Морис Роллина Флаги и др. №№ 51-56

Дата: 30-07-2010 | 19:48:49

Морис Роллина Купальщица, 51-е.
(Перевод с французского).

В зеркальном хрустале - пленительные бёдра.
Скрестила икры ног, схватилась за борта.
Ей было хорошо. Она дышала бодро.
С ней заодно в купель входила красота.

Фигурки лебедей на каждом медном кране,
с них капает вода, как будто ищет путь.
И каждый щегольски поблёскивает в ванне,
прося его скорей пошире отвернуть.

На стульчике чулки и возле них подвязки -
они копируют округлость милых ног.
И тут же башмачки с покроем как из сказки.
Готовы вновь бежать с хозяйкой на лужок.

Вот вешалка стоит с цветным атласным платьем.
Оно блестит точь-в-точь как чешуя змеи.
В нём угнездилась страсть к секретам и объятьям,
и аромат духов проник во все слои.

Вот столик, что твердит, что жил, де, Генрих Третий.
И там - под старину - красивый воротник
с перчатками, где вновь разбужен дух столетий.
В них запах нежных рук владелицы не сник.

Вот головной убор с обилием плюмажа;
зевающий корсет - готовый обуздать;
браслеты и колье - предметы эпатажа -
блестящие в тени, не нужные в кровать.

Зарницами горят зеницы у плутовки:
так хороша собой, куда ни погляди.
А в ванне поплавок, гарцуя на бечёвке,
щекочет ей тайком клубничку на груди.


Maurice Rollinat La Baigneuse, 51-e.

A Clovis Hugues*.

Au fond d’une baignoire elle admire ses hanches
Dans le miroir mouvant d’un cristal enchante,
Et les mollets croises, elle etend ses mains blanches
Sur les bords du bassin qui hume sa beaute.

Les robinets de cuivre a figure de cygne
Ont l’air de lui sourire et de se pavaner,
Et leurs gouttes parfois semblent lui faire un signe
Comme pour la prier de les faire tourner.

Sur un siege, ses bas pres de ses jarretieres
Conservent la rondeur de leur vivant tresor ;
Ses bottines de soie aux cambrures altieres
N’attendent que son pied pour fretiller encor.

Sa robe de satin pendue a la patere
A les reflets furtifs d’une peau de serpent
Et semble avoir garde la grace et le mystere
De celle dont l’arome en ses plis se repand.

Sur la table ou l’on voit bouffer sa collerette,
Telle qu’on la portait au temps de Henri Trois,
Ses gants paille, malgre leur allure distraite,
Obeissent encore au moule de ses doigts.

Sa toque est provocante avec son long panache,
Et son corset qui baille acheve d’enerver.
Colliers et bracelets, tout ce qui la harnache
Luit dans l’ombre et parait magiquement rever.

Et tandis qu’un eclair dans ses yeux etincelle
En voyant que son corps fait un si beau dessin,
Le liege qui vacille au bout de la ficelle
Chatouille en tapinois la fraise de son sein.

Справка.
*Clovis Hugues (1851-1907) - французский поэт, журналист, драматург, новеллист,
революционер - участник Марсельской Коммуны, политический деятель - сначала
социалист, потом буланжист. Был осуждён на четыре года заключения за участие в Коммуне. Многие стихи написал в тюрьме. В 1877 г. убил на дуэли журналиста-клеветника. Не менее боевой была его подруга Жанна. В 1881 г. стал единственным депутатом-социалистом в парламенте. Переизбран в 1885 г. С 1893 по 1906 г. был депутатом от Парижа. Всё его творчество было отмечено остроумием и жизнелюбием.
Издал ссборники стихов: "Poemes de Prison", "Jours de Combat", "Le Travail", "Soir de bataille" и другое.

Морис Роллина Амур, 52-е.
(Перевод с французского)

Амур - хоть ангел, но дохляк.
То он дрожит, то он - в рыданье.
Он телом мягче, чем тюфяк,
притом воздушен - как дыханье,
зато лихой зачинщик драк.

Введёт в соблазн - в том видит смак.
Он проникает в подсознанье.
Божок убийц, кумир деляг -
Амур.

Он в кувырканиях мастак:
вампир, летающий за данью.
Пить нашу кровь - его призванье.
Но из груди его никак
не вырвать. Цепок этот враг,
Амур !

Maurice Rollinat L’Amour, 52-e.

L’Amour est un ange malsain
Qui fremit, sanglote et soupire.
Il est plus moelleux qu’un coussin,
Plus subtil que l’air qu’on respire,
Plus provocant qu’un spadassin.

Chacun cede au mauvais dessein
Que vous chuchote et vous inspire
Le Dieu du meurtre et du larcin,
L’Amour.

Il voltige comme un essaim.
C’est le prestigieux vampire
Qui nous saigne et qui nous aspire ;
Et nul n’arrache de son sein
Ce perfide et cet assassin,
L’Amour !


Морис Роллина Плоть, 53-е.
(Перевод с французского).

Плоть дам, будь пышкой или тенью, -
лишь только яблочко страстей:
зелёное, спелей, гнилей -
желаниям на утоленье.

Таинственное объеденье,
а после нет его кислей.
Плоть дам, будь пышкой или тенью, -
лишь только яблочко страстей.

Мужчина ест без пресыщенья
тот плод, кусая всё жадней
вплоть до скончанья дней:
когда не вводит в искушенье
плоть дам, будь пышкой или тенью.

Maurice Rollinat La Chair, 53-e.

La chair de femme seche ou grasse
Est le fruit de la volupte
Tour a tour vert, mur et gate
Que le desir cueille ou ramasse.

Mysterieuse dans sa grace,
Exquise dans son acrete,
La chair de femme seche ou grasse
Est le fruit de la volupte.

Pas un seul homme ne s’en lasse.
Chacun avec avidite
Y mordrait pour l’eternite.
Et pourtant, c’est un feu qui passe,
La chair de femme seche ou grasse !


Морис Роллина От той же - к той же, 54-е.
(Перевод с французского).

Во мне одна мечта, всечасно, изначала,
и, как ни грустно мне, её не побороть.
Так нужно, чтоб тебе я честно написала
своё признанье в том, что мне терзает плоть.

На райском берегу, где крылья омывали
святые Ангелы, где пел зелёный лес,
в таинственных тонах звучали пасторали,
и мой печальный вздох взметнулся до небес.

Там запахи цветов заполнили просторы,
и, сдавленно звуча, гудели разговоры
раздетых ангелков и лёгоньких сильфид:

"И ты сдалась любви, в конце концов, без звука !"
А сердце у меня, вдруг слышу я, стучит,
и в теле у меня пленительная мука !


Maurice Rollinat De la Meme a la Meme, 54-e.

Le souvenir d’un reve a chaque instant m’arrive
Comme un remords subtil a la fois acre et cher,
Et pour me soulager il faut que je t’ecrive
Le redoutable aveu qui fait fremir ma chair :

Sur les bords d’un lac pur ou se baignaient des Anges,
Dans un paradis vert plein d’arbres qui chantaient
Des airs mysterieux sur des rythmes etranges,
Je regardais le ciel ou mes soupirs montaient.

Les aromes des fleurs s’exhalant par bouffees,
Le mutisme du lac et les voix etouffees
Des sylphides nageant pres des seraphins nus,

Tout me criait : « L’amour a la fin t’a conquise ! »
Soudain, mon coeur sentit des frissons inconnus,
Et tout mon corps s’emplit d’une douleur exquise ! —

Морис Роллина Флаги, 55-е.
(Перевод с ифранцузского).

Живые флаги сладострастья -
причёски пламенных подруг,
взлетающие вверх вокруг
голов, беспамятных от счастья.

Какое им грозит ненастье ?
К чему венец, чепец, клобук ?
Живые флаги сладострастья -
причёски пламенных подруг !

У душной наготы во власти,
в сплетении горячих рук,
мы - в торжестве желанных мук.
Над нами вьются, горе застя,
живые флаги сладострастья.


Maurice Rollinat Les Drapeaux, 55-e.

A Joseph Uzanne*.

Les chevelures des amantes
Sont de luxurieux drapeaux
Toujours flottants, toujours dispos
Pour celebrer les chairs pamantes.

Pas de resilles endormantes !
Ni diademes, ni chapeaux !
Les chevelures des amantes
Sont de luxurieux drapeaux

Et quand les nudites fumantes
Se confondent, souffles et peaux,
La Volupte tord sans repos
Et convulse dans ses tourmentes
Les chevelures des amantes.

Справка.
Жозеф Юзанн (1850-1937) - старший брат знаменитого библиофила, издателя,
писателя и журналиста Октава Юзанна (1852-1931). Другом Октава был Анжело Мариани (1838-1914) - известный тем, что в 1863 году изобрёл тонизирующий напиток на основе вина Бордо и экстракта листьев коки. Жозеф Юзанн был соавтором Мариани в издании содержательной многотомной книги Album Mariani, куда входили гравированные портреты и краткие жизнеописания знаменитых современников (Figures contemporaines).

Морис Роллина Розовые видения, 56-е.
(Перевод с французского)

Цветенье роз и земляника,
смарагды мхов и тень берёз -
в них утешенье после слёз, -
для всех от мала до велика.

Взгляни, припомни и вздохни-ка
о временах без лютых гроз.
Цветенье роз и земляника,
смарагды мхов и тень берёз !

В твоих губах - два сердолика,
а грудь прохладна, как утёс.
Как чуден взор и цвет волос
и как же ты румянолика !
Цветенье роз и земляника.


Maurice Rollinat Les Visions roses, 56-e.

Corolles et boutons de roses,
La fraise et la mousse des bois
Mettent le desir aux abois
Au fond des coeurs les plus moroses !

Qui rappelle certaines choses
Aux bons vieux galants d’autrefois ?
Corolles et boutons de roses,
La fraise et la mousse des bois.

— Je revois tes chairs toutes roses,
Les dards aigus de tes seins froids,
Et puis tes levres ! quand je vois
Dans leurs si langoureuses poses
Corolles et boutons de roses ! —



У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!