Лешек Жулиньски. Г-н Когито, Ничто.

Leszek

Żuliński

 

Pan Cogito

siedziałem na dębowej ławie

w berlińskiej Gemäldegalerie 

z Panem Cogito, patrzyliśmy

na olej Boscha

piekło nas dotykało

– czuje pan swąd? – zapytałem,

– od pana – odpowiedział

wstał, oddalił się, przepadł mi

w amfiladzie życia

szczęśliwi prości i prostolinijni;

ja siedzę tam dalej i nie wiem,

którędy do wyjścia.

 

Nic

zostaną po nas tylko rzeczy

na przykład zydel, solidny, dębowy,

jakiego już nie kupisz w żadnym sklepie

albo zegarek niemodny,

zmatowiały jak czas, który w nim

zasnął

stare pióro, maszynka do golenia,

nóż do rozcinania kopert, jakieś rachunki

dawno zapłacone, kwity

rzeczy martwe i zbędne,

które zapamiętają nas

najlepiej

umrzemy po raz drugi,

kiedy rozpadną się w proch

stołek, zegarek, pióro

ostatni świadkowie,

którzy milczeli jak grób

i rozsypali się

w ciszę.

 

Лешек Жулиньски.

 

Г-н  Когито

Сидели мы на дубовой скамье в

Картинной Галерее в Берлине

с господином Когито, и смотрели

на картину Босха.

Ад  затронул нас

-  чувствуете смрад? - спросил я,

- от вас - ответил он,

 встал, отошел,  и  потерялся

в анфиладе жизни.

счастливы простые    и прямолинейные;

и я всё сижу там, и  не нахожу,

где выход.

***

Ничто

 

после нас останутся только вещи,

например, стул, солидный , дубовый,

такого уже не купишь ни в каком магазине,

или  старомодные часы,

потускневшие как время, которое в них

заснуло,

старая ручка, станок для бритья,

нож для разрезания конвертов, какие-то счета,

давно оплаченные, квитанции,

мертвые и бесполезные вещи,

которые запоминают нас

наилучшим образом

мы умираем вторично,

когда распадаются  в прах

стул, часы, ручка,

последние свидетели,

которые молчали, как могила,

и  рассыпались

в тишине.

***

 

 

Лев Владимирович, блеск!

оч. понравилось.