Странная она какая-то…

Дата: 10-07-2005 | 02:53:41

И, вроде, искренне она с сочувствием своим. Да, кто её знает. Не пойму я её…
Как я жалела тогда, что уговорила взять её на работу. Думала: будет свой человек, с кем словом перекинуться, пожаловаться на португалок. Да и меняться смогу, когда меня моя смена не устраивает. Да и припухнет эта гордячка, когда халат наденет, не станет выпендриваться со своими украшениями. А то, мой мужик спятил совсем, в пример мне её ставит: женщина следит за собой. А я люблю дома в халате ходить. Всё равно я её лет на шесть моложе. Уговаривала я начальство месяца три. Узнали, что она с высшим образованием, да ещё в университете работала, не хотели брать. Говорили: работа у нас грязная, она не сможет. Потом взяли с испытательным сроком в месяц: людей не хватало, зарплата у нас самая низкая, а работа трудная. Выходной только один, все праздники работаем, и доплачивают за них 0,25%. Фактически-то, ничего и не доплачивают. Просто записываешь праздник, а если день надо пропустить: документы какие-то оформлять или ещё что, - то за этот один день отдаёшь 4 отработанных праздника. А в субботу или в воскресенье (когда поставят по графику) вообще ничего не полагается, платят, как за будний день.
Вот и пришла она к нам. Первое время всё было нормально: ходили после работы по магазинам, болтали, то да сё, развлечение, всё-таки. На работе её сперва ко мне прикрепили, чтобы я всё объяснила: она-то ни слова по-португальски, ни понять, ни сказать. Без меня полностью беспомощная. А коллеги наши, известно, норовят, как и со мной вначале, нагрузить новенькую работой вместо себя. Она же не понимает ничего, куда они ушли, по делу или нет, и спросить не может. А работа общая: туалеты, палаты, коридоры, салоны – всё подмести, помыть. Вот и старается одна, а старание её и подводит. Там, где другая раз швыркнет шваброй, она три раза проводит. Объяснила я ей раз, да и махнула рукой, хочешь, старайся. Тут её португалки обсуждать начали, языки-то почесать о кого-то надо. Халат форменный ещё не получила, а тот, что на базаре купила, кажется им коротким. Брюки под халат не сразу надевать стала, жарко ей, не привыкла к здешней температуре. Косметику упорно употребляет каждый день, умеренно и в цвет глаз, но заметно, конечно. Ворчат все на неё, что ничего не понимает. Короче, молчать бы ей надо в тряпочку и во всём меня держаться. Только смотрю, головёшку-то поднимать начала. То ей не понравилось, что я, не спрашивая её, сменами с ней поменялась, надо было мне субботу свободной иметь – ехали к морю на машине друзей. И, главное, не узнала бы она ничего: потребовалось же одной тут напомнить ей, что доктОра ( начальница наша) велела ей в воскресенье выйти. Тут она и удивилась: «А Света ( это я) говорит, что в субботу». Потом, как-то смущённо – мне: «Я тебе не откажу, если ты попросишь, я же тебе обязана». Намекает, мол, лучше проси. А я, что, дура? Потом она захочет поменяться, взаимно, мол. Пусть терпит и не замечает, чего не надо, ведь с головы до ног мне обязана. Сидела бы в своей душной хате на фабрике и ждала бы мужа с работы.
Потом этот случай с помадой. Заказали мы с ней вместе, тут на работе по журналу «Avon» можно заказывать. Я записала себе потемнее, а она - посветлее. И, вот ведь, всё вечно забывает, а тут запомнила. Я когда забрала помады-то, посмотрела: мне моя не понравилась. Её - для лета эффектнее выглядит. Я ей и говорю: мол, вот твоя – свою ей отдаю. Молчит, а морда, сразу видно, скучная какая-то стала. На другой день говорит: подарила она эту помаду соседке-румынке. Ну, думаю, твоё дело. Отдавать распространителю – проблем не оберёшься, а так – оно мне проще. Зачем-то принесла она мне вскоре после этого духи. Мы их на её пятидесятилетие от двух семей дарили. Подруга моя их покупала, говорила, французские. А эта принесла и говорит: запах, мол, не мой. А я тебе так благодарна за то, что ты меня работать устроила, что хочу подарить. Если запах понравится.
Я взяла. Потом, правда, пожалела: запах очень нестойкий оказался. Откупиться за услугу она хотела, что ли? Не знаю.
Дальше - больше. Перестали ходить стричься ко мне – она и муж её. Говорит, ты деньги не берёшь, мне неудобно. Прежде-то приносили шоколадки, вино. Ну, не хотите, не надо.
Тут у меня одна знакомая, узнала я, что уезжать будет скоро, а у неё много домов схвачено: убирала она там. Надо с ней поближе быть, подхватить эту работу, выгодная очень. Я той, конечно, не говорю ничего. Просто ухожу молча, когда мне надо после работы с этой знакомой встретиться. Или когда с друзьями на их машине куда смотать. А что, я перед ней отчитываться обязана? Смотрю: опять недовольна. Как-то, уже и огрызаться начала: что-то спросила меня по работе, а я молчу. Настроение не то было. Так, возмутилась: почему это я не отвечаю, невежливо это, видите ли.
Муж её приходил к нам часто, стал реже гораздо. Раз мы их звали – уток надо было порезать помочь, хотели и им дать. Так и не пришли. Обозлилась я.
Думаю, устрою я тебе весёлую жизнь. Стала её носом тыкать, где не так сделает. Португалкам намекнула кое-что, пусть они её «вызывающей женщиной» считают. Старикам на вопросы, есть ли у неё муж, туманно ответила: есть мол, мужчина. Патроне высказала своё недовольство её работой.
А патрона, время от времени для порядка кого-то ругает. Вот, на неё и накинулась. Ей ничего не говорила, а другим - о ней. Поставила её всё время одну во вторую смену работать. И всё не так: то пол помыт плохо, то пыль не стёрта. А я ей по-дружески каждый день передаю, не конкретно, а так, мол, недовольны все её работой, говорят, ничего не понимает, всё не так делает, вообще – не справляется. Переживает, но работу бросать не думает. А я, честно говоря, надеялась на это: опротивела она мне.
Как-то поставили меня в один день - вечером - помощницей ажудантов. Это те, которые стариков обслуживают, а уборкой не занимаются. Я нарочно, пока она внизу посуду убирала, да к завтрашнему завтраку накрывала столы, наверху туалеты быстренько помыла. Она поднимается, а я ей и говорю: все говорят, что ты не справляешься, так иди, внизу убирай, а я наверху тебе уже помогла. Ох, она взвилась! Тебе, говорит, Света, спасибо, конечно, за помощь, но ты зря это сделала. У меня времени ещё достаточно, я бы всё сама успела, пусть и не так быстро, как ты. Зря ты это делаешь.
Я ей и высказала всё, как я жалею, что помогла ей на работу устроиться. Неделю не разговаривали. Всегда у меня так, помогу людям, а они потом мне какую-нибудь гадость сделают. Или злорадствуют, когда у меня неприятности.
Ну, трудно не разговаривать, особенно, когда ставят вдвоём на субботу или воскресенье работать. Сначала по делу заговорили, потом иногда и о домашних проблемах. Я её, кстати, решила проверить. Тут у меня новости были плохие: соседка чуть на себя квартиру отца моего не оформила, придумала же за старика лежачего замуж выйти. Ну, там племянники мои похлопотали, оформили развод, да и выперли её из квартиры. Я, когда уже утряслось всё, рассказала ей, вроде как жалуюсь, сочувствия ищу. А сама слежу: позлорадствует сейчас. Да, нет вроде. Успокаивала меня, что незаконно это, всё уладится в мою пользу. Правда, когда я намекнула, что надо бы подослать мальчиков крутых к той соседке, сказала, что так даже думать нехорошо. Как же, как же, они чувствительные. После этого разговора она перестала от меня отстраняться, обрадовалась, может, что я ей доверяю, делюсь с ней? Не то, чтобы отношения у нас потеплели, но по работе разговаривали, как надо. И всё-таки, противно мне с ней, вид её меня раздражает.
Срок контракта у неё истекал как раз – первые полгода. Я ей раз скажу: неизвестно ещё, продлят ли тебе контракт, второй скажу… А перед самым её первым отпуском, когда и с продолжением контракта вопрос решался, сделала она ошибочку.
Перед этим она неделю работала во вторую смену, и выходного ей не дали: людей не было. Только у меня выходной не отобрали, я-то старожил здесь. А в понедельник вышла она в первую, а женщина, которая во вторую должна, заболела. Подходит к ней ажудант, она давно здесь работает уже, а язычок, ой-ёй-ёй. Не попадайся. И посылает она её домой, чтобы она потом вышла во вторую смену. Ну, понятно, что по солнцу, да дорога приличная, машины, конечно нет. То ли она не поняла, что это приказ, думала, может, что только начальство так может отправлять, не знаю. Что-то пробормотала, что ей тяжело идти по жаре, и не пошла никуда. Вот уж было шуму! Ажудант эта на весь дом кричала, весь день только и разговоров было, что об этой наглости. ДоктОра перестала замечать её: сразу ей рассказали. Я землячке своей, чтобы она лучше поняла, как лопухнулась, всё объяснила. А меня попросили и вечером поработать, я согласилась – за это вдвое платят. Вот на другой день, когда я уже согласилась ещё день в две смены поработать, она и подходит к докторе после обеда и говорит ей: мол, если надо во вторую смену пойти, она может, потому что Света ( я, то есть), наверное, устала. Заработать захотела, думаю, позавидовала. Тут уж я не выдержала, накричала на неё при всех в столовой: нашкодила, так, и сиди в своём дерьме. Все слышали, но не поняли, конечно, ни слова. Она голос не повысила, только посмотрела удивлённо и так, как будто я её ударила, и ушла.
На другой неделе у неё отпуск начался. По-моему, она так и не знала, когда уходила в отпуск, продлили ли ей контракт. Ну, думаю, пусть помучается в отпуске, а, может, после такого и не продлят. Очень я надеялась, что не появится она больше после этого.
Появилась. Сначала враждебно все к ней были настроены, покрикивали в столовой. А она, думаю, не понимала часто, за что на неё кричат.
Помню, как-то я зашла в столовую, а она булочки старикам раздаёт. И ажудантка одна кричит на неё, грубо так, чтобы она булочки не руками, а щипчиками брала. Та сначала не понимала, чего она от неё хочет, потом поняла. А другая португалка, которая ей помогала, берёт эти булочки руками. Получается, будто только ей нельзя, будто она нечистая какая-то. Это не нарочно, просто многое, как положено - или неудобно, или слишком долго делать. Вот мы и отступаем от многих указаний начальства. А иногда о них вспоминают, и нам попадает. Вижу, она чуть не плачет. Думаю, всё-таки бросит она эту работу.
Потом как-то привыкать к ней стали. То - хорошего о ней говорили только, что она выглядит молодо, всегда нарядная, ухоженная. А теперь кое-кто из ажудантов стал поговаривать, что очень старательная, мол, никогда недоделанной работы не бросит, а, если помощь предложить, всегда отказывается. Хотя сама заканчивает работу только перед самым концом смены, а то и задержится. И начальство к ней подобрело: увидели, что другие и того, что она вечером одна делала, не хотят делать, приходится по двое ставить. В общем, считай, обжилась. Хотя по-португальски всё равно гораздо хуже меня понимает и говорит.
Ну, ладно, я уж и смирилась. Пусть работает. У меня португалки в приятельницах, а у неё всё равно никого нет. Особняком держится.
И тут, такое несчастье: позвоночник у меня заболел. Так, что нога почти отнимается. Работа тяжёлая: то постели застилаем, согнувшись, то возим наверх бутыли с питьевой водой по 20 литров каждая, коробки с моющими растворами, мешки с грязным мокрым бельём и мусором выносим, да, мало ли. И целый день метём, моем, не присядешь. А, может, это травма сказалась, в молодости я мотоциклами увлекалась, приходилось падать. В общем, беда. Думаю, ну, теперь уж позлорадствует моя землячка. Да, нет, помогает мешки, что потяжелее, поднимать, предлагает мне работу полегче, сама берёт потруднее. И, вроде, искренне она с сочувствием своим. Да, кто её знает. Не пойму я её…

У нас здесь, в Питере, хоть и Бразилия - но тоже Португалия...