Мэри Герберт. Psalm 55: Exaudi, Deus

Господь всемилостивый, добр ко мне,
Свой слух моленью моему открой,
Свой лик не скрой от горести моей.
И слезный шепот различить успей:
До края бездны доведен дух мой,
И плоть моя страдает наравне –
От мерзости, нахлынувшей извне;
Беда – к беде, и я придавлен ей:
Гнев, ненависть и зло встают горой,
И рвется сердце из груди порой;
И, ужасами окружен смертей,
Я видел страх – души своей на дне.

И я сказал: «О, взял бы ветер Твой
Меня на крыльях голубя, во сне, –
Я не остался б здесь, но вдаль скорей
Свой путь держал, о, дальше от страстей,
В пустыню, там вздохнул бы в тишине:
Нет вихрей злых, нет бури грозовой;
Так поглоти во мраке вражий рой,
Их языки схлестни, союз разбей,
Дабы остался сговор их вчерне
И Матерь Ложь царила в их стране,
И несогласье сделала видней
Дочь Распря, в город их войдя родной.

Враги и днями, и среди ночей
На стенах городских, – обман любой
И гнет самоуправствуют зане;
На улицах измена на коне,
Одета в хитрость; строится разбой,
Владеет зло, владеет властью всей.
Но нет, не враг насмешке рад своей,
К чему с рожденья был готов вполне –
Ко злу того, кто, ведаю, что злой,
Чья Зависть приложила оттиск свой
К моим богатствам, сдав чужой казне, –
Я от врагов укрылся бы верней.

Но это ты! ты – лучший из друзей,
Мой брат, товарищ – в мире, на войне,
Моё второе я, родной душой,
Кто говорил: «Всё сердце мне открой»,
И так же – я. Тот, с кем наедине
Молились в Храме – свет моих очей…
Да станут те добычею червей,
Кто так лелеял умысел гнилой;
Пусть в ад сойдут, живьем горят в огне!
Моя молитва будет в вышине
Пурпурным утром, в полдень золотой
И вечером – Господь склонится к ней.

От тех, кто на меня идет войной,
Господь искупит – много тех людей;
Он, благ, но (им чтоб Его Царство не
Приять) оставит милость в стороне,
Неверующих выгонит взашей;
Начертаны страданья их рукой,
Я ров пройду – готов уже другой.
Чем Он отплатит, кроме зла ко мне,
Всем тем, кого не видел я подлей?
В их душах яд, а на устах - елей!
Их речь острей меча, клинка вдвойне,
Хоть мягкой изливается волной.

Мой дух, согбен не по своей вине,
На Божьи плечи обопрись смелей,
Ты долго ждал, усталый и больной;
Господь врачует вечной добротой
И сохраняет средь любых путей,
Весну прибавит вновь к моей весне.
Но, Боже, сколько будут здесь оне?
Изринь их в яму смерти роковой,
Где жизни нет и нет её лучей,
Они погибнут от своих кровей,
Не обладая жизни полнотой,
На полпути своем мертвы вполне.


Psalm 55: Exaudi, Deus

My God most glad to look, most prone to heere,
An open eare O let my praier find,
And from my plaint turne not thy face away.
Behold my gestures, harken what I say
While uttering mones with most tormented mind.
My body I no lesse torment and teare,
For loe, their fearful threatnings wound mine eare,
Who griefs on griefs on me still heaping laie,
A mark to wrath and hate and wrong assign'd;
Therefore my hart hath all his force resign'd
To trembling pants, death terrors on me pray,
I feare, nay shake, nay quiv'ring quake with feare.

Then say I, O might I but cutt the wind,
Born on the wing the fearfull dove doth beare:
Stay would I not, till I in rest might stay.
Far hence, O far, then would I take my way
Unto the desert, and repose me there,
These stormes of woe, these tempests left behind:
But swallow them, O Lord, in darkness blind,
Confound their councells, leade their tongues astray,
That what they meane by wordes may not appeare;
For Mother Wrong within their towne each where,
And daughter Strife their ensignes so display,
As if they only thither were confin'd.

These walk their cittie walles both night and day,
Oppressions, tumults, guiles of ev'ry kind
Are burgesses, and dwell the midle neere;
About their streetes his masking robes doth weare
Mischief, cloth'd in deceit, with treason lin'd,
Where only hee, hee only beares the sway.
But not my foe with mee this pranck did play,
For then I would have borne with patient cheere
An unkind part from whom I know unkind;
Nor hee whose forhed Envies mark had sign'd,
His trophes on my ruins sought to reare,
From whom to fly I might have made assay.

But this to thee, to thee impute I may,
My fellow my companion, held most deere,
My soule, my other self, my inward frend:
Whom unto me, me unto whom did bind
Exchanged secrets, who together were
Gods temple wont to visit, there to pray.
O lett a soddaine death work their decay,
Who speaking faire, such canckred malice mind,
Let them be buried breathing in their beare.
But purple morn, black ev'n, and midday cleare,
Shall see my praying voice to God enclin'd,
Rowzing him up; and nought shall me dismay.

He ransom'd me, he for my saftie fin'd
In fight where many sought my soule to slay;
He, still him self, (to noe succeeding heire
Leaving his Empire) shall no more forbeare:
But, at my motion, all these Atheists pay,
By whom (still one) such mischiefs are design'd;
Who but such caitives would have undermin'd,
Nay overthrowne, from whome but kindnes meare
They never found? who would such trust betray?
What buttred wordes! yet warr their harts bewray;
Their speach more sharp then sharpest sword or speare
Yet softer flowes then balme from wounded rinde.

But, my ore loaden soule, thy selfe upcheare:
Cast on Gods shoulders what thee down doth waigh,
Long borne by thee with bearing pain'd and pin'd;
To care for thee he shall be ever kinde.
By him the just, in safety held allway,
Chaunglesse shall enter, live, and leave the yeare:
But, Lord, how long shall these men tarry here?
Fling them in pitt of death where never shin'd
The light of life; and while I make my stay
On thee, let who their thirst with bloud allay
Have their life-holding threed so weakly twin'd
That it, half spunne, death may in sunder sheare.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!