Шарль Бодлер. Вступление. (Читателю).

Глупость, скупость, пороки и горечь обид -

Наших мыслей предметы и плоти деянья.

И, с приятностью странной, от них покаянья

Мы питаем смиренно, как нищие гнид.


Мы по нашим конфессиям платим сполна;

Наш порок несгибаем, а совесть тщедушна;

И мы веселы мутной дорогой, послушно

Уповая слезой смыть грехи - до пятна.


Сатана Трисмегист колыбельною чар

Усыпляет умы на подушке зловредной,

И богатый металл нашей воли победной

Обращает премудрой алхимией в пар.


Это Дьявол, который нас держит за чад...

Мы прельщаемся тем, что, по сути, отвратно;

И во мраке гнилом, день за днём, невозвратно,

Шаг за шагом, спокойно спускаемся в ад.


Как развратник несчастный терзает, стыдясь,

Измождённую грудь старой шлюхи украдкой, -

Так мы походя рвём, ради похоти сладкой,

Тот отжатый лимон, что увял отродясь.


И глистов миллионом, в умах продувных,

Плотным роем кружит бесовщина чумная;

Расползается Смерть, клокоча и стеная,

Смрадом мёртвой реки в наших лёгких больных.


Если яд и насилье, поджог и стилет

Незатейливый холст наших судеб ничтожных

Не расшили узором сплетений вельможных, -

Значит, в душах, увы!... должной смелости нет.


Но среди шакалья, скорпионов и львиц,

И мартышек, и змей, и стервятников сущих;

Тварей лающих зычно, шипящих, ревущих -

В дурнославном зверинце грехов верениц, -


Есть порок - он опаснее прочих страшил!

И, хотя он не шумен и в жестах не важен, -

Он земли б не желал, без изъянов и скважин,

И, скучая, б зевком этот мир поглотил.


Это Скука! Он грезит, слезою богат,

О твердынях своих, под дымок из кальяна.

Вам, читатель, знаком этот монстр от обмана...

- Лицемерный читатель - мой друг, - мой собрат!



Charles Baudelaire. Au lecteur.


La sottise, l'erreur, le péché, la lésine,
Occupent nos esprits et travaillent nos corps,
Et nous alimentons nos aimables remords,
Comme les mendiants nourrissent leur vermine.

Nos péchés sont têtus, nos repentirs sont lâches;
Nous nous faisons payer grassement nos aveux,
Et nous rentrons gaiement dans le chemin bourbeux,
Croyant par de vils pleurs laver toutes nos taches.

Sur l'oreiller du mal c'est Satan Trismégiste
Qui berce longuement notre esprit enchanté,
Et le riche métal de notre volonté
Est tout vaporisé par ce savant chimiste.

C'est le Diable qui tient les fils qui nous remuent!
Aux objets répugnants nous trouvons des appas;
Chaque jour vers l'Enfer nous descendons d'un pas,
Sans horreur, à travers des ténèbres qui puent.

Ainsi qu'un débauché pauvre qui baise et mange
Le sein martyrisé d'une antique catin,
Nous volons au passage un plaisir clandestin
Que nous pressons bien fort comme une vieille orange.

Serré, fourmillant, comme un million d'helminthes,
Dans nos cerveaux ribote un peuple de Démons,
Et, quand nous respirons, la Mort dans nos poumons
Descend, fleuve invisible, avec de sourdes plaintes.

Si le viol, le poison, le poignard, l'incendie,
N'ont pas encor brodé de leurs plaisants dessins
Le canevas banal de nos piteux destins,
C'est que notre âme, hélas! n'est pas assez hardie.

Mais parmi les chacals, les panthères, les lices,
Les singes, les scorpions, les vautours, les serpents,
Les monstres glapissants, hurlants, grognants, rampants,
Dans la ménagerie infâme de nos vices,

II en est un plus laid, plus méchant, plus immonde!
Quoiqu'il ne pousse ni grands gestes ni grands cris,
Il ferait volontiers de la terre un débris
Et dans un bâillement avalerait le monde;

C'est l'Ennui! L'oeil chargé d'un pleur involontaire,
II rêve d'échafauds en fumant son houka.
Tu le connais, lecteur, ce monstre délicat,
— Hypocrite lecteur, — mon semblable, — mon frère!

Стих хороший, сочный. Но вот слово "порево" сразу нас отворачивает от Бодлера и ведёт на какой-нибудь гнусный дилетантский порно-сайт. И Бодлера уже нет.

Переводчик должен не только знать, что сказал автор, но и что автор оригинала никогда не скажет. Вот в этом  и заключено большое мастерство.  

Спасибо, Александр Викторович.

И как мы напишем, чтобы не отвратить от Бодлера...

Насилие - не точно. 

А как на счёт " осквернение"  -?

Извините

Спасибо, Константин.

Яд и насилье - всё равно точнее...  Оскверняются святыни.

По сути - от детализации мы перейдём на обобщения.

Подумаем до вечера - кто что мог сказать. 

Владислав, 


viol - насилие и осквернение - это обычное литературное слово, а не жаргон, тем более порнографический. Посмотрите, какие слова в этой строке: насилие, яд, кинжал, огонь, то есть виды уничтожения человека, а не секс. Потому лучше взять "насилье". Поменяйте слова в строке, типа


Если яд и насилье, поджёг и стилет. 


Звучит стройней и без современного жаргона. 

Хорошо, Александр Викторович - уберём. Не суть...