландского, полпинты, в отдельный кабинет.

ПРЕССИНГ

Ну, говори, где начались твои шуры-муры? В церкви?

[В оригинале: Where did your Amour begin – at Church, I warrant you.]

Они там часто начинаются, но редко заканчиваются. Или ты пошла поглазеть на моряков? А? Ваша сестра обожает на что-то глазеть. Любопытство погубило многих Евиных дочерей. Не удивительно, что и дети так любопытны: они ведь появились на свет благодаря любопытству их мамочек. О, какая мысль!

ХИЛАРЕТ (в сторону)

А я и забыла, что первым меня как бы лишил девственности матрос! Хорошо, что этот напомнил. (Вслух) Да, сэр. Вы правы, это было любопытство, и оно имело фатальные последствия.

ПРЕССИНГ

А у вас эти шашни начались с письма или...

ХИЛАРЕТ

С письма, сэр. Если точнее, с целой горы писем. Сначала я возвращала их нераспечатанными, потом распечатала несколько, но всё равно возвращала без ответа. И, в конце концов...

ПРЕССИНГ

Ответила!

ХИЛАРЕТ

Ответила. Но он истолковал мой ответ в совершенно извращенном смысле.

ПРЕССИНГ

О, в извращенном? Это интересно! Я знаю по собственному опыту: получаешь любовное письмо — и сразу же такое в голову лезет... А потом появляется женщина — и падает. Ну, давай дальше! В каком именно извращенном смысле он истолковал твой ответ?

ХИЛАРЕТ

Его письмо было испещрено клятвами в вечной любви и всяком таком прочем.

ПРЕССИНГ

Да, да, да! Именно так делал и я. В искусстве обольщения нужен строгий метод. Это как закон.

ХИЛАРЕТ (в сторону)

Нудное же у тебя обольщение, старый сатир.

ПРЕССИНГ

Много ли ты ему написала ответов?

ХИЛАРЕТ

Не много, сэр. Теперь ему нужны были ответы действием.

ПРЕССИНГ

Хорошо сказано. В самом деле, слова — это уже лишнее. Перейдем к эпизоду твоего падения.

ХИЛАРЕТ

Это произошло в воскресение, утром...

ПРЕССИНГ

Конечно, в воскресение утром! Когда же еще! Прихожане на службе, никто не помешает. Мой старый приемчик.

ХИЛАРЕТ

Жары́ стояли ужасные...

ПРЕССИНГ

Это было в мае? Или в июне? В июне, я угадал? В июне женщины такие сочные, как вишни.

ХИЛАРЕТ

Я сомлела от зноя и зашла в павильон. И, вообразите моё изумление: там я нашла своего вероломного милого.

ПРЕССИНГ

Какого?

ХИЛАРЕТ

Милого. Но вероломного.

ПРЕССИНГ

Ах, хитрый кобель! Он в точности подтверждает мою систему. В ней особое внимание уделяется засаде! Это такая любовная тактика. Ну, и каким ты его нашла?

ХИЛАРЕТ

Он разыграл изумление: дескать, наша встреча для него самого была сюрпризом. Но я потребовала объяснений, почему и с какой целью он спрятался в беседке. Тогда он сбросил с себя...

ПРЕССИНГ

Что?

ХИЛАРЕТ

Личину приличий. Он накинулся на меня, прижал к своему телу и, выражая самое крайнее возбуждение, принялся извергать из себя...

ПРЕССИНГ

Что?

ХИЛАРЕТ

Клятвы в вечной любви. Я выразила по этому поводу свое крайнее изумление и попыталась отторгнуть от себя его тело. Но он возобновил свои поползновения со словами, непристойность коих не поддается изъяснению. Я растерялась, и он воспользовался этим. Он умолял — я возмущалась, он вздыхал — я рыдала, он атаковал — я лишилась чувств, и тогда он...

ПРЕССИНГ

Довольно! Я изнемогаю! Мой идол! Моя Цирцея! Моя прелесть! Моя птичка! Золотко моё!

ХИЛАРЕТ

Что с вами, сэр? Что вы хотите со мной сделать?

ПРЕССИНГ

Растерзать тебя в пароксизме страсти! Съесть тебя! Проглотить одним махом!

ХИЛАРЕТ

На помощь! Это маньяк! Насилуют! Убивают! Ужас! Ужас!

Явление 6.

ПРЕССИНГ, ХИЛАРЕТ и ДРЕБАДАН.

ДРЕБАДАН

Черт возьми! Что я вижу! Судья Прессинг пытается налечь на женщину?

ХИЛАРЕТ

О, добрый сэр! Умоляю вас, во имя неба — спасите бедную, невинную, доверчивую девушку! Этот злой маньяк коварно завлек меня сюда!

ПРЕССИНГ

Дьявол! Дьявол!

ДРЕБАДАН

Тьфу на вас! Стыдно, мистер Прессинг! Законник, охранник и отправитель Правосудия, и вот так вы его отправляете?

ПРЕССИНГ

Как ты смеешь бросаться обвинениями?

ХИЛАРЕТ

Вы сами знаете, что вели себя со мной хуже варвара! (ДРЕБАДАНУ) Прошу вас, добрый сэр, подержите его до прихода полиции, не дайте ему улизнуть. И если в этой стране все равны перед законом, включая судей, я добьюсь, чтобы его повесили.

ПРЕССИНГ

Позор! О мой жалкий жребий! Как я дожил до этого дня?

ДРЕБАДАН

А я тебе объясню. Ты выбрал неверный путь. Если бы ты, как порядочный, предпочел бутылку, разве могло бы это произойти? Но ты, шанкр тебя возьми, увлекся донжуанством — это на старости лет! Ты себя в зеркале видал? Руки как крюки, морда грызуна, плешь стервятника. С твоими дряблыми телесами только соблазнять женщин, старый облезлый верблюд! Остается разве что прибегать к силе, да сила-то у тебя откуда? Всемирное ты позорище! Ну, ничего, задашь ты работу нашим газетчикам и журнальщикам! Месяц будут тобой кормиться. Вот будет фурор, когда тебя с эскортом повезут к Тайнберскому дереву. Куда там Александру Македонскому! Он не въезжал в Вавилон так триумфально. И разве это не триумф правосудия, когда ему приносят в жертву его жреца?

ПРЕССИНГ

Но, сэр, если в этом мире есть правда, поверьте, что я невинен.

ДРЕБАДАН

А это без разницы! Вам ли не знать! Разве под тяжестью настоящих грехов затягивается веревка? Если эта женщина присягнет против вас, вопите тогда о своей невинности! Что попало в сети — то и рыба. В объятиях виселицы редко бывает тот, кто ее достоин, но уж если она в кого вцепится, то не выпустит.

ХИЛАРЕТ

Не верьте ему! Откуда у вас невинность? Вот мистер видел, что вы тут со мной вытворяли. Он же съесть меня хотел! Маньяк!

ДРЕБАДАН

Я так и присягну с чистейшей совестью. Мне это как выпить бокал вина.

ПРЕССИНГ (в сторону)

Да, я попал! Причем в собственные сети. Что же делать? То же, чего я в таких случаях добиваюсь от других. (Вслух) Мадам, вы рассчитываете на деньги. Я хорошо знаю кодекс и, разумеется, протестовать не стану. Однако и вы проявите трезвомыслие. Что с меня взять? Я беден, крайне беден, потому что с моей щепетильностью невозможно быть богатым.

ХИЛАРЕТ

Будь вы даже миллионщиком, деньги не утолили бы моего мщения. Не-ет, вы должны быть повешены для устрашения других. Маньяк!

ПРЕССИНГ

Фурия! Стерва! Жаждет крови вместо золота. А золото для меня то же, что и кровь!

ДРЕБАДАН

А что у нас в этой ёмкости? Не уксус? Нет, вино, клянусь Юпитером. Вот пакостник! И ты еще хочешь, чтоб тебя считали невинным, когда ты пойман с поличным! Да на месте судьи или целого суда присяжных я бы тебя повесил только из-за одной этой предательской бутылки. Но раз уж ты всё равно отправишься на виселицу, давай выпьем на посошок. Да ты не страдай. В аду тебе скучно не будет. Там тебя ждут твои жертвы — с распростертыми объятиями. В общем, я пошел за половым, а он позовет полицию.

ПРЕССИНГ

Стойте, сэр! Ради милосердия, пощадите меня! Мадам, неужели ничто не может вас удовлетворить?

ХИЛАРЕТ

Только строжайшее соблюдение закона. Пожалуйста, сэр, не теряйте времени, пошлите за полицией.

ПРЕССИНГ

Нет! Я согласен на любые условия! Говорите, что вам нужно!

ХИЛАРЕТ

Полиции! Полиции! Маньяк!

ПРЕССИНГ

Постойте, сэр! Я дам вам сто гиней! Я выполню всё, что скажете!

ХИЛАРЕТ

Нет! Вспомните, как вы сами сегодня утром были безжалостны к двум джентльменам. Однако я отомщу за них. Сэр, вы когда-нибудь приведете полицию?

ПРЕССИНГ

Но один уже на свободе, а другого я отпущу.

ХИЛАРЕТ

Слишком поздно.

ДРЕБАДАН

А вот если бы вы бросили распутство ради пьянства...

ПРЕССИНГ

Да я брошу и то, и другое!

ДРЕБАДАН

Тогда вы будете достойны повешения. Погодите. Вы сказали: другое? Значит, вы все-таки употребляете? Но этого мало! Вот если бы вы поклялись начать новую — порядочную — жизнь и каждый день надираться, тогда я, пожалуй, мог бы ходатайствовать за вас перед этой особой. Она оставит в покое вас, а вы — ее друзей.

ПРЕССИНГ

Да оставлю я в покое, кого хотите!

ДРЕБАДАН

Мадам, может, вы все-таки проявите снисхождение к этому несчастному и недостойному служителю закона?

ХИЛАРЕТ

Сэр, я не могу отказать вам решительно ни в чем.

ПРЕССИНГ

Пусть подадут перо и чернила. Я сейчас же напишу приказ о его освобождении.

ДРЕБАДАН

Бой, принеси перо, бумагу, чернила, а заодно бутылку старого портвейна.

ПРЕССИНГ (Хиларет)

Баловница! И ты могла бы присягнуть против бедного старичка?

ДРЕБАДАН

Правда, это было бы несколько жестоко, мадам. Неужели вы могли бы спокойно видеть этот скелет на виселице? Неужели хватило бы у вас совести принести Молоху Закона такую неаппетитную жертву? А, бумага подоспела! Пишите приказ, судья, освободите одним махом и того джентльмена, и себя.

ПРЕССИНГ пишет. ДРЕБАДАН и ХИЛАРЕТ выступают вперед.

ДРЕБАДАН

Вы так виртуозно исполнили свою партию, что очень возвысили женский пол в моих глазах.

ХИЛАРЕТ

Да уж, по части всяких хитростей женский пол не слаб.

ДРЕБАДАН

Если не пренебрегает вином, ибо вино — эликсир мудрости.

В себя вина побольше влей —

и сделаешься ты умней.

Но я еще не разрешил одной философической проблемы: что перевесит на аптекарских весах — польза от вина или пагуба от лекарств. Будь я мэром, все аптеки в столице переделал бы в кабаки.

ХИЛАРЕТ

А потом пришлось бы открыть столько же аптек.

ДРЕБАДАН

Отнюдь! Сами посудите: вино — вещь самая безвредная. Виноградный сок — это же натуральный продукт. А всякие микстуры — сплошная химия. А этот ужасный чай! Вот ведь отрава! Бросайте вы эту бурду. То ли дело вино — и лицо вам разукрасит не хуже кошенили,

[В оригинале: It will paint your Face better than Vermilion.]

и способствует порядочности лучше любых проповедей. Я вас познакомлю со своими одноклубниками, и вы убедитесь, что они — самые порядочные малые: алчущие, но не алчные. Они обитают в клубах табачного дыма и в винных парах, не помышляя о другом пристанище, кроме шинка.

ПРЕССИНГ

Вот ваша бумага. Она незамедлительно перенесет того джентльмена сюда.

ДРЕБАДАН

Бой, доставь письмо по адресу. Присоединяйтесь, ваша честь. Мы познакомились при весьма пикантных обстоятельствах, но что нам мешает вскорости войти в кумпанство?

[В оригинале: we may be very good Companions soon.]

Так сядем чинно-благородно и будем ждать нашего друга. А вы, если хотите начать новую жизнь, не откладывайте назавтра, приступайте прямо сейчас. Садись с нами, добродетельный мытарь, садись, бизнесмен в области правосудия. Выпьем за расширение твоего бизнеса, пусть не переведутся вовек распутные девки и крапленые карты. Ведь ты — коллектор, взимающий проценты с греха.

[В оригинале: Thou art a Collector of the Customs of Sin.]

Кто хочет грешить безнаказанно, пусть покупает у тебя лицензию. Выпьем, старик, и если не допьешь хоть капли, тебя повесят, клянусь этой бутылью.

ПРЕССИНГ

Сэр, ваше радушие не знает границ. Я боюсь потерять голову.

ДРЕБАДАН

И замечательно! Бухой судья — это картина маслом! Малые фламандцы.

[...это картина маслом! Малые фламандцы. В оригинале несколько иначе: it is a comely Sight.]

Когда правосудие гуляет, оно не занимается поборами.

ПРЕССИНГ

Разве вам не известно, как в древних Афинах наказывали судей за пьянство?

ДРЕБАДАН

Но мы же, хвала Зевсу, не в Афинах, тем более не в древних. А тут за пьянство и другие грешки против нравственности наказывают только простых обывателей. Винопитие и азартные игры — это забавы привилегированных классов. Если не имеешь кареты, чтобы добраться до дома с дружеской попойки, тогда пей одну воду.

ХИЛАРЕТ

Сэр, прекратите это насилие над нами!

ДРЕБАДАН

Клянусь бутылкой, не прекращу! Девочка, я тебя заставлю выпить перед лицом правосудия. Это лучше, чем добавлять в чай рому. Выпей мировую с мировым судьей. Он мировой парень и порядочный выпивоха. Слушай сюда, судья: прекращай ты валандаться с девицами, оставь их пацанам. Водись лучше с бутылкой. Эта подружка — для твоих лет самая подходящая. И не обижай ты нормальных пацанов.

[В оригинале: honest young Rake.]

Вот зачем ты их упек в каталажку? Смотри, не делай так больше. Можешь драть семь шкур с шулеров и шлюх, промышляющих без твоей грамоты, — пожалуйста! Но если ты тронешь моих приятелей, я заставлю тебя не только выпить бутылку, но и съесть ее. Здоровье вашей чести! За вашу честь! Нет, так не пойдет, вам тоже надо выпить. Бой, еще бутылку!

ПРЕССИНГ

Нет, больше ни одной капли!

ДРЕБАДАН

Конечно, ни одной. Пять капель. Давай, давай, дама ждет!

ПРЕССИНГ

Нет, лучше тюрьма.

ДРЕБАДАН

Это можно устроить и даже практически бесплатно. Лучше выпей.

ПРЕССИНГ

Приходится, если вы прибегаете к насилию.

ДРЕБАДАН

А теперь споем вакхическую песню. Я начну, а вы подтягивайте.

(Поет)

Меж разных школ

античных шел

о счастье спор, неиссякаем.

А нами он

давно решен:

в вине мы счастье почерпаем.

Рефрен:

Вино наш дух бодрит

и жжет огонь ланит,

для ран сердечных служит панацеей,

в поход ведет солдат,

в стихах рождает лад.

С ним шар земной вертится веселее.


Тьмы разных бед

затмили свет,

рванув из ящика Пандоры.

Полгоря в том,

когда вином

мы гасим беды и раздоры.


Когда ты пьян,

любой изъян

сокрыт, и счастливы все люди:

слабак силен,

дурак умен

и справедливо правосудье.


Явление 8.

ПРЕССИНГ, ХИЛАРЕТ, ДРЕБАДАН, КОНСТАНТ и ДУББИН.

КОНСТАНТ

Хиларет, любовь моя!

ХИЛАРЕТ

Констант, о какое счастье! Наконец-то!

ДРЕБАДАН

За твою свободу, дружище!

КОНСТАНТ

Спасибо, Дребадан, тем более что я этим отчасти обязан тебе. В награду мы со Шлёндлом будем твоими пленниками шесть вечеров.

ДРЕБАДАН

А где Шлёндл?

КОНСТАНТ

Он в совершенной безопасности, не беспокойся за него.

ХИЛАРЕТ

Сэр, поскольку это дело закончено, следует поставить точку. Вот кошелек, который вы мне дали утром. Вы не получили от меня того, чего ожидали, но в утешение получите нечто неожиданное — ваши деньги. Я их не тронула.

ПРЕССИНГ

Что ж, это лучше, чем ничего.

ДРЕБАДАН

Ну, господа, рассаживайтесь, наливайте и начинаем загул часа на два.

ПРЕССИНГ

А сейчас слово берет правосудие. Мистер констебль, исполняйте свои обязанности.

ДУББИН

Все ко мне!

Явление 9.

ПРЕССИНГ, ХИЛАРЕТ, ДРЕБАДАН, КОНСТАНТ, ДУББИН и СТРАЖА.

ПРЕССИНГ

Арестовать их именем короля! Я обвиняю эту женщину и этого мужчину в сговоре против меня с целью ложного доноса о попытке изнасилования.

ДУББИН

Сопротивление бесполезно.

ХИЛАРЕТ

Подлец!

ПРЕССИНГ (Дребадану)

В следующий раз, заставляя кого-то писать письмо, проверьте, что там на самом деле.

ДРЕБАДАН

Урод позорный! Ты безнадежен: тебя даже вино не перевоспитает.

ПРЕССИНГ

Обращаю внимание на оскорбления в мой адрес. Я низвергну на ваши головы всё могущество юстиции. Констебль, отведите арестованных к себе домой и держите вплоть до суда.

ДРЕБАДАН

Судья, так это взаправду, что ли?

ПРЕССИНГ

В высшей степени. Вы скоро в этом убедитесь.

ДРЕБАДАН

Вот и нашлось одно существо, с которым я сам отказался бы выпить.

ДУББИН

Милости просим ко мне домой, господа. Недолго же вы отсутствовали. Дорогу вы знаете. (ДРЕБАДАНУ) А уж вам я окажу особое гостеприимство.

КОНСТАНТ

Со своими бедами я смирился. Но ты — другое дело, Хиларет.

ХИЛАРЕТ

Не думай обо мне. Так будет легче нам обоим.

ДРЕБАДАН

Позвольте мне сказать несколько добрых слов его чести. Чтоб тебе не пить больше вина, и чтоб на тебя излился океан разбавленного пива, и чтобы твоё тело сделалось под стать твоей гнилой душе!

ХИЛАРЕТ

Позвольте и мне кое-что ему пожелать.

О Господи! В награду

за подлость через край

всё отбери у гада —

жены не отбирай!


Генри Филдинг. Судья в силке. Акт 3

АКТ ТРЕТИЙ

Явление 1.

Улица.

ХИЛАРЕТ, КЛАРИСА, встречаются.

ХИЛАРЕТ

Клариса!

КЛАРИСА

Госпожа, душенька моя! В целости и сохранности?

ХИЛАРЕТ

Да, хвала небесам. Я чуть не потеряла кое-что, но все-таки уберегла, можно сказать, чудом.

КЛАРИСА

Хорошо, если так.

ХИЛАРЕТ

А вы не верите?

КЛАРИСА

Верю, как самой себе. Но, честное слово, лучше бы я себе не верила. Наш бедный капитан Констант...

ХИЛАРЕТ

Что с ним?

КЛАРИСА

Сударыня...

ХИЛАРЕТ

Да говорите же, не томите.

КЛАРИСА

Он арестован за попытку изнасилования.

ХИЛАРЕТ

Что?

КЛАРИСА

Сведения верные: мне сказал его слуга.

ХИЛАРЕТ

Это клевета! Как вы можете ее повторять! Ведите меня к этому слуге. Я найду моего Константа, хотя бы в тюрьме.

КЛАРИСА

Уж больно вы добрая, мисс. Я не такая. Скорее король навестит в тюрьме государственного изменника, чем я — своего собственного.

ХИЛАРЕТ

Неужели вы допускаете, что я поверю наветам на человека, доказавшего уже столько раз свою верность! И, кроме того, я приобрела некоторый опыт, который позволяет не верить слухам. Конечно, если они подтвердятся, я подавлю в себе чувство к нему.

КЛАРИСА

Эх, как бы его самого не удавили по приговору судьи Прессинга, в клещи которого он попал.

ХИЛАРЕТ

Прессинга? О, какое счастье! Теперь я не сомневаюсь, что Констант не виноват. Я вам потом всё объясню. А сейчас бежим искать его!

КЛАРИСА (в сторону)

Искать новых приключений на свою голову! Но если господам хочется приключений, слугам просто невежливо становиться у них на дороге, хотя бы и к погибели.

Явление 2.

Дом констебля.

КОНСТАНТ один.

КОНСТАНТ

К своему прискорбию, я вынужден согласиться, что в философии, утверждающей, будто для собственного счастья не следует устраивать счастье других, есть толика истины. Отзывчивость — это донкихотство. Если ты бросаешься на помощь прекрасной принцессе, то можешь оказаться в клетке. Надо мне было очертя голову кинуться на выручку незнакомой авантюристке, которая в благодарность меня же обвиняет в покушении на ее, пардон, невинность!

Явление 3.

КОНСТАНТ, МИССИС ДУББИН.

МИССИС ДУББИН

Чего изволит ваше благородие — джина или пунша?

КОНСТАНТ

Мадам, оставьте меня, пожалуйста. Мне сейчас ничего в глотку не лезет.

МИССИС ДУББИН

Понять-то вас можно, сэр, только нам от этого не легче. Не было у нас еще таких постояльцев, чтобы в глотку не лезло. Вы же капитан, у вас такая серьезная статья, шутка ли сказать — изнасилование! А ведете себя так, будто вы мелкий клерк, пойманный на лжесвидетельстве, или расстрига, стянувший рясу.

КОНСТАНТ

Давайте так: пейте вы сами, что хотите, а я заплачу, сколько вам будет угодно.

МИССИС ДУББИН

Вот спасибо, ваше благородие! Вы уж не обижайтесь. Жизнь собачья: за эту конуру надо платить, а уж когда взвинтили акцизы на вино, совсем стало худо. Я уж говорю своему благоверному: чем ловить жуликов, впору самому сделаться жуликом.

КОНСТАНТ

Я думаю, что многие жены сказали бы то же самое. И если любящие мужья пойдут им навстречу, виселица заработает не хуже коллегии адвокатов.

МИССИС ДУББИН

Да хоть бы так! От этого как раз зависит наше благополучие. Ведь еще в прошлом году у нас было по десятку жильцов. А сейчас нет других насильников, кроме вашего благородия. Может, хоть вы нам принесете удачу? Вот бы нам хотя бы еще одного постояльца!

Явление 4.

КОНСТАНТ, ДУББИН, МИССИС ДУББИН.

ДУББИН

А я вам еще одного джентльмена привел! Вы с ним легко найдете общий язык. Уж такой культурный!

МИССИС ДУББИН

Вот радость-то! Еще одного культурного человека посадили! И вам будет веселее.

КОНСТАНТ

Сомневаюсь. Я бы предпочел поскучать.

ДУББИН

А у меня тут не гостиница. У меня только одна арестантская.

МИССИС ДУББИН

Да вы не расстраивайтесь, кэптен. (С)

[Моя вставка. А реплика «Не расстраивайтесь, кэптен» из «Пигмалиона» (шутка).]

Был бы человек хороший...

ДУББИН

Так он хороший, и тоже капитан. По всему — человек порядочный.

КОНСТАНТ

И кто же этот порядочный человек?

ДУББИН

Маньяк-насильник, само собой! Да это не позор для джентльмена. Какого-нибудь воришку из голытьбы я не стал бы вам навязывать в товарищи, но насильник или убийца — это люди серьезные. Хотя, собственно, что он такого сделал? Подумаешь, пристал к публичной девице. Я, что ли, не приставал, пока не женился? Женатый мужик теряет лоск, теряет остроту ощущений. Женатому незачем насиловать, как богатому наследнику незачем воровать. Ваше благородие сами это почувствуете, если доживете, конечно.

МИССИС ДУББИН

Он шутит. Ваше благородие, не обижайтесь на него.

ДУББИН

А вот и джентльмен!

Явление 5.

КОНСТАНТ, ШЛЁНДЛ, ДУББИН, МИССИС ДУББИН.


КОНСТАНТ

Невероятно!

ШЛЁНДЛ

Дорогой Констант!

КОНСТАНТ

Какой ангел привел тебя в Англию?

ШЛЁНДЛ

Какой черт занес тебя в полицию?

КОНСТАНТ

Насилие, друг мой. Не позор для джентльмена, как выражается наш почтенный хозяин.

ШЛЁНЛД

Это шутка?

ДУББИН

Нет, сэр. Капитан говорит правду.

ШЛЁНДЛ

Вот те раз! Я скорее заподозрил бы в склонности к насилию кого-нибудь, кто носит горностаев или митру. Но, видать, это правда — про тихий омут. Тем лучше. Теперь мы рука об руку пойдем...

ДУББИН (про себя)

К общему финалу... Они, видать, одного поля ягоды.

МИССИС ДУББИН

Не угодно ли пуншу, господа? Это вас укрепит.

ДУББИН

Не надо их насиловать, жена, не надо их пичкать. Желаю вам благополучно выцарапаться из этой ситуации. А до тех пор пользуйтесь моим гостеприимством. А будете вы пить или нет — дело ваше. Разрешите только заметить, что чем больше вы будете пить, тем меньше будете страдать по поводу ваших проблем. Потому что совмещать два занятия затруднительно.

ШЛЁНДЛ

О, хозяин, да вы настоящий философ!

Явление 6.

КОНСТАНТ, ШЛЁНДЛ.

ШЛЁНДЛ

Дорогой Билл, а теперь скажи правду. Я так понимаю, что на тебя возвели напраслину?

КОНСТАНТ

Разумеется, друг. Я жалею, что вообще в это ввязался. Я на улице вырвал женщину из когтей насильника, она же присягнула, что это я покушался на нее. Но в любом случае я рад тебя видеть.

ШЛЁНДЛ

Твоя извечная доброта и безрассудность!

КОНСТАНТ

Конечно, лучше бы мы встретились не здесь и не по такому поводу. Зная твое легкомыслие, я подозреваю, что тебе выбраться из своей неприятности будет потруднее, чем мне.

ШЛЁНДЛ

Конечно, я очень легкомысленный тип и не знаю, как буду выбираться, но, клянусь честью, я невинен, как дитя, то есть как ты. Наши преступления разнятся только тем, что моя, так сказать, жертва присягать не стала.

КОНСТАНТ

Это замечательно. А почему ты оставил Индию? Я думал, ты поселился там навсегда. Что стало причиной?

ШЛЁНДЛ

Да то же самое, из-за чего я поехал в Индию. То самое, ради чего я живу.

КОНСТАНТ

То есть женщина?

ШЛЁНДЛ

Да, женщина — молодая, прекрасная да еще и богатая. Вдова, у которой восемьдесят тысяч фунтов. Вот моя путеводная звезда.

КОНСТАНТ

Как же эта звезда называется?

ШЛЁНДЛ

Очень просто: миссис Шлёндл.

КОНСТАНТ

Даже так?

ШЛЁНДЛ

Да. А раньше ее звали миссис Слитток.

[В оригинале: Ingot, т. е. в том числе золотой слиток.]

Но вскоре после твоего отплытия из Индии достопочтенный мистер Слитток почил в бозе, а его вдову, со всеми ее прелестями, я принял в наследство.

КОНСТАНТ

Поздравляю тебя, Джек! Моё сердце так исполнилось твоей удачей, что моя неудача оттуда вытеснена.

ШЛЁНДЛ

Погоди, это еще не всё.

ДРЕБАДАН (за сценой)

Рома — две кварты! И пусть этот пунш получится как геенна огненная!

ШЛЁНДЛ

У нас подбирается веселая компания!

Явление 7.

КОНСТАНТ, ШДЁНДЛ, ДРЕБАДАН и ДУББИН.

ДРЕБАДАН

А, вот где эти славные охотники до женщин и за женщинами! Шлёндл, я тебя не узнаю, дружище. Где твои гимны женскому полу? Так, говоришь, Марк Антоний совершил выгодное вложение капиталов, променяв мир на женщину? Держу пари на шесть галлонов кларета, в наши дни он болтался бы на тайбернском дереве третьим, за компанию с моими замечательными приятелями.

[Пояснение. Тайбернское дерево — это виселица, причем обычно на троих.]

ШЛЁНДЛ

Цыц! Еще одно дурное слово о женщинах — и мы раздерем тебе пасть, а судья Прессинг получит еще одно уголовное дело.

ДРЕБАДАН

Не говорить дурного о женщинах — это нереально. С тем же успехом вы можете запретить мне напиваться. Вы не раздирайте мне пасть, а лучше зашейте ее, чтобы я не касался на вина, ни баб. Да где же этот пунш?

ДУББИН

Будет сей минут, ваше благородие! (В сторону) Этот джентльмен — просто подарок. Жаль, что он не насильник.

Явление 8.

КОНСТАНТ, ШЛЁНДЛ, ДРЕБАДАН.

КОНСТАНТ

Вам не следует нападать на женщин, Дребадан. По крайней мере, в присутствии Шлёндла: он, оказывается, женат.

ШЛЁНДЛ

Скажу вам больше: я уже вдовец. Моя супруга упокоилась на дне морском.

ДРЕБАДАН

И даже более того: ее приданое отправилось туда же.

КОНСТАНТ

Да что вы говорите!

ШЛЁНДЛ

Увы! Похоже, на этот раз Дребадан не соврал. К моему прискорбию, леди исчезла вместе с восьмьюдесятью тысячами. Она их вложила в океанскую пучину. Интересно, кому это приданое достанется на том свете?

ДРЕБАДАН

Говорил я тебе: не обольщайся. Да если баба на корабле, я не стал бы страховать этот корабль даже за двойную сумму. У одной фемины может оказаться столько грехов, что Всевышний ради нее может потопить целый флот.

ШЛЁНДЛ

Я в восторге от его наглости! Он говорит о грехах так же часто, как типичный ханжа! На себя посмотри! Это твоими грехами можно было бы нагрузить целый флот! И его мерзопакостная пасть еще изрыгает ругань на других!

КОНСТАНТ

Все же как вы разлучились?

ШЛЁНДЛ

Тому виной буря и несчастное стечение звезд. Я заглянул на ужин к капитану другого корабля из нашего конвоя. Вдруг начался шторм, и корабль, на котором находилась моя жена, исчез из виду. С тех пор о ней не было никаких известий.

ДРЕБАДАН

Надеюсь, что и не будет. Иное дело — ни в чем не повинные ларчики с ее деньгами. Но ничего не поделаешь. Море знает свою выгоду. Жену-то оно, возможно, и вернет — тебе на радость. Но золото оставит себе. Женщина, может, и не потонет: она создание легковесное, как пробка, и пользы от нее столько же. Хотя нет, что я говорю! Пробка полезнее: она сохраняет вино, а женщина его только переводит зазря.

КОНСТАНТ

Кто о чем, а Дребадан о вине! Оно для вас — эталон на все случаи жизни. Примерно так комиссионер всё измеряет золотом и продаст душу за гинею, а вы — за бутылку.

ДРЕБАДАН

Вино, сэр — это мера всех хороших вещей, а женщина — всех дурных.

КОНСТАНТ

Стыдитесь, Дребадан! В обществе джентльменов ваши эскапады против женщин так же непристойны, как богохульство в обществе духовной особы.

ШЛЁНДЛ

Точно, Констант! Женщины — моя религия, а сам я — ее верховный жрец.

ДРЕБАДАН

Женщины и религия? Женщины и дьявол! У них одна повадка: предавать на муки тех, кто им поклоняется.

КОНСТАНТ

Шлёндл, ты не находишь, что наш приятель склоняется к принятию сана?

ШЛЁНДЛ

Для этого он слишком много пьет. А вообще-то с него станется.

ДРЕБАДАН

Как бы то ни было, но я уверен, что твои нынешние беды — это кара божья. Разве я не говорил тебе: не гуляй поздно — нарвешься на нехорошую женщину? И разве ты не нарвался? Скажи после этого, что я не пророк.

ШЛЁНДЛ

Согласен. Мало того, эта стерва относится к самому подлому разряду нехороших женщин — к благопристойным стервам.

КОНСТАНТ

Благопристойная стерва? Хорошо бы выдать ее замуж на благопристойного адвоката.

ШЛЁНДЛ

И сослать на плантации вместе с потомством.

ДРЕБАДАН

В наше время благопристойностью отличаются не только мымры, но и самые изощренные развратницы. Ничему и никому нельзя верить. Соблюдение приличий — точно так же не признак порядочности, как приличная одежда — не свидетельство благородного происхождения.

ШЛЁНДЛ

Справедливости ради надо сказать, что девица отказалась принести ложную присягу, несмотря на давление судьи Прессинга.

ДРЕБАДАН

Да? Проститутка-то, оказывается, не совсем бессовестная! Здесь что-то не так. Может, она оставляет путь для отступления? Вдруг тебя не повесят — тогда она опорожнит твои карманы.

ШЛЁНДЛ

Лучше расскажи, как ты нас нашел. Ведь не в полицию же ты обращался, правда? Ведь не будет мальчишка, пойманный в чужом саду, взывать о помощи к своему школьному учителю.

ДРЕБАДАН

Какой учитель? Какая полиция? Да из-за тебя весь город встал на рога. Только и разговоров, что про пойманного маньяка. Все мужские особи на радостях перепились в лоск. И если эта девица не совсем равнодушна к золоту, ее элементарно купят, и она присягнет. Ты же для всех кость в глотке. Недели не пробыл в столице, а уже на твоем счету шестнадцать жертв.

ШЛЁНДЛ

Это лучше, чем твои занятия. Сам-то сколько вылакал вина за это время?

ДРЕБАДАН

Я плачу за свои удовольствия, так что никто не в убытке.

ШЛЁНДЛ

А я не плачу, потому что мои удовольствия приносят только прибыль.

ДРЕБАДАН

То есть, отбирая у человека честь, ты не причиняешь ему ущерба?

ШЛЁНДЛ

Я же не отнимаю того, чего и раньше не было.

КОНСТАНТ

Не очень-то милосердно сыпать соль на рану. Мирные обыватели и так несчастливы, а ты усугубляешь.

ДРЕБАДАН

Врежьте ему. Хотя он ведь бесстыжий. Ему даже у позорного столба стоять — трын-трава.

ШЛЁНДЛ

Ничего, Констант, сейчас принесут пунш, и этот кабацкий цицерон угомонится.

ДРЕБАДАН

Угомонится! Хорошенькое дело! Вечером мой собутыльник ушел от меня веселым и здоровым, а наутро я его нахожу в двух шагах от погибели. Где эта стерва? Я отомщу за тебя и ей, и всему ее полу. Если ты будешь казнен как насильник, то я — как убийца. Где это исчадье ада? Опиши ее приметы: карлица или дылда, блондинка, или ее волосы подобны черной проволоке?

[Пояснение. Шутка переводчика. Цитата из CXXX сонета В. Шекспира.]

В какой личине дьявол предстал на сей раз?

ШЛЁНДЛ

В очень обаятельной, могу присягнуть! Я ее уже почти люблю. Люблю ее волос златые нити, ее лицо, блистательней кристалла, ее глаза, роскошней звезд в зените, ее уста, что так червонно-алы, ее ланиты, ярче роз для взора, ее светлей слоновой кости длани, ее румянец, пламенней Авроры, и груди — струй фонтана клокотанье. В ней пенье сфер. В ней грация трех граций, дыханье, словно мёд, благоуханно. Харитам не видать такого стана, а за ногами нимфам не угнаться.

[Пояснение. Еще одна шутка. Сонет XXXIX Б. Гриффина, кстати, в моем переводе. В оригинале — просто набор тривиальных сравнений.]

Впрочем, все эти сравнения слабы и банальны. За счастье обладать ее прелестями я принял бы мириады смертей.

ДРЕБАДАН

Мириады — это не у нас.

[Пояснение. Намек на Индию, откуда вернулся Шлёндл.]

Здесь хватит одной.

КОНСТАНТ

Ты декламируешь сонеты в честь публичной девицы?

ДРЕБАДАН

А ему без разницы! Публичная или частная, высокого или низкого сословия, обитает ли на мансарде или в подвале, в Сент-Джеймсе или в борделе. Была бы женщина, а уж ангела он из нее сделает. Для него женщина — что картинка для ребенка или жратва для голодного обжоры. Для дитяти все картинки чудесны, а для обжоры все куски — лакомы.

ШЛЁНДЛ

Давай пойдем на компромисс. Ты признаешь, что она красавица, а я соглашусь, что она — большая стерва.

Явление 9.

КОНСТАНТ, ШЛЁНДЛ, ДРЕБАДАН и ХИЛАРЕТ.

ШЛЁНДЛ

О, Юпитер! Легка на помине! Что скажете, мой юный враг? Что вам присоветовали адвокат с духовником? Принести присягу, я ведь не ошибаюсь? Не понял...

ХИЛАРЕТ (игнорируя его, бросается в объятия КОНСТАНТА)

Констант! Любовь моя!

ШЛЁНДЛ

Вот это номер! Нас замели не только за одно и то же, но и за одну и ту же? Но, я вижу, он имеет у нее больший успех. Нет, вы только полюбуйтесь на эти нежности!

КОНСТАНТ

О, Хиларет, ваша трогательная преданность удручает меня еще больше. На меня возвели такое ужасное обвинение...

ХИЛАРЕТ

Я в это не верю.

КОНСТАНТ

Что ж, в таком случае, пожалуй, я в самом деле невиновен.

ШЛЁНДЛ (в сторону)

Дьявольщина! Да это пассия Константа! Вот так штука!

ДРЕБАДАН (ШЛЁНДЛУ)

Меня осенило. Это и есть та самая леди, которая тебя так облагодетельствовала?

ШЛЁНДЛ

Что ты! Она ведь порядочная девушка. Но сходство меня просто ошеломило.

ДРЕБАДАН

Это, наверное, за нее Констант провозглашал тосты в эти полгода. Его распрекрасная невеста, черт ее, заразу... Невеста человека, обвиненного в изнасиловании.

ХИЛАРЕТ

Мы, видимо, потерялись из-за той ужасной драки в Лестерфилде?

КОНСТАНТ

Да, эта неприятность произошла именно там. Я как раз вышел вам навстречу.

ХИЛАРЕТ

Я тоже там попала в историю. Кто знает, что было бы со мной, если бы не этот джентльмен.

ШЛЁНДЛ

Мисс, так это всё-таки были вы? Рад вам служить.

КОНСТАНТ

О, Шлёндл! Значит, ты нам так удружил? Чем мы тебе воздадим?

ШЛЁНДЛ

Ну, что ты... Я служу своим друзьям бескорыстно.

КОНСТАНТ

И все-таки я в неоплатном долгу. Малейшая услуга, оказанная этой леди, для меня дороже целого мира.

ШЛЁНДЛ (в сторону)

Я чуть было не оказал еще бо́льшую услугу, но она ее отвергла.

ХИЛАРЕТ

Я счастлива, что джентльмен, которому я так обязана, — друг Константа.

ДРЕБАДАН (в сторону)

О, это разве счастье! Вот если бы ты слыхала, как он тебя тут тебя чихвостил!

КОНСТАНТ

О, дорогая Хиларет, пожалуйста, расскажите об этом во всех подробностях. Мне это доставит несказанное удовольствие.

ХИЛАРЕТ

Расскажу, ох, расскажу.

ШЛЁНДЛ

Миледи, вы были шокированы произошедшим, и можете забыть некоторые особо пикантные обстоятельства. Разрешите мне взять на себя труд рассказать нашу историю, если уж капитану Константу неймется ее услышать. Так вот, вчера вечером мы расстались с этим джентльменом, и вдруг я слышу голос молодой женщины. Это был крик о помощи. За точность не ручаюсь, но, по-моему, прозвучало слово «насилуют» или что-то подобное. Я бросился на помощь и увидел эту барышню с каким-то хулиганом, который уже всадил в нее когти...

ХИЛАРЕТ

Свет не видывал такого бесстыдства!

ШЛЁНДЛ

Такого бесстыдства — о, да! И такой трусости. Потому что при моем появлении он выпустил свою добычу и дал дёру.

КОНСТАНТ

Дорогой Шлёндл! Какой благородный поступок!

ШЛЁНДЛ

Не стоит благодарности, дорогой Констант. Я не мог поступить иначе. Но что было дальше! Явились караульные и, не поверив объяснениям этой дамы, загребли нас обоих. Утром мы предстали перед судьей Прессингом, а он определил нас сюда, и вот я имею удовольствие общаться с такими очаровательными людьми.

КОНСТАНТ

О, небеса! Ни о чем другом не прошу, только пошлите мне возможность совершить для моего друга то же самое!

ШЛЁНДЛ (в сторону)

О, небеса! Вне́млите всем его молитвам, кроме этой!

Явление 10.

КОНСТАНТ, ШЛЁНДЛ, ДРЕБАДАН, ХИЛАРЕТ, ДУББИН.

ДУББИН

Пунш готов, господа. Милости прошу вниз. Можете пользоваться беспредельной свободой строго в пределах моего жилища.

ДРЕБАДАН

Мы не выйдем за его пределы, пока есть пунш. А если здесь поместится океан пунша, мы и вовсе не выберемся из этих стен.

ДУББИН

Мне этого и не нужно, сэр.

ДРЕБАДАН

А мне и подавно.

ДУББИН (ШЛЁНДЛУ)

Дело в следующем, капитан: сюда пожаловала миссис Прессинг и намерена говорить с вами интимно.

ШЛЁНДЛ

Попросите ее наверх. Извините, господа, несколько минут вам придется развлекаться без меня.

ДРЕБАДАН

Только не задерживайся. Держу пари на пять бочонков, у этого прохиндея всегда найдется хоть одна шалава про запас.

Явление 11.

ШЛЁНДЛ, МИССИС ПРЕССИНГ.

ШЛЁНДЛ

Так, с этим мы, вроде, распутались. Как я мог так лопухнуться — не распознал приличную женщину? А с другой стороны, всё так смешалось... Развратницы корчат невинность, у светских дам вошел в моду стиль «оторва». Они его практикуют исключительно ради утонченности. Впрочем, довольно об этом. Переведем взгляд на другой предмет. Слишком понятно, зачем, собственно, она сюда притащилась.

МИССИС ПРЕССИНГ

Вы, наверное, не понимаете, зачем, собственно, я сюда пришла? То я адвокатствую за вас перед мужем, то навещаю в вашем узилище. Но я не могу остаться равнодушной к человеку, претерпевающему явно несправедливые гонения.

ШЛЁНДЛ

Вы оказываете мне честь своим доверием, мадам.

МИССИС ПРЕССИНГ

Вы его оправдываете. Как вы полагаете, что меня побудило отважиться зайти к вам в клетку?

ШЛЁНДЛ

Я думаю, ваша всепоглощающая любовь к ближнему.

МИССИС ПРЕССИНГ

О, нет! Я жаждала произвести ученое испытание: действительно ли так ужасен маньяк, о котором трубит весь город. И я удостоверилась, что женщина самых честных правил не могла бы требовать от джентльмена большей деликатности, вежливости и выдержанности. Ваше поведение настолько кротко и галантно, что немыслимо приписывать вам всякие зверства. Вы безопаснее, чем недоросль двадцати шести лет или шестидесятилетний боров-олдермен.

ШЛЁНДЛ

Однако...

МИССИС ПРЕССИНГ

Сегодня утром я была очарована вашим поведением и решила оказать вам доверие еще раз. Такому беспорочному джентльмену я готова довериться в любых обстоятельствах.

ШЛЁНДЛ

Абсолютно в любых, мадам, и я постараюсь вас не разочаровать. Я буду вести себя со всей изощренностью, которой заслуживает такая многоопытная леди.

[Вариант: тёртая леди.]

Клянусь вам этой бархатной ручкой, этими губками, всем миллионом прелестей вашего богатого тела.

МИССИС ПРЕССИНГ

Что вы имеете виду?

ШЛЁНДЛ

А я знаю? Это невозможно ни высказать, ни осознать. Это какое-то наваждение. И только предчувствие неистового экстаза...

МИССИС ПРЕССИНГ

Но клянусь вам, я отнюдь...

ШЛЁНДЛ

Не клянитесь, это лишнее. В этой комнате имеется прямо-таки царское ложе. Вас уже ничто не спасет.

ДРЕБАДАН (за дверью)

Эй, Джек! Как тебе не стыдно изменять друзьям с какой-то проституткой? Если ты не выйдешь сию секунду, а высажу дверь, а твою шалаву утоплю в пунше.

МИССИС ПРЕССИНГ

Мне конец!

ШЛЁНДЛ

Не бойтесь, мадам, вы со мной. Эй, Дребадан, иди, я скоро.

ДРЕБАДАН

Только с тобой.

ШЛЁНДЛ

Тогда я разобью твою кружку и вылью всё ваше пойло.

ДРЕБАДАН

Ну, если так хочешь, захвати свою стерву с собой. Одна там уже есть, они найдут общие темы для разговора. Вылезайте сами — или я ворвусь.

МИССИС ПРЕССИНГ

Что мне делать? Что мне делать?

ШЛЁНДЛ

Всё, что угодно, ангел мой. Путь любовь тебя научит.

МИССИС ПРЕССИНГ

Оставимте это... В другой раз. Здесь не дадут.

ШЛЁНДЛ

Но я уже не могу обойтись без вас.

МИССИС ПРЕССИНГ

Я снесусь с вами через полчаса. Вы будете уже свободны, и мы встретимся в безопасном месте.

ШЛЁНДЛ

Так я могу на вас положиться?

МИССИС ПРЕССИНГ

О, еще бы! До встречи. Не провожайте меня, я выберусь через черный ход.

ШЛЁНДЛ

Адью, мон анж!

Явление 12.

ШЛЁНДЛ один.

ШЛЁНДЛ

Окаянный забулдыга, чтоб тебя черти разодрали! Вечно он влезает в самый неподходящий момент. Хотя что это она говорила: через каких-нибудь полчаса меня освободят. Полчаса подождать можно. Предвкушение только разожжет мой аппетит. Однако эта авантюра сулит мне изрядный профит. Интрижка с женой богатого судьи не будет лишней для такого любовника отчаянной Фортуны, как я. Если меня еще раз заметут за насилие, я буду откупаться от судьи его же собственными деньгами. Ссудите кому-нибудь золото или даже рискуйте жизнью ради ближнего — наживете только врага. Но соблазните его жену — и вы получите друга и покровителя. Нет лучше благодетеля, чем тот, который украсился рогами по вашей милости. Будете тонуть — хватайтесь за эти рога.

Явление 13.

ШЛЁНДЛ, КОНСТАНТ, ДРЕБАДАН и ХИЛАРЕТ.

ДРЕБАДАН

А, его благородие — снизошли наконец-то! А где ваша Коломбина? Или ее вообще не было? Тогда нет тебе прощения.

КОНСТАНТ

Шлёндл, нашего доброго гения осенила одна идея. Судья расставил нам силки, а мы туда заманим его самого. Кстати, вот этот мистер Кабан готов принять участие в нашей комедии.

[Т.е. Дребадан. Mr. Hoggshead, т. е. бочонок (размером с кабанью голову).]


ШЛЁНДЛ

А надо? Вдруг этому мистеру на дороге подвернется мадам Бордо — и пиши пропало!

[Вариант: мадам Кларетта. В оригинале: Claret.]

ДРЕБАДАН

Не надо! Я вам не изменю даже с мадам Бургундией — первой красавицей Франции. Ваша молодчина Хиларет меня перевербовала, выпив со мной целую чашу пунша. Клянусь всеми радостями винопития, вы мне нравитесь, девушка. Вы мне нравитесь больше всего слабого пола. Не доверяю я паинькам, которые кичатся своей трезвостью. Истина проверяется в вине, как золото в огне. Да вы меня просто сразили. Пока меня держат ноги, я буду пить за ваше здоровье, а когда упьюсь наповал, ни одна женщина в своем уме от меня здравиц не потребует.

ХИЛАРЕТ

Я польщена тем, что мою победу признает такой здравый ум, как мистер Дребадан.

КОНСТАНТ

Это в самом деле победа. Вы первая женщина, которая удостоилась его комплимента.

ДРЕБАДАН

А потому что куда им до вас, миледи! Вы подумайте: все эти ненормальные пили только чай! Будь у меня дочь, которая пьет только чай, я указал бы ей на дверь. Нет, мужчины честнее: они знают, что пить, и уж, конечно, не чай. Вот если бы женщины употребляли бренди и табак, да еще со смаком, вот тогда я мог бы с ними что-нибудь закрутить.

ШЛЁНДЛ

Слыхал, Констант: бочонок прямо фонтанирует комплиментами. Ты не ревнуешь?

ХИЛАРЕТ

Пожалуй, этому фонтану пора бы иссякнуть...

ДРЕБАДАН

Мадам, я в восторге! Если бы на чаши весов поставили бутыль бургундского и вас, я не знал бы, что предпочесть.

КОНСТАНТ

Тоже мне буриданов осел. Уж, конечно, бутылку.

ШЛЁНДЛ

Лучше посвятите меня в вашу затею.

ДРЕБАДАН

Что, здесь? Сойдемте вниз. Устроим там заседание. Конспирация требует торжественности. А стакан затыкает человеку рот.

КОНСТАНТ

Трезвомыслящие философы утверждают обратное.

ДРЕБАДАН

Именно что трезво мыслящие, то есть ослы. Настоящего мыслителя могут назвать пьяной скотиной, зато ослом не называет никто. А почему? Вы когда-нибудь видали пьяного осла? То-то же. Ослы — самые трезвые твари на земле.

(Поет)

Твой ум из книг,

и забулдыг

привык клеймить ты с кислой миной,

но, хоть не пьешь,

на что ты гож,

с твоею трезвостью ослиной?

[Примечание. В оригинале — в другой сцене.]

Все эти трезвые умники давно уже похоронены вместе с их софистикой. И недаром сказал великий Гораций, который записывал свои стихи не чернилами, а фалерном:

Они при жизни воду пили,

где скрыта истина, не зная.

А ныне и они в могиле,

и вся их мудрость показная.


Генри Филдинг. Судья в силке. Акт 2

АКТ ВТОРОЙ

Явление 1.

Кабинет судьи ПРЕССИНГА.

ПРЕССИНГ, ГНИДЛ — его секретарь.


ПРЕССИНГ

Значит, говоришь, эта мадам Шельм не хочет, чтобы ее дом был под нашей крышей?

ГНИДЛ

Да, сэр. Я, говорит, не дам ему больше ни фартинга. За то, извиняюсь, бабло, что он из меня, извиняюсь, выжал за три месяца, можно было купить на год двух присяжных.

ПРЕССИНГ

Вот как! Замечательно! Эта бандерша еще пожалеет. Покажем ей, что и мы умеем работать с присяжными. Поставь вот в этом списке против мадам Шельм галочку и цифру 3. Это значит, что в ее процессе мы задействуем присяжных их списка №3. Люди проверенные, плюют на все аргументы защиты и выносят вердикты, угодные мне. Что еще?

ГНИДЛ

Некто мистер Хап, помощник судебного пристава, открыл мясную лавку. Он питает надежду, что ваша честь окажет ему протекцию, если появится вакансия присяжного.

ПРЕССИНГ

Включи его в список претендентов №2, там все такие. Что говорит закон по этому поводу?

ГНИДЛ

Закон запрещает торговцам быть присяжными, но не запрещает присяжным быть торговцами.

ПРЕССИНГ

И еще, Гнидл: твоя особая забота — список №1. Здесь немало пробелов. Если мы не урегулируем отношения с жюри Олд-Бейли, у нас не останется кадров для собственного суда.

ГНИДЛ

Сэр, это прямо какой-то черный список.

[Вариант: мартиролог.]

На моей памяти он обновлялся как минимум дважды: я думаю, всех этих несчастных повесили.

ПРЕССИНГ

Да, несчастные. Но жизнь — это риск. Каждый должен хватать свой шанс. Да, Гнидл, хочешь насладиться жизнью на этом свете, не бойся попасть на тот. Штатская служба не менее опасна, чем военная. Хочешь сделать карьеру — не зарекайся от скамьи подсудимых. Мы ведем свою невидимую войну. И великих мужей здесь погибло на виселице не меньше, чем на поле битвы.

Явление 2.

ПРЕССИНГ, ГНИДЛ и ДУББИН.

ГНИДЛ

Сэр, пришел констебль полиции нравов.

ДУББИН

Ваша честь, докладываю: мы нагрянули в игорный дом. Взяли шестерых. Но двоих отпустили, потому что они предъявили ордера с вашей подписью.

ПРЕССИНГ

Кто другие?

ДУББИН

Офицер на половинном жалованье, клерк из адвокатской конторы и два молодых джентльмена из Темпля.

[Пояснение. Т.е. два студента юридического факультета.]

ПРЕССИНГ

Офицера и клерка отпустить. От армейцев и юристов большими трофеями не разживешься: первые вечно без денег, вторые скорее лопнут, чем поделятся. А вот на этих двух «тамплиеров» попробуем оказать давление.

ДУББИН

А не нарвемся? Этим молодым, да ранним палец в рот не клади. Они какие-никакие, но все ж таки юристы.

ПРЕССИНГ

Скорее никакие. Они только учатся. Они такие же законоведы, как волонтеры из дворянской милиции могут называться солдатами.

[В оригинале: Militia Regiment of Squires.]

Только и разницы, что на одних мантии, а на других мундиры. Господа студенты приносят доход своему учебному заведению, а надо наоборот.

ДУББИН

Но, сэр, эти юнцы разоделись в кружева, как будто лорды.

ПРЕССИНГ

Не бойся юриста в кружевах. Что начинается кружевами — кончается вретищем!

ДУББИН

Хорошо, сэр, я их пока изолирую. Далее: мы направились к дому, насчет которого были инструкции от вашей чести. И еще на подходе услыхали стук костей.

ПРЕССИНГ

В каком смысле?

ДУББИН

Во всех. Там была драка. Но увидев у подъезда две кареты с коронами, почли за благо не вмешиваться.

ПРЕССИНГ

Правильно сделали. Законы — вроде шлагбаума на форпосте: всяким беспутным проходимцам дороги нет, зато кареты проезжают беспошлинно. Или еще другая аллегория: законы — что игра в вист: под ударом обычно оказываются рядовые валеты.

ДУББИН

Мы также арестовали мужчину — за изнасилование.

ПРЕССИНГ

Это еще что за фрукт?

ДУББИН

Судя по всему, какой-то гибрид. Говорит по-французски, поет по-итальянски, а матерится...

ПРЕССИНГ

Неужели по-русски?

ДУББИН

По-нашему.

ПРЕССИНГ

И что — он денежный?

ДУББИН

Не похоже. Мы из него не вытрясли ни фартинга.

ПРЕССИНГ

Это знак, что у него определенно есть деньги, только в глубине карманов. Вот говорят, что деньги текут, как вода. Золотые слова. Где мелко, там деньги утекают быстрее, а где глубоко — там задерживаются. Надо потрясти его, как следует.

ДУББИН

Есть одна незадача, с вашего позволения.

ПРЕССИНГ

А что такое?

ДУББИН

Жертва не дает показаний об изнасиловании.

ПРЕССИНГ

Так отберите их силой. Какого сорта эта женщина?

ДУББИН

Я думаю, общеупотребительного.

ПРЕССИНГ

Значит, покажет, как миленькая. Вот добропорядочная скромница не станет жаловаться на изнасилование, так же как джентльмен — на оскорбление действием. А эта продажная девица даст любые показания, достаточные для устрашения нашего разбойника. Тогда и она получит свою долю. Доставь обоих сюда. Стой! Ты был дома утром? Я к тебе отправил одного арестанта.

ДУББИН

Был, ваша честь.

ПРЕССИНГ

Видел его? Что он говорил?

ДУББИН

Возмущался, ваша честь. Дескать, его взяли, не предъявив обвинений. Боюсь, на этого не очень-то надавишь.

ПРЕССИНГ

А вы попробуйте. Подержим его до полудня.

Явление 3.

ПРЕССИНГ, МИССИС ПРЕССИНГ.

МИССИС ПРЕССИНГ

Я желаю, мистер Прессинг, чтобы вы закончили свою черную работу к полудню. Со второй половины дня весь дом должен быть в моем распоряжении.

ПРЕССИНГ

Хорошо, моя прелесть. А вы, надеюсь, дадите мне свою карету.

МИССИС ПРЕССИНГ

Она мне самой понадобится.

ПРЕССИНГ

Значит, я возьму ландо.

МИССИС ПРЕССИНГ

Я пока еще в сомнениях: что мне взять — карету или ландо. Поэтому я не могу вам уступить ни то ни другое. В конце концов, по служебным делам можно ездить в наемной фуре. Тем более что я все равно не могу дать вам лакея в сопровождение.

ПРЕССИНГ

Ладно, ладно, мой игрушоночек, будь по-вашему.

[Пояснение. В оригинале: Child (детка). Я использовал прозвища из эротического лексикона Екатерины II в переписке с Потемкиным.]

Но можем мы сегодня хотя бы пообедать пораньше?

МИССИС ПРЕССИНГ

Ни в коем случае. Именно сегодня мы пообедаем на час позже. Я непременно желаю быть на аукционе. Там мне приглянулась одна чашечка из китайского фарфора. Этой изящной вещице нет цены, а мне она обойдется всего-то в сто гиней, которые вы, разумеется, мне дадите, мой игрушоночек.

ПРЕССИНГ

Сто гиней за чашку! Да чтоб эта Ост-Индийская компания погорела! Золото, что мы выжимаем из Вест-Индии, гробим на фаянсовые финтифлюшки из Ост-Индии.

МИССИС ПРЕССИНГ

Возможно, я сторгуюсь и подешевле, но ведь надо же иметь резерв. Всегда лучше, когда денег гораздо больше, чем гораздо меньше.

ПРЕССИНГ

Короче, я не желаю потворствовать вашим причудам.

МИССИС ПРЕССИНГ

А я и не требую, чтобы вы желали потворствовать моим причудам.

ПРЕССИНГ

Тогда не требуйте и остального.

МИССИС ПРЕССИНГ

Позвольте внести ясность. Вы говорите о моих причудах. Я не согласна с такой формулировкой. Как вы полагаете, чью сторону возьмет суд — не ваш, разумеется. И, если вы, мой марморный красавец, будете попрекать меня такими пустяками и называть мои невинные желания причудами, я могу расстроиться.

[Пояснение.

Марморный красавец — из того же источника.]

А в расстройстве стану рассеянной. И вдруг я по рассеянности проговорюсь о ваших темных делах, обо всех полуночных проделках: о поддержке притоносодержателей, подкупе присяжных, поборах с письмоводителей и прочих преступлениях. Сами понимаете, это поставит крест на вашей карьере. А если вы не станете выделять мне требуемые суммы, я, пожалуй, настолько расстроюсь, что от огорчения могу овдоветь.

ПРЕССИНГ

Хорошо, моё сокровище. Сегодня будь по-вашему. (Зрителям) Вот так. Вы можете доверить свой кошелек вору или юристу, здоровье — медику или проститутке, но не делитесь с женой своими профессиональными секретами. Если она может привести вас на виселицу, то рано или поздно приведет.


Явление 4.

ПРЕССИНГ, МИССИС ПРЕССИНГ, ГНИДЛ, ДУББИН, СТРАЖНИК, ШЛЁНДЛ и ХИЛАРЕТ.

ДУББИН

Ваша честь, этот джентльмен сегодня ночью совершил над этой девицей насильственные действия.

ПРЕССИНГ

О! Насильственные действия? Над этим ребенком? Дитя, он действительно это сделал?

МИССИС ПРЕССИНГ (в сторону)

Пожалуй, мне полезно будет задержаться.

ХИЛАРЕТ

Сэр, я не имею претензий к этому джентльмену. Пожалуйста, освободите нас обоих. Этой ночью он был со мной несколько вульгарен... То есть мне так показалось... Я позвала на помощь... Но когда появились эти господа, я пожалела уже о том, что обратилась к ним. Теперь мы оба в их власти, и они нас не отпускают.

ПРЕССИНГ

Но это их долг. Они арестовывают — освобождает другая инстанция.

ШЛЁНДЛ

Но, сэр...

ПРЕССИНГ

Извольте не перебивать, сэр! Послушайте, девочка: этот тип поступил с вами очень скверно. Он осквернил вас. Мораль не должна путаться в ногах у закона. А если этот молодчик снова кого-нибудь изнасилует? Тогда это сделаете вы, а не он. А он это сделает. Достаточно только взглянуть на эту порочную... лицо — и станет очевидно, что он это совершит множество раз за неделю.

ХИЛАРЕТ

Я клянусь, сэр, что не потерпела от него ущерба.

ПРЕССИНГ

Мистер Дуббин, вы имеете что-нибудь сообщить по данному делу?

ДУББИН

Имею, ваша честь. Я видел, как арестованный производил над этой особой самые непристойные действия, а потом вышеназванная особа обвинила его в оскорблении ее невинности.

ПРЕССИНГ

Какой стыд, дитя! Стыд и срам! И вы после этого откажетесь принести присягу?

ХИЛАРЕТ

Откажусь, сэр. Но я присягну, что вы совершаете насилие, удерживая нас здесь.

ПРЕССИНГ

Вынужден удерживать. Дело абсолютно очевидное, поэтому если вы не станете давать показания, он будет находиться под арестом, пока вы не передумаете.

ДУББИН

А если и не передумает, наших показаний будет достаточно, чтобы признать его виновным.

ШЛЁНДЛ

Нет, я в восторге! Вот Праведник! Великий Инквизитор может уйти на покой. Окститесь, сударь! С чего вы такой беспощадный? Чем я, недостойный, заслужил ваше внимание, что вам неймется поставить эту леди к позорному столбу, а меня задушить в объятьях веревки?

ПРЕССИНГ

Детка, вы взгляните на эту порочную... лицо! Это же типичной маньяк! Милейший! Будь я верховным судьей, вы у меня отправились бы в объятия веревки вообще безо всяких доказательств. Ваше... лицо — главная улика.

[Возможная вставка из хулиганских побуждений: Это лицо порочного волка (А. Солженицын. Бодался теленок с дубом).]

Такие, как вы, сталкивают лбами мужа и жену. Из-за таких вот стрекулистов в нашем королевстве не выходят из употребления слова рогоносец и бастард!

ШЛЁНДЛ

Эти обвинения я готов принять. Но не помню, чтобы я удостоил вас почетным званием рогоносца. Чем я нанес ущерб вашей чести, что вы так озлились на меня? Допустить, что вы жаждете запретить любовные забавы, так же невозможно, как то, что папист жаждет тотального искоренения греха, а врач — полного уничтожения болезней.

МИССИС ПРЕССИНГ

Однако это очень любезно, сэр, в моем присутствии говорить с моим мужем о рогах.

ШЛЁНДЛ

Прошу прощения, мадам. Я не знал, в чьем обществе имею честь находиться. Я считаю недопустимым оскорблять даму, тем более такую почтенную, как вы.

МИССИС ПРЕССИНГ

Сэр, я так и подумала. Достаточно взглянуть на ваше лицо, чтобы увидеть настоящего джентльмена. Разумеется, вы оговорились случайно, а не злонамеренно.

ШЛЁНДЛ

Мадам, я глубоко признателен вам за доброту. Уверяю вас, что ради знакомства с вами я согласился бы претерпеть и худшие неприятности, чем это вопиющее беззаконие. А ведь очевидно, что оно шито белыми нитками. Надеюсь, вы не считаете меня виновным?

МИССИС ПРЕССИНГ

Я уверена, сэр, что вас невозможно подозревать всерьез. А вообще я — непримиримый враг насилия. Тем более что со многими необходимость в этом просто отпадает.

ШЛЁНДЛ (про себя)

Уж с вами она точно отпала бы.

МИССИС ПРЕССИНГ

Дитя моё, у вас ведь нет явных улик против этого джентльмена, не так ли?

ПРЕССИНГ

Она не хочет оглашать их публично. Я надеюсь извлечь из нее эти сведения тет-а-тет. Констебль, выведите арестованного.

МИССИС ПРЕССИНГ

Нет, он производит впечатление джентльмена, и пока вы не располагаете строгими доказательствами, я беру его на поруки. Сэр, предлагаю вам выпить со мной чаю. (КОНСТЕБЛЮ и СТРАЖНИКУ) А вы можете быть свободны.

ШЛЁНДЛ

Ваша доброта, мадам, так и провоцирует к нарушению закона.

Явление 5.

ПРЕССИНГ, ХИЛАРЕТ.

ПРЕССИНГ

Детка, вы обязаны принести присягу, даже если ни в чем точно не уверены. Во имя государства закон должен быть беспощаден. Лучше если пострадают десять невиновных, чем один виновный выскользнет из тисков правосудия. А посему любой законопослушный человек должен подавить в себе сострадание.

ХИЛАРЕТ

Но вы принуждаете меня принести ложное свидетельство!

ПРЕССИНГ

Как вы можете! Ни за какие блага мира! Какое ложное свидетельство? Разве я не понимаю! Но ведь вы говорили, что он был с вами вульгарен.

ХИЛАРЕТ

Я говорила: мне показалось.

ПРЕССИНГ

Не важно. Показалось — значит, вы почувствовали себя оскорбленной. А это значит, что вы были оскорблены. А если вы были оскорблены — значит, он оскорбил вас. Это первое доказательство. Теперь второе. Прежде чем оскорбить вас, он еще раньше сделал это в своем воображении. Следовательно, он это все-таки сделал.

ХИЛАРЕТ

В воображении.

ПРЕССИНГ

Но сделал! Кроме того, иногда женщина оказывается такой противоречивой: она сама еще не решила, была она изнасилована или нет, — а мужчину уже повесили. Значит, вешать можно. Это называется «прецедент».

ХИЛАРЕТ

Да уж, вы мастер моральной казуистики. Вы ловко подводите к тому заключению, которое вам нужно. Но меня вы не проведете, так что не беспокойтесь.

ПРЕССИНГ

Я понимаю ваши затруднения. Опасаетесь за свой бизнес. Думаете, что строгое наказание этого молодчика отпугнет ваших клиентов? Еще один вопрос: давно вы торгуете?

ХИЛАРЕТ

Чем?

ПРЕССИНГ

Да ты, видать, совсем первачок! И в этом твоя главная прелесть. Ваша коммерция — пожалуй, единственная, которая не требует большого опыта. Он даже во вред. Ты такая аппетитная. Право, жаль, что ты проституируешь... Ну же, дай мне, дай мне поцелуй! Не надо кобениться. В тебе столько шарма, сколько в розе аромата, а во мне столько страсти, сколько на ее стебле шипов. Ах, вот бы нам соединиться, как стеблю с бутончиком!

ХИЛАРЕТ

Сэр, не хотите ли вы сами употребить насилие?

ПРЕССИНГ

Эх, будь я в тебе уверен, сделал бы тебя своей конкубиной. Ты мне по вкусу.

ХИЛАРЕТ (в сторону)

Тьфу! Придется мне подыгрывать этому старому сатиру.

ПРЕССИНГ

Ну, что? Согласна ты полюбить своего папочку? Я мужчина заводной и в самом, так сказать, расцвете. Да и в кошельке у меня кое-что имеется. Не то что у этой банды тунеядцев и вертопрахов. Они только разряжены в камзолы с прибамбасами из басона. А в карманах, да и в голове у них гуляет ветер. Они для женщин хуже чахотки, с их собственными болезнями. Ну, что? Молчишь? Это — знак согласия? Хочешь вот этот кошелек — в качестве аванса?

ХИЛАРЕТ

Но что мне придется делать?

ПРЕССИНГ

Да почти ничего. Мы сыграем в грамматику. Я буду глаголом в активе, а ты — в пассиве.

ХИЛАРЕТ

Лишь бы этот ваш глагол не был в давнопрошедшем времени.

ПРЕССИНГ

Ах, ты язва! Ты еще и латыни обучалась, ведьмочка?

ХИЛАРЕТ

Немного, сэр. Мой отец был деревенским пастором и дал нам некоторое образование. Он сам обучал нас, своих дочерей, грамоте.

ПРЕССИНГ

А у тебя и сестрички имеются?

ХИЛАРЕТ

Увы, сэр. Нас шестнадцать душ, и все занимаются этим... промыслом.

ПРЕССИНГ (в сторону)

Вот вам — женское образование! После этого можно смело оставить на воле сумасшедшего с мечом. Если меч в его руках сокращает народонаселение, то просвещение в руках женщины —способствует его росту... (Вслух) А что, милочка, может, у вас семейная тяга к пороку?

ХИЛАРЕТ

О, сэр, всему виной эти ужасные моряки, пришвартовавшиеся прямо возле нашего дома! Сестер моих растлили матросы, а мою душу погубил капеллан.

ПРЕССИНГ

Точно, точно! Против моряков женщины бессильны! Это одна Венера вышла из моря невредимой, а сколько тысяч женщин опустились на самое дно! Хотя, по мне, чем Венера, лучше ты, моя камелия.

ХИЛАРЕТ

Сэр, вы уж совсем распалились!

ПРЕССИНГ

А ты хочешь, чтобы трут не зажигался от линзы? От твоих глазок я весь горю.

ХИЛАРЕТ (про себя)

Скорее чадишь.

ПРЕССИНГ

Тихо! Моя жена возвращается. Оставь секретарю свой адрес, чтобы я мог снестись с тобой. Ты не пожалеешь. Я буду тебе хорошим папочкой — и не вредным, и не жадным.

ХИЛАРЕТ

Это, конечно, отрицательные качества, но они сто́ят многих положительных.

ПРЕССИНГ

Ты еще поймешь моё преимущество перед всякими молокососами. Кроме того, у тебя не будет профессиональных проблем. Девица твоего поведения, которую покрывает судья, находится в такой же безопасности, как поп за границей. Мантия Власти — идеальная ширма для порока. Это мировой закон. Смотри: чтобы завтра была на месте вовремя.

ХИЛАРЕТ

Не беспокойтесь.

ПРЕССИНГ

Адью, моя шармерочка! Я просто полыхаю от нетерпения!

Явление 6.

ПРЕССИНГ один.

ПРЕССИНГ

Первостатейная девица! Я не я буду, если ее не обротаю и не вскрою этого пирата сотни на две.

[Вариант: охомутаю.]

Настоящий законник умеет устроить так, чтобы другие, расплачиваясь за свои проделки, оплачивали еще и его удовольствия. Наверное, жена уже навела на него дрожь, и он согласиться на любые условия, только бы его отпустили. Она та еще протобестия. Так умеет охмурить — куда мне! Идут, голубчики. Сейчас мы натянем совсем другие колки.

Явление 7.

ПРЕССИНГ, МИССИС ПРЕССИНГ, ШЛЁНДЛ.

ШЛЁНДЛ

Чем порадуете, сэр? Что эта леди решила насчет присяги?

ПРЕССИНГ

Она еще не решила. Ей нужно посоветоваться с адвокатом и духовником.

ШЛЁНДЛ

Да, дела на букву «х», но не хорошие. Законник присоветует ей выступить против порока, а поп — против греха.

ПРЕССИНГ

Да, дело неоднозначное, весьма неоднозначное... Даже не знаю, что здесь могло бы помочь... Разве что попытаться прибегнуть к медиации... Попробуйте откупиться, не доводя до суда, пока у вас еще есть шанс. А то ведь скупой платит дважды. Лучше потерять клок волос, нежели оказаться бритым наголо. Короче, чтобы не рассусоливать: выкладывайте на бочку двести фунтов — и дело в шляпе. Еще не известно, чем всё кончится. Закон что... Ну, это не важно. Важно то, что мне больно видеть джентльмена в такой тяжелейшей ситуации. Но, с другой стороны, душа моя скорбит от развращенности нашего мира. Я даже почти уверен, что нас постигнет ужасный жребий Содома и Гоморры...

ШЛЁНДЛ

Слушайте, судья, к черту ваши проповеди! Я понимаю, когда наказывают после приговора, но делать это загодя — просто немилосердно.

МИССИС ПРЕССИНГ

Не спешите, сударь. Я полагаю, что мистер Прессинг радеет о ваших интересах. (Про себя) Надеюсь, я заработаю на ожерелье благодаря этому делу.

ПРЕССИНГ

Разумеется, о его интересах! Не о своих же. На месте джентльмена я бы именно так и поступил.

ШЛЁНДЛ

Не думаю, что вы поступили бы именно так. На моем месте у вас не хватило бы денег.

ПРЕССИНГ

Не изощряйтесь в остроумии. Вот уж не поверю, чтобы у джентльмена не оказалось такой плёвой суммы.

ШЛЁНДЛ

Отчего же? Я знаю многих джентльменов, у которых не найдется и трех фартингов. Выбирая честность, мы одновременно выбираем бедность.

ПРЕССИНГ

Честность и бедность? Это несовместимо. Всё равно что ученая степень без знаний. Но хватит! Некогда мне тут с вами чикаться. Если вы не понимаете хорошего обращения, то рискуете нарваться на доказательство от противного. Может, хоть так до вас что-то дойдет. Объясняю на пальцах: пока еще не поздно похерить ваше дело за ничтожную сумму. Но если вам взбредет в голову тянуть время в надежде на чудо, то потом всего вашего имущества не хватит на погашение долга. Закон что... медицина: час промедления — и летальный исход.

ШЛЁНДЛ

Ладно, убедили. Я прислушаюсь к вашему совету.

ПРЕССИНГ

И вы не раскаетесь. Вы убедитесь, что я ваш друг.

ШЛЁНДЛ

О, сэр, пожалуйста, убедите меня в этом: ссудите мне по-дружески двести фунтов!

ПРЕССИНГ

К сожалению, сэр, это невозможно. Во-первых, я не имею таких денег наличными. Во-вторых, представителю закона одалживать деньги обвиняемому, дабы укрыть его от правосудия, — это аморально. Я обязан думать о своей незапятнанной репутации — да, сэр! Уже то, что я консультирую вас, — есть некоторый выход за пределы моей компетенции, а вы желаете большего!

МИССИС ПРЕССИНГ

Как вы могли даже подумать о такой просьбе?

ШЛЁНДЛ

Виноват, мадам. Это всё нужда, она подсказывает самые безумные мысли. Мистер Прессинг по доброте душевной убедил меня выложить деньги, но мои подлые карманы запрещают мне воспользоваться его добротой.

ПРЕССИНГ

Хорошо, сударь. Если вы не в состоянье платить за свои преступления как богач, вы будете расплачиваться как бедняк! Констебль!

Явление 8.

ПРЕССИНГ, МИССИС ПРЕССИНГ, ШЛЁНДЛ, ДУББИН, СТРАЖНИК.

ПРЕССИНГ

Увести арестованного. Держать под замком вплоть до особых распоряжений. Если у вас, друг мой, в течение двух часов произойдет прояснение в мозгах — дайте мне знать. Если нет — пеняйте на себя.

ШЛЁНДЛ

Слушайте, господин судья, вы бы меня отпустили по-хорошему. А то если вы будете творить произвол, я найду на вас управу, чтоб меня повесили!

ПРЕССИНГ

Ищите ее, ищите, чтобы вас, как вы справедливо изволили выразиться, повесили.

ШЛЁНДЛ

Ах ты старый ирод! Как бы я вытряхнул твой трухлявый скелет из твоей дряблой шкуры!

ПРЕССИНГ

Призываю всех в свидетели! Оскорбление представителя власти при исполнении служебных обязанностей.

ШЛЁНДЛ

Уведите меня, констебль. Хотя вы блюдете закон ночью, а он — при свете дня, но похоже, что теневым правосудием занимается именно он.

Явление 9.

ПРЕССИНГ, МИССИС ПРЕССИНГ.

ПРЕССИНГ

Боюсь, что нам не удастся распотрошить этого охальника. Видимо, придется освобождать.

МИССИС ПРЕССИНГ

Какое недомыслие! Наверняка он не пустой.

ПРЕССИНГ

Я тоже так думаю. Но если он уперся, что я могу сделать! Не прибегать же к насилию. К сожалению, наш парламент еще не принял закона, позволяющего судьям отбирать имущество у первого встречного безо всяких поводов.

МИССИС ПРЕССИНГ

И всё же потомите его еще немного.

ПРЕССИНГ

Я имею право задержать его до вечера. Если он не передумает, придется освободить его бесплатно. А ту девицу я уже отпустил. Она тоже уперлась.

МИССИС ПРЕССИНГ

Я навещу его и попробую еще немного попрессовать. Возможно, у меня это получиться лучше, чем у вас.

ПРЕССИНГ

О, я не сомневаюсь в могуществе ваших чар. До свидания, моя ласочка.

МИССИС ПРЕССИНГ

Вы забыли про сто гиней, мой жабик.

ПРЕССИНГ

Разве это возможно! Я еще долго об этом не забуду. Они в секретере.

Явление 10.

МИССИС ПРЕССИНГ одна.

МИССИС ПРЕССИНГ

Если ты, мой честный супруг, занимаешься чертовщиной и мостишь себе дорогу в ад, то для законченности образа тебе не помешает парочка рогов. Этот симпатичный варвар должен быть моим и будет моим. И если бы он пожелал совершить насилие надо мной, то, клянусь честью, я позволила бы ему это.

Явление 11.

Комната в доме королевского судьи ДОБРОДЕЙТЛА.

ДОБРОДЕЙТЛ, ПОЛИТОМАН.

ДОБРОДЕЙТЛ

Почтенный Политоман, я сожалею о том, что мы возобновляем знакомство по такому печальному поводу. И я понимаю ваши чувства любящего отца, хотя сам не познал ничего подобного.

ПОЛИТОМАН

Вот в этом позвольте усомниться, сосед Добродейтл. Если не познали, вам не понять их и наполовину. Семейная жизнь лишает нас покоя — решительно во всем. Сначала это делает жена, а потом и дети. У меня их было двое. Сын давно повешен, а беспутная дочь, я думаю, уже на пути к виселице.

ДОБРОДЕЙТЛ

Каким образом она покинула дом?

ПОЛИТОМАН

Она зашла пожелать мне спокойной ночи (надо же: спокойной ночи!), а полчаса спустя я узнал о ее побеге. Я не сомневаюсь, что ее подбила на это сатана в обличье камеристки, которая бежала вместе с ней.

ДОБРОДЕЙТЛ

Не знаете ли вы: у нее был возлюбленный?

ПОЛИТОМАН

А ведь точно! Был такой — в красном мундире. Она с ним болтала несколько раз, хоть я и запрещал.

ДОБРОДЕЙТЛ

Ну, вот! Разумеется, он к этому причастен. Я могу отдать приказ о его аресте, если вам известно его имя. Но боюсь, что уже слишком поздно.

ПОЛИТОМАН

Отнюдь не поздно. Даже если этот прохиндей уже что-то сделал с моей дочерью, его еще можно повесить за похищение богатой наследницы. Это доставит мне удовлетворение.

ДОБРОДЕЙТЛ

Но это невозможно без ее согласия. Если они уже вступили в брачный союз, вам лучше всего последовать примеру одного императора. Когда он узнал, что его дочь вступила в тайный брак с одним из подданных, он не казнил зятя, а благословил молодую чету.

ПОЛИТОМАН

А какой это был император?

ДОБРОДЕЙТЛ

Не помню. То ли византийский, то ли османский.

ПОЛИТОМАН

Османский?!! Не упоминайте при мне турок, милостивый государь! Я не могу слышать о турках! О, если бы мы не знали о них вовсе!

ДОБРОДЕЙТЛ

Но, сэр...

ПОЛИТОМАН

Не возражайте, сэр! Думаете, лихорадочное наращивание вооружений в Османской империи — это пустяк? Да об этом наши газеты кричат круглосуточно! В ком султан видит потенциального противника? В Персии? В Германии? А может, в Италии? А разве нельзя предположить, что турецкие галеры окажутся возле наших берегов? Ведь тогда нас постигнет ужасный жребий Илиона! Как троянцы, мы будем беспечно спать перед нашей гибелью. Вы спите, сэр, а в это время...

ДОБРОДЕЙТЛ

Это вы пребываете в каком-то кошмарном сне! Это вы в плену каких-то галлюцинаций!

ПОЛИТОМАН

Да вы мне просто завидуете! Посредственные людишки всегда жаждут унизить умы подлинно великие. Заурядности всегда объявляют гениальные мысли галлюцинациями. Завистники уличают других якобы в неграмотности, не понимая, что выставляют дураками самоё себя.

ДОБРОДЕЙТЛ

Самих себя, сэр.

ПОЛИТОМАН

Вот! Об этом я и говорю.

ДОБРОДЕЙТЛ

Простите, как это связано с вашей дочерью?

ПОЛИТОМАН

Ко всем чертям мою дочь! Государство мне дороже тысячи дочерей. Вы понимаете, что станет с нашими дочерьми после вторжения турок? А с нашими сыновьями? С нашими женами? С имуществом? Во что превратятся наши дома? А! Что будет с религией? С демократией, наконец! Если английским пэрам начнет указывать турецкий ага! Если янычары смешаются с лордами! Где тогда мы найдем нашу баснословную добрую Англию?

ДОБРОДЕЙТЛ

Вероятно, сэр, в царстве мифов, питающих и ваше воображение.

ПОЛИТОМАН

Воображение! Сейчас я посвящу вас в курс дел современной Турции!

ДОБРОДЕЙТЛ

Увольте, сэр! Относительно вашей дочери я готов оказать вам посильные услуги. Я могу защитить вас от англичан, но турки — это слишком серьезно.

ПОЛИТОМАН

Вот! Вы сами константируете опасность турецкой угрозы! Я счастлив, что вы не находитесь в шорах недомыслия, в отличие от некоторых членов нашего кофейного клуба. Но, возможно, и вам не ясна вся степень опасности. Нет, я все-таки введу вас в курс дела. Сейчас я наглядно продемонстрирую, каким образом султан может вторгнуться в Европу. Вот здесь, где я нахожусь — расположена Турция. Тогда, значит, Венгрия у нас здесь. Франция — там. А наша Англия — вот она. Допустим, он оккупирует Венгрию, и ему остается всего-то колонизировать Францию — и он возле наших рубежей. Я уже не говорю про морской путь. Впрочем, сейчас скажу.

ДОБРОДЕЙТЛ

В следующий раз, милостивый государь. Мне еще нужно сухопутный маршрут уложить в голове.

ПОЛИТОМАН

Да и мне пора в кофейню, дорогой мистер Добродейтл. Ваш покорный слуга.

ДОБРОДЕЙТЛ

Всегда к вашим услугам, сэр.

Явление 12.

ДОБРОДЕЙТЛ один.

ДОБРОДЕЙТЛ

Если мне не изменяет память, он заинтересовался политикой, когда мы вместе были в Бате на водах. Однако с тех пор это безобидное хобби разрослось в манию. Подумать только: игра в политику затмила для него судьбу дочери! Конечно, у каждого свой пунктик. На Дон Кихота ополчились не потому, что он был безумным среди нормальных, а потому, что он был безумен по-своему. Скаред, транжир, суевер, фанатик — все они маленькие донкишоты. И такой вот политоман из кофейни — один из них.

[Вариант: диванный политик. Диван — слово тюркское.]

Мы попадаем в страсти, как в тенёта,

и громоздимся на свои котурны.

Немало воплощений Дон Кихота,

но в большинстве они карикатурны.


Генри Филдинг. Судья в силке. Акт 1

Генри Филдинг

Судья в силке, или Кофейный политикан

ПРОЛОГ

В Элладе славной, что по всем статьям

была законодательницей нам,

правдивый Смех, язвительный до слез,

аттическую соль с собою нес.

Злодеи, невзирая на чины,

всегда бывали изобличены.

Сатирик зло излечивал бичом.

Тогда он не страшился нипочем

публично оподлившуюся знать

публичному позорищу предать.

Так было, но Порок, набравшись сил,

юстицию собою подменил,

в законе он возвел себе оплот —

законодатель он не только мод.

И в обществе, растленном и гнилом,

опасно стало возмущаться злом.

Порок совсем заматерел, и он

законом защищен со всех сторон.

Над мелюзгой — усмейся, но вельмож

своими инвективами не трожь.

И, чтобы не нарваться на пинки,

оружье притупили остряки.

Но Музе надоело шею гнуть —

она вернулась на забытый путь

и, возродив былое мастерство,

разит дракона в логове его.

Нет, к власти мы почтительны весьма —

но той, что служит обществу сама.

А кто людей желает только стричь,

тех не минует обличенья бич.

У этих обитателей высот

Комедия оваций не сорвет.

Пусть бесятся: «Вульгарщина и стыд!»

Зато галерка нас благодарит.

Кто любит правду, тот счастливей всех.

Кто честен, у того в чести и смех.


АКТ ПЕРВЫЙ

Явление 1.

Кабинет в доме ПОЛИТОМАНА.

На столе кипа газет.

Входят

ХИЛАРЕТ и КЛАРИСА.

ХИЛАРЕТ

Как хотите, Клариса, но это чистейшая авантюра. Можно ли положиться на молодого поклонника? Столько всяких мыслей лезет в голову.

КЛАРИСА

Я понимаю! А мне разве после свадьбы не было страшно от всяких мыслей? Тоже не знала, можно ли положиться на мужа. А потом как положилась — и ничего. Муж — он ведь как пугало: страшен, пока вблизи не увидишь.

ХИЛАРЕТ

А если он и вблизи окажется не того?

КЛАРИСА

А вы его переплюньте. Он заведет полюбовницу — а вы заведите аманта.

[Вариант: ухажёра. В оригинале: do you keep a Gallant]

Он шастает по шалманам — а вы устройте дома...

ХИЛАРЕТ

Что?

КЛАРИСА

Салон. И проводите время в свое удовольствие.

ХИЛАРЕТ

Значит, вот это называется «переплюнуть»?

КЛАРИСА

Как бы ни называлось, я предпочитаю именно такую тактику — из принципа. Муж у меня был ходок и вообще паразит. Изменял мне чуть ли не на глазах, все мои денежки спустил на потаскух. В общем, козел. Однако же и я отплатила ему с лихвой! Знаете, есть такие мужья, которым, на манер важных господ, не мешало бы иметь при себе делопроизводителя — для сбережения репутации.

ХИЛАРЕТ

А если бы вы любили мужа?

КЛАРИСА

Так я и любила. Любовь, как говорится, зла — полюбишь и козла. Однако же и я не овечка.

ХИЛАРЕТ

Нет-нет, моему дорогому Константу верить можно. Я думаю так: если полюбила по-настоящему, лучше по-настоящему и верить. Ах, Клариса, легче своротить гору, чем влюбленную женщину.

КЛАРИСА

Не знаю, как там совратить гору, а вообще любовь — это дом на песке.

ХИЛАРЕТ

Любовь всегда любовь, вне зависимости от ее предмета. Порою мы присваиваем любимому существу самые идеальные достоинства. Мы видим его сквозь призму очарования, и это впечатление навсегда останется с нами. Любовь как религия — не нуждается в доказательствах.

КЛАРИСА

По крайней мере, вашему дружку можно верить и без них. Мне это подсказывает опыт — или я вообще не разбираюсь в людя́х. Капитан Констант — мечта любой женщины: и молодой, и красивый, и воспитанный, и благородный, и, само собой, верный. Констант, одним словом. В переводе с античного — постоянный. Как сказал поэт...

[В оригинале: as Mr. Cowley says — как говорит мистер (Абрам) Каули — поэт-сатирик.]

Явление 2.

ПОЛИТОМАН, ХИЛАРЕТ и КЛАРИСА.

ПОЛИТОМАН

А, заладили, как метроном: так-так, так-так! А потом дождемся, что колокол прозвонит: динь-дон! Дождемся, дождемся: где сойдутся две женщины — там непременно зарождается какой-нибудь сюрприз.

КЛАРИСА

Я бы сказала иначе: если сойдутся мужчина и женщина — тогда точно зарождается какой-нибудь сюрприз. Хотя для этого занятия лучше, если сойдутся они, чем две женщины.

ПОЛИТОМАН

И вы что же, моей дочери внушаете такие мысли?

ХИЛАРЕТ

Папенька, в этом нет надобности. Я сама того же мнения.

ПОЛИТОМАН

Мнения! Вот уж нет, никаких мнений я в своем доме не потерплю.

ХИЛАРЕТ (в сторону)

А что ты сделаешь?

ПОЛИТОМАН

Подозреваю, что у кардинала Флери меньше проблем со всей Европой, чем у меня — с этой девицей. Как сказал один античный философ, управлять собой труднее, чем государством. А я скажу так: держать в ежовых рукавицах одну женщину труднее, чем двадцать государств.

ХИЛАРЕТ

По моему скромному мнению, папенька, напрасно вы переживаете за кардиналов и управление государствами больше, чем за семейный бизнес. На кой вам трудности какого-то Дона Карлоса? Вот если бы он был моим женихом...

ПОЛИТОМАН

Что?!! Не допущу! Ни за какие сокровища! Да вы понятия не имеете, что такое этот Дон Карлос! Я вам сейчас открою глаза...

ХИЛАРЕТ

О, нет! Всё равно я не смыслю ни бельмеса в этой вашей дипломантии.

[Пояснения.

Ни бельмеса — слово тюркское, возможно, турецкое. Как выяснится через несколько минут, Политомана заклинило на турецкой теме. Юмор, однако, состоит в том, что турки не собираются завоевывать Англию, однако это успешно делает их цивилизация. В язык вошли слова тюркского происхождения, употребляемые в том числе в доме Политомана, а сам Политоман не пьет ничего, кроме кофе (надо полагать, по-турецки).

Дипломантия — в оригинале: Nay, I do not understand one Word of your Politicks. Я думаю, Хиларет это говорит с иронией. Я придумал слово, в котором смешались дипломатия, хиромантия, мания.]

ПОЛИТОМАН

Весьма прискорбно! Разве это было бы возможно, если бы вы читали газеты, а не романы? Да одна заметка из новостного листка содержит больше смысла, чем любая эпопея!

ХИЛАРЕТ

Больше вымысла — это пожалуй. Из газет я читаю только «Северную Аврору», потому что ведь других — нет.

[Пояснения.

Едва заметная аллюзия на «Собачье сердце».

«Северная Аврора» — аллюзия, разумеется, на Пушкина. В оригинале: Whitehall Evening Post. Вариант исключительно хулиганский — «Утренняя Звезда», т. е. «Морнинг Стар».]

ПОЛИТОМАН

Как это нет! Я могу назвать сорок, а то и пятьдесят газет, которые необходимо прочитывать ежедневно. А по субботам — даже восемьдесят. И только неукоснительно держась этой методы, через год вы будете разбираться в политике не хуже самого опытного и проницательного э́ксперта из нашего кофейного клуба. Итак, чем тратить время на политес, углубитесь лучше в политику.

ХИЛАРЕТ

Извините, папенька, но вы, по-моему, в ней уже просто погрязли.

ПОЛИТОМАН

Какое заблуждение! Какое растление ума! Вас совратил с пути истинного один молокосос (я даже догадываюсь кто). О, вы еще доживете до моего звездного часа, когда мою голову признают одной из величайших в Англии. Разве я не предсказывал три года назад, что Гибралтар будет либо наш, либо не наш? И разве мой прогноз не оправдался? И всё равно ваш отец — дилетант, он выжил из ума, лучше бы он оставался бизнесменом и не лез в политику... Я вас вижу насквозь! Но если бы я не лез в политику, что стало бы с моими фантастическими планами, плодами моих грез? Я приготовил двадцать разнообразных прожектов и могу внести их в парламент немедленно. Они стяжают мне великую славу и послужат интересам государства! Знаете ли вы, что я измыслил, как погасить внешний долг Англии, не потратив ни одного пенни?

ХИЛАРЕТ

А вы сами заработаете на этом предприятии хотя бы один пенни?

ПОЛИТОМАН

Нет, нет и нет! Когда речь идет о государственном благе, упоминать деньги просто кощунственно. Я не взял бы даже двадцать тысяч фунтов за свою идею. Мой прожект три года хранится у одного депутата Палаты Общин, который твердо обещал пролоббировать его в парламенте в самое ближайшее время, хотя и не в этой сессии.

ХИЛАРЕТ (про себя)

И не в этом веке вообще.

ПОЛИТОМАН

Вам, конечно, не терпится узнать, в чем состоит мой сверхъестественный план? Элементарно! Потребуется всего-навсего изобрести машину, которая волоком доставит наш торговый флот за сто миль отсюда. И нам откроется путь в Ост-Индию через Средиземноморье.

ХИЛАРЕТ

Желаю успеха вашей сверхъестественной утопии. Но уже поздно, сэр. Спокойной ночи.

Уходят ХИЛАРЕТ и КЛАРИСА.

Явление 3.

ПОЛИТОМАН один.

ПОЛИТОМАН

Какая там спокойная ночь! Я лишился покоя из-за Турции. Она явно что-то затевает. Я не засну, пока не проникну в замыслы турок. Неужели они на самого германского императора замахнулись? Так ведь это чревато новой венгерской кампанией! А вдруг они на этом не успокоятся и двинут свои галеры в наши проливы? Страшно даже представить последствия! Ну, ничего, я не доживу, а после меня хоть...

Явление 4.

ПОЛИТОМАН, БУЛЬК.

БУЛЬК

Катастрофа, сосед Политоман! До чего мы дожили! Наши дела просто аховые!

ПОЛИТОМАН

Господи, спаси нас! Что, эстафета о выступлении турок?

БУЛЬК

Нет, депеша о смерти дофина.

ПОЛИТОМАН

Да, дела и так не ахти, а это, что называется, последний аккорд! Впрочем, я рад вашему визиту, мистер Бульк. Мы приятно проведем время, обсуждая это несчастье. Располагайтесь поудобнее, закуривайте. Надеюсь, теперь ничто не помешает Дону Карлосу внедриться в Италию.

БУЛЬК

Боюсь, что так.

ПОЛИТОМАН

Простите?

БУЛЬК

Боюсь, мы недооцениваем исходящую от него опасность.

ПОЛИТОМАН

От Дона Карлоса, мистер Бульк?

БУЛЬК

От кого же еще! Теперь-то он покажет своё истинное лицо.

ПОЛИТОМАН

Сэр, его истинное лицо — пустое место. Это не голова (С). Это нуль в европейских делах. Вот турецкая экспансия, доложу я вам, — действительно вызывает тревогу. Я пытаюсь разгадать, чем вызваны таинственные приготовления, и прихожу к выводу, что мне этот предмет совершенно непонятен.

БУЛЬК

Не слишком ли далеко вы зашли, когда несчастье у самого порога? На Западе сгущаются тучи, а вы глядите на Восток. Со смертью дофина Дон Карлос становится сильным до ужаса...

ПОЛИТОМАН

То есть вы хотели сказать: император становится сильным до ужаса?

БУЛЬК

Этот ваш император — просто пшик!

ПОЛИТОМАН

А ваш Дон Карлос — просто швах, мистер Бульк!

Смотрят друг на друга со снисходительным неодобрением.

БУЛЬК

Дорогой сосед, как вы полагаете: насколько обширна территория Тосканы?

ПОЛИТОМАН

Территория Тосканы? Как я полагаю? Насколько обширна? Эй, Личард, еще табаку! Значит, Тоскана? Я полагаю, не меньше Франции... Пожалуй, даже побольше.

БУЛЬК

Побольше Франции! Шутить изволите, сосед! Вы бы еще сказали, что эта трубка величиной с пушку. Тоскана, сэр, — это город. И если целый гарнизон вторгнется в Тоскану — в город Тоскану...

[Пояснение. На самом деле Тоскана была не городом, а Великим Герцогством — А.Ф.]

ПОЛИТОМАН

А я вам сейчас докажу, что вы ошибаетесь, сэр! Личард, принесите карту Европы.

БУЛЬК

Возможно, вы сильны в политике, но не в географии, сэр.

ПОЛИТОМАН

В этой географической политике я посильнее вас и вообще кого бы то ни было!

Явление 5.

ПОЛИТОМАН, БУЛЬК и ЛИЧАРД.

ЛИЧАРД

Сэр, вашей дочери нигде нет! Ее не могут найти!

ПОЛИТОМАН

Я не могу найти слов для возмущения вашим недомыслием в вопросах политики, сэр! Вы мне просто завидуете, сэр!

БУЛЬК

Завидую, сэр? Да где же карта?

ПОЛИТОМАН

Не надо! У меня все карты в голове. У меня не голова, а колода... то есть атлас. Целый атлас мира.

ЛИЧАРД

Сэр! Ваша дочь...

БУЛЬК

Если атлас заменяет вам голову, я представляю, куда это вас заведет, сэр.

ПОЛИТОМАН

Да уж не так далеко, чтобы назвать Тоскану городом, хотя бы за это мне пожаловали всё Тосканское королевство, превосходящее по площади Францию, сэр.

БУЛЬК

А я не осмелился бы сравнивать их, даже если бы меня сделали королем Франции и мэром Тосканы заодно, сэр.

Явление 6.

ПОЛИТОМАН, БУЛЬК, ЛИЧАРД и АФФЕКТ.

АФФЕКТ

Потрясающая новость, джентльмены! Его больше нет!

ПОЛИТОМАН

Что, еще одна смерть? Кого больше нет?

АФФЕКТ

Кризиса. Дофин жив и здоров.

ПОЛИТОМАН

Да, это прекрасная новость.

БУЛЬК

А сведения точные?

АФФЕКТ

Архиточнейшие. Прямо из канцелярии министерства.

ПОЛИТОМАН

Вы просто ангел, мистер Аффект! Ваша новость возрождает меня.

ЛИЧАРД

Сэр! Боюсь, как бы моя новость не убила вас. Мисс Хиларет, ваша дочь, ушла из дому в неизвестном направлении!

ПОЛИТОМАН

Ушла из дому? Что ж, это слегка огорчает меня. Но счастье оттого, что дофин жив и здоров, перевесило бы потерю хоть двадцати дочерей. Но, джентльмены, к сожалению, я вынужден вас покинуть, дабы расследовать это происшествие.

БУЛЬК

Главное: не теряйте оптимизма, сэр. Разве может хоть что-нибудь омрачить радость, которую вы только что испытали! Всё личное должно померкнуть перед государственным!

Все уходят.

Явление 7.

Улица.

ДРЕБАДАН, ШЛЁНДЛ.

ДРЕБАДАН

Постой! Неужели ты хочешь сбежать из нашей веселой компании ради какой-то очередной юбки? Да чтобы все эти шлёндры загнулись от дурной болезни! Развратили всех моих собутыльников — ну, это еще полбеды. Но почему я из-за этого должен страдать? Сколько мне еще ложиться в четвертом часу утра ни в одном глазу? Да если бы все фемины разом провалились в пекло, я пожелал бы им добраться поскорее и выпил на посошок.

ШЛЁНДЛ

А я кинулся бы за ними в это самое пекло. Ведь это прекрасный пол! А как звучит: фемина! Лучшее из слов! Какая музыка! Магия! Марк Антоний рачительно употребил своё достояние, бросив целый мир ради женщины: он завладел сокровищем по бросовой цене.

ДРЕБАДАН

А по мне, если бы он вместо бабелины приобрел бочку доброго кларета, выиграл бы гораздо больше.

ШЛЁНДЛ

Вино — это прелюдия к любви. Оно возбуждает наши предвкушения. Бутылка — это лишь первая ступень одра наслаждений. Дикари пьют ради опьянения, а любовники — ради куража.

ДРЕБАДАН

Что за профанация — божественный напиток использовать для такой убогой цели!

ШЛЁНДЛ

Напротив, для янтарных гроздьев это самое прекрасное употребление. И для Бахуса во всей божественной табели о рангах не найдется высшего звания, чем камер-юнкер Венеры.

ДРЕБАДАН

Да чтоб я больше не пил ни капли, кроме какой-нибудь поганой пинты в день, если еще раз пойду в кабак с субъектом, который норовит смотаться после первой бутылки! Да лучше я вступлю в клуб трезвенников, которые пьют из наперстков из опасения, что вино разбудит в них фантазию раньше, чем они созреют для элементарного понимания своих слов. Скорее я буду пить кофий с каким-нибудь маньяком, сбрендившим от политики, чай — со старой девой или крюшон с каким-нибудь господинчиком, но не вино со своими дружками. Доводить их до кондиции, а потом передавать всяким профурсеткам...

ШЛЁНДЛ

Что ты злишься, как вакханка, в самом апогее узревшая падение своего любовника!

[В оригинале: Why, thou art as ill-natured and as angry as a Woman would be, who was disappointed in the last Moment, when her Expectations were at the highest.]

ДРЕБАДАН

Так ведь это тоже облом, хотя и другого рода.

ШЛЁНДЛ

Мужчина лучше всего вступает во взаимодействие с женщиной в состоянии легкого охмеления. Еще одна бутылка отнимет у меня способность к любому взаимодействию вообще.

ДРЕБАДАН

И прекрасно! Тогда тебя вынесут на щите! Джентльмен не имеет права дезертировать из трактира, как солдат — с поля брани. А вы, денди, норовите откосить от того и от другого, прячась за бабьи юбки. Меня от вас с души воротит, как солдата от шкурников. Поэтому, сэр, пеняйте на себя, если я, увидев вас на улице, перейду на другую сторону.

ШЛЁНДЛ

Смилуйся, дорогой Силен. Я ненадолго отойду по надобности и сейчас вернусь. Вот тогда я поступлю в твое распоряжение и под слоганом «Смерть Бургундскому!» буду сражаться на его уничтожение, пока не паду, как подкошенный.

[Пояснение.

Смерть Бургундскому!

В оригинале: Burgundy shall be the Word. Под слоганом я подразумеваю боевой клич (на гэльском: sluagh-ghairm).]

ДРЕБАДАН

Что ж, я вижу, что ты честный собутыльник, и охотно пойду тебе навстречу. Можешь пить за всех своих шлёндр. Кроме того, открою одну тайну: в какой-то момент вино тебе их всех заменит. Для человека с фантазией бутылка — лучшая сводня. Она кинет тебе в руки хоть самую надменную ломаку, хоть самую отъявленную кокетку в этом городе. Ты будешь обладать ее прелестями, какие бы художества она ни откалывала. А потом ее прелести так развернутся, что этого не сумеет изобразить никакое художество. И поутру, упившись наслаждением в дребадан, ты пробуждаешься — а рядом ни жены, ни детей, заделанных по пьянке.

ШЛЁНДЛ

Воистину — опьяняющая картина!

ДРЕБАДАН

Именно так, дружище. Если твоя воображаемая красотка — порядочная, ты посрамишь ее добродетель, если развратница — вынудишь ее краснеть со стыда. В общем, я займусь пополнением наших запасов и буду тебя ждать. (Уходит, напевая: «Налей, налей стаканы»)

[Пояснение. Шутка. Это «Застольная» Бетховена, которой этот персонаж, конечно, петь не мог. Впрочем, в оригинале: Fill every Glass. (Sings).]

Явление 8.

ШЛЁНДЛ один.

ШЛЁНДЛ

Вот в этом он весь. У этого душа никогда не уходит в пятки, потому что она у него в глотке. Он вечно что-то глотает, не зная пресыщения. И опьянения тоже: на это способна скорее бочка вина, только не он. Жаль, что я из другого теста. А голова у меня вообще из папье-маше, черт бы ее побрал! Только погребешь spiritus vini в своей утробе — как этот spiritus воспаряет к кумполу. Впрочем, это самое подходящее состояние для какой-нибудь легкой авантюры. Вот бы мой добрый гений — а для кого-то злой — послал мне подходящий объект! Ха, вот и он — подходящий! Дьявол услышал мою мольбу!

Явление 9.

ШЛЁНДЛ, ХИЛАРЕТ.

ХИЛАРЕТ

Вот ведь напасть! Из-за этого уличного побоища я потеряла служанку, а сама не знаю, куда идти. Что же мне делать?

ШЛЁНДЛ

Клянусь честью, вот она — авантюра!

ХИЛАРЕТ

Боже милостивый! Кто вы, сэр?

ШЛЁНДЛ

Шевалье, мадам! Рыцарь — странствующий, или, вернее, шлёндающий шевалье.

[Пояснение. Не думайте, что «шлёндающий рыцарь» — моя вольность. В оригинале: A Cavalier, Madam, a Knight-Errant rambling about the World in quest of Adventures. В оригинале его имя - Рэмбл (Ramble)]

Я ночной авантюрист. Меня зовут Джек. Моё хобби — разорять вдов, бесчестить девиц, сокращать число хулиганов и увеличивать поголовье рогоносцев. В общем, я джентльмен удачи.

ХИЛАРЕТ

В таком случае, удачи вам, джентльмен. (Пытается уйти.)

ШЛЁНДЛ (преграждает ей дорогу)

Мадам, моя вылазка в самом начале, а первая удача уже улыбается мне. Ну, улыбнитесь же!

ХИЛАРЕТ

Оставьте меня, сэр! Я не имею ничего общего с вашим хобби.

ШЛЁНДЛ

Зачем же так категорично, мадам? Насколько я могу судить, ваша профессия очень даже подходит к моему хобби. Мы прямо как поп с монашкой — идеальная пара.

ХИЛАРЕТ

Моя профессия?

ШЛЁНДЛ

Мадам, я имею некоторое представление об уставе вашего монастыря. Пожалуй, я даже знаком с вашей аббатисой. Я только неделю назад ступил на сушу, а уже опробовал с полдюжины ваших сухопутных галер.

[Пояснение. В оригинале нет. «Сухопутная галера» — иносказательное наименование проститутки — взято мною из «Отелло».]

ХИЛАРЕТ

Сэр, вы пьяны и несете какую-то околесицу. Не знаю, на каких галерах вы были, но я — не то, что вы думаете, поэтому я готова простить вашу неучтивость.

ШЛЁНДЛ

Скажите, какая важная птица! Может, мы с вами одного и того же аристократического происхождения? Только вот что, милочка моя, что мне за дело до вашего статуса! Кто ваш папенька, разъезжает ли он в каретах цугом или сам сидит на козлах — это мне без разницы. Я чувствую себя превосходно в объятиях хоть жены боцмана, хоть одалиски Великого Могола.

ХИЛАРЕТ

Сэр, у вас вид джентльмена, и я уверена, что вы просто заблуждаетесь на мой счет. Да, я понимаю, довольно странно увидеть честную женщину в эту пору на улице...

ШЛЁНДЛ

Да, странновато...

ХИЛАРЕТ

Но когда вы узнаете мою историю, то вы, конечно, сами придете мне на помощь. Иначе и быть не может. Дело в том, что этой ночью я бежала из отчего дома, чтобы отдаться возлюбленному — в руки, а вы что подумали? Со мной была служанка, но мы попали в уличную драку, бежали и потеряли друг дружку. Теперь, сэр, вы всё знаете, и я полагаюсь на ваше благородство. Если вы поможете женщине выпутаться из опасного положения, вы заслужите не только мою признательность, но и дружбу одного очень порядочного господина.

ШЛЁНДЛ

Этому господину я готов быть не другом, а покорнейшим слугой. Но вас я нахожу слишком соблазнительной, чтобы сохранять для другого. Окажись вы тем, за что я вас поначалу принял, я расстался бы с вами без сантиментов. Но сейчас я разглядел, что аристократизм прямо-таки впечатан в ваш лоб. (В сторону.) Пусть побудет герцогиней, если ей хочется. Проще раздавать воображаемые титулы, чем отсутствующие деньги.

ХИЛАРЕТ

Теперь вы перегибаете палку уже в другую сторону.

ШЛЁНДЛ

Миледи, этот фортель изобличает вашу незаурядность. Вы или аристократка, или то, что я подумал с самого начала. Убогие благопристойные буржуазки живут строго по регламенту. Они и вообразить не в состоянье такого благородного безумства. Выкрутасы, вроде ваших, доступны только тем, кто способен вознестись над своей репутацией.

ХИЛАРЕТ (в сторону)

Его самого занесло...

ШЛЁНДЛ

Так вот, душа моя, не знаю, «светлость» вы или нет, но вам придется посетить это заведение и уговорить вместе со мною бутылочку бордо.

ХИЛАРЕТ (в сторону)

Есть только одно средство отделаться от него.

ШЛЁНДЛ

Летим, ангел мой! О, какая милая, нежная ручка!

ХИЛАРЕТ

Будь я уверена, что моя честь вне опасности...

ШЛЁНДЛ

Ну, так и будьте уверены. Даю в залог... что же я даю... (Про себя.) Только не часы, конечно.

ХИЛАРЕТ

Но моя репутация не пострадает?

ШЛЁНДЛ

Тому порукой ночная тьма. (Про себя.) Честь! Репутация! Уличные девицы разучили новую песню. Долго же я не был в Англии!

ХИЛАРЕТ

Вы ведь не сможете меня вечно любить.

ШЛЁНДЛ

Отчего же? Смогу и вечно! Не сомневайтесь.

ХИЛАРЕТ

Но вы же не слишком...

ШЛЁНДЛ

Только слишком! А как же иначе!

ХИЛАРЕТ

Но вы будете почтительны?

ШЛЁНДЛ

О, разумеется! (В сторону.) Вот что ей нужно! А я думал — деньги...

ХИЛАРЕТ

Что ж, тогда я рискну. Тут как раз на углу я заметила харчевню. Идите, а я за вами.

ШЛЁНДЛ

Воспитание не позволяет. Идите вы первая.

ХИЛАРЕТ

Ах, не беспокойтесь. Я хочу идти за вами.

ШЛЁНДЛ

Чтобы подставить мне подножку? Или вас смущает мой непрезентабельный костюм? Не беспокойтесь: я честный морской волк, и чтоб меня черти забрали, если я попробую покуситься на вас.

ХИЛАРЕТ

Покуситься? Что вы такое говорите?

ШЛЁНДЛ

Хотите фунт настоящего индийского чаю? Такого сейчас уже нет.

ХИЛАРЕТ

Сэр, не искушайте меня.

ШЛЁНДЛ

Не хотите чаю? Мне это нравится. Я думаю, вы совсем недавно пошли на панель. Однако мое терпение истощается. Если вы такая нежная барышня и вам нужны церемонии — пожалуйста, я согласен.

ХИЛАРЕТ

Сэр, вы переходите границы!

ШЛЁНДЛ

Что вы играете со мной? Неужели вам непонятно, что я совсем недавно сошел на берег, а до этого полгода видел одни облака на небе да матросов вокруг. И сейчас появление женщины для меня так же томительно, как возвращение солнца на небо Гренландии после полярной ночи. Я не какой-нибудь пресыщенный петиметр, для которого женщина — только десерт. Нет, у меня брюхо сводит от голода, а ты для меня — овсянка.

[Пояснение. То есть птица. В оригинале именно так: Ortelan. Другой вариант: шутка переводчика: а ты моя... ты ж моя перепелочка. Поймут любители белорусского фольклора. А вообще-то в оригинале тоже этнический колорит — французский: and you are an Ortelan.]

ХИЛАРЕТ (возмущенно)

Овсянка, сэр?!! Это птица?

ШЛЁНДЛ

Естественно, не каша. И я тебя съем! Или чтоб я только этой кашей и питался. (Хватает ее в объятия.)

ХИЛАРЕТ

Я позову полицию!

ШЛЁНДЛ

Лучше не противоречьте природе, это опасно. Впрочем, опасности — моя стихия. Ну же, моя маленькая Венера! Сдавайся, или я возьму тебя силой!

ХИЛАРЕТ

Помогите! Насилуют! Насилуют!

ШЛЁНДЛ

Потише! Не надо играть так натурально, а то еще подумают, что ты действительно сопротивляешься.

ХИЛАРЕТ

Спасите! Насилуют!

Явление 10.

ШЛЁНДЛ, ХИЛАРЕТ, ДУББИН, полицейские.

ДУББИН

Взять его!

ШЛЁНДЛ

Назад, канальи! Не видите — мы играем.

ДУББИН

Нет, сэр, это вам следовало бы отступить, а то вы уже заигрались. Мадам! Вы обвиняете этого субъекта в насилии над вами?

ХИЛАРЕТ

Я слова не могу вымолвить от страха!

ДУББИН

И не надо. Абсолютно очевидное и явное изнасилование. Сэр, вы маньяк, что ли, если кидаетесь на женщин прямо в публичном месте?

ХИЛАРЕТ

Умоляю вас, господин полицейский, не оставляйте меня и проводите в безопасное помещение.

ДУББИН

Будьте уверены, мадам, уж мы-то доставим вас, куда надо. Уж мы-то вас не выпустим, пока не установим все факты.

ШЛЁНДЛ

Что ж, если мне придется провести ночь в обществе этих господ, я прихвачу и вас за компанию, миледи! Мистер констебль! Я вышел на свой обычный мирный моцион, а эта женщина пыталась совершить надо мной развратные действия. В противном случае она угрожала обвинить меня в совершении таковых действий над нею самой.

ХИЛАРЕТ

Подонок!

ШЛЁНДЛ

Да, миледи, а вы как думали? Пусть вас накажут в назидание другим. Хороши у нас порядки, если трезвый джентльмен подвергается на улице нападению женщин!

ХИЛАРЕТ

Ради всего святого! Как можно верить ему!

ДУББИН

Увы, мадам, у нас имеются только его слово против вашего, два огульных обвинения. Мы обязаны взять вас обоих под стражу. А утром состоится разбирательство. (ХИЛАРЕТ) Не расстраивайтесь, мы соберем все факты насчет вас.

ХИЛАРЕТ

Какое бедствие для честной женщины!

ДУББИН

Если вы честная женщина, этот джентльмен будет повешен за попытку похитить у вас честь. Если же нет, то вы подвернетесь бичеванию за клевету, ибо он не мог лишить вас того, чего не было.

ХИЛАРЕТ

Я растерялась от страха. Но сейчас, мистер констебль, я готова взять свои слова назад, лишь бы только вы отпустили меня.

ДУББИН

Это очень подозрительное заявление, и оно будет использовано против вас.

ШЛЁНДЛ

На воре и шапка горит.

ДУББИН

Увести их!

ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Надо же, а с виду приличная женщина.

ШЛЁНДЛ

Чтобы черти драли этих приличных женщин! С ними нельзя иметь дела: тебя или окрутят, или повесят.

Они куда как ловки,

и в их руках равны

объятиям веревки,

объятия жены.

Уходят.


Генри Лонгфелло. Excelsior!

Над Альпами смеркался день.

Одной из горных деревень

шел юный путник, стяг развив.

На стяге пламенел призыв:

— Excelsior!*


Был путник изнурен, но взор

пылал, как лезвие, остер.

И стяг глаголал языком**,

что в этом крае незнаком:

— Excelsior!


Уже не виделось ни зги.

В селе пылали очаги,

однако ледники вдали,

сильнее путника влекли —

Excelsior!


— В горах провалы глубоки, —

остерегали старики. —

Сухих деревьев сторонись!

Но голос смелый рвался ввысь:

— Excelsior!


— Там громыхает камнепад

и смертью оползни грозят

Куда, несчастный, ты идешь?

А он в ответ одно и то ж:

— Excelsior!


Сказала девушка ему:

— Что тянет так тебя во тьму?

Останься тут и счастлив будь!

Но он вздохнул, продолжив путь:

— Excelsior!


И Сен-Бернардский перевал,

где монастырь, он миновал.

Монахи вздрогнули, молясь,

когда округу крик потряс:

— Excelsior!


И сенбернар нашел потом

лишь тело, схваченное льдом,

и всё же мертвая рука

не отрывалась от древка.

Excelsior!


Красив и в смерти, будто лев,

лежал он, гордо стяг воздев.

И с неба голос молодой

сорвался павшею звездой:

— Excelsior!


* Excelsior! – Выше!

** См.: стязи глаголютъ (Слово о полку Игореве)


Henry Wadsworth Longfellow

Excelsior!


The shades of night were falling fast,

As through an Alpine village passed

A youth, who bore, 'mid snow and ice,

A banner with the strange device,

Excelsior!


His brow was sad; his eye beneath,

Flashed like a falchion from its sheath,

And like a silver clarion rung

The accents of that unknown tongue,

Excelsior!


In happy homes he saw the light

Of household fires gleam warm and bright;

Above, the spectral glaciers shone,

And from his lips escaped a groan,

Excelsior!


"Try not the Pass!" the old man said;

"Dark lowers the tempest overhead,

The roaring torrent is deep and wide!"

And loud that clarion voice replied,

Excelsior!


"O stay," the maiden said, "and rest

Thy weary head upon this breast!"

A tear stood in his bright blue eye,

But still he answered, with a sigh,

Excelsior!


"Beware the pine tree's withered branch!

Beware the awful avalanche!"

This was the peasant's last Good-night,

A voice replied, far up the height,

Excelsior!


At break of day, as heavenward

The pious monks of Saint Bernard

Uttered the oft-repeated prayer,

A voice cried through the startled air,

Excelsior!


A traveller, by the faithful hound,

Half-buried in the snow was found,

Still grasping in his hand of ice

That banner with the strange device,

Excelsior!


There in the twilight cold and gray,

Lifeless, but beautiful, he lay,

And from the sky, serene and far,

A voice fell, like a falling star,

Excelsior!


Роберт Саути. Божий суд над злым епископом

Дожди без перерыва всё лето шли,

и урожая нивы не принесли.

Свела людей усилья на нет судьба,

в Германии погнили в тот год хлеба.


Голодомор, неистов, там лютовал.

Зато Гаттон-епископ не бедовал:

по правилам сквалыги живя всегда,

свои заполнил риги он на года.


Народ молил о хлебе, стучась к нему.

«Проклятое отребье! Я вас уйму!», —

кипя негодованьем, решил Гаттон.

И огласил посланье к народу он:


«Несчастные, открою вам закрома,

чтоб вы могли зимою есть задарма!»

И, на призыв ответя, к нему спешат

мужчины, жены, дети — и стар и млад.


Вся беднота нагая на пир пришла.

Он всех зазвал в сараи и сжег дотла.

Взывали о пощаде, но не спаслись.

«Я вывел зла исчадий — голодных крыс.


Был костерок на славу. Я рад, зане

признательна держава должна быть мне.

Теперь я твердо знаю: все грызуны

в счастливом нашем крае истреблены»


Он пировал, такое содеяв зло,

и восхищён собою он был зело.

Добрался до кровати и, помолясь,

почил он сном дитяти — в последний раз.


Вошел в он в час рассвета в портретный зал —

но своего портрета не увидал.

Пустое место в раме. Дрожит Гаттон:

«Зубастыми гостями я посещен!»


И тут батрак Гаттону приносит весть:

«Мой господин, урону от крыс не счесть!

От нечисти в амбаре темным-темно.

Сожрали эти твари твое зерно»


«Впрямь дело здесь нечисто». Другой вослед

вбегает: «Крыс-то! Крыс-то! Нам спасу нет!

И так уж горя много, терпеть нет сил.

Беги, хозяин! Бога ты прогневил.


Тебя за грех вчерашний карает он».

«Укроюсь в рейнской башне — решил Гаттон. —

Весь край наш обыщите, но рейнский форт —

вернейшее укрытье от крысьих орд»


И Рейн без промедленья он пересек

«Здесь бурное теченье, поток глубок,

и неприступны стены, и берег крут.

Спасенье, несомненно, найду я тут»


Замкнулся он в темнице, наверх взошел

и, жаждая забыться, упал на пол.

Тут в башне одинокой раздался вой.

Два пламенные ока перед собой


Гаттон узрел. Злодея бросает в пот.

Вгляделся, холодея: а это кот.

В предчувствии кошмара епископ скис.

Беснуется котяра: он чует крыс.


Пошла потоком лютым зверей орда.

И берег был не крут им, мелка — вода.

Препоны все мгновенно они снесли

и облепили стену — и поползли...


Чудовищные силы со всех сторон

стекались, имя было им — легион.

Никто еще не мыслил игрой ума

таких кошмарных чисел. Быть может — тьма?


И пред распятьем кротко епископ пал,

молился он и четки перебирал.

Да только на колени он падал зря.


Лишь зубы о каменья сильней остря,

они, прорваться силясь, скребли всё злей...

И вдруг ему явились из всех щелей.

Ватаги тьмы крысиной, соединясь,

нахлынули лавиной и вгрызлись враз.


Уймешь голодных крыс ли? Им несть числа!

Скелет его изгрызли вплоть до мосла.

Чудесную внемли весть и ей дивись:

приходит справедливость и в виде крыс.


Robert Southey

God's Judgment on a Wicked Bishop


The summer and autumn had been so wet,

That in winter the corn was growing yet,

'Twas a piteous sight to see all around

The grain lie rotting on the ground.


Every day the starving poor

Crowded around Bishop Hatto's door,

For he had a plentiful last-year's store,

And all the neighbourhood could tell

His granaries were furnish'd well.


At last Bishop Hatto appointed a day

To quiet the poor without delay;

He bade them to his great Barn repair,

And they should have food for the winter there.


Rejoiced such tidings good to hear,

The poor folk flock'd from far and near;

The great barn was full as it could hold

Of women and children, and young and old.


Then when he saw it could hold no more,

Bishop Hatto he made fast the door;

And while for mercy on Christ they call,

He set fire to the Barn and burnt them all.


"I'faith 'tis an excellent bonfire!" quoth he,

"And the country is greatly obliged to me,

For ridding it in these times forlorn

Of Rats that only consume the corn"


So then to his palace returned he,

And he sat down to supper merrily,

And he slept that night like an innocent man;

But Bishop Hatto never slept again.


In the morning as he enter'd the hall

Where his picture hung against the wall,

A sweat like death all over him came,

For the Rats had eaten it out of the frame.


As he look'd there came a man from his farm –

He had a countenance white with alarm;

"My Lord, I open'd your granaries this morn,

And the Rats had eaten all your corn"


Another came running presently,

And he was pale as pale could be,

"Fly! my Lord Bishop, fly," quoth he,

"Ten thousand Rats are coming this way.

The Lord forgive you for yesterday!"


"I'll go to my tower on the Rhine", replied he,

"'Tis the safest place in Germany;

The walls are high and the shores are steep,

And the stream is strong and the water deep"


Bishop Hatto fearfully hasten'd away,

And he crost the Rhine without delay,

And reach'd his tower, and barr'd with care

All the windows, doors, and loop-holes there.


He laid him down and closed his eyes...

But soon a scream made him arise,

He started and saw two eyes of flame

On his pillow from whence the screaming came.


He listen'd and look'd... it was only the Cat;

And the Bishop he grew more fearful for that,

For she sat screaming, mad with fear

At the Army of Rats that were drawing near.


For they have swum over the river so deep,

And they have climb'd the shores so steep,

And up the Tower their way is bent,

To do the work for which they were sent.


They are not to be told by the dozen or score,

By thousands they come, and by myriads and more,

Such numbers had never been heard of before,

Such a judgment had never been witness'd of yore.


Down on his knees the Bishop fell,

And faster and faster his beads did he tell,

As louder and louder drawing near

The gnawing of their teeth he could hear.


And in at the windows and in at the door,

And through the walls helter-skelter they pour,

And down from the ceiling and up through the floor,

From the right and the left, from behind and before,

From within and without, from above and below,

And all at once to the Bishop they go.


They have whetted their teeth against the stones,

And now they pick the Bishop's bones:

They gnaw'd the flesh from every limb,

For they were sent to do judgment on him!


Шарль Бодлер. Медитация (Созерцание)

Печаль моя, умней и набирайся силы.

К нам сумерки ползут? Так что же? Поделом:

тебя влекло во мглу — она и подступила,

в ком возбуждая страх, кого дурманя сном.


Пусть на холопский пир сбегаются кутилы,

стегаемы страстей безжалостным кнутом,

чтоб их самих потом от оргии мутило.

Ты протяни, Печаль, мне руку — и уйдем


в себя! Прочь от рабов, чтоб больше я не знал их!

Прошедшие Года в одеждах обветшалых

с балконов облаков сочувственно глядят,

и Совесть, из глубин восстав, не бьет жестоко.

Ты видишь: отпылал над аркою закат,

и траурный покров к нам тянет Ночь с Востока.


Charles Pierre Baudelaire. Recueillement


Sois sage, ô ma Douleur, et tiens-toi plus tranquille.

Tu réclamais le Soir; il descend; le voici:

Une atmosphère obscure enveloppe la ville,

Aux uns portant la paix, aux autres le souci.


Pendant que des mortels la multitude vile,

Sous le fouet du Plaisir, ce bourreau sans merci,

Va cueillir des remords dans la fête servile,

Ma Douleur, donne-moi la main; viens par ici,


Loin d’eux. Vois se pencher les défuntes Années,

Sur les balcons du ciel, en robes surannées;

Surgir du fond des eaux le Regret souriant;

Le Soleil moribond s’endormir sous une arche,

Et, comme un long linceul traînant à l’Orient,

Entends, ma chère, entends la douce Nuit qui marche.


Адам Мицкевич. Бахчисарай

Дворец Гирея пуст. Средь пышных анфилад,

где власти был чертог и страстного угара

и где визири лбом о пол стучали яро,

то скачет саранча, то аспиды скользят.


Здесь повителью зал как будто с бою взят:

витражное окно не вынесло удара,

и, словно для очей иного Валтасара,

Природою самой начертано: "Распад".


И лишь гаремного фонтана изваянье

без изменения оставлено одно.

И продолжает ключ, струящийся в фонтане,

печально источать жемчужных слез зерно.

Где страсти, роскошь, власть, земель завоеванье?

Всё в мир небытия водой унесено.


Adam Bernard Mickiewicz. Bakczysaraj


Jeszcze wielka, już pusta Girajów dziedzina!

Zmiatane czołem baszów ganki i przedsienia,

Sofy, trony potęgi, miłości schronienia,

Przeskakuje szarańcza, obwija gadzina.


 Skróś okien różnofarbnych powoju roślina,

Wdzierając się na głuche ściany i sklepienia,

Zajmuje dzieło ludzi w imię przyrodzenia

I pisze Baltazara głoskami "Ruina".


W środku sali wycięte z marmuru naczynie;

To fontanna haremu: dotąd stoi cało,

I perłowe łzy sącząc, woła przez pustynie:


Gdzież jesteś, o miłości, potęgo i chwało?

Wy macie trwać na wieki, źródło szybko płynie;

O! hańbo, wyście przeszły, a źródło zostało...


Ричард Шеридан. Дуэнья. Акт 3

АКТ ТРЕТИЙ

Сцена 1.

Библиотека в доме ДОНА ЖЕРОМА.

Входят ДОН ЖЕРОМ и СЛУГА.

ДОН ЖЕРОМ

В жизни со мной не происходило ничего подобного! Луиса бежала с Изааком Мендозой – практически с собственным мужем! Невообразимо!

СЛУГА

Ее горничная, сеньор, говорит, что вы им разрешили погулять по саду. В это время кто-то потихоньку отворил калитку, и потом уже никто их не видел.

СЛУГА уходит.

ДОН ЖЕРОМ

Уму непостижимо! Здесь таится какая-то инфернальная интрига, и я не в силах ее постичь.

Входит другой СЛУГА с письмом.

СЛУГА

Сеньор, вам письмо от господина Мендозы.

СЛУГА уходит.

ДОН ЖЕРОМ

Надеюсь, оно прольет свет на эту загадку. Да, от него. (Читает) “Досточтимый сеньор! Вы, наверное, весьма удивлены тем, что ваша дочь бежала со мной…” Я думаю! “Я имел счастье похитить ее сердце с первого же взгляда…” Как же, с первого! Держи карман! “Но, к сожалению, она поклялась, что не примет мужа из ваших рук, и я был вынужден уступить ее фантазии” Так, интересно… “В самом ближайшем времени мы падем... к вашим ногам, и я надеюсь, что вы благословите вашего зятя Изаака Мендозу” Фантазия! Тоже еще… Я же говорил, что в ней сидит чёртик! Еще утром готова была умереть, только бы не идти за него – и лишь затем, чтобы бежать с ним вечером. Так или иначе, а вышло по-моему. Португалец, я думаю, постарается довести дело до счастливого финала.

Возвращается СЛУГА с новым письмом.

СЛУГА

Сеньор, пришел человек с письмом от доньи Луисы.

СЛУГА уходит.

ДОН ЖЕРОМ

А это что? Почерк её. Что же мне им обоим ответить? Впрочем, сначала почитаю. “Дорогой отец, каким словами мне вымолить у вас прощение за свой отчаянный поступок, какими словами объяснить его?” Так ведь Изаак уже всё объяснил. “Я болезненно обидчива, зато всей душой отзываюсь на доброту…” Ясно как день: Антонио ее чем-то обидел, и она ответила на нежность Изаака. Что там дальше? “Я еще не обвенчана с тем, кто, без сомнения, обожает меня…” Разумеется! Еще бы Изаак ее не обожал! “И я с трепетом жду ответа, который, в случае согласия, осчастливит вашу любящую дочь Луису”. В случае согласия? Разумеется! Ей-богу, я никогда не был так счастлив! Я знал, что поставлю на своем – и добился этого. Меня переупрямить невозможно. Эй! Луис!

Входит СЛУГА.

Пусть второй посланник подождет. И приготовь мне в кабинете перо и чернила.

СЛУГА уходит.

Не терпится успокоить бедную девочку. Эй, Луис! Санчо!

Входят СЛУГИ.

Сегодня вечером у нас торжество. Пусть накроют стол в большой зале. Поставьте лучшие вина и яства, позовите музыкантов.

СЛУГИ

Будет сделано, сеньор.

ДОН ЖЕРОМ

Двери настежь! Сегодня все – мои гости, в масках или без масок.

СЛУГИ уходят.

Славный будет вечер. Пусть все знают, как может веселиться старик Жером!

АРИЯ

Прежде я с судьбой играл:

Не всегда ведь был я старым.

Дни любви я посвящал.

Вечера встречал нектаром.


А случалася беда

(Рок меня не тронул, что ли!) –

Все невзгоды без труда

Растворял я в алкоголе.


Истину искать я мог,

Из колодезя черпая,

Только истины исток

Не в воде – я это знаю.


Лишь наполните бокал,

Сгинет ложь, как не бывала.

Правду я в вине искал,

Опрокидывал бокалы.


И, пускай я стар и хил,

Пусть моё здоровье гадко,

Я душевных полон сил

И не чувствую упадка.


И доволен я собой.

Отчего же не гордиться:

Под корою ледяной

В сердце огнь еще искрится.

Уходят.


Сцена 2.

Площадь.

Входят ДОН ФЕРНАНДО и ЛОПЕС.

ФЕРНАНДО

И ты не узнал ничего о ней? Никаких намеков на то, где ее искать? О, Клара! Клара!

ЛОПЕС

Правду сказать, не узнал. Хотя ее побег – притча во языцех. И о том, что дон Гусман разыскивает ее – об этом тоже судачит весь город. А вот куда она скрылась из Севильи и что с ней, не знает никто.

ФЕРНАНДО

Чума и смерть, недоумок! Куда ей деваться из Севильи!

ЛОПЕС

Вот и я так говорил тем недоумкам: чума и смерть, куда она могла скрыться из Севильи. А они, эти недоумки, говорили, что ее похитил дон Антонио, другие – что она повесилась оттого, что он ее не похитил.

ФЕРНАНДО

Врешь, мерзавец! Они не могли сказать такого!

ЛОПЕС

Значит, они сказали что-то другое, а я их неправильно интерпретировал.

ФЕРНАНДО

Пошел вон, клоун! Не появляйся, пока не узнаешь о ней.

ЛОПЕС уходит.

От любви к этой вздорной девице я сам не свой.

Входит МЕНДОЗА.

МЕНДОЗА

Так, я ее увез, теперь осталось найти попа, а что касается Антонио – пусть женится на Кларе или не женится, мне он больше не опасен.

ФЕРНАНДО

Вы что-то сказали про донью Клару?

МЕНДОЗА

А, шурин! Какими судьбами?

ФЕРНАНДО

Что с Кларой?

МЕНДОЗА

Сейчас расскажу, это забавно. Сегодня утром, когда я выехал из дому, ко мне прямо кинулась очень пикантная девица, которая сообщила, что ее зовут Клара д’Альманца и буквально умоляла оказать ей протекцию.

ФЕРНАНДО

В каком смысле?

МЕНДОЗА

В таком, что она сбежала от своего отца, дона Гусмана, и причиной тому – любовь к молодому сеньору, здешнему жителю.

ФЕРНАНДО

Боже! Она так и сказала?

МЕНДОЗА

Да. И еще добавила: мой возлюбленный не знает ни о чем.

ФЕРНАНДО (про себя)

О моя дорогая! Это же она про меня! (Громко) Что же дальше, Изаак?

МЕНДОЗА

Мне следует разыскать его и доставить к ней.

ФЕРНАНДО

Я с ума сойду от счастья! Ну, идемте же, идемте!

МЕНДОЗА

Куда же, сеньор, куда же? И, главное, зачем?

ФЕРНАНДО

То есть? Неужели с пор еще что-то стряслось?

МЕНДОЗА

Стряслось? Причем здесь тряска? А, понял. У вас такой язык… Да, стряслось. Я вошел в ее положение и согласился ей помочь.

ФЕРНАНДО

Где же она?

МЕНДОЗА

То есть – как? В объятиях любовника, разумеется. Во всяком случае, я оставил ее именно там.

ФЕРНАНДО

Вы смеетесь? Допустим, я держал ее в объятиях этой ночью, но вас, по-моему, при этом не было.

МЕНДОЗА

Еще и вы? Ну, и нравы! Но я, вообще-то, оставил ее в объятиях Антонио.

ФЕРНАНДО

Черт! Антонио д’Эрсилья?

МЕНДОЗА

Ну! И знаете, что самое забавное: он поначалу упирался. Талдычил что-то про честь и совесть, да еще что он не может обманывать какого-то друга. Но я рассеял его сомнения.

ФЕРНАНДО

Вы?

МЕНДОЗА

Да, я, и без особых усилий. Он говорит: “Это нечестно”. А она ему в ответ: “Ерунда! В любви всё дозволено”. Он говорит: “Но это же мой друг”. А я говорю: “Плюньте на вашего друга”. А он: “Как это – плюньте?” А я: “Слюною”. Правда, остроумно? В общем, он со мной согласился. Так что теперь его дружок весь оплеванный. Пусть хоть вешается от безнадежности.

ФЕРНАНДО (в сторону)

Лучше мне уйти, а то я могу позволить себе лишнее.

МЕНДОЗА

Но, между прочим, Фернандо, самые пикантные подробности впереди.

ФЕРНАНДО

А не пойти ли вам…

МЕНДОЗА

Куда?

ФЕРНАНДО

На виселицу! На дыбу! Ко всем чертям!

МЕНДОЗА

Погодите, уж не вы ли этот самый оплеванный дружок? Ну, да, как же я раньше… Вот это анекдот! Вот умора!

ФЕРНАНДО

Что? Ты еще издеваешься, циник! (Хватает его за шиворот) Я бы из тебя душу вытряхнул, будь ты достоин моего гнева!

МЕНДОЗА

Боже мой! Я же ваш зять!

ФЕРНАНДО

Где эти изменники, негодяй? Говори, а не то… (Обнажает шпагу)

МЕНДОЗА

Дорогой шурин, успокойтесь. Честное, слово, я пытаюсь припомнить…

ФЕРНАНДО

Припоминайте быстрее, иначе…

МЕНДОЗА

Сейчас, сейчас… Вы знаете: память – такая индивидуальная вещь. У некоторых людей бывают аберрации памяти. У меня это случается при виде шпаги. Ей-богу, сейчас я так же способен что-то вспомнить, как дать вам сатисфакцию.

ФЕРНАНДО

Да кто вас трогает!

МЕНДОЗА

Как же! А зачем тогда эта штука у вас в руке?

ФЕРНАНДО

То-то же. (Убирает шпагу в ножны) Память прояснилась?

МЕНДОЗА

Я полагаю… То есть мой друг Карлос мне сказал, что он проводил донью Клару… Дорогой Фернандо, сделайте одолжение, уберите все ваши руки… (С) Проводил ее в монастырь святой Катарины.

ФЕРНАНДО

Святой Катарины!

МЕНДОЗА

Да. Но вам ее там искать не надо. К ней должен приехать Антонио.

ФЕРНАНДО

Это правда?

МЕНДОЗА

Клянусь спасением.

ФЕРНАНДО

Считайте, что вы спаслись, трус. Но Антонио я накажу за вероломство.

МЕНДОЗА

Как вам угодно. Убейте его, перережьте ему глотку, на здоровье.

ФЕРНАНДО

Но Клара! Позор! Но я не сержусь, она не достойна этого.

МЕНДОЗА

Разумеется, не достойна, шурин. Я бы тоже не рассердился.

ФЕРНАНДО

Лжешь, она достойна королевской ярости.

МЕНДОЗА

Да, она такая. До чего я вам сочувствую!

ФЕРНАНДО

Замолчите, негодяй! Как вы смеете мне сочувствовать!

МЕНДОЗА

Простите, дорогой шурин. Я вам не сочувствую вот ни полстолько.

ФЕРНАНДО

Убирайтесь, несносный дурак! Я не буду марать руки о такое ничтожество.

МЕНДОЗА (про себя)

Моя ничтожность – моя лучшая покровительница. (Громко) Меня уже нет, дорогой Фернандо. (Про себя) Этот сорвиголова просто бешеный!

Уходят.


Сцена 3.

Монастырский сад.

Входят ДОНЬЯ ЛУИСА и ДОНЬЯ КЛАРА.

ЛУИСА

Значит, ты в самом деле не хочешь, чтобы Фернандо тебя нашел?

КЛАРА

А почему же я в этом платье?

ЛУИСА

Может быть, потому что оно тебе идет. Но, я надеюсь, ты не собираешься носить его всю жизнь?

КЛАРА

Если бы Фернандо не оскорбил меня этой ночью…

ЛУИСА

Да будет тебе! Тоже мне оскорбление! Только из страха тебя потерять он решился на такую крайность.

КЛАРА

Может быть, вы оба считаете меня стервой, но если бы он пришел сюда, я бы, возможно, простила его.

АРИОЗО

Чтобы простить, довольно иногда нам

Не больше дня!

Вчера твой брат явлением нежданным

Смутил меня.


И я была оскорблена жестоко

И как в чаду,

А появись сейчас – и слов упрека

Я не найду.

ЛУИСА

Клара, я начинаю опасаться за тебя: не решила ли ты стать послушницей?

КЛАРА

А почему бы и нет?

ЛУИСА

Потому что ряса один раз может подойти для маскарада, но здравомыслящая красивая девушка не станет длить маскарад вечно.

КЛАРА

Между прочим, появился твой Антонио. Ладно, я ухожу. Как ты встрепенулась!

ДОНЬЯ КЛАРА уходит.

Входит ДОН АНТОНИО.

АНТОНИО

Луиса, дорогая, есть какие-то новости?

ЛУИСА

Пока нет. Моя посланница еще не вернулась от отца.

АНТОНИО

Признаться, я не особо надеюсь на примирение с твоим отцом.

ЛУИСА

Прежде всего, я должна хотя бы попытаться. Кроме того, я не сомневаюсь в твоем бескорыстии, Антонио, но любовь, не привычная к бедности, нередко погибает в ее холодной атмосфере. Любовь – наш кумир, но подойдет ли нам рай в шалаше?

АРИОЗО

АНТОНИО (поет)

Ты повторяла без конца,

(И этим счастлив я),

Что королевского венца

Милей любовь моя.


Уста, что это изрекли,

За всю их доброту

Я всем сокровищам земли

Охотно предпочту.


Но в нашей маленькой стране –

Величиною с дом –

Ты будешь королевой мне,

Тебе я – королем.


Затмим мы всех владык земных

В стране своей любви,

Сорву я царства с губ твоих,

А ты – с моих сорви.


Входит СЛУЖАНКА с письмом.

ЛУИСА

Вот и ответ.

АНТОНИО

Луиса, дорогая, не обольщайся. Скорее всего, там не будет ничего, кроме попреков и угроз.

ЛУИСА

Сейчас посмотрим. (Читает) “Если ты мне дочь, ты во имя долга сегодня же вернешься домой на торжественный ужин в честь своего бракосочетания. Я даю полное согласие на то, чтобы ты вышла замуж по своему капризу, который я нахожу восхитительным. Сделай счастливым своего избранника. Твой любящий отец”.

АНТОНИО

Ты меня разыгрываешь, Луиса?

ЛУИСА

Убедись сам.

АНТОНИО

Честное слово, всё именно так, черным по белому! Здесь, наверное, какое-то недоразумение, но не важно. Это письмо дает нам свободу действий.

ЛУИСА

Мы должны вернуться и поблагодарить отца.

АНТОНИО

Да, но не раньше, чем он лишится возможности взять свои слова назад. Я пойду искать священника.

ЛУИСА

Не оставляй меня одну. Я боюсь, что нас могут разлучить.

АНТОНИО

Тогда идем вместе. У меня в соседнем аббатстве у меня есть монах-приятель. С нравами женского монастыря ты уже ознакомилась – посмотрим, каковы они в мужском.

ЛУИСА

Боюсь, что особой разницы нет. Разговоры о добродетели – это еще не сама добродетель. То же самое и в дружбе.

ДОН АНТОНИО и ДОНЬЯ ЛУИСА уходят.

Входит ДОНЬЯ КЛАРА.

КЛАРА

Они вместе, они счастливы, а я одна. Увы! Любовью можно оправдать бегство из дома, если человек доведен до отчаяния, но истинной опорой может быть только близость возлюбленного. Что такое? Фернандо? Как он сюда пробрался? Наверное, подобно Антонио, с помощью золотого ключика. Однако на нем лица нет. Лучше я и свое скрою. (Опускает вуаль)

Входит ДОН ФЕРНАНДО.

ФЕРНАНДО

Нет сомнений: это они. Всё так, как он сказал.

КЛАРА

Простите, сеньор, что вы делаете в обители?

ФЕРНАНДО

Вам-то что до этого! Они остановились. Конечно, это Клара, изменница!

КЛАРА (в сторону)

Ревность ему застилает глаза. Но мне, пожалуй, это приятно.

ФЕРНАНДО

Я ее узнаю в любом наряде. О, я ее знаю!

КЛАРА

Феноменальная острота зрения! Однако, сеньор…

ФЕРНАНДО

Сестра, что вы цепляетесь ко мне! Но как же она вцепилась в его руку! Прямо виснет на нем! О женщины, имя вам…

КЛАРА

Любезный сеньор, вы кого-то ищете?

ФЕРНАНДО

Во всяком случае, не вас. Что вы пристали! Впрочем, добрая сестра, скажите: это не донья Клара д’Альманца только что покинула этот сад?

КЛАРА

Донья Клара его еще не покинула.

ФЕРНАНДО

Ну, да, они пока еще здесь. А вон тот сеньор, который с ней у входа – не дон Антонио д’Эрсилья?

КЛАРА

Да, сеньор, это он.

ФЕРНАНДО

Конечно, кому и быть-то! Сударыня, если можно, последний вопрос: не знаете ли вы, с какой целью отсюда удалились эти двое?

КЛАРА

Насколько мне известно, эти двое вот именно сейчас идут сочетаться браком.

ФЕРНАНДО

Довольно. Но я омрачу им радость.

ДОН ФЕРНАНДО уходит.

КЛАРА (откидывает вуаль; зрителям)

Видали? До сих пор я считала, что ревность изощряет зрение, но мой… Слепец, безнадежный слепец! Я знаю, что он заблуждается из-за Луисы, и, признаться, рада, что он теряет голову из-за меня. И пусть помучается. И еще я не могу отказать себе в удовольствии посмотреть на него, когда он осознает свою ошибку. Я последую за ним, когда он выйдет за ограду монастыря. И что-то мне подсказывает, что, кроме Луисы и Антонио, в законный брак вступит кое-кто еще.

АРИОЗО

Прощай, затвор, оплот смиренных жен.

Прощай! Мой дух смиренным не рожден.

Хоть много здесь благообразья, но

Немало и отрад погребено.

Я не пленяюсь строгостью твоей,

Тюрьма для дев и кладбище страстей.

Уходят.


Сцена 4.

Двор перед приоратом.

Входят МЕНДОЗА и ДОН АНТОНИО.


АНТОНИО

Вы ли это, друг Изаак?

МЕНДОЗА

О, друг Антонио! Пожелайте мне удачи. Луиса сбежала со мной, и сейчас она в безопасности.

АНТОНИО

Да? Желаю вам удачи от всей души.

МЕНДОЗА

Я пришел за попом, чтобы нас окрутили.

АНТОНИО

Так ведь и я тоже. Мне нужен отец Пабло.

МЕНДОЗА

Очень хорошо, очень хорошо. Только чур мы венчаемся первыми. Невеста моя сгорает от нетерпения.

АНТОНИО

Моя тоже. Она ждет у ворот.

МЕНДОЗА

Да, но мы торопимся к дону Жерому.

АНТОНИО

И мы тоже.

МЕНДОЗА

Так, может, пусть нас окрутят вместе для экономии времени. Я буду вашим посажёным отцом, а вы – моим. Идемте. Но помните: вы у меня в неоплатном долгу.

АНТОНИО

Как же, как же, не забуду.

Уходят.


Сцена 5.

Зала в приорате.

ОТЕЦ ПАБЛО, ОТЕЦ ФРАНСИСКО, ОТЕЦ АВГУСТИН

и другие монахи за столом.

ХОР

Помещается в бутыли

Солнце нашего стола.

Кружки солнце окружили,

Как небесные тела.

Мы и сами как планеты,

Наподобие луны:

Здесь вино – источник света,

Коим мы просветлены.

ПАБЛО

Брат Франсиско, переправь сюда бутыль и провозгласи здравицу.

ФРАНСИСКО

Пили мы за аббатису монастыря святой Урсулы?

ПАБЛО

А как же! Только что.

ФРАНСИСКО

Тогда за здравие голубоглазой монашки из аббатства святой Катарины.

ПАБЛО

От всего сердца. (Выпивает) А что, брат Августин, были пожертвования в моё отсутствие?

АВГУСТИН

Дон Гуан Кордуба пожертвовал сто дукатов на молитвы во здравие.

ПАБЛО

Отлично. Мы отдадим эти деньги поставщику вин и будем пить за здоровье дона Гуана, что, в принципе, не хуже. Что еще?

АВГУСТИН

А дон Баптиста, богатый сквалыга, что преставился на прошлой неделе, завещал тысячу пистолей и серебряный канделябр из своей спальни – для возжжений перед образом святого Антония.

ПАБЛО

Благое намерение. Но мы найдем его пожертвованию лучшее применение, дабы оно служило живым, а не усопшим. Святому Антонию темнота не страшна, а…

Стук.

Что там такое?

ОТЕЦ ФРАНСИСКО отворяет дверь.

Входит ПРИВРАТНИК.

ПРИВРАТНИК

Спрашивают брата Пабло по неотложному делу.

ФРАНСИСКО

Брат Пабло!

ОТЕЦ ПАБЛО

выходит с бокалом вина и куском пирога.

ПАБЛО

В чем дело? Как посмел ты, нечестивец, помешать нашим занятиям?

ПРИВРАТНИК

Я думал, вы закончили.

ПАБЛО

Отнюдь. Разве мы закончили, брат Франсиско?

ФРАНСИСКО

Нет, осталось по бутылке на брата.

ПАБЛО

Ни ты, ни твои собратья не помышляете о времени. Вы заполняете его угождением бренным похотям. Только и думаете, что о сне, праздности, пьянстве и чревоугодии, пока мы бодрствуем и умерщвляем плоть.

ПРИВРАТНИК

Но мы не желаем больше, чем требует натура.

ПАБЛО

Ничего подобного! Похотей у вас больше, чем волос на голове. Своими багровыми, лоснящимися рожами вы позорите наш орден. Это ни в какие ворота не лезет! Если вы голодны, почему вам не довольно земных кореньев? А если жаждете, разве мало кристальной воды родников? (Отхлебывает) Забери. И проводи меня к визитерам.

ПРИВРАТНИК допивает из бокала.

Вот оно! Ты выпил бы всё до капли, если бы там еще что-то оставалось. Чревоугодник! Чревоугодник!

Уходят.


Сцена 6.

Двор перед приоратом.

Входят МЕНДОЗА и ДОН АНТОНИО.

МЕНДОЗА

Сил нет дожидаться этого отца Пабло! Мессу он служит, что ли?

АНТОНИО

Нет, идет.

Входит ОТЕЦ ПАБЛО.

Святой отец, мы просим вашего благословения.

МЕНДОЗА

Добрейший падре, мы просим вас об одолжении.

ПАБЛО

Какого рода?

МЕНДОЗА

Повенчайте нас, падре.

ПАБЛО

С кем, простите?

МЕНДОЗА

С нашими невестами. Сразу видно, что вы – истинный служитель Гименея.

ПАБЛО

Какой вид, если я посвящаю всё время покаянию и умерщвлению плоти!

МЕНДОЗА

Уверяю вас, вы похожи на телемского монаха, потому что у вас такой жизнерадостный вид.

[Пояснение

В оригинале просто повторяется тема служения Гименею (an officer of Hymen). У Шеридана, конечно, «монастырские» сцены решены в декамероновском ключе, но и раблезианский оттенок присутствует, на что я и указываю.]

ПАБЛО

Это только видимость. Если я округлился, как пузырь, так это потому, что я питаюсь воздухом.

АНТОНИО

Ваш румянец говорит о добром здравии.

ПАБЛО

Это краска стыда за грехи рода человеческого, и она так же несмываема.

МЕНДОЗА

Как вы чувствительны!

ПАБЛО

А толку! Сколько бы я ни старался, они ухитряются грешить у меня под самым носом.

МЕНДОЗА

Об этом нетрудно догадаться, святой отец, потому что он у вас покраснел гуще, чем остальные области лица.

ПАБЛО

Шутить изволите?

АНТОНИО

Но к делу, падре. Вы согласны совершить этот обряд?

ПАБЛО

Тайное бракосочетание – дело темное, и у меня в душе немало весомых аргументов против.

АНТОНИО

А у меня в руке немало весомых аргументов за. Я думаю, что у моего друга они тоже найдутся.

МЕНДОЗА

Да, вот совершенно неопровержимый кошелек.

ПАБЛО

Как вам не стыдно! Вы рискуете рассердить меня. Когда настырные миряне насильно суют мне презренный металл – вот в этом карман… и вот в этот карман – весь грех они принимают на себя.

АНТОНИО и МЕНДОЗА кладут деньги ему в карманы.

Как вы меня огорчаете! Я не могу вам их вернуть, потому что дал обет не прикасаться к деньгам.

АНТОНИО

Теперь можно начинать?

МЕНДОЗА

Узаконьте наше право на счастье и восторг.

ПАБЛО

Но имейте в виду: когда придет час расплаты, не пеняйте на меня.

АНТОНИО (про себя)

Для моего друга Изаака предостережение весьма небесполезное. (Громко) Хорошо, падре, ваше дело — наш ответ.

МЕНДОЗА

Да будет так!

Вбегает ДОНЬЯ ЛУИСА.

ЛУИСА

Антонио! Там у ворот Фернандо и требует нас!

МЕНДОЗА

Как – Фернандо? Зачем он здесь? Он точно не за мной?

АНТОНИО

Ничего, любовь моя. У меня есть чем его успокоить.

МЕНДОЗА

Нет, нет, Антонио, послушайте меня: улепетывайте! Этот Фернандо – самый бешеный пес, и у него длинная шпага! Ручаюсь жизнью, он явился проткнуть вас!

АНТОНИО

Пустое!

МЕНДОЗА

Ну, и оставайтесь, если жизнь не дорога, а мне этих проблем не надо. Обвенчаюсь в другом месте. Я смазываю пятки.

МЕНДОЗА убегает.

ДОНЬЯ ЛУИСА опускает вуаль.

Входит ДОН ФЕРНАНДО.

ФЕРНАНДО

Вот я и добрался до вас, сеньор!

АНТОНИО

Слушаю вас, сеньор.

ФЕРНАНДО

Низкий предатель! При вашем вероломстве и лживости вы осмеливаетесь смотреть в глаза тому, кому нанесли такое оскорбление!

АНТОНИО

Фернандо, вы просто порох. Не отрицаю, вы явились именно в тот момент, когда я собрался обвенчаться с той, кого люблю больше жизни. Но я не меньше вас ненавижу ложь. Клянусь небом: не я толкнул ее к побегу. Я даже не знал об этом, пока не встретил ее.

ФЕРНАНДО

Что за жалкий лепет! Вы предали друга ради особы, которая, сама будучи бессердечной, легко разгадала ваши намерения. Ваш сообщник всё мне открыл. Но тогда уж идите до конца. У вас хватило духу сделать подлость, имейте же смелость это признать.

ЛУИСА

Антонио, я знаю, в чем корень его заблуждения, оставь нас наедине.

ПАБЛО

Друг мой, это жестоко – препятствовать соединению любящих.

ФЕРНАНДО

Святой отец, не вмешивайтесь, если не понимаете. Это со мной она должна соединиться.

ПАБЛО

Если так, я умываю руки. Сеньора, вы давали обещание этому юноше?

ДОНЬЯ ЛУИСА отрицательно качает головой.

ФЕРНАНДО

Клара, хорошо, что ты промолчала: услышать эту ложь было бы нестерпимо для меня. Я тебя не упрекаю, и пусть это будет твоим наказанием.

Входит ДОНЬЯ КЛАРА под вуалью.

КЛАРА

Это уже издевательство.

ФЕРНАНДО

Антонио, здесь вы в безопасности, но мы встретимся в другом месте.

ФЕРНАНДО пытается уйти.

ДОНЬЯ КЛАРА и ДОНЬЯ ЛУИСА

удерживают его за руки.

ДУЭТ

ЛУИСА

Злобиться не надо,

Милый обалдуй!

КЛАРА

Усмири досаду

И глаза разуй.

ЛУИСА

Ну, братец, ты совсем больной:

Не узнаёшь сестры родной!

КЛАРА

Кого ж ты любишь, дуралей,

Сбегая от любви своей?

ДОНЬЯ КЛАРА и ДОНЬЯ ЛУИСА

открывают лица.

ФЕРНАНДО

Что это? Клара? Сестра? Я совсем растерялся.

ЛУИСА

Хорош брат, нечего сказать!

ПАБЛО

Что? Инцест? Этот нечестивец хотел жениться на сестре?

ЛУИСА

Не узнал сестры! Какой стыд!

КЛАРА

Не узнал невесты! Какой срам!

ЛУИСА

Теперь ты понимаешь, почему ревность называют слепой?

КЛАРА

Будешь еще ревновать? Будешь?

ФЕРНАНДО

Никогда, никогда! Сестра, ты простишь меня. Но, Клара, смею ли я надеяться?

КЛАРА

Нет, это непростительно. Ты сам только что сказал, чтобы я отстала от тебя. “Любезный сеньор, вы кого-то ищете?” – “Во всяком случае, не вас”. Законченный слепец! Впрочем, если ты поклянешься забыть про свою ревность, я подумаю.

ФЕРНАНДО

Всем святым клянусь…

КЛАРА

Нет, лучше не надо. (Подает ему руку)

ЛУИСА

А больше ты ни у кого не хочешь попросить прощения?

ФЕРНАНДО

Антонио, мне стыдно вспоминать…

АНТОНИО

Не нужно оправданий, Фернандо. Мне ли не знать, что такое любовь и что нельзя сердиться на гнев влюбленного. Однако последуем за этим добрым пастырем, а потом мы тебе откроем причину этого квипрокво.

КВАРТЕТ

Пустословие речей,

Громких клятв, помпезных фраз

Презирает Гименей,

Над витиями смеясь.

К тем же, кто душой открыт,

Он всегда благоволит.

Уходят.


Сцена 7.

Зала в доме ДОНА ЖЕРОМА.

Входят ДОН ЖЕРОМ, ЛОПЕС, слуги.

ДОН ЖЕРОМ

И чтобы всё было комильфо! И никаких постных физиономий! И чтобы никто не наклюкался до конца праздника. Лопес, а где твой господин? Хотя бы к вечеру он вернется?

ЛОПЕС

Откровенно говоря, не уверен. У него что-то с головой. Вызверился на меня и прогнал.

ДОН ЖЕРОМ

Наверное, у селадона амурные дела. Что ж, и так будет весело.

ЛОПЕС уходит.

Входит СЛУГА.

СЛУГА

К вам сеньор Мендоза.

СДУГА уходит.

Входит МЕНДОЗА.

ДОН ЖЕРОМ

А, дорогой зять! Примите моё прощение и благословение. Но где же моя доченька? Где Луиса?

МЕНДОЗА

Она с нетерпением ожидает за дверью, но не решается войти.

ДОН ЖЕРОМ

Так летите за ней и принесите ее на крыльях любви!

МЕНДОЗА уходит.

Деточка, красавица моя! Как же я буду рад увидеть твое личико!

Входят МЕНДОЗА и ДУЭНЬЯ.

МЕНДОЗА

Идем, моя прелесть! Идем, мой трепещущий ангелочек!

ДОН ЖЕРОМ

Дай обниму тебя, моя... (Отшатывается) Сатана! Это что еще за дьявол в юбке?

МЕНДОЗА

Дон Жером! Будьте милосердны. Вы же обещали. Смотрите: бедняжка прямо скисла от ваших слов.

ДОН ЖЕРОМ

Что скисла – это я вижу. Чертова кукла, где Луиса? Где моя дочь?

МЕНДОЗА

А это кто перед вами? Ну, не смущайся, моя сладостная женушка!

ДОН ЖЕРОМ

Женушка? Дьявольщина! Вы что – женились на ней?

ДУЭНЬЯ

Папочка, ты не признаёшь свою маленькую деточку?

ДОН ЖЕРОМ

Папочка! Дьявол тебе папочка! Вы так же наглы, как безобразны!

МЕНДОЗА

Очарование моё, обойми его своими лилейными ручками!

ДУЭНЬЯ

Папочка, прости меня! (Обнимает его)

ДОН ЖЕРОМ (вырывается)

Караул! Зарезали!

Вбегают слуги.

СЛУГА

Что случилось, сеньор?

ДОН ЖЕРОМ

Что случилось?!! Окаянный процентщик притащил старую кикимору, чтобы задушить меня ее руками!

МЕНДОЗА

Господи! Так обращаться с собственной дочерью! До сих пор не может ее простить!

Входят ДОН АНТОНИО и ЛУИСА.

ДОН ЖЕРОМ

Чума и смерть! Это еще что за явление? Кто вас звал, сеньор? И кто вы такой, чтоб вас черти разодрали?

АНТОНИО

Сеньор, я супруг этой дамы.

МЕНДОЗА

Так точно, готов присягнуть. Они должны были венчаться сразу после нас.

ДОН ЖЕРОМ

Как – после вас?

МЕНДОЗА

Так. Это же мой друг, честный Антонио, я вам рассказывал. А это и есть та самая девица, которую я ему подсунул вместо вашей дочери.

ДОН ЖЕРОМ

Вы или пьяны, или спятили. Она моя дочь!

МЕНДОЗА

Это вы спятили! Да еще и напились до такой степени, что не узнаете собственной дитяти!

ДОН ЖЕРОМ (Дуэнье)

Слушайте, вы, первородный грех! Вы мне объясните что-нибудь?

ДУЭНЬЯ

Извольте, дон Жером, если вы такой тупой. Вы могли бы сами догадаться по нашим нарядам. Посмотрите еще раз на меня и на вашу дочь.

МЕНДОЗА

На кого?

ДУЭНЬЯ

Вы в порыве гнева чуть-чуть обознались: перепутали вашу дочь и ее верную гувернантку. Первую выгнали вон, а вторую посадили под замок.

МЕНДОЗА

Свят-свят! Хорош отец: перепутал дочь со старой дуэньей!

ДОН ЖЕРОМ

Сам хорош: перепутал старую дуэнью с моей дочерью! Но что было дальше?

ДУЭНЬЯ

А дальше понятно: я целиком перевоплотилась в Луису и в этой роли имела счастье заиметь прекраснейшего из мужей.

МЕНДОЗА

Это меня, что ли? И ты думаешь, старая ведьма, что я буду с тобой жить? Это подлог! Вы… Вы… Вам должно быть стыдно!

АНТОНИО

Ну, знаете ли, Иззак, вам жаловаться на обман как-то неуместно – при вашей профессии. Честное слово, дон Жером, этот хитрый португалец запутался в собственных комбинациях. Он же и вас хотел провести: завладеть состоянием вашей дочери и не потратиться.

ДОН ЖЕРОМ

Провести меня?

ЛУИСА

Да, отец, я могу это доказать.

ДОН ЖЕРОМ

А ведь, ей-богу, это похоже на правду. В противном случае как бы он согласился терпеть эту образину? Что ж, Соломончик, желаю вам всяческих семейных радостей. Ох, как желаю!

ЛУИСА

Изаак, где же ваши принципы? Вы же допускаете хитрости в любви.

АНТОНИО

Разве вы не ловкая бестия? Не дьявол во плоти?

ЛУИСА

Не Макьявелли?

ДОН ЖЕРОМ

Он у нас еще и Соломончик.

МЕНДОЗА

Чтоб вас поразили все казни египетские! У, какая подлость! Господа, вы звери!

ДОН ЖЕРОМ

Послушайте доброго совета, Изаак: смиритесь. Не хотите же вы сделаться всемирным посмешищем. Ведь общество больше всего презирает и высмеивает мошенника, ставшего жертвой собственных плутней.

МЕНДОЗА

Я никогда не смирюсь! Это вы, дон Жером, виноваты больше всех! Вы уперлись, как маньяк, и всё долбили, что особа, сидящая под замком, изумительно красива, хотя я вам повторял, что она старше моей мамочки и безобразнее сатаны!

ДУЭНЬЯ

Гад ты подколодный!

ДОН ЖЕРОМ

Весьма точное наблюдение, Маргарита! Врежьте ему!

ДУЭНЬЯ

И эта тварь еще высказывает суждения об уродстве! Денежный мешок с ногами! Туловище, как будто пораженное водянкой. Глаза – два дохлых таракана в тесте из обойной муки. Борода будто артишок. А этим пергаментным щекам ужаснулось бы даже чучело обезьяны.

ДОН ЖЕРОМ

Так его, Маргарита!

ДУЭНЬЯ

И учти, если ты посмеешь говорить обо мне дурно, у меня есть братец, который владеет шпагой.

МЕНДОЗА

Гори вы синим пламенем, с вашим братцем! Я уеду в Иерусалим.

ДУЭНЬЯ

И я – с тобой.

ДОН ЖЕРОМ

Вцепитесь в него своими белоснежными дланями!

МЕНДОЗА убегает. ДУЭНЬЯ преследует его.

Но, Луиса, ты в самом деле обвенчана с этим скромником?

ЛУИСА

Да, я отдала ему руку, повинуясь вашей воле.

ДОН ЖЕРОМ

Даже так! А, вроде, собиралась наоборот. Значит, моей воле?

АНТОНИО

Да, сеньор, воле, выраженной вами собственноручно.

ДОН ЖЕРОМ

Что? Вы обманом овладели моей дочерью в расчете на ее деньги? Чем вы лучше этого Изаака?

АНТОНИО

Нет, дон Жером. Я, правда, воспользовался этим письмом, чтобы получить руку вашей дочери, но никогда бы не стал охотиться за приданым, тем более мошенническим путем. Вот ваше письмо и дайте мне в обмен ваше благословение вместо состояния. А я отдам ей то немногое, что имею. Но даже принц не мог бы дать ей большего.

ДОН ЖЕРОМ

Однако вы очень оригинальный юноша. Таких наглецов я еще не встречал. Вы полагаете, что, кроме вас, никто не способен на благородство? Луиса, передай этому безумному гордецу, что он – единственный человек в Испании, который посмел бы отказаться от твоего приданого. И, клянусь спасением души, единственный, кто его достоин. Благословляю вас, дети. Я – упрямый старик, когда заблуждаюсь, но и в своей правоте я не менее упрям.

Входят ДОН ФЕРНАНДО и ДОНЬЯ КЛАРА.

Еще одно чудо! Фернандо, ты что – похитил монахиню?

ФЕРНАНДО

У нее только одежда монахини. Вглядитесь: это же сеньора Клара д’Альманца, дочь дона Гусмана, а теперь – моя законная жена. Правда, уж так получилось, похищенная.

ДОН ЖЕРОМ

Да, похищенная с целым кладом в придачу! Ты удачливый разбойник, Фернандо, и я, разумеется, прощаю тебя. А вы, сеньора, – само очарование. Подойдите-ка сюда, озорница. Поцелуйте свекра.

КЛАРА

С радостью, уважаемый сеньор. Я надеюсь, вы будете добры к нам.

ДОН ЖЕРОМ

Да, видно, что такие чувственные уста не привычны к целованию четок. Честное слово, я счастливейший отец в Испании! Луис! Санчо! Карлос! Слышите? Все ли двери распахнуты? Заходите, соседи и друзья, юноши и старцы! В наши годы единственные радости для нас – свадьбы наших детей. Так пусть надвигающаяся ночь не будет ночью уныния.

ФИНАЛ

ДОН ЖЕРОМ

Заходите все подряд!

Будьте здравы, стар и млад!

Хочу, чтобы в веселье

Мы с вами преуспели.

ЛУИСА

Был насыщен чересчур

День веселых авантюр,

Но сил полны мы снова –

Для празднества ночного.

ФЕРНАНДО

Полыхает пламень щек

И вина искрится ток.

Сияют счастьем лица,

Так будем веселиться.

КЛАРА

Бес сомненья посрамлен,

И для счастья нет препон.

А всё, что было тенью,

Мы предадим забвенью.

АНТОНИО

Верной дружбе – наш салют!

А часы меж тем бегут,

И, радостью согреты,

Мы встретим час рассвета.

ДОН ЖЕРОМ

Всем пришедшим – исполать!

Нынче будем пировать,

А после постепенно

Мы все сойдем со сцены.

Уходят.


Ричард Шеридан. Дуэнья. Акт 2

АКТ ВТОРОЙ

Сцена 1.

Библиотека в доме ДОНА ЖЕРОМА.

Входят ДОН ЖЕРОМ и МЕНДОЗА.

ДОН ЖЕРОМ

Ха-ха-ха! Улепетнула от родителя! Ускользнула из заточения! Такая-сякая…

[Пояснение

Такая-сякая... (Сбежала из дворца)

Здесь и далее вообще много цитат из советских теле- и кинофильмов. Там, где они легко опознаются, я их оговаривать не буду для удобства чтения. — А.Ф.]

Ха-ха-ха! Бедный дон Гусман!

МЕНДОЗА

Да. Я подсуну ее Антонио. Таким образом, он попадется на удочку, и я избавлюсь от конкурента. Как вам эта комбинация? Сильный ход?

ДОН ЖЕРОМ

Браво, браво. Да-да, тащите его к этой девице! Ха-ха-ха! Бедный, бедный дон Гусман! Совсем выжил из ума, девчонка обвела его вокруг пальца!

МЕНДОЗА

Эти девчонки – иногда натурально змеи!

[Пояснение

Л. Кэрролл. Алиса в Стране Чудес, гл. 5. А вообще-то у Шеридана: Nay, they have the cunning of serpents, that’s the truth on’t.]

ДОН ЖЕРОМ

Ну, не скажите! Они змеи только по отношению к ослам. Вот почему-то моя дочь не выкинет со мной такой курбет. Хотел бы я посмотреть, какие фокусы она противопоставит моему здравому смыслу. А, дружище Изаак?

МЕНДОЗА

А то! Вот и я такой же. Чтобы меня околпачила особь женского пола! Да ни в жизнь! Еще в детстве моя тетушка называла меня Соломончиком. Я все женские трюки вижу насквозь!

ДОН ЖЕРОМ

Уж я бы не оказался таким дундуком, как дон Гусман!

МЕНДОЗА

А я таким олухом, как Антонио!

ДОН ЖЕРОМ

Да уж, два сапога – пара! Однако вам пора увидеть мою дочь. Покоряйте ее сердце. Но это уже без меня.

МЕНДОЗА

Но вы же представите меня ей?

ДОН ЖЕРОМ

Ни за что! Я дал обет не видеться и не разговаривать с ней, пока она не образумится. Вразумите ее – и тогда она обретет и мужа, и отца.

МЕНДОЗА

Черт, значит, мне придется стараться за двоих! Вообще-то я робею перед красотой, в которой нет изъяна. Зато уродство меня вдохновляет.

ПЕСНЯ

Офелия! Нимфа! Какое старьё!

Не принц же я, в самом-то деле!

Вы лучше Гамле́ту оставьте ее,

А я обойдусь без Офелий.


Я не из каких-нибудь там приверед,

Хотите, вам правду открою:

Не важно, что есть у нее. Чего нет –

Важнее бывает порою.


Стройна иль сутула, добра или зла,

Округло лицо иль овально,

Пускай ее кожа, как сажа, бела,

Всё это не принципиально.


Какие там глазки и носик у ней,

Стара ли она, молода ли…

Коль женщина – то бороды не имей,

А всё остальное – детали.

ДОН ЖЕРОМ

Ничего, дружище, увидите Луису – иначе запоете.

МЕНДОЗА

Дон Жером, породниться с вами – уже большая честь!

ДОН ЖЕРОМ

Оно, конечно, так. Но и красота моей дочери тоже чего-нибудь стоит, а красота ее умопомрачительна – поверьте отцу на слово. Луиса очень похожа на меня, особенно глазами. В них как будто сидят чёртики. Такая озорница – вся в меня.

МЕНДОЗА

Симпатичная озорница!

ДОН ЖЕРОМ

Да. А когда она улыбается, у нее на щечке появляется такая прелестная ямочка…

МЕНДОЗА

На одной щечке?

ДОН ЖЕРОМ

Да.

МЕНДОЗА

А почему?

ДОН ЖЕРОМ

Ну, не знаю… Но другая щечка – без ямочки – не уступает первой.

МЕНДОЗА

Оригинальная озорница.

ДОН ЖЕРОМ

Да, и розы этих щечек подернуты нежным бархатистым пушком, подчеркивающим их цветущее здоровье.

МЕНДОЗА

Опушённые розы – что-то новое в ботанике. Сверхъестественная озорница!

ДОН ЖЕРОМ

А кожа у нее просто атласная…

МЕНДОЗА

Ага!

ДОН ЖЕРОМ

Только лучше. Она еще украшена золотистыми блестками веснушек.

МЕНДОЗА

Ох уж эта миленькая, конопатенькая озорница! Да, а голос?

ДОН ЖЕРОМ

Голос! Голос у нее такой заливистый, прямо как у сирены. Вы попросите ее спеть – и будете просто зачарованы. Вирджинский соловей – павлин в сравнении с ней. Вот, даже стихами заговорил. Ступайте, ступайте, камеристка проводит вас.

МЕНДОЗА

О, я соберусь с духом и встречу ее хмурость браво.

ДОН ЖЕРОМ

Браво, сеньор! И проявите хитроумие. Докажите, что тетушка в вас не ошиблась.

МЕНДОЗА

Да, вот еще что: если сюда зайдет мой приятель Карлос, отправьте его ко мне.

ДОН ЖЕРОМ

Ладно. Лоретта! Проводите сеньора. Да что с вашим лицом? Вы отправляетесь покорять мою дочь с такой постной миной! Больше куража! Больше куража!

Уходят.


Сцена 2.

Комната ДОНЬИ ЛУИСЫ.

Входят МЕНДОЗА и ГОРНИЧНАЯ.

ГОРНИЧНАЯ

Ждите, сеньор. Госпожа выйдет сию минуту.

МЕНДОЗА

Ну, уж так скоро не обязательно.

ГОРНИЧНАЯ уходит.

Жаль, что у меня совсем нет практики в амплуа героя-любовника. Боюсь, моя игра будет довольно бледной. С такой же охотой я предстал бы перед инквизицией. Со страшным скрежетом отворяется дверь. Шаги… Какие самоуверенные! Даже в шелесте ее шелков слышится что-то уничижающее.

Входит ДУЭНЬЯ, одетая ДОНЬЕЙ ЛУИСОЙ.

Нет, я не отважусь на нее взглянуть. Увижу – и онемею. Пусть заговорит первая.

ДУЭНЬЯ

Сеньор, я рада вас видеть.

МЕНДОЗА

Начало обнадеживает. Лед тронулся (the ice is broke) (Громко) Гм… Сеньора… то есть сеньорита… мадам, мы счастливы видеть в вашем лице...

[Пояснение

- Мадам, – сказал он, – мы счастливы видеть в вашем лице…

Он не знал, кого он счастлив видеть в лице Елены Станиславовны. Пришлось начать снова. Изо всех пышных оборотов царского режима вертелось в голове только какое-то “милостиво повелеть соизволил”. Но это было не к месту (И. Ильф и Е. Петров. Двенадцать стульев).

В этой сцене я пародирую «Великого Комбинатора». См. в предшествующем эпизоде Мендоза называет устранение Антонио со своего пути «комбинацией». А вообще всю авантюру Дуэньи я трактую как «перевертень» авантюры Остапа Бендера с мадам Грицацуевой.]

ДУЭНЬЯ

Говорите, говорите, сеньор, что хотите. А я на вас смотреть буду.

[Пояснение

Цитата из «Красавца-мужчины» А.Н. Островского – почти в такой же ситуации.]

МЕНДОЗА (в сторону)

И не такая уж она страшная. Пожалуй, я осмелюсь на нее взглянуть. Нет, не сейчас. Эти озорные глазки с чёртиками внутри введут меня в ступор.

ДУЭНЬЯ

Вы какой-то задумчивый… Может, вам лучше присесть?

МЕНДОЗА (в сторону)

Уже проявляет заботу. Она в восторге от моей фигуры. Моё поведение возымело действие.

ДУЭНЬЯ

Вот стул, сеньор, садитесь.

МЕНДОЗА

Сеньора, безграничность вашей благосклонности повергает меня в смущение. Чтобы такая дама столь любезно обратила на меня взоры своих прекрасных очей…

ДУЭНЬЯ берет его за руку.

МЕНДОЗА оборачивается и видит ее.

ДУЭНЬЯ

Что с вами, сеньор? Неужели вас так смущает моя любезность?

МЕНДОЗА

Да, правду сказать, я несколько смущен. (В сторону) Мадонна! Эта особа не может быть Луисой! Она старше моей мамочки!

ДУЭНЬЯ

Ничего удивительного. Я повинуюсь воле моего отца.

МЕНДОЗА (в сторону)

Ее отца! Значит, она… О святая дева, до какой степени бывает слепа родительская любовь!

ДУЭНЬЯ

Сеньор Изаак!

МЕНДОЗА (в сторону)

Та девица была совершенно права насчет ее внешности. Хорошо, что моя главная цель – приданое, а не то, что придается к нему.

ДУЭНЬЯ

Сеньор, что же вы стоите? (Садится.)

МЕНДОЗА (в сторону)

Да, ямочка у нее на щеке заметная. Прямо дьявольская прорва. (Громко) Я застыл перед вашей несравненной… радушием.

ДУЭНЬЯ

О, сеньор, мне совсем не трудно проявлять свою несравненную радушие. Признаться, поначалу я имела против вас некоторое предубеждение и, чтобы подразнить отца, даже стала отвечать на назойливые приставания Антонио. И всё потому, что мне изобразили вас совершенно превратно.

МЕНДОЗА

Вот-вот, сеньора! И мне вас тоже!

ДУЭНЬЯ

Но, увидев вас, я была поражена.

МЕНДОЗА

Да-да, сеньора! И я был поражен… сражен…

ДУЭНЬЯ

Сеньор, я вижу, мы оба потерпели поражение. Вы ожидали увидеть надменную и капризную красавицу, а моё воображение рисовало вас низкорослым, жирным, рябым, курносым, неотесанным, нескладным, трусоватым и вообще мужланом.

МЕНДОЗА (в сторону)

Приятно, что она признает свое заблуждение, но жаль, что я так ошибался в ней!

ДУЭНЬЯ

А у вас такой импозантный габитус, раскованные манеры, проницательный взор и очаровательная улыбка. Это феерично!

МЕНДОЗА (в сторону)

Она не дура – это уже неплохо. И если приглядеться, не такой уж урод.

ДУЭНЬЯ

В вас так мало от торговца и так много от аристократа.

МЕНДОЗА (в сторону)

И голосок тоже... В общем, приятно слушать.

ДУЭНЬЯ

Возможно, я нарушаю этикет, говоря вам это вот так вот прямо в лицо, но я вся такая внезапная и не могу совладать с собою от столь приятного сюрприза.

МЕНДОЗА

О, сеньора! Позвольте излить мою благодарность вашим устам за их несравненную доброту! (Целует ее. В сторону) Да, пушок у нее на щеках имеется, и весьма чувствительный. Это самый ощутимый бархат, который я знаю.

ДУЭНЬЯ

Ах, сеньор, вы так галантны… Только вам нужно сбрить эту варварскую бороду, противный! Я же не хочу целоваться с дикобразом.

МЕНДОЗА (в сторону)

Вообще-то бритва не помешала бы нам обоим. (Громко) А могу ли я попросить вас спеть?

ДУЭНЬЯ

Попросить? Разумеется, можете. Просите. Только я не в голосе. Так-то у меня сопрано. Вот, убедитесь. (Напевает) Je crains de lui parler la nuit...

[Пояснение

Шутка переводчика. В оригинале нет.]

МЕНДОЗА (в сторону)

Если и сопрано, то меццо-. Да, вирджинский соловей так не споет. (Громко) Сеньора, умоляю вас…

ДУЭНЬЯ

Не нужно умолять. Попросили – и довольно.

РОМАНС

Когда любовные признанья

Впервые слушает девица,

Она любимого дичится,

И всё же чувствует желанье.

И вся она тогда

Алеет от стыда.


Когда руки его касания

Впервые чувствует девица,

Она готовится заранее

К дальнейшему приноровиться.

Привыкнет – и тогда

Поменьше в ней стыда.


Впивая страстные лобзания,

Когда нет сил остановиться,

Начнет смиренная юница

Мечтать о бракосочетанье,

Чтобы с дружком в экстазе слиться.

Стыда уж нет следа –

И это навсегда!

МЕНДОЗА

Шарман, сеньора, просто шарман! Ваше умопомрачительное бельканто вызывает в моей памяти образ дорогой мне женщины…

ДУЭНЬЯ

Как?!! Есть еще дорогая вам женщина?!! Противный!

МЕНДОЗА

Сеньора, вы опять меня превратно поняли. Я имел в виду мою мамочку.

ДУЭНЬЯ

Мамочку?!! Это феерично… Я надеюсь, сеньор, что страсть ударила вам в голову, и только это оправдывает вас.

МЕНДОЗА

Вы совершенно правы, сеньора, я получил какой-то удар в голову. Но я в свое оправдание жажду поскорее известить об этом дона Жерома.

ДУЭНЬЯ

Сеньор, я должна вас честно предупредить, что никогда не буду принадлежать вам с согласия моего отца.

МЕНДОЗА

Здрастье, я ваша тетя! Это еще почему?

[Пояснение

В оригинале: Isaac. Good lack! how so? Если читатели подумали, что я пародирую заодно и мюзикл В. Титова про тетушку Чарлея, то подумали правильно.]

ДУЭНЬЯ

Когда мой предок закусил удила и поклялся не видеться и не говорить со мной, покуда я не образумлюсь, я, в свою очередь, дала обет, что никогда и ни за что не выйду замуж с его согласия. И ничто на свете не заставит меня отступить – я такая упрямая. Поэтому, чтобы я стала вашей, вы должны проявить изобретательность и смелость. Я обожаю дерзких мужчин. Но, я вижу, вы колеблетесь.

МЕНДОЗА (в сторону)

По-моему, весьма ловкая комбинация! Значит, так: я ловлю ее на слове, получаю ее приданое, а сам ничем не рискую. Таким образом, я обведу вокруг пальца не только ее поклонника, но и папашу. Ловкач ты, Изаак! Но какова эта шельма! Ей-богу, я так и сделаю!

ДУЭНЬЯ

Сеньор, так вы колеблетесь или нет?

МЕНДОЗА

Я онемел от восхищения. Вы меня заразили вашим азартом. Позвольте в знак преклонения припасть к вашей лилейной ручке. Повелевайте.

ДУЭНЬЯ

Сеньор, вы должны раздобыть у моего отца разрешение прогуливаться со мной в нашем саду. И ни в коем случае не говорите ему, что я переменилась к вам.

МЕНДОЗА

Однозначно. Я же не дурак. Доверьтесь моей изобретательности, и вы сегодня же будете на свободе.

ДУЭНЬЯ

Хорошо, я доверюсь вашей изобретательности. Я вижу, что вы непревзойденный изобретатель.

МЕНДОЗА

Клянусь, что вы абсолютно правы.

Возвращается ГОРНИЧНАЯ.

ГОРНИЧНАЯ

Пришел сеньор, который желает видеть сеньора Мендозу.

МЕНДОЗА

Это мой добрый приятель. Пригласите его.

ГОРНИЧНАЯ уходит.

Вот наш помощник.

Входит ДОН КАРЛОС.

Ну, что дружище?

(Переговаривается с ДОНОМ КАРЛОСОМ)

ДОН КАРЛОС

Донью Клару в ваш дом я доставил, а вот дона Антонио найти не могу.

МЕНДОЗА

Не страшно, его я сам найду. Карлос, разбойник…

ДОН КАРЛОС

Я – разбойник?

МЕНДОЗА

Нет, но будете. Так вот, я в полном порядке! Я счастливый жених.

ДОН КАРЛОС

Но где же ваша прекрасная невеста?

МЕНДОЗА

Что вы – ослепли? Вот же она перед вами.

ДОН КАРЛОС

Но она страшна как смертный грех!

МЕНДОЗА

Тихо!

ДУЭНЬЯ

Ваш друг что-то говорит обо мне?

МЕНДОЗА

Он изумлен вашей невообразимой внешностью. Правда, Карлос?

ДОН КАРЛОС

Да, невообразимой.

ДУЭНЬЯ

Вы такой любезный мужчина! Ладно, хватит. Сеньор Изаак, сейчас мы должны расстаться. Помните о нашем уговоре.

МЕНДОЗА

Он запечатлен в моём сердце так же неистребимо, как ваша сверхъестественная красота. До свидания, мой идол! Позвольте еще раз совершить поклонение вам. (Целует ее.)

ДУЭНЬЯ

Прощайте, сеньор Учтивость.

МЕНДОЗА

Ваш раб навеки. Дон Карлос, спойте напоследок какой-нибудь комплиментарный экспромт.

ДОН КАРЛОС

Вообще-то, Изаак, я не встречал женщины, менее вдохновляющей на экспромты. Что ж, попытаюсь спеть нечто каноническое.

ВЕЛИЧАЛЬНАЯ

Зажигайтесь, огоньки!

Грохочите, кастаньеты!

Вам пример, холостяки,

Девы – лучшей пары нету!

Будет мной она воспета.

Позабудьте про наветы,

Злобные клеветники:

Вашим крикам вопреки,

Ум с красой в союзе – это

Истинное чудо света.

Их союз – мечта поэта,

Отношенья высоки.

Так что многие вам лета,

Век воркуйте, голубки,

И живите без тоски.

Вам любви лишь да совета

Пожелать нам всем с руки.

Деточки-весельчаки

Будут резвы и крепки,

Ваши переймут приметы

(В сторону)

Страхолюдины в Жанетту

И в Гастона дураки

[Пояснение

Последних слов в оригинале, разумеется, нет – просто в ироническом ключе говорится о потомстве. И, конечно, я знаю, что во французской песенке наоборот: Страхолюдины в Гастона и в Жанетту дураки.]

Уходят.


Сцена 3.

Библиотека в доме ДОНА ЖЕРОМА.

Входят ДОН ЖЕРОМ и ДОН ФЕРНАНДО.

ДОН ЖЕРОМ

Что я имею против Антонио? Я уже сказал: он беден. Возражайте, если можете.

ФЕРНАНДО

Да, сеньор, он не Крез. Но его род один из самых древних и славных в нашем королевстве.

ДОН ЖЕРОМ

Милый мой, нищие – самый древний род в любом королевстве. И даже славный, только слава дурная.

ФЕРНАНДО

Антонио щедро одарен душевными богатствами.

ДОН ЖЕРОМ

Но не одарен материальными. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что он растранжирил отцовское наследство?

ФЕРНАНДО

Не растранжирил, а раздарил. Да и наследство было скромное. Зато он не утратил чести.

ДОН ЖЕРОМ

Что за чушь! Блеск имени без состояния – такая же нелепость, как золотые позументы на фризовой шинели.

ФЕРНАНДО

Сеньор, такие речи приличны фламандскому или британскому торгашу, а не испанскому гранду.

ДОН ЖЕРОМ

Эти, как вы их называете, торгаши, поумнее испанских грандов. Да, сынок, англичане тоже очень носились с родовитостью и чистотой крови, а потом они открыли, что универсальный очиститель – это золото (but they have long discovered what a wonderful purifier gold is), и теперь их интересует только родословная лошадей. А вот и наш Изаак. Судя по его сияющему виду, он преуспел.

ФЕРНАНДО

Благодаря блестящей внешности.

Входит МЕНДОЗА.

ДОН ФЕРНАНДО отходит в сторону.

ДОН ЖЕРОМ

Что скажете? Удалось вам взять эту крепость?

МЕНДОЗА

Да, да, я ее взял.

ДОН ЖЕРОМ

То есть она пала перед вашими достоинствами?

МЕНДОЗА

Совершенно пала. Паче чаяния, крепость оказалась отнюдь не такой неприступной.

ДОН ЖЕРОМ

Вы убедились, что она – просто ангел?

МЕНДОЗА

О, я убедился!

ДОН ЖЕРОМ

Я счастлив. Красота моей девочки сразила вас?

МЕНДОЗА

Не могу отрицать, я был сражен. Скажите, а сколько лет вашей девочке?

ДОН ЖЕРОМ

Лет? Сейчас посчитаю. Двенадцать да восемь… Да, ей двадцать лет.

МЕНДОЗА

Двадцать?!!

ДОН ЖЕРОМ

Плюс-минус один месяц.

МЕНДОЗА

Тогда я сказал бы, что ваша девочка похожа на праматерь нашу Еву.

ДОН ЖЕРОМ

Скорее на своего отца.

МЕНДОЗА (про себя)

Особенно старообразным видом.

ДОН ЖЕРОМ

А глаза! У нее же совершенно мои глаза.

МЕНДОЗА (про себя)

И заодно мамины очки.

ДОН ЖЕРОМ

Нос у нее тётушкин, а лоб – бабушкин.

МЕНДОЗА (про себя)

А подбородок – дедушкин.

ДОН ЖЕРОМ

Ах, если бы ее характер был под стать красоте! И заметьте, Изаак, она не похожа на этих нынешних размалеванных кривляк. У нее всё натуральное.

МЕНДОЗА

О, натурально, если она такова в двадцать лет, воображаю, что натура сделает с ней в сорок, когда ее возраст догонит ее нынешние прелести!

ДОН ЖЕРОМ

Господин Изаак! Что вы себе позволяете!

МЕНДОЗА

Дон Жером! Вы всерьез считаете свою дочь красавицей?

ДОН ЖЕРОМ

Клянусь небесным светом, Севилья не знала подобной красоты!

МЕНДОЗА

А я клянусь вот этими глазами, что мир не знал подобного уродства.

ДОН ЖЕРОМ

А я клянусь Сант-Яго, что вы слепы!

МЕНДОЗА

А вы ослеплены!

ДОН ЖЕРОМ

Что? Разве я выжил из ума? Если атласная кожа, нежные глаза, зубы слоновой кости, свежий цвет лица, изящные формы, ангельский голос и дивная грация – всё это не признаки красоты, я уже не знаю, что такое красота в вашем понимании.

МЕНДОЗА

Боже, в каком извращенном виде всё предстает отцовским глазам! По-вашему, у нее атласная кожа, а по-моему, дерюга. Ее глаза разве что не раскосы, в этом их единственная красота. Что до зубов, то если они из слоновой кости, то меж ними зияют черные провалы, и в общем ее пасть подобна клавикордам. А уж если она запоет своим надтреснутым ангельским голосочком, напоминающим визгливую детскую дудку…

ДОН ЖЕРОМ

Какое хамство! Вон из моего дома! Я сказал.

ФЕРНАНДО (выступая вперед)

В чем дело, сеньор?

ДОН ЖЕРОМ

Этот иностранец имеет бесстыдство заявлять, что твоя сестра уродлива.

ФЕРНАНДО

Он или слеп, или нагл.

МЕНДОЗА (в сторону)

Яблоко от яблони. Похоже, я зашел слишком далеко.

ФЕРНАНДО

Отец, я думаю, этот человек в каком-то заблуждении. Он, наверное, видел не мою сестру, а другую особу.

ДОН ЖЕРОМ

Какую еще особу? Ты тоже сбрендил! Кого он мог там видеть, когда я сам ее запер, а ключ ношу в кармане? Горничная провела его туда. Заблуждение! О, нет, португалец хотел надругаться над моими отцовскими чувствами! И, не будь он в моем доме, то, как бы я ни был стар, мой меч восстановил бы справедливость.

МЕНДОЗА (про себя)

Я должен выкрутиться любой ценой. В конце концов, с таким приданым ее можно признать красавицей.

ДУЭТ

МЕНДОЗА

Ну, разве хоть в чем-нибудь я виноват?

Я ваше дитя почитаю, как брат.

ДОН ЖЕРОМ

Смеешься, подлец!

МЕНДОЗА

Хорошо, так и быть:

Я ваше дитя начинаю любить.

Да что там, сеньор, я вам больше скажу:

Уже обожаю мою госпожу!

ДОН ЖЕРОМ

Ну, нет, этот номер у вас не пройдет.

Покиньте мой дом, прохиндей и урод!

МЕНДОЗА

Дон Жером, шутки в сторону, давайте поговорим серьезно.

ДОН ЖЕРОМ

Это как же?

МЕНДОЗА

Сударь, неужели вы приняли мои слова за чистую монету?

ДОН ЖЕРОМ

А как я, по-вашему, должен был их принимать?

МЕНДОЗА

Да это же была хохма – ну, розыгрыш. Я это сделал исключительно из любопытства: хотел посмотреть, какой вы в гневе. Надо же заранее узнать собственного тестя.

ДОН ЖЕРОМ

И это всё? Вы говорите правду? Ну, вы и затейник! Ха-ха-ха! Клянусь Сант-Яго, вам удалось меня разозлить. Значит, на самом деле вы находите Луису красивой?

МЕНДОЗА

Красивой? Да Венера Медичи в сравнении с ней – просто ведьма.

ДОН ЖЕРОМ

Дайте мне руку, проказник. А я-то думал, что это уже разрыв.

ФЕРНАНДО (в сторону)

И я на это надеялся, но, видно, он хитрее, чем о нем говорят.

ДОН ЖЕРОМ

От этого припадка у меня в горле пересохло. Вообще-то я редко теряю самообладание. Идемте в ту комнату, выпьем за здоровье нашей малютки. Бедная Луиса! Обозвали уродиной – ее! Надо же додуматься! Ха-ха-ха! Веселая шутка!

МЕНДОЗА (про себя)

Я бы не сказал, что веселая.

ДОН ЖЕРОМ

Идем, Фернандо, выпьем за успех нашего друга.

ФЕРНАНДО

За успех моего друга я выпью охотно.

ДОН ЖЕРОМ

Идемте, Соломончик. Растворим осадок от этого недоразумения.

ВАКХИЧЕСКАЯ ПЕСНЯ

Всё исцелить умея,

Вино, как панацея,

Всех примирит вернее,

Чем поп или судья.

Вражду гоните взашей!

К отраде путь кратчайший:

За круговою чашей

Все братья и друзья.

Уходят.


Сцена 4.

Дом МЕНДОЗЫ.

Входит ДОНЬЯ ЛУИСА.

ЛУИСА

Я не единственная дочь, бежавшая от отца, но попадала ли хоть одна из беглых дочерей в такие парадоксальные обстоятельства? Человек, назначенный мне в мужья, ищет моего любимого. Но сколько можно ждать!

АРИОЗО

Те барды, что воспели

Разлучные печали,

Я думаю, на деле

Разлуки не познали.

Слова о ней постылы

Крылом ее задетым,

И недостанет силы,

Чтоб говорить об этом.

Входит ДОН КАРЛОС.

Ну, что, мой покровитель, вы нашли Антонио?

ДОН КАРЛОС

К сожалению, мне это не удалось. Но я не сомневаюсь, что мой друг Изаак привезет вам его с минуты на минуту.

ЛУИСА

Как вам не стыдно! Я уверена, что вы не приложили необходимых усилий. И так вы служите даме, которая вам доверилась!

ДОН КАРЛОС

Сеньора, я сделал всё, что было в моих силах.

ЛУИСА

Допустим. Но если бы вы и ваш друг знали, насколько мучительно ожидание для того, кто любит, вы не относились бы к этому так спокойно.

ДОН КАРЛОС

Я-то знаю, к сожалению.

ЛУИСА

Как? Вы тоже любили?

ДОН КАРЛОС

Любил, сеньорита. Но это уже в прошлом и больше не повторится.

ЛУИСА

Ваша возлюбленная была жестокой?

ДОН КАРЛОС

Да если бы она была жестокой, я был бы счастлив.

АРИОЗО

Будь эта женщина горда

И зла, то, лгать не буду,

Я перенес бы всё тогда,

Не ожидая чуда.


Она бывала и мила,

Приветлива порою

И сердце мне надорвала

Жестокою игрою.


Бывает, океан ревет,

Лютует непогода,

И ждет смиренно мореход

Сурового исхода.


Но если суша хоть чуть-чуть

Маячит в отдаленье,

Стократ мучительней тонуть

У берега спасенья.

ЛУИСА

Клянусь жизнью, возвращается ваш приятель – и действительно с Антонио. Я спрячусь, чтобы моё появление стало сюрпризом для него.

ДОНЬЯ ЛУИСА уходит.

Входят МЕНДОЗА и ДОН АНТОНИО.

АНТОНИО

Друг мой, уверяю: вы ошибаетесь. Чтобы донья Клара д’Альманца была в меня влюблена и бежала, да еще просила вас о посредничестве – это невозможно.

МЕНДОЗА

Сейчас вы убедитесь в обратном. Карлос, где сеньорита? В той комнате?

АНТОНИО

Если она действительно там, может быть, вы неверно ее поняли? Может, я нужен ей, чтобы проводить ее к моему другу, который ее любит?

МЕНДОЗА

Нет, сеньор, ей нужны именно вы, и никто другой. Господи, мне приходится вас уламывать, чтобы вы ответили взаимностью красивой девице, которая любит вас до смерти!

АНТОНИО

Но я не питаю привязанности к этой даме.

МЕНДОЗА

Вы питаете привязанность к донье Луисе – ведь так? Но здесь, вы уж мне поверьте, вам ничего не светит. Так что не упускайте удобного случая, который вам представляется.

АНТОНИО

И в этом состоит ваша дружеская услуга? Вам не совестно?

МЕНДОЗА

Ха! Совесть в любви уместна не больше, чем в политике. Вы лукавите, утверждая, что любовь не может сделать вас плутом. Поговорить-то с доньей Кларой вы можете.

АНТОНИО

Правда ваша.

МЕНДОЗА (приотворяет дверь)

Вот ваша дама стоит у окна. Идите, идите! (Вталкивает его и неплотно прикрывает дверь) Карлос, я не я буду, если он не попадется в западню. Я погляжу, что там у них происходит. Так, он прямо остолбенел. А вот она с ним заговорила. Он подходит к ней… И этот человек еще говорит о совести!

ДОН КАРЛОС

Глядите-ка: они смеются.

МЕНДОЗА

В самом деле, смеются – над лучшим другом, о котором он говорил с таким пафосом.

ДОН КАРЛОС

Целует ей руку.

МЕНДОЗА

Как они спелись – и так скоро! Всё, он пропал. Готово, Карлос! Разве я не молодчина? Разве я не Макьявелли?

ДОН КАРЛОС

По-моему, к вам пришли. Я посмотрю, кто бы это мог быть.

ДОН КАРЛОС выходит.

Возвращаются

ДОН АНТОНИО и ДОНЬЯ ЛУИСА.

АНТОНИО

Вы оказались совершенно правы, друг мой. Сеньорита объяснила мне, почему я не могу быть вашим противником, и ее аргументы были безупречны. Так что я охотно предоставляю вам полную свободу действий.

МЕНДОЗА

Вы не могли принять более разумное решение. А то, что вы кинули друга – о таком пустяке и говорить не стоит. Ведь в любви дозволительно идти на хитрость, не правда ли, сеньорита?

ЛУИСА

Ради настоящей любви – безусловно. И я рада, сеньор, что именно вы разделяете моё мнение.

МЕНДОЗА

Еще бы! Тем более что меня перехитрить невозможно. Это я вам говорю. Давайте сюда ваши руки, я их соединю. У, милые вы мои жулики! Желаю вам счастливого союза, от всей души.

ЛУИСА

Ну, если уж вы сами этого желаете, тогда нас ничто не разъединит.

МЕНДОЗА

Отныне мы больше не конкуренты, а друзья.

АНТОНИО

С радостью, сеньор Изаак.

МЕНДОЗА

В самом деле: разве многие способны на такое благородство?

АНТОНИО

Подобных вам нет в Испании.

МЕНДОЗА

Значит, вы ради нашей дружбы не станете домогаться той дамы?

АНТОНИО

О, той дамы – ни в коем случае, это святая правда.

МЕНДОЗА

Я всё же опасаюсь, что в вас еще осталась малая толика интереса к ней.

АНТОНИО

Уверяю вас: ни малейшего.

МЕНДОЗА

Хорошо, не к ней, а к ее приданому.

АНТОНИО

На сей счет тоже не беспокойтесь. От всей души уступаю вам всё, чем она владеет.

МЕНДОЗА

По крайней мере, ваша дама гораздо красивее, пусть это будет вам утешением. А теперь по-дружески открою вам секрет: сегодня вечером я украду свою невесту.

ЛУИСА

Вот как!

МЕНДОЗА

Представьте себе: она дала обет, что не получит мужа из рук своего отца. Поэтому я испросил у него разрешения прогуляться с ней по парку, и оттуда я ее умыкну.

ЛУИСА

А дон Жером об этом знает?

МЕНДОЗА

Что вы! Ни сном ни духом. В этом весь фокус. Я его обведу вокруг пальца. Я получаю приданое его дочери, а сам не вкладываю в это дело ни одного дуката. Это же просто канальская комбинация! Разве я не хитрая бестия?

АНТОНИО

Бестия, в самом деле!

МЕНДОЗА

Бестия, но хитрая. Дьявольски хитрая!

АНТОНИО

Дьявольски, дьявольски, воистину так.

МЕНДОЗА

Ну, и уржемся же мы над доном Жеромом, когда всё откроется!

ЛУИСА

Да, пожалуй, у... ржемся.

Возвращается ДОН КАРЛОС.

ДОН КАРЛОС

Пришли танцовщики – репетировать фанданго в честь доньи Луисы.

МЕНДОЗА

Сейчас не до них, но поскольку всё равно придется им заплатить, то хотя бы пойду посмотреть за свои деньги на их кренделя. Вы не против?

ЛУИСА

О, нисколько.

МЕНДОЗА

С вами остается мой друг, располагайте им. Сеньорита, ваш слуга. Удачи, Антонио! (В сторону) О, какой болван. Ловко я обротал его. Дело мастера боится!

МЕНДОЗА уходит.

ЛУИСА

Дон Карлос, вы послужите мне еще раз телохранителем: проводите к монастырю святой Катарины?

АНТОНИО

Зачем тебе в монастырь?

ЛУИСА

Надо. Нам пока нельзя показываться вместе. Оттуда я отправлю письмо отцу, и, может быть, он подобреет, увидев, на что мне пришлось пойти из-за него.

АНТОНИО

На это я мало надеюсь. Луиса, лучшее убежище для тебя – мои объятия.

ЛУИСА

Подожди немного. Отец не сможет забрать меня из монастыря силой. А ты можешь прийти туда вечером, и тогда мы поговорим.

АНТОНИО

Я вынужден подчиниться.

ЛУИСА

Идемте, друг мой. Антонио, между прочим, дону Карлосу тоже знакомы страдания любви.

АНТОНИО

Значит, вы поймете нас.

ДОН КАРЛОС

И помогу вам.

АРИЕТТА

Любовь ушла, но сердца моего

Не остудила.

В нем нежность поселилась, в знак того,

Что прежде было.


И у тебя нет силы никакой

Забыть об этом.

Так хижина, где гостем был святой,

Лучится светом.

Уходят.


Ричард Шеридан. Дуэнья. Акт 1

РИЧАРД ШЕРИДАН

ДУЭНЬЯ

Зингшпиль в трех актах

Перевод и примечания А.В. Флори.


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ДОН ЖЕРОМ

ДОН ФЕРНАНДО – его сын.

ДОН АНТОНИО

ИЗААК МЕНДОЗА

ОТЕЦ ПАБЛО

ОТЕЦ ФРАНСИСКО

ОТЕЦ АВГУСТИН

ЛОПЕС – слуга дона Фернандо.

ДОНЬЯ ЛУИСА – дочь дона Жерома.

ДОНЬЯ КЛАРА

ДУЭНЬЯ – воспитательница доньи Луисы.

МАСКИ, ПРИВРАТНИК, ГОРНИЧНАЯ, СЛУГИ

Место действия – СЕВИЛЬЯ.


АКТ ПЕРВЫЙ

Сцена 1.

Улица перед особняком ДОНА ЖЕРОМА.

Входит ЛОПЕС с фонарем.

ЛОПЕС

Четвертый час! Да уж, самое время приличному человеку красться по улицам Севильи, подобно какому-нибудь браво!

[Примечание

Браво – убийца (во множественном числе – брави). В оригинале: like a bravo – А.Ф.]

А я не браво, я скорее фигаро, слуга молодого влюбленного – а что может быть хуже этой должности? Нет, я не имею ничего против любви как таковой. Только наши с хозяином взгляды на этот предмет диаметрально противоположны. Дон Фернандо слишком утонченный кабальеро, чтобы унижать свою влюбленность пищей и сном. А я человек простой, моему аппетиту и сну любовь не мешает – напротив, способствует. Я очень даже способен грезить о своей возлюбленной и в сновидениях поднять бокал за ее здоровье. Любовь не лишает меня силы и не исключает постели, застолья и сна, причем одновременно. Впрочем, о сне сейчас можно только мечтать. Увы, честный Лопес, твой хозяин ждет тебя, чтобы прикрывать его тыл в случае отступления от окна доньи Клары.

Музыка.

О, музыка! Так-с. Это, как я понимаю, дон Антонио, друг дона Фернандо, по дороге из маскарада решил завернуть сюда и спеть на ночь песенку донье Луисе. Интересно, проснется ли старый? Я думаю, пока ему будет не до сынка, так что лучше займу я свой пост.

ЛОПЕС уходит.

Входят

ДОН АНТОНИО, МАСКИ и МУЗЫКАНТЫ.

СЕРЕНАДА

АНТОНИО

Твой голос, лютня, слишком слаб

Для выражения страстей,

Но ты, наверное, могла б

Проникнуть в сон любви моей.

И, грез любимой не смутив,

Излить без слов верней всего

И мой восторженный порыв,

И трепет сердца моего.

МАСКА

Дон Антонио, так не годится. Вы не лишите покоя свою даму такой меланхолической песней. Вы как будто не серенаду поете, а колыбельную.

АНТОНИО

Я и не хочу лишать ее покоя.

МАСКА

Ну, да! Вы так говорите, опасаясь, что она не выглянет в окно, даже если проснется.

АНТОНИО

Вы думаете? Тогда убедитесь сами.

(Поет)

Глаза прекрасные открой

До наступления зари

И луч рассвета золотой

Любви зарею предвари.

В окне показывается ДОНЬЯ ЛУИСА.

ЛУИСА (поет)

Мой слух тобою пробужден,

И предо мной в красе своей

Как будто новый Аполлон

Предстал в короне из лучей.

Выглядывает ДОН ЖЕРОМ.

ДОН ЖЕРОМ (поет)

Что там творится за окном?

И стон, и вой, и гром, и гам?

Какой-то, черт возьми, бедлам!

А может, даже и содом!

ТРИО

ЛУИСА

Ты, батюшка, уж слишком крут!

АНТОНИО

Мои намеренья чисты!

ДОН ЖЕРОМ

Что это – нищие поют?

Или взбешенные коты?

[Примечание

... нищие поют

В оригинале: What vagabonds are these I hear (Что за бродяг я слышу). Я намекаю на «Оперу нищего» Джона Гея, который пародировал Г. Генделя и сам, в свою очередь, стал объектом пародии Б. Брехта в «Трехгрошовой опере». У Шеридана, конечно, нет отсылок к «Опере нищего», однако ее влияния он, по-видимому, не избежал, на что я и указываю. Что касается гениальной пьесы Брехта, она была источником моего вдохновения, когда я в юности создавал свою «Дуэнью» – правда, на сюжет «Обручения в монастыре» С. Прокофьева. — А.Ф.]

ЛУИСА

Прощай!

АНТОНИО

Уходишь?

ЛУИСА

Дай лишь срок –

Мы доживем до лучших дней.

И хоть силен враждебный рок,

Но бог любви стократ сильней.

ЛУИСА и АНТОНИО

Помоги нам, Купидон!

ДОН ЖЕРОМ

Эй, подать мне мушкетон!

Убирайся, хлюст такой,

Иль расстанешься с башкой!

Уходят.


Сцена 2.

Площадь.

Входят ДОН ФЕРНАНДО и ЛОПЕС.

ЛОПЕС

Честное слово, сеньор, по моему скромному мнению, иногда можно и покемарить – в виде исключения: хотя бы раз в неделю.

ФЕРНАНДО

Заткнись, кретин! Как ты можешь говорить о таком вульгарном предмете!

ЛОПЕС

Так я же не о вульгарном, то есть обыкновенном, сне. Но совсем другое дело – нежные грезы любви. Почему бы вам не позволить себе прикорнуть на полчасика, чтобы их увидеть? Ради новизны впечатлений.

ФЕРНАНДО

Заткнись, чучело, говорю тебе! О Клара, жестокая, ты лишила меня покоя…

ЛОПЕС

А уж как меня лишила...

ФЕРНАНДО

Каррамба! Так беспощадно играть мною – именно сейчас! И всё по правилам этикета! Значит, вот так она меня любила? Нет, я начинаю подозревать, что она вовсе не любила меня.

ЛОПЕС

Я, пожалуй, соглашусь.

ФЕРНАНДО

Или, может, особы ее пола меняют свои желания каждую минуту?

ЛОПЕС

Если и реже, то лишь потому что сами не могут их уловить.

ФЕРНАНДО

Есть ли на свете другое создание, столь же эфемерное?

ЛОПЕС

Есть, я бы мог назвать.

ФЕРНАНДО

Конечно, есть: тот бесхарактерный безумец, который потакает ее капризам!

ЛОПЕС

Я так и знал, что вы догадаетесь.

ФЕРНАНДО

Разве она не своенравная, взбалмошная, упрямая, деспотичная, вздорная, да просто ненормальная? Адская смесь отклонений и безумств! Взгляд у нее спесивый, а улыбка… А улыбка… Черт, зачем я заговорил про улыбку! Она прелестна! Нет, очаровательна! Смерть и безумие! Без этой улыбки мне не жить!

ЛОПЕС

Вот эти улыбочки-то и есть сама смерть.

АРИЕТТА

ФЕРНАНДО (поет)

И нрав ее жестокий,

И непреклонный вид,

И все ее пороки

Мой разум лицезрит.

Овладевая мною,

Страсть изгоняет он,

Но страсть глаза раскроет –

И разум ослеплен.

ЛОПЕС

А вот приближается дон Антонио.

ФЕРНАНДО

Иди домой, я потом.

ЛОПЕС

Всё эти чертовы улыбки!

ЛОПЕС уходит.

Входит ДОН АНТОНИО.

ФЕРНАНДО

Антонио, как доложил Лопес, ты давал сольный концерт перед балконом Луисы. И, что, отец тоже был среди зрителей?

АНТОНИО

Да, да! И музыка произвела на него сильнейшее впечатление. Когда я уходил, он сотрясал запертые жалюзи, напоминая Баязета в клетке. А ты почему шатаешься в эту пору?

ФЕРНАНДО

Я же говорил тебе, что завтра – тот самый день, на который дон Гусман, отец Клары, и ее демонически злая мачеха назначили ее заточение в монастырь, чтобы наследство досталось их сыночку. Тогда я решился на отчаянный поступок: раздобыл ключ от входной двери, подкупил Кларину камеристку, чтобы она как бы забыла запереть спальню. И вот сегодня в два часа ночи я секретно проник в покои моей возлюбленной и застал ее отнюдь не в объятьях Морфея, зато плачущей.

АНТОНИО

Завидую, Фернандо!

ФЕРНАНДО

Было бы чему! Ты не знаешь продолжения. Эта барышня обошлась со мной, как с хулиганом.

АНТОНИО

Но это же была только прелюдия, а потом…

ФЕРНАНДО

А потом было еще хуже. Она заявила, что еще слово — и она спустит на меня мачеху, и, в конце концов, велела мне убираться.

АНТОНИО

И это вот – в конце концов?

ФЕРНАНДО

Конечно. И мне пришлось стушеваться, отнюдь не достигнув желаемого.

АНТОНИО

А мог ты ее чем-нибудь оскорбить?

ФЕРНАНДО

Какое там оскорбить, чтоб я пропал! Не считать же оскорблением то, что я сорвал с ее уст дюжину поцелуев… Ну, две…

АНТОНИО

Так мало? И в самом деле – оскорбление!

ФЕРНАНДО

Говорю же тебе: я вел себя очень осторожно.

АНТОНИО

Вот это ее и привело в ярость. Послушай, Фернандо: а свой ключ ты оставил в скважине?

ФЕРНАНДО

Да, камеристка потом вынула его.

АНТОНИО

Тогда, не сойти мне с этого места, если твоя пассия нынче же им не воспользуется.

ФЕРНАНДО

А если она им воспользуется, чтобы осчастливить какого-нибудь моего соперника? Между прочим, ты сам когда-то ею увлекался и, совсем как я, мнил ее ангелом.

АНТОНИО

Было дело. Но когда выяснилось, что она не любит меня, я не нашел в ней ничего ангельского.

РЕЧИТАТИВ

Прелестны очи милых дам,

Когда я отражаюсь там.

И на устах, конечно, мед,

Когда его другой не пьет.

И лишь при мне прекрасен вид

Румяных девственных ланит.

И голос звонок, как ручей,

Лишь только для моих ушей,

И ручка бархата нежней,

Когда она в руке моей.

Сказать могу ли откровенней:

Любовь есть комплекс ощущений.

А кроме того, Фернандо, на мой счет можешь не беспокоиться. Я ведь люблю твою сестру. И если ты мне поможешь, я вам уж точно не помешаю.

ФЕРНАНДО

Можешь на меня рассчитывать. Я верю, что ты не позволишь себе ничего бесчестного – например, похищения.

АНТОНИО

Да? А сам-то покушался на похищение Клары!

ФЕРНАНДО

Это другое. Мало что мы позволяем себе, но это еще не значит, что позволим другим делать это с нашими сестрами. И, потом, не забывай, что Клару собираются насильно постричь в монахини.

АНТОНИО

Да что ты мне объясняешь! Мои дела не лучше. Твой отец намеревается завтра выдать Луису за этого португальского менялу Изаака Мендозу. Но я уверен: вместе мы составим какой-нибудь план. Если ты меня проводишь…

ФЕРНАНДО

Но я и так уже задержался…

АНТОНИО

Что ж, до свидания.

ФЕРНАНДО

Слушай, Антонио, а если бы ты не любил мою сестру, то во имя чести и дружбы оставил бы в покое Клару?

АРИЕТТА

АНТОНИО (поет)

Верность в дружбе ценишь ты,

С чем согласен я всецело.

Но всевластье красоты

Верности кладет пределы.

Дружбу, как присягу, чтут,

И живут в согласье с нею,

Но любовь – верховный суд,

И она всегда главнее.

АНТОНИО уходит.

ФЕРНАНДО

Антонио решительно не способен быть серьезным. Не нравится мне это. А если Клара все-таки любит его?

АРИЕТТА

Я сомненьем измучен вконец,

Но с собою не справлюсь никак.

Коль неправ, я последний подлец,

Если прав, то последний дурак.

Кто сомненья изведал – поймет только он,

Сколь мучительно ревностью я раздвоен.


Всё в любимой понятно уму,

Ценно, будто брильянт или лал,

А другим улыбнется – пойму,

Что цены ей доселе не знал.

В чем спасенье найду от любовных невзгод?

От терзаний любовь моя только растет.

Уходит.


Сцена 3.

Особняк ДОНА ЖЕРОМА. Одна из комнат.

Входят ДОНЬЯ ЛУИСА и ДУЭНЬЯ.

ЛУИСА

О, моя прекрасная бонна, моя дорогая Маргарита, вы считаете, что у нас получится?

ДУЭНЬЯ

Повторяю вам: не сомневаюсь в этом. Конечно, если мы не будем терять время. Всё необходимое находится в вашей комнате, остальное, надеюсь, нам предоставит фортуна.

ЛУИСА

Отец дал клятву, что не увидит моего лица до тех пор, пока я не соглашусь…

ДУЭНЬЯ

Да, да, я сама слышала, как он сказал дону Гусману: “Завтра она должна дать мне окончательный ответ насчет замужества с Изааком Мендозой. И если она будет – прошу прощения – кобениться, я клянусь честью, что не увижу ее лица и не скажу ей ни слова, пока она не войдет в разум”. Ручаюсь: это дословно.

ЛУИСА

Верю. И вы, зная его щепетильность, или, лучше сказать, упрямство, в вопросах чести, решили сыграть на этом. А горничную вы уже посвятили в свой план?

ДУЭНЬЯ

Да, и она полностью его одобряет. Но помните: если наше дело выгорит, вы уступаете мне все права на имение и звание милого Изаака.

ЛУИСА

О, нет на свете ничего, что я уступила бы так же охотно! Желаю вам удачи от всего сердца, хотя он во много раз богаче моего Антонио.

АРИЕТТА

Обещана я богачу,

А ты, мой милый, не богач.

Но я считать тебя хочу

Главнейшей из моих удач,

И лишь тебе я слово дам.

Моё сокровище – ты сам.


Коль ты возьмешь меня одну,

То о приданом не жалей.

Тебе я руку протяну,

Не важно, что в руке моей.

Тебе любовь свою отдам.

Моё сокровище – ты сам.

ДУЭНЬЯ

Тихо! Шаги! Это дон Жером. Дайте мне последнее письмо от Антонио – я должна его запечатать (письмо, разумеется). Надеюсь, что за это меня прогонят.

ДУЭНЬЯ уходит.

Входят ДОН ЖЕРОМ и ДОН ФЕРНАНДО.

ДОН ЖЕРОМ

А ты, я полагаю, тоже концертировал ночью? Нарушал сон добропорядочных граждан мерзопакостным бренчанием и бесстыжими завываниями? Это из ряда вон! Какой пример ты подаешь сестре? (Луисе) А вам, сударыня, я заявляю, что не потерплю этой полуночной ворожбы, этих амурных оргий, которые вынимают мозги через уши – подобно египетским бальзаматорам, изготавливающим мумии. Но скоро вашим проделкам придет конец. Сюда прибудет Изаак Мендоза, и вы обвенчаетесь завтра же.

ЛУИСА

О, нет, ни за что на свете!

ФЕРНАНДО

Действительно, сеньор, я не понимаю: как вы можете желать такого зятя!

ДОН ЖЕРОМ

Сеньор, вы очень любезны, что поделились своими чувствами. А теперь сделайте одолжение: поделитесь своими мыслями. Чем вас не устраивает такой зять?

ФЕРНАНДО

Во-первых… Во-первых, он португалец…

ДОН ЖЕРОМ

Ну, и что? И, потом, он поменял гражданство.

ЛУИСА

Он иудей.

ДОН ЖЕРОМ

Откуда такие предрассудки? И, потом, он поменял веру. Он католик уже полтора месяца.

ФЕРНАНДО

От старых убеждений он отрекся ради выгоды, а новыми еще не проникся.

ЛУИСА

Он застыл в промежуточном положении, как брандмауэр между церковью и синагогой или белый лист между Ветхим и Новым Заветами.

ДОН ЖЕРОМ

Это всё или есть аргументы посерьезнее?

ФЕРНАНДО

Посерьезнее – это страсть ко всяким махинациям.

ЛУИСА

При этом в его натуре дурак превалирует над мошенником, и, как говорят, главной жертвой его плутней становится он сам.

ФЕРНАНДО

Да, он – как тот плохой стрелок, который получает удар от отдачи ружья.

ДОН ЖЕРОМ

Что еще?

ЛУИСА

Он страдает главным изъяном, который может быть у супруга: он лишен моей симпатии.

ДОН ЖЕРОМ

Довольно того, что он симпатизирует тебе. А в браке взаимность не обязательна. Ты можешь дичиться сколько угодно, зато он – культурный фрукт. А лучшие плоды, как известно, получаются от прививки к дичкам.

ЛУИСА

Как жениха я его терпеть не могу, а как мужа я бы его просто возненавидела.

ДОН ЖЕРОМ

Ну и что? В браке чувства меняются – это дело обычное. Короче, да или нет?

ЛУИСА

Всё, что вам угодно, только не это.

ДОН ЖЕРОМ

И тебе не жаль родного отца?

ЛУИСА

Жаль настолько, что я не хочу, чтобы вы были несчастны, сделав несчастной единственную дочь.

ДОН ЖЕРОМ

Отлично, сударыня. Так знайте, что я не желаю вас видеть и ни скажу вам ни слова до тех пор, пока вы не образумитесь. Молчать! В вашем распоряжении остаются эта комната и ваша спальня. Выходя из дома, я буду собственноручно запирать дверь на ключ, а когда я дома, ни одна тварь (creature) не прошмыгнет сюда, кроме как через библиотеку. И посмотрим, кто кого переупрямит. А теперь скройся с глаз! Сиди там, пока не поймешь, что такое дочерний долг. (Выталкивает ее.)

ФЕРНАНДО

Позволю все-таки заметить, сеньор, что в этом деле следовало бы считаться с чувствами моей сестры и личностью дона Антонио – моего доброго друга.

ДОН ЖЕРОМ

Рекомендация убийственной силы! Каюсь: я до сих пор относился к твоим замечаниям без должного респекта.

ФЕРНАНДО

Лучшего зятя, чем Антонио, я не мог бы и представить.

ДОН ЖЕРОМ

И я не против такого зятя – для тебя. Если у тебя обнаружится сводная сестра – от другого отца, – пожалуйста, пусть выходит за Антонио. Что же касается Луисы, разговор окончен.

ФЕРНАНДО

Любовь к сестре заставляет меня говорить.

ДОН ЖЕРОМ

Пусть любовь к отцу заставит вас умолкнуть.

ФЕРНАНДО

Хорошо. Но вспомните свои золотые годы, когда вы сами пылали страстью. А если бы кто-нибудь так же непреклонно стал на вашем пути?

ДОН ЖЕРОМ

Что ж, вспомним свои золотые годы. Тогда, мальчик мой, я действительно пылал страстью: к дукатам вашей матери. Я женился ради ее приданого, она вышла за меня из дочернего долга, так что это был очень гармоничный союз. Мы не были очарованы друг другом, потому и не разочаровались. Мы не любили друг друга, потому и не знали семейных раздоров – мелкие пререканья не в счет. Когда ее не стало, я поймал себя на мысли, что не возражал бы, чтобы она осталась жива. А это не так уж мало. Не уверен, что многие севильские вдовцы могли бы сказать то же самое. Ну да ладно. Я ухожу за ключом от этой комнаты и задерживаться не намерен. Так что если ты, милый сын, хочешь наставлять сестру в неповиновении, то будь лаконичен.

ДОН ЖЕРОМ уходит.

ФЕРНАНДО

Да, Антонио, пока твои дела не блестящи. Но у Луисы есть характер, и самодурство отца только усилит ее сопротивление. В обычных мирских делах мы ненавидим то, что доставляет нам неприятности, но в делах любовных – совершенно напротив: страдания как раз и делают любовь настоящей.

Шум за сценой.

А это что еще? Папенька сцепился с дуэньей! Лучше мне ретироваться.

ДОН ФЕРНАНДО уходит.

Возвращается ДОН ЖЕРОМ, с письмом в руке,

втаскивая за собой ДУЭНЬЮ.

ДОН ЖЕРОМ

Я фраппирован! Я скандализован! Какое невообразимое вероломство! Сообщница Антонио, главная заговорщица, готовящая побег моей дочери – и кто?! Вы, кого я здесь водрузил в качестве пугала!

ДУЭНЬЯ

Что?!!

ДОН ЖЕРОМ

А это, оказывается, не пугало вовсе, а приманка! Ну же, изворачивайтесь, когда сможете.

ДУЭНЬЯ

Хорошо, сеньор, поскольку это письмо вы буквально вырвали и тем самым приперли меня к стенке, то я не буду изворачиваться. Да, я союзница Антонио, и я очень хочу, чтобы ваша дочь поступила с вами так, как того заслуживает старый тиран. Я обожаю трепетные чувства и всегда готова помогать всем, кто им подвержен.

ДОН ЖЕРОМ

Трепетные чувства! Кто бы говорил! Да уж, один ваш вид вызывает трепет. Злокозненная карга! Я нанял тебя для охраны цветущей красоты моей дочери. Я полагал, что в каждой твоей морщине заключены стальные капканы и арбалеты и что твоя наружность чупакабры повергнет в ужас сынов волокитства.

[Примечание

В оригинале, конечно, дракон. Но чупакабра – слово испанское, и кто сказал, что в XVIII в. оно не было известно?]

Но вы немедленно покинете этот дом. Надо же – трепетные чувства! Вон отсюда, полоумная сивилла! Вон, нимфоманка, Эндорская ведьма!

ДУЭНЬЯ

А вы – гнусный, неотесанный, старый… я не стану даже снисходить до объяснения, кто вы такой. Вы троглодит, и я покидаю ваш вертеп, только зайду за своим гардеробом. Надеюсь, я имею право забрать собственные вещи?

ДОН ЖЕРОМ

Когда я вас нанимал, сударыня, весь свой гардероб вы носили на себе. Или вы ухитрились его преумножить?

ДУЭНЬЯ

Сеньор, я должна проститься со своей питомицей. Кроме того, у нее в комнате мои украшения, мантилья и вуаль.

ДОН ЖЕРОМ

Мантилья и вуаль – ваши главные украшения: только благодаря им вы не распугаете прохожих. Непременно, непременно заберите вуаль и не забудьте накидку потемнее. Даю вам пять минут на сборы. Одна нога здесь – другая там.

ДУЭНЬЯ выходит.

Да, забавную авантюру они затеяли. Что за комиссия – иметь дочерей!

РЕЧИТАТИВ

Пусть вы однажды и стали вдовцом,

Мир и покой не вернутся в ваш дом

Не успокоиться вам ни на час,

Ежели дочь остается у вас.

Вечные слезы,

Глупые грезы…

Что за несчастье! Вот и имей

Неблагодарных и злых дочерей!


Дочери взрослые – просто чума!

С ними, пожалуй, соскочишь с ума.

С ними твой дом постоянно открыт

Для проходимцев и волокит.

Шуры и муры

Влюбчивой дуры…

Что за несчастье! Вот и имей

Неблагодарных и злых дочерей!

Выходит ДОНЬЯ ЛУИСА, одетая ДУЭНЬЕЙ, в вуали и мантилье.

Отправляйтесь, мадам, навстречу своему счастью! Воображаю трогательную сцену вашего прощания с питомицей! Кора трухлявых щек, орошенная слезами из скипидара! Исходите слезами, сколько вам угодно, хоть до разрыва сердца. Молчите? И прекрасно, потому что я всё равно не стал бы вас слушать. Ступайте за мной.

ДОН ЖЕРОМ и ДОНЬЯ ЛУИСА уходят.

Появляется ДУЭНЬЯ.

ДУЭНЬЯ

В добрый час, дон Жером, видящий всё насквозь! Скоро вы пожнете плоды, достойные вашего злонравия и упрямства. Теперь я разыграю роль своей госпожи и если справлюсь, то остаток дней проживу знатной дамой. А сейчас начинаем приготовления к спектаклю.

Уходит.


Сцена 4.

Перед особняком ДОНА ЖЕРОМА.

Входят ДОН ЖЕРОМ и ДОНЬЯ ЛУИСА.

ДОН ЖЕРОМ

Вот, мадам, перед вами лежит целый мир, и все пути вам открыты. Скатертью дорога, праматерь греха, престарелая Ева! Ой, а кто это у нас там выглядывает из-за угла? Может, Антонио? Ступайте к нему, взыщите с него убытки. Поскольку вы понесли ущерб из желания услужить ему, будет естественно, чтобы он и взял вас на службу. Ступайте.

ДОНЬЯ ЛУИСА уходит.

Так, от этой я избавился. И теперь никакая сила не помешает мне исполнить свою клятву, а мою дочь не вырвет из заточения раньше срока.

Уходит.


Сцена 5.

Площадь.

Входят ДОНЬЯ КЛАРА и ее СЛУЖАНКА.

СЛУЖАНКА

Куда же вы теперь, сеньорита?

КЛАРА

Куда угодно, только подальше от притеснений мачехи и наглых приставаний Фернандо.

СЛУЖАНКА

А почему бы вам не нанести визит дону Фернандо – вернуть ключ и сказать спасибо?

КЛАРА

Нет, для этого я слишком оскорблена.

Входит ДОНЬЯ ЛУИСА.

ЛУИСА

Итак, из-под домашнего ареста я освободилась. Но где искать Антонио? Не стану же я спрашивать каждого встречного. Лучше всего было бы пойти к моей подруге Кларе, но боюсь, что она меня выдаст – из принципиальности в вопросах морали.

СЛУЖАНКА

Тогда, может, вам обратиться за помощью к своей подруге донье Луисе?

КЛАРА

Нет, она прямо-таки идеальная дочь и наверняка выдаст меня.

ЛУИСА

Клара слишком хладнокровна и сочтет мой поступок безрассудным.

КЛАРА

Луиса почитает своего отца и не может допустить, чтобы мой был тираном.

ДОНЬЯ ЛУИСА оборачивается и видит

ДОНЬЮ КЛАРУ и СЛУЖАНКУ.

ЛУИСА

Клара? Легка на помине. (Подходит к ней.)

КЛАРА

Луиса! Что это за маскарад?

ЛУИСА

Сейчас ты удивишься еще больше. Только не падай. Я сбежала от отца.

КЛАРА

Я, конечно, удивлена и, разумеется, осудила бы тебя, но я пала точно так же.

ЛУИСА

Так мы пали обе. О, подруга по несчастью!

КЛАРА

О, сестра по несчастью! Куда же ты направляешься?

ЛУИСА

Конечно, буду искать своего любимого человека. А разве ты сама не ищешь его? Я имею в виду моего брата.

КЛАРА

Нет, он позволил себе нечто непростительное.

АРИЕТТА

В час, когда наряд соболий

Ночи пал на дерева

Я, охваченная болью,

Горевала, как вдова.


Спал весь дом. И вдруг – такое!

Дерзкий молодой нахал

Появился предо мною

И к своей груди прижал.


Он шептал: «Спасу тебя я!

Убежим! Я твой жених», –

Похищая, похищая

Поцелуи с губ моих.


Только я не уступила

Пылу дерзкому его.

Может статься, не хватило

Поцелуя одного.

ЛУИСА

Я сама послала бы его молить о прощении, но пока он не должен знать о моем побеге. А где ты собираешься найти приют?

КЛАРА

Аббатиса монастыря святой Катарины – моя дальняя родственница и благоволит ко мне. В обители я буду под защитой, и лучше всего тебе последовать за мной.

ЛУИСА

Нет, я полна решимости найти Антонио. Кстати, вот человек, который мне поможет.

КЛАРА

Кто – вот этот странный субъект?

ЛУИСА

Да. От замужества с этим очаровательным субъектом я и сбежала.

КЛАРА

Не понимаю: сбежала от него – к нему же? Ты в своем уме?

ЛУИСА

А ты? Бежишь от монастыря – в монастырь. А этот человек лучше всего подходит для моих целей: несмотря на то что завтра я должна была бы выйти за него, он – единственный в Севилье, кто никогда не видел меня.

КЛАРА

А как же ты его узнала?

ЛУИСА

Он приехал вчера, и мне его показали в окно, когда он явился отдать визит моему отцу.

КЛАРА

Ладно, я пойду.

ЛУИСА

Погоди. Вот что мне пришло в голову. Можно мне при необходимости воспользоваться твоим именем?

КЛАРА

Пожалуйста… Пользуйся, если не боишься за свою репутацию. Мне пора. Да, вот что, Луиса: если ты встретишь своего брата, непременно скажи ему, чтобы он ни в коем случае даже не пытался искать меня в обители святой Катарины, по левую сторону площади, что возле церкви Сан-Антонио.

ЛУИСА

О, да! Не сомневайся: я в мельчайших деталях укажу ему, где он не должен тебя искать.

КЛАРА и СЛУЖАНКА уходят.

Наш пастушок придал себе неотразимый вид и движется сюда.

Отходит в сторону. Появляются МЕНДОЗА и ДОН КАРЛОС.

МЕНДОЗА (смотрится в зеркало)

А знаете, дорогой друг Карлос, с таким волевым подбородком я нахожу себя восхитительным.

ДОН КАРЛОС

Мой дорогой друг Мендоза, охотно верю, что находите. Но найдут ли вас дамы восхитительным – с такими подбородками?

МЕНДОЗА

А что такое? По-моему, дьявольски приманчивое лицо. И только женщина безо всякого представления о мужской красоте не оценит мою эспаньолку. Я думаю, что вон та милашка уже от нее без ума, не будь я Изаак Мендоза!

ЛУИСА

Благородный дон, в состоянье ли вы оказать услугу даме, которой необходима помощь — именно от вас? (Откидывает вуаль)

МЕНДОЗА

О, премилая девчонка! Она, конечно же, втюрилась в меня, дон Карлос. Но прежде всего, сударыня: как ваше имя?

ЛУИСА (про себя)

Хорошо, что я успела им обзавестись. (Вслух) Донья Клара д’Альманца, сеньор.

МЕНДОЗА

Как! Вы дочь дона Гусмана! Я слышал: она, то есть вы, скрылись в неизвестном направлении…

ЛУИСА

В известном, как видите. Но ведь такой куртуазный и благородный дон не выдаст даму, единственная вина которой – любовь…

МЕНДОЗА

Что я говорил! Она по уши врезалась в меня. Бедная девочка! Дело в следующем, сеньорита: вы можете рассчитывать на мое благородство. Закладывать вас мне, естественно, незачем: что я с этого буду иметь? Но и вы ничего не сможете иметь от своего побега: здесь вам ловить нечего.

ЛУИСА

Отчего же, сеньор?

МЕНДОЗА

Потому что у меня уже есть невеста – ведь так, дон Карлос?

ЛУИСА

Но, сеньор, послушайте…

МЕНДОЗА

И слушать не стану! Крутить с вами роман на законных основаниях я не могу, а если окажу вам такую честь нелегально, у вас может обнаружиться какой-нибудь невоспитанный брат или кузен. И поскольку я вовсе не желаю, чтобы меня зарезали, как барана, за мою же галантность, то вам лучше всего вернуться в семью.

ЛУИСА (про себя)

И вот за это я должна была выйти! (Вслух) Простите, сеньор, но я бежала не из-за вас.

МЕНДОЗА

Что? Вы любите не меня?

ЛУИСА

Ну, конечно же, нет! Я люблю дона Антонио д’Эрсилья.

МЕНДОЗА

Тогда вы просто беспардонная дурында! По приезде в город я первым делом заложу вас!

ЛУИСА

Ах, значит, вот это и есть ваша хваленая галантность?

МЕНДОЗА

Хотя… Погодите-ка! Вы сказали – Антонио д’Эрсилья? Пожалуй, с этого я могу кое-что поиметь. Значит, Антонио д’Эрсилья?

ЛУИСА

Да, и в ваших интересах проводить меня к нему как можно скорее.

МЕНДОЗА

Клянусь Сант-Яго, я так и сделаю! Карлос, мне говорили, что этот самый Антонио – мой соперник за Луису. Ежели он клюнет на эту девицу, поле освободится. Как вам идея, Карлос?

ДОН КАРЛОС

Блеск, просто блеск.

МЕНДОЗА

С таким котелком всегда будет навар! Ай да Изаак! Ай да выжига! Донья Клара, вы согласны ввериться руководительству моего приятеля?

ЛУИСА

Могу ли я ввериться вам, уважаемый сеньор?

ДОН КАРЛОС

Сударыня, предать вас было бы немыслимо для меня.

АРИЯ

Будь я распутен и жесток,

Тогда бы всё равно вам

Обиды нанести не мог

Ни действием, ни словом.


Ваш нрав почтителен и тих,

Но зло изгонит прочь.

Вы как сестра для молодых,

Для стариков как дочь.


Откроет юный лоботряс,

Что вы верны другому, –

Смирится и не станет вас

Тревожить по-пустому.


Любой желает вам добра,

Любой помочь готов.

Для юношей вы как сестра.

Как дочь для стариков.

МЕНДОЗА

Проводите сеньориту в мой дом, Карлос. Я еду к дону Жерому. Кстати, сударыня, вы должны знать Луису. Она в самом деле так дьявольски хороша, как все говорят?

ЛУИСА (про себя)

Ну, разве что дьявольски… (Вслух) Извините, сеньор, я бы не сказала.

МЕНДОЗА

Но все расхваливают ее в один голос.

ЛУИСА

Да?.. Это чтобы потрафить ее отцу: он в ней души не чает. Но, может быть, вашему свежему взгляду она явится зрелой дамой.

МЕНДОЗА

Это она из зависти, дон Карлос. Вы, молодые красотки, слова доброго друг о дружке не скажете. Карлос, в общем, вы разыщете Антонио. Рад служить вам, донья Клара. Карл, заступайте на пост.

ТЕРЦЕТ

МЕНДОЗА

Прощайте, продолжу я к счастью маршрут:

Невеста меня заждалась.

ЛУИСА

О, да, кавалер, вас действительно ждут.

А я вам скажу: в добрый час.

Но вы устремляетесь к цели своей

А я тут среди незнакомых людей.

МЕНДОЗА

Надежный защитник, сударыня, с вами.

Ведь так же, дон Карлос? Скажите ей сами.

ДОН КАРЛОС

Ну, что вы, сеньора, ведь я же не тать

И не обольститель. Имейте в виду,

Что вы меня вправе с позором изгнать,

Когда я хоть в чем-то за грань перейду.

ЛУИСА

Счастья вам не знать ни дня,

Если это западня.

МЕНДОЗА (дону Карлосу)

Счастья вам не знать ни дня,

Если это западня.

ДОН КАРЛОС

Счастья мне не знать ни дня,

Если это западня.

Уходят.


Луиш де Камоэнс. Сонет

Мечтания, учения, устои

меняются со сменою времен.

Мир измененьями обременен

и в каждый миг пронизан новизною.


Он жив надеждою — всегда иною,

всегда одной. Но веку испокон

добру и злу финал определен:

всё обернется болью и тщетою.


Земля износит снеговой покров,

оденется травою в изобилье.

Я слезы в песню претворить готов.

И только опасенья не осилю:

чтобы в душе своей, в конце концов,

мы духу перемен не изменили.


Luís Vaz de Camões

Mudam-se os tempos, mudam-se as vontades,

Muda-se o ser, muda-se a confiança;

Todo o mundo é composto de mudança,

Tomando sempre novas qualidades.


Continuamente vemos novidades,

Diferentes em tudo da esperança;

Do mal ficam as mágoas na lembrança,

E do bem, se algum houve, as saudades.


O tempo cobre o chão de verde manto,

Que já coberto foi de neve fria,

E em mim converte em choro o doce canto.

E, afora este mudar-se cada dia,

Outra mudança faz de mor espanto:

Que não se muda já como soía.


Педро Кальдерон. Сонет

О, как же утром при лучах светила

смеялись розы! Как в них жизнь играла!

А после обреченно и устало

она в ночных объятиях застыла.


Всё, что цветеньем небеса дразнило,

что радужно играло и блистало,

поблекло вдруг, и очевидно стало,

что блеска на день только и хватило.


Так, радости познав не в изобилье,

цветы истлели прямо в колыбели

и этим нам самим глаза открыли.


Что́ путь наш от рождения к могиле?

Лишь вздох. И годы мигом пролетели.

Со скоростью часов столетья сплыли.

2014


Éstas que fueron pompa y alegría

despertando al albor de la mañana,

a la tarde serán lástima vana

durmiendo en brazos de la noche fría.

Este matiz que al cielo desafía,

Iris listado de oro, nieve y grana,

será escarmiento de la vida humana:

¡tanto se emprende en término de un día!

A florecer las rosas madrugaron,

y para envejecerse florecieron:

cuna y sepulcro en un botón hallaron.

Tales los hombres sus fortunas vieron:

en un día nacieron y espiraron;

que pasados los siglos, horas fueron.


Лопе де Вега. Сонет-экспромт

Сонет для Виоланты! Этой блажи

не ждал я! Мало мне других невзгод!

Четырнадцать в нем строк наперечет!

Но три я сочинил... четыре даже.


Смеялся я: всё думал, что не слажу

с согласованьем клаузул, но вот

уже к концу второй катрен идет.

Что́ мне четверостиший зубы вражьи!


Вхожу в терцет уверенной стопой,

Но, чуть фантазии забили струи,

с одной трёхстрочной кончено строфой,


пора приспела браться за вторую.

Сочтем все строки: вдруг случился сбой?

Четырнадцать? Сонет тебе дарую!


Félix Lope de Vega y Carpio

Soneto de repente

Un soneto me manda hacer Violante,

que en mi vida me he visto en tanto aprieto;

catorce versos dicen que es soneto,

burla burlando van los tres delante.


Yo pensé que no hallara consonante

y estoy a la mitad de otro cuarteto,

mas si me veo en el primer terceto,

no hay cosa en los cuartetos que me espante.


Por el primer terceto voy entrando,

y parece que entré con pie derecho

pues fin con este verso le voy dando.


Ya estoy en el segundo y aun sospecho

que voy los trece versos acabando:

contad si son catorce y está hecho.


Райнер Мария Рильке. Поэт

Ты исчезаешь, час мой летучий —

в кровь меня время крылами бьет!

Как в одиночестве я озвучу

дней и ночей молчаливый ход?


Нет ни подруги и ни угла.

В мире я всюду лишь на постое.

Обогащаю я Вещь собою,

чтобы она меня отдала.


Rainer Maria Rilke

Der Dichter

Du entfernst dich von mir, du Stunde.

Wunden schlägt mir dein Flügelschlag.

Allein: was soll ich mit meinem Munde?

Mit meiner Nacht? mit meinem Tag?


Ich habe keine Geliebte, kein Haus,

keine Stelle auf der ich lebe

Alle Dinge, an die ich mich gebe,

werden reich und geben mich aus.


Журавли летят

Мы взором пристальным следим

За лётом журавлиным...

Летят, летят косым углом,

Вожак звенит и плачет...

О чем звенит, о чем, о чем?

Что плач осенний значит?

А.А. Блок


Скажу сразу: я не представляю, что гамзатовских "Журавлей" по-русски можно изложить лучше Н. И. Гребнева.

Как сказал критик В. С. Бушин, эти "Журавли" летят в бессмертие.

Всё дальнейшее — не более чем моё индивидуальное восприятие этого текста. Я не настаиваю на своей правоте, но, разумеется, стараюсь быть максимально корректным. Поэтому сделаю несколько важных уточнений.

Первое. Это не литературоведческий, и, в частности, не сравнительно-текстологический, анализ. Я не буду делать того, в чем не являюсь специалистом, т. е. заниматься воспроизведением истории текстов оригинала и перевода, их подробным сопоставлением, кроме некоторых единичных случаев.

Я буду исходить из стихотворения Н. Гребнева как самодостаточной целостной текстовой системы.

Второе. Определим границы самого предмета исследования. Здесь не будет рассматриваться эволюция текста (например, замена "джигитов" на "солдат").

Третье. Поэтика "Журавлей" Гребнева производит впечатление принципиальной амбивалентности — двойственности и неопределенности.

Это мотивировано обозначенной в первых же словах модальностью текста — субъективной и фикциональной (воображаемой): Мне кажется порою... Это не легенда, не миф, не религиозное верование, а фантазия, причем самого лирического героя. Тема метемпсихоза (переселения душ) используется как аллегория. (Подчеркиваю: речь идет только о лирическом герое, о мире его сознания, представленного в данном тексте, безотносительно к реальным верованиям и легендам).

А для воображаемых птиц не актуальны излишние орнитологические подробности: какой образ жизни ведут белые журавли (стерхи), водятся ли они в Дагестане и т.д. Перед нами романтический (основанный на двоемирии), а не реалистический текст.

Важнейшая деталь: эти журавли — белые, то есть вымирающий вид. Гамзатов и Гребнев, в принципе, могли об этом знать, хотя белое оперение и само по себе символично.

Точно так же нет смысла оценивать с лингвистической точки зрения явно фантастическую ономатопею Гребнева (происхождение слов из звукоподражаний): Не потому ли с кличем журавлиным от века речь аварская сходна? Разумеется, не потому — в реальности. Это художественный образ памяти о предках, запечатленной в культуре, в том числе сосредоточенной в языке.

Интертекстуальность. Субъективная модальность текста (Мне кажется — это моё, авторское, виде́ние) ставит под сомнение актуальность для этих стихов интертекстуального аспекта. Мы не можем связать гребневских журавлей (о гамзатовских не говорим) с определенным культурным контекстом, с каким-то устойчивым комплексом мотивов (культурными инвариантами). Ограничимся лишь несколькими примерами. В греческой легенде и балладе Ф. Шиллера ивиковы журавли связаны с гибелью (поэта), становятся орудием возмездия, но не выкликают имен убийц, а, напротив, убийцы разоблачают себя, при виде журавлей вспомнив имя Ивика.

Один из самых устойчивых инвариантов, связанных с журавлями, — ностальгия лирического героя (иногда эмигранта) или самих журавлей (реже, потому что они, в отличие от человека, могут вернуться), причем тоска эта — по холодной и суровой родине. В этом едины и А. Жемчужников, и советский поэт И. Шаферан ("Они о родине заснеженной курлычут")

Или есенинский образ отрешенности от всего земного:

И журавли, печально пролетая,

Уж не жалеют больше ни о ком.

Даже в непосредственно связанной с "Журавлями" песне Г.Полонского из "Доживем до понедельника" несколько иное восприятие этого образа:

Видимо, надеждой и упреком

Служат человеку журавли.


Этого и еще много другого мы не видим у Гребнева.

А что видим?

Герой, хотя и воскрешает погибших и говорит о них так, будто они живы, дает их зримые образы, всё же ни на мгновение не забывает, что это — его мечта, а в реальности они погибли, ушли безвозвратно. Его стихи — о полной гибели всерьез, и они не оставляют утешительной иллюзии. Это реквием.

Отсюда скорбное величие текста Гребнева. Это опыт и мироощущение фронтовика.

Но в памяти и воображении "такая скрыта мощь, что возвращает образы и множит", и у Гребнева реальное и воображаемое сливаются почти неразделимо:

Они до сей поры с времен тех дальних

Летят и подают нам голоса (план воображения)

Не потому ль так часто и печально

Мы замолкаем, глядя в небеса? (план реальности)

Союзный комплекс «не потому ль» связывает эти два плана. Воображение влияет на реальность, они плавно и почти незаметно перетекают друг в друга, а порою грань между ними теряется. Вспомним «Двух "Лесных Царей"» М. И. Цветаевой: "(...) вся вещь Жуковского на пороге жизни и сна. Видение Гёте целиком жизнь или целиком сон, все равно, как это называется". Вот и у Гребнева всё на пороге жизни и сна.

Очень часто слияние обоих миров видно даже в одном слове — например:

Летит, летит по небу клин усталый.

С одной стороны, эти журавли как будто совершенно реальны, они даже устают, как всякие птицы во время долгого перелета.

А с другой — именно это слово подчеркивает надмирность их беспрерывного полета. Именно так автор нам говорит, что движению не будет конца, потому что никогда не умрет горькая память о жертвах этой войны.

Это явление называется "слово в фокусе" (Б. А. Ларин). Эстетически значимое слово преломляет в себе лучи, идущие от разных сознаний, разных миров, существующих в тексте.

Такое же "слово в фокусе" - глагол "летит", важность которого подчеркивается многократным повторением. С одной стороны, таким образом выражается напряженность реальных физических усилий, с другой - тот же самый бесконечный, т.е. воображаемый, полет.

У Гребнева часто бывает и так, что один мир превращается в другой.

Сегодня, предвечернею порою,

Я вижу, как в тумане журавли

Летят своим определенным строем (реальность),

Как по земле людьми они брели (воображение).

А союз «как» служит переходом между ними, причем он употреблен дважды — сначала в изъяснительном предложении в рамках "яви", потом в сравнительном, уже для переключения регистра, переводящего весь этот фрагмент в модальность "сна".

Смысл этого сопоставления: они после смерти продолжают движение, подобно тому как при жизни они двигались по земле.

Однако есть и различия: по земле они брели, а в небесах летят своим определенным строем. В жизни они были не только солдатами, их жизнь была разнообразной, а вот смерть выявила вершину этой жизни, главное — то, что они солдаты, погибшие за Родину, и это запечатлелось в их птичьей ипостаси.

И тексте Гребнева четко отображается эта двойственность журавлей — птиц и воинов — через двойное обозначение журавлиной группы: с одной стороны — стая и клин, с другой — строй, причем строй упорядоченный — определенный. Заметим, однако, что эти обозначения представлены не на равных. Это прежде всего стая (клин) и уже потом строй. Военное наименование имеет не основной, а оттеночный характер. Это скорее "эхо прошедшей войны".


Или войн?

Не зная аварского языка, я не могу судить об оригинале и, в частности, утверждать, напоминает Гамзатов о главной войне XX века или подразумевает разные войны, в которых погибли его соотечественники (не случайно, видимо, у Гребнева были джигиты). На сайте опубликовано уже три подстрочника — так какой же взять за основу?

Гребневский текст в этом отношении амбивалентен.

С одной стороны, он сохраняет и даже усиливает это универсальное звучание: с кровавых не пришедшие полей (множественное число косвенно укрепляет тему разных войн), с времен тех дальних. (20 лет — это разве дальние времена? Это кровоточащая современность.)

Что касается оборота полегли когда-то, он может иметь отношение к недавнему прошлому. Например, в песне на стихи Инны Гофф — тоже о метемпсихозе и тоже, кстати, на музыку Яна Френкеля:

И стоят деревья, как солдаты.

И в буран стоят они, и в зной.

С ними те погибшие когда-то,

Оживают каждою весной.

("В парке у Мамаева кургана").

С другой — не в землю нашу полегли, это оживляет память о недавней войне, хотя, в принципе, это может означать и все войны, которые пережил наш народ (наши народы — СССР). Мы помним, как это пел М. Бернес, выделяя "нашу", почти как П. Кадочников а "Подвиге разведчика": За нашу Победу!.

Гребнев колеблется между этими двумя полюсами: войнами всех времен и недавней, самой страшной, войной.

Он не акцентирует тему именно Великой Отечественной, а обозначает ее микроскопическим штрихом — возможно, чтобы мотивировать вероятное присоединение лирического героя к погибшим.

Особое внимание хочу обратить на то, что он это делает очень деликатно и целомудренно, в форме осторожного предположения:

Быть может, это место для меня!

Да, лирический герой не погиб на той войне, однако он там был, и для него что-то еще продолжается. Как сказал Ю. Д. Левитанский:

Я не участвую в войне,

война участвует во мне.

Но в целом у Гребнева сильнее другая тенденция — размыкание временны́х рамок в прошлое, чтобы тем сильнее устремить своих журавлей в будущее, в вечность.

Еще один важнейший аспект: летают или летят эти журавли? Летают — глагол регулярный, он выражает многократное, повторяющееся, разнонаправленное и неупорядоченное движение. Журавли, которые летают, — находятся в нашем мире, сосуществуют с нами, если покидают нас, то возвращаются.

У Гребнева абсолютно четко, даже подчеркнуто (повторами, анафорами), говорится, что они летят, то есть движутся вперед:

летят и подают нам голоса

летят своим определенным строем

летят они, свершая путь свой длинный

летит, летит по небу клин усталый,

летит в тумане на исходе дня.

Лететь — векторный глагол, подразумевающий определенное направление. Даже слово клин воспринимается как символическая летящая в небе стрела, указывающая это направление вперед.

Это наводит на мысль, что они улетают от нас навсегда и прощаются, мысль о сменяющихся поколениях умирающих фронтовиков. Солдат в мирной жизни догоняет война, они умирают от ран, от иных последствий войны. И это подготавливает будущее присоединение лирического героя к журавлиной стае.

На ту же мысль работает уподобление журавлей солдатам на марше: и в том строю есть промежуток малый.

Человек, говорящий о бессмертии в ипостаси птиц, ни на секунду не забывает, что это метафора, аллегория. Если то, что они не полегли в землю, а превратились в журавлей, ему кажется, да и то — порою, следовательно, в действительности всё наоборот.

Есть и другие детали, укрепляющие мотив безвозвратного ухода из жизни:

мы так часто и печально замолкаем,

всех вас, кого оставил на земле.

Минорный тон усиливается тем, что клин летит в тумане (отделяющем мертвых от живых; сравним у Б. Окуджавы: Уходит взвод в туман, в туман, в туман - может быть, не в смерть, но в зону смертельной опасности, в инобытие войны) и на исходе дня. И герой поплывет в такой же сизой мгле.

Текст Гребнева действует своей мужественной, стоической серьезностью, высоким трагизмом.

И это скорбное движение не прекратится, потому что ушедшие несут мирозданию память о всей боли, всех страданиях, которые претерпела планета Земля за всю историю человечества.

Я говорил об отличии этих "Журавлей" от культурных инвариантов и текстов на ту же тему, но закончить мне хотелось бы теми строками Н.А. Заболоцкого, которым очень близка великая песня:

Только там, где движутся светила,

В искупленье собственного зла

Им природа снова возвратила

То, что смерть с собою унесла:

Гордый дух, высокое стремленье,

Волю непреклонную к борьбе —

Все, что от былого поколенья

Переходит, молодость, к тебе

("Журавли")


Приложение.

Ни в коей мере не допуская возможности хоть сколько-нибудь приблизиться к великому переводу, я сочинил стихотворение "Реквием. На тему "Журавлей". Это не перевод, а парафраз – вариация на тему уточненного краткого подстрочника с учетом классического стихотворения Н. И. Гребнева.

Ни о каком отождествлении автора с лирическим героем, разумеется, не может быть и речи.

Простите меня, создатели песни!

Большое спасибо Алене Алексеевой, которая привела краткий, но очень содержательный подстрочник оригинала, положенный мною в основу этого стихотворения.

Я благодарен ей также за полезные замечания в ходе его редактирования.


Реквием. На мотив «Журавлей»

Светлой памяти Расула Гамзатова

и Наума Гребнева


Мне снится, что сраженные войною

и без вести пропавшие на ней,

уйдя не в землю — в небо голубое,

преобразились в белых журавлей.


Они летят, пронзительно курлыча,

они, живых приветствуя, летят.

И мы в ответ на зовы стаи птичьей

тревожно в небо обращаем взгляд.


Летят мои друзья в студеной сини.

Движенье их не обратится вспять.

Одно свободно место в этом клине...

Кому-то предстоит его занять?


Не я ли так однажды в небо взмою,

наречьем птичьим овладею сам?

И понесу, свыкаясь с высотою,

привет мой всем живущим языкам...


Артюр Рембо. Моя богемность

Затиснув кулаки в истертые карманы,

шагал я в пальтеце, классически-худом,

под небом путь держал и Музой был ведом,

невиданной любви взыскуя беспрестанно.


Как в сказке мальчуган, путь означая свой,

почти что санкюлот, голодный, голодырый,

я галькой рассыпал словесные пунктиры,

вечерять шел в трактир Медведицы Большой.


И, сидя на земле, я слышал в небе звоны.

Стихи ночным теням читал я упоенно.

Роса густым вином чело студила мне.


И к сердцу я тянул избитые ботинки,

и лирником я был, готовым без запинки

хоть на шнурке играть, как будто на струне.


Arthur Rimbaud

Ma boheme

Je m'en allais, les poings dans mes poches crevees;

Mon paletot aussi devenait ideal;

J'allais sous le ciel, Muse! et j'etais ton feal;

Oh! la! la! que d'amours splendidees j'ai revees!


Mon unique culotte avait un large trou

– Petit-Poucet reveur, j'egrenais dans ma course

Des rimes. Mon auberge etait a la Grande-Ourse

– Mes etoiles au ciel avaient un doux frou-frou.


Et je les ecoutais assis au bord des routes,

Ces bons soirs de septembre ou je sentais des gouttes

De rosee a mon front, comme un vin de vigueur;


Ou, rimant au milieu des ombres fantastique,

Commes des lyres, je tirais les elastiques

Des mes souliers blesses, un pied pres de mon coeur!


Морис Роллина. Бальзак

Посвящается Жюльену Пенелю


Не кружевной стилист — Бальзак — из нас единый,

кто в прозе до высот Поэзии возрос.

Направив лот ума в сердец людских глубины,

своей эпохи злой он изучил невроз,


утробу века вскрыл, дошел до сердцевины

аффектов и страстей, по стратам их разнёс,

развел чудесный сад, где асфодель невинно

и мрачно сочетал с разнообразьем роз.


И мыслей антрацит он, как шахтер в забое,

вычерпывал для душ, расслабленных хандрою,

унылых отрезвлял он горечью ума.


Трагично и смешно, всё общество предстало

картинами его волшебного кристалла,

что двойственен, как жизнь, и наг, как смерть сама.


Maurice Rollinat

Balzac

À Julien Penel

Balzac est parmi nous le grand poète en prose,

Et jamais nul esprit sondeur du gouffre humain,

N’a fouillé plus avant la moderne névrose,

Ni gravi dans l’Art pur un plus âpre chemin.


D’un siècle froid, chercheur, hystérique et morose

Il a scrutй le ventre et disséqué la main;

Et son Suvre est un parc sensitif où la rose

Fait avec l’asphodèle un ténébreux hymen.


Mineur amer, piochant la houille des idées,

Il est le grand charmeur des âmes corrodées

Par le chancre du spleen, du doute et du remord;


Et la société, ridicule et tragique,

Mire ses passions dans ce cristal magique,

Double comme la vie et nu comme la mort.


Шандор Петёфи. Две песни

Песня псин


Как близнецы зимы,

идут дожди, метели.

Заводим песню мы

о собственном уделе.


Начхать на холода

с лежанки у камина!

Мы посланы туда

ногою господина.


И сыто естество

(ведь мы не привереды)

объедками его

обильного обеда.


Хоть от хлыста скулим,

от боли чуть не плачем,

но счастливы своим

житьем-бытьем собачьим.


Пускай наш барин строг,

но нет его добрее.

И лижем мы сапог,

от умиленья млея.


Песня волков


Витают снег с дождем

над нами злобным роем.

О чем-то о своем

мы в непогоду воем.


Степная пустота

ветрами вся продута,

и нет там ни куста,

и нету нам приюта.


Но к нам и голод лют

отнюдь не меньше стужи.

Два недруга грызут

внутри нас и снаружи.


Вдобавок к тем двоим

есть нечто и похуже.

Мы кровью снег кропим:

разят нас вражьи ружья.


Мы голод, холода

и пули сносим даже.

Зато мы никогда

не знали холуяжа.


Petőfi Sándor

A kutyák dala

Süvölt a zivatar

A felhős ég alatt;

A tél iker fia,

Eső és hó szakad.


Mi gondunk rá? Mienk

A konyha szöglete.

Kegyelmes jó urunk

Helyheztetett ide.


S gondunk ételre sincs.

Ha gazdánk jóllakék,

Marad még asztalán,

S mienk a maradék.


Az ostor, az igaz,

Hogy pattog némellykor,

És pattogása fáj,

No de: ebcsont beforr.


S harag multán urunk

Ismét magához int,

S mi nyaljuk boldogan

Kegyelmes lábait


A farkasok dala

Süvölt a zivatar

A felhős ég alatt,

A tél iker fia,

Eső és hó szakad.


Kietlen pusztaság

Ez, a mellyben lakunk;

Nincs egy bokor se', hol

Meghúzhatnók magunk.


Itt kívül a hideg,

Az éhség ott belül,

E kettős üldözőnk

Kinoz kegyetlenül;


S amott a harmadik:

A töltött fegyverek.

A fehér hóra le

Piros vérünk csepeg.


Fázunk és éhezünk

S átlőve oldalunk,

Részünk minden nyomor...

De szabadok vagyunk!

1847


Вильям Шекспир. Юлий Цезарь. Акт 5

АКТ ПЯТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Равнина близ Филипп.

Входят ОКТАВИЙ и АНТОНИЙ с войсками.

ОКТАВИЙ

Мои предположенья оправдались.

А ты еще, Антоний, уверял,

Что на равнину не сойдет противник:

Ему сподручней, будто бы, в горах

Сражаться. А враги идут к Филиппам,

Где собираются нам дать ответ,

Совсем не дожидаясь вопрошанья.

АНТОНИЙ

Скажи, какая тайна их сердец!

Ясна причина этого маневра:

Они бы рады с места не сходить,

Позиции в горах для них удобней,

Но неприятель хочет показать,

Что духом он силен. Уловка эта

Жалка и не обманет никого.

Входит ГОНЕЦ.

ГОНЕЦ

Военачальники, готовьтесь к битве!

Враг движется порядком строевым,

Он развернул кровавые знамена.

И мы должны немедля дать отпор.

АНТОНИЙ

Октавий, разверни на левом фланге

Свои войска, но очень не спеши.

ОКТАВИЙ

На левом станешь сам, а я на правом.

АНТОНИЙ

Зачем ты мне идешь наперекор,

Особенно теперь?

ОКТАВИЙ

Я так желаю.

Марш.

Барабаны.

Входят БРУТ, КАССИЙ, ТИТИНИЙ, МЕССАЛА с войском.

БРУТ

Смотри: стоят – переговоров ждут.

КАССИЙ

Титиний, здесь постой, мы выйдем с Брутом.

ОКТАВИЙ

Антоний, может, их атаковать?

АНТОНИЙ

Нет, лучше сами отобьем их, Цезарь.

Идем – они же говорить хотят.

ОКТАВИЙ

Ни с места без сигнала к наступленью!

БРУТ

Сначала будем биться на словах,

Сограждане?

ОКТАВИЙ

В баталиях словесных

Вам равных нет, а мы так просто бьем.

БРУТ

Хорошие слова сильней ударов,

Особенно плохих, Октавиан.

АНТОНИЙ

И ты, Брут, сочетал небезуспешно

Плохой удар и добрые слова –

Кричал: «Да здравствует великий Цезарь!»

И в сердце ударял его ножом.

БРУТ

Антоний, как ты бьешь, пока не знаю,

Но мне известно, как ты говоришь.

У пчел из Гиблы ты весь мед похитил

И перелил его в свои слова.

[Вариант:

Ты пчел гиблейских языком обчистил,

Их медом пропитав свои слова.]

АНТОНИЙ

Мед – но не жала я забрал.

БРУТ

И жала,

И даже их жужжанию уже

Ты подражаешь. Ты ужалить жаждешь,

Но прежде угрожаешь.

АНТОНИЙ

Жалкий лжец!

А вы-то как вели себя, подонки (villains),

Пред тем, как в теле Цезаря сшибить

Свои проклятые клинки? Кривлялись,

Как обезьяны, ластились, как псы,

И Цезаря сандальи лобызали,

Как подлые плебеи, как рабы.

А ты всех омерзительнее, Каска –

Ты в спину Цезарю нанес удар.

[Вариант:

А ты, паскудный Каска, просто сука:

Ты сзади шею Цезаря пронзил

(Whilst damned Casca, like a cur,

Struck Caesar on the neck)]

У, лицемеры!

КАССИЙ

Вот как – лицемеры!

Зачем ты Кассия не слушал, Брут?

Благодаря тебе охальник этот

Нас поливает грязью.

ОКТАВИЙ

Ничего!

Мы скоро вас польем еще и кровью,

Когда от слова к делу перейдем.

Я поднял меч, и он в ножны вернется

Лишь по отмщенье тридцати трех ран

На теле Цезаря. Иль Цезарь новый

Падет от злой предательской руки.

БРУТ

Тогда ты совершишь самоубийство,

О новый Цезарь!

ОКТАВИЙ

Вряд ли я рожден,

Чтоб самому на Брутов меч бросаться.

БРУТ

Юнец, ты зря смеешься. Эта смерть

Почетнее и доблестнее многих.

КАССИЙ

Да, но школяр-щенок, вступивший в связь

С развратником гнилым, не стоит чести.

АНТОНИЙ

Исправит лишь могила старика.

ОКТАВИЙ

Идем, Антоний. Вызов наш ловите

Зубами! А решитесь дать ответ –

Сегодня встретимся на поле боя.

Да где уж вам! Придется подождать,

Пока еще вы с духом соберётесь!

Да где тот дух, что снизойдет на вас?

ОКТАВИЙ и АНТОНИЙ с войском отходят.

КАССИЙ

О, ураган, реви! Горбитесь, волны!

Плыви, корабль! Нас не остановить.

Мы движимы теперь самой стихией.

БРУТ

Луцилий, подойди!

ЛУЦИЛИЙ

Да, господин?

БРУТ и ЛУЦИЛИЙ отходят.

КАССИЙ

Мессала!

МЕССАЛА

Слушаю, военачальник!

КАССИЙ

Сегодня день рожденья моего.

Да, как ни странно, этот день. Дай руку.

И будь свидетелем, что, как Помпей,

Я возлагаю – также против воли –

Все наши упованья на одно

Сраженье. Мы спасем свободу Рима

Или погибнем. Знаешь, до сих пор

Я разделял ученье Эпикура,

Но и приметам начал доверять.

Так вот, когда мы покидали Сарды,

На стяг передний сели два орла.

Они клевали корм из рук солдатских

И были вместе с нами до Филипп.

И вдруг сегодня утром их не стало.

Теперь над нами грает вороньё

И застит небо, словно черный полог.

Под этой черной тенью мы идем,

Возможно, к поражению и смерти.

МЕССАЛА

Ты суевером стал?

КАССИЙ

Ну, не совсем.

Я бодрость духа сохранил и смело

Навстречу всем опасностям пойду.

БРУТ

Так, хорошо, Луцилий.

КАССИЙ

Я хотел бы,

Чтоб мы с тобою, благородный Брут,

До старости друзьями оставались.

Но хрупки жизни наши. Если мы

Потерпим пораженье, то, конечно,

Беседуем с тобой в последний раз.

Как ты поступишь при таком исходе?

БРУТ

Хотел бы я не изменять ни в чем

Той философии, что разделяю.

Когда-то я Катона порицал

За то, что он убил себя. Пожалуй,

Я сам не понимаю до конца,

В чем малодушие самоубийства,

Я просто верю в благость высших сил,

Которые вселенной управляют.

КАССИЙ

Но если битву проиграем мы,

Тебя за триумфальной колесницей

В цепях прогонят через Рим.

БРУТ

О нет!

Мой гордый дух не примирится с этим!

Я знаю: мы сегодня завершим,

Что начинали в мартовские иды.

Не знаю, суждена ли встреча нам.

Тогда прощай и всё прости мне, Кассий.

Прекрасно, если встретимся опять,

А если нет – прекрасно мы расстались.

КАССИЙ

Прощай, и всё прости мне, честный Брут.

Я буду счастлив новой нашей встрече.

А нет – я счастлив, что простились мы.

БРУТ

Так выступаем. Жаль, что не известно,

Чем всё закончится, но хорошо,

Что в мире всё кончается когда-то,

И мы узнаем всё, в конце концов.

Уходят.


СЦЕНА ВТОРАЯ

Поле битвы.

Входят БРУТ и МЕССАЛА.

БРУТ

Скачи скорей, Мессала. Мой приказ

Доставишь отдаленным легионам.

Шум битвы за сценой.

Пусть разом атакуют, и когда

Октавий дрогнет – тут и я ударю.

Скачи, скачи, Мессала, поживей.

Уходят.


СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Другая часть поля.

Шум битвы.

Входят КАССИЙ и ТИТИНИЙ.

КАССИЙ

Нет, посмотри, как драпают, ублюдки!

Теперь я враг народу своему.

Когда сорвался первым знаменосец,

Я труса зарубил и флаг понес.

ТИТИНИЙ

Эх, как с приказом Брут поторопился!

Октавия он потрепал слегка,

И, возомнив, что это уж победа,

Солдаты мародерством занялись,

А нас тем часом в клещи взял Антоний.

Входит ПИНДАР.

ПИНДАР

Беги! Антоний в лагере твоем!

Беги, спасайся, благородный Кассий!

КАССИЙ

Холм далеко, мне трудно разглядеть.

Титиний, что горит – мои палатки?

ТИТИНИЙ

Да, Кассий.

КАССИЙ

Если ты мне друг, скачи

Туда во весь опор, потом обратно.

Необходимо точно знать, кто там.

ТИТИНИЙ

Быстрее мысли обернусь.

ТИТИНИЙ уходит.

КАССИЙ

Ты, Пиндар,

Стань на вершину этого холма –

Всегда я, к сожаленью, видел плохо –

И за Титинием во все глаза

Следи, докладывая, что увидишь.

ПИНДАР поднимается на холм.

Я в этот день родился и умру.

Замкнулся круг, вернув меня к истоку.

Ну, что?

ПИНДАР

О господин!

КАССИЙ

Да что же там?!

ПИНДАР

Титиний окружен, но всё же скачет.

Еще немного – и возьмут его.

Догнали. Спешились. С коня он сходит.

Всё, взяли.

Крики.

И от радости вопят.

КАССИЙ

Сойди, довольно. – Довелось пред смертью

Узнать, как друг пропал из-за тебя.

И сам я словно это всё увидел.

Финал, достойный труса.

ПИНДАР спускается.

Подойди.

Взял в плен тебя я в Парфии. Спасенный

От смерти, ты поклялся мне тогда,

Всё, что тебе я прикажу, исполнить.

Исполни это – и свободен будь.

Вот меч, и не простой: он тем прославлен

Что Цезаря пронзил. И вот сейчас

Он поразит меня. Лицо закрою –

Уже закрыл. Теперь смелее бей!

ПИНДАР ударяет его.

Ликуй же, Цезарь. Меч, тебя убивший,

Убийцу твоего и покарал.

Умирает.

ПИНДАР

Эх, Кассий, Кассий! Вот твоя свобода!

Да только что в ней радости, когда

Она получена такой ценою!

Всё кончено, уходит Пиндар прочь.

Ноги его не будет больше в Риме.

Входят ТИТИНИЙ и МЕССАЛА.

МЕССАЛА

Хотя Антоний Кассия разбил,

Брут положение уравновесил

Победой над Октавием.

ТИТИНИЙ

Ну, что ж,

Такая новость Кассия утешит.

МЕССАЛА

А где же он?

ТИТИНИЙ

Стоял здесь, у холма.

С ним раб остался.

МЕССАЛА

Глянь-ка, это Кассий?

ТИТИНИЙ

Так не лежат живые!

МЕССАЛА

Это – он?

ТИТИНИЙ

Нет, этот человек – уже не Кассий.

Ну, вот и завершился этот день.

Заходит солнце, кровью истекая,

И растворяется в могильной мгле.

День Кассия ушел в лучах кровавых,

И солнце Рима поглотила тьма.

Боюсь, что наше дело безнадежно.

Сам Кассий пал, не веря в мой успех.

МЕССАЛА

Неверие в успех погубит дело.

Ошибка роковая рождена

Унынием. Вот сила заблужденья:

Нас побеждают призраки, а мы

Им позволяем властвовать над нами.

Рождает предрассудки человек

И сам при этих родах погибает.

ТИТИНИЙ

Эй, Пиндар! Где ты?

МЕССАЛА

Да, найди его.

А я отправлюсь к Бруту. Мне придется

Удар ему столь тяжкий нанести.

Воистину удар – он пострашнее

Стилета и отравленной стрелы,

Сквозь ухо мозг пронзающей.

ТИТИНИЙ

Ступай же,

Мессала, я пока останусь здесь.

МЕССАЛА уходит.

Зачем меня услал ты, храбрый Кассий?

Ведь это оказались не враги,

А люди Брута, и они надели

Венок победный на голову мне,

Чтоб я отвез тебе его. Ты слышал

Их радостные крики, но придал

Им ложный смысл. Однако я исполню,

Что Брут велел. Носи же свой венок.

Увидит Брут, как будешь ты увенчан.

Последую примеру твоему:

Как римлянин, я тоже смерть приму.

Трубы.

Входят

БРУТ, МЕССАЛА, КАТОН, СТРАТОН, ВОЛУМНИЙ и ЛУЦИЙ.


БРУТ

Где он, Мессала?

МЕССАЛА

Здесь. А вот Титиний

Его оплакивает.

БРУТ

Почему

Он вверх лицом?

КАТОН

Он мертв.

БРУТ

О Юлий Цезарь!

Твой дух, как видно, непреодолим?

Он бродит, против нас же обращая

Оружье наше.

Шум битвы.

КАТОН

Доблестный Титиний!

Он друга смертью увенчал своей.

БРУТ

Кто в Риме так велик, как эти двое?

Прощайте же, последние герои!

Рим больше не родит подобных вам.

Но воли не могу я дать слезам.

Для почестей найдем мы лучше время.

Перевезите в Фасос их тела.

Когда бы мы их здесь похоронили,

Могли бы совершенно духом пасть.

Катон, Луцилий, нам пора на поле,

А Флавий с Лабеоном поведут

Войска. Наш главный день не завершился.

Еще не вечер. Римляне, за мной!

Мы снова испытаем жребий свой.

Уходят.


СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Другая часть поля.

Шум битвы.

Входят, сражаясь, солдаты обеих армий.

Затем – БРУТ, КАТОН, ЛУЦИЛИЙ и другие.


БРУТ

Сограждане, смелей! Не падать духом!

КАТОН

Меж нами падших нет. Эй, кто за мной?

Во всеуслышанье провозглашаю:

Я сын Катона Марка – друг страны

И враг тиранов. Да, я сын Катона!

БРУТ

А я Марк Брут! Я друг отчизны Брут!

За мной, друзья! Вы Брута узнаёте?

(Уходит, сражаясь)

КАТОН падает.

ЛУЦИЛИЙ

Ты с честью умер, доблестный Катон,

Ушел ты благородно, как Титиний,

Достоин ты великого отца.

ПЕРВЫЙ СОЛДАТ

Сдавайся иль смерть!

ЛУЦИЛИЙ

Для смерти сдамся

И заплачу, чтобы ты меня убил.

Я Брут. Прославься же брутоубийством.

ПЕРВЫЙ СОЛДАТ

Такого пленника убить нельзя.

ВТОРОЙ СОЛДАТ

Беги, беги к Антонию скорее!

И передай, что нами схвачен Брут.

ЛУЦИЛИЙ

Обрадую его! Хотя Антоний

Уже идет сюда.

Входит АНТОНИЙ.

Мой господин!

Брут нами взят! Мы захватили Брута!

АНТОНИЙ

А Брут-то где?

ЛУЦИЛИЙ

Для вас он не доступен.

Живым не сдастся благородный Брут.

Его избавят боги от позора.

Живой иль мертвый, Брут неодолим,

И духу своему он не изменит.

АНТОНИЙ

Дружище, твой трофей – увы, не Брут,

Но, думаю, они друг друга стоят.

А этого – с почетом содержать.

Иметь таких друзей я предпочел бы,

А не врагов. Разведать, жив ли Брут

Или убит, и доложить немедля.

В шатре Октавиана буду я.

Уходят.


СЦЕНА ПЯТАЯ

Другая часть поля.

Входят БРУТ, ДАРДАНИЙ, КЛИТ, СТРАТОН и ВОЛУМНИЙ.

БРУТ

Сюда, осколки армии разбитой.

Здесь, у скалы, и сделаем привал.

КЛИТ

Хоть нам Статилий факелом сигналил,

Но не вернулся: видно, в плен попал

Или погиб.

БРУТ

Ты, Клит, садись. Наверно,

Погиб. Всё погибает на глазах.

Послушай, Клит…

(Говорит ему что-то на ухо)

КЛИТ

Нет, ни за что на свете!

БРУТ

Молчи.

КЛИТ

Да я себя убью скорей!

БРУТ

Хочу я попросить тебя, Дарданий…

(Говорит ему что-то на ухо)

ДАРДАНИЙ

Не сделаю такого никогда!

КЛИТ

Дарданий?

ДАРДАНИЙ

Что?

КЛИТ

О чем таком ужасном

Брут попросил?

ДАРДАНИЙ

Чтоб я убил его!

Вот что задумал!

КЛИТ

Да, он полон горем,

И слезы выступают на глазах.

БРУТ

Волумний!

ВОЛУМНИЙ

Да, мой вождь?

БРУТ

Мой друг, послушай.

Дух Цезаря являлся дважды мне.

Сначала в Сардах, а потом в Филиппах –

Минувшей ночью. Это смерти знак.

ВОЛУМНИЙ

Ты заблуждаешься.

БРУТ

Не надо лишних

Речей. Ты видишь сам, к чему идет.

Враги загнали нас на край провала.

Шум.

И лучше броситься с него самим,

Чем ожидать, когда нас скинут в пропасть.

Волумний, мы ведь дружим с детских лет.

И ты во имя этой дружбы крепче

Меч мой держи – я брошусь на него.

ВОЛУМНИЙ

Во имя дружбы о таком не просят,

И этого не делают друзья.

Снова шум.

КЛИТ

Бежим! Бежим! Нельзя здесь оставаться!

БРУТ

Прощайте, Клит, Волумний и Стратон!

Стратон, проснись. За всё меня простите.

Я счастлив оттого, что из друзей

Никем и никогда я не был предан.

Я с честью поражение снесу,

А торжество врагов моих бесчестно.

Прощайте все. Брут людям рассказал

Историю своей нелегкой жизни.

Ночь близится, слипаются глаза,

Усталые, покоя просят кости.

Труд завершен, исполнился мой срок.

Шум.

Крики: «Бегите! Бегите! Бегите!»

КЛИТ

Беги, беги скорей!

БРУТ

Спасайтесь сами,

А я потом. Ты задержись, Стратон.

КЛИТ, ДАРДАНИЙ и ВОЛУМНИЙ уходят.

Ты светишься духовным благородством.

Так отвернись и крепко меч держи,

Я брошусь на него. Что, друг, согласен?

СТРАТОН

Дай руку и прощай.

БРУТ

Прощай, Стратон.

Дух Цезаря, ты удовлетворен?

Отнять чужую жизнь я не был рад,

Свою отдам охотнее стократ.

(Бросается на меч и умирает.)

Шум битвы.

Сигнал к отступлению.

Входят ОКТАВИЙ, АНТОНИЙ, МЕССАЛА, ЛУЦИЛИЙ и войско.

ОКТАВИЙ

Кто этот человек?

МЕССАЛА

Он служит Бруту.

А что с твоим хозяином, Стратон?

СТРАТОН

Он навсегда останется свободным,

В отличие, Мессала, от тебя.

Брут одержал славнейшую победу

Над Брутом и останется в веках.

Над ним враги не восторжествовали,

Досталось им лишь тело для костра.

ЛУЦИЛИЙ

Быть не могло иначе. Брут, спасибо!

Ты утверждаешь правоту мою.

ОКТАВИЙ

Его людей беру к себе на службу.

Друг, ты согласен перейти ко мне?

СТРАТОН

Да, если даст согласие Мессала.

ОКТАВИЙ

Будь добр, Мессала, отпусти его.

МЕССАЛА

Ответь, Стратон, как Брут ушел из жизни?

СТРАТОН

Он бросился на меч, что я держал.

МЕССАЛА

Он до конца пред Брутом долг исполнил.

Теперь он волен Цезарю служить.

АНТОНИЙ

Из заговорщиков лишь Брут был честен.

Других толкнули зависть и корысть,

Его подвигла мысль об общем деле

На этот роковой, прискорбный шаг.

Но смерть его достойна уваженья,

И в жизни он прекрасен был во всем.

В нем так слились природные начала,

Как будто бы Натура изрекла:

«Вот достоверный образ человека».

ОКТАВИЙ

И мы ему достойно воздадим.

Внести покойного в мою палатку,

Пусть там лежит до самого утра

В великолепном боевом убранстве.

(Антонию)

Солдатам всем его почтить вели,

А мы оценим, что приобрели.

Уходят.

2007, 2017


Валериан Гаприндашвили. Последняя песня

Ни состоянья, ни наград

не принесла моя работа.

Я только песнями богат,

зато уж ими-то без счета!


Но в сонме созданного мной

нет песни сверхобычной силы,

нет песни лебединой — той,

что б самого испепелила.


Мне жизнь — агонии сродни.

Меня манит лишь песня эта.

Так тьмы людей в былые дни

пленялись чудом огнецвета.


Мой жребий страшен, огнелик,

его, как барщину, несу я,

хоть рифмовать давно привык,

слова по-всякому тасуя.


Прервись, словесная игра

в границах формы и за гранью!

Заветный стих создать пора —

скорей не стих, а завещанье.


Сгинь, чернорылый дух невзгод!

С землей смешаться сердце радо,

и небо надо мной прольет,

быть может, слезы звездопада.


Всю жизнь мою, до дна раскрыв,

я в эту песнь переливаю

и только этот перелив

оставлю я родному краю.


Вильям Шекспир. Юлий Цезарь. Акт 4

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Рим.

Комната в доме Антония.

АНТОНИЙ, ОКТАВИЙ, ЛЕПИД за столом.

АНТОНИЙ

Отмеченные будут казнены.

ОКТАВИЙ

И в том числе твой брат, Лепид. Согласен?

ЛЕПИД

Согласен.

ОКТАВИЙ

Что ж, отметим и его.

ЛЕПИД

Но пусть умрет племянник твой, Антоний.

АНТОНИЙ

Отметим и племянника. Вот так.

Лепид, ты нам принес бы завещанье.

Внимательно его мы перечтем

И вымараем лишние стесненья.

ЛЕПИД

Куда потом?

ОКТАВИЙ

Сюда или в сенат.

ЛЕПИД уходит.

АНТОНИЙ

Его призванье – быть на побегушках.

Вот чучело! Не годен ни на что –

И вот его в триумвират мы вводим

И преподносим мира треть ему!

ОКТАВИЙ

О нет, Антоний, мы его не вводим –

Ввели, когда позволили принять

Участье в составлении проскрипций.

Зачем же раньше ты не возражал?

АНТОНИЙ

Уж извини, но я тебя постарше.

Я думаю, он пригодится нам.

С себя мы сбрасываем бремя славы

И переваливаем на осла.

Пусть он таскает золота поклажу,

А мы пойдем покуда налегке.

Доставит груз – тюки с него мы снимем,

От бремени его освободим

(Я подразумеваю бремя власти) –

И пусть себе пасется на лужку

И хлопает ушами – в общем стаде.

ОКТАВИЙ

Так уж и в стаде! Он тебе не скот,

А воин, уважения достойный.

АНТОНИЙ

Но я ж не стану уважать коня

Который тоже мне неплохо служит.

Так я его кормлю. Я научил

Его скакать галопом и карьером.

Его аллюром мой владеет дух.

Так и Лепид: никчёмная душонка,

Не может двигаться без седока.

Он эпигон искусств, наук — а толку?

Что знают все — открытие ему.

Он счастлив подражать мужам великим

И тем питает ум, что для других

Давно уже в отбросы превратилось.

Для нас он только средство, автомат.

Поговорим о деле. Брут и Кассий

Вооружаются. И мы должны

Союз наш укрепить, найти побольше

Сторонников и вместе обсудить,

Насколько положение опасно

И в чем угрозы, скрытые от глаз.

ОКТАВИЙ

Мы у столба — того гляди затравят.

Совет держать мы будем – только с кем?

Нас многие скорее ненавидят.

Боюсь, что каждая улыбка их

Таит неисчерпаемую злобу.

Уходят.


СЦЕНА ВТОРАЯ

Лагерь близ Сард.

Перед палаткой Брута.

Барабаны.

Входят БРУТ, ЛУЦИЛИЙ, ЛУЦИЙ и солдаты.

ТИТИНИЙ и ПИНДАР встречают их.

БРУТ

Привет!

ЛУЦИЛИЙ

Привет тебе.

БРУТ

Что, Кассий близко?

ЛУЦИЛИЙ

Недалеко. Он с Пиндаром послал

Тебе привет.

ПИНДАР отдает БРУТУ письмо.

БРУТ

Приветлив он не в меру!

Увы, я господина твоего

Не узнаю. Он сам тому виною,

Иль, может, кто-то грубо исказил

Его распоряжения, однако

Творится беззаконье. Впрочем, он

Прибудет скоро сам и объяснится.

ПИНДАР

Конечно. И тогда увидишь ты:

Мой господин такой же, как и раньше.

По крайней мере, хуже он не стал.

БРУТ

Я всей душой хочу поверить в это.

Луцилий, на два слова. Как тебя

Он принял?

ЛУЦИЛИЙ

Вежливо, но без радушья,

Открытости и прежней теплоты.

БРУТ

Нет, с теплотой – ни холодно ни жарко.

Пресыщенную пылкую любовь

Сменяет изощренная учтивость.

Для дружества излишен этикет.

А лицемерие – что конь брыкливый:

Выказывает норов, а пришпорь

Его немного – сразу же споткнется.

Так, Кассий с войском движется сюда?

ЛУЦИЛИЙ

Пехота будет в Сардах этой ночью,

А утром – кавалерия.

Марш вдали.

БРУТ

Они.

Идемте к ним навстречу.

Входит КАССИЙ с войском.

КАССИЙ

Стойте! Смирно!

БРУТ

Команду повторите.

ПЕРВЫЙ ВОИН

Стой!

ВТОРОЙ ВОИН

Стой!

ТРЕТИЙ ВОИН

Стой!

КАССИЙ

Честнейший брат мой, вы ко мне не правы.

БРУТ

Я оскорблять не стал бы и врага.

Об этом знают боги. Неужели

Я в состоянье брата оскорбить?

КАССИЙ

Оставь свои софизмы! Я покуда

Не слеп и глух. И я не потерплю…

БРУТ

И всё же лучше потерпи немного.

Не стоит отношенья выяснять

В присутствии солдат. Как могут люди

Стоять за наше дело, если мы

Не в состоянии договориться?

Пускай определятся на ночлег.

Идем в палатку. Все, что наболело,

Ты выскажешь.

КАССИЙ (Пиндару)

Эй, Пиндар, прикажи

Солдатам на ночлег располагаться.

БРУТ

Луциллий, пусть и наши отойдут.

Пока мы не закончим совещанья,

Входить в палатку всем запрещено.

У входа станьте, Луций и Титиний.

Уходят.


СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Палатка Брута.

Входят БРУТ и КАССИЙ.

КАССИЙ

Ты оскорбил меня уж тем одним,

Что Луций Пелла осужден за взятки.

Он мне знаком, и я тебе писал

И за него просил, но без вниманья

Оставил ты ходатайство моё.

БРУТ

Ты оскорбил себя такою просьбой.

КАССИЙ

Во время смуты очень неумно

Карать людей за злоупотребленья

Столь мелкие.

БРУТ

Да, мелочь! Но позволь

И о тебе сказать два слова, Кассий.

Мне жаловались: ты невесть кому

Протекции оказывал за деньги.

КАССИЙ

Так я мздоимец! Если бы о том

Сказал не Брут, слова бы эти стали

Последними…

БРУТ

Ты именем своим

Не злоупотребленья покрываешь,

А губишь дело правды.

КАССИЙ

Даже так!

БРУТ

Да, Кассий! Вспомни мартовские иды!

Из-за чего великий Цезарь пал?

Во имя справедливости. И нами

Дух справедливости владел тогда.

И мы злой дух искоренить хотели,

Сразив того, кто равных не имел,

За то, что человеческую низость

Он поощрял и пестовал затем,

Чтобы на ней самодержавье строить.

И вот дух Цезаря вселился в нас.

И мы уже потворствуем порокам

Или мараем души – и за что?

За золото, за этот жалкий мусор!

Нет, участь пса, что воет на луну,

Завиднее, чем доля человека,

В котором угнездились духи зла.

КАССИЙ

Псам как угодно ты уподобляйся,

Но на меня, пожалуйста, не лай.

В тебя как будто демоны вселились.

В делах войны я опытней тебя

И ведаю людей гораздо лучше.

БРУТ

О, как ты заблуждаешься!

КАССИЙ

Отнюдь.

БРУТ

И всё же ты не прав.

КАССИЙ

Не зарывайся,

А то ведь я тебя укорочу.

БРУТ

Прочь, низкий человек!

КАССИЙ

Я это слышал?!

БРУТ

И выслушаешь кое-что еще.

Не трепетать же мне перед маньяком!

КАССИЙ

О боги, что, и это я снесу!

БРУТ

Снесешь, снесешь! И это, и другое.

Перед рабами желчь свою излей,

Над слугами куражься, сколько хочешь.

А лучше бешенство держи в себе,

Хотя бы желчь твою печенку съела,

Хотя бы злость тебя разорвала!

Такое поведенье смехотворно!

КАССИЙ

Однако! До чего уже дошло!

БРУТ

Ты опытом кичился бы поменьше.

Какой ты воин – в деле покажи.

Получится – я у тебя охотно

Учиться стану доблести.

КАССИЙ

О Брут!

Во всем несправедлив ты, даже в этом.

Я не сказал, что доблестней тебя,

Я только опытней в военном деле.

БРУТ

Мне безразлично, что б ты ни сказал.

КАССИЙ

О, так не оскорблял меня и Цезарь!

БРУТ

Конечно! Ты же так его не злил.

КАССИЙ

Что? Я?

БРУТ

А кто же!

КАССИЙ

Я?

БРУТ

Ты не посмел бы.

КАССИЙ

Моею дружбой злоупотреблять

Я не советую. А то ведь можешь

Меня и до плохого довести.

Раскаюсь я потом, да будет поздно.

БРУТ

Раскайся лучше в том, что совершил.

Давно уже дошел ты до плохого.

Быть может, хватит воздух сотрясать?

Твои угрозы устрашат мальчишек,

А на мужей не действуют они.

Я денег у тебя просил в уплату

Своим легионерам. Ты же мне

Надменно отказал: мол, сам, как можешь,

Крутись. Но я же не могу творить

Благое дело грязными руками

И лепты вырывать у бедняков

Из рук мозолистых. Когда бы мог я,

Чеканил бы из сердца своего

Монеты, лил бы золото из крови.

А попроси ты денег у меня,

То я тебе ответил бы иначе.

Пускай меня сразит небесный гром

И распылит на малые частицы,

Когда постыдно алчен станет Брут,

Тем более с соратниками.

КАССИЙ

Полно!

Тебе я не отказывал.

БРУТ

Вот как!

КАССИЙ

Мои слова, как видно, переврали.

Брут, ты мне плюнул в душу. Разве друг

В пожар раздует недоразуменье?

Он даже настоящий грех простит.

БРУТ

Однако недоразуменья эти

Обходятся мне дорого весьма.

КАССИЙ

И вот ты невзлюбил меня за это.

БРУТ

Я лишь твои пороки невзлюбил.

КАССИЙ

Закрыл бы ты глаза на них из дружбы.

БРУТ

Их не заметит только лицемер,

Хотя б они горами громоздились,

Как Пелион и Осса.

КАССИЙ

Пусть придут

Сюда скорей Антоний и Октавий.

И пусть меня карают одного.

Жизнь Кассию теперь невыносима.

Тебе он предан. Предан и тобой.

Не ждет он одобрения от брата.

И, как последний раб, он заклеймен.

Его проступки беспощадный стилус

[Пояснение.

В оригинале тоже нечто из «компьютерной» терминологии — ноутбук: “all his faults observed, // Set in a note-book”. Я из переводческого озорства обыграл этот нюанс — А.Ф.]

Занес на церы памяти твоей,

[Пояснение:

Цер — дубовая дощечка, на которой вырезывались письмена в древней Руси. Но слово латинского происхождения — А.Ф.]

Чтоб их зубодробительным ударом

На Кассия обрушить. Если б мог

Излить я душу вместе со слезами!

Я подставляю грудь под твой кинжал.

Здесь сердце чище руд золотоносных.

Тебе я не дал золота, а ты

Из сердца своего хотел монеты

Чеканить – так чекань из моего.

Ты римлянин – клинок вонзить сумеешь,

Как в Цезаря. Ведь ты его, любя,

Отправил к пра́отцам. Так возлюби же

И Кассия – и умертви его.

БРУТ

Довольно. Я не обнажу кинжала.

Мы этой ссорою себя срамим.

Ты злись – я буду кроток, как ягненок.

Нет, я кремень, что высечет огонь –

И остывает.

КАССИЙ

До чего я дожил:

Мой лучший друг смеется надо мной.

Моя тоска – предлог для остроумья!

БРУТ

О нет, в меня вселился дух вражды,

Когда я высказал тебе всё это.

КАССИЙ

А, сам признался! Вот моя рука.

БРУТ

И я с тобой всем сердцем.

КАССИЙ

Брут!

БРУТ

Что скажешь?

КАССИЙ

Твое великодушье таково,

Что ты мне эту вспыльчивость прощаешь,

Которую впитал я с молоком?

БРУТ

Нет, Кассий, не тебе: когда ты в гневе,

То это гневается мать твоя.

ПОЭТ (за сценой)

Впустите! Меж начальниками ссора,

Их оставлять нельзя наедине!

ЛУЦИЛИЙ (за сценой)

Не пропущу!

ПОЭТ

Я под угрозой смерти

Прорвусь!

Входит ПОЭТ в сопровождении ЛУЦИЛИЯ, ТИТИНИЯ и ЛУЦИЯ.

КАССИЙ

Кто там?

ПОЭТ

Гордыню поумерьте!

О стыд! Смиритесь, будьте вновь друзья.

Послушайте меня: вас старше я.

КАССИЙ

А стих-то у тебя хромает, киник.

БРУТ

Ступай своей дорогой, виршеплет.

КАССИЙ

Стиль у него такой, не раздражайся.

БРУТ

Какой там стиль! Он возомнил себя

Эпическим поэтом, пошлый клоун!

А здесь война. Любезный друг,

Уйди добром.

КАССИЙ

И чем скорей, тем лучше.

ПОЭТ уходит.

БРУТ

Луцилий и Титиний, на ночлег

Пускай людей определят скорее.

КАССИЙ

Потом с Мессалой возвращайтесь к нам.

ЛУЦИЛИЙ и ТИТИНИЙ уходят.

БРУТ (Луцию)

А ты подай вина.

ЛУЦИЙ уходит.

КАССИЙ

Не представлял,

Что ты способен так воспламениться.

БРУТ

Сейчас я опечален глубоко.

КАССИЙ

И, значит, убежденьям изменяешь:

Ведь философия твоя велит

Случайностям не придавать значенья

И не грустить.

БРУТ

Такой беды никто

Не снес бы лучше. Порция скончалась.

КАССИЙ

Как, Порция?

БРУТ

Недавно умерла.

КАССИЙ

О Брут, прости мою бесцеремонность!

Какое горе! Но какой недуг

Ее сгубил?

БРУТ

Тоска и опасенья,

Что мы обречены. Сказали ей,

Что молодой Октавий и Антоний

Сильнее нас намного. И она

От этой вести впала в помраченье,

Немедленно освободила слуг

И проглотила тлеющие угли.

КАССИЙ

От этого она и умерла?

БРУТ

Да, умерла от этого.

КАССИЙ

О боги!

Возвращается ЛУЦИЙ с вином и светильником.

БРУТ

Не будем больше говорить о ней.

Давай все горести в вине утопим.

КАССИЙ

Я эту благороднейшую скорбь

С тобою разделяю всей душою.

Налей мне, виночерпий, через край,

Чтобы отметить примиренье с Брутом.

БРУТ

Войдите!

ЛУЦИЙ уходит. Входят ТИТИНИЙ и МЕССАЛА.

Друг Мессала, мой привет!

Садитесь, и обсудим положенье.

КАССИЙ

Нет больше Порции!

БРУТ

Прошу, молчи!

Мне пишут, что Октавий и Антоний

Идут к Филиппам с силою большой.

МЕССАЛА

Я получил такое же известье.

БРУТ

А больше ты не знаешь ничего?

МЕССАЛА

Еще узнал, что эта тройка в Риме

Казнила сто сенаторов.

БРУТ

А мне

Писали о семидесяти жертвах.

Как будто среди них и Цицерон.

КАССИЙ

И Цицерон?

МЕССАЛА

Да, и его не стало.

Он тоже в черный список угодил.

От Порции не получал ты писем?

БРУТ

Нет.

МЕССАЛА

И не знаешь ничего о ней?

БРУТ

Нет.

МЕССАЛА

Удивительно.

БРУТ

К чему всё это?

Ты, может, всё же знаешь что-нибудь?

МЕССАЛА

Я? Нет.

БРУТ

Как римлянин, скажи мне правду.

МЕССАЛА

Ну, что ж, тогда, как римлянин, узнай,

Что умерла она ужасной смертью.

БРУТ

Прости, о Порция, мы все умрем.

И ты должна была уйти когда-то –

Лишь это позволяет претерпеть

Мою утрату.

МЕССАЛА

Вот он, муж достойный!

КАССИЙ

Я уважаю стоиков в душе,

Но на такую стойкость не способен.

БРУТ

Живым – живое. Что же делать нам?

Должны ли мы сейчас идти к Филиппам?

КАССИЙ

Не думаю.

БРУТ

А почему?

КАССИЙ

Пока

Их больше, пусть они нас и поищут.

Пока солдаты наши отдохнут,

А враг пускай растрачивает силы.

БРУТ

Твой аргумент, возможно, и хорош,

Но пусть он место лучшему уступит.

Сейчас народ от Сард и до Филипп

Нам повинуется по принужденью.

Налогами он сильно раздражен.

Когда враги пройдут по этим землям,

К ним могут очень многие пристать.

Оставим лучше их без пополненья.

Пойдем к Филиппам сами.

КАССИЙ

Слушай, брат…

БРУТ

Прости, но я продолжу. Легионы

Мы укомплектовали. Всех друзей

Объединили. В общем, наше дело

Достигло зрелости. И крепнет враг.

Приливы и отливы существуют

Не только в океане. Мы сейчас

Прилив используем благополучно.

Но, упустив благоприятный миг,

Застрянуть можем мы на мелководье.

Итак, во избежание потерь,

Пока еще прилив, плывем к Филиппам.

КАССИЙ

Ну, что ж, ты указал, куда нам плыть,

Так поплывем, хотя б и фигурально.

Последним аргументом я сражен.

БРУТ

За совещаньем нас застигла полночь.

Сейчас свой долг уплатим естеству

Коротким отдыхом. Всё обсудили?

КАССИЙ

Да, всё решили, и с утра – в поход.

БРУТ

Эй, Луций!

Входит ЛУЦИЙ.

Принеси для сна одежду.

ЛУЦИЙ уходит.

Мессала, доброй ночи. И тебе,

Титиний. Кассий, друг мой благородный,

Тебе желаю искренне добра.

КАССИЙ

Нелегким был наш разговор, и всё же

Надеюсь, что раздора дух убит.

БРУТ

Я верю, что убит и не восстанет.

КАССИЙ

Я ухожу. Еще раз добрых снов.

БРУТ

Пошлите, боги, нам благих видений.

ТИТИНИЙ и МЕССАЛА

Спокойной ночи.

БРУТ

Добрых снов, друзья.

КАССИЙ, ТИТИНИЙ, МЕССАЛА уходят.

Возвращается ЛУЦИЙ.

Одежду мне подай. Где мандолина?

[Вариант:

Одежду мне подай. А цитра где же?]

ЛУЦИЙ

Да здесь!

БРУТ

Ты засыпаешь на ходу.

Еще бы! Глаз ты не смыкал так долго.

Пусть Клавдий и из стражи кто-нибудь

Ночуют здесь.

ЛУЦИЙ

Сюда, Варрон и Клавдий!

Входят ВАРРОН и КЛАВДИЙ.

ВАРРОН

Да, господин?

БРУТ

Ложитесь у меня:

Я вас могу поднять сегодня ночью

И к Кассию отправить.

ВАРРОН

Может, нам

Тогда и вовсе лучше не ложиться?

БРУТ

А если не пошлю вас никуда?

Располагайтесь. Луций, вот и книга!

Я сам и положил ее в карман.

ВАРРОН и КЛАВДИЙ укладываются.

ЛУЦИЙ

Ведь говорил я, что не брал той книги.

БРУТ

Да, извини, рассеянным я стал.

Ты мог бы потерпеть еще немного

И мне на мандолине поиграть?

ЛУЦИЙ

Раз господину моему угодно.

БРУТ

Да, я тебе покоя не даю,

Твоим терпеньем злоупотребляя.

ЛУЦИЙ

Такая служба у меня.

БРУТ

И все ж

Не должен был бы я тебя неволить.

Сон нужен молодым.

ЛУЦИЙ

Да я уж спал.

БРУТ

Не сомневаюсь. Поиграй немного,

Потом ложись. Когда останусь жив,

Тебя не буду больше я тиранить.

Музыка.

Затем ЛУЦИЙ засыпает.

БРУТ

Он убаюкан музыкой своей,

Как будто смертоносной колыбельной.

Свинцовою дремотой оглушен,

Как палицею, спи, мой добрый отрок.

Дай только мандолину заберу,

А то еще во сне ее сломаешь.

Где чтение прервал я? А, вот здесь.

Входит ДУХ ЦЕЗАРЯ.

Ночник чуть теплится. Я различаю

Какую-то загадочную тень.

А вот теперь она как будто ближе.

Я сплю? Скорее, грежу наяву

От переутомленья? Что же это?

Кто ты – злой гоблин или добрый дух?

По-видимому, злой: кровь леденеет

И волосы шевелятся. Кто ты?

ДУХ ЦЕЗАРЯ

Твой гений злой.

БРУТ

Зачем же ты явился?

ДУХ ЦЕЗАРЯ

Сказать, что нам свиданье суждено.

БРУТ

И где же мы увидимся?

ДУХ ЦЕЗАРЯ

В Филиппах.

БРУТ

Что ж, до свиданья.

ДУХ ЦЕЗАРЯ уходит.

Вот, пришел в себя,

А этот злобный гений испарился.

А жаль – уж я бы с ним потолковал.

Эй, Луций, Клавдий и Варрон! Проснитесь!

ЛУЦИЙ

Совсем расстроился мой инструмент.

БРУТ

Во сне свою игру он продолжает.

Эй, Луций! Пробудись же!

ЛУЦИЙ

Да, хозяин?

БРУТ

Ты почему во сне кричал?

ЛУЦИЙ

Кто? Я?

БРУТ

Тебе пригрезился кошмар какой-то?

ЛУЦИЙ

Кошмарного не видел ничего.

БРУТ

Ну, можешь досыпать. – А вы проснитесь!

ВАРРОН

Да, господин?

ТИТИНИЙ

Да, господин?

БРУТ

Что вам сейчас

Привиделось ужасного такого,

Что вы кричали?

ВАРРОН и ТИТИНИЙ

Разве?

БРУТ

К сожаленью.

Так что же это было?

ВАРРОН и ТИТИНИЙ

Ничего.

БРУТ

Ну, ладно. К брату Кассию ступайте:

Пускай он завтра выступит чуть свет,

Мы двинемся за ним.

ВАРРОН и ТИТИНИЙ

Идем сейчас же.

Уходят.


Вильям Шекспир. Юлий Цезарь. Акт 3

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Рим. Площадь перед Капитолием.

На площади – толпа.

В толпе – АРТЕМИДОР и ПРОРИЦАТЕЛЬ.

Трубы.

Входят

ЦЕЗАРЬ, БРУТ, КАССИЙ, КАСКА, ДЕЦИЙ БРУТ, МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР, ТРЕБОНИЙ, ЦИННА, АНТОНИЙ, ЛЕПИД, ПОПИЛИЙ, ПУБЛИЙ

и другие сенаторы.

ЦЕЗАРЬ

Ну, вот и наступили иды марта.

ПРОРИЦАТЕЛЬ

Да, Цезарь, наступили – не прошли.

АРТЕМИДОР

Пожалуйста, прочти цидулу эту

(Hail, Caesar! read this schedule.)

ДЕЦИЙ БРУТ

Требоний также просит, чтобы ты

Прочел его нижайшее прошенье.

АРТЕМИДОР

Начни, великий Цезарь, с моего:

Оно тебя касается всех ближе.

ЦЕЗАРЬ

Когда оно касается меня,

Тогда его не стану я касаться.

Последним самым я его прочту.

АРТЕМИДОР

Нет, Цезарь, первым, и сейчас!

ЦЕЗАРЬ

Он спятил!

ПУБЛИЙ

Пошел отсюда прочь!

КАССИЙ

Зачем же ты

На улице суешь свое прошенье?

Иди, как полагается, в сенат.

ЦЕЗАРЬ входит в здание сената.

Остальные следуют за ним. Сенаторы встают.

ПОПИЛИЙ

Желаю вам успеха.

КАССИЙ

В чем, Попилий?

ПОПИЛИЙ

Прощай.

(Отходит к Цезарю.)

БРУТ

Что он сказал тебе сейчас?

КАССИЙ

Успеха пожелал. Всё, мы раскрыты.

БРУТ

Подходит к Цезарю. Следи за ним.

КАССИЙ

Будь наготове, Каска. Брут, что делать,

Коль в самом деле заговор раскрыт?

Тогда сегодня Цезарь или Кассий

Не выйдет из сената. Я себя

Убью, не рассуждая.

БРУТ

И напрасно.

Глаза у страха слишком велики.

Попилий улыбается, и Цезарь

Нисколько не меняется в лице.

КАССИЙ

Требоний действует по уговору:

Антония уводит за собой.

ДЕЦИЙ БРУТ

А где Метеллий Цимбр? Ему пора уж

Просителем пред Цезарем предстать.

БРУТ

Пошел. К нему примкните поплотнее

И подстрахуйте.

ЦИННА

Каска, ты удар

Наносишь первым.

ЦЕЗАРЬ

Все ли вы готовы?

Какие недостатки в государстве

Поправить могут Цезарь и сенат?

МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР

О Цезарь, величайший из великих!

Внемли моей покорнейшей мольбе…

Становится на колени.

ЦЕЗАРЬ

Предупреждаю, Цимбр, подобострастье

Влияет лишь на низменных людей,

Доверчивых и глупых, как мальчишки.

Для них законодательство – игра.

А перед Цезарем юлить не стоит.

Он слишком хладнокровен для того,

Чтоб растекаться от речей слащавых.

Кто думает иначе, тот безмозгл.

Ты, как тебе угодно, унижайся

И ползай предо мной, как спаниель,

Но если брат твой изгнан по декрету,

Бессильны жалкие твои мольбы –

Я отшвырну тебя с пути, как шавку.

Знай: Цезарь безупречно справедлив,

И он не милует без оснований.

МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР

Что ж, я не буду пред тобой скулить.

Но, может, более весомый голос

Помочь сумеет брату моему?

БРУТ

К руке твоей припав нелицемерно,

Вступаюсь за изгнанника и я.

ЦЕЗАРЬ

И ты, Брут?

КАССИЙ

Милосердья! Милосердья!

И Кассий униженьем не сочтет

Склонить колени пред тобою, Цезарь,

Чтоб Публий Цимбр прощенье получил.

ЦЕЗАРЬ

Я б уступил, но Цезарь вам не ровня.

Щадить других способен только тот,

Кто может сам вымаливать пощады.

Но Цезарь – как Полярная звезда:

Он не подвержен никаким влияньям

И так же благородно недвижим.

Светил превратных в небесах без счета:

Все искрятся, и все они – огонь,

Но лишь одна не трогается с места.

Вот так же и земля полна людей,

Все люди – это плоть, и кровь, и души,

И все превратны, кроме одного.

Лишь Цезарь не подвластен превращеньям.

Он неизменен в малом, как в большом.

И если Цимбра он изгнал из Рима,

Его решенье непоколебимо.

ЦИННА

О Цезарь!

ЦЕЗАРЬ

Прочь! Олимпа не свернешь!

ДЕЦИЙ БРУТ

Великий Цезарь!

ЦЕЗАРЬ

Брут, тебя почище, –

Зря на коленях расточал слова!

КАСКА

Тогда красноречивы будут руки!

Вонзает кинжал в шею ЦЕЗАРЮ. ЦЕЗАРЬ хватает его за руку. Заговорщики наносят удары. Последним ударяет БРУТ.

ЦЕЗАРЬ

И ты, Брут! Значит, Цезарь должен пасть.

Умирает.

Сенаторы и толпа разбегаются в панике.

ЦИННА

Тирана больше нет! Свобода! Воля!

И тирании дух искоренен!

По стогнам разнесите этот лозунг.

КАССИЙ

Вещать со всех общественных трибун,

Что тирании дух не возродится.

БРУТ

Куда же вы, сограждане, куда?

Дух тирании навсегда повержен!

Порядок прежний возродили мы.

КАСКА

Взойди на ростру, Брут.

ДЕЦИЙ

Ты, Кассий, тоже.

БР