Путешествие русской учительницы Эльвиры Горюхиной на Кавказ

Предисловие к циклу. Об Эльвире Горюхиной

Эльвира Горюхина – профессор Новосибирского педагогического университета, педагог, автор книг о детской психологии, журналист. Широкий резонанс получили ее книги «Путешествие учительницы на Кавказ» и «Не разделяй наc, Господи, не разделяй!..», рассказывающие о кавказских войнах последних десятилетий.
Вот что писал о ней Дмитрий Шеваров, один из ее учеников: «Нам дано право выключить войну нажатием кнопки. Замкнуть слух, закрыть глаза. И, кажется, ничего тут поделать нельзя. Другого нам не дано. Но вот живет в Новосибирске Эльвира Николаевна Горюхина, почтенная учительница… И вот вдруг становится песчинкой. Добровольно. Берет отпуск и едет туда, куда ее никто не посылал. Где мужчины, вооруженные с ног до головы, и те ходят в масках. Где все пули – явные дуры и от них гибнет больше штатских людей, чем воюющих.
Без редакционной корочки, без связей, главное, без всякой видимой цели она правдами и неправдами одолевает границы, бродит в окопах и вместе с погорельцами что-то ищет на пепелищах и, забыв о гипертонии, провожает беженцев в горы. Отпуска кончаются, она берёт за свой счет. Поездки затягиваются не на недели – на месяцы. Так продолжается десять лет. Она уезжает только для того, чтобы написать об увиденном и вернуться назад.
Она ничего не везет с собой. Никого не учит. Только протягивает руку и говорит: «Я с вами». Или вовсе не говорит этого, но все понимают. Появление маленькой немолодой женщины никого не изумляет. На беженских дорогах ее никто не спрашивает, кого она ищет. Всякий, встретившийся на ее пути, видит, что это она к нему так долго ехала.
… Не на пустом месте появилась книжка Эльвиры Горюхиной, а на заветном поле русской культуры. Поэтому она останется в русской литературе где-то по соседству с «Севастопольскими рассказами» Толстого, «Записками из Мертвого дома» Достоевского, «Островом Сахалин» Чехова». (газета «Труд», «Деловой вторник»)
«…произошло культурное событие исторического масштаба: Эльвира Горюхина на рубеже второго и третьего тысячелетий вернула в русскую культуру старый способ добывания правды – странничество…» ( Ольга Лебедушкина, «Общая газета»)
«Какое же чувство слиянности с другими людьми, родства прежде незнакомых, какая любовь ведет эту маленькую хрупкую русскую женщину дорогами войны! Эти чувства так сильны, что и делают книгу о войне книгой не только горя и смерти, но веры и надежды.
Если бы мы все так относились к человеку и человечеству – разве возможна была бы война?» (Инна Руденко, «Комсомольская правда»)

***

Я все еще продолжаю испытывать сомнения в том, что я делаю, - переношу в графическую форму отрывки из прозы Эльвиры Горюхиной. Моя задача- максимально сохранить авторский текст, отобрать из переплетающихся сюжетных линий отдельные рассказы и компактно предложить их читателю. Книги Эльвиры изданы маленьким тиражом и мало кто о них знает. Я хотела, чтобы человеческий подвиг удивительной русской женщины, которая выше всех своих регалий ставит звание учительницы, чтобы правда о войне стали известны как можно большему количеству людей.
Я попросила разрешения у Эльвиры это сделать. В моих сомнениях меня немного утешает надпись, сделанная Эльвирой на подаренной мне книге «Не разделяй нас, Господи, не разделяй!» - «Дорогой Мариян, человеку, который родственен мне по Духу настолько, что это словами выразить невозможно. Меня утешить может только то, что Вы это чувствуете сами».
Конечно, это не мои произведения. Это моя любовь к Эльвире и благодарность ей, это и моя ладонь на пульсе измученного людскими раздорами времени.


ХОЧУ ЗАДЕРЖАТЬ ИСТИНУ


«Хочу задержать истину», -
так говорил старый Вахтанг из Тбилиси,
пройдя по тропам Ванати и Сацхенети.

«Сегодня ты мой брат, а завтра враг. Так бывает?»
Севасти - учитель истории из Ванати.
Мы хлебаем мацони и преломляем лаваш в деревянном домике на краю неба.
Снежная ночь прилегла на горные уступы,
но ворочается от кашля старой Надии
и воспоминаний ее дочери Гулико.
Хорошо, что четверо детей Гулико уже заснули.
Впрочем, дети здесь все равно не говорят.
«Они стали дикими», - объясняет Севасти и снова горячится:
«А знаете, что самое главное? Мы, все люди, - одна кровь. Одно мясо.
Сегодня ты мой брат, а завтра враг – так бывает?!»

Батоно Севасти – счастливый человек.
Когда дом его дочери в Цхинвали подожгли, ее спасла осетинка Надя.
Дмитрия Хадури убили по дороге в Цхинвал.
Его мать - осетинка, отец - грузин.
Трое детей Дмитрия пасут скот,
а его мать печалится - обменять бы корову на быка.
Если поминают мужчину,
надо зарезать быка.
Когда я пытаюсь заговорить с детьми,
она останавливает меня:
«Не надо. Они привыкли: чужой человек несет с собой беду-
его надо убить или убежать от него»

Гулико ляжет спать,
обернувшись полумесяцем вокруг маленького Гочи-
это на всякий случай.
Так пуля застрянет в ней и не коснется ребенка.
«Колбатоно Эльвира, делить нечего, два на метр- всем будет,
Вы не находите?»- спрашивает Севасти.

Гулико не спится.
Год назад осетины объявили, что в Марзамети будет толкучка
и женщины Сацхенети поднялись в горы.
Их окружили и решили сжечь.
Гулико поместили отдельно.
В комнате сидел мальчик лет тринадцати
с автоматом в руках.
Когда –то она работала в цхинвальском интернате,
и мальчик узнал ее.
Он мучился. Закрывал лицо курткой, потом шумно отодвинул автомат в сторону
и показал на дверь.
Гулико выбежала,
но мать оставалась среди тех, кого должны были сжечь.
И тут появился Он.
Старик Осетин.
Он бросился под ноги поджигателям
и все услышали его крик:
«Убейте меня! Сожгите меня! Отпустите женщин!»
Их отпустили.

Гулико плачет каждую ночь:
«Он был очень стар. Он плакал. Он молился. Он умолял»
Дети Гулико молчат.
Я вспоминаю собак,
которых видела в Ванати.
В их повадках было что- то волчье.
Врач Тэмо объяснил мне:
«Это уже мутанты – собаки, выросшие в условиях круглосуточной бомбежки.
Вы заметили, что они не лают?»

Я сегодня, наконец, засну.
А пока я ворочаюсь на деревянной скамье -
буржуйка согревает только пока топится.
Мне, как и Гулико, приснится
Старик Осетин.
Он очень стар. Он плачет. Он молится.
Пока люди думают,
что делать,
Бог поднимает его с колен.

«Хочу задержать истину» -
так говорил старый Вахтанг из Тбилиси.
Многие столетия на этой земле жили два народа-
осетины и грузины,
их корни переплетены кровными узами.
«Я устал после этой войны", -
грустно улыбается учитель истории из деревни Ванати.
Над снежным Кавказским хребтом горит звезда,
которую зажег Старик Осетин.
Он очень стар.
Гулико плачет.
Гочи вздрагивает.
Надия молится.
Севасти думает:
«Сегодня ты мне друг, а завтра – враг -так бывает?»
А врача Тэмо убьют в следующем году.

1991-1992г.
__________
калбатоно - вежливое обращение к женщине
Гулико - женское имя, в переводе означающее "сердечко"



Не знаю поэзия ли это?.. Но Быль! Летопись боли! Жертвенная любовь в тотальной ненависти, дарующая надежду в полной безнадёжности.
Это душа, которая, не крича, совершает что должно.

Спасибо всем причастным к публикации!
Ю.С.

Святое, Божье дело - стезя Эльвиры Горюхиной.
И Ваша работа сердца и поэтического дара, Мариам, - дело и Божье,
и истинно человеческое.

Спасибо Вам от всей души.