Сезарио Верде. Мир чувств западного человека.

Маленькое вступление от переводчика: в этом самом известном произведении замечательного португальского поэта дана панорама жизни Лиссабона конца 19 века.

Посвящено Герра Жункейру.

I.

Аве Марии*.

……..Когда начнёт темнеть, и не видать
Отчётливо вещей, на всём - вуаль седая,
Дух моря, Тежу вид печалят, пробуждая
Во мне абсурдное желание страдать.

……..Меня тошнит, когда светильный газ
Вширь разливается, там, в зыбкой глуби, где-то
Всё тонет в облаках немыслимого цвета:
Однообразного и мерзкого для глаз.

…….Извозчики в мерцаньи улиц сонном
Счастливчиков везут к вечерним поездам,
Мелькают чередой Париж и Амстердам,
Мадрид, Санкт-Петербург - весь мир в окне вагонном!

..….На клеток ряд похожие скорей
В строительных лесах дома; высоко, в тучах,
Шныряют плотники, шустрей мышей летучих.
Стихают мерные удары звонарей.

…..Среди толпы работников поджарых,
Вот, конопатчиков ватага вдалеке.
Блуждают улочки, спускаются к реке,
Брожу по пристани среди канатов старых.

…….И в памяти проносятся тогда
Морские хроники: флотилии в дозоре,
Спасает рукопись Камоэнс в бурном море,
Идут под парусом бессмертные суда!

…….И сумерки одушевят меня!
От англичанина скользят на берег лодки;
На суше перезвон: кастрюли, сковородки,
В отелях к ужину затеялась стряпня.

……….Колышутся, белея, херувимы**,
Оплоты очага, с балконов рвутся прочь.
Без шляпы лавочник у двери, смотрит в ночь,
И арлекин народ смешит неутомимо.

…….Блестит река огромной вязкой глыбой,
Опустошаются и верфи, и цеха,
Как чёрная вода вздымается, тиха,
Течёт по улицам толпа торговок рыбой.

…….Их стан прямой мощней колонн в соборе!
Я женщин не видал сильней и здоровей.
На головах несут в корзинах сыновей,
Которым суждено погибнуть в бурном море.

…….Все босиком! На выгрузке угля
Весь день они в порту под жгущими лучами;
Живут в кварталах, где коты орут ночами,
Где тухлой рыбою отравлена земля!

__________________________________________________

* «Аве Мариями» называли в Португалии вечерний звон колоколов ( в 6 часов вечера), который знаменует окончание трудового дня.
** Видимо, херувимами здесь автор называет висящее на балконах бельё, характерный признак Лиссабона, как XIX века, так и современного, часто отображаемый на разнообразных зарисовках, картинах и акварелях с видами улиц города.

II.

Ночь наступила.

……..Железный лязг тюремных окон. Звук
Безумие во мне рождает, затихая!
Старух, детей в тюрьме терзает ночь глухая,
Нет, знатным женщинам – не ведать этих мук.

…….Когда огни зальют квартал до края,
При виде старой Сэ*, и тюрем, и крестов,
Я даже аневризм подозревать готов,
Так сердце в грудь стучит, раздувшись, обмирая.

…….По временам из мрака этажи
Высвечиваются, потом кафе, аллея.
Как простыня в ночи растянется белея,
Сама луна, как цирк: жонглёры, миражи.

…….Сочится клир из церкви мрачной тенью,
Пятном на мостовой – чернее темноты.
Я инквизитора провижу там черты,
В угоду памяти и в тон воображенью.

…….Часть города разрушена ужасным
Землетрясением, и новых зданий ряд
Однообразием в унынье вводит взгляд.
Внимаю звонам я, монашеским, бесстрастным.

…….Но у одной часовни, вверх по склону,
Средь перечных дерев с облупленной корой
Монументальный торс: то бронзовый герой**
Эпически взошёл на древнюю колонну!

…….Мне видятся: Бубонная Чума,
Скопленье хилых тел - рассадников Холеры,
Вот призраки солдат построились в шпалеры,
Вот загорается дворец, а ночь нема.

…….Вот всадники, стараясь с ночью слиться,
Из монастырских стен спешат: грозят враги.
Средневековья прах! Других солдат шаги,
Их толпы катятся по стынущей столице…

…….Ты, город, страсть былую мне живишь!
Те, элегантные, вселят печаль, тревожа,
Когда они, смеясь, брильянтов блики множа,
К витринам клонятся средь пестроты афиш.

…….Цветочницы, кто в шляпке, кто в берете,
Из магазинов вниз бегут к делам другим.
Высоко головы держать непросто им!
По вечерам они – хористки в оперетте.

…….В подзорную трубу с одним стеклом
Сюжеты я ловлю, мятежные картины;
В пивную захожу; там эмигранты чинно
При свете уличном играют за столом.
_______________________________
* Сэ – аббревиатура от “Sedes Episcopais” - резиденция епископов. Собор, построенный в 1150 г. первым королём Португалии для первого епископа Лиссабона.

** Имеется в виду Камоэнс.

III.

При свете газа.

…….И выхожу. Ночь угнетает. На
Свой промысел идут гулящие неспешно,
И сострадательны, и вялы. Ветер здешний
Их плеч не милует. Холодная весна.

…….Стою среди витрин, а в голове
Скамьи для прихожан, и кафедра, и речи,
Носилки для святых, и алтари, и свечи…
Собор уводит вдаль, всё тонет в синеве.

…….Мещаночки Католицизма, - слёз
Никак им не сдержать, от музыки больные,
Так истеричны, как монашки в дни страстные,
Когда постом они измучены всерьёз.

…….Вот в фартуке ножовщик у станка,
Кузнец работает, расправив грудь и плечи.
И благородный дух – то свежий хлеб из печи -
Весёлый ветерок несёт издалека.

…….Мысль в поиске: я думаю о книге,
Чтоб опреснить её реальностью самой.
Витрины светятся вдали сплошной каймой,
Воришка молодой мечтает о ковриге.

…….О, долгие, таинственные спуски!
Где краски взять стихам для ваших фонарей,
Для лунной бледности колонн монастырей,
И для ветвей кустов, где дремлют трясогузки?

…….Какая-то особа, на змею
Повадкою своей похожа похотливой,
Присматривает шаль с улыбкою кичливой,
С претензией большой и к цвету, и к шитью.

…….Та, старая с причёской сложной! Странно
На веер шлейф её похож, и слуги с ней:
Удерживают двух её гнедых коней,
Двум мекленбуржцам ждать невмочь у ресторана.

…….Вот, кружева заморские, а рядом
Растенья чудные, вот, белые песцы,
В атласных облаках ныряют продавцы,
И рисовая пыль парит над этим чадом.

…….Но блёкнет свет, во мраке тяжелее,
Фасады медленно уходят в глубину.
Взгрустнулось в темноте торговцу-ворчуну.
Сверкавшие дома стоят, как мавзолеи.

…….Мольбу о помощи я слышу каждый раз
Идя по улице походкою беспечной…
Старик там, на углу ждёт милостыни вечно:
Учитель, что латынь преподавал у нас!

IV.

Глубокая ночь.

…….Высь воздухом заполнена до края
И длится до мансард, свободою дразня,
Скольженье звёздных слез… И полонит меня
Преображения химера голубая.

…….А улиц вязь плетётся, как лоза.
Я слышу, вот, шуруп летит на мостовую,
Вот, ставни хлопают. Сквозь темень гробовую
Таращит шарабан кровавые глаза.

…….Прочерчена двойная параллель
Двойным течением торжественных фасадов,
Там, над рекой, в тиши у обветшалых складов
Пастушьей флейты зов, летит печально трель.

…….О, если б я жил вечно и всегда
Я совершенства мог искать и добиваться!
Нахлынули мечты, мне сладко забываться:
Виденья чистых жён приносит мне вода.

…….Вы, нежные, как трепетные птицы!
В жилищах тонкого, прозрачного литья
Хочу я видеть вас! О, наши сыновья!
Каким из светлых снов судилось воплотиться?

…….Как дедовских времён отважный флот,
Как наши рыжие потомки-командоры,
Мы будем покорять иных земель просторы,
Мы будем бороздить бескрайности широт!

…….Но здесь живём мы в каменной тюрьме,
В долине пасмурной с горами-этажами.
Мне кажется, что парк ощерился ножами,
И крик о помощи почудится во тьме.

…….Как мерзки мне утробы кабаков!
Вот пьяницы в ночи, где слышен каждый шорох,
По двое тащатся в туманных коридорах
И лепет грустный их гнусав и бестолков.

…….Их не боюсь. Они идут с дружками,
Поодаль от других. Но, от меня вблизи,
При свете фонарей, костлявые, в грязи,
Псы молчаливые мне кажутся волками.

…….У здания напротив пустыря
Видны фигуры двух охранников тщедушных.
Распутницы в своих халатиках воздушных
Выходят на балкон и кашляют, куря.

…….Огромная, бесформенностью споря
С громадами домов, где сонм людских неволь,
Взрывает горизонт, простора ищет Боль,
Приливы желчи в ней жесточе шторма в море!

Газета Путешествий
Июнь, 1880.
Порто.

O SENTIMENTO DUM OCIDENTAL

A Guerra Junqueiro

I.

AVE-MARIAS

…….Nas nossas ruas, ao anoitecer,
Hб tal soturnidade, hб tal melancolia,
Que as sombras, o bulнcio, o Tejo, a maresia
Despertam-me um desejo absurdo de sofrer.

……..O cйu parece baixo e de neblina,
O gбs extravasado enjoa-me, perturba-me;
E os edifнcios, com as chaminйs, e a turba
Toldam-se duma cor monуtona e londrina.

…….Batem os carros d’aluguel, ao fundo,
Levando а via-fйrrea os que se vгo. Felizes!
Ocorrem-me em revista, exposiзхes, paнses:
Madrid, Paris, Berlim, S. Petersburgo, o mundo!

…….Semelham-se a gaiolas, com viveiros,
As edificaзхes somente emadeiradas:
Como morcegos, ao cair das badaladas,
Saltam de viga em viga os mestres carpinteiros.

…….Voltam os calafates, aos magotes,
De jaquetгo ao ombro, enfarruscados, secos,
Embrenho-me a cismar, por boqueirхes, por becos,
Ou erro pelos cais a que se atracam botes.

…….E evoco, entгo, as crуnicas navais:
Mouros, baixйis, herуis, tudo ressuscitado!
Luta Camхes no Sul, salvando um livro a nado!
Singram soberbas naus que eu nгo verei jamais!

…….E o fim da tarde inspira-me; e incomoda!
De um couraзado inglкs vogam os escaleres;
E em terra num tinido de louзas e talheres
Flamejam, ao jantar, alguns hotйis da moda.

…….Num trem de praзa arengam dois dentistas;
Um trфpego arlequim braceja numas andas;
Os querubins do lar flutuam nas varandas;
Аs portas, em cabelo, enfadam-se os lojistas!

…….Vazam-se os arsenais e as oficinas;
Reluz, viscoso, o rio; apressam-se as obreiras;
E num cardume negro, hercъleas, galhofeiras,
Correndo com firmeza, assomam as varinas.

…….Vкm sacudindo as ancas opulentas!
Seus troncos varonis recordam-me pilastras;
E algumas, а cabeзa, embalam nas canastras
Os filhos que depois naufragam nas tormentas.

…….Descalзas! Nas descargas de carvгo,
Desde manhг а noite, a bordo das fragatas;
E apinham-se num bairro aonde miam gatas,
E o peixe podre gera os focos de infecзгo!

II.

NOITE FECHADA

Toca-se аs grades, nas cadeias. Som
Que mortifica e deixa umas loucuras mansas!
O aljube, em que hoje estгo velhinhas e criancas,
Bem raramente encerra uma mulher de "dom"!
E eu desconfio, atй, de um aneurisma
Tгo mуrbido me sinto, ao acender das luzes;
А vista das prisхes, da velha Sй, das Cruzes,
Chora-me o coraзгo que se enche e que se abisma.

A espaзos, iluminam-se os andares,
E as tascas, os cafйs, as tendas, os estancos
Alastram em lenзol os seus reflexos brancos;
E a lua lembra o circo e os jogos malabares.

Duas igrejas, num saudoso largo,
Lanзam a nуdoa negra e fъnebre do clero:
Nelas esfumo um ermo inquisidor severo,
Assim que pela Histуria eu me aventuro e alargo.

Na parte que abateu no terremoto,
Muram-me as construзхes rectas, iguais, crescidas;
Afrontam-me, no resto, as нngremes subidas,
E os sinos dum tanger monбstico e devoto.

Mas, num recinto pъblico e vulgar,
Com bancos de namoro e exнguas pimenteiras,
Brфnzeo, monumental, de proporзхes guerreiras,
Um йpico doutrora ascende, num pilar!

E eu sonho o Cуlera, imagino a Febre,
Nesta acumulaзгo de corpos enfezados;
Sombrios e espectrais recolhem os soldados;
Inflama-se um palбcio em face de um casebre.

Partem patrulhas de cavalaria
Dos arcos dos quartйis que foram jб conventos;
Idade Mйdia! A pй, outras, a passos lentos,
Derramam-se por toda a capital, que esfria.

Triste cidade! Eu temo que me avives
Uma paixгo defunta! Aos lampiхes distantes,
Enlutam-me, alvejando, as tuas elegantes,
Curvadas a sorrir аs montras dos ourives.

E mais: as costureiras, as floristas
Descem dos magasins, causam-me sobressaltos;
Custa-lhes a elevar os seus pescoзos altos
E muitas delas sгo comparsas ou coristas.

E eu, de luneta de uma lente sу,
Eu acho sempre assunto a quadros revoltados:
Entro na brasserie; аs mesas de emigrados,
Joga-se, alegremente e ao gбs, o dominу.

III.
AO GБS

E saio. A noite pesa, esmaga. Nos
Passeios de lajedo arrastam-se as impuras.
У moles hospitais! Sai das embocaduras
Um sopro que arrepia os ombros quase nus.

Cercam-me as lojas, tйpidas. Eu penso
Ver cнrios laterais, ver filas de capelas,
Com santos e fiйis, andores, ramos, velas,
Em uma catedral de um comprimento imenso.

As burguesinhas do Catolicismo
Resvalam pelo chгo minado pelos canos;
E lembram-me, ao chorar doente dos pianos,
As freiras que os jejuns matavam de histerismo.

Num cutileiro, de avental, ao torno,
Um forjador maneja um malho, rubramente;
E de uma padaria exala-se, inda quente,
Um cheiro salutar e honesto a pгo no forno.

E eu que medito um livro que exacerbe,
Quisera que o real e a anбlise mo dessem;
Casas de confecзхes e modas resplandecem;
Pelas vitrines olha um ratoneiro imberbe.

Longas descidas! Nгo poder pintar
Com versos magistrais, salubres e sinceros,
A esguia difusгo dos vossos reverberos,
E a vossa palidez romвntica e lunar!

Que grande cobra, a lъbrica pessoa,
Que espartilhada escolhe uns xales com debuxo!
Sua excelкncia atrai, magnйtica, entre luxo,
Que ao longo dos balcхes de mogno se amontoa.

E aquela velha, de bandуs! Por vezes,
A sua traоne imita um leque antigo, aberto,
Nas barras verticais, a duas tintas. Perto,
Escarvam, а vitуria, os seus mecklemburgueses.

Desdobram-se tecidos estrangeiros;
Plantas ornamentais secam nos mostradores;
Flocos de pуs-de-arroz pairam sufocadores,
E em nuvens de cetins requebram-se os caixeiros.

Mas tudo cansa! Apagam-se nas frentes
Os candelabros, como estrelas, pouco a pouco;
Da solidгo regouga um cauteleiro rouco;
Tornam-se mausolйus as armaзхes fulgentes.

"Dу da misйria!... Compaixгo de mim!..."
E, nas esquinas, calvo, eterno, sem repouso,
Pede-me sempre esmola um homenzinho idoso,
Meu velho professor nas aulas de Latim!

IV.

HORAS MORTAS

O tecto fundo de oxigйnio, de ar,
Estende-se ao comprido, ao meio das trapeiras;
Vкm lбgrimas de luz dos astros com olheiras,
Enleva-me a quimera azul de transmigrar.

Por baixo, que portхes! Que arruamentos!
Um parafuso cai nas lajes, аs escuras:
Colocam-se taipais, rangem as fechaduras,
E os olhos dum caleche espantam-me, sangrentos.

E eu sigo, como as linhas de uma pauta
A dupla correnteza augusta das fachadas;
Pois sobem, no silкncio, infaustas e trinadas,
As notas pastoris de uma longнnqua flauta.

Se eu nгo morresse, nunca! E eternamente
Buscasse e conseguisse a perfeiзгo das cousas!
Esqueзo-me a prever castнssimas esposas,
Que aninhem em mansхes de vidro transparente!

У nossos filhos! Que de sonhos бgeis,
Pousando, vos trarгo a nitidez аs vidas!
Eu quero as vossas mгes e irmгs estremecidas,
Numas habitaзхes translъcidas e frбgeis.

Ah! Como a raзa ruiva do porvir,
E as frotas dos avуs, e os nуmadas ardentes,
Nуs vamos explorar todos os continentes
E pelas vastidхes aquбticas seguir!

Mas se vivemos, os emparedados,
Sem бrvores, no vale escuro das muralhas!...
Julgo avistar, na treva, as folhas das navalhas
E os gritos de socorro ouvir, estrangulados.

E nestes nebulosos corredores
Nauseiam-me, surgindo, os ventres das tabernas;
Na volta, com saudade, e aos bordos sobre as pernas,
Cantam, de braзo dado, uns tristes bebedores.

Eu nгo receio, todavia, os roubos;
Afastam-se, a distвncia, os dъbios caminhantes;
E sujos, sem ladrar, уsseos, febris, errantes,
Amareladamente, os cгes parecem lobos.

E os guardas que revistam as escadas,
Caminham de lanterna e servem de chaveiros;
Por cima, as imorais, nos seus roupхes ligeiros,
Tossem, fumando sobre a pedra das sacadas.

E, enorme, nesta massa irregular
De prйdios sepulcrais, com dimensхes de montes,
A Dor humana busca os amplos horizontes,
E tem marйs, de fel, como um sinistro mar!

Jornal de Viagens
Junho, 1880
Porto.

Ирине Фещенко-Скворцовой
Это очередной Ваш досконально проработанный и отлично сделанный перевод.
Мелкое замечание:
"…….Как дедовских времён отважный флот,
Как наши рыжие потомки-командоры,
Мы будем покорять иных земель просторы,
Мы будем бороздить бескрайности широт! "

Наверное речь должна идти о предках-командирах.
С уважением
ВК

Ирина, прочел все, но «с карандашом» пока только первую часть. Общее впечатление – отличное. Вещь большая, работы, конечно, стоила много; могла не получиться, но, на мой вpгляд, получилась. И язык, и драматургия, и настроение мне нравятся. Очень большое количество бытовых подробностей – тут есть несколько вопросов. Если надумаете подшлифовать, вот они:

1. Название. В оригинале – ощущение человека, живущего на краю Европы. В данном случае, «запад» - понятие чисто географическое. «Западный человек» по-русски, мне кажется, рождает не столько географические, сколько социально-культурные ассоциации. Причем, не связанные с «окраиной». «Мир чувств» - тоже, по-моему, слишком широко, для одной ночной прогулки. Что-то вроде «На западной окраине Европы» - по смыслу было бы точнее, как мне кажется. Смотрите сами.

2. «Когда начнёт темнеть, и не видать…». Мне первая строка представляется конструктивно слабее остальных, что не очень хорошо для стихотворения. Может, «когда настанет ночь» или еще как?

3. Не знаю, насколько это важно, но во второй строфе – по-моему, скорее утечки светильного газа вызывают тошноту у лир.героя. Оттуда, возможно, и ассоциация с лондонским маревом-смогом.

4. «В журналах глянцевых Париж и Амстердам». Ирина, там не журналы, a череда. Буквально, «мне представляется череда выставок и стран». Если убрать журнал, места вполне хватит для Мадрида. С Амстердамом, не знаю. В оригинале, по-моему, картинка непрерывной жел-дор.магистрали, соединяющей западную и восточную окраины континента Португалия-Испания-Франция-Германия-Россия. Т.е. все это – страны, последовательно граничившие друг с другом. Нидерланды же из этого ряда выпадают.

5. Сравнение «домашних херувимов» с простынями – интересно. Но там, вроде, тоже одушевленный ряд: дантисты-арлекин-херкувимы-лавочники. И простыни в него не очень укладываются. Не знаю, как в португальском. В испанской традиции «домашние херувимы» чаще всего – маленькие дети. Паяц на ходулях, маленькие дети на балконах (как в лодках) мне, как образ, понятнее.

6. Образ с летучими мышами. Сама метафора, как я понимаю, звучит примерно так: «Словно летучие мыши на колокольне, потревоженные звоном – перелетают с балки на балку мастера-плотники». В этом случае, «звонари», мне кажутся лишними.

Пока это - все мои сомнения с предположениями, Ирина. В целом, работа, повторюсь, отличная.

С уважением,
Никита

Замечательная работа и красивые стихи. Сильное впечатление. Насчёт Пессоа Вы правы. Прекрасные переводы Витковского, Гелескула, Александровского, да и других, кажется, закрыли эту тему. А вот Верде читаем впервые. Талантивый, сильный поэт.:)

Ирина, я на некоторое время выпала из сферы Ваших португальцев, но сейчас, возвращаясь к Вашим переводам, получаю ощущение, что Вы очень выросли в своем искусстве. Речь звучит выразительно и раскованно, никаких натяжек, я получаю настоящее удовольствие, читая.