праздная лирика

Дата: 26-02-2013 | 09:54:57



I




                              Тихо калитку запру,
                              ивы грустят…
                              Головы
                                            к их серебру
                              клонит мой сад…



                          1

Не выходи,
душа,
из мрака:
на белом свете невозможно
жить,
доверяясь осязанью,
на ощупь находить
нить
мысли…

Приходится
глаза таращить,
копытом бить, прядать ушами,
то шелестеть, то шепелявить,
благоговейно пресмыкаться,
дыша в межрёберные щели,
махать большими плавниками,
имея вид летящей птицы…

Чего там выглядишь – снаружи?

Почувствуй мрак – здесь дремлют корни.
Здесь –
зреет
жизнь.
А там,
на ветках,
плоды –
отрада для младенцев.


                          2

Смеркалось.

Фонари тянули шеи,
принюхивались будто бы, робея,
и ветру в такт покачивались в блюдцах
лучи колючие.

Очнуться – не очнуться,
гадали тени на кофейной пыли
берёзовых серёжек.

Окна плыли
подобием зеркальных водоёмов,
зелёный свет точил ходы проёмов.

А горизонт уже дышал сиренью.

Жук прожужжал о силе притяженья
белёсой наготы берёз,
их слёз
и немощи.

И лето
вдруг оказалось рядом где-то:
касалось веток лёгким смехом –
так тишину щекочет эхо.

Жук улетел.

А тишина
была уже без сна,
пьяна,
сумятицей, вне всяких правил,
легко весенний ветер правил.

Ночь не решалась наступать.

Чуть-чуть чужой рассвет встречать
пичужка осторожно стала,
и волшебство ушло,
осталось –
окно
и чуткое стекло.
Оно чуть слышно дребезжало.

                          3

День затих. Время царственной лени.
Трепетания мыслей без слов.
Созерцания без сновидений,
без мечтаний. Беспечности время.
Усвоение всех впечатлений,
приобщение к жизни с азов.

Кружевная канва наблюдений:

за окном – толчея комаров,
зазеркальная вязь отражений,
на стене – аутичные тени
затаивших дыханье растений,
свет лампады и свет образов.

В бесконечность души притяженье…

Усыпляющий шёпот часов.

                          4

Вползали сумерки лениво
в незатворённое окно,
и вещи прятали стыдливо
обличье плотское, в одно
связуясь неопределённо:
их контур значимость терял…
Сквозняк выпархивал влюблённо,
дыханьем всё одушевлял.
Тут было зябкое движенье,
и звёзд мерцающая соль,
и придыхание сирени,
и опалённой страсти боль.
Почти до головокруженья
весь этот сумеречный бал
мог длиться…
Но вводил в смущенье
пытливый зеркала овал,
что с отстранённостью,
волшебно
всё отразить
возревновал
багетной
тесной
раме…
Тщетно:
зиял в глухую ночь провал.
Все вещи сгинули пугливо.
Как в бездну, кануло жильё.
Лишь моль металась суетливо,
ища какое-то тряпьё.

                          5

В ночи
беспокойно деревья шумят –
листву обнимают загонщики смерти –
и падают листья…
Так
письма в конверте
от всех посторонних свой ужас хранят.

А небо
сквозь ветви
глядит чёрной рысью –
на камни дорожек, на дома фасад.

Спит дом
под корой своей своекорыстья.
И слышит –
поёт
улетающий
сад.

                          6

Кирпичный дом
с трудом
в ландшафт врастает –
природу он едва воспринимает
и чужд всему.

Берёзе и сосне
покажется, что не в своём уме
загадочный пришелец краснокожий –
кирпич, с природой дерева несхожий,
возопиет с азартом петуха,
увидев солнца луч сквозь облака.

Отпрянет перепуганная роща:
хотелось бы кого-нибудь попроще
увидеть бы на этом бугорке -
избушку и тропу невдалеке…

Но годы дом с природою сближают.
Природа постоянство уважает.
Ель снег сметает с сумрачных бровей –
дом не чурается её ветвей.
Сосна, как таитянка молодая,
его раскраске тайно подражает –
он как бы в роли мудрого вождя,
способного для всех забыть себя.

И каждого лицо, улыбку знает,
и роща его шумно обступает,
с ним говорит на птичьем языке,
который дом своим родным считает.

                          7

Лишь тот, кто ночь не спит,
кого всю ночь знобит,
кто так неровно дышит
да в темноту глядит,
быть может, и услышит,
как бродит дождь по крыше,
железом шелестит
и ласково колышет
всё серебро ракит,
увидит, ободрившись,
как утро отсвет вишен
роняет на гранит…
А этажом повыше
всё тише, тише, тише –
будильник отзвенит.

                          8

Как гроза полыхала тревожно,
разметавшись в косматом бреду, –
дребезжало стекло невозможной,
мотыльковой, пленительной дрожью,
и метались деревья в саду.
Серебром полыхнувшие вётлы…
Лист, приникший к стеклу на ветру, –
он всё бился, как рыбка на льду,
тонкокожий, в прожилочках блёклых…

А сегодня, уже поутру, –
отрешённые, сонные окна…
Ослепительный, солнечный, тёплый
листьев ворох лежит на полу.
На веранде, где всё ещё мокро
и – прохлада ютится в углу…

                          9

Веранда. Созерцание. В окне –
автомобиль и божия коровка
в одном размере: сближены вчерне
игрою перспективы, в меру ловкой.

Уловка удалась: поверить рад
равновеликости всего живого.
В симфонии вселенской звукоряд
и я вставляю выспренное слово.

Какой сверчок не верещит сейчас,
какая тварь молчит в разгаре лета?
Коровы благостно-ленивый глас!..
Нет тишине минутного просвета.

Но выше солнце, и оно глядит
так отрешённо, что на сердце пусто, –
покажется, что Богом мир забыт
и мир Его забыл. И это грустно.

Чей свет наполнит снова полотно
слияния природы и искусства?
Две бабочки танцуют за окном
и возвращают первозданность чувствам.

Счастливый сон пространства
время ткёт…
Прицельный взор едва воспринимает
как нехотя плывущий самолёт
бесплотным духам
сети расставляет…

                          10

Миг затишья.

Солнечные сны
в облаках витают.

Тают
души.

Ласково шутя, прикрыли уши
тёплые ладони тишины.

Гладь стекла
блестит в оконной раме.

Будто на неведомых холстах,
пятерня кленового листа
пишет
золотыми колерами…

                          11

Летний день лениво угасает…

Весть из ниоткуда в никуда,
кружится перо, и отражает
перелёт прибрежная вода.

Врассыпную мчится рыбок стая.
Стебелёк дрожит: жук улетает
(путь – в когда-нибудь из никогда).

Стрекоза зависла, созерцая:
крылышки играют, без труда
тающий ледок изображая.

Солнце косо сосны освещает.
Ветерок неряшливо шныряет.

Зеркало дробится – всё мерцает:
стадо, избы, вётлы, поле льна…

Чаша жизни – плещется волна,
камушки на дне перетирает.

                          12

Любуюсь разливом Мо́кши,
пью в гамаке саке́.
Ирга́
          снег цветов роняет
в полупустой бокал.

Осенью грустной вспомню –
нежный весны привет:
в вине из ирги пусть тают
лепестки хризантем…

                          13

Ширь неба –
приют беглеца.
Пугливая оторопь взгляда.

Покинув терновник ограды,
чураясь родного гнезда,
и птица свободе не рада.
Ноябрь
календарь листопада
почти дочитал до конца.

А может, октябрь. Нет, не знаю,
по стилю какому сейчас,
глазами глаза
повстречав,
печалью печаль
провожаю.

Молчанье скрипит на зубах.
В прозрачных и тихих лесах
забытое
эхо
встречаю…

                          14

Дождик, серая погодка:
невзначай
пододвинешь
папироску,
чайник,
чай.

Просто так…

Дух изумленья
снизойдёт:
что там греет
(ну не чай же?)
сердца лёд…

                          15

Всё мимолётнее касанья –
созвучней небу крылья птиц…
И брезжит радость узнаванья
в рассветной тихости ресниц.

Несоразмерно одинока,
душа сегодня так хрупка…
Сквозь лёд, обманчиво жестока,
теплее светится река.

Неуловима снега манна,
а жизнь – пронзительно тонка…
Узор выводит филигранно
мороза жёсткая рука.

                          16

Серебряное моё молчание
нечаянное…

Молчу.

Вздохну ли –
в плену отчаяния
беззвучное
лепечу.

И чутко, и чисто –
хрустальное,
неведомое –
звенит…

Задумчивое,
печальное,
нежнее листвы молитв.

Причудой небесного зодчества
окажешься –
пусть на миг –

соборности одиночества
единственный
ученик.

                          17

…День
сентября
колечком обручальным
с руки недужной,
сердце леденя,
легко катился и исчез,
звеня,
за горизонта полукружьем,
лишь
на листке календаря
оставшись памяткой ненужной…







Праздная лирика!? Не думаю...

Очень хорошая подборка получилась.
Название, конечно, не то.
Может быть, "ладони тишины"?