Артур О Шонесси Жена Гефеста

Дата: 12-05-2008 | 02:36:05

Артур О’Шонесси Эпос о женщинах II.Жена Гефеста
(C  английского).

На вид красивым не был он нимало,
ей данный небесами муженёк,
отнюдь не Феб, обличье не сверкало.
Он был довольно неказистый бог.

Был груб на вид, с бровями в чёрной саже,
в подпалинах от кузничных огней;
похож на дуб, а руки- ноги даже
как сделаны из сучьев и корней.

Как на коре, на коже были пятна.
Красой его с рожденья обнесли.
Зато могуч он был невероятно
и победил металлы всей Земли.

Притом он мог любить и был привязчив.
Был благодарен выпавшей судьбе.
Свой выбор счёл удачей настоящей.
Красавицу взял по сердцу себе.

Когда же он узнал о ней, что лжива,
то даже не выкрикивал угроз,
настолько женщина была красива.
Он был пленён волной её волос.

Поэтому, в труде своём сгорая,
с утра до ночи заглушал он зуд.
Куда уйдёшь ? Хоть мир велик – без края,
а никакие дали не спасут.

Но лишь прозрел он, ярость закипела.
Большое горе затаилось в нём.
Бесплодный пот покрыл все члены тела,
Пустоты глаз заполнились огнём.

Он подчинился злобному позыву,
пошёл убить – но взялся вновь за труд.
Настолько женщина была красива,
что не свершил он свой жестокий суд.

Такого жребия ничто не искупало.
Он ждал небесного совета до поры.
Он громко сетовал, страдая и устало,
но зря прождал у каменной горы.

Железнм грохотаньем повсеместно
взгремел устроенный Гефестом тарарам,
и стала, наконец, беда изестна
не знающим страдания богам.

Он был обижен, и бранчлив и жарок,
клеймил в богах коварство их и спесь
за лживую супругу – их подарок,
в которой нрав как дьявольская смесь.

И, поразмыслив, он задумал мщенье,
чтоб поплатились и она и тать –
тот бог, что был повинен в прегрешенье.
Не человека же ему подозревать ?

Среди ночной невероятной теми
он двух любовников застал впасплох,
беспечных и счастливых, как в Эдеме.
Он их связал. Вот был переполох !

Задумав уличить свою подружку,
чтоб неповадно стало ей и впредь,
из гибких прутьев сделал он ловушку,
искусно сплёл из прочных петель сеть.

Спала та ночь под грудой серых кружев,
потом туман и тень пошли на нет.
Неспешный день явился, обнаружив
любовь и грех – и вывел их на свет.

Для грешников уж время наступило
покинуть сладкий потайной приют,
но крепче, чем любовь, держала сила
не жданных ими хитроумных пут.

Они озлились, вдруг попав в неволю,
и извивались посреди силков,
а те держали, доводя до боли.
И тут сбежалось сонмище богов.

Они узнали татя без сомненья.
Не кто иной – сам Арес, бог войны,
Но побеждённый, в жалком положенье.
Боец, которому не многие равны.

И вот он без оружия, в позоре,
без власти, без щитков вокруг рамен,
любовью наигравшийся на горе,
и ловким хитроумием взят в плен.

Был дружен звонкий смех из божьих глоток.
Под солнцем быстро поредела мгла.
Теперь все видели, какая из красотак
собрата на погибель завлекла.

А Феб и сам имел свои секреты,
любил немало, не боясь стыда,
он только радовался новому сюжету,
охотно признаваясь, что всегда

в пирах, среди счастливого застолья
не прятал губ и не был всех скромней,
раз всем богам даровано приволье
любить и пить в бессмертии их дней.

А где ж Гефест ? Вокруг его собратья.
Он оскорблён. Обида нелегка.
А тем забавны все его проклятья.
Богам смешно. Все смотрят свысока.

Не видана была такая пьеса.
На радость всем, забавя праздный взор,
попались и плутовка и повеса,
свою любовь представив на позор.

Кого ешё ловили так с поличным ?
Уста к устам , лица – не отверни.
Как любящим и мило и привычно,
притом и крепко связаны они.

НО ЧТО ПОДЕЛАЕШЬ, ПОПАВ В ЛОВУШКУ ?
Они кричат, и рвутся вон, и злы,
да связаны от пяток по макушку,
и крепко держат петли и узлы.

Её признали самою прекрасной
со скидкой на бесстыдство и испуг.
Таков был суд богов единогласный,
и это слышал собственный супруг.

Он был её супругом перед небом.
Как ни грешна, а мстить не стало сил.
Любил её и, устыжённый Фебом,
он развязал подругу и простил.


Arthur O’Shaughnessy An Epic of Women. II. The Wife of Hephaestus.

1: HE was not fair to look on as a god—
2: Her husband whom God gave her; for his face,
3: Not as the golden face of Phоеbus glowed;
4: Nor in his body was there light or grace:
5: But he was rugged-seeming; all his brows
6: Were changed and smeared with the great human toil;
7: His limbs all gnarled and knotted as the boughs
8: And limbs of mighty oaks are: many a soil
9: Was on his skin, coarse-coloured as a bark;
10: Yea, he was shorn of beauty from the birth;
11: But strong, and of a mighty soul to work
12: With Fate and all the iron of the earth.
13: Thereto he had a heart even to love
14: That woman whom God gave him; and his part
15: Of fate had been quite blest—ay, sweet enough,
16: Having her beautiful and whole of heart.
17: But when he knew she was quite false and vain,
18: He slew her not because she was so fair;
19: Yea, spite of all the rest, had rather slain
20: Himself, than lost the looking on her hair.
21: For then the labouring days had seemed to last
22: Longer than ever: all had been too sore,
23: Not to be borne as erst,—the world so vast—
24: Vaster than ever it had seemed before!
25: But, when he knew it, heavily the ire—
26: Darkly the sorrow of it wrought on him;
27: The hollows of his eyes were filled with fire;
28: The fruitless sweat was dried upon each limb:
29: Raging he went, and full of lust to kill:
30: O he was fillеd with a great despair;
31: But added labour unto labour still,
32: And slew her not because she was so fair.
33: In all of life was nothing that atoned
34: For that hard fate: in hearing of all heaven,
35: About the iron mountain world he groaned;
36: But no return of pitying was given.
37: The iron echoes in a mighty blast
38: Flung up his voice toward the sweet abodes
39: In the blue heaven: his pain was known at last
40: In every palace of the painless gods.
41: He had no part but wholly to upbraid
42: Them,—meters of his evil measured fate,
43: Who first made fair, then spoiled the thing they made,
44: And mingled all their gifts with love and hate.
45: Yet he was moved at length some way to win
46: Vengeance, and all at once, on her and Him—
47: That god with whom she rather chose to sin
48: Than with a man to love: when earth was dim—
49: Full of unearthly shadows in the night,
50: He came upon those lovers unaware;
51: And fairly caught them locked in their delight:
52: Limb over limb he bound them in a snare.
53: For first with all his craft he did invent
54: A curious toil of meshes, strongly set
55: With supple fibrous thread and branches bent:
56: Full tightly they were bounden in that net.
57: Yet, not until with many a growing gray
58: And change that wrought among the shifting shade,
59: Day—softly changing all things—warned away
60: Their loves and sins, knew they the fate they had.
61: And when they were but striving to undo
62: Delicious bonds of love that needs no chain,
63: Then were they held:—though love had let them go
64: A stronger bond than love's bade them remain.
65: And, spite of many a throe of sudden strength,
66: And all their tortuous striving to be free;
67: Yea, they were held:—till the sun came at length,
68: And all the gods came out of heaven to see.
69: For there they saw and knew Him from afar,
70: Vanquished and in no honourable plight,
71: No less a god than Ares god of war,
72: Ares the red and royal in all fight;
73: But now quite shorn indeed of arms and fame,
74: Spoiled of his helm and harness of each limb;
75: Yea, quite inglorious and brought to shame
76: For a mere love, with such rude stratagem!
77: The golden peals of god-like laughter brake
78: And rang down beautiful beneath the sun;
79: For well they saw, indeed, for whose fair sake
80: Their brother was so failen and undone.
81: Phоеbus himself, with many a secret pride
82: Of love—unshamed in any of his loves—
83: Leant on his golden bow, and laughed aside,
84: And made some fair light saying that still moves
85: From lips to lips at all the mirthful feasts
86: Of them above who have eternal rights
87: To joys and loves, and wine that never wastes,
88: And life never to end their days or nights.
89: And well they knew Hephаеstus where, hard by,
90: He stood, inglorious, daring all their eyes:
91: The gods all beautiful—they laughed on high
92: At him, his woes and all his blasphemies,
93: But surely never was there such a play
94: For mirth of idle gods !—Nor such a shame
95: Ever become of love, as on that day
96: In sight of all the gods their love became!
97: Who were betrayed so,—in whatever sin
98: Lips could with lips, face could with face commit,
99: Yea lips or limbs of lovers could begin,—
100: That they were bound and kept quite close in it:
101: For vainly in the meshes of that snare
102: They strove, with shuddering limbs and starting cries,
103: Entangled more with many a mesh of hair
104: Caught in the manifold intricacies!
105: So She was found indeed most beautiful,
106: Yet full of shame and false in all she was;
107: So before gods who make and gods who rule,
108: And him her husband, she was found, alas!
109: Yet, after all, Hephаеstus—he, her lord—
110: For all that sin, her death he would not have;
111: But, for his love's sake and great Phоеbus' word,
112: Loosed her, and made her free, and all forgave.

From “An Epic of Women”, 1871.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!