Поэзия - Санкт-Петербург - IX, X и XI (продолжение)

Дата: 10-04-2017 | 12:03:19

IX  

Когда под утренний туман пробился миг восхода солнца,

и невский воздух распрощался с гудком последним корабля,

Он отворил в огромный мир свое мансардное оконце

и обнаружил в перспективе, как белым светится земля.

 

Когда верхи торцовых стен, труб и коньков мазнула краской,

за ночь сгустившей колер рыжий, Санкт-Петербургская заря,

Он после водной процедуры сумел мускулатурной тряской

взбодрить себя от сонной неги, чтобы восход прожить не зря.

 

Позавтракав в кафе омлетом, коврижкой и горячим чаем,

Он в чисто вымытый троллейбус на первой линии влетел.

Три поливальные машины, все понимания за краем

оставив… мыли мыльной пеной асфальт до блеска - он блестел.

 

Кораблик на Адмиралтействе поймал нитеобразный лучик

под парус, золоченым боком его искусно отразил.

Сломался луч, на правый берег, используя удобный случай,

перелетел, вскочил в троллейбус… Его внезапно ослепил.  

 

X  

Она кораблик развернула, во сне кружась над острой шпагой,

луч переправила к фонтану, разбила в радугу над ним.

Спустилась… сон с себя стряхнула, умылась разноцветной влагой

и стала молча ждать свиданья… как договаривалась с Ним.

 

Он из троллейбуса на Невском вышел на первой остановке,

у Александровского сада купил букет колючих роз.

Её заметил у фонтана, в той самой тихой обстановке

которая полночи снилась… И вновь, в уме задал вопрос.

 

Они гуляли по дорожкам… Он не решился громко ставить

вопрос под сенью сна деревьев… Остановились у Петра.

Могучий конь терзал копытом змею, готовую ужалить

Петр руку простирал над ними и суетой забот утра.

 

- Тому, кто смог в меня войти, обратно в жизнь уже не выйти!

Готов пожертвовать свободой не на день, год… на все года?

Он без смущения, спокойно, остерегаясь мыслей прыти,

ответил, взглядом улыбнувшись: Готов, конечно!..  – Значит, да!

 

 XI  

Кто пережил мгновенья счастья, тот знает, как это бывает…

как убыстряется ток крови, и частым делается пульс.

Как над землей, забыв про тело, душа распахнутой взлетает

и где-то там, под облаками трепещет на ветру, как гюйс.

 

Кто без сомнений согласился на путь труднейший и тревожный,

готов в неведомом, далёком искать поэзий жемчуга…

тот должен помнить - из историй - закон, как будто непреложный:

играя в неземное счастье, жди козней на земле врага.

 

Он не заметил, как злорадство преобразило глаз змеиный,

как камень-гром заколебался, и Петр привстал на стременах,

как изменились птиц движенья и говор сонный голубиный,

как задрожали в окнах тени, во всех – всё слышавших – домах…

 

Они взлетели над Сенатской, достигли высоты зенита,

вниз с восхищением всмотрелись - в любимый городской простор.

Их окружала, не рифмуясь, свободных рифм большая свита…

Он записал на тверди неба любви жестокий приговор.  


У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!