Э. Горюхина. Не возникать!


Автобусный вояж «Тбилиси-Москва». Зима.
У меня на попечении грузинский мальчик.
Меня просят помочь мальчику добраться до Москвы.
Я опрометчиво соглашаюсь.
Приближается российская граница. Родные пограничники.
Нрав их мне известен: надо положить 50 тысяч в каждый паспорт,
и ты пересекаешь границу.

Пограничники окинули опытным взглядом наш автобус
и положили собрать дань в шесть миллионов рублей.
Среди нас были старые и больные люди, не имевшие лишних денег.
Пока шел сбор денег, проверялось право на переход границы моего подопечного.
Тут выползла я со своим ходатайством от фонда Ролана Быкова.
Вышел пограничник постарше и объявил, что граждане без российской прописки
не имеют права пересечь границу России.
Шофер Дима, уже почти уладивший дело с миллионами,
впал в отчаяние:
- Я же просил Вас, Эльвира Николаевна, не возникать…
Все в автобусе сжались. Камни пока в меня не полетели.
Дима по опыту знал, что главным условием преодоления границы
является мое отсутствие в автобусе.
Имеющая абсолютное право въехать в Россию,
я должна автобус покинуть.
Таково требование пограничников.

Выхожу из автобуса в глухую кавказскую тьму.
Граница закрывается в десять вечера.
Откроется в шесть утра.
Отчаянно ревет Терек. Пена волн бьется о горные теснины,
и таким ничтожным кажется твое единичное существование,
и уже совсем непристойными выглядят подвиги пограничников.

Вот я в Дарьяльском ущелье.
Одна. Ночь. Ветер срывает одежды.
Приглядевшись ко тьме, обнаруживаю караван КамАЗов.
Это российские военные едут за бензином.
Их не пропустили. Они будут стоять ночь.
Стучу в один КамАЗ, в другой.
Наконец шофер одного из них впускает меня в кабину.
Армянин из Тбилиси. Служит по контракту в российских войсках.
Пытаемся пристроиться на отдых.
Сам шофер умеет спать, положив голову на руль.
Опрокинувшись на спину, вижу, как каменная громада надвигается на меня.
Сквозь окно машины, пробивая темень ночи,
выступают в своем безмолвном величии белые скалы,
но никакие философские мысли не одолевают меня.
Одна лишь жалобная нота звучит во мне:
Сколько же еще может длиться мое дурацкое путешествие по Кавказу?
Где мой автобус? Где вещи мои? Где моя Родина и есть ли она?..

Альберт, шофер, смотрит на часы.
Через десять минут граница закроется.
Он еще надеется, что сегодня мой автобус не пересечет границу
и завтра утром при новой смене я выеду на просторы родины чудесной.
Но наш автобус, ведомый великим дипломатом всех времен и народов Димой,
уверенно теснит другие машины
и тяжело переваливаясь, покидает пределы Грузии.
Еще минута – и он в России.
И тут я вспоминаю, что я гражданка своей страны
и с российским паспортом могу пересечь границу.
Опрометью несусь к пограничным постам и застаю двух пьяных стражей России.
Один из них кричит другому:
-Давай организуй мамашу!
Организовать надо меня.
Падает шлагбаум. Я вне России.
Альберт пытается меня утешить. Кормит домашним печеньем.
Беснующийся Терек глушит наши беседы.

Около шести утра мы плавно переходим границу. Мы потеряли целую ночь.
Молоденький пограничник пытается выяснить, как я попала в КамАЗ.
Неужели мой паспорт – еще не аргумент? Как же Басаев с Радуевым переходят границы?
Силы мои на пределе.
Пограничник это понял. Еду с Альбертом в Нальчик,
а там как Господь пошлет…
-А вы посмотрите по сторонам. Может, автобус вас ждет, –
Это Альберт.
-Что вы! Какой автобус! Многие пассажиры ехали к определенному времени,
На поезд. Не могут они меня ждать восемь часов.
Смешно и дико помыслить, если тридцать с лишним человек
стоят и ждут всего-навсего одну русскую –
непутевую женщину, создавшую всем сплошные неприятности.
И все из-за дурацкой привычки лезть всюду, куда не просят.
Альберт тормозит. Еще никого не увидев и не узнав,
я спускаюсь с высоких ступенек КамАЗа и чувствую,
как чьи-то руки подхватывают меня.
Мягкий грузинский акцент:
-Послушай, где ты так долго? Мы тебя ждем.
Это старый шофер, сменщик нашего Димы,
уже стоял на дороге и ждал меня.

Все в автобусе спят. Я забиваюсь, как мышь, в угол
и страшусь пробуждения моих попутчиков.
Спят старые люди, приняв неудобные позы,
спят малые дети на руках пап и мам,
крепко спят молодые люди.
Впереди почти трое суток.
Ни разу никто не вспомнил мою оплошность.
Даже тогда, когда автобус приехал в Ростов на восемь часов позже
и пассажиры выходили в холодную слякотную ночь –
и тогда никто не вспомнил русскую, так по-дурацки спутавшую график.

Въехали на Щелковский автовокзал в три часа ночи.
Залитая огнем ночная столица манила к себе и завораживала.
Достаю две стотысячные купюры и протягиваю Диме,
что-то неловко сочиняя про неудобства, которые я им создала.
Красавец Дима элегантным жестом отводит мою руку:
- За кого вы нас принимаете? Приезжайте в Тбилиси.
Мы будем вам рады.
Находит среди привокзальных шабашников своего знакомого,
переносит мои вещи в машину.
На прощание говорит то, о чем все молчали трое суток:
- Вы хотели помочь одному человеку, а плохо пришлось всем.
Мы знали, что вы переживаете. Мы вас ждали. Знайте это.
Меня душат слезы.

А что если этим автобусом вернуться в Тбилиси?
Вернуться на Кавказ, где, как бы ни было трудно,
всегда найдутся люди, которые не дадут тебе пропасть.
Вернуться в этот горящий котел наций и этносов,
сотен языков и наречий,
причудливых сочетаний законов предков с бегом времени,
нелепых и жарких противостояний
и естественной жажды красоты и гармонии.


1996г.

Захватывающее чтение! Спасибо!
В.А.

Ком в горле.
Всё время.
И ставлю эту ничтожную десятку...

Отличная миниатюра! У меня тоже есть кое-что о народах Кавказа:

http://poezia.ru/article.php?sid=64298

Прочтите, когда будет время. Без ложной скромности заявляю: Вам понравится :-)))