Книга живых. Джордж Бернард Шоу

Дата: 11-08-2017 | 21:48:48

Визит 30


А вчера Шоу навестил.

 Сердитый, расстроенный, словно всё чувство юмора растерял по дороге. Даже борода как будто больше сделалась.

 Скейтборд свой воздушный бесколёсный к стене прислоняет, по гостиной ходит как заведённый.

 Я даже подумал было, что батарейка сердечная из строя вышла. С ними бывает - перед тем как перегореть, начинают ярче работать. Испугался за него немножко.

 Но ровно в тот момент, когда я уж совсем было собрался телефонировать Тесле, Авиценне и Гиппократу, Шоу остановился и сел в кресло.

 «Руссо приходил... - выдохнул он наконец. - В плагиате меня обвиняет».

 Я обомлел: «Господи, Георгий Георгич! Из-за названия, что ли?»

 Он посопел: «Пигмалиона» он, видишь ли, раньше использовал. Уайльд ржёт как ненормальный».

 Я говорю: «Ну Оскар Вильямыч известный балагур. Денди, одно слово».

 Он оживился: «Кстати, меня американские киноакадемики на Оскара выдвинули!»

 Я брови вскидываю: «О как! За «Пигмалиона»?

 Он кивает, вижу, доволен.

 Я говорю: «Дадут, я уверен! Как и Нобелевку. Вы же сразу после Боба Дилана получили?»

 Он хмыкнул.

 «Я тоже не очень хотел. Ну что эти премии… Тебе, вон, сколько раз предлагали!»

 Я вздохнул. «Бернард Георгиевич, не люблю я ангажированных премий. Вы же понимаете, почему меня выдвигать собирались».

 Он покачал головой: «Думаю, вы к себе слишком строги, Серлас. Ваши общественные заслуги можно было отметить и по-другому. Впрочем, их и отмечают».

 Он покосился на мой письменный стол, заваленный орденами и медалями всех стран и народов.

 «Гм… Хоть бы пыль аннигилировали, что ли...»

 Он нахмурился.

 Я накинул на свалку орденов карту звёздного неба, чтоб не маячили.

 Мы помолчали.

 Я говорю: «Перекусим? У меня фучжу есть, чудесная. Собственноручно готовил. Мясо соевое вы вряд ли будете...»

 Он говорит: «Буду. Его сейчас хорошо стали делать. Нашли способ не убивать пользу сои».

 Я говорю: «Это да. Практикую частенько, в постные дни».

После обеда мы уселись на террасе в полосатые шезлонги.

 Он достал свою «Лейку» и, прицелившись, несколько раз сфоткал меня, потом встал и, опершись на парапет террасы, стал снимать Кремль.

 «Не арестуют меня за шпионаж в пользу Марсианской Республики?»

 «Шутите? Хотите, протелефонирую, президент выйдет на свой балкон вам попозировать?»

 Шоу усмехнулся:

 «А что, самое президентское дело! Только я в этом жанре не работаю, Сержик...»

 Мы посмеялись.

 Надо будет напомнить ему про фотокарточки…

 Я закурил трубку.

 Шоу поморщился.

 «Отец на меня очень повлиял. Не люблю я курения. Но твой табак ничего вроде... Там же табак?»

 Он хмурится.

 Я улыбаюсь: «Георгий Георгич, табак. Причем, уникальный. Мне его Гагарин привозит иногда. Помногу, с Меркурия. Там на нашей базе его выращивают. Вирджиния, с врождёнными свойствами латакии. Чудо. А сколько в нём солнца!..»

 Он говорит: «Да, космонавтика у вас на высоте, конечно… Не то что у нас, на Западе...»

 Он помолчал немного.

 А потом задумчиво произнёс: «В России нет парламента или другой ерунды в этом роде. Русские не так глупы, как мы... Им было бы даже трудно представить, что могут быть дураки, подобные нам. Разумеется, и государственные люди России имеют не только огромное моральное превосходство над нашими, но и значительное умственное превосходство».

 Я говорю: «Это всё потому, что мы не циклимся ни на монархии, ни на президентах, ни на Госдуме. Есть они - и ладно. А есть реальная жизнь».

 Он кивает.

 «Вот-вот, реальная жизнь. А Руссо не понимает. Ладно б греки мне иск предъявили! В конце концов, это их миф… Но они постмодернизм понимают. И Элизу Дулитл мою, и профессора Хиггинса не воспринимают впрямую как Пигмалиона и Галатею… Люблю греков. Кстати, Лифшиц ваш тут на мне пропостмодернировал, перепёр «Пигмалиона» на слэнг. Не читал?»

 Я говорю: «Читал конечно. Забавно вышло. Его пьесу у нас несколько разъездных театров играют. С большим успехом. В моде нынче антрепризы-то».

 Шоу слышал с улыбкой и что-то там своё думал.

 Мы ещё помолчали.

 Потом он говорит: «Пьесу новую завершил. «Дом где разбиваются сердца». Ваш режиссёр Сокуров хочет фильму снимать. Сару Бернар позвал, Лоуренса Оливье, ещё там...»

 Я говорю: «Хорошо!»

 Он головой качает скептически: «Не знаю… У него концепция странная. Много секса, половину текста моего хочет увести в бормотание… Не знаю, посмотрим… Чехову я сразу сказал: «Антон, не обессудь, но решил потоптаться на твоей территории».

 Я улыбаюсь: «А он?»

 Шоу улыбается тоже: «Что он… Посмеялся. Говорит: Гош, да топчись на здоровье! Главное, чтобы с пользой. Я как закончил, пьесу отправил ему. Молчит пока».

 Я машу рукой: «У него опять проблемы с Ольгой. Ревнует её к Немировичу, а Станиславский между ними троими носится как дипломат...»

 Шоу кивает: «Это понятно. Был я недавно у Кости, молочка попили. Ему спектакль надо спасать. Ничего, посмотрим… Кстати, посмотрел «Мою прекрасную леди» с Одри твоей. Хороша!..»

 Я говорю: «Да, хороша...»

 И замолчал. Вспомнил как мы с Одри ездили в Лондон, как гуляли по Гайд-парку, взбирались на Тауэрский мост, как в Букингемском дворце на ночь остались тайком…

 Вышел Пушкин. Мяукнул, на меня глядя тревожно.

 Я говорю: «Всё нормально, дружище...»

 Шоу наклонился и Пушка по голове погладил.

 «Привет, котофей. Недавно Кэрролл про тебя рассказывал в пабе. Взахлёб. Так ты ему нравишься».

 Пушкин на задние лапы встал и говорит хрипловато: «Привет, Бернард Георгиевич. Передайте ему мой поклон. Читаем его-с, перечитываем-с. И вас, натурально...»

 Пушок коротко поклонился, встал на четыре лапы и ушёл на улицу.

 Шоу говорит: «Шестьдесят пятую пьесу пишу. Там тоже кот есть. Только чёрный. Хотел с Эдгаром посоветоваться, но не нашёл его. С ним всё в порядке?»

 Я говорю: «Пока нет, но будет. У него тревоги ужасные. Пророчит нам скорую беду… Что-то говорил тут недавно...»

 Шоу кивает: «Прав он, прав… Распустилось опять человечество. Мясо все едят, особенно Руставели. Достал уже шашлыками своими. Как приедет к Шекспиру, весь Лондон жареной плотью воняет. Варвары какие-то, ей-богу! Ещё и Милтона с Теннисоном с толку сбивают! И Генри Джеймса!..»

 Я смеюсь: «Эти такие, да… Хотя, животные-то у нас не настоящие».

 Шоу помрачнел: «То что их в пробирках делают, никого не оправдывает! Они живые и мыслящие. Ты бы ещё клонов вспомнил».

 Я вспомнил клонов. Стало не по себе.

 «Да, - говорю. - С клонами нехорошо вышло».

 Он крякнул: «Нехорошо! Отвели им какую-то планетку рядом с Юпитером и успокоились! Резервация! Наши с вами ведь тоже там где-то живут...»

 Мы опять замолчали.

 Потом он говорит: «Последнее время всё чаще думаю почему-то про этот греческий миф… Ведь опасная вещь - оживлять свои творения. У нас ведь мир такой… всё возможно. Вот Галатея, или та же Элиза моя… Ведь вышли из-под контроля. А они ведь не клоны даже, они персонажи...»

 Я говорю: «А в чём опасность-то видите?»

 Он вздыхает: «Не знаю. Но чувствую».

 Он из шезлонга поднялся, прошёл в гостиную.

 Я за ним.

 Шоу свой скейтборд берёт, над самым полом на воздух кладёт, прям как в фильме "Назад в будущее", и к двери направляется.

 Недошедши, ко мне поворачивается: «Серёжа, не пей много. И гони от себя алкоголиков этих. Писать надо, а не хань жрать!.. И насчёт книг сожжённых узнай поподробнее...»

 Я киваю. Он рукой мне машет и уходит.

 Скейт спокойно плывёт за ним по воздуху.

 Минуту спустя слышу, как Шоу с Пушком в подъезде беседует.

 Что Шоу говорит, не слыхать, а реплику Пушка ответную слышу прекрасно: «Да что вы, Бернард Георгиевич! Он вообще ведь не пьёт!»

 Вот, думаю, враль… И улыбаюсь.

 Мало у нас верных, даже в Новом мире мало. А жаль.

ЛАЙК!

Интересная глава, как всегда. Счастливый ты, Серж, человек! С такими людьми В Новом мире живёшь и встречаешься. И клятв не давал насчёт ЧС. Стряхнул всю нечисть в списочек и блаженствуешь. Завидую!

Роман у тебя должен получиться эпохальный. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!-:)))


Да ну что вы, Вячеслав Фараонович, какое тут счастье! Завидую своему герою лютой белоснежною завистью. Он там, понимаешь, развлекается, а мне всё это описывай, впахивай :)))

А ЧС - вещь хорошая, мне понравилось (лась, лся) )) Жаль только, нельзя полностью заблокировать некоторых гомункулусов, чтоб не видеть/не слышать/и чтоб ничто не напоминало вообще о том, что они есть :)) Как на фейсбуке. Отличная вещь, между прочим!

Спасибо за лайк! Рад, что вам нравится моя КЖ. Постараюсь и дальше не подводить. Хотя, там еще до финала далековато...

А я Юрию Иосифовичу снежной завистью позавидовал. Ну, думаю, ладно, Серж там с лауреатами дуракует в антигравитации какой-то,  а потом смотрю, и тёзка мой там, и Лифшиц туда же. Подумал, надо к Серёже подмазаться как-то,может, и мне доступ выбьет по блату, ну, типа визу в Новый мир...-:)))

А ОБГ мы всё-таки ущучили мальца, у него в лексиконе даже появилось слово "умоляю" ит.д. Это ли не кайф?..-:)))

Да вы там тоже есть, куда ж без вас-то )))

Уж даже было вывесил я текст, где вы вместе с вашим вечным оппонентом дружно слушаете концерт Вуди Аллена, а потом посмотрел что он тут "творит" в ваш адрес и в мой, - и убрал эту главу на фиг. Таким-то уж точно много чести, пусть сидят в своей вонючей виртуальности и наслаждаются своей скверно рифмованной публицистикой.

А насчет "умоляю" есть старый анекдот. Ну примерно. 

Учительница: Вовочка, немедленно скажи, что Лена не толстая, и извинись!

Вовочка: Лена?! Не толстая?! Ну извинииите!!

Ну, да, где-то так, видимо...-:)))

Серёжа, а чё я не найду текст О.Ч., где ты защитил девушку?...-:)))

дай ссылку!