Вильям Шекспир. Юлий Цезарь. Акт 3, сцена 1

Дата: 09-05-2017 | 11:46:55

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Рим. Площадь перед Капитолием.

На площади – толпа.

В толпе – АРТЕМИДОР и ПРОРИЦАТЕЛЬ.

Трубы.

Входят

ЦЕЗАРЬ, БРУТ, КАССИЙ, КАСКА, ДЕЦИЙ БРУТ, МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР, ТРЕБОНИЙ, ЦИННА, АНТОНИЙ, ЛЕПИД, ПОПИЛИЙ, ПУБЛИЙ

и другие сенаторы.

ЦЕЗАРЬ

Ну, вот и наступили иды марта.

ПРОРИЦАТЕЛЬ

Да, Цезарь, наступили – не прошли.

АРТЕМИДОР

Пожалуйста, прочти цидулу эту

(Hail, Caesar! read this schedule.)

ДЕЦИЙ БРУТ

Требоний также просит, чтобы ты

Прочел его нижайшее прошенье.

АРТЕМИДОР

Начни, великий Цезарь, с моего:

Оно тебя касается всех ближе.

ЦЕЗАРЬ

Когда оно касается меня,

Тогда его не стану я касаться.

Последним самым я его прочту.

АРТЕМИДОР

Нет, Цезарь, первым, и сейчас!

ЦЕЗАРЬ

Он спятил!

ПУБЛИЙ

Пошел отсюда прочь!

КАССИЙ

Зачем же ты

На улице суешь свое прошенье?

Иди, как полагается, в сенат.

ЦЕЗАРЬ входит в здание сената.

Остальные следуют за ним. Сенаторы встают.

ПОПИЛИЙ

Желаю вам успеха.

КАССИЙ

В чем, Попилий?

ПОПИЛИЙ

Прощай.

(Отходит к Цезарю.)

БРУТ

Что он сказал тебе сейчас?

КАССИЙ

Успеха пожелал. Всё, мы раскрыты.

БРУТ

Подходит к Цезарю. Следи за ним.

КАССИЙ

Будь наготове, Каска. Брут, что делать,

Коль в самом деле заговор раскрыт?

Тогда сегодня Цезарь или Кассий

Не выйдет из сената. Я себя

Убью, не рассуждая.

БРУТ

И напрасно.

Глаза у страха слишком велики.

Попилий улыбается, и Цезарь

Нисколько не меняется в лице.

КАССИЙ

Требоний действует по уговору:

Антония уводит за собой.

ДЕЦИЙ БРУТ

А где Метеллий Цимбр? Ему пора уж

Просителем пред Цезарем предстать.

БРУТ

Пошел. К нему примкните поплотнее

И подстрахуйте.

ЦИННА

Каска, ты удар

Наносишь первым.

ЦЕЗАРЬ

Все ли вы готовы?

Какие недостатки в государстве

Поправить могут Цезарь и сенат?

МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР

О Цезарь, величайший из великих!

Внемли моей покорнейшей мольбе…

Становится на колени.

ЦЕЗАРЬ

Предупреждаю, Цимбр, подобострастье

Влияет лишь на низменных людей,

Доверчивых и глупых, как мальчишки.

Для них законодательство – игра.

А перед Цезарем юлить не стоит.

Он слишком хладнокровен для того,

Чтоб растекаться от речей слащавых.

Кто думает иначе, тот безмозгл.

Ты, как тебе угодно, унижайся

И ползай предо мной, как спаниель,

Но если брат твой изгнан по декрету,

Бессильны жалкие твои мольбы –

Я отшвырну тебя с пути, как шавку.

Знай: Цезарь безупречно справедлив,

И он не милует без оснований.

МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР

Что ж, я не буду пред тобой скулить.

Но, может, более весомый голос

Помочь сумеет брату моему?

БРУТ

К руке твоей припав нелицемерно,

Вступаюсь за изгнанника и я.

ЦЕЗАРЬ

И ты, Брут?

КАССИЙ

Милосердья! Милосердья!

И Кассий униженьем не сочтет

Склонить колени пред тобою, Цезарь,

Чтоб Публий Цимбр прощенье получил.

ЦЕЗАРЬ

Я б уступил, но Цезарь вам не ровня.

Щадить других способен только тот,

Кто может сам вымаливать пощады.

Но Цезарь – как Полярная звезда:

Он не подвержен никаким влияньям

И так же благородно недвижим.

Светил превратных в небесах без счета:

Все искрятся, и все они – огонь,

Но лишь одна не трогается с места.

Вот так же и земля полна людей,

Все люди – это плоть, и кровь, и души,

И все превратны, кроме одного.

Лишь Цезарь не подвластен превращеньям.

Он неизменен в малом, как в большом.

И если Цимбра он изгнал из Рима,

Его решенье непоколебимо.

ЦИННА

О Цезарь!

ЦЕЗАРЬ

Прочь! Олимпа не свернешь!

ДЕЦИЙ БРУТ

Великий Цезарь!

ЦЕЗАРЬ

Брут, тебя почище, –

Зря на коленях расточал слова!

КАСКА

Тогда красноречивы будут руки!

Вонзает кинжал в шею ЦЕЗАРЮ. ЦЕЗАРЬ хватает его за руку. Заговорщики наносят удары. Последним ударяет БРУТ.

ЦЕЗАРЬ

И ты, Брут! Значит, Цезарь должен пасть.

Умирает.

Сенаторы и толпа разбегаются в панике.

ЦИННА

Тирана больше нет! Свобода! Воля!

И тирании дух искоренен!

По стогнам разнесите этот лозунг.

КАССИЙ

Вещать со всех общественных трибун,

Что тирании дух не возродится.

БРУТ

Куда же вы, сограждане, куда?

Дух тирании навсегда повержен!

Порядок прежний возродили мы.

КАСКА

Взойди на ростру, Брут.

ДЕЦИЙ

Ты, Кассий, тоже.

БРУТ

Где Публий?

ЦИННА

Здесь он, мятежом смятен.

МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР

Сейчас нам следует держаться вместе,

А то цезарианцы могут нас…

БРУТ

Не бойся. Публий, успокойся тоже.

Мы никому вреда не причиним,

Пускай оповестят об этом граждан.

КАССИЙ

Ступай, старик, себя побереги,

Чтоб ты не получил случайной раны,

Когда на нас накинутся враги

Или народ, спасенный от тирана.

БРУТ

Несем мы сами груз своей вины,

И пострадать другие не должны.

Возвращается ТРЕБОНИЙ.

КАССИЙ

А где Антоний?

ТРЕБОНИЙ

Где? Да в щель забился!

Он малодушен! Если б только он!

Все в панике – мужчины, жены, дети,

От ужаса визжа, как в судный день.

БРУТ

Несчастные! Да им чего бояться?

Тем более что все, в конце концов,

Умрут – известно это и без парок.

И все-таки стремятся жизнь продлить.

КАССИЙ

И вместе с нею – прозябанье в страхе.

[Вариант:

БРУТ (...)

И всё-таки цепляются за жизнь.

КАССИЙ

И вместе с ней — за прозябанье в страхе.]

Кто сокращает жизнь на двадцать лет,

У страха смерти столько ж отнимает.

БРУТ

А если так, то смерть – не только зло.

Мы Цезаря избавили от страха,

Ему, возможно, этим послужив.

Склонимся, римляне, омоем руки

Мы Цезаревой кровью и мечи

Пурпурной влагой окропим и выйдем

С мечами алыми над головой

И с криками: «Свобода, мир и воля!»

КАССИЙ

Да, господа, омоемся в крови,

То будет преэффектнейшая сцена,

Ее и через множество веков

Охотно будут представлять актеры

В тех странах, что еще не рождены.

БРУТ

И тело, что лежит у постамента,

Еще восстанет, и прольется кровь,

И так до бесконечности.

КАССИЙ

Возможно.

И всякий раз нас будут называть

Спасителями родины.

ДЕЦИЙ

Пора нам.

КАССИЙ

Идем за Брутом. И пускай за ним

Все римляне последуют душою.

Входит СЛУГА.

БРУТ

Постойте! Вот Антония слуга.

[Стой! Паробок Антония пришел!

(Soft! who comes here? A friend of Antony's)]

СЛУГА

Мне господин велел пасть ниц пред Брутом

И так сказать: «Брут мудр, и благороден,

И смел, и честен. Цезарь был могучим,

Отважным, милосердным. И Антоний

Любил и чтил его, но и боялся.

А Брута предпочел бы он без страха

Любить и почитать. Коль Брут позволит

Антонию, за жизнь не опасаясь,

Прийти к нему, чтоб Цезаревой смерти

Узнать причину, то к живому Бруту

Антоний будет более пристрастен,

Чем к Цезарю покойному. Антоний

Последует за благородным Брутом

До часа смертного путем, который

Для них таинствен, и непредсказуем

Его исход». Так говорил Антоний.

БРУТ

Твой господин отважен и умен,

О нем никто худого не сказал бы.

Он истый римлянин. И я клянусь:

Антонию ничто не угрожает.

Почтительно мы обойдемся с ним

И всё ему, как должно, разъясним.

СЛУГА

Я передам.

СЛУГА уходит.

БРУТ

Хотелось бы мне верить,

Что с нами будет он.

КАССИЙ

О, если б так!

Но мне подсказывает добрый гений,

Который не обманывал меня,

Что Марк Антоний нам весьма опасен.

Входит АНТОНИЙ.

БРУТ

А вот он сам. Приветствую тебя!

АНТОНИЙ

Великий Цезарь, ты лежишь так низко!

И все завоевания твои,

Триумфы, слава, почести, трофеи –

Всё съежилось и уместилось здесь.

Прощай, величие! Мне не известно,

Кого еще хотите вы заклать

Во имя вашей благородной цели,

Но поспешите, если это я.

Пока вот с этих ваших инструментов

Не смыта драгоценнейшая кровь,

Нет лучше ни оружия, ни часа,

Чтоб жизнь моя окончилась, и я

Последую за Цезарем охотно.

Когда я неугоден вам, прошу

Убить меня кровавыми руками.

Хотя бы тысячу я прожил лет,

Не буду к смерти лучше подготовлен.

Пасть возле Цезаря от рук людей –

Тех, что определяют дух эпохи, –

О большем я не мог бы и мечтать.

БРУТ

Да что ты всё о смерти да о смерти?

И руки, видите ль, у нас в крови,

А мы – вампиры. Полно, Марк Антоний!

Ты смотришь на руки, но не в сердца,

Ты видишь следствия, но не причины.

Как пламя поглощает огоньки,

Так состраданье к Риму истребило

В нас жалость к человеку одному.

Убийство только Цезаря коснулось,

Для остальных – как будто из свинца

Мечи у нас, скорее для порядка,

Чем для ударов. Ты для нас как брат.

Вот наши руки. И сердца все наши

Тебе открыты.

КАССИЙ

Новые права

Приобретешь ты наравне со всеми.

БРУТ

Дай только успокоить нам народ,

От страха сам не свой, и мы докажем,

Что Цезаря убили из любви

К нему.

АНТОНИЙ

А как же! Кто бы сомневался,

Что вы смогли бы это доказать.

Давайте окровавленные руки.

И ты, Брут, первый. Кассий, ты второй.

Метеллий, Цинна, и отважный Каска,

И ты Брут Деций, и Требоний. Я

Назвал тебя последним лишь по списку,

[Примечание.

Антоний как бы заранее составляет проскрипцию.]

Но чту тебя со всеми наравне.

[Примечание.

Эта реплика – саркастический и косвенный отклик на слова Кассия: «Новые права // Приобретешь ты наравне со всеми», разумеется, шокировавшие Антония.]

Да, роль моя, конечно, незавидна:

Для вас я или трус, иль лицемер.

И если бы для вас одних! Все знают,

Что Цезаря любил я – разве нет?

И дух его взирает, как Антоний

Вам руки окровавленные жмет –

Вот здесь, при этом благородном трупе.

Да это хуже смерти! Вот, имей

Я больше глаз, чем ран кровоточащих

У Цезаря, и если бы из них

Я исторгал кровавых слез потоки,

Достойней было б это для меня,

Чем с Цезаря убийцами брататься.

О Юлий, ты затравлен, как олень.

Прости меня. Вот здесь твои убийцы,

Запятнанные кровью. Целый мир

Был рощею для этого оленя,

А он был сердцем мира. Он теперь –

Добыча на охоте олигархов,

И здесь его преемники стоят…

КАССИЙ

Антоний!

АНТОНИЙ

Я прошу прощенья, Кассий,

О Цезаре сказал бы это враг,

Чего же вы от друга ожидали?

Для друга это черствые слова.

КАССИЙ

Тебя не порицаем мы за это,

Но понимать намеренья твои

Хотелось бы. Ты нам союзник, или

Должны дороги наши разойтись?

АНТОНИЙ

А разве не был я определенен,

Когда вам руки пожимал? Но вдруг

На Цезаря взглянул и отклонился.

Я, безусловно, уважаю вас

И, полагаю, вы мне объясните,

Чем и кому так Цезарь угрожал.

БРУТ

О, безусловно! Было б это дело

Постыдным, диким зрелищем,

[Примечание:

В оригинале: “Or else were this a savage spectacle”. Трудно сказать, что имеется в виду: побоища в Колизее или балаган (где устраивалась медвежья травля) возле театра «Глобус». Но важно, что Бруту, в отличие от Антония, омерзительны подобные зрелища.]

когда б

Его мы совершили без причины.

Но основанья наши столь сильны,

Что, будь ты сыном Цезаря, едва ли

Тебя не убедили бы они.

АНТОНИЙ

Хотел бы ваши доводы услышать.

А также позволения прошу

Перенести на площадь это тело

И там с трибуны речь произнести,

Чтобы достойно с другом распрощаться.

БРУТ

Да, Марк Антоний.

КАССИЙ

На два слова, Брут.

(Бруту, вполголоса)

Ты понимаешь, что творишь? На это

Идти нельзя! Он возмутит народ.

БРУТ

О том не беспокойся. Я сначала

Доходчиво народу объясню

Зачем мы это сделали; добавлю,

Что нам Антоний друг и говорить

Он будет только с нашего согласья,

Что мы и сами Цезаря почтим.

Нет, нам Антоний принесет лишь пользу.

КАССИЙ

Как хочешь, это мне не по душе.

БРУТ

Возьми же тело Цезаря, Антоний.

Условья наши выслушай теперь.

Ты не имеешь права нас порочить,

Но как угодно Цезаря хвали.

Ты выступаешь с нашего согласья –

О чем ты должен прямо заявить.

Я эту церемонию открою.

Ты следуешь за мной. Итак, решай.

Участвовать ты будешь в погребенье,

Лишь согласившись это исполнять.

АНТОНИЙ

Мне больше и не надо, слово чести!

БРУТ

Так тело к погребенью приготовь

И приходи на форум.

АНТОНИЙ

Приготовлю.

Уходят все, кроме АНТОНИЯ.

Прости меня, кровоточащий прах,

Что обходителен я с палачами.

Руины лучшего из всех мужей,

Которых время созидало! Горе,

О горе святотатцам! Ничего!

Дух Цезаря, безмолвно вопиющий,

Сквозь этих ран багровые уста!

Я вызволю тебя. С тобой восстанут

Разгневанные гении войны.

Когда проклятье грянет над народом

И захлебнется вся страна в крови,

Когда свирепо раздерет на части

Италию гражданская война,

Когда насилье станет прозой жизни,

И высвободит мерзость душ людских,

И будут матери смотреть, осклабясь,

На четвертованных своих детей,

Исчезнет и намек на милосердье,

И справедливость обратится в дым,

Тогда дух Цезаря восторжествует.

О, вы еще увидите его

В сопровожденье кровожадной Аты!

Услышите и велегласный клич:

«Всё уничтожить!» – и война, как Цербер,

Обрушится на вас. Узнает мир

О вашем злодеянии по смраду

Гниющих и не погребенных тел.

Входит СЛУГА.

Не твой ли господин Октавий Цезарь?

СЛУГА

Да, Марк Антоний.

АНТОНИЙ

Цезаря письмо

Он получил?

СЛУГА

Да, скоро он приедет.

А на словах велел мне передать…

(Увидев тело Цезаря)

О, Цезарь!

АНТОНИЙ

Ты чувствителен, я вижу.

Так стань подальше и рыдай: боюсь

Я меланхолиею заразиться

И золотые слезы изливать.

Хозяин далеко?

СЛУГА

Семь лиг, не больше,

Ему осталось.

АНТОНИЙ

Сей же час к нему!

Доложишь обстановку. Рим в смятенье,

И родственникам Цезаря пока

Опасно появляться здесь, и вряд ли

Найдет убежище Октавиан.

Ступай. Нет, задержись еще. На форум

Мы тело Цезаря перенесем,

Там речь произнесу, и будет видно,

Как отнесется к злодеянью чернь.

И донесение Октавиану

Полнее будет. А теперь пошли.

Уходят, унося труп Цезаря.

ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!

"Тогда красноречивы будут руки!" вообще высший класс!

[Вариант:

БРУТ (...)

И всё-таки цепляются за жизнь.

мне больше нравится, чем основной. Но не настаиваю...

А здесь, кажется, буковка затерялась: "медвежья траля"

С БУ,

СШ

Спасибо, Сергей Георгиевич.

Что-то, наверное, в этом есть. Но то ли еще будет. Впереди монолог Антония.

С БУ

А.В.