Тарханкутская сага

Дата: 13-09-2012 | 01:19:21

Ветер гладит ковыль, пиленгасы идут к Донузлаву,
лох листвой серебристой украсил наш пыльный маршрут,
тарханкутская степь знает горе, но знает и славу,
здесь забвения травы в траншеях войны не растут.

Возле древних раскопов колышутся алые маки,
горизонт от жары то поблёкнет, то как бы парит,
/там скуластые скифы летят, обнажив акинаки,
и кипчакский колодец надёжно камнями прикрыт./.

Зайцы прыснут к посадке, взлетят куропатки над полем:
- Эй, водила, сверни! Напрямик здесь петлю эту срежь!..
Мы уже целый час пограничникам зенки мозолим,
мы торопимся к бухте, которою славен Атлеш.

Там вода, что хрусталь, там кефаль прямо с берега видно,
там у грота подводного прячется кто-то, как тать,
и угрюмые крабы выходят на гальку солидно,
чтоб смотреть на луну и огромные звёзды считать.

Пусть «жигуль» отдохнёт, мы за мысом поставим палатку,
ночь рассыплет по травам то ль росы, то ль блёстки слюды,
костерок разожжём, и сегодня мы выспимся сладко,
чтоб нырнуть на рассвете в манящую тайну воды.

И всю зиму потом будут сниться денёчки нам эти,
и расскажешь ты снова, зайдя на минутку ко мне,
как на чистом песке, под водою почти незаметен,
черноморский калкан,* словно щит, возлежал у камней…


*Калкан – щит /тюркск./ - черноморская шипастая камбала,
королева камуфляжа.

Вячеслав, порадовали Вы меня своей зарисовкой, напомнили приятное. Прошлым летом провел две недели в Оленевке, походил и поездил по побережью, насладился.
Надеюсь, Вас не обидит экспромт:
Мы тебя, Тарханкут, прочесали и кролем, и брассом,
а под утро прозрели, допив коктебельский коньяк:
ковыляет ковыль, донузлавы плывут к пиленгасам,
даже скиф окосел, показав кипчаку акинак!
Эх, лето кончается!..

Зримая и живописная зарисовка -
спасибо, Вячеслав.

А вот в ответ и мой эскиз о тех же берегах,
помнится, вирш аж 89-го года -



* * *


На выбеленных скалах Тарханкута,
на вздыбленных крутых известняках
мне чуется горячая цикута
на зноем пересоленных губах.

Здесь эллинского слова переплески
сберёг под кручей виноцветный Понт,
и помнит жаркий мак турецкой фески
горбатой арки скальный мастодонт.

Здесь чёрные бакланы на уступе
и дикий голубь в капище пещер
хранят молчанье
о гранитной ступе,
о тех веках, перетолчённых вкупе,
за чьей душой шуршит
уже шумер…