Михал Витольд Гайда. Бункер, и др.

Михал Витольд Гайда.

 

Бункер

 

Меж папоротников торчит арматура стальная -

из  больной земли   вырванные рёбра .

Птица беззвучно пролетела, как  пуля шальная,

и застряла в густых темно-зелёных дебрях.

 

Вкопан , лишь дыры  глазниц  снаружи,

бетонный старик, развалина слепоглухая,

не хочет знать, что уже никому не нужен;

хотел бы ещё пострашить,   понемногу сдыхая.

 

Нетопыри спящие завелись в его сердце;

Солнце не согреет его, трава не укроет.

Погруженный во мрак, ожидает он смерти,

только с ней ведёт он беседы ночной порою.

 

 

Шесть утра

 

Темные пятна на стенах рисовали  картины

из сновидений люмпенов, пьяных уже в этот час.

Бог ходил над облаками, где мечтал нелюдимо,

не хотел спускаться на землю и страдать за нас.

 

День без имени медленно начинался в шуме

монотонной литании газетных реклам ,

читаемой за того, кто еще не умер,

но душа , заскучав, отошла от него по делам.

 

Напуганная пешеходами, выходящими из дому

тень спряталась в воротах, чтоб в уринном смраде

ждать вечера, когда город выглядит по-другому;

присела на лестнице, и холод укрылся рядом.

 

Улица в блеске дождя , в сером  тумане округа.

Вот подошел  из страны одиноких некто,

остановился в  струях густых и возвысил руки,

чтоб по канатам дождя подняться до неба.

 

Барочный пейзаж - лесная парковка.

 

Зной плывёт по асфальту. Тишина допекает.

 Весь в гирляндах поднимается наискосок

виноградный орнамент, и  будку оплетает,

забитую пилястрами почерневших досок.

 

Молочные нимфы из гарема незримых сатиров,

повёрнутые задом к лесным колоннадам,

изогнув полные бедра , всё ждут терпеливо,

 с дороги, ведущей в никуда, не спуская взгляда.

 

Пыль стирает их лица, не румянятся  щёки,

под полуденным солнцем цвет волос выгорает.

В перспективе им видится смутно , нечётко,

как алтарь облаков  возникает у небесного края.

 

Трансформатор с дороги  нудит ораторию;

эхо-фуга повторами неутомима.

А вдали голосят баритоном  моторы,

экипажей, всегда пролетающих  мимо.

Понравилось второе и особенно третье.

Волшебно.

Замечательные стихи, по-моему.