Эдмунд Спенсер Дафнаида-1

Дата: 29-08-2009 | 01:57:50

Эдмунд Спенсер ДАФНАИДА

Элегия на смерть благородной и добродетельной леди Дуглас Говард,
дочери и наследницы лорда Генри Говарда, виконта Биндон, и супруги Артура Горджеса, эсквайра.
Посвящение:
Досточтимой и добродетельной леди Елене, маркизе Нортхемптон *
От Эдмунда Спенсера (1591).
Я предпочёл и робко осмелился посвятить это маленькое стихотворение Вашей Чести,
потому что благородная и добродетельная знатная женщина, о которой оно написано, была очень близка Вам, обожала Вас и была предана Вашей Милости. Причина, по которой я сочинил эти стихи, состоит в том, что я услышал широко распространившееся известие о её смерти, кроме того я испытываю особое сочувствие к её супругу господину Артуру Горджесу,
ценителю учёности и добродетели, чей дом Ваша Милость после их бракосочетания уважала, а
я нашёл упоминания их имени во многих заметных отзывах в числе хранителей традиций
этого царства, среди тех, которые родились для почёта и уважения во всём мире и хранят
незапятнанную верность своему Государю и Стране: помимо прочего они непосредственно происходят из рода Говардов, так как леди Анна Говард, старшая дочь Джона, герцога Норфолка, была женой сэра Эдмунда, матерью сэра Эдварда и бабушкой рыцарей Горджес, сэра Уильяма и сэра Томаса. Поэтому я заверяю Вас, что любая честь оказанная Белому Льву (национальной гордости Англии) будет только ввысшей степени полезна и Вашей Милости, так как ваш муж и дети находятся в близком кровном родстве с этой благородной семьёй. Поэтому со всей ответственностью я предлагаю Вам этот текст, чтобы Вы его благосклонно приняли и обратили на него Ваше благородное внимание и покровительство.
Всегда почтительный к Вашей чести Эдмунд Спенсер.

*ПРИМЕЧАНИЕ. Эта леди, урождённая Helene Snackenborg, была дочерью шведского дворянина
и прибыла в Англию вместе со шведской принцессой Цецилией осенью 1565 года, принцесса в мае следующего года уехала, а Елена осталась при дворе королевы Елизаветы. Она была назначена фрейлиной и камер-фрау. В 1571 году за полгода до смерти королевы она вышла замуж за Уильяма Парра, маркиза Нортхемптона ( единственного человека, который когда-либо носил такой титул). Пока жива была Елизавета, маркиза занимала при дворе очень важное положение.
В поэме Спенсера «Возвращение Колина Клаута» («Colin Clouts Come Home Againe») она упомянута под именем Мансилии, носившей шлейф за великой Цинтией. В 1591 году, будучи вдовой, Елена вышла замуж за сэра Томаса Горджеса, дядю леди Дуглас Говард . ( Она и есть героиня «Дафнаиды», умершая в девятнадцатилетнем возрасте ). Артур Горджес (впоследствии ставший сэром) сам был поэтом и автором изданного в 1619 г.перевода на английский язык трактата Фрэнсиса Бэкона De Sapientia Veterum (1609) – «О мудрости древних» - The Wisdom of the Ancients.
Несколько стихотворений Артура Горджеса были посвящены Дафне.
Э.Спенсер счёл, что это подходящее пасторальное имя для возлюбленной Алкиона,
страдающего героя его элегии «Дафнаида».
Алкион – мужская форма женского имени Алкиона. Так звали героиню истории,
рассказанной Овидием в «Метаморфозах» и Чосером в «Книге герцогини».
Алкиона – царица, чей муж - царь Кеик (СEYX) - утонул. У Овидия она бросилась в море, но не погибла, а была превращена в зимородка. Овидий следует античной мифологической
традиции, изложенной в текстах Гесиода и Гегина. У Чосера миф несколько переиначен - Алкиона умирает от горя. См. книгу Крэйка «Спенсер и его поэзия». Издание III, с.187) и комментарии к «Дафнаиде» Уильяма Орама.

ДАФНАИДА (перевод с английского, первая половина, строки 1-294).

Иной в беде готов сойти с ума.
У нас к таким особенная жалость:
Ведь вся их жизнь – густеющая тьма.
И я хочу умерить боль хоть малость
В душе у друга. Он скорбит сильней,
Чем бедный Алкион, чья грудь взрывалась
От горести на тысячу частей. 7

А те, кому забавы лишь ценны,
Кто любит песни радостного склада,
Сюда и приближаться не должны,
И девять Муз мне звать сюда не надо.
Они и в горе могут сладко спеть,
И в грустной песне дать душе усладу,
А здесь лишь лязгнет траурная медь. 14

Пусть, вместо хора девяти сестёр,
Поющих сладкозвучные пассажи,
Прядут и, вынося свой приговор,
Три Мойры* в гневе обрывают пряжу.
Пусть услыхать, как горем мы полны,
Со свитой грозных духов, вместо стражи,
Придёт Царица Мрачной Глубины**. 21

Примечание. *Мойры – три древнегреческие богини судьбы, прядущие нити жизни. Обрыв
каждой нити означал чью-то назначенную богинями смерть. Римляне называли соответствующих
богинь Парками.
**Царица Мрачной Глубины – Э.Спенсер имел в виду либо Гекату, либо Персефону, жену Плутона,
бога Подземного Царства.
Геката – первоначально фракийская богиня. У Гомера не упоминается. Впервые встречается в
«Теогонии» Гесиода. По воле Зевса, она – владычица судеб земли и моря. Наделена Ураном
великой силой. Геката – богиня мрака, ночных видений и чародейства, покровительница ночной
нечисти. Считалась божеством лунного света. Её отождествляли с Селеной ( богиней Луны),
с Персефоной и с Артемидой.

Однажды, завершив один из дней,
Погнало Солнце в западные воды
Своих уже замученных коней,
А мне хотелось воздуха свободы,
И я бродил в полях везде, где мог.
Но летний цвет, отрада всей природы,
От ранних холодов уже поблёк. 28

Тут снова стал я мучиться от дум,
Которые томят меня всё время,
Из-за которых я всегда угрюм,
Пока плодом не разрешится бремя:
Сознанием несчастья бытия,
Поскольку смерть расправится со всеми.
И эта мысль мне не даёт житья. 35

Так горько размышлял я о беде,
Которая лишает всех надежды,
Меня ж гнетёт всех чаще и везде,
Тревожа сердце и печаля вежды...
Тут странник вдруг возник невдалеке,
Бедняк, одетый в чёрные одежды
И с посохом Иакова в руке*. 42

Примечание:* Посох Иакова – посох Библейского патриарха Иакова, так же называют навигационный прибор (астролябию, градшток), но здесь у Э.Спенсера подразумевается просто посох пилигрима.

Он был с неровной длинной бородой,
Нечёсанные волосы свисали.
Казалось, он давно сродни с бедой
И шёл, вперившись взглядом в грунт в печали,
Как будто духом – с этим миром врозь.
Он с горьким стоном двигался всё дале,
И сердце в нём от горести рвалось. 49

Приблизившись , я вдруг приметил в нём,
По сходству лиц, и статей, и походок,
Черты, с которыми я был знаком.
Ужели это прежний Зимородок,
Пастух, весёлый парень Алкион,
Забавник сельских девиц и молодок,
Что был в свирель да в песенки влюблён ? 56

Я, видя удивительный наряд,
Позвал: «Эй, Алкион !». Но он – ни слова.
Он только бросил недовольный взгляд
И зашагал. Тогда позвал я снова.
«Ты знаешь, кто я ? – Выдал он в ответ. –
Кто ж ты и как раздобрился до зова
К жалчайшему из всех коптящих свет ?». 63

«Я просто будто чудом поражён.
Ты был здоров, и вдруг попал в ненастье.
Хочу узнать причину и резон.
Я стану верным другом по несчастью.
Останься, Алкион ! Постой, пастух !
И расскажи, чтоб я явил участье,
Какой бедою сокрушён твой дух.70

Примечание: 67 –я строка – это намёк на латинскую пословицу: Solamen miseris socios
habuisse dolores. (It is a comfort to the infortunate to have had companions in woe).
«Утешительно для несчастных – иметь товарищей по несчастью».


Почти что в гневе он сказал: «Простак !
К чему мне умножать мои страданья ?
Моей беды не выразить никак:
Уста не справятся при всём старанье.
Такой рассказ не праздничная снедь.
Мне ни к чему напарники в рыданье.
Я должен одиноко умереть». 77

«Пусть будет, - говорю, - как предпочтёшь.
Умри один и без чужого плача,
Но кто-то должен опровергнуть ложь
И объяснить, в чём дело, ведь иначе
Тебя же напоследок обвинят,
Не зная, в чём причина незадачи,
Что сам ты в чём-то скверном виноват». 84

«К таким, как я, кто хочет разорвать, -
Так он сказал, - оковы хилой плоти,
Теперь никто не подойдёт на пядь.
Такие бедолаги не в почёте.
Всем безразлично, живы или нет.
Но мы и не нуждаемся в заботе.
Нам ненавистна жизнь и белый свет. 91

Тебя мои беда и маета
Страшат, хоть речь не о твоей особе.
(Сочувствие – прекрасная черта,
Но мне помочь никто уж не способен).
Да, я могу поведать о себе.
С терпеньем слушай, как мой рок был злобен.
Дивись такой отчаянной судьбе. 98

Ты знаешь, я предпочитал луга
Вдоль вольного течения Сабрины*.
Там полные цветенья берега
И славно увлажнённые долины.
Меня не трогала мирская канитель.
Я занят был пастьбой моей скотины,
Любил лишь песни, танцы да свирель. 105

Примечание. *Сабрина – древнее латинское название реки Северн. Это вторая по значению
река Англии, после Темзы. Начинается в Уэльсе, затем протекает по Западной Англии.
Э.Спенсер упоминает эту реку, повидимому потому, что в Западной Англии были расположены
земельные владения семьи Горджесов.

Я гнал овец с откоса на откос,
Вдруг вижу Львицу* среднего размера.
Она была белее местных роз,
Пока в них кровь не впрыснула Венера.
Я часто, глаз настроив поострей,
Смотрел с восторгом на её манеры,
На резвость, что так красит всех зверей. 112

Примечание:* Белый лев был изображён в гербе герцога Норфолка, главы семьи,
к которой принадлежала покойная леди Дуглас Говард.


То был спектакль не из обычных сцен.
И я, ошеломлённый им всецело,
Поставил цель - забрать ту львицу в плен
И укротить, за что и взялся смело.
Я выследил её среди забав
И смог схватить, при том, чтоб присмирела,
Серебряною цепью обмотав. 119

Потом я к ней сумел найти подход,
Хотя сперва она держалась дико –
Ведь прдставляла древний львиный род,
Зверьё тряслось от грозного их рыка.
Но я пришёл к успеху, наконец.
Всё обошлось без плётки и без крика,
И Львица стала ласковей овец. 126

На пастбище, готовая помочь,
Она была при мне все дни недели.
При ней я мог спокойно спать всю ночь
И, без причины, не вставать с постели.
Когда дремал я, лёжа на боку,
Всегда, когда играл я на свирели,
Помощница бывала при начеку. 133

Она была надёжный смелый страж
И от волков и от любого зверя.
Я беззаботно мог уйти в шалаш,
В способности моей подруги веря.
Для Львицы был не надобен приказ.
Она спасала от любой потери,
И пыл её рачительный не гас. 140

Об этом счастье знали пастухи,
И мне завидовали их подруги.
Но в слухах было много чепухи,
Так люди приходили на досуге
Взглянуть на львицу – из любой страны,
Издалека, не только из округи.
Все видели, что Львице нет цены. 147

Своей удаче был я долго рад.
Уже казалось, что она – навеки,
И мне не верилось в иной расклад.
Так велика наивность в человеке !
Я думал, что Фортуна мне верна.
Увы ! Не тем полны её сусеки.
И жизнь обычно бедами полна. 154

Я жил спокойно и вкушая мир,
Не вздумав обеспечить ей охрану,
А ненасытный в пакостях Сатир
Нанёс подруге дьявольскую рану.
В неё вошла смертельная стрела.
Теперь я век страдать не перестану.
Мне на несчастье Львица умерла. 161

И вот её не стало на Земле.
Лишь Небо – подходящее ей место.
Она исчезла в бесконечной мгле.
Она достойнее небес*, чем честно
В бою Алкидом побеждённый Лев...
Но мне с тех пор и жить неинтересно.
Меня томят отчаянье и гнев». 168

Примечание. *Пастух Алкион отождествляет здесь Немейского Льва, убитого Гераклом,
с небесным созвездием Льва.

Тут снова Алкион пустился в плач.
И я ему сочувствовал всецело,
Да так, что слёзы побежали вскачь.
Но вот уж он напрягся до предела
И стал стихать. И я сказал опять:
«В тебе не зря страдают дух и тело.
Я стал тебе всем сердцем сострадать. 175

И всё-таки, умом мне не постичь
Загадки столь жестокого страданья.
Подумай сам, какая это дичь.
Ведь человек – властитель мирозданья,
Достойный благороднейшей судьбы.
Как превратился ты, в твоём сознанье,
В вассала собственной своей рабы ? 182

«Ты знал ли Дафну ? – горько он спросил.-
Она мертва !» . Тут он упал, страдая,
Не мог уж продолжать и был без сил.
Куда девалась бодрость молодая ?
Казалось, минет миг – и он умрёт.
Я в ужасе его приподнимаю,
Чтоб задержать трагичный оборот. 189

Я пробовал смягчить, хоть как-нибудь
Горячный жар его смертельной муки,
Терзающей взволнованную грудь,
А он лишь злился, будто от докуки.
Так бесит буйного коня его узда,
И он упорно не даётся в руки,
Чтоб вырваться и мчаться в никуда. 196
I
«Скажи мне, кто из всех земных людей
Впредь будет чтить неправедность решений
Небесных трибуналов и властей.
В их приговорах столько огорчений
Для многих, кто ни в чём не виноват.
Бывает, что вершитель преступлений
Страдает меньше тех, что не грешат. 203

Скажи мне, справедлив ли этот свет,
Где лучшего не берегут беспечно,
Где могут растоптать святой предмет.
Неужто те, что правят, безупречны ?
За что же Дафна, чистая краса,
Извергнута из мира бессердечно ?
Теперь её призвали Небеса. 210

В небесной благодатной чистоте,
Чем Дафна всех дивила год от года,
В любой своей изящнейшей черте,
Она казалась ангельского рода,
Всегда вела обдуманную речь,
Ей вся премудрость поддавалась с ходу,
И тем сильней она могла увлечь. 217

Ни разу не рождалась с той поры,
Как грешный мир покинула Астрея*,
Душа, имевшая все те дары,
Как Дафна с добродетелью своею.
Она любила наряжать подруг.
Пастушкам плачется вдвойне грустнее:
Без Дафны и её искусных рук. 224

Примечание: * Согласно Овидию («Метаморфозы» I.150-51), Астрея, Богиня Справедливости,
посещала Землю в Золотом Веке и покинула её с приходом Железного Века. Потом она
превратилась созвездие Девы. В произведениях христианских авторов её уход с Земли может
быть также связан с приходом осени. Э.Спенсер пишет об Астрее в первых четырёх строках
Mother Hubberds Tale и в «Королеве Фей», V, 5-11.

Пусть не обидят эти похвалы
Элизу* - королевскую пастушку.
И так её досуги веселЫ,
А тех похвал – по самую макушку.
При ней есть тот, в ком бьёт Кастальский* дух –
Вовек не забывающий подружку,
Искусный Колин, верный ей пастух. 231


Примечания: * Кастальский ключ – водный источник на горе Парнас, посвящённый Аполлону и
музам.
** Комментаторы высказывают мнение, что здесь под именем Колина
Э.Спенсер упоминает себя как придворного поэта королевы Елизаветы I.
В поэме «Возвращение Колина Клаута», с.389, Колин уговаривает Алкиона (другого Алкиона)
продолжить начатую тем другим Алкионом, поэму “Eglantine of Meri flure”. Имеется в виду
незаконченная пасторальная поэма Артура Горджеса, мужа леди Дуглас Говард.

Элиза – это Роза, слава дня,
А Дафна – нежный венчик первоцвета.
Она цветёт, мечтал я, для меня.
Но нет ! Её прибрал Властитель Света
И в небеса теперь её позвал.
Она на миг украсила планету,
Но вот её сорвал суровый шквал. 238

Шёл майский день, а цвет уже был вял,
Хоть зелен лист и стебель* крепок вроде
И весь росток недавно зацветал,
Но вот он гибнет вопреки природе.
Ветшает старость – в молодых сердцах
Пусть будет бодрость при любой погоде...
Плачь, плачь, пастух, под стон людей и птах ! 245

Примечание: * У Э.Спенсера здесь употреблено слово RINDE – кора, но речь идёт о первоцвете. Расширительно это можно понять и как СТЕБЕЛЬ, и как ТЕЛО. Например, у Мильтона сказано: THIS CORPORAL RINDE (Comus, 663).
II
Кто мог бы равнодушно не всплакнуть
И струи слёз сдержать при всём старанье ?
Какому Тимону* в глухую грудь
Не заползло бы нынче состраданье ?
Я вылил слёзы, все, что только мог.
Я истекаю кровью от сознанья,
Что умер мой возлюбленный цветок. 252

Примечание: *Тимон – афинянин, известный своей мизантропией. Он описан Плутархом в
его сочинении «Жизнь Алкивиада» и в диалоге Лукиана «Тимон-мизантроп».

Она ушла без горя, не в слезах,
Ушла без недовольства и с охотой.
Её не мучал неотвязный страх.
Как будто вдруг заснула за работой,
Закрыла очи, обрела покой.
И Смерть, с её бесшумною заботой,
Взяв душу Дафны, унесла с собой. 259

Пока она была ещё жива,
То с нежностью своей невыразимой
Сказала очень мудрые слова:
«Ах, Алкион, Единственный любимый !
К чему твой плач ? К чему твоя печаль ?
Теперь моей душе неудержимой
Пора лететь в счастливейшую даль. 266

Я дождалась небесного гонца.
Настало время бракосочетанья,
Приятия последнего венца.
Мне нужно подчиниться приказанью.
Зачем ты сетуешь, мой Алкион ?
Я получу спасенье от страданья
Навеки до скончания времён. 273

Всю жизнь подряд нас сокрушает боль.
Здесь что ни день мучения и хвори.
Нам нечем облегчить свою юдоль.
К чему ж мне длить моё земное горе ?
Ты б лучше, Алкион, не сожалел,
Узнав, какое счастье будет вскоре:
Твою Любовь ждёт радостный удел. 280

Я так мечтала обрести покой.
Я ухожу, как я давно хотела,
Туда, где нет печали никакой
И где пребуду в радости всецело
Меж светлых Ангелов и всех Святых,
Поющих Богу славу а капелла.
О, как я буду счастлива меж них ! 287

И всё же, уходя отсюда прочь,
Тебе я оставляю для опеки
Амброзиию*, родную нашу дочь,
Залог Любви, которая навеки.
Прощай, я жду тебя на небесах» -
Сказала и смежила тихо веки.
Плачь, плачь, пастух, под стон людей и птах !** 294

Примечание: *Амброзия – подлинное имя дочери леди Дуглас Говард. Амброзия – в греческой
мифологии – это пища богов, как утверждали некоторые, дающая бессмертие. Спенсер указывает
на тот вид бессмертия, который доступен на земле, - продолжение жизни в потомках, присвоение
им значащих имён.
**Эта строчка Э.Спенсера – рефрен - сама служит тем сопровождением, о котором просит пастух Алкион .
--------------
Оригинальный текст Э.Спенсера можно посмотреть на сайте Стихи.Ру
ВК

Владимир,
Хорошая работа!

Лишь несколько вопросов:
1
взглядом упирался вниз? (47)
Можно упираться взглядом в стену, в низ карниза…но вниз? Т.е. по направлению книзу? По направлению можно скользить взглядом.
Может, лучше так? И взгляд его был мрачен от печали…
2
Приблизившись , я вдруг приметил в нём,
По сходству лиц, их статей и походок,
Черты, с которыми я был знаком. (56)

Получается, что у лица есть стать и походка. Понятно, что лица здесь – это люди, но не хватает чего-то для такого понимания. Вообще, эта строчка кажется лишней.
3
Кто ж ты и как раздобрился до зова
Жалчайшему из всех коптящих свет ?». 63

Правильно наверно: зова к жалчайшему…
Константин Бальмонт: Зов. ... Дышит зов к иной отчизне, Звон заоблачных соборов

4
И расскажи, чтоб принял я участье,
Какой бедою сокрушён твой дух.70

Принял участье в чём? Если речь о сочувствии, то наверно надо: дай мне явить (проявить) участье.

5
Никто не подойдёт уж и на пядь. (91)
А если без ужа? Уже никто не подойдёт на пядь.

6
Такое зрелище гляделось, будто бредь. (119)
Красавица-львица, как нечто бессмысленное? Тогда зачем ему захотелось ею завладеть?
7
Помощница была при стаде начеку. 133
Здесь 12 слогов вместо 10
8
И я ему сочувствовол всецело,.(175)
Опечатка.

9
Ей вся премудрость поддавалась с хода (217)
С ХОДУ нареч.
10
Она умела нарядить своих подруг.
12 слогов.
11
под рыд людей и птах ! 245
Рыд? Для меня это что-то новое! (забытое старое?)

С уважением,
ВС







Владимир,

для начала неплохо:)) Потом будем смотреть более внимательно. Но сразу бросилось в глаза слово БРЕДЬ. Все прозаизмы и новоязы - исключить. Стиль Спенсера несколько иной.

и ещё Вы написали

Пока в них кровь** не вытеснит водицу.

и дали подстрочник Спенсера. Так почему бы не приблизиться к нему в переводе типа так

Пока Венеры кровь в них не сгуститься.

Всех благ,
АЛ