Андре Лемуан "Маргарита" и др.

Дата: 04-11-2009 | 08:25:16

Андре Лемуан * Маргарита
(C французского).

Посвящается Ипполиту Готье**

РУЧЕЙ.
Что на сердце твоём, молоденькая прачка ?
Не стану докучать, но я с тобой знаком.
Ты нынче не поёшь, и руки словно в спячке,
опущены к воде – не бьют белья вальком.
МАРГАРИТА.
Мне снится уголок, тебе он – по дороге...
РУЧЕЙ.
Должно быть, мой исток в берёзовом лесу;
деревья там стройны, тонки и белоноги.
Им любо наблюдать в воде свою красу.
МАРГАРИТА.
Нет. Ближе поищи..
РУЧЕЙ.
Ты вспомнила, как будто,
большой заросший пруд, в котором я сную,
и, как слепой ходок, теряю нить маршрута,
затем, с большим трудом, вхожу в свою струю.
(ВАРИАНТ.Ах ! Это, без сомненья,
большой заросший пруд, в котором я сную,
и, как слепой ходок, теряю нить теченья).
МАРГАРИТА.
Припомни, не дойдя до тростников, чуть ближе ..
РУЧЕЙ.
Я понял. Это там, где мельничный заслон.
Там мельничиха есть. Её косицы рыжи,
а взгляд всегда цветёт, как синий-синий лён.
МАРГАРИТА.
Нет. Далее чуть-чуть. Тебе известен остров.
Там вилкой, с двух сторон, ты обнимаешь луг.
РУЧЕЙ.
Там славный нежный куст в кистях соцветий пёстрых.
Там тихий хуторок раскинулся вокруг.
МАРГАРИТА.
Вот ты и угaдал.
РУЧЕЙ.
Вчера там шло гулянье.
Все праздновать пришли на луг в Иванов День.
Все были в выходном нарядном одеянье:
в батистовых платках, в беретах набекрень.

Сцепивши руки, все сошлись там в хороводе.
Плясала молодёжь, стучали каблуки.
Был полный мир и лад в собравшемся народе.
В том радостном кругу взбодрились старики.

Но, прочно прислонясь спиной к перилам шлюза,
задумчив был один из бодрых молодцов,
как будто бы ему весь праздник был в обузу:
волынке был не рад и не слыхал певцов.

То был лихой косарь с осанистой фигурой,
забронзовевший сплошь под солнцем на жаре,
прекрасный кавалер с роскошной шевелюрой.
Он - к Западу лицом - глядел вослед заре.

На дЕвиц не смотрел - гордец, ещё безусый,
а той, кого он ждал, - не увидал нигде.
МАРГАРИТА.
С какой он встречи ждал: со смуглой или русой?
РУЧЕЙ.
Ты сможешь увидать – пригнись к моей воде.


Andre Lemoyne* Marguerite

A Hippolyte Gautier

LE RUISSEAU.
A quoi reve ton cSur, petite lavandiere ?
Sans etre curieux pourrais-je le savoir ?
Tu ne me chantes plus ta chanson printaniere,
Et tes deux bras dormants tombent sur ton battoir.
MARGUERITE.
Je revais d’un pays ou doit passer ta course.
LE RUISSEAU.
Est-ce en pays d’amont, sous les bouleaux tremblants
Qui se plaisent a voir au flot pur de ma source
Leur fine chevelure et de longs fuseaux blancs ?
MARGUERITE.
Ne cherche pas si loin.
LE RUISSEAU.
Tu veux parler sans doute
Du large etang, voile de joncs et de roseaux,
Ou, voyageur aveugle enchevetrant ma route,
J’eus peine a demeler le fil clair de mes eaux ?
MARGUERITE.
Je parle d’une lieue avant la Roseliere.
LE RUISSEAU.
Serait-ce la vallee ou je tourne un moulin,
Ou s’eveille, a l’aurore, une blonde meuniere
Dont les regards sont bleus comme une fleur de lin ?
MARGUERITE.
Non. — Mais un peu plus bas tu dois connaitre une ile,
Quand tes eaux font la fourche en embrassant les pres.
LE RUISSEAU.
J’y rencontre un hameau suivant mon cours tranquille,
Ou croit la belle plante aux longs epis pourpres.
MARGUERITE.
C’est bien la.
LE RUISSEAU.
J’y passais hier dans la soiree ;
Autant que j’ai pu voir on fetait la Saint-Jean.
Comme aux jours feriйs la foule etait paree :
Coiffes de pur linon, souliers boucles d’argent.

Ayant noue leurs mains pour une immense ronde,
Sur la pelouse en fleur les plus jeunes dansaient ;
A voir le bon accord de tout cet heureux monde,
Par la joie eclaires les vieux rajeunissaient.

Adosse gravement aux barres des ecluses,
Un seul restait songeur parmi les beaux garcons,
Faisant la sourde oreille au bruit des cornemuses
Et ne paraissant guere ecouter les chansons.

C’est un grand faucheur brun, d’une fiere tournure,
Tout bronze par le hale et brule du soleil,
Portant comme les rois sa longue chevelure. —
Son oeil йtait fixe vers le couchant vermeil.

Bien des filles passaient, il n’en voyait aucune.
Celle qu’il attendait ce soir-la ne vint pas.
MARGUERITE.
Celle qu’il attendait... est-elle blonde ou brune ?
LE RUISSEAU.
Penche-toi sur mes eaux, tu la reconnaitras.

Andre Lemoyne , из сборника “Les Charmeuses”, 1867.

Справка: *Camille-Andre Lemoyne (1822-1907) - французский поэт и прозаик. С 1847 г. -
парижский адвокат, затем типограф, корректор, редактор, наконец, библиотекарь.
Автор девяти сборников стихотворений, трёх романов и другой прозы.

**Ипполит Готье - это, повидимому, известный французский литератор, автор путеводителейпо международным выставкам в Париже 1867-го и 1878-го гг. Опубликовал материалы по вопросам французских исследований в бассейне Меконга, в Тонкине, о французской колонизации Индокитая и др.


Андре Лемуан Битва
Посвящено Лео Жуберу*
(Перевод с французского).

Вдали, где горизонт, за кромкою лугов,
у брода, где вода почти что без движенья,
где тихая река поит стада быков,
в какой-то давний год произошло сраженье.

В точь так же, как сейчас, тогда была весна,
и дикие цветы лишь венчики раскрыли,
как их судьба, в тот день, была уж решена,
Их свежий аромат погиб в крови да иле.

Та битва шла весь день, с зари и по закат.
И жёлтым мотылькам в их траурной штриховке,
и копотным жукам, попавшим в этот ад,
пришлось, как и цветам, сложить свои головки.

В реке струилась кровь. Вода была красна.
И зимородок стал из голубого красным.
И ива над рекой была устрашена,
себя не распознав в вихрении неясном.

Под мельницей поток надолго почернел
Истоптан был весь луг, как не истопчет стадо.
Пугала злая топь, где в ходе бранных дел
навеки полегли разбитые отряды.

***

Сражение, свершась, смирило весь свой гром.
Взошла луна, чей лик был смутен и печален.
Она вела подсчёт, повиснув над холмом,
как много лишь за день порождено развалин.

Закончена пальба, изорван шёлк знамён.
Объяты вечным сном, лежали много тысяч.
Где всадник, там и конь и весь их эскадрон.
Из тусклых мёртвых глаз ни искорки не высечь.

Зарыли всех бойцов небрежно у реки.
Залив траву своим благим печальным светом,
глядит с небес рой звёзд - как будто ночники -
почётный караул над верными обетам.

В сезон пастьбы скота здесь ходят пастушки.
Но там, где мирно спит в лугах народ отважный,
у них замкнуты рты. Молчанье. Лишь быки,
задумчиво бредут своей походкой важной.

Andre LEMOYNE La bataille
A Leo Joubert*.

La-bas, vers l'horizon du frais pays herbeux
Ou la riviere, lente et comme desoeuvree,
Laisse boire a son gue de longs troupeaux de boeufs,
Une grande bataille autrefois fut livree.

C'etait, comme aujourd'hui, par un ciel de printemps.
Dans ce jour desastreux, plus d'une fleur sauvage,
Qui s'epanouissait, fletrie en peu d'instants,
Noya tous ses parfums dans le sang du rivage.

La bataille dura de l'aube jusqu'au soir ;
Et, surpris dans leur vol, de riches scarabees,
De larges papillons jaunes stries de noir
Se trainerent mourants parmi les fleurs tombees.

La riviere etait rouge : elle roulait du sang.
Le bleu martin-pecheur en souilla son plumage ;
Et le saule penche, le bouleau fremissant,
Essayerent en vain d'y trouver leur image.

Le biez du Moulin-Neuf en resta noir longtemps.
Le sol fut pietine ; des ornieres creusees ;
Et l'on vit des bourbiers sinistres, miroitants,
Ou les troupes s'etaient hardiment ecrasees.

*

Et lorsque la bataille eut apaise son bruit,
La lune, qui montait derriere les collines,
Contempla tristement, vers l'heure de minuit,
Ce que l'oeuvre d'un jour peut faire de ruines.

Pris du meme sommeil, la gisaient par milliers,
Sur les canons eteints, les bannieres froissees,
Epars confusement, chevaux et cavaliers
Dont les yeux grands ouverts n'avaient plus de pensees.

On enterra les morts au hasard... et depuis,
Les etoiles du ciel, ces paisibles veilleuses,
Sur le champ du combat passerent bien des nuits,
Baignant les gazons verts de leurs clartes pieuses ;

Et les petits bergers, durant bien des saisons,
En cotoyant la plaine ou sommeillaient les braves,
Dans leur gosier d'oiseau retenant leurs chansons,
Suivirent tout songeurs les grands boeufs aux pas graves.

Справка.
*Лео Жубер (1826 - ?) - французский писатель. Автор книг: "Битва при Седане",1873;
"Вашингтон и образование США",1888; "Александр Великий, царь Македонии",1889; "Галлия и
галлы до римского завоевания", 1890. Издал или участвовал в издании "Всеобщего биографического словаря", 1870, 1883; документов Сент-Бёва; произведений Андре Шенье -1883, 1889.

Андре Лемуан Зимнее утро*.
Посвящено девице Маргерит Кутансо.
(Перевод с французского).

Снег падал на Париж размеренно и чинно.
Весь город мирно спал, пока не рассвело,
а поутру дворцы и башни-исполины -
всё было, где ни глянь и сплошь, белым бело.

Но холод отступил. По Сене плыли льдины,
и звонко, как хрусталь, под пламенем зари,
сшибаясь меж собой без ведомой причины,
бросали серебро на старый мост Мари.

Колокола, гудя в подъёмах и с разлёта,
затеяли трезвон над ширью всей реки,
но смутен был их тембр и спутывались ноты,
как будто что-то им стесняло языки.

В большом строю шаланд у каждого причала -
без летних вееров их лёгких парусов -
на каждой корка льда надёжно оковала
от носа до руля, скорлупки корпусов.

Большая чайка мчит над снежной панорамой,
блистая, как огонь из поднебесных сфер.
Она - как Дух Святой. Её на курс упрямый
напутствовали Гавр, не то Понт-Одемер.

Давным давно сюда, незванно и нежданно,
на дивной, как сейчас, сияющей заре,
явились воевать белёсые норманны
и нагло штурмом шли на Сен-Жермен-де-Пре.



Andre Lemoyne Matin d'hiver*

A Mademoiselle Marguerite Coutanseau.

La neige tombe en paix sur Paris qui sommeille,
De sa robe d'hiver a minuit s'affublant.
Quand la ville surprise au grand jour se reveille,
Fins clochers, domes ronds, palais vieux, tout est blanc.

Moins rudes sont les froids, et la Seine charrie :
D'enormes blocs de glace aux longs reflets vitreux
Eclaboussent d'argent l'arche du pont Marie,
Poursuivent leur voyage et se choquent entre eux.

Les cloches qui tintaient a si grandes volees,
Pour feter dignement les jours carillonnes,
N'ont plus qu'un timbre mat et des notes voilees,
Comme si leurs battants etaient capitonnes.

Les barques des chalands au long des quais rangees,
De leur unique voile ont ferme l'eventail,
Et toutes dans la glace, en bon ordre figees,
Sont prises dans leur coque et jusqu'au gouvernail.

Enrobant le Soleil sous deux ailes de flamme,
Un goeland du Havre ou de Pont-Audemer
Vient comme un Saint-Esprit planer sur Notre-Dame :
On reconnait de loin le grand oiseau de mer.

Ce fut par de joyeux et clairs matins de neige,
Ou l'aurore allumait ses premiers feux pourpres,
Qu'autrefois les Normands, blonds fils de la Norvege,
Dressaient la haute echelle a Saint-Germain-des-Pres.

Справка.
*"Зимнее утро". В Интернете помещён блестящий мастерской (более точный) перевод этого стихотворения, сделанный ранее Ириной Голубоцкой.




Владимир,

удачный стих получился. :) Ещё хотел бы добавить, что

как слепой ходок, теряю нить маршрута,

слово "маршрут" - это термин современный, довольно специфический, использовать его при переводе поэзии 19 века, тем более лирической не совсем удачно. Выбивается из обшего стиля.

Успеха,

АЛ