Леон Дьеркс Попутное и др.

Дата: 19-11-2012 | 20:44:38

Леон Дьеркс Попутное
(Перевод с французского).

Чтоб прямо в сердце нас кусать, терзая,
вслед скачет и ощерила клыки
и жизнь нам портит чёрная борзая,
а боги - немы, боги - далеки...
Иду средь уличных шумов и песен.
Толпится люд. Сегодня город тесен.

Но кто-то зол и взор свой отвернёт.
Куда ни глянь - тревоги и страданья.
На лицах след сомнений и забот,
а в ком-то тяжкие воспоминанья.
И я шагаю казначеем слёз:
то встречу вздох, а то немой вопрос.

Прохожие ! Вас мучат сожаленья,
раскаяние в тысячах грехов,
вас жжёт неуловимое искренье
томящих дух воспламенённых снов.
У нас, у всех, одни и те же страсти.
Что ж, кто вы ни на есть, дай бог вам счастья !

Идёте вы здесь рядом без конца
и скромно жмётесь в тесноте к заборам:
умы и души, гневные сердца,
кто слаб от голода, кто с видом хворым.
Вас небо не живит огнём лучей.
Я ж вашу желчь коплю как казначей.

От имени поэта, что в печали,
свидетеля, чьи мысли смущены,
от имени годов, что убежали,
от имени грядущей тишины -
я шлю вам груды тёплых пожеланий
во имя ваших лучших упований !

Во имя нескончаемых веков,
я говорю всем встреченным прохожим:
"До новой встречи в дальнем доме божьем,
в том самом, где жильё глухих богов !"

Leon Dierx En chemin

Les dieux sont muets, et la vie est triste.
Pour nous mordre au coeur, les crocs herisses,
Un noir levrier nous suit a la piste.
Sur les fronts palis, sous les yeux baisses,
Dans les carrefours que la foule obstrue,
Parmi les chansons, les bruits de la rue,
Dans les yeux eteints, sur les fronts penches,
Je cherche et je trouve une angoisse affreuse,
Un doute, un souci vainement caches,
Un vieux souvenir qui monte et qui creuse ;
Et je vais ainsi, tresorier des pleurs,
En chemin quetant soupirs et douleurs.
O passants ! vous tous qu'un regret harcele,
Que ronge un tourment, remords ou desir,
Vous que brule encor la chaude etincelle
Du songe enflamme qu'on n'a pu saisir ;
Le destin commun avec vous m'emmene :
Inconnus, salut dans la vie humaine !
Vous tous qui passez pres de moi sans fin,
Inquiets, furtifs, le long des murailles,
Ames, coeurs, esprits, corps, emplis de faim,
Quel que soit le mal qui tord vos entrailles,
Vous versez en moi, tresorier du fiel,
Un regard profond, dedaigne du ciel.
Au nom du poete ivre d'amertumes,
Confident discret qui de 1'oei1 vous suit ;
Au nom du passe perdu dans les brumes ;
Au nom du silence ! au nom de la nuit !
Dans la vie humaine ou je vous salue,
Au nom de tout reve en qui l'ombre afflue,
Au nom de demain, au nom de toujours,
Je dis a chacun d'entre vous qui passe :
" Au revoir, ailleurs, plus loin, dans l'espace,
Sous un ciel muet peuple de dieux sourds ! "


Леон Дьеркс Одержимость
(Перевод с французского).

Волшебные уста, откуда мёд струится,
изящество, духи, волнующие лица,
всё ценное для нас, способное пропасть, -
бессмертно для души, спешащей насладиться,
пока не грянет ночь, решившая украсть,
и сгубит идеал, раскрывши злую пасть.

Душевность и глаза, откуда льётся пламя, -
не вы ль причина слёз, потом пролитых нами ?
Ваш жгучий эликсир настоен беленой.
Вы можете пьянить спокойными зрачками,
в точь так, как пустота, что в пропасти земной,
и как морская гладь - лазурной глубиной.

Влекущее лицо, поток очарованья,
пьянящий аромат, сладчайшие свиданья...
и память о чреде ужасных катастроф,
о чёрной пене волн с трагическою данью:
обломками судов, вдали от всех портов,
где темень грозных туч и дикий вой ветров.

Ценнейшее для нас нельзя сложить в заначку:
трепещет - не живёт, а нас грызёт, как жвачку;
терзает нам сердца. Химеры и мечты
в сознании у нас устраивают стачку.
Желаем всё забыть, но тщания пусты,
и к Лете не прийти до гибельной черты.

Для ненасытных душ не существует смерти,
ни в сказочном раю, ни в адской круговерти.
Химера ж никогда не перестанет лгать:
"Вы гонитесь за мной упорнее, чем черти,
и я не отрекусь. Я ангелам подстать.
Во мне вся красота, любовь и благодать !"

И, если станет ночь темнее и туманней,
какой упрямый страж страны воспоминаний,
нам факелом светя, как въедливый истец,
покажет нам как есть, без лживых показаний,
найдём ли мы покой, узнавши, наконец,
что даже звёздный свет - и тот всего лишь лжец ?

Искомый идеал средь облачных приволий
гуляет вдалеке от человечьих болей.
Удастся ль нам его обнять, придя туда,
в тот мир, где нет людей, измученных недолей ?
Не поспешит ли он исчезнуть без следа
да крикнуть, уходя: "Не нынче ! - Никогда !" - ?

Нас греет и влечёт обманчивое пламя:
горенье светлых душ с их яркими мечтами,
пусть даже в дни невзгод, под небом, полным гроз,
Но где, в каком раю, в которой панораме,
вы будете цвести, куртины алых роз,
и прекратится ток горючих наших слёз ?

Leon Dierx Obsession

Beaux yeux, charmeurs savants, flambeaux de notre vie,
Parfum, grace, front pur, bouche toujours ravie,
O vous, tout ce qu'on aime ! o vous, tout ce qui part !
Non, rien ne meurt de vous pour l'ame inassouvie
Quand vous laissez la nuit refermer son rempart
Sur l'ideal perdu qui va luire autre part.

Beaux yeux, charmeurs savants, clairs flambeaux ! Dans nos veines,
Pour nous bruler toujours du mal des larmes vaines,
Vous versez a coup sur tous vos philtres amers.
Nous puisons aux clartes des prunelles sereines,
Comme au bleu des beaux soirs, comme a l'azur des mers,
Le vertige du vide ou des gouffres ouverts.

Front pur, grace, parfum, rire ! En nous tout se grave,
Plus enivrant, plus doux, plus ravi, plus suave.
Des flots noirs du passe le desir eternel
Les evoque ; et sur nous, comme autour d'une epave
Les monstres de l'ecume et les rodeurs du ciel,
S'acharnent tous les fils du souvenir cruel.

Tout ce qu'on aime et qui s'enfuit ! Mensonges, reves,
Tout cela vit, palpite, et nous ronge sans treves.
Vous creusez dans nos coeurs, extases d'autrefois,
D'incurables remords hurlant comme les greves.
Dites, dans quel Lethe peut-on boire une fois
L'oubli, l'immense oubli ? Repondez cieux et bois !

Non, rien ne peut mourir pour l'ame insatiable ;
Mais dans quel paradis, dans quel monde ineffable,
La chimere jamais dira-t-elle a son tour :
" C'est moi que tu poursuis, et c'est moi l'impalpable ;
Regarde ! J'ai le rythme et le divin contour ;
C'est moi qui suis le beau, c'est moi qui suis l'amour ? "

Quand vous laissez la nuit se refermer plus noire
Sur nos sens, quel gardien au fond de la memoire
Rallume les flambeaux, et, joyeux tourmenteur,
Nous montre les tresors oublies dans leur gloire ?
Quand nous donnerez-vous le repos contempteur,
Astres toujours brillant d'un feu toujours menteur ?

Cet ideal perdu que le hasard promene,
Un jour, la-haut, bien loin de la douleur humaine,
L'etreindrons-nous enfin de nos bras, dans la paix
Du bonheur, dans l'oubli du doute et de la haine ?
Ou, comme ici, fuyant dans le brouillard epais,
Nous crira-t-il encor : plus loin ! Plus tard ! Jamais !

Oui, nous brulant toujours d'une flamme infeconde,
Rire enivre, doux front, parfum, grace profonde,
Tout cela vit, palpite et nous ronge de pleurs.
Mais dans quelle oasis, en quels cieux, sur quel monde,
Au fond de la memoire eclorez-vous ? o fleurs
Du reve ou s'eteindra l'echo de nos douleurs !


Леон Дьеркс Морские волны
(Перевод с французского).

Не вы ль несёте жизнь к порогам всех времён ?
В любой волне, где ткнёшь, зародыш заключён.
Хотя упрямый риф встречает вас, как ворог,
мне люб ваш грозный вид; и шум, и ритм ваш дорог.
Вы бьётесь на дыбах, штурмуя берега,
как конные полки в атаках на врага.
Вы силитесь сместить тяжёлые каменья
и катитесь потом назад в изнеможенье,
отхлынете и вновь идёте на прорыв.
И в сердце, и в уме у вас один мотив -
незыблемый приказ вам отдан в назиданье:
вам отдых воспрещён, и не про вас молчанье.
Не так, как у существ. Те, что ни совершат,
затем, чтоб отдохнуть, подолгу тихо спят.
Родители всех туч, гремящих, как мортиры;
докучные враги всех древних мысов мира.
Вы мечете на них привычный вязкий ил -
навоз, что целый мир для этого скопил.
Бесчисленный планктон взрастив в водоворотах,
вы носите его во всех земныз широтах.
Останков ваших жертв среди морских борозд
пропало, если счесть, как в небе светлых звёзд.
Ваш голос различим в сиянии лазури,
ещё слышней ваш зов звучит во время бури.
То нежный шепоток одушевляет пляж,
то яростно рычит ужасный гневный раж.
И вечный скорбный звук отчаянья и жалоб
несчастных моряков, когда-то смытых с палуб.
Все смертью сплочены - злой жребий их сплотил.
И хочется помочь, да нет на это сил.
Ждёшь ночи почерней, а лучше дня в подмогу,
вы ж, волны, всё сильней. Вы множите тревогу.
Лишь схлынет прежний вал, взлетает новый вслед,
добавив свежий гул к шумам прошедших лет.
Стенания о тех, кого взяла стихия...
Ваш, волны, рёв сильней ! В нём возгласы лихие.
Вас Хаос к нам послал, чтоб проклят был ваш труд.
Но боги, зиждя мир, ваш подвиг признают.
Ваш вклад и величав и славен сутью вечной,
дивящей нас сильней задумки бесконечной.
Мы - рыцари на час, в нас внутренний недуг,
а в вас - вселенский крик и ужас вечных мук !
Не крик ли то души, что, мучась, утомилась,
не зная, для чего и как она родилась ?
Не зов ли, чтоб снести каменья всех преград ?
О волны ! Весь наш мир пока лишь каземат.
Молчит Земля. Молчат небесные порядки.
Там - только миражи, сомненья и загадки.


Leon Dierx Flots des mers

A Emile Bergerat*.

Flots qui portiez la vie au seuil obscur des temps,
Qui la roulez toujours en embryons flottants
Dans le flux et reflux du primitif servage,
Eternels escadrons cabres sur un rivage
Ou contre un roc, l'ecume au poitrail, flots des mers,
Que vos bruits et leur rythme immortel me sont chers !
Partout ou recouvrant recifs, galets de sables,
Escaladant en vain les bords infranchissables,
Vous brisez votre elan tout aussitot repris,
Vous aurez subjugue les coeurs et les esprits.
L'ordre immemorial au meme assaut vous lance,
Et vous n'aurez connu ni repos ni silence
Sur ce globe ou chaque etre, apres un court effort,
Pour l'oublier se fait immobile et s'endort.
Enfanteurs de la nue eclatante ou qui gronde,
Flots des mers, ennemis de tous les caps du monde,
Vous leur jetez avec vos limons coutumiers
Son reve et son histoire epars en des fumiers.
Dans vos sillons mouvants submerges par vos cimes
Vous ensevelissez et bercez vos victimes,
Ainsi qu'en le bercant vous poussez devant vous
L'animalcule aveugle eclos dans vos remous.
A tous les sols marins votre appel se repete.
Mais sous l'azur limpide ou pendant la tempete,
Doux murmure expirant sur la greve, ou fureur
Retentissante au fond des vieux gouffres d'horreur,
C'est a jamais un chant de detresse et de plainte.
Perpetuels martyrs refoules dans l'etreinte,
Armee aux rangs serres qui monte et qui descend,
Un desir est en vous qui se sait impuissant.
Que la nuit s'epaississe ou bien que le jour croisse,
Vous accourez de loin, vous rapportez l'angoisse,
Aux pieds de vos remparts certains vous revenez,
Et melez aux rumeurs des ans dissemines
Les soupirs inconnus, les voix de ceux qu'on pleure.
La votre est toujours jeune et seule ici demeure.
Messagers du chaos, damnes de l'action,
Serviteurs du secret de la creation,
Votre spectacle auguste et sa vaste harmonie
Emouvront plus que tout la pensee infinie.
Nous n'aurons combattu qu'une heure ; incessamment,
Vous clamez dans l'espace un plus ancien tourment !
Ah ! n'est-il pas celui d'une ame emprisonnee
Qui, ne sachant pourquoi ni comment elle est nee,
Le demande en battant les murs de l'horizon ?
Flots sacres ! L'univers est encor la prison !
Nous avons beau fouiller et le ciel et la terre,
Tout n'est que doute, enigme, illusion, mystere.

Примечание.
*Эмиль Бержера (Auguste-Emile Bergerat, 1845-1923) - французский писатель, поэт,
драматург, эссеист, журналист. Был фельетонистом в "Фигаро" и других изданиях.
Пользовался псевдонимами "L'Homme masque", "Caliban", "Ariel". Зять Теофиля Готье.
Его имя носит библиотека в Neuilly-sur-Seine.


Леон Дьеркс Октябрьский вечер
(Перевод с французского)

Посвящено Катуллу Мендесу.

Дрожащий ветерок бежит с холмов в низины,
бежит с верхов в леса и бродит по полям,
приятным холодком наполнив все долины...

Чу ! Вот и Анжелюс ! Он слышен здесь и там,
и целый мир вокруг - огромный божий храм.
Все песни стихли вдруг, как будто по указке.
Вздымается туман. Он плотен и упрям.
Конец всем ветеркам и их весёлой ласке.
Один печальный звон, и смолк весь птичий гам.
Леса дрожат. Листва, усохшими клочками,
кружится, чтобы лечь на землю возле ног.
Топя листву, туман, что всюду под ногами,
сложился в светлый пласт вдоль всех лесных дорог.
И Запад побледнел, лишь пятна алой краски
расветили чуть-чуть лазурный край небес,
и, словно стаи волн, бегут в единой связке
когорты облаков. А в наших душах - стресс.
Нам тягостен подход дождливого сезона.
"Прощайте !" - прокричал октябрьский ветерок.
Вокруг грустят листва и блеклые газоны.
Питомцы летних дней, октябрьский им не в прок.
Теперь настал сезон дней кратких и студёных.

Вот что за весть звучит во всех окрестных звонах !
Посыплются дожди, и снег - не разгрести...
Подходят времена раздумий монотонных.
Уже недолго ждать. Ведь осень уж в пути.
Не станет больше так, чтоб наша блажь сманила
нас в тайный уголок, где сладкое амбре;
и больше не встряхнут душистое кадило
цветущие луга, где песни на заре.
Прощайте вечера, когда шептались пары,
пылал румянец щёк, сплетались пальцы рук,
в груди горел огонь, гремел сердечный стук,
и в сумерках лились невидимые чары.
И всякий раз, когда сходило солнце с трона, -

со всех колоколов летели вдаль трезвоны !
Прощайте, хоровод и бодрый детский смех,
и девушки в гурьбе под синью небосклона
с мечтами о любви и тысячах утех.
Людские души вдруг расслышат поневоле
в осеннем небе дрожь космической души.
Дрожите ж вместе с ней от нашей общей боли !
Любуйтесь желтизной листвы в лесной глуши.
Смакуйте грусть лесов и их благоуханье.
Весь летний аромат давно уже исчез.
От лета - ни следа. Лишь вздохи на прощанье

под звон колоколов - их долгое бряцанье,
над купами дубов, под куполом небес.
Дубы во всю скрипят. Их ветви в бурой прели.
Пожухла их листва и треснула кора.
Душа ! Ты здесь цвела ! Но гнёзда опустели.
Нет песен на заре. Теперь не та пора.
А летом в юности желанья трепетали.
Наивная душа ! В тебе всё та же дрожь.
Под грустный перезвон осенние печали
пришли взамен надежд. Вернёшь ты их едва ли,
и прежнюю мечту уж больше не вернёшь.
Покуда ты бредёшь с угасшими мечтами,
услышь, как стонет лес. Не думай о другом.
Прислушайся к себе: в золе, где сникло пламя,
вдруг память оживёт - о самом дорогом.

Теперь в ответ на скорбь всех траурных трезвонов
вскипает новый звон - как эхо с горных склонов.
Никто их не уймёт: ни бури, ни дожди.
Они польются в такт и громче горьких стонов,
вибрируя у нас и в душах, и в груди.

Leon Dierx Soir d'octobre

A Catulle Mendes.

Un long frisson descend des coteaux aux vallees ;
Des coteaux et des bois, dans la plaine et les champs,
Le frisson de la nuit passe vers les allees.
- Oh ! l'angelus du soir dans les soleils couchants ! -
Sous une haleine froide au loin meurent les chants,
Les rires et les chants dans les brumes epaisses.
Dans la brume qui monte ondule un souffle lent ;
Un souffle lent repand ses dernieres caresses,
Sa caresse attristee au fond du bois tremblant ;
Les bois tremblent ; la feuille en flocon sec tournoie,
Tournoie et tombe au bord des sentiers desertes.
Sur la route deserte un brouillard qui la noie,
Un brouillard jaune etend ses blafardes clartes ;
Vers l'occident blafard traine une rose trace,
Et les bleus horizons roulent comme des flots,
Roulent comme une mer dont le flot nous embrasse,
Nous enlace, et remplit la gorge de sanglots.
Plein du pressentiment des saisons pluviales,
Le premier vent d'octobre epanche ses adieux,
Ses adieux fremissants sous les feuillages pales,
Nostalgiques enfants des soleils radieux.
Les jours frileux et courts arrivent. C'est l'automne.
- Comme elle vibre en nous, la cloche qui bourdonne ! -
L'automne, avec la pluie et les neiges, demain
Versera les regrets et l'ennui monotone ;
Le monotone ennui de vivre est en chemin !
Plus de joyeux appels sous les voutes ombreuses ;
Plus d'hymnes a l'aurore, ou de voix dans le soir
Peuplant l'air embaume de chansons amoureuses !
Voici l'automne ! Adieu, le splendide encensoir
Des pres en fleurs fumant dans le chaud crepuscule !
Dans l'or du crepuscule, adieu, les yeux baisses,
Les couples chuchotants dont le coeur bat et brule,
Qui vont la joue en feu, les bras entrelaces,
Les bras entrelaces quand le soleil decline !
- La cloche lentement tinte sur la colline. -
Adieu, la ronde ardente, et les rires d'enfants,
Et les vierges, le long du sentier qui chemine,
Revant d'amour tout bas sous les cieux etouffants !
- Ame de l'homme, ecoute en fremissant comme elle
L'ame immense du monde autour de toi fremir !
Ensemble fremissez d'une douleur jumelle.
Vois les pales reflets des bois qui vont jaunir ;
Savoure leur tristesse et leurs senteurs dernieres,
Les dernieres senteurs de l'ete disparu ;
- Et le son de la cloche au milieu des chaumieres ! -
L'ete meurt ; son soupir glisse dans les lisieres.
Sous le dome eclairci des chenes a couru
Leur rale entre-choquant les ramures livides.
Elle est fletrie aussi, ta riche floraison,
L'orgueil de ta jeunesse ! et bien des nids sont vides,
Ame humaine, ou chantaient dans ta jeune saison
Les desirs gazouillants de tes aurores breves.
Ame credule ! ecoute en toi fremir encor,
Avec ces tintements douloureux et sans treves,
Fremir depuis longtemps l'automne dans tes reves,
Dans tes reves tombes des leur premier essor.
Tandis que l'homme va, le front bas, toi, son ame,
Ecoute le passe qui gemit dans les bois !
Ecoute, ecoute en toi, sous leur cendre et sans flamme,
Tous tes chers souvenirs tressaillir a la fois
Avec le glas mourant de la cloche lointaine !
Une autre maintenant lui repond a voix pleine.
Ecoute a travers l'ombre, entends avec langueur
Ces cloches tristement qui sonnent dans la plaine,
Qui vibrent tristement, longuement, dans ton coeur !

Леон Дьеркс После купанья.
(Перевод с французского).

В великолепном свежем дубняке
она лежала в травяной постели,
и капли на плечах и на руке,
как яркие жемчужины блестели.
Спокойная, она была в мечтах.
Вблизи бил ключ. Возились стаи птах.

Внизу к её лицу благоговейно,
под мягкими извивами лиан,
тянулась сотней губ вода бассейна.
Как в зеркале алел нескромный стан.
Закинув голову, туманным взором,
она с ленцой бродила по простором.

Потом послала жгучий поцелуй,
влруг встретясь с нежным трепетным дыханьем,
что к ней пришло с потоком мощных струй,
как вздох любви к лесам и всем созданьям.
Но вслед затем нахлынула волна
забвенья - про мир, про времена...

В ней - в вихре легкомысленных позывов,
в сплошном рою разнообразных снов -
душа взлетела выше всех разливов,
где тьма кувшинок, мхов и плаунов,
где отгудели пчёлы и шмели,
и звуки жизни стихли и ушли...

Нет птиц. Нет щебета. Молчат кусты.
К красавице, закончившей купанье,
со всех сторон склоняются цветы.
Они - как будто, очи мирозданья.

Leon Dierx Apres le bain

Des perles encor mouillent son bras blanc.
Couchee en un lit de joncs verts et d'herbes,
Le sein ombrage d'un rameau tremblant,
Au bruissement des chenes superbes,
Aux molles rumeurs des halliers epais,
Non loin de la source elle reve en paix.

Tandis qu'au revers des souples lianes,
Sur son reflet nu se figent pames
Les flots du bassin, levres diaphanes,
Sous les noirs treillis au ciel bleu fermes,
Les yeux demi-clos, charges de paresse,
Elle se renverse, ecoute, et caresse

D'un baiser brulant et vague a la fois
Le souffle lointain qui monte et qui passe,
Immense soupir amoureux des bois.
Et tout souvenir en son coeur s'efface ;
Et sous le reseau des parfums flottants,
Dans l'oubli des dieux, du monde et du temps,

Morte au vain souci du desir frivole,
En libres essaims de songes epars,
Son ame a travers les taillis s'envole.
Autour des buissons, sur les nenuphars,
Ne bourdonne plus l'abeille assouvie,
Et partout s'eloigne ou s'endort la vie.

Ils ne chantent plus, les oiseaux siffleurs ;
Et vers ce beau corps teint de flammes roses,
De tous les cotes se penchent les fleurs,
Semblables aux yeux agrandis des choses.

Poemes et poesies, 1861.


Сильное стихотворение!