Роберт Геррик. (Н-38) Его возлюбленной, которая недовольна тем, что он не развлекает её играми или болтовней

Ты говоришь, – я не люблю, раз твой
Я не целую локон день деньской?
Коришь, – я не искусен в развлеченье,
Чтоб распалить к себе твое влеченье?
Религия любви, признаюсь я,
Тем выше, чем немей душа моя.
Найдут язык надуманные муки,
А бочка полная скудна на звуки.
Глубокая вода бесшумна, но
Гремлив поток, где проступает дно.
Так и любовь, себя не выражая,
Являет в этом глубину без края.
Моя любовь нема – в ней нет искусства,
Чтоб выразить к тебе такое чувство.


To his mistresse objecting to him neither toying or talking

You say I love not, 'cause I do not play
Still with your curls, and kiss the time away.
You blame me, too, because I can't devise
Some sport, to please those babies in your eyes;
By Love's religion, I must here confess it,
The most I love, when I the least express it.
Small griefs find tongues; full casks are ever found
To give, if any, yet but little sound.
Deep waters noiseless are; and this we know,
That chiding streams betray small depth below.
So when love speechless is, she doth express
A depth in love, and that depth bottomless.
Now, since my love is tongueless, know me such,
Who speak but little, 'cause I love so much.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!