Морис Роллина Дрозды и др. 117-122-е.

Дата: 10-10-2010 | 08:00:30

Морис Роллина Скалы, 117-е.
(Перевод с французского).

Посвящено Виктору Гюго.

За зеленью лесов, за дымкою туманов,
у берега реки, где злой водоворот,
за нивами, где хлеб с гречихою растёт,
они дают приют для змей и для орланов.

Фантазией для глаз - в обличье этих скал -
представлен юный пыл давно минувшей эры.
В них сон проклятых душ, смакующих химеры,
из скал лучится страх, который их сковал.

Река у этих скал вздымает рёв звериный.
Она - вся в зеркалах с безумною игрой,
притом особо зла ненастною порой:
то пеной стеганёт, то хлещет скалы тиной.

А в месяце, когда ласкающий зефир
приносит дух цветов, пьянящий, как наркотик,
гадюка, приподняв грозящий смертью дротик,
из трещины глядит задирой из задир.

Как будто скалы зрят и впрямь владеют слухом,
они в тумане ждут, что вдруг придёт сигнал
уйти отсюда прочь - куда бы он ни звал -
и двинуться в поход за повелевшим духом.

Нрав этих грузных скал и грозен и горяч,
соседство их страшит и малых, и бывалых,
а вопли скрытных сов, сидящих ночью в скалах,
над местностью звучат, как похоронный плач.

Вся группа этих скал - как сказочное стадо
чудовищных зверей, устроивших привал.
А нынче, их круша, ярится каждый шквал,
и молнии с небес кидают в них заряды.

Одна скала - как нож, всех Уже, и ветха,
и ящерки на ней глядятся - как раненья.
Она кренится вниз, как зверь в изнеможенье.
Здесь камень - весь в грибах, в траве и в шубе мха.

А вот скала - доска, глядит плитой гробницы -
привставши на торец - в задумчивую высь.
На тисы, что внизу, течёт по капле слизь:
так скорбно, без конца, гранит её слезится.

Пустынный этот край печалит и гнетёт.
Здесь скалы - на подбор - горбаты и в коросте.
Их вид охолодит, пробрав насквозь - до кости.
Они в тоске кричат про боль, про скорбь и пот.


Maurice Rollinat Les Rocs, 117-e.

A Victor Hugo.

Par dela les bles noirs, les froments et les seigles,
Loin des terrains boises, poudreux, herbus et mous,
Au bord d’une riviere aux ecumeux remous,
Ils songent, familiers des lezards et des aigles.

Aspect fantomatique, inertie et stupeur,
Jeunesse qui survit a des milliers d’annees,
Silence des coeurs morts et des ames damnees,
Ils ont tout ce qui trouble et tout ce qui fait peur.

La riviere qui hurle et moutonne a leur base
Leur devient un miroir torrentueux et fou,
Et, quand l’hiver la fait deborder de son trou,
Les cravache d’ecume et les gifle de vase.

Au mois ou le zephyr plein de suavite
Emporte les parfums de la fleur qu’il balance,
L’aspic y vient montrer sa tete en fer de lance
Au bord de la fissure et de la cavite.

Anxieux, dans la brume, on dirait qu’ils attendent
Je ne sais quel depart aux mystiques adieux ;
N’ont-ils pas l’air de voir ? Et cependant point d’yeux ;
Point d’oreilles : pourtant l’on dirait qu’ils entendent.

Et, colosses navres de ce pays affreux,
Ils alarment au loin les vallons et les cotes,
Car le cri des hiboux, leurs invisibles hotes,
Est la funebre voix qui sanglote pour eux.

Groupes la comme un tas de monstrueuses betes,
Ils veillent tristement, les horribles rochers,
Que le soleil les brule ou qu’ils soient accroches
Par les feux zigzagueurs et grondants des tempetes !

L’un dont la pointe oblongue imite un coutelas,
Et dont chaque lezarde a l’air d’une blessure,
Ronge de champignons, d’herbe et de moisissure,
Se penche avec un air effroyablement las.

Un autre figurant un couvercle de biere
Qui serait tout debout sous les grands cieux pensifs,
Fait tinter par instants sur les feuilles des ifs
L’eternel suintement des larmes de la pierre.

Et tous, diversement lepreux et bossues,
Rendent la solitude encore plus deserte,
Et par leur seul aspect qui glace et deconcerte,
Disent leurs maux soufferts et leurs ennuis sues.


Морис Роллина Зимородок, 118-е.
(Перевод с французского).

Посвящено Анри Улевею*.

Зимородок спозаранок
там, где светлая вода.
Он обгонит, мча туда,
всех деряб и всех зарянок.

Посреди лесных полянок
не сыскать его следа.
Зимородок спозаранок
там, где светлая вода.

На ручье полно жерлянок.
Ветки ив вблизи пруда
вниз бегут как провода.
Там дуреет от приманок
зимородок спозаранок.


Maurice Rollinat Le Martin-pecheur, 118-e.
A Henri Oulevay*.

Le miroitement des eaux vives
Attire le Martin-Pecheur
Qui fend la brume et la blancheur
Mieux que les merles et les grives.

Entre les grands saules des rives,
Au bord du ruisseau rabacheur,
Le miroitement des eaux vives
Attire le Martin-Pecheur,

Et sous les ramures plaintives,
Dans le soleil, dans la fraicheur,
Il file, ce joli chercheur,
Rasant de ses lueurs furtives
Le miroitement des eaux vives.

Справка.
*Анри Улевей (Henri Oulevay, 1835-1915) - художник, каррикатурист, иллюстратор,
гравёр, активный участник парижского Салона с 1865 по 1880 год. Родом из Дранси,
похоронен в Париже. Учился в парижсеой художественной школе. Копировал в Лувре
картины Рафаэля, Тициана, Мурильо. Был среди окружения Курбе. Совместно с группой
друзей-художников постоянно посещал популярные у богемы пивные Латинского квартала. При Парижской Коммуне был среди сотрудничавших с нею художников.
Известен двойной фотопортрет, сделанный в 1860 г. фотографом Дюраном, где А.Улевей снят с другим художником Фантен-Латуром. Из работ А.Улевея в Интернете доступны
портрет Ламартина, а также рисунок, изображающий автора "Марсельезы" Руже де Л'Иля.


Морис Роллина Воробышек, 119-е.
(По мотивам французского оригинала).

Над путём, меж проводами
зачирикал воробей.
Ясный вечер без скорбей.
Дивный вид - как в панораме.

Небо - чистое, как знамя.
Не придумать голубей !
Над путём, меж проводами
зачирикал воробей,

бодрый, в серенькой пижаме.
Пой, скачи да не робей ! -
Поезд мчится - будто змей,
и клубятся дым и пламя
над путём, меж проводами.


Maurice Rollinat Le Petit Pierrot, 119-e.

Entre les fils du telegraphe
Un pierrot siffle son refrain.
Le soir tombe : le ciel serein
Est vitreux comme une carafe.

Nul eclair ne met son paraphe
Au fond de l’horizon chagrin.
Entre les fils du telegraphe
Un pierrot siffle son refrain.

Comme il sautille ! Comme il piaffe !
Mais comme il file avec entrain,
Des que la machine du train
Montre son grand cou de girafe
Entre les fils du telegraphe !


Морис Роллина Дрозды, 120-е.
(Перевод с французского).

Посвящено Жозефу де Бретту*.

Прервав свой ярый лёт, должны они однажды
обрушиться, устав, на встречные сады,
на спелый виноград, что слаще, чем меды, -
для отдыха в пути, для утоленья жажды.

Обильный урожай пленительно запах,
и у дроздов своя заявка на причастность.
В их спешке поклевать - горячая пристрастность.
Они летят на пир, одолевая страх.

Пусть даже небеса спокойны и блестящи,
но, верно, в вышине там коршуны парят,
а, может быть, давно готов уже заряд
в заржавленном ружье среди коварной чащи.

Неважно ! Виноград важней, чем всякий страх.
А вся округа здесь печальна и бесплодна.
Три четверти земли для сева непригодны.
Здесь холодом несёт на низменных местах.

Пусть ! Дерзости полны, дрозды с игривым криком
рассыпались меж лоз, и бодрые носы
пошли во всю клевать средь вызревшей красы,
стуча в густой листве в восторге превеликом.

Тут тысячи дроздов и дружных с ними птах -
пирующие всласть красавцы и кокетки.
Иные - что волан, летящий от ракетки.
И все - кто возле лоз, кто в яблочных садах.

Вот пташка на ветвях, качающих приятно,
улыбку шлёт дроздам - а те уже пьяны.
И дятлу - что внизу - животики видны:
по белому перу диковинные пятна.

Напрасно эхо мчит шум вспененной реки:
как Крёза ни буйна, как плеск её ни боек,
гам множества деряб, рябинников и соек
перекрывает все окрестные шумки.

Весь этот птичий гам разносится задорно.
Те ягоды клюют, те скачут по жердям.
Иные на земле по яблочным садам,
из яблок, их долбя, вытаскивают зёрна.

А птички, между тем, уже теряют прыть.
Глаза совсем мутны и не глядят далёко.
И видно по прыжкам, в которых мало прока,
что весь испитый сок успел уж забродить.

Теперь дрозды - как те дурные акробаты,
что ползают, держа на шее длинный шест.
Пьянящее питьё для птиц - тяжёлый крест:
и крыльев не раскрыть, и лапы - как из ваты.

Когда закатный луч раззолотит лужки,
за речкой, на холме, где кормятся ослицы,
почувствуют совсем упившиеся птицы,
что им земля зыбка, а ветки - все скользки.

Конец лихим пирам, припевкам и веселью !
В их маленьких мозгах всё ходит ходуном.
И все - заковыляв, а то и кувырком -
они вступают в ночь, как в сумрачную келью.

Пока ж готовит ночь свой чёрный уголёк,
все птицы в гуще крон, а кто на тонких лозах,
закрыв глаза, сидят в окаменевших позах,
не то, кренясь, летят куда-нибудь в лесок.

И вот ночная темь повисла в небе - зыбкой.
Дрозды спокойно спят. Их день прошёл чудно.
Во сне в них бродят сидр и сладкое вино.
На них глядит луна и светит им с улыбкой.


Maurice Rollinat Les Grives, 120-e.

A Joseph de Brettes.

Dans la vigne escarpee ou maint pommier sauvage
Crispe sur l’horizon ses bras tors et rugueux,
Elles viennent s’abattre avec des vols fougueux,
Cherchant la solitude et le friand breuvage.

Or, sachant qu’avant peu l’on voudra vendanger,
Et qu’il faudra bientot que les pommes s’en aillent,
Les grives, sans tarder, s’installent et ripaillent
Au milieu d’une odeur d’angoisse et de danger :

Car, malgre ce beau ciel dont l’azur se deplisse,
Peut-etre qu’un milan plane dans l’air qui dort,
Et qu’un fusil rouille cache un eclair de mort
Derriere le buisson qui lui sert de complice.

Qu’importe ? Les raisins bannissent leurs effrois.
D’ailleurs, le pays triste et d’une apre ossature
Est desert, aux trois quarts en friche, et se sature
Du mystere embrume qui sort des ravins froids.

Alors, se rassurant avec des cris folatres,
La troupe s’eparpille et tous ces jolis becs,
Ensemble, a petits coups saccades, drus et secs,
Piochent avidement dans les feuilles rougeatres.

Mille oiseaux picoreurs, leurs amis coutumiers,
S’en vont papillonner autour de ces coquettes
Qui, telles qu’un volant fouette par les raquettes,
Ont de gais va-et-vient des pampres aux pommiers.

Sur les branches qui sont leurs mouvantes alcoves,
Elles font la risette aux merles deja saouls,
Et montrent au pivert qui les lorgne en dessous
Leur petit ventre blanc seme de taches fauves.

En vain l’echo du gouffre apporte jusqu’en haut
Le fracas de la Creuse au loin battant ses rives,
Le tapage des geais, des merles et des grives
Couvre ce grand murmure et remplit le coteau.

Et tout cela se cogne aux vieux echalas maigres
En pietinant des peaux de raisins verts et bleus,
Et sur l’arbre, ou par terre, en quelque trou sableux,
Fouille jusqu’aux pepins la chair des pommes aigres.

Mais deja les oiseaux, a force de pinter,
N’ont plus cet oeil percant qui vous voit d’une lieue,
Et le dandinement moins souple de la queue
Annonce que leur vin commence a fermenter.

On dirait maintenant de mauvais acrobates
Qui marchent sur le ventre, un barreau dans le cou ;
L’ivresse qui les prend leur met du meme coup
De la colle sur l’aile et du plomb dans les pattes,

Et lorsque le soleil eclabousse de sang
Le sommet de la cote ou broutent les anesses,
Enfin, n’en pouvant plus, les grives ivrognesses
Trouvent le sol fugace et le rameau glissant.

Adieu bombance ! Adieu l’orgie et les roulades !
Tout tourne et se confond en leur petit cerveau.
Elles vont dans le soir comme dans un caveau
Avec des rampements et des degringolades.

Et tandis que la nuit apprete son fusain,
Chacune au pied du cep ou sur le haut de l’arbre
Ferme l’oeil et se tient comme un oiseau de marbre.
Ou vole en titubant vers le taillis voisin.

Et maintenant qu’aux cieux a tinte l’heure brune,
Les grives ont sommeil et vont cuver sans bruit
Tout ce cidre et ce vin bus a meme le fruit,
Dans la fraicheur de l’ombre ou rit le clair de lune.


Справка.
*Граф Жозеф де Бретт - (родился в 1861 г., в 1920 г. упомянут в спске членов научного
общества американистов) - один из друзей Мориса Роллина. Известен как путешественник и исследователь, работавший в районах Южной Америки, населённых
индейскими племенами. Свою карьеру путешественника начал исчислять с 12-летнего возраста. В 1890-91 гг. в колумбийской Сьерре возглавил по поручению французского правительства научную и экономическую миссию. В 1895-96 гг. исследовал территорию
Chimila. В 1898 г. опубликовал работу: "Chez les Indiens du Nord de la Columbie".
В 1903 г. - другую: "Les Indiens Arhouaques-Kaggabas".


Морис Роллина Сельские причёски, 121-е.
(Перевод с французского).

Посвящено Люсьену Греллети*.

Без шпилек, скрепок, без стесненья -
им просто благодать.
Все ветерки и дуновенья
спешат их приласкать.
Под кронами дубов разлапых
они весь день с утра.
Им придают свой пряный запах
и листья, и кора.

Хозяйки дремлют в мягких травах,
облюбовав лужки.
Они не прочь вплетать в забавах
в причёски васильки.
Им досаждает солнце летом,
томят его лучи.
Зато им рай под лунным светом
в трепещущей ночи.

Как ветви ив в тоске плакучей
склоняются к прудам,
бегут к плечам струёй текучей
причёски сельских дам.
Пышнее мха с лесной опушки
их локон завитой,
он блещет, лёжа на подушке,
куделью золотой.

Maurice Rollinat Les Cheveux champetres, 121-e.

A Lucien Grellety*.

En plein air, sans une epingle,
Ils aiment a paresser,
Et la brise qui les cingle
A l’air de les caresser,
Ils vont sous les branches torses
Des vieux chenes roux et bruns,
Et la feuille et les ecorces
Les grisent de leurs parfums.

Dans la campagne deserte,
Au fond des grands pres muets,
Ils dorment dans l’herbe verte
Et se coiffent de bluets ;
Le soleil les importune,
Mais ils aiment loin du bruit
Le glacis du clair de lune
Et les frissons de la nuit.

Comme les rameaux des saules
Se penchant sur les marais,
Ils flottent sur ses epaules,
A la fois tristes et frais.
Quand, plus frises que la mousse,
Ils se sont eparpilles,
On dirait de l’or qui mousse,
Autour des blancs oreillers.

Справка.
*Люсьен Греллети - Jean-Lucien Grellety - врач, специалист по лечению термальными водами на курорте Виши, вместе с тем автор ряда книг и статей по различным вопросам, известных не только во Франции. На его работы ссылаются до настоящего времени.
В 1907 г. он опубликовал свои воспоминания о М.Роллина. В брошюре "Nervoses et
Decadents" он писал о том, что чахлая муза новейших поэтов, пахнущая туберкулёзом,
не утешает "les contribuables, accables d'impots".
Люсьен Греллети - вышел из семьи врача. Его брат Базиль (1852-1929) и сын Рене - тоже были медиками.
Названия ряда книг Люсьена Греллети:
Докторская диссертация "De l'Hematurie Dite Essentielle dans les Climats Temperes" (О
крови в моче); "Causeries" (Беседы); "Du Merveilleux des Miracles et des Pelerinages au Point de Vue Medical" (1876 г.-Медицинский взгляд на чудеса и предрассудки); "De Quelques
Notions sur la Siphilis et Certains Accidents Veneriennes" (1886 г. -О венерических болезнях); "Le Mariage, ses Bienfaits, ses Avantages, sa Moralite" (1881 г. и др. издания. О браке); "Quelques Conseils sur l'Hygiene et le Regime des Malades a Vichy" (1875 г. и ряд других изданий. О лечении водами Виши).

Морис Роллина Летний ветер, 122-е.
(Перевод с французского).

Летний бриз, как ветры Юга,
приласкает лес и луг.
Так целует нежный друг,
если сладко спит подруга.

Он - цыган, ловец досуга,
веет тихо, без потуг.
Летний бриз, как ветры Юга,
приласкает лес и луг.

Он воркует, как пичуга,
у него весёлый звук.
Он вкушает ясь вокруг,
будто выпивший пьянчуга.
Летний бриз - как ветры Юга.

Maurice Rollinat Le Vent d’Ete, 122-e.

A Leon Tillot.

Le vent d’ete baise et caresse
La nature tout doucement :
On dirait un souffle d’amant
Qui craint d’eveiller sa maitresse.

Bohemien de la paresse,
Lazzarone du frolement,
Le vent d’ete baise et caresse
La nature tout doucement.

Oh ! quelle extase enchanteresse
De savourer l’isolement,
Au fond d’un pre vert et dormant
Qu’avec une si molle ivresse
Le vent d’ete baise et caresse !



Владимир,

прекрасные стихи. Всё лучше и лучше. Вы стали профессионалом. Много переводов и всё высокого качества. Другие вымучивают свои "шедевры" неделями и только кумовство превозносит их. :)

Успеха,
АЛ

Владимир, справедливости ради нужно уточнить, что форум Века перевода с Вами расстался не из-за Вашей "бездарности" - такая формулировка никогда не звучала, а из-за Вашего упрямства и нежелания (или неумения, не знаю) работать в команде по согласованным принципам.