А.Э.Хаусмен (1859 - 1936). Каштан роняет свечки...

Каштан роняет свечки, ветер прочь
Струит цветы с боярышника, вдаль;
Дверь хлопает, от ливня в окнах ночь.
Дай кружку, друг; май кончен, как ни жаль.

Еще ограбил нас весны уход
И виден впереди в руинах путь.
Пусть лучшим будет следующий год,
Но двадцать три прошедших не вернуть.

Пока надежды наши в пустоту
Швыряет вихрь, не первые мы вслед
Из кабаков проклятья шлем скоту –
Будь он хоть чем, – который создал свет.

Есть высшая несправедливость в том –
Душ обреченных отвергать мольбы,
Нам портить час веселья, – коль идем
Мы долго и бессмысленно – в гробы.

Несправедливость; что ж, еще налей.
Друг, матери на свет произвели
С тобою нас не парой королей:
Луну хотели, нам – клочок земли.

Пусть из-за туч сегодня мир впотьмах,
Но завтра повелят им вдаль уйти;
Плоть будет страждать на иных костях,
И восскорбит душа в иной груди.

Терзает вечность прах наш без вины –
Мы стерпим, как терпели мы досель.
А если можем – значит мы должны.
Друг, небо подпирай и пей свой эль.


The chestnut casts his flambeaux, and the flowers
Stream from the hawthorn on the wind away,
The doors clap to, the pane is blind with showers.
Pass me the can, lad; there's an end of May.

There's one spoilt spring to scant our mortal lot,
One season ruined of our little store.
May will be fine next year as like as not:
Oh ay, but then we shall be twenty-four.

We for a certainty are not the first
Have sat in taverns while the tempest hurled
Their hopeful plans to emptiness, and cursed
Whatever brute and blackguard made the world.

It is in truth iniquity on high
To cheat our sentenced souls of aught they crave,
And mar the merriment as you and I
Fare on our long fool's-errand to the grave.

Iniquity it is; but pass the can.
My lad, no pair of kings our mothers bore;
Our only portion is the estate of man:
We want the moon, but we shall get no more.

If here to-day the cloud of thunder lours
To-morrow it will hie on far behests;
The flesh will grieve on other bones than ours
Soon, and the soul will mourn in other breasts.

The troubles of our proud and angry dust
Are from eternity, and shall not fail.
Bear them we can, and if we can we must.
Shoulder the sky, my lad, and drink your ale.

Александру Скрябину
Оба Ваши перевода (из Хаусмена и Смита) привлекают внимание и не
заставляют мыслить, благодаря Вашей своеобразной стилистике.
Английские стихи окрашиваются в российские краски. Последнюю
строку я предпочёл бы видеть так: "Опрись на небо, друг, и пей свой
эль". Не уверен, верно ли Вы трактуете содержание третьего катрена
у Хаусмена. О каких скотах идёт тут речь ?