Морис Роллина "Неврозы" : "Дрожь" и др. 1-5-е

Дата: 10-06-2010 | 00:10:09

Морис Роллина Неврозы, 1-е

Memento quia pulvis es*
(Перевод с французского).

Нас просто пронял до печёнок
наш мир, жужжащий суетой,
но вечности для нас, подёнок,
не уготовано судьбой.
Мы с плотью нашею болезной
и в небо рвущимся умом -
как стебельки травы над бездной.
Вот-вот умрём.

В итоге будем в одеяле
трястись от стужи в злую рань.
И голос подадим едва ли,
как сдавит роковая длань.
И нас охватит тьма и мука,
и в сердце нас куснёт потом
и будет вновь кусать гадюка.
Вот так мы мрём.

Тела людские станут прахом:
золой в земле, песком в воде.
И ветер пыль единым махом
рассыплет неизвестно где.
Мы лишь во сне, среди забвенья,
нелепым призраком придём
к кому-то ночью на мгновенье,
когда умрём !


Maurice Rollinat Memento quia pulvis es*

Crachant au monde qu’il effleure
Sa bourdonnante vanite,
L’homme est un moucheron d’une heure
Qui veut pomper l’eternite.
C’est un corps jouisseur qui souffre,
Un esprit aile qui se tord :
C’est le brin d’herbe au bord du gouffre,
Avant la Mort.

Puis, la main froide et violette,
Il pince et ramene ses draps,
Sans pouvoir dire qu’il halete,
Etreint par d’invisibles bras.
Et dans son coeur qui s’entenebre,
Il entend siffler le remord
Comme une vipere funebre
Pendant la Mort.

Enfin, l’homme se decompose,
S’emiette et se consume tout.
Le vent deterre cette chose
Et l’eparpille on ne sait ou.
Et le derisoire fantome,
L’oubli vient, s’accroupit et dort
Sur cette memoire d’atome,
Apres la Mort !

Справка
*Мemento quia pulvis es (латынь) - Помни, что ты - прах.


Раздел "Души" - "Les Ames".

Морис Роллина Дух преступности. 2-e.
(Перевод с французского).

В сознание моё текут дурные мысли.
Их Зло внушает мне. Я их гоню, кляня.
От них спасенья нет. От них мозги раскисли.
Те помыслы вконец измучили меня.
В сознание моё текут дурные мысли.

Желанью вопреки, я слышу зовы Ада,
и в сердце мне стучит коварный Сатана.
О, как ужасны те чертовские парады,
которыми моя душа возмущена.
Желанью вопреки, я слышу зовы Ада.

Мой череп - каземат ужасных побуждений.
Злокозненность в него забрасывает взгляд,
и разум поражён картиной преступлений,
и доблести мои парализует яд.
Мой череп - каземат ужасных побуждений.

Насилие, грабёж, отцеубийство, кражи:
злодейства мучат дух и молнией разят.
Всё - в мыслях. Наяву я - жертва дикой блажи,
но без конца дрожу, познав, как близок Ад:
насилие, грабёж, отцеубийство, кражи...

В моих глазах любой убийца - как гадюка.
Мошенник для меня опасней, чем чумной,
и подл, кто на отца поднимет в гневе руку,
но ярость иногда командует и мной,
хотя, в моих глазах, убийца - что гадюка.

С сочувствием к любой обиженной девице,
я б не жалел себя, за их страданья мстя,
но сам не чист душой и силюсь изощриться
чтоб ловко обольстить невинное дитя -
с сочувствием к любой обиженной девице.

Меня терзает Зло, как волны бьют о пляжи,
но те лизнут и прочь - бегут, таща песок,
а в памяти моей когтистый демон в раже,
от чьих касаний я чуть кровью не истёк.
Меня терзает Зло, как волны бьют о пляжи.

В Геенну, Сатана, где жгут тобою взятых,
ты тащишь и того, чья жизнь - не для тебя.
Народу без числа и так в твоих пенатах.
К чему ж взъярился ты, безгрешного губя ?
О Сатана, король в Аду, где жгут проклятых !

И Ты ! Причина всех творящихся свершений !
Прикрой нагой мой торс от дьявольских очей.
В отчаянной беде яви свой добрый гений,
и я не устрашусь грозящих мне печей,
с Тобой, Источник всех творящихся свершений !

Греховен человек, иль небо так жестоко ?
Фантом преступности настолько в нас силён,
что дух наш всё ещё под игом у порока
в священный час, когда мы молим у икон.
Греховен человек, иль небо так жестоко ?...


Maurice Rollinat Le Fantome du crime, 2-e.

A Edmond Haraucourt.

La mauvaise pensee arrive dans mon ame
En tous lieux, a toute heure, au fort de mes travaux,
Et j'ai beau m'epurer dans un rigoureux blame
Pour tout ce que le Mal insuffle a nos cerveaux,
La mauvaise pensee arrive dans mon ame.

J'ecoute malgre moi les notes infernales
Qui vibrent dans mon coeur ou Satan vient cogner ;
Et bien que j'aie horreur des viles saturnales
Dont l'ombre seulement suffit pour m'indigner,
J'ecoute malgre moi les notes infernales.

Mon crane est un cachot plein d'horribles bouffees ;
Le fantome du crime a travers ma raison
Y rode, penetrant comme un regard de fees.
Faut-il que ma vertu s'abreuve de poison !
Mon crane est un cachot plein d'horribles bouffees.

Le meurtre, le viol, le vol, le parricide
Passent dans mon esprit comme un farouche eclair,
Et quoique pour le Bien toujours je me decide,
Je fremis en voyant ramper dans mon enfer
Le meurtre, le viol, le vol, le parricide.

Et pourtant l'assassin a mes yeux est vipere ;
Je fuis le moindre escroc comme un pestifere
Et je maudis le fils qui poignarde son pere.
Souvent, le meurtre parle a mon coeur effare,
Et pourtant l'assassin a mes yeux est vipere.

Je plains sincerement la fille violee
Et je la vengerais si j'en avais le droit ;
Mais par d'impurs desirs mon ame harcelee
Pour seduire une enfant cherche un moyen adroit ;
Je plains sincerement la fille violee.

Le Mal frappe sur moi comme un flot sur la greve :
Il accourt, leche et fuit, sans laisser de limon,
Mais je conserve helas ! le souvenir du reve
Ou j'ai failli saigner sous l'ongle d'un demon.
Le Mal frappe sur moi comme un flot sur la greve.

Satan ! dans la gehenne ou tes victimes brulent,
Tu convoites un coeur qui n'est pas ne pour toi ;
Souverain d'un empire ou les peuples pullulent,
Qu'as-tu besoin encor d'un juste sous ton toit,
Satan, roi des enfers ou tous les damnes brulent ?

O toi ! Cause premiere a qui l'effet remonte,
Aux yeux de Lucifer voile mon flanc si nu !
Et dans l'affreux danger qui parfois me demonte,
Je me sentirai fort si je suis soutenu
Par toi, Cause premiere a qui l'effet remonte !

L'homme est donc bien pervers, ou le ciel bien feroce !
Pourquoi l'instinct du Mal est-il si fort en nous,
Que notre volonte subit son joug atroce
A l'heure ou la priere ecorche nos genoux ?...
L'homme est donc bien pervers, ou le ciel bien feroce !

Справка.
*Эдмон Арокур (1856-1941) - Edmont Haraucourt - французский поэт, автор нескольких романов, драматург, журналист, собиратель и автор афоризмов. В России извнестен его
афоризм: "Уехать - значит чуть-чуть умереть". Он сам сочинил и тексты и музыку нескольких песен. В течение многих лет был хранителем музеев, сначала "Трокадеро",
затем "Клюни". Был членом поэтического кружка "Гидропатов". В 1882 г. стал известен как автор несколько скандального сборника стихов, в котором предвосхитил некоторые
идеи, развитые потом Гийомом Аполлинером.

Морис Роллина Наша Совесть, 3-е.
(Перевод с французского).

Лишь Совесть видит всех насквозь,
как видит кот в сплошных потёмках.
Нас всех ! И тихих, и прегромких,
кто верует, кто с Богом врозь.

Куда ни глянет на авось...
И в гордых храмах, и в обломках,
и в наших предках, и в потомках
лишь Совесть видит всех насквозь,
как видит кот в сплошных потёмках.

Рассудок, где бы ни пришлось
ристать, как жеребцу в постромках,
хоть мудр в любых головоломках
не всё поймёт, как ни елозь...
Лишь Совесть видит всех насквозь. -


Maurice Rollinat La Conscience

La Conscience voit dans nous
Comme le chat dans les tenebres.
Tous ! les obscurs et les celebres,
L’impie et le moine a genoux,

Nous cachons en vain nos dessous
A ses regards froids et funebres !
La Conscience voit dans nous
Comme le chat dans les tenebres.

Tant que l’Esprit n’est pas dissous,
Et que le sang bat les vertebres,
Elle dechiffre nos Algebres,
Et plonge au fond de nos remous.
La Conscience voit dans nous ! —


Морис Роллина Дрожь, 4-е.
(Перевод с французского).

Забьётся пульс. Взмутится плёс...
От горлинок и до стрекоз,
от флагов до твоих волос -
всё в вечной дрожи.
Порой она тиха, редка,
и мимолётна, и легка,
порой тревожна и тяжка,
и непогожа.

Бывает, в час лихих ветров
напор крутых валов суров:
трепещет парусный покров
над кораблями.
Дрожат земля и небосвод.
Никто спокойно не дохнёт.
В очах девиц под тот матлот
мерцает пламя.

Когда ж в устах влюблённых дрожь,
в их клятвах невозможна ложь,
слова летят в овёс и в рожь,
и в перелески.
Обеты искренней звучат,
где эхо - верный их собрат,
где у ручьёв и скальных гряд
им вторят всплески.

Любовь сложна, полна обид,
то в ней восторг, то плач навзрыд,
и в женщинах всё-всё дрожит:
душа и платье.
То радость, то лавина бед...
Как часто милый нам предмет
вчера был здесь, а нынче - нет:
пусты объятья.

Прильнут дрожащею щекой,
обнимут трепетной рукой -
какой ласкающий покой
в нас в те минуты !
Нам сладко дышится в мечтах,
мы бодро держимся в делах,
но, если нас объемлет страх,
то в мыслях смута.

О Страх, что не даёт пройти,
чудовищ ставя на пути:
те льнут, те, грозные, - в шерсти
вокруг их тела.
Деревья, выстроившись в ряд,
как духи в саванах, страшат,
ты ж, как дикарь века назад, -
белее мела.

Кто ж он такой, возникший вмиг,
твой сфинкс, берущий за кадык,
что он спросил, когда настиг,
прогнав беспечность ?
Ты ж твёрдый терпкий атеист,
пожухший, как осенний лист !
"Зовёт вступить с ним в пересвист
сквозь Бесконечность".

В Эдгаре По всё существо
дрожало, как ни у кого.
Он сочетал и колдовство,
и искру Божью.
Делакруа для ярких сцен
брал кистью дрожь деревьев в плен,
и всё что сотворил Шопен
созвучно с дрожью.

Для слабых бледных доходяг,
замученных от передряг,
порывы ветра - не пустяк.
Они в волненье.
Они в тиши с тревогой ждут,
как снова будет зол и крут
дрожащий монотонный зуд
при возвращенье.

Их беспрестанно бьёт озноб,
и беды, бороздя им лоб,
не покидают их трущоб,
где мало пищи,
где часто холоден очаг
и шаль, скукожась, как червяк,
не согревает их никак
на злом ветрище.

Есть трепет жизни и мечты,
свободы, счастья, красоты,
когда все помыслы чисты
и всё пригоже.
И есть кусающая дрожь,
когда одни сомненья сплошь,
и ты итог свой подведёшь
в предсмертной дрожи.


Maurice Rollinat Les Frissons, 4-e.

A Albert Wolff*.

De la tourterelle au crapaud,
De la chevelure au drapeau,
A fleur d’eau comme a fleur de peau
Les frissons courent :
Les uns furtifs et passagers,
Imperceptibles ou legers,
Et d’autres lourds et prolonges
Qui vous labourent.

Le vent par les temps bruns ou clairs
Engendre des frissons amers
Qu’il fait passer du fond des mers
Au bout des voiles ;
Et tout frissonne, terre et cieux,
L’homme triste et l’enfant joyeux,
Et les pucelles dont les yeux
Sont des etoiles !

Ils rendent plus doux, plus trembles
Les aveux des amants troubles ;
Ils s’eparpillent dans les bles
Et les ramures ;
Ils vont orageux ou follets
De la montagne aux ruisselets,
Et sont les freres des reflets
Et des murmures.

Dans la femme ou nous entassons
Tant d’amour et tant de soupcons,
Dans la femme tout est frissons :
L’ame et la robe !
Oh ! celui qu’on voudrait saisir !
Mais a peine au gre du desir
A-t-il evoque le plaisir,
Qu’il se derobe !

Il en est un pur et calmant,
C’est le frisson du devoument
Par qui l’ame est secretement
Recompensee ;
Un frisson gai nait de l’espoir,
Un frisson grave du devoir ;
Mais la Peur est le frisson noir
De la pensee.

La Peur qui met dans les chemins
Des personnages surhumains,
La Peur aux invisibles mains
Qui revet l’arbre
D’une caresse ou d’un linceul ;
Qui fait trembler comme un aieul
Et qui vous rend, quand on est seul,
Blanc comme un marbre.

D’ou vient que parfois, tout a coup,
L’angoisse te serre le cou ?
Quel probleme insoluble et fou
Te bouleverse,
Toi que la science a jauni,
Vieil athee apre et racorni ?
– « C’est le frisson de l’Infini
Qui me traverse ! »

Le strident quintessencie,
Edgar Poe, net comme l’acier,
Degage un frisson de sorcier
Qui vous envoute !
Delacroix donne a ce qu’il peint
Un frisson d’if et de sapin,
Et la musique de Chopin
Frissonne toute.

Les anemiques, les fievreux,
Et les poitrinaires cireux,
Automates cadavereux
A la voix trouble,
Tous attendent avec effroi
Le retour de ce frisson froid
Et monotone qui decroit
Et qui redouble.

Ils font grelotter sans repit
La Misere au front decrepit,
Celle qui rode et se tapit
Blafarde et maigre,
Sans gite et n’ayant pour l’hiver
Qu’un pauvre petit chale vert
Qui se tortille comme un ver
Sous la bise aigre.

Frisson de vie et de sante,
De jeunesse et de liberte ;
Frisson d’aurore et de beaute
Sans amertume ;
Et puis, frisson du mal qui mord,
Frisson du doute et du remord,
Et frisson final de la mort
Qui nous consume !

Справка.
*Альбер Вольф (1835-1895) - уроженец Кёльна, земляк Жака Оффенбаха, в молодости
перебравшийся в Париж и постепенно утвердившийся во французской журналистике.
Кроме того писатель, драматург, издатель. С 1868 г. - главный художественный критик газеты "Le Figaro". Работал в газете "Charivari" и в других изданиях. Известен его портрет
кисти Э.Мане. На кладбище Монпарнас установлено его надгробие работы скульптора
Жюля Далу. А.Вольф враждебно отзывался об импрессионизме.

Морис Роллина Отражения ,5-е.
(Перевод с французского).

Посвящено Андре Жилю*.

Мой взгляд заворожён. Мои воспоминанья
хранят муар шелков и лунное сиянье,
цвета морской волны и белый свет свечей,
зажжённый для людей, ушедших от очей.
Как вы отрадны мне, ночные отраженья,
мерцанье в тишине, забавы света стенью,
таинственность цветных скольжений взад-вперёд...
Когда уйдёте вы, мой взгляд возврата ждёт.
Я ощущаю к вам сердечную пристрастность.
В вас свет одушевлён. В вас вздохи шлёт мне ясность.
Мне ваше колдовство дарит алмазы слов.
Вы в разум мой вошли и в дух моих стихов.
Вы стали для меня непревзойдённым чудом.
Сверкайте же в волнах на зависть изумрудам !

Les Reflets А Andre Gill*.

Mon oeil hallucine conserve en sa memoire
Les reflets de la lune et des robes de moire,
Les reflets de la mer et ceux des cierges blancs
Qui brulent pour les morts pres des rideaux tremblants.
Oui, pour mon oeil epris d’ombre et de rutilance,
Ils ont tant de souplesse et tant de nonchalance
Dans leur mysterieux et glissant va-et-vient,
Qu’apres qu’ils ont passe mon regard s’en souvient.
Leur fascination m’est douce et coutumiere :
Ames de la clarte, soupirs de la lumiere,
Ils impregnent mon art de leur mysticite
Et filtrent comme un reve en mon esprit hante ;
Et j’aime ces baisers de la lueur qui rode,
Qu’ils me viennent de l’onde ou bien de l’emeraude !

Справка.
*Андре Жиль (1840-1885) - талантливый каррикатурист. Andre Gill - псевдоним.
Настоящее имя Louis-Alexandre Gosset de Guines. Рисовал для газет: "Le Journal Amusant", "La Lune", "L'Eclipse", "Charivari", "La Lune Rousse". Создал большую серию
шаржированных портретов своих современников. Портреты были яркими и детально похожими, но каррикатуры, как правило, были необидными. Его манера рисунка - большая голова на непропорционально маленьком теле. Многие мечтали стать объектом его внимания. (Но Наполеону III нарисованный на него шарж не понравился, а некий судья опознал себя в нарисованной Жилем тыкве и отправил художника ненадолго в тюрьму). Художник вёл богемный образ жизни. Был другом Шарля Кро, Поля Верлена, Артюра Рембо и Жюля Валлеса. Во время Парижской Коммуны сотрудничал в газетах коммунаров. В 1876 г. Жилль нарисовал вывеску для парижского кабаре на Монмартре, где изображён кролик, выпрыгивающий из кастрюли. Кабаре впоследствии назвали, согласно вывеске, "Le Lapin Agile" - "Проворный кролик". Кабаре долгое время было любимым местом сборищ художников, поэтов и прочей богемы. Оно существует и посейчас - под такой же вывеской и посещается туристами. С 1880 года Андре Жиль был тяжело болен и умер в психбольнице.

Владимир, я же чуйствовал нутром, что это Ваше. И не ошибся, согласитесь?
Я тут примериваюсь к роллинавским Трубкам (Mes pipes), но как их перевести, пока ума не приложу. :)