Вильям Шекспир. Юлий Цезарь. Акт 2

Дата: 05-05-2017 | 20:06:56

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Рим. Сад Брута.

Входит БРУТ.


БРУТ

Эй, Луций, встань! Я не могу по звездам

Понять, когда придет рассвет! Вставай!

Хотел бы я страдать таким пороком

И беспробудно спать! Эй, Луций, встань!

Входит ЛУЦИЙ.

ЛУЦИЙ

Ты звал, мой господин?

БРУТ

Неси светильник

В покой ко мне, потом за мной придешь.

ЛУЦИЙ

Сейчас исполню, господин.

ЛУЦИЙ уходит.

БРУТ

Всё ясно:

Он жить не должен. Эта смерть не мне –

Она для блага всех необходима.

Сиянье власти Цезаря влечет,

Но вот вопрос: как власть его изменит?

Когда на солнце выползает гад,

Разгуливать не станешь, где угодно.

Быть может, Цезаря короновав,

Его снабдим мы зубом ядовитым,

И сами пострадаем оттого?

Вдвойне страшней капризный самодержец,

Когда не знает состраданья он,

Когда всевластье с совестью в разладе.

Я не скажу, что Цезарь – раб страстей,

Что он не подчиняется рассудку,

Но самообладанье гордеца,

Подобно лестнице, как всем известно.

Покуда наша гордость молода

И только начинает восхожденье,

То держится за лестницу, всегда

Перед собою зря ее ступени.

От лестницы ее не оторвать,

Но позже, оказавшись на вершине,

Уже не видит лестницы гордыня

И начинает небо созерцать.

Вот так и Цезарь: он на всех наступит

И отвернется. Этому не быть!

Пусть нет еще для ссоры оснований

И чувство меры ведомо ему,

Но после коронации – кто знает –

Он все границы может перейти.

В нем было бы разумно видеть змея,

Таящегося в хрупкой скорлупе.

Со временем и он нальется ядом.

Так лучше зло в зародыше убьем.

ЛУЦИЙ возвращается.

ЛУЦИЙ

Светильник я отнес, а перед этим

Искал кресало на окне, и там

Увидел запечатанный папирус.

Уверен: раньше не было его.

(Передает Бруту письмо)

БРУТ

Ложись, рассвет не скоро. Иды марта

Ведь завтра?

ЛУЦИЙ

Я не знаю, господин.

БРУТ

Глянь в календарь.

ЛУЦИЙ

Сейчас пойду узнаю.

(Уходит)

БРУТ

Зарницы полыхают так, что я

Могу читать при этом освещенье.

(Распечатывает письмо и читает)

«Ты спишь, о Брут! Проснись, узнай себя.

Рим обречен» и дальше в тексте пропуск.

«Восстань, ударь, исправь». Итак, я сплю.

Забавно, хоть и не оригинально:

Об этом я читал уже не раз.

«Рим обречен» – конечно же, на рабство –

На что ж еще! «Проснись, узнай себя».

Мне надлежит в себе увидеть предка,

Что от Тарквиния избавил Рим.

«Восстань, ударь, исправь». Они считают,

Меня на дело не способным. Что ж!

Когда сумеет кто-то Рим «исправить»,

То это будет Брут или никто.

ЛУЦИЙ возвращается.

ЛУЦИЙ

Уже два семидневья миновали.

Стук.

БРУТ

Всё ясно. Там стучатся. Отвори.

ЛУЦИЙ уходит.

Когда заговорил со мною Кассий

О Цезаре, с тех пор не спится мне.

Всё время я в полубреду каком-то.

Я целою эпохой отделен

От первого на заговор намека.

И завтра призрак воплотится в жизнь.

Дух управляет нашим бренным телом,

Но если он в борьбе с самим собой,

Весь органон подобен государству,

Которое объято мятежом.

ЛУЦИЙ возвращается.

ЛУЦИЙ

Хозяин, там пришел твой шурин Кассий.

Он ждет у входа.

БРУТ

Больше никого?

ЛУЦИЙ

С ним много и других.

БРУТ

И ты их знаешь?

ЛУЦИЙ

Я никого из них узнать не смог:

Они плащами лица закрывают.

БРУТ

Сюда их всех веди.

ЛУЦИЙ уходит.

БРУТ

Итак, ко мне

Явились заговорщики. Восстанье

Свой лик скрывает даже в темноте,

Когда раскрепощаются злодейства!

А как же быть ему при свете дня?

В глушайших катакомбах не укроет

Бунт своего жестокого лица.

Ему не помогла б и тьма Эреба.

Мятеж, свою природу маскируй

Улыбками и лоском этикета.

Быть может, это оградит тебя

От подозрений, хоть и ненадолго.

Входят, прикрыв лица, КАССИЙ, КАСКА, ДЕЦИЙ БРУТ, ЦИННА,

МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР и ТРЕБОНИЙ

КАССИЙ

Прости, что разбудили.

БРУТ

Я не спал

И на ногах уже не меньше часа.

Мне спутники твои знакомы?

КАССИЙ

Да.

И все тебя настолько почитают,

Что было бы прекрасно, если ты

Их мненье о себе самом разделишь.

Требоний.

БРУТ

Я ему сердечно рад.

КАССИЙ

Вот Деций Брут.

БРУТ

Ему мое почтенье.

КАССИЙ

Вот Каска, Цинна и Метеллий Цимбр.

БРУТ

Всем мой привет. Каким же беспокойством

Глаза у вас от сна отстранены?

КАССИЙ

Позволь сказать наедине два слова.

БРУТ и КАССИЙ отходят.

ДЕЦИЙ БРУТ (указывая на них)

Вы не находите, что там восток?

Всё проясняется.

КАСКА

Ты полагаешь?

ЦИННА

Свет подрубает кромку облаков.

Мрак отступает.

КАСКА

Оба вы неправы.

Год родился недавно — солнце там,

Куда я указал мечом, восходит,

Поближе к югу. Северней оно

Через два месяца переместится.

Вот и выходит, что сейчас заря

Займется над холмом Капитолийским.

БРУТ

Теперь подайте руки мне, друзья.

КАССИЙ

И клятвою скрепим решенье наше.

БРУТ

Излишни клятвы! Разве мало нам,

Что граждане подавлены и хмуры,

Что набирает силу произвол,

Что мы ему потворствуем безвольно,

Что честь – пустое слово в наши дни,

Дух низости повсюду торжествует.

Коль недостаточно таких причин,

Тогда вернемся в праздные постели

И будем спать. Пусть перережут нас

По выбору случайному тирана.

Но если в наших душах есть огонь,

То мы зажжем и самых боязливых,

Мы души нежных жен возжжем борьбой.

Нет, граждане, займемся общим делом.

Нам ни к чему пришпоривать себя

Еще и клятвами. Достойно римлян –

Обетов не давать, не тратить слов,

Но от решения не отступаться

И всё до мелочей осуществить –

Иначе мы отечеству не дети.

Пускай клянутся трус и лицемер,

Ничтожество, привыкшее к терпенью,

Жрец и старик, что выжил из ума, –

Им не поверят на слово. Не стоит

Уподобляться этим существам:

И дело, и себя мы обесчестим.

В высоком деле чистым нужно быть.

КАССИЙ

А не призвать ли нам и Цицерона?

Он согласится, в том я убежден.

КАСКА

Да, это принесет большую пользу.

ЦИННА

Конечно!

МЕТЕЛЛИЙ

Серебро его седин

Подкупит чернь и всем нам обеспечит

Расположение народных масс.

Пусть думают, что он наш вдохновитель.

К тому ж, его благообразный вид

Прибавит нам солидности и нашу

Неопытность укроет ото всех.

БРУТ

Нет, он из одного лишь честолюбья

К чужому предприятью не примкнет.

КАССИЙ

Да, я уверен, он не согласится.

КАСКА

Да и какая польза от него!

ДЕЦИЙ БРУТ

Мы тронем, кроме Цезаря, кого-то?

КАССИЙ

Вот, Деций, в точку! Думаю, за ним

Последует немедля Марк Антоний.

У них обоих как бы общий дух –

Вот пусть он их обоих и покинет.

Антоний принесет нам много зла:

Ведь он влиятелен и вероломен.

Поэтому предупредим беду.

Антоний должен пасть!

БРУТ

Не нужно крови

Излишней. Если голову отсечь,

Тогда бессмысленно четвертованье.

Антоний – тела Цезарева часть.

Дух Цезаря – вот враг наш настоящий,

А дух бескровен. Мы не мясники,

И наше дело – жертвоприношенье.

Хотел бы я дух Цезаря убить,

Не тронув тела. Это невозможно.

Пусть из-за духа пострадает плоть –

Как можно меньше. Совершим закланье

Бестрепетно-беззлобною рукой.

Друзья! Богам мы приготовим пищу,

Не искромсаем тело псам на корм.

Поступим, как хозяин хитроумный,

Который может подстрекать рабов

К делам жестоким и потом для вида

Бранить. Так уподобимся ему.

Не предаваясь самобичеванью,

Вину признаем, но и подчеркнем,

Что это тяжкая необходимость,

А не злодейство. Люди нас поймут.

Насчет Антония не беспокойтесь:

Без духа Цезарева он – ничто

И будет, как рука, парализован.

КАССИЙ

Боюсь, что нет. Антоний дышит им!

И действовать он будет в том же духе.

БРУТ

А я его нисколько не боюсь.

Поскольку дышит Цезарем Антоний,

То, если он без Цезаря умрет,

Чего уж лучше для тебя? Но вряд ли:

Он слишком любит собственную жизнь

С ее хмельным разгулом и весельем.

ТРЕБОНИЙ

Смеясь, он будет даже горевать

По Цезарю. Не стоит опасаться

Людей такого сорта. Пусть живет.

Бой часов.

БРУТ

Вы слышите?

КАССИЙ

Пробило три часа.

ТРЕБОНИЙ

Наверное, пора нам расходиться.

КАССИЙ

Еще два слова. Я не поручусь,

Что Цезарь выйти из дому решится.

Став бледной тенью самого себя,

Уверовал он в то, что существуют

И все иные тени; признает

Он сновиденья вещие, гаданья

И прочий вздор. Все эти миражи,

Что людям виделись сегодня ночью,

И бред авгуров могут помешать

Ему явиться завтра в Капитолий.

ДЕЦИЙ БРУТ

Не бойся, я к нему найду подход.

Он любит повторять, что уловляют

Единорога – древом, сетью – льва,

Медведя – зеркалом, посредством ямы –

Слона, а люди ловятся на лесть.

Я говорю, что лесть он презирает, –

Он верит, не желая понимать,

Что это форма лести изощренной.

И самолюбью Цезаря польстит

Прийти в сенат, презрев предупрежденья.

КАССИЙ

Давайте лучше все пойдем за ним.

БРУТ

Я думаю, в восьмом часу, не позже.

ЦИННА

Не опоздайте, это крайний срок.

МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР

Да, вот что мы забыли: Гай Лигарий

Помпея как-то помянул добром

И оскорблен был Цезарем. Конечно,

Он присоединится к нам.

БРУТ

Да, да!

Зайди за ним, пожалуйста. Мы дружим,

И я смогу его уговорить.

КАССИЙ

А между тем светает. Разойдемся.

Запомним всё, что здесь произошло,

И будем верными сынами Рима.

БРУТ

А заодно актерами его:

Товарищи, храните вид спокойный

И хорошо сыграйте роль свою,

Ничем не выдавая тайных мыслей.

Пускай удачным будет этот день.

Уходят все, кроме БРУТА.

А Луций-то опять заснул. Счастливец!

Отяжелен медвяной брагой сна,

А спит легко, не зная привидений –

Тех, что заполонили нашу жизнь.

Ты всю историю проспишь спокойно.

Входит ПОРЦИЯ.

ПОРЦИЯ

Брут, мой супруг!

БРУТ

Да, Порция? Зачем

Ты рано встала? Утренняя сырость

Тебе вредна.

ПОРЦИЯ

Не больше, чем тебе.

Бесцеремонно ты оставил ложе.

А вечером ты встал из-за стола,

Ходил по комнате, скрестивши руки.

К тебе я обратилась. На меня

Ты бросил взгляд невидящий. Я снова

Спросила, что с тобой. Ты лоб потер

И не ответил, топнув лишь ногою.

Но я не отставала, и тогда

Ты жестом повелел мне удалиться.

Ушла я, чтоб тебя не раздражать,

Надеясь, что ты попросту не в духе

От меланхолии, поскольку мы

От своего характера зависим.

Но ты утратил сон и аппетит,

Молчишь. И стал бы ты неузнаваем,

Коль изменился бы твой внешний вид,

Как внутренний. Пожалуйста, откройся.

Скажи, супруг мой, что тебя гнетет.

БРУТ

Я нездоров, и только.

ПОРЦИЯ

Неужели?

Ты образован и легко бы мог

С болезнью справиться.

БРУТ

Я принял меры

Не беспокойся и ложись.

ПОРЦИЯ

О нет!

Брут болен? Так зачем полуодетым

Он впитывает утренний туман?

Брут болен? Так зачем встает с постели

Дышать тлетворным воздухом ночным?

Какое необычное леченье:

Болезнью новой изгонять болезнь!

Нет, если Брут и болен, то душою.

Хоть ты жене обязан всё сказать,

Тебя я заклинаю на коленях

Своею – славной прежде – красотой,

Любовными обетами твоими

И сочетавшей нас у алтаря

Великой клятвою, что превратила

Нас в андрогина – посвяти меня,

Свою же собственную половину:

Чем ты подавлен? Были у тебя

Шесть или семь таинственных пришельцев,

Скрывавших лица даже в темноте.

БРУТ

Встань, дорогая Порция.

ПОРЦИЯ

Не стала б

Я падать на колени перед тем,

Кого я прежде знала и любила

Как Брута. Разве брачный наш контракт

Мне запретил делить твои заботы?

Не для того я вышла за тебя,

Чтоб только за столом или на ложе

С тобою видеться и говорить

О пустяках. Но ты меня из сердца

В его предместие переселил,

Насильственно мои права урезав.

Наложницей я стала – не женой.

БРУТ

Ты верная, достойная супруга.

Ты точно так же в сердце у меня,

Как кровь и, к сожаленью, как тревога.

ПОРЦИЯ

Тогда тем более мне объясни,

В чем заключается тревога эта.

Я только женщина, должна признать,

Но Брут избрал меня своей женою.

Я только женщина, должна признать,

Но благородного происхожденья –

Дочь самого Катона. И отцу,

И мужу я смогу быть соразмерна.

Такие женщины – не «слабый пол».

Любую тайну можешь мне доверить.

Однажды я ударила себя

Ножом в бедро, и боль перетерпела.

Такие женщины не предают.

БРУТ

О, чтоб я был такой жены достоин!

Стук в дверь.

Стучат. Ты, Порция, пока иди к себе.

Я разделю с тобой свои заботы,

Переведу значенье криптограмм,

Мой лоб покрывших, — позже. Кто там, Луций?

ПОРЦИЯ уходит.

Входит ЛУЦИЙ, с ним – ЛИГАРИЙ.

ЛУЦИЙ

К тебе больной какой-то.

БРУТ

А! Ступай.

ЛУЦИЙ уходит.

Мне про тебя рассказывал Метеллий.

Ведь ты Лигарий?

ЛИГАРИЙ

Слабым языком

Приветствую тебя.

БРУТ

Весьма некстати

Твои бинты, Лигарий.

ЛИГАРИЙ

Для меня

Одно лекарство – доблестное дело.

Есть у тебя такое средство, Брут?

БРУТ

Когда тебе до этого есть дело,

Тогда найдется дело для тебя.

Готов ты выслушать меня, Лигарий?

ЛИГАРИЙ

Всем римским пантеоном поклянусь:

Болезнь моя прошла. Все называют

Тебя душою Рима. Ты вдохнул

В меня частицу собственного духа.

Ты, как кудесник, исцелил меня.

Достойный Брут! Готов с тобою вместе

Сраженье безнадежное вести

И победить. Так говори, в чем дело!

БРУТ

Мы Рим больной должны оздоровить.

ЛИГАРИЙ

И удалить, конечно, уд гангренный?

БРУТ

И это тоже. Мы сейчас пойдем

К тому, кого мы удалим из Рима.

В детали операции тебя

Я по дороге посвящу.

ЛИГАРИЙ

Охотно!

Ступай вперед. За Брутом я пойду

Не рассуждая.

БРУТ

Так иди за мною.

Уходят.


СЦЕНА ВТОРАЯ

Дом Цезаря.

Входит ЦЕЗАРЬ в ночном халате.

ЦЕЗАРЬ

Нет мира в небесах и на земле.

Кальпурния во сне кричала трижды,

Что убивают Цезаря. Кто там?

Входит СЛУГА.

СЛУГА

Да, господин?

ЦЕЗАРЬ

Ступай к волхвам. Немедля

Пусть жертву принесут. И мне потом

Ответ их сообщишь.

СЛУГА

Я всё исполню.

СЛУГА уходит.

Входит КАЛЬПУРНИЯ.

КАЛЬПУРНИЯ

Ты, Цезарь, собираешься уйти?

Но выходить тебе нельзя сегодня.

ЦЕЗАРЬ

Нет, Цезарь выйдет. Он лицом к лицу

Еще с опасностями не встречался.

Они бежали сами от него.

КАЛЬПУРНИЯ

К пророчествам была я равнодушна

До некоторых пор. Сейчас не то.

Как нынешняя ночь была ужасна!

И стража толковала о вещах

Столь противоестественных и диких,

Что невозможно и вообразить:

На улице вдруг львица окотилась;

Могилы исторгали мертвецов;

А в тучах бились огненные рати,

На Капитолий изливая кровь,

Оружие гремело, ржали кони,

Стонали раненые. Мертвецы

На улицах невнятицу мололи.

[Примечание.

Черный юмор переводчика: цитата из «Гамлета» в переводе Б.Л. Пастернака:

Пред тем как властный Юлий пал, могилы

Стояли без жильцов, а мертвецы

На улицах невнятицу мололи]

Есть от чего встревожиться.

ЦЕЗАРЬ

Отнюдь!

Как можно промысла богов избегнуть?

Нет, Цезарь выйдет! Кто сказал, что эти

Феномены относятся к нему?

А почему не к мирозданью в целом?

КАЛЬПУРНИЯ

До голытьбы нет дела небесам,

Кометы угрожают смертью принцам.

ЦЕЗАРЬ

Трус расстается с жизнью много раз.

Отважный умирает лишь однажды.

А я вот никогда не понимал,

Как может человек бояться смерти,

Раз он не вечен, волею богов.

Вот чудо из чудес.

Возвращается СЛУГА.

Ну, что гаданье?

СЛУГА

Уж лучше бы тебе не выходить:

У жертвы сердца не было.

ЦЕЗАРЬ

Бесспорно,

Здесь аллегория, что Цезарь мог

Стать жертвой собственного бессердечья,

Когда бы малодушье проявил.

Однако не проявит. Цезарь выйдет!

Когда опасность – львица, Цезарь – лев.

Он сам ее опасней и грознее.

КАЛЬПУРНИЯ

Ты призраками тешишься, увы!

Неужто здравый смысл тебя покинул?

Боишься малодушье проявить?

Тогда пускай я буду малодушна.

Останься! Обвини во всем меня.

Скажись больным. Антония отправим

К сенаторам. Прошу, не выходи.

Я на колени стану.

ЦЕЗАРЬ

Что ж, согласен.

Пошлем Антония, пусть объяснит

Мое отсутствие недомоганьем.

Снисходит Цезарь к слабости твоей.

Входит ДЕЦИЙ БРУТ.

А, Деций Брут пришел! Он всё и скажет.

ДЕЦИЙ БРУТ

Великий Цезарь, здравствуй. Я пришел,

Чтоб проводить тебя в сенат.

ЦЕЗАРЬ

Ты кстати.

Сенаторам привет мой передашь.

Сегодня Цезарь не желает выйти.

Сказать иначе было бы нельзя:

«Не может» – ложь, «не смеет» – ложь двойная.

«Он не желает» – так и скажешь всем.

КАЛЬПУРНИЯ

Скажи, он болен.

ЦЕЗАРЬ

Цезарь лгать не может.

Кто над вселенной длань свою простер

Победоносную, тот не боится

Со стариками откровенным быть.

Итак, скажи, чтоб Цезаря не ждали.

ДЕЦИЙ БРУТ

Но, Цезарь, ведь меня же засмеют!

Ты мне причину объясни хотя бы!

ЦЕЗАРЬ

Сенаторам довольно и того,

Что Цезарь не желает. Но тебе я

Как старший друг, причину изложу.

Кальпурнии, жены моей желанье —

Чтоб я не выходил. Приснилось ей,

Что статуя моя кровоточила,

Что из отверстий били сотни струй,

Как из фонтана. Римляне смеялись

И руки умывали кровью той.

Кальпурнию виденье ужаснуло,

И, на колени пав, она меня

Молила не ходить в сенат.

ДЕЦИЙ БРУТ

Превратно

Кальпурния истолковала сон.

Он предвещает доброе. Поскольку

Рим ликовал, фонтаном била кровь

Из статуи холодной – это значит,

Что духом Цезаря пропитан Рим:

Кровь Цезаря – источник животворный,

Способный даже камни оживлять,

И граждане спешат припасть к истоку

Щедрот и благоденствия – иным

Значенье сна не может быть.

ЦЕЗАРЬ

Прекрасно!

О, как ты всё умеешь объяснять!

ДЕЦИЙ БРУТ

Еще не объяснил я основного.

Решит сенат тебя короновать –

А ты явиться не желаешь! Это

Позор какой-то! В третий раз тебе

Корону предлагать никто не станет,

А то еще Кальпурнии опять

Пригрезится ужасное виденье.

Еще и скажут: «Что это за царь,

Который так от женских снов зависит!»

Прости, но я из дружбы откровенен,

А Цезарю я льстить бы не посмел.

ЦЕЗАРЬ

Кальпурния, мне и смешно, и стыдно,

Что я поддался страху твоему.

Теперь подать мне тогу. Цезарь выйдет!

Входят ПУБЛИЙ, БРУТ, ЛИГАРИЙ, МЕТЕЛЛИЙ ЦИМБР,

КАСКА, ТРЕБОНИЙ, ЦИННА.

Ну, вот пришел и Публий – с той же целью.

ПУБЛИЙ

Привет мой Цезарю.

ЦЕЗАРЬ

Тебе привет.

Как рано встали вы! Иль не ложились?

И ты, Брут? Здравствуй, Каска. О, и ты,

Лигарий? Здравствуй. Как ты сдал, однако!

Болезнь с тобою круче обошлась,

Чем Цезарь. Час который?

БРУТ

Било восемь.

ЦЕЗАРЬ

Всех за почтительность благодарю.

Входит АНТОНИЙ.

Глядите-ка! И ты, Антоний? Браво!

Ну, от тебя никак не ожидал!

Прображничал всю ночь – и здесь, со всеми.

Привет тебе, Антоний.

АНТОНИЙ

И тебе,

Привет мой, величайший из великих.

ЦЕЗАРЬ

Эй, слуги, приготовьте всё! Увы,

Придется подождать вам всем. Метеллий,

Требоний, Цинна! Да, Требоний, ты

Зайди сегодня вечером. Мне нужно

С тобой поговорить. И ближе стой

Ко мне в сенате, чтобы не забыл я.

ТРЕБОНИЙ

Да, Цезарь, буду близко.

(В сторону)

Так, что ты

Почувствуешь – и сильно пожалеешь.

ЦЕЗАРЬ

Вина со мною выпейте, друзья.

И в Капитолий мы пойдем, как братья.

БРУТ (в сторону)

Здесь Цезарь, к сожалению, неправ,

И это омрачает сердце Брута.

Уходят.


СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Улица неподалеку от Капитолия.

Входит АРТЕМИДОР, читая письмо


АРТЕМИДОР

«Цезарь! Усомнись в Бруте, избегай Кассия, близко не подходи к Каске, с Цинны не спускай глаз, не доверяй Требонию, следи получше за Метеллием Цимбром; Деций Брут не любит тебя, ты был нехорош с Гаем Лигарием. Все они образуют единое существо, в которое вселился дух вражды к Цезарю. Если ты не бессмертен, прояви осмотрительность: либеральщина – мать анархии. Да хранят тебя боги. Твой Доброжелатель (Артемидор)».

Я на дороге стану, как проситель,

И Цезарю письмо свое отдам.

Прискорбно, что величью угрожают

Неутолимой зависти клыки.

Прочтешь мое письмо – спасешься, Цезарь,

А если нет – всё безнадежно: тут,

Выходит, Парки заговор плетут.

Уходит.


СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Улица перед домом Брута.

Входят ПОРЦИЯ и ЛУЦИЙ.

ПОРЦИЯ

Пожалуйста, скорей беги в сенат!

Не отвечай, беги. Ну, что ж ты медлишь?

ЛУЦИЙ

Но ты мне порученья не дала.

ПОРЦИЯ

О, если бы ты мог вернуться прежде,

Чем я успею что-то поручить!

Не изменяй мне, верность, и твердыню

Меж сердцем и устами возведи.

Я духом мужественна и по-женски

Слаба: мне тайну трудно сохранить.

Ты здесь еще?

ЛУЦИЙ

Что делать мне в сенате?

Бежать туда – и что? Бежать назад –

И что?

ПОРЦИЯ

Узнай, здоров ли твой хозяин:

Он ночь не спал. Про Цезаря спроси:

Что делает, просители какие

Пришли к нему. Но тихо! Слышишь крик?

ЛУЦИЙ

Не слышу.

ПОРЦИЯ

Как же! Вслушайся получше:

Как будто крик и столкновенья шум

От Капитолия доносит ветер.

ЛУЦИЙ

Нет, госпожа, не слышу ничего.

Входит ПРОРИЦАТЕЛЬ.

ПОРЦИЯ

Поди сюда, любезный. Ты откуда?

ПРОРИЦАТЕЛЬ

Из дома своего.

ПОРЦИЯ

Который час?

ПРОРИЦАТЕЛЬ

Девятый.

ПОРЦИЯ

Цезарь вышел?

ПРОРИЦАТЕЛЬ

В том всё дело,

Что нет. Я жду, когда он здесь пройдет

ПОРЦИЯ

Прошенье у тебя к нему?

ПРОРИЦАТЕЛЬ

Пожалуй.

Хочу его за Цезаря просить,

Чтоб облегчил он Цезареву участь.

ПОРЦИЯ

Жизнь Цезаря в опасности?

ПРОРИЦАТЕЛЬ

Как знать!

Я опасаюсь многого. Но лучше

Мне место попросторнее найти.

А то здесь слишком узко и опасно.

За Цезарем ведь движется толпа

Сенаторов, и преторов, и всяких

Просителей – пожалуй, старика

Еще растопчут. Но необходимо,

Чтоб он моё прошенье получил.

Прощай.

Уходит.

ПОРЦИЯ

И я пойду. Слаба я все же.

О Брут, я за тебя молю богов…

Мальчишка слышит… Есть у Брута просьба,

И Цезарь может отказать ему…

О, мне не по себе. Скорее, Луций,

Беги и Бруту передай поклон.

Скажи, что весела я и здорова

И поскорее принеси ответ.

Уходят в разные стороны.

Как говаривал в старые добрые времена Василий Пригодич (Сергей Сергеевич Гречишкин) – блестяще!

С БУ,

СШ


Спасибо.

Но это померкнет в сравнении с 3-им актом.

С БУ

А.В.

Так ведь самые коронные номера: убийство Цезаря и, главное, речь Антония.

Нет, Александр Владимирович! Самое мощное место в трагедии - этот монолог Брута, который Вы блестяще перевели. Я был потрясён открывшимися смыслами, перечитав сразу же всего Цезаря. Наверное, прослежу по оригиналу, а сейчас перечитал, сопоставив с переводом Столярова в in folio 1941. У Вас рельефнее, особенно это место:


Вдвойне страшней капризный самодержец,

Когда не знает состраданья он,

Когда всевластье с совестью в разладе.

Я не скажу, что Цезарь – раб страстей,

Что он не подчиняется рассудку,

Но самообладанье гордеца,

Подобно лестнице, как всем известно.


С уважением, Сергей.


Спасибо, Сергей Николаевич.

С наступающим Вас Днем Побелы.

С уважением

А.В.