Шарль Кро Утро и др.(23-27-е)

Дата: 04-03-2010 | 06:08:55

Цикл стихотворений "Passe" - "Прошлое" (23-52-е).

Шарль Кро Кабалистический сонет (23-е)
(Перевод с французского).

Нам жизнь тяжка. Нет счёта ранам,
но ты сверкаешь, Сидони.
Ты, как маяк над океаном,
даришь нам яркие огни.

Ты нас бодришь тем светом странным,
ты нас печалишь в те же дни.
Тебе владеть бы царским саном
и никогда не быть в тени !

В тебе есть царственная твёрдость.
В твоих глазах - насмешка, гордость
и грустью сдержанная страсть.

Ты вся сияешь и без трона.
Твоё стремленье - не корона,
не блеск, а истинная власть.


Charles Cros Sonnet cabalistique (23-e)

Dans notre vie acre et fievreuse
Ta splendeur etrange apparait,
Phare altier sur la cote affreuse ;
Et te voir est joie et regret.

Car notre ame que l’ennui creuse
Cede enivree a ton attrait,
Et te voudrait la reine heureuse
D’un monde qui t’adorerait.

Mais tes yeux disent, Sidonie,
Dans leur lumineuse ironie
Leur melancolique fierte,

Qu’a ton front, d’ou l’or fin rayonne,
Il suffit d’avoir la couronne
De l’ideale royaute.

Шарль Кро Утро (24-е)
(Перевод с французского)

Рассвет заголубел. Румяна, белокожа,
лобзаньями сыта, подруга спит на ложе.
И отблеск очага с подушек стёрт на нет.
Теперь, во всей красе, здесь царствует рассвет.

Подружка - в сладких снах, и в них должны забыться
признанья, болтовня, горячий пыл тигрицы,
вся страстность нежных ласк, жемчужный звонкий смех -
сквозь золото волос, ласкающих, как мех,

рассыпанных кольцом вокруг её головки
над белизной груди, свободной от шнуровки...
В капризном ритме сна вздымаются слегка
венчающие грудь два алые цветка.

Шёлк - грудой на полу. Вчера, рывком небрежным,
любимая в одном батисте белоснежном
из платья вышла вон. Так лёгкий мотылёк
из кокона спешит на вольный ветерок.

На длинном каблуке, на вычурной подмётке,
ботиночки - секрет бунтующей походки.
При них же и чулки с цветистою игрой -
как взглянешь, так в душе взволнованный настрой.

По комнате во всех углах её пространства,
в разбросе и в частях, всё дамское убранство,
в котором вечером пришла она из тьмы,
пропахшая насквозь дыханием зимы.



Charles Cros Matin (24-e)

Voici le matin bleu. Ma rose et blonde amie
Lasse d’amour, sous mes baisers, s’est endormie.
Voici le matin bleu qui vient sur l’oreiller
Eteindre les lueurs oranges du foyer.

L’insoucieuse dort. La fatigue a fait taire
Le babil de cristal, les soupirs de panthere,
Les voraces baisers et les rires perles.
Et l’or capricieux des cheveux deroules

Fait un cadre ondoyant a la tete qui penche.
Nue et fiere de ses contours, la gorge blanche
Ou, sur les deux sommets, fleurit le sang vermeil,
Se souleve et s’abaisse au rythme du sommeil.

La robe, nid de soie, а terre est affaissee.
Hier, sous des blancheurs de batiste froissee
La forme en a jailli libre, papillon blanc,
Qui sort de son cocon, l’aile collee au flanc.

A cote, sur leurs hauts talons, sont les bottines
Qui font aux petits pieds ces allures mutines,
Et les bas, faits de fils de la vierge croises,
Qui prennent sur la peau des chatoiements roses.

Epars dans tous les coins de la chambre muette
Je revois les debris de la fiere toilette
Qu’elle portait, quand elle est arrivee hier
Tout impregnee encor des senteurs de l’hiver.


Шарль Кро Оаристис (Сонет о любовной идиллии, 25-е)
(Перевод с французского)

Я этого не ждал и был ошеломлён.
Навив пунцовых лент и в самом ярком платье,
надев убор пышней прославленных корон,
ты как-то вечерком сказала с гордой статью:

"Бери меня, дружок, коль жаждешь и влюблён !" -
и, трепеща, сама пришла в мои объятъя.
Слепя, лоснилась грудь. Твой стан был напряжён,
Ты, будто в жемчугах тряслась со всей кроватью.

Парфюм твоих волос и белизна клычков,
дыханье с хрипотой и череда скачков...
Игривой львицей ты поразвлеклась неплохо.

Во мне тогда слились в одно и страх, и страсть,
и жажда прекратить - познав восторг и сласть
и умерев навек - ночную суматоху.


Charles Cros Sonnet d'Oaristys (25-е)

Tu me fis d'imprevus et fantasques aveux
Un soir que tu t'etais royalement paree,
Haut coiffee, et ruban ponceau dans tes cheveux
Qui couronnaient ton front de flammes dorees.

Tu m'avais dit: "Je suis a toi si tu me veux";
Et, fremissante, a mes baisers tu t'es livree.
Sous ta gorge glacee et sur tes flancs nerveux
Les frissons de Venus perlaient ta peau nacree.

L'odeur de tes cheveux, la blancheur de tes dents,
Tes souples soubresauts et tes soupirs grondants,
Tes baisers inquiets de lionne joueuse

M'ont a la fois, donne la peur et le desir
De voir finir, apres l'eblouissant plaisir,
Par l'eternelle mort, la nuit tumultueuse.

Примечание.
Оаристис - греческое слово - обозначает доверительный семейный, часто любовный диалог, любовную идиллию.
Во Франции это слово стало широко известно с 1794 г., когда Андре Шенье перевёл любовный диалог между Дафнисом и пастушкой, идиллию Феокрита. Это слово подхватили французские сиволисты конца девятнадцатого века, например Louis Poinsinet de Sevri, а также и Шарль Кро.

Шарль Кро Зелёный час (26-е)
(Перевод с французского).

Есть час, когда, как в гамаке,
в раскачку скачет наш рассудок,
когда в абсентовой реке
уже утоплен весь желудок.

Абсент струит свой терпкий дух.
В парах - оттенок изумруда,
а голод обостряет нюх,
носы вынюхивают блюда.

Цирцея* устремляет взгляд,
он - будто море, весь в сиянье,
а с суши запахи летят
и ей ласкают обонянье.

(ВАРИАНТ:
Аквамарин морских широт
блестит в больших очах Цирцеи*.
К ней ветер запахи несёт,
перебивая все рацеи).

Ей хочется поспеть на пир
в опаловой дали пленэра.
Из зелени небес на мир
меж тем уже глядит Венера.


Charles Cros L’Heure verte (26-e).

Comme bercee en un hamac
La pensee oscille et tournoie,
A cette heure ou tout estomac
Dans un flot d’absinthe se noie.

Et l’absinthe penetre l’air,
Car cette heure est toute emeraude.
L’appetit aiguise le flair
De plus d’un nez rose qui rode.

Promenant le regard savant
De ses grands yeux d’aigues-marines,
Circe* cherche d’ou vient le vent
Qui lui caresse les narines.

Et, vers des diners inconnus,
Elle court a travers l’opale
De la brume du soir. Venus
S’allume dans le ciel vert-pale.

Справка.
Circe - Цирцея, иначе Кирка - мифическая чародейка, героиня нескольких древнегреческих мифов. В "Одиссее" она превращает спутников Улисса в свиней, он
проводит у неё на острове свыше года. Это она превратила Сциллу в страшное чудовище.

Шарль Кро Апрельское воспоминание (27-е)
(Перевод с французского).

В моих мечтах, звеня и щебеча,
звучит твоё серебряное пенье -
как птичий свист, как нежный плеск ручья -
и оживают сладкие мгновенья.

Но шум журчащих вод не так красив
и шелест крон совсем не так чудесен,
как трели и волнующий мотив
пропетых мне тобой тирольских песен.

*
Подчас ветра всё пахнут до сих пор
твоею русой непокрытой гривой,
и вновь мне вспоминается убор
ночи весенней, вольной и счастливой -

из тех ночей объятий и бесед,
где то и то сменялось до рассвета,
и розовою ручкою, нет-нет,
ты скручивала ловко сигареты.

Порой у нас возня и болтовня
превосходили всякие примеры:
ты, зарычав, царапала меня
и зубки в ход пускала, как пантера.

*
А после вся твоя роскошность сплошь
в тугих моих объятиях белела...
И ярко-перламутровая дрожь
от жарких ласк расцвечивала тело.

(ВАРИАНТ:
Но как твоя жемчужная краса
роскошно раскрывалась ранним утром !..
На томном теле нежная роса
дрожала и светилась перламутром).

*
Твой образ с той весны всегда со мной
и в мрачный час даёт мне утешенье.
Ты стала тою звёздочкой ночной,
где копятся все лучшие мгновенья.

Когда, уйдя в мистическую даль,
моя душа бредёт, как в мрачной роще,
твоя краса смягчает всю печаль,
и путь стаёт и радостней, и проще.

*
В сокровищнице памяти моей,
бесценнейшей и свято мной хранимой,
ты - будто перл - всех ярче и светлей
и остаёшься самою любимой.


Charles Cros Souvenir d’avril (27-e)

Le rythme argentin de ta voix
Dans mes reves gazouille et tinte,
Chant d’oiseau, bruit de source au bois,
Qui reveillent ma joie eteinte.

Mais les bois n’ont pas de frissons,
Ni les harpes eoliennes,
Qui soient si doux que tes chansons,
Que tes chansons tyroliennes.

*

Parfois le vent m’apporte encor
L’odeur de ta blonde criniere,
Et je revois tout le decor
D’une folle nuit printaniere ;

D’une des nuits, ou tes baisers
S’entremelaient d’historiettes,
Pendant que de tes doigts roses
Tu te roulais des cigarettes ;

Ou ton babil, tes mouvements
Prenaient l’etrange caractere
D’inquieetants miaulements,
De mordillements de panthere.

*

Puis tu livrais tes tresors blancs
Avec des poses languissantes...
Le frisson emperlait tes flancs
Emus des voluptes recentes.

*

Ainsi ton image me suit,
Reconfort aux heures glacees,
Sereine etoile de la nuit
Ou dorment mes splendeurs passees.

Ainsi, dans les pays fictifs
Ou mon ame erre vagabonde,
Les fonds noirs de cypres et d’ifs,
S’egayent de ta beaute blonde.

*

Et, dans l’ecrin du souvenir
Precieusement enfermee,
Perle que rien ne peut ternir,
Tu demeures la plus aimee.











У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!